[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров

Она промолчала. Тактично или из-за нежелания продолжать беседу с теми, кто едва ли умел читать между строк. Впрочем, это не означало, что Эльза перестала думать. А в этом она была мастером. Думать. Смотреть. Анализировать. Пока на то было время. Пока они не спешили переходить от слов к действию и продолжали корчить из себя последних в мире джентльменов. Она сполна пользовалась этим моментом, пока окончательно пыталась прийти в себя после крепкого удара по голове и неприятного тошнотворного чувства, образовавшегося где-то в груди после нескольких неприятных соприкосновений с землей.
«Поэтому вы решили целой кучей накинуться на, по вашему мнению, беззащитную девушку? Я на дуру похожа что ли?»
Хотя, прекрасно понимала, что её молчание лишь положит конец непродолжительному разговору. Так и было.
В один момент, когда между ними воцарилось полное молчание, двое мужчин бросились на Эльзу. Один решил атаковать в лоб, когда второй, походе предпочел зайти со спины. И при этом они думали, что нечто подобное действительно сработает? Или просто проверяли её»
Впрочем, думать об этом сейчас было не к чему. Главной задачей сейчас было лишь одно: как можно быстрее разобраться с ними и воссоединиться с остальной командой. С теми, кого она вынужденно упустила из поля зрения во время падания.
Посему, едва ли успев вытащить один меч, девушка с легкостью парировала прямую атаку, параллельно обнажая второй клинок, который молниеносно разбился на отдельные лезвия, успевшие вспухнуть ещё до того, как соприкоснулись с холодной землей и не позволить второму противнику приблизиться на необходимое расстояние. И все должно было пойти по четко отработанному плану. Пока троица стоящих неподалеку противников лишь наблюдала, она должна была заняться первым, отвлекая второго хаотично движущимися лезвиями. Но не тут то было.
Пусть у нее не было воли наблюдения, но по-прежнему оставался пепел, небольшое количество частиц которого уже витало в воздухе, позволяя девушке улавливать любое движение вокруг неё, даже то, которое происходило за её спиной. И только благодаря этому Эльза вовремя осознала, что тот второй мужчина, который вообще не должен был приближаться к мечницу ещё минуту, довольно стремительно двигаться к ней, уклоняясь от каждого огненного клинка, что пытался атаковать его. Словно видел их движения, которые сама девушка едва ли могла предсказать.
«Воля? А это уже совсем не весело»
Губы сжались в тонкую полоску, освобождая руку от пустой рукояти, когда противник приблизился на слишком опасное расстояние, вынуждая сосредоточить все внимание исключительно на нем, а не на первом оппоненте. Благо возможностей пока что было предостаточно. Оттолкнув ногой того, первого, Эльза сжала руку, высвобождая силу перчатки и тут же смешала жидкость с пеплом, создав стену, которая чудом успела затвердеть до того момента, как меч вонзился в резко возникшую преграду. Но на этом развлечения не закончились, поскольку первый противник довольно быстро вернулся, приготовившись атаковать аловолосую писательницы в бок, заряженным волей кулаком.
Пусть встроенные щиты и сработали вовремя, но поглотить такое количество кинетической энергии с практически полностью заряженным экзоскелетом вышло не так эффективно, как хотелось бы. Хотя, стоило отдать должное, большая часть удара все равно не оказалась поглощена, что значительно спасло девушку от неприятного непроизвольного повторного полета, куда указал кулак. Впрочем, это не означало, что она не собиралась воспользоваться случаем, чтобы выйти из весьма щекотливого положения, в котором оказалась, зажатая с двух сторон недовольными мужчинами.
«А из этого, кстати, мог бы выйти неплохой сюжет...»
Так или иначе, думать об этом Эльза сейчас не собиралась, а посему, как и было сказано ранее, воспользовавшись ситуацией и уже совершенным ударом, девушка позволила себя отлететь немного в сторону, при этом точнее координируя свой полет, с помощью импульсного выброса тока. Именно благодаря этому она мягко приземлилась на землю, на этот раз совершенно не пострадав.

Вот только она никак не могла продолжить тратить драгоценное время на ликования и похвалу самой себя за гениальный способ уклониться сразу от двух атак. Поэтому, скептически уставившись на парочку близ находящихся врагов, плотно стиснула губы и продолжила анализировать.
Даже, если у них и были воли, это совершенно не означало, что она проиграла. В конце концов, воля вооружения была и у нее, а ещё парочка трюков в рукаве. Так что ситуация была далеко не столь плохой. И в тот момент в голове созрел гениальный план, который девушка поспешила тут же воплотить в жизнь. Пусть с её стороны это однозначно вело к огромному количеству травм, но, как говориться, была не была.
Активировав экзоскелет и выпустив небольшое количество пепла, которое обволокло ровно ту область, которая окружала её и в любую секунду готовых атаковать противников, Эльза вернула клинки в нормальное положение, оставив лишь по два лезвия от каждого меча в свободном парении, и резким рывком ринулась в сторону той двоицы.
Пусть со стороны это и могло показаться сущим самоубийством, но она попросту не видела ничего другого. Потому что в какой-то момент, после продолжительного шквала атак с обоих сторон, остальные, прежде стоявшие в стороне, враги также вмешались в это сражение. Чего и добивалась сама Эльза.
«Стоило только приставить клинок к горлу того идиота и вот они атакуют меня все вместе, со всех сторон. Ха»
Подумала про себя девушка, пока возвращалась из состояния пепла обратно в человеческий облик. Но, откинув ненужные мысли в сторону, аловолосая мечница тут же выставила меч, защищаясь от едва не порезавшего её кинжала. Хотя, то была лишь часть очередного начавшегося шквала атак, от которых стало все труднее уклоняться из-за увеличившегося количества врагов. У каждого было свое оружие, свои техники, свои предпочтения в атаках – ровно то, чего сама девушка не учла поначалу, пока анализировала, будет ли её план эффективен. И это был огромный минус, из-за которого Эльза едва ли умудрялась парировать атаки и уклоняться от тех, что не могли быть отражены парными клинками.
«Так не пойдет»
Решительно заключила девушка, решив, что всё же лучшим способом защитить себя, будет полностью сосредоточиться на атаках, позволив экзоскелету полностью делать то, ради чего и был изначально создан: защищать девушку, чей стиль фехтования совершенно не предусматривал защиту.
Позволив себе в очередной раз рискнуть, аловолосая мечница молниеносно сменила позицию и бесстрашно двинулась на одного из врагов, который больше всех успел надоесть своими хитрыми атаками исподтишка. И это помогло. Потому что пока встроенные щиты отражали атаки, от которых она не успевала уклониться посредствам импульсов, сама девушка полностью сосредоточилась на атаках, укрепив мечи волей. Порез за порезом. Атака за атакой. Казалось, это длилось бесчисленное количество времени, словно это месиво было синонимом вечности. Но так казалось лишь Эльзе, которая полностью отдалась сражению, не смея проиграть столь неожиданную для себя битву. Очередной удар. Очередной уворот. Очередной взмах меча. Ощущение возникшего у бока щита и...
«Что?»
Эта была единственная мысль прежде, чем вражеский клинок, пробив барьер, смог разрезать металлический экзоскелет. Острая боль резко ударила в мозг, вынуждая резко стиснуть зубы, дабы подавить истошный крик. А после ощутить очередную волну боли, когда меч исчез из области поражения. Едва ли успев подать себе сигнал тревоги, она уже оказалась в нескольких метрах от пятерки, воткнув один из мечей в землю и коснувшись раненного правого бока.
= Ты неплохо сражаешься, поэтому я дам тебе последний шанс. Сдайся или умри.

Кровоточащий бок начал неприятно пульсировать, словно окатанный огнем и холодом одновременно. От этого головная боль, которую прежде с легкостью получалось контролировать и по большей части не обращать внимание, лишь усиливалась. С каждой новой секундой напоминая девушке, что у нее все далеко не в порядке, как она предполагала. Даже с учетом того, что благодаря наращиванию, поврежденные участки экзоскелета молниеносно срослись, словно никаких травм и не было. Вот только это совершенно не относилось к израненному телу, которое отчетливо ощущало нарастающую агонию.
«Нехорошо... это очень нехорошо»
Но даже эта мысленно данная оценка едва ли могла полностью описать все то, что ощущала девушка. Ведь она совершенно ничего не понимала в медицине и не могла точно сказать, насколько критичны её повреждения. Сравнивая с полученными травмами в прошлом, казалось, что всё не настолько страшно, но самолично Эльза даже не понимала, насколько глубокая была рана из-за вспыхнувшего адреналина, что блокировал любые проявления боли, кроме пульсирующей головы.
= Твой ответ?
Впрочем, девушка не могла отрицать, что все практически было закончено.
«Ещё чуть-чуть. Соберись»
Её суицидальные действия не оказались напрасными. Её спонтанные атаки не были глупыми попытками причинить врагам хоть какие-то травмы. Все было спланированно. Ровно так, как того хотела сама девушка. Ведь даже, если у них были маски и пепел не мог проникнуть через столь очевидные легко доступные отверстия, были и ещё, другие возможности.
– Ага. А ещё у людей отверстия не только в носу и рту. Ну, так, чисто намекаю, ребят.
Взгляд алых глаз устремился на противников, которые рьяно пытались осознать, что же действительно произошло, пока одному из них резко не стало плохо. Пока тот, что с такой легкостью сумел обойти защиту из хаотично движущихся клинков, резко не схватился за горло, четко ощущая приступ удушья. Словно в горе возникла преграда. То же самое произошло и с другими, до кого дотянулись клинки Эльзы.
Куча порезов, через которые медленно проникал пепел, неспешно двигаясь в сторону органов, с одной единственной целью, разорвать те на части и уничтожить тех, кто так яро пытался убить эту хрупкую и беззащитную девушку, которая действительно не собиралась прибегать к подобного рода действиям. По крайней мере, пока первый кинжал не поцарапал ей щеку. По крайней мере, до того момента, как ей не прилетел тот удар, от которого теперь ужасно болела голова.
– Исчезните.
И ровно по команде четырех противников разорвало на части, словно в них была бомба. Хотя, на самом же деле, скопившегося внутри пепла за прошедшее время оказалось сполна, чтобы проделать столь ужасный трюк.
= Ты... да как ты посмела.
Едва стоя на ногах, Эльза поднялась, вынув меч из земли и с небольшой усмешкой уставившись на единственного выжившего, до которого не дотянулась ни единая её атака. Пока...
– «Ты неплохо сражаешься, поэтому я дам тебе последний шанс. Сдайся или умри».
Со всей той же усмешкой произнесла аловолосая, наблюдая как взгляд с удивленного меняется на по истине бешенный. Ровно то, чего добивалась девушка. Ведь нет ничего хуже для бойца, чем потерять контроль над ситуацией и поддаться эмоциям во время битвы. И именно этого девушка добивалась каждым своим действием. Выбить из колеи. Взбесить. Заставить увидеть смерть товарищей. Она хотела, чтобы тот, чье имя она даже знать не хотела, испытал сначала душевную боль, а лишь потом физическую. За все то, что он сделал. За все те раны, оставленные своими ударами. И просто потому что Эльза не любила, когда кто-то считал её слабой. Терпеть не могла. Так что, око за око, как говориться.
– Не хочешь, ну и ладно. Твои проблемы.
Не успела она перевести взгляд с изучения своих окровавленных мечей обратно на мужчину, как пепел вокруг них сгустился, не пропуская в образовавшуюся сферу совершенно ничего из-за стремительных движений окружающего их потока.

Она не хотела, чтобы кто-то увидел. Она не хотела, чтобы кто-то вмешался. Она желала самолично разобраться с ним. Ведь у неё попросту не было иного выбора.
Битва между ними была долгой и выматывающей. В конце концов, этот человек оказался на голову выше всех тех, с кем Эльза сражалась ранее. Нет. Даже хуже. Та поверженная четверка и в подметки не годилась этому мужчине. Даже несмотря на то, что ей удалось вывести его на эмоции, у аловолосой писательницы едва ли получалось находить моменты на атаки. Лишь очередная волна уклонений, лишь бы защитить экзоскелет, который этот человек с легкостью мог пробить своим мечом. А она... так и не нашла способов нанести хоть какой-то ущерб. Её атаки не имели никакого эффекта, поскольку противник с легкостью уворачивался от них, а те, которые так или иначе доходили до мужчины совершенно не пробивали защищенное тело волей.
Нечто подобное уже начинало действовать на нервы. Ведь он-то умудрялся оставить на теле Эльзы ещё несколько неприятных травм, когда она – ни одной.
«Бесит. Бесит. КАК ЖЕ ОН МЕНЯ БЕСИТ»
В мыслях кричала девушка, не в силах придумать ни единого способа атаковать. Она уже использовала все возможные атаки. Все возможные хитрые приемы. И ни один не оказал должного эффекта. Словно всё было на его стороне. И это действительно начинало раздражать. Вот только для самой Эльзы эмоции были далеко не врагами. Нет. Это был источник адреналина. Того самого, который приводил в действие самые безумные и ненормальные идеи. Ровно те, на которые в обычной ситуации Эльза никогда бы не пошла. Ровно те, от которых карие глаза вспыхивали алым оттенком, а инстинкт самосохранения тлел в бушующих эмоциях.
Откинув клинки в сторону, девушка резко рванула к противнику, умудрившись избежать все его атаки, а после подпрыгнула, целясь в одно единственное место, которые мешало ей завершить начатое: в маску. Да, ей была нужна лишь одна вещица, которая совершенно не пропускала пепел.
– ДА УМРИ ТЫ УЖЕ!
И когда рука коснулась цели, мужчина резко перехватил руку аловолосой и швырнул ту в сторону. Настолько резко и бесцеремонно, что на секунду Эльзе показалось, что она и вовсе умудрилась вывихнуть руку. Правда, игра таки стоила свеч.
«Ха»
Торжествующая улыбка появилась на губах девушки, когда та увидела выпавшую из вывихнутой руки маску, что не могло не приводить её в восторг от того, что она действительно сделала то, что хотела.
Ведь в следующую секунду окружающий их пепел устремился к мужчине, проникая тому в рот, пусть бедолага и пытался держать тот закрытым, но полностью перекрыть ещё и нос оказалось совершенно невозможно.
– А я ведь предлагала сохранить тебе жизнь, – безразлично произнесла девушка, пока убирала свои мечи в ножны.
Она лишь молчаливо взглянула на разодранное в клочья нечто, которое когда-то было последним её противником. Но никакого сострадания или жалости в душе аловолосой мечницы совершенно не было. Лишь желание поскорее воссоединиться со своей командой и забыть о том, что только что произошло, как она делала прежде.

Пушистый, не тронутый никем, кроме ветра, снег окружал её. Лапы взрыхлили белоснежный пух под её телом, а горячая кровь, стекающая вниз по её телу и капающая на землю, лишили чистейшие зимние простыни его ярчайшего оттенка. Она продолжила стоять. Прошла всего секунда, как она достала пробирку и заметила оточивший её круг, но всё, о чем успела подумать рыжеволосая – о пустоте и приятном хладе, тронувшем оголенные и разгоряченные участки тела.
Воля по-прежнему молчала. Звериное чутье билось в истерике. «Опасность,» - говорило оно, а девушка собственными глазами созерцала, как темный круг сужался, еще не соприкасаясь с её собственной тенью. Как работает эта способность? Аде просто необходимо это понять и найти владельца этой таинственной силы, что бьет не в бровь, а в глаз. Её очи, собственно, слегка прикрылись под стремительно накатывающей усталостью, но она всё еще полна достаточным количеством сил, чтобы найти и убить.
Убить. Разорвать в клочья. Съесть живьем.

В чистом разуме появлялась тень. Теперь она виднелась отчетливо.

Круг сужался. Силуэты рук приближались, а Рейн вспархнула в небо, не имея крыльев за спиной. Тени соприкоснулись с её собственной, и этого хватило, чтобы все руки до одной перебрались ей на тело, цепляясь за низ лопаток.
Когда-то ей отрывали крылья.
Боль утраченных конечностей, рвущихся связок, мышц и сломанных суставов пронзили её сознания, агрессивно приводя в чувства, но сковывая сознание и тело. Её полет-прыжок был недолгим – она приземлилась всё туда же, сначала на лапы, но после рухнув в мягкий снег, не имея возможности устоять. Руки занялись дрожью, чересчур наклоняя пробирку, из которой мерно выливалось лекарство, а в глазах на мгновение, не больше, померк свет. Хотелось выгнуться в спине, сжаться клубочком, напрячь все мышцы, но тело не слушалось, а в сознании стоял гул, в котором терялись все мысли до одной. Ада сильно прикусила нижнюю губу, пытаясь отвлечься на другую боль, но это не сильно помогло.
В голове вновь стали появляться мысли, и их было так много, что невозможно было прислушаться ни к единой. Звериное чутье велело убегать, собственная воля – скорее найти её врага и прикончить его. Или наоборот? Так или иначе, но девушка подводилась, используя колени и руки, чьи пальцы сжались с невообразимой силой, ломая склянку и холодный снег.
Впрочем, такой ли он холодный? Казалось, что он отдает теплом.

«Бежать», - стыдное, но четкое желание, решение, что, может, являлось единственным правильным в этой ситуации, и шаманка рывком кинулась вперед, ощущая на себе пристальный взгляд, а с ним услышала хруст снега. Шаги.
Далеко она не ушла.

= Опять убегаешь, Адантия?

Этот голос.. Та, к кому он обратился, в ощутила необъятную ярость внутри, выпуская наружу только сдержанную злость и строгий взгляд. Она нахмурилась. Прищуренные глаза, зеницы которых сжались в тонкую иглу, смотрели на человека сбоку, находящегося примерно в пяти метрах от неё. Почему в пяти? Потому что она прекрасно знала радиус всевозможных своих атак, и прекрасно чуяла, где он, даже четко не различая силуэт за шустрым ходом снега, завывающими ветрами метели и свистящими ядрами, что пролетали где-то над головой. Ох, и это.. «опять». Уже нечеловеческие зубы сжались покрепче, а на уголках глаз появились не то морщинки, не то напряженные венки и чешуйки зоана. Боль, что сковывала её движения, отошла, потому как растущая злоба заменила её, придавая уверенности и сил. Рука непроизвольно уже потянулась к одному из кровоточащих мест, где разошлись швы на ране, чья ядовитая пленка оборвалась из-за ослабления контроля. Или…

Глаза забегали по сторонам. Помимо Джозефа, здесь был ещё кто-то. Например, тот владелец зоана тигра, с которым она уже успела познакомиться, и тот стрелок. Двое на мушке. Двое оставшихся в живых по её неосмотрительности. И казалось Аде всё больше и больше, что та таинственная сила принадлежал её главному врагу.
= Такой гневный взгляд, у-у-у. Боюсь-боюсь. – послышался смешок в мужском голосе, что уже не притворялся добрым.- Не такая уж ты и смелая, когда не рядом с капитаном, правда?
Шагов не было слышно, но Рейн знала, что он приближается. Её руки быстро вновь обзавелись набором острых когтей, а шипастый хвост забурился под снег, из-под которого выглядывали лишь острия смертоносных игл. Ещё два человека где-то там, по бокам от него, стояли спокойно. Чего он пытался добиться своими словами? Разозлить её? Ну, что ж, он это сделал одной своей рожей, которую она даже не видит за кручами снега, но чувствует всей своей звериной сущностью. Сломить её? Ох, словами это не выйдет. Но… ранения по-прежнему отдают звенящей болью, и начинает «греть» душу ещё у самой шеи. Под одеждой раны затянулись толстым слоем яда вновь. Ей хватит времени, чтобы убить их всех, и уж потом она восстановится. Насторожившись от шуршания ветра сбоку, девушка почувствовала движение спереди и отпрыгнула назад, раскрывая руку, полную когтей, в сторону точечного удара человека с зоаном тигра. Его кулак был словлен и зажат когтистыми пальцами рыжеволосой, а через секунду – вывернут и отдернут в сторону своей хозяйки, что завела руку вниз, прыгнула и вбила его лапами в землю. В ту же секунду дернулся и второй человек, швырнувший в неё цепное ядро, благополучно отбитое шипастым хвостом куда-то в сторону. Джозеф лишь легко рассмеялся, подходя ещё ближе. Теперь между ними было чуть больше двух метров, и видимость появилась. Ада могла увидеть глаза, в коих хранилось всё омерзение к её личной персоне, а потому мантикоре их хотелось вырвать как можно скорее.

- …

Она хотела было что-то ему сказать, но под ногами что-то подозрительно зашевелилось, хватая её за лапу. Но это ей особо не мешало – в руку, что посмела тронуть мантикору, с размаху тот самый хвост и въехал, заставляя шипы встрять в мышцах. Они не были ей равными по силе. Раскидать их Ада могла и в подбитом состоянии при помощи фрукта, однако.. Джозеф мешался. Сильно. Его рожа бесила рыжеволосую, потому она сошла с тела закричавшего от боли человека-тигра, рывком приближаясь к главе ордена святой Ровы и сжимая правый кулак до белых костяшек. Замах – и она видит краем глаз тень руки, которая оказывается ближе, чем должна была. Её корпус уходит в бок, а ноги останавливают несущееся по инерции тело, отталкивая его в сторону. Снова тень, снова ощущение опасности, но она успела избежать её касаний, однако теперь, остановившись лишь на секунду в другом месте, поодаль от главы, она слышит выстрел снаряда. Взмах когтистой руки – и стальная сетка, выпущенная в неё, была разрезана пополам, и такой смешной манёвр не мог оставить Рейн равнодушной в данную минуту.

- Вы серьезно думаете, что ваши ниточки мне как-то навредят? – издав издевательский «хах», после которого она выплюнула скопившуюся кровь во рту, девушка рывком приблизилась к стрелявшему, и, вцепившись в ружье левой рукой, дернула его на себя. Он не упал, нет, ведь правый кулак встретился с его лицом и позволил принять мужскому телу прежнее положение, но на ногах тот не устоял.
– Безнадежно. Вы умрете здесь, как и ваши друзья.

== Ошибаешься, стерва. – прошипел тигр, как-то странно усмехнувшись. Грозный взгляд зеленых глаз заметил за гримасой боли что-то.. подлое, злое. Такое, отчего выворачивало нутро от отвращения, и совсем скоро Рейн поняла, что к чему. На её рукаве была часть темной руки, висевшая мертвым грузом.
«Плохо!» - крикнула ей чуйка, и сердце девушки сжалось. Её злило то, что враги имели козыри в руках, и она абсолютно не могла им противится, а потому решила избавиться от пальто, к которому прицепилась дымчатые пальцы, и случайно коснулась их второй рукой.

= А вот и твоя ошибка, Адантия. Теперь «болеть» будет ещё и правая рука, - сказал ей голос с метели, и Рейн с рваным вздохом оскалила зубы и закрыла покусанные губы. На рукавах темной рубашки теперь с двух сторон виднелись дымчатые отпечатки от темной руки, но они начали постепенно пропадать, а с ними – интенсивнее проявляться пятна крови.

«Откуда он..?» - Мантикора сжала руки в кулаки. Проткнув когтями собственные руки, она выпустила яд на поверхность кожи, который начал распространяться к предположительным ранениям, и стоило им только очертить их поверхность, как врачевательница убедилась в характерности этих возможных шрамов. Хах, ещё бы… это ведь было так недавно. Но! Откуда он знает о них!?
Не знаешь – не берись, а потому Ада отступила. Она убьет их ядом, ей не понадобится приближаться к ним. Сжимая пальцы рук и прижимая кисти к груди, будто это остановит накапливаемую кровь за ядовитым натяжением, какое покрыло ранения, Рейн усилила их волей.

Черта с два она проиграет. Не им. Никакие ранения не остановят её перед убийством этих чучел, которых, увы, она знает до боли. Теперь она уверена, что владелец странного фрукта, способный пробуждать старые раны – Джозеф собственной персоной. Мэрлин – тот, кто стрелял; у него левая кисть протезирована, а сама рука чуть ли не полностью состоит из шрамов – Ада в этом уверена. Что до мужчины с зоаном тигра, так рыжеволосая до него не добралась только по той причине, что тот ни разу не покинул пределов Верхизиса, на который возвращаться «А-Рейн», как называли её эти люди, не планировала. Его звали Роккис, и он меньше всего сделал мантикоре плохого, но у врачевательницы не найдётся ни крупицы жалости и для него в том числе. Руки, тело тяжелело. Чем дольше она так стоит, тем меньше времени у неё остается просто для того, чтобы продолжить хоть как-то честно вести эту «борьбу», а потому девушка с разворота взмахивает хвостом, выпуская в них десятки игл. Тигр делает выпад и отражает половину, какую-то часть принимает, и ещё часть пролетает мимо них, вонзаясь в землю за спинами, но попадание не было обязательным пунктом. Спустя пару секунд начал подниматься яд, но..

«Эта метель.. Просто сдувает его.» - подытожила зеленоглазая с неприятностью и злобой. Глупый ход с её стороны, но теперь она могла не беспокоится на счёт зоанщика. В подтверждении этой мысли, тот, не прошло и пары секунд, начал опускаться на землю, хватаясь за раненные места и вытягивая шипы. Куда бы они не попали, что бы они не задели, те выполнили главное своё задание – доставили яд в чужеродный организм, кровь которого теперь разносит смертельное вещество по всему организму. К слову… яд в нём уже был. В конце концов, кто напоролся на шипастый хвост, в попытках сжать лапу мантикоре? Несомненно, это был он, лауреат премии Дарвина.

= «Знай своего врага и знай себя, и ты сможешь провести тысячу битв без поражений». Тебе знакома такая фраза, ведьма? – сказал, словно выплюнул старик, скрепя зубами и сводя руки за спиной.

Его силуэт размыто выглядел в такую бурю, но снег ему не мешал. Детям Шиетара не страшен мороз, и пиратка об этом знала. Появившиеся темные руки у его ступней, буквально на снеге, заставили рыжеволосую насторожиться. Что он хотел этим сказать?
«Знай». Знай своего врага.
Знай!
Низ живота отозвался обжигающей болью. Он знает о ней. Он знает о её ранениях. Зеленые глаза с прищуром смотрели в тени на снегу, с которыми нужно было вести себя в разы деликатнее, чем было до этого. Джозеф знал её слабости, но могла ли тоже самое сказать о нём Ада? Абсолютное ничего. Она убила его сына, и ей этого хватило, больше она не осмелилась узнавать, а вот он, казалось бы, наоборот.
= Я много чего знаю о тебе. Как на счёт того, чтобы тебя вновь пронзил меч, а по телу прошелся мощный разряд? Прямо около сердца. Так почему оно продолжает биться до сих пор? Почему ты никак не сдохнешь, ведьма!? – тот повысил голос из-за усилившейся вьюги, чтобы его соперница четко слышала сказанные слова, но она больше не слушала, а следила за тенями. Раздавшийся выстрел, всё же, был услышан, и реакция на него была незамедлительная – острые когти снова разрезали воздух, разделяя сеть на две части, а затем – разделяя и цепные ядра, летевшие в неё. Только вот в одной из части ядер оказался порох, и Рейн как ни кстати отбила его в сторону. Раздавшийся взрыв не сколько навредил, сколько создал завесу, и мантикора потеряла тени из виду.
Но знала, что они уже на ней.

Левая подключичная артерия разошлась, как миленькая, а тело словно поразил удар током. Её мышцы напряглись до предела, из одубевших в оскале челюстей раздался рык, наполненный болью, и в глазах начало предательски мутнеть. Удерживая зоан и себя в сознании, не смея отключаться ни на секунду, пиратка дрожащей рукой схватилась за сердце, сгибаясь в спине, в коленях. Бешенная боль приводила в чувства и, одновременно, лишала их, словно перезапуская организм, только вот после такой перезагрузки мантикора понимает, что снова стала терять кровь, и теперь с каждой секундой всё интенсивнее. Однако она всё ещё может восстановиться и сражаться.

В выдохе девушка обронила скопившуюся красную жидкость ко рту на белоснежный снег, испачканный крупными каплями яда и кровью. Тут же врачевательница совершает одно из глупых, но отчаянных решений, решая поставить на кон абсолютно всё и напасть прямиком на Джозефа.

Отталкиваясь от заснеженной земли, она летит в сторону старика и, на пол пути, меняет своё направление, набрасываясь с режущей атакой когтей на Мэрлина, рассекая когтями ему грудь и впиваясь в правое плечо зубами. Она успевает оторвать от него хороший кусок мышц и зайти за его спину, уклоняясь от атак главы ордена. Он наконец заткнулся и задвигался – так подумала Рейн, крепко держа спину кричащего от боли мужчины с протезом, пытающегося уйти от своего врага. Как бы тот не брыкался, он бы не ушел далеко – Ада старательно оставила пять рваных ран на протяжении почти всего торса, а от шеи откусила шмат с жизненно важными артериями, из-за чего прямо сейчас из него выливалась кровь стаканами. Да и не смог бы по другим причинам – зеленоглазка держит крепко, и уж не силой с ней бороться стрелку.

Из виду Джозеф пропал. Воля его не чувствовала – он был мастером подавления своей воли, отчего и остался непойманным в присутствии практически полной команды Чёрного Лотоса, однако… помимо этого, у мантикоры был прекрасный слух, нюх и чутье, что позволяло определить противника, что уже расположился позади. Рейн развернулась вместе с телом, удерживающим перед собой, и так она смогла принять очевидный удар от Бельницкого.

Или, точнее, так подумала сама шаманка, ведь, по факту, темная дымчатая рука прошла сквозь Мэрлина, цепляясь Аде в шею, и само только прикосновение снова вызвало электрический разряд в районе левой ключицы.
Боль. Адская боль вновь пронзила её тело, парализуя и сводя мышцы. Оцепеневшие пальцы опустили тело, а Рейн рвано отступала назад, сдерживая за зубами не самые приятные ощущения. Находясь в абстрагированном от реальности состоянии лишь на пару секунд, из-за болевого шока, девушка и не заметила, как подпустила к себе противника. Отпечаток на шее словно притянул настоящую руку седого старика, что надавил на неё и заставил пасть, силой фрукта вызывая тот самый электрический разряд. Безуспешно – для него – ведь яд всё ещё покрывал все ранения, пусть мантикора в этот раз и не смогла сдержать звериного крика боли.
= Отправляйся к своему подонку-мужу и неродившемуся выродку. – прорычал старик, как думал, напоследок, вжимая тонкую женскую шею в снег и в который раз заставляя её тело вспоминать высоковольтный удар током. Судороги ломали тело, мышцы сокращались до предела, а челюсти сжимались с такой силой, что могли треснуть собственные кости. Невыносимая боль прокатывалась по её телу раз за разом, доходя и концентрируясь на сердце. Ада не могла разжать челюстей, не могла четко видеть перед собой, ведь всё, что было видно – пелена перед едва державшимися открытыми глазами, в уголках которых накопилось изрядное количество, казалось, выкипающей жидкости. Яд прекратил сдерживать своим натяжением раны, возобновляя обильное кровотечение. Сердце пропустило удар. Два. Три. Пропало дыхание. Гримаса боли на лице постепенно исчезало – мышцы расслаблялись, веки опустились, позволяя слезам скатиться по её щекам. Зубы скрылись за аккуратными губами, и Джозеф победно улыбнулся, убрав руку от шеи, на которой остался темный отпечаток поверх ранения. Он победил. Он победил!
= Отправляйся в ад, чудовище! – раздался неожиданно радостный возглас от него, что контрастировал с тем тоном, которым он говорил буквально за несколько секунд до этого. Он не сдерживал улыбку на морщинистом лице, обнажая зубы и несколько посмеиваясь, упиваясь чувством завершенности. Он отомстил. За себя, за свою семью, за всю страну. Чувствовал себя героем, что не носит плащ, гордо выпрямляясь в спине и ногах, ощущая приятный хлад на собственных щеках. «Если подумать,» - пронеслось у него в мыслях, пока он прикрывал глаза, сопровождая разводом рук в стороны. «она сдохла там же, где и её семья.»
Опуская руки, открывая глаза и поворачивая корпус в сторону, чтобы уйти, Джозеф вдруг что-то почувствовал, а оттого и застыл. Это стало причиной внезапной перемены его настроения: радость обратилась гневом, яростью, сподвигшей его развернуться и занести руку для решающего удара, но что-то его вновь заставило остановиться. И вновь изменить его настроение.
Не прошло и секунды, как старик отпрыгнул от её тела, отдалившись полурывками-полупрыжками на десяток метров, плотно сжав губы и почувствовав, как обдуваемое холодным ветром лицо покрылось такой же холодной испариной.
= Каннер! Веди людей сюда! - Радостная улыбка больше не находилась на его лице. Достав ден-ден-муши из внутреннего кармана резко и неаккуратно, чуть не повреждая живое существо в своих руках, он обратился к своему подчиненному. Он казался испуганным, но ещё достаточно решителен, чтобы что-то предпринимать. Однако, что заставило его настроение поменяться?

Холодно. Так больно и тяжело.

Завывающего ветра и свиста снарядов над головой не было слышно. Перед глазами простилалась тьма, а в груди, в самом сердце, неприятно жгло. «Наверное, из-за тока…» - подумала та, что уже не чувствовала многочисленных судорог мышц. Снег казался шелковыми воздушными простынями, отдающими своеобразной прохладой в спину. Она словно лежала среди широкого зеленого моря, ощущая между пальцами шелест высокой травы и прячась в ней же. Над головой наверняка было бескрайнее чистое небо, а ветер уносил последние её тревоги.

Неуютно.

Чужеродность приятного ощущения злила. Ощущая сонливость, приятную усталость и чувствуя себя достаточно удобно, она не понимала, почему это всё кажется ей неправильным и чужим. Боль постепенно стала пропадать, ощущение тяжести и холода – также, и она наконец могла расслабиться, наконец отдохнуть, но чувствуя приятную усталость в руках и ногах, едва ощутимую весомость своего тела, полноправно упирающегося в слегка неровную поверхность под ним, Рейн на мгновения забыла, что происходило. Будто пробужденная от сна, она пыталась собрать мысли в кучу, но мыслей в голове не было. Язык настолько был расслаблен (или напряжен?), что она не могла говорить, веки оказались легкими (тяжелыми?), но всё равно хотели закрыться, хотя и были закрыты. Эта легкая прохлада на шее и в низу живота, холод в спине, и сильное жжение в груди казались ей знакомыми. Словно такое уже случалось с ней когда-то, но рыжеволосая не могла вспомнить, когда.
Рука дрогнула, ощущая касание зеленой травы рядом и под ней. Почему-то, трава была влажной. Неужели то роса? Рейн заинтересовалась. Хотелось глянуть, в каком это поле та решила прилечь, но у неё не было достаточно сил для этого действия.
Тень в её разуме начала расползаться.
С усилием, но ресницы затрепетали, а следом за ними и медленно приподнялись тяжелые веки. Ощущение широкого поля и травы под руками пропало, и она видела перед собой только небо, затянутое снежными тучами. В руке до сих пор чувствовалось что-то влажное, теперь уже холодное, а потому, удачно предприняв попытку поднять руку и посмотреть на ладонь, Рейн заметила, как та была покрыта кровью. Застывшая жидкость оставалась на пальцах рук, залилась под ногти и больше всего сконцентрировалась на ладони, что не была ранена. Опуская руку, едва ерзнув на месте, Ада ощутила острую боль в животе и спине, а также жгущее прикосновение ветра на шее. Приподнимая голову, она улавливает заметный живот, словно вздутый и идеально округлый, вспоминая, что произошло.
Это в прошлом. Знает, что это лишь её сознание показывает такие картины напоследок, а потому не горит желанием смотреть эту сцену во второй раз. Она знает, что это – произошедшее чуть больше семи лет назад, знает, что в этот момент она носила под грудью ребенка от любимого мужа. Тогда он, они у неё были.
Точнее, тогда их уже не стало.
И она ничего не может поделать. Не могла тогда, а сейчас – подавно. Её глаза вновь увидели небесный свет, а голова медленно наклонилась на бок. Взгляд коснулся избитых, а оттого и посиневших рук человека, что тянулся к ней. За руками виднелась кровавая лужа, потихоньку взявшаяся льдом, а в ней – тело мужчины, чье лицо было повернуто к ней. У него не было черт лица.
Ада с горечью закрыла глаза, сжав губы в тонкую ниточку. На его лицо падало несколько черных и длинных прядей волос, слегка растрепавшихся, но все еще собранных в низкий хвост сзади. С открытием глаз – новая картина. Он был еще жив, но он снова не имел лица. Он тянулся к ней, его руки дрожали, а напрягшиеся вены на виднеющейся шее напряглись. Должно быть, тот мужчина кричал, но она ничего не слышала. Тут ведь был еще кто-то, верно?
Безликий человек резко отвернулся. В тишине был слышен всхлип, который, определенно, принадлежал ему. Не сдержавшись, тот закричал, пытаясь вырваться из цепей, что крепко держал один из офицеров позади, но тот, видимо, не ожидая такой реакции мужчины, случайно отпустил цепь, из-за чего мужчина, едва не упав, подбежал к истекающей кровью жене, приземляясь неаккуратно на колени прямо перед ней. Он звал её, так нежно и с такой болью в голосе, осторожно подтолкнув и перевернув её коленом на спину уже полностью.
= Пожалуйста, пусть это будет шуткой… Ада! – снова вскрикнул тот, но, зацепившись взглядом за сильно кровоточащую рану на шее, затих.