Голос был всё ещё слабый, но уже более осознанный, чем секунды назад. Сразу седовласый наёмник предпринял попытку приподняться, но то – решение было раннее, и ему следовало бы обождать, пока кровь разольётся по телу, как следует, и конечность начнут слышать хотя бы отголосок мозгом посылаемых команд.
– Твоя птица показала. Я когда в деревне позаботились о раненых, собрал несколько ребят и пошли за тобой. На месте тебя не было, но твой птенец нашёл нас и привёл сюда. А теперь пей, только осторожно, суп горячий.
– Мысли: Еда…
Ослабленное тело сейчас могло думать лишь о восстановлении сил, а не о более глобальных планах. Прошла неделя, пока Персиваль оставался больным и переживал свою простуду в деревне. Разумеется, оставить тушу скаптодона не удалось в целом виде. Охотники всё же решили взять в качестве оплаты за своё спасение некоторые трофеи, но зубы, по просьбе Персиваля, они трогать не стали, и на том спасибо. Когда здоровье, наконец, позволяло передвигаться самостоятельно и без опаски потратить все силы уже через десяток другой шагов, Монселе вернулся к туше убитого животного. Разве что одного нюанса он не учёл.
– Уау, это и есть тот самый зверь? – Меле подбежала к трупу.
Тело животного уже начало изрядно так разлагаться, да и местные падальщики принялись растаскивать эту гору мяса на части. Но это всё Монселе не интересовало. Он пришёл сюда за клыками, что по длине были примерно с ладонь каждый, и, возможно, ещё за чем-то, если сможет унести. Наверняка за кость столь редкостного животного коллекционеры будут готовы отдать немалые суммы. Удивительно было лишь то, что Ортхакс пока не вынудил героя выйти на связь, а может – заказчик не дёргал его, что контракт длится дольше запланированного.
– Да, это и есть скаптодон. Ты довольна? Теперь можешь бежать домой.
Отмахнулся, – или хотя бы попытался, – Монселе.
– Неа. Ты и сам знаешь, что Кохкэхикьюмст сказал за тобой присматривать, к тому же… – Девочка подняла чайник, на котором она же сама и настояла – Как ты будешь без меня пить чай?
- Шантажистка. – Выговорил герой с интонацией то ли шуточной, то ли обиженной.
Где-то на грани.
– Есть, у кого учиться. Ну так… И что мы будем с ним делать?
Меле переводила взгляд то на тело, то на Персиваля.
– Если не готова к грязи, лучше отвернись. Было бы лучше, если бы я делал это сразу, но охотники только себе трофеев набрали, а для меня клыки – нет, – выговорил наёмник на выдохе, словно это его печалило.
Хотя да – печалило на самом деле. Если бы охотники сразу вырвали зубы для обессиленного и седовласого, то было бы без разницы на дополнительный трофей. Тащиться сюда, к этому пруду, не было бы никакого особого смысла. Так что да, наёмник был несколько раздосадован.
Монселе вытащил саблю из новенькой петли и, хоть и не сразу получилось, наполнил клинок силой разрушения, что давал Бьёде. Удар по десне скаптодона оказался не самым ровным и точным, слегка задев клык. Удивительно было то, что в клыках, кажется, всё ещё оставалась сила воли вооружения.
– Вот оно что.
Ударил ещё раз, но уже с другой стороны зуба, Персиваль схватился за клык и с силой потянул на себя. Хоть зуб и поддался не сразу, он всё же был вырван и теперь лежал в руке, продолжая будто бы гудеть от переполняющей его силы.
– Вот почему они такие ценные.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.
Рассматривал герой вырванный клык на солнце.
– Ты что-то понял?
Девочка повернулась и подошла поближе, пытаясь рассмотреть что-то любопытное, казалось бы, в большом, но самом простом, зубе.
– Да. Думаю, что из этих зубов можно сделать весьма неплохое оружие, если знать, как с ним работать. Хотя если использовать вместо наконечника для копья, то оно окажется намного опаснее даже стального как у охотников.
– То есть, тебе заказали именно это? Клыки? Поэтому ты просил их не трогать?
Голова девочки наклонилась набок, словно так ей было проще смотреть в лицо наёмника, но на деле – это было просто инстинктивной демонстрацией интереса.
– Можно и так сказать. Хотя я не слишком хорошо помню, что тогда происходило. Только помню, как охотники ругались, что тащат меня в деревню, а Кохкэхикьюмст напоминал, что в отличие от них, я тварь всё же завалил. Хоть и не без последствий. Ладно, тут ещё много нужно выдрать, потом ещё искать, что кроме зубов мы сможем унести.
Спустя несколько часов монотонной работы по удалению клыков, герой всё же приступил к поискам дополнительных трофеев. Можно, разумеется, забрать хвост, но маловероятно, что на него кто-то позарится. Забрать бы лапы, но те уже были утащены охотниками на свои трофеи. Тащить череп без зубов было бы глупостью, так как его ценность сильно упала, а вес – нет. Решение было пугающим, глупым и почти несуразным.
– Так, Меле, мы сейчас относим то, что есть, а потом ты мне расскажешь, как звали тех ребят, что утащили с собой лапы этого монстра. Идёт?
– А зачем мне тебе помогать?
– У меня для тебя будет сюрприз.
Глаза девочки заблестели от неизвестного подарка. Ей пока неважно было знать, что это игра на её детских эмоциях. Разузнав, кто стащил себе лапы, Персиваль заставил их, не без помощи Кохкэхикьюмста, помочь в следующем деле. Вытащить рёбра и позвоночник монстра, а затем дотащить тот до корабля. С ропотом и недовольством, но тяжёлые кости были сначала погружены на несколько лодок, а затем и подняты на корабль. Так как никуда в трюм их просунуть не удалось, не разъединяя, то лучшим местом был признан киль, где кости были закреплены так, чтобы не мешали, в случае необходимости, работе со снастями. Больше всех был доволен Спрайт, что облюбовал себе это место под специфическое гнездо.
Но оставался один незаконченный нюанс.
– Ну, что у тебя за сюрприз? Давай-давай!
Меле была на взводе, ей пришлось ждать ещё несколько дней, прежде чем она сможет получить свой подарок.
– М? Какой сюрприз?
– Мысли: «Обмануть ребёнка…»
Но это уже, вероятно к истории дела не имеет.
Хотя, кое о чём ещё стоило бы рассказать. После получения посылки с увесистым мешочком зубов, граф Готтлоб Яннингс остался крайне доволен, и сверх оплаты контракта послал письмо со связкой книг в благодарность, которую доставил почтовый альбатрос.
«Дорогой Персиваль, вы, хоть и просрочили ожидаемое время исполнения, но, полагаю, у Вас были на то причины. Клыки, что вы доставили нам, очень хорошего качества, но, по всей видимости, скаптодон был весьма маленьким, раз клыки столь коротки. Но вместе с тем, они буквально горят своей внутренней силой, так что даже если наш мастер не сможет изготовить из них клинки, то они ценны как оружие сами по себе.
Я это пишу Вам, лишь чтобы вы не переживали насчёт исполнения Вашего контракта. Результат меня полностью удовлетворяет...
– Ты что-то понял?
Девочка повернулась и подошла поближе, пытаясь рассмотреть что-то любопытное, казалось бы, в большом, но самом простом, зубе.
– Да. Думаю, что из этих зубов можно сделать весьма неплохое оружие, если знать, как с ним работать. Хотя если использовать вместо наконечника для копья, то оно окажется намного опаснее даже стального как у охотников.
– То есть, тебе заказали именно это? Клыки? Поэтому ты просил их не трогать?
Голова девочки наклонилась набок, словно так ей было проще смотреть в лицо наёмника, но на деле – это было просто инстинктивной демонстрацией интереса.
– Можно и так сказать. Хотя я не слишком хорошо помню, что тогда происходило. Только помню, как охотники ругались, что тащат меня в деревню, а Кохкэхикьюмст напоминал, что в отличие от них, я тварь всё же завалил. Хоть и не без последствий. Ладно, тут ещё много нужно выдрать, потом ещё искать, что кроме зубов мы сможем унести.
Спустя несколько часов монотонной работы по удалению клыков, герой всё же приступил к поискам дополнительных трофеев. Можно, разумеется, забрать хвост, но маловероятно, что на него кто-то позарится. Забрать бы лапы, но те уже были утащены охотниками на свои трофеи. Тащить череп без зубов было бы глупостью, так как его ценность сильно упала, а вес – нет. Решение было пугающим, глупым и почти несуразным.
– Так, Меле, мы сейчас относим то, что есть, а потом ты мне расскажешь, как звали тех ребят, что утащили с собой лапы этого монстра. Идёт?
– А зачем мне тебе помогать?
– У меня для тебя будет сюрприз.
Глаза девочки заблестели от неизвестного подарка. Ей пока неважно было знать, что это игра на её детских эмоциях. Разузнав, кто стащил себе лапы, Персиваль заставил их, не без помощи Кохкэхикьюмста, помочь в следующем деле. Вытащить рёбра и позвоночник монстра, а затем дотащить тот до корабля. С ропотом и недовольством, но тяжёлые кости были сначала погружены на несколько лодок, а затем и подняты на корабль. Так как никуда в трюм их просунуть не удалось, не разъединяя, то лучшим местом был признан киль, где кости были закреплены так, чтобы не мешали, в случае необходимости, работе со снастями. Больше всех был доволен Спрайт, что облюбовал себе это место под специфическое гнездо.
Но оставался один незаконченный нюанс.
– Ну, что у тебя за сюрприз? Давай-давай!
Меле была на взводе, ей пришлось ждать ещё несколько дней, прежде чем она сможет получить свой подарок.
– М? Какой сюрприз?
– Мысли: «Обмануть ребёнка…»
Но это уже, вероятно к истории дела не имеет.
Хотя, кое о чём ещё стоило бы рассказать. После получения посылки с увесистым мешочком зубов, граф Готтлоб Яннингс остался крайне доволен, и сверх оплаты контракта послал письмо со связкой книг в благодарность, которую доставил почтовый альбатрос.
«Дорогой Персиваль, вы, хоть и просрочили ожидаемое время исполнения, но, полагаю, у Вас были на то причины. Клыки, что вы доставили нам, очень хорошего качества, но, по всей видимости, скаптодон был весьма маленьким, раз клыки столь коротки. Но вместе с тем, они буквально горят своей внутренней силой, так что даже если наш мастер не сможет изготовить из них клинки, то они ценны как оружие сами по себе.
Я это пишу Вам, лишь чтобы вы не переживали насчёт исполнения Вашего контракта. Результат меня полностью удовлетворяет...
...Вместе с оплатой, я передаю Вам небольшую стопку книг. Уверен, вы найдёте её интересной для изучения. Возможно, они не настолько редкие, чтобы считать их истинно ценными, но они содержат ряд сведений, которые любой начинающий член нашего сообщества должен бы знать.
Единственное у меня останется к Вам просьба уничтожить это письмо. Я общаюсь с Вами настолько открыто лишь в силу осознания, что если факты из моих посланий попадут в руки Морского дозора, она наверняка окажется и у Бюро Подавления, которые тогда и будут следить за вами, в лучшем случае. В худшем – мы оба окажемся в петле.
Рассчитываю на ваши лояльность нашему сообществу и благоразумие. С превеликим удовольствием буду работать с вами и впредь.
Граф Готтлоб Яннингс.»
Развернул книги, что были присланы заказчиком, Монселе перечитал их названия. Об этих книгах юноша уже слышал от Мотылька, что именно с них стоит начинать знакомство и копаться в прошлом своего семейства. Стоит их изучить, когда появится свободное время, ведь сейчас инженерное ядро в душе седовласого манило вернуться к изучению тех кристаллов и найти им применение в дальнейшей жизни.
Единственное у меня останется к Вам просьба уничтожить это письмо. Я общаюсь с Вами настолько открыто лишь в силу осознания, что если факты из моих посланий попадут в руки Морского дозора, она наверняка окажется и у Бюро Подавления, которые тогда и будут следить за вами, в лучшем случае. В худшем – мы оба окажемся в петле.
Рассчитываю на ваши лояльность нашему сообществу и благоразумие. С превеликим удовольствием буду работать с вами и впредь.
Граф Готтлоб Яннингс.»
Развернул книги, что были присланы заказчиком, Монселе перечитал их названия. Об этих книгах юноша уже слышал от Мотылька, что именно с них стоит начинать знакомство и копаться в прошлом своего семейства. Стоит их изучить, когда появится свободное время, ведь сейчас инженерное ядро в душе седовласого манило вернуться к изучению тех кристаллов и найти им применение в дальнейшей жизни.
Лёгкое задание (E).
Сколь много смысла сокрыто в простом слове «возраст». Казалось бы, что лишь по одной бездушной цифре уже можно сказать о человеке многое. Его жизненный путь, опыт, зрелость. Хотя, безусловно, даже этот простой ярлык даёт сбои, когда дело касается великих людей. Увы, но далеко не все люди могут считаться великими, а с возрастом – великих людей становится и того меньше.
В безумной погоне за дряхло выглядящей, – но не дряхло бегающей, – фигурой старого человека, Персиваль быстро сокращал расстояние между ними. И покамест оно стало приближаться к нулю, седовласый юноша крепко схватил старика, сцепил руки вокруг его талии. Разумеется, была идея повалить жертву в прыжке, но мало ли, что может произойти с пенсионером от такого потрясения. А контракт будет считаться выполненным лишь в том случае, если оный останется живым, и желательно здоровым и при полном комплекте конечностей.
– НЕЕЕЕТ!
Истошный крик старика вырывался из глотки, словно тот забыл про свой почтенный возраст, и что ему вместо того, чтобы брыкаться, полагалось медленно перебирать ногами, опираясь на клюку.
– Говорю же тебе, пойдём со мной, тебя уже в деревне все обыскались, – рычал недовольно наёмник.
Персиваль изо всех сил удерживал цель на месте, обхватив руками. Но задачка эта оказалась не из лёгких. В очередной раз возникло желание перестать пытаться затащить этого сморчка обратно в деревню, но тогда – и награды ему не видать. Нет, не деньги – это в большей степени было пылью. Да и какие деньги могли быть у здешних аборигенов. Их деньги ещё нужно будет умудриться превратить в настоящие, реализовав всякий товар, как шкурки мелких животных. Нет, главным призом – был очередной шаг к свободе. Вне зависимости от грандиозности контракта, единица – это единица, а значит – Монселе будет на капельку ближе к полной свободе, и избавится от этого угрюмого психа, что вызывает сердечные приступы на расстоянии. Старик же и не думал успокаиваться, скорее, напротив, упоминание деревни подлило масла в его котелок и комическое размахивание конечностями продолжилось с новыми силами.
– Если ты не успокоишься, мне придётся тебя связать. Ты же чего доброго сам себе навредишь!
– ХА! Я в самом расцвете сил! Отпусти меня, щегол! Не смей мешать охотнику, когда он занят своим делом!
– Ты же из деревни земледельцев! Какой охотник?!
Сморщенная рука в хаотичных движениях упёрлась в лицо Наёмника и с силой попыталась оттолкнуть захватчика. От подобного акта неуважения Персиваль лишь сильнее сжал руки, намереваясь удержать этого полоумного. В конце концов, герой уже потратил слишком много времени, чтобы терять дополнительную галочку в контракте с Ортхаксом. Но дед всё же добился своего. От толчка обидчик слегка пошатнулся, и этого было достаточно. Изловчившись упереть ноги в колени юноши, старец вытянулся, словно схваченный судорогой, и расцепил сомкнутые вокруг его талии руки. После этого, немолодое тело рухнуло на землю, даже не попытавшись поменять победную позу высвобождения.
Всё-таки судорога.
– Ну вот, допрыгался? Нет, чтобы сразу просто пойти назад в деревню. Нет, на старости лет решил охотой заняться.
– Спина… – Только и смог из себя выдавить старик.
– Да, да. Я так и понял. Пойдём, мне тебя ещё несколько часов на горбу тащить.
Персиваль уже взялся за ногу цели, как первый рывок ноши по земле был прерван хрустом сухих веток.
Сколь много смысла сокрыто в простом слове «возраст». Казалось бы, что лишь по одной бездушной цифре уже можно сказать о человеке многое. Его жизненный путь, опыт, зрелость. Хотя, безусловно, даже этот простой ярлык даёт сбои, когда дело касается великих людей. Увы, но далеко не все люди могут считаться великими, а с возрастом – великих людей становится и того меньше.
В безумной погоне за дряхло выглядящей, – но не дряхло бегающей, – фигурой старого человека, Персиваль быстро сокращал расстояние между ними. И покамест оно стало приближаться к нулю, седовласый юноша крепко схватил старика, сцепил руки вокруг его талии. Разумеется, была идея повалить жертву в прыжке, но мало ли, что может произойти с пенсионером от такого потрясения. А контракт будет считаться выполненным лишь в том случае, если оный останется живым, и желательно здоровым и при полном комплекте конечностей.
– НЕЕЕЕТ!
Истошный крик старика вырывался из глотки, словно тот забыл про свой почтенный возраст, и что ему вместо того, чтобы брыкаться, полагалось медленно перебирать ногами, опираясь на клюку.
– Говорю же тебе, пойдём со мной, тебя уже в деревне все обыскались, – рычал недовольно наёмник.
Персиваль изо всех сил удерживал цель на месте, обхватив руками. Но задачка эта оказалась не из лёгких. В очередной раз возникло желание перестать пытаться затащить этого сморчка обратно в деревню, но тогда – и награды ему не видать. Нет, не деньги – это в большей степени было пылью. Да и какие деньги могли быть у здешних аборигенов. Их деньги ещё нужно будет умудриться превратить в настоящие, реализовав всякий товар, как шкурки мелких животных. Нет, главным призом – был очередной шаг к свободе. Вне зависимости от грандиозности контракта, единица – это единица, а значит – Монселе будет на капельку ближе к полной свободе, и избавится от этого угрюмого психа, что вызывает сердечные приступы на расстоянии. Старик же и не думал успокаиваться, скорее, напротив, упоминание деревни подлило масла в его котелок и комическое размахивание конечностями продолжилось с новыми силами.
– Если ты не успокоишься, мне придётся тебя связать. Ты же чего доброго сам себе навредишь!
– ХА! Я в самом расцвете сил! Отпусти меня, щегол! Не смей мешать охотнику, когда он занят своим делом!
– Ты же из деревни земледельцев! Какой охотник?!
Сморщенная рука в хаотичных движениях упёрлась в лицо Наёмника и с силой попыталась оттолкнуть захватчика. От подобного акта неуважения Персиваль лишь сильнее сжал руки, намереваясь удержать этого полоумного. В конце концов, герой уже потратил слишком много времени, чтобы терять дополнительную галочку в контракте с Ортхаксом. Но дед всё же добился своего. От толчка обидчик слегка пошатнулся, и этого было достаточно. Изловчившись упереть ноги в колени юноши, старец вытянулся, словно схваченный судорогой, и расцепил сомкнутые вокруг его талии руки. После этого, немолодое тело рухнуло на землю, даже не попытавшись поменять победную позу высвобождения.
Всё-таки судорога.
– Ну вот, допрыгался? Нет, чтобы сразу просто пойти назад в деревню. Нет, на старости лет решил охотой заняться.
– Спина… – Только и смог из себя выдавить старик.
– Да, да. Я так и понял. Пойдём, мне тебя ещё несколько часов на горбу тащить.
Персиваль уже взялся за ногу цели, как первый рывок ноши по земле был прерван хрустом сухих веток.
Монселе резко развернулся к источнику шума, чтобы встретиться взглядом с леопардом. Всё же шум не мог не привлечь какого-то хищника, хотя и более разумная часть их предпочла бы двигаться от источника этого истошного ора, чем к нему.
– Ну вот что ты будешь делать?
Стрелок резко выхватил оружие из внутреннего кармана и направил пистолет в сторону незваного гостя, но зверь, привыкший выживать в здешних зарослях, среди куда более опасных хищников, не стал дожидаться логического финала, но с рыком рванул в стремительный натиск. С грациозностью присущей кошачьим, хищник увернулся от выстрела, оставив после себя лишь сноп выбитых пулей щепок. Намереваясь оборвать жизнь соперника с той же лёгкостью, с какой можно загрызть и кролика, леопард уже приблизился к противнику вплотную, совершая прыжок и метя в область шеи. Сила челюсти крупной кошки более чем достаточна, чтобы перекусить человеческий позвоночник, словно тростинку. Однако челюсти двинулись как-то сами собой, ловя лишь воздух и печаль от обманутых ожиданий. Тяжёлые стволы пистолета обрушились на череп и челюсть животного, вынуждая того взвизгнуть и сомкнуть клыки, но не остановить полёта, обрушиваясь на Монселе всей, к удивлению, не самой большой массой. Сработав, как стопор, Персиваль едва не оказался опрокинут кошачьим, но успел уловить взгляд зверя, прежде чем тот предпочёл обогнуть сопротивляющуюся жертву. Как несложно догадаться, во взгляде читалась досада и некоторая толика обиды на столь нечестный трюк. Ведь пистолет должен стрелять, а не бить по морде. Силы удара всё же было недостаточно, чтобы повалить Персиваля, так что кошка оказалась вне прицела ненадолго. Пеппербокс рявкнул взрывом пороха, а пуля – с силой протаранила грациозного зверя, от чего оный завалился на бок. Предпринял не слишком безуспешную попытку вновь подняться, сделал полтора шага на дрожащих лапах и испустил дух, всего-то в паре сантиметров от лица «мужа в почтенном возрасте».
– Ну вот, доволен? На кого ты охотиться собрался? Ты же мышь убьёшь, только если та от хохота приступ заработает. Всё, хватит тут твоего возмущения, я тебя отнесу в деревню, и ты снова будешь ворчать на всех встречных.
С этими словами Монселе поудобнее ухватился за неподвижного старика и рывком взвалил его на плечи так, что руки свисали с одной стороны, а ноги – с другой.
– НЕТ! – Вновь завопил живой мешок на плечах наёмника, хотя уже был не в силах дёргаться – Я не вернусь в деревню! Они все только и ждут, когда я помру, чтобы забрать всё моё имущество!
– Облезлая козлиная шкура и полуразрушенная хибара – не самый лакомый кусочек даже для самого непритязательного недруга. Не выдумывай.
– Они все хотят моей смерти! Только и ждут этого! Я же вижу, как они смотрят на меня!
– Знаешь, и я их очень сильно понимаю. Но это не помешало твоим соплеменникам нанять меня на поиски.
– Ладно, на самом деле я отправился за своим кладом, который я закопал давным–давно. Если ты отпустишь меня…
– Не могу даже предположить, что ты мог закопать на этом острове? Корешки? Или стащил бутылку спирта у случайных пиратов. В любом случае, не говори ерунды. Если тебя маразм приобнял, так хотя бы признай это и не мешай мне выполнять мою работу.
Путь протекал не слишком гладко. В густых зарослях идти с живым мешком на плечах было не так–то просто. Хотя именно Персивалю было неплохо. Но вот кряхтение ноши, когда очередная ветка съездила ему по лицу, уже начинало изрядно подбешивать. Всё же это была его реакция на каждое изменение положения по любой из трёх осей. Удивительно, или не слишком, но факт.
– Ну вот что ты будешь делать?
Стрелок резко выхватил оружие из внутреннего кармана и направил пистолет в сторону незваного гостя, но зверь, привыкший выживать в здешних зарослях, среди куда более опасных хищников, не стал дожидаться логического финала, но с рыком рванул в стремительный натиск. С грациозностью присущей кошачьим, хищник увернулся от выстрела, оставив после себя лишь сноп выбитых пулей щепок. Намереваясь оборвать жизнь соперника с той же лёгкостью, с какой можно загрызть и кролика, леопард уже приблизился к противнику вплотную, совершая прыжок и метя в область шеи. Сила челюсти крупной кошки более чем достаточна, чтобы перекусить человеческий позвоночник, словно тростинку. Однако челюсти двинулись как-то сами собой, ловя лишь воздух и печаль от обманутых ожиданий. Тяжёлые стволы пистолета обрушились на череп и челюсть животного, вынуждая того взвизгнуть и сомкнуть клыки, но не остановить полёта, обрушиваясь на Монселе всей, к удивлению, не самой большой массой. Сработав, как стопор, Персиваль едва не оказался опрокинут кошачьим, но успел уловить взгляд зверя, прежде чем тот предпочёл обогнуть сопротивляющуюся жертву. Как несложно догадаться, во взгляде читалась досада и некоторая толика обиды на столь нечестный трюк. Ведь пистолет должен стрелять, а не бить по морде. Силы удара всё же было недостаточно, чтобы повалить Персиваля, так что кошка оказалась вне прицела ненадолго. Пеппербокс рявкнул взрывом пороха, а пуля – с силой протаранила грациозного зверя, от чего оный завалился на бок. Предпринял не слишком безуспешную попытку вновь подняться, сделал полтора шага на дрожащих лапах и испустил дух, всего-то в паре сантиметров от лица «мужа в почтенном возрасте».
– Ну вот, доволен? На кого ты охотиться собрался? Ты же мышь убьёшь, только если та от хохота приступ заработает. Всё, хватит тут твоего возмущения, я тебя отнесу в деревню, и ты снова будешь ворчать на всех встречных.
С этими словами Монселе поудобнее ухватился за неподвижного старика и рывком взвалил его на плечи так, что руки свисали с одной стороны, а ноги – с другой.
– НЕТ! – Вновь завопил живой мешок на плечах наёмника, хотя уже был не в силах дёргаться – Я не вернусь в деревню! Они все только и ждут, когда я помру, чтобы забрать всё моё имущество!
– Облезлая козлиная шкура и полуразрушенная хибара – не самый лакомый кусочек даже для самого непритязательного недруга. Не выдумывай.
– Они все хотят моей смерти! Только и ждут этого! Я же вижу, как они смотрят на меня!
– Знаешь, и я их очень сильно понимаю. Но это не помешало твоим соплеменникам нанять меня на поиски.
– Ладно, на самом деле я отправился за своим кладом, который я закопал давным–давно. Если ты отпустишь меня…
– Не могу даже предположить, что ты мог закопать на этом острове? Корешки? Или стащил бутылку спирта у случайных пиратов. В любом случае, не говори ерунды. Если тебя маразм приобнял, так хотя бы признай это и не мешай мне выполнять мою работу.
Путь протекал не слишком гладко. В густых зарослях идти с живым мешком на плечах было не так–то просто. Хотя именно Персивалю было неплохо. Но вот кряхтение ноши, когда очередная ветка съездила ему по лицу, уже начинало изрядно подбешивать. Всё же это была его реакция на каждое изменение положения по любой из трёх осей. Удивительно, или не слишком, но факт.
По всей видимости, даже звери, даже птицы были раздражены старческим ворчанием, что всю дорогу до деревни проблем не возникло, если не считать залезшего по сапогу муравья, знатно потоптавшегося по Наёмнику каждой своей лапой. Но стоит заметить – не укусил. Хоть и членистоногое, но всё равно джентльмен. Когда деревня, наконец, вынырнула из зарослей, Монселе облегчённо вздохнул, а человек, что всё ещё лежал у него на плечах, недовольно заворчал. Едва наёмник пересёк ворота частокола, как он стал притягивать все доступные глаза, что могли его видеть.
– Вот, принимайте свою пропажу. И больше не отпускайте его одного гулять, – проговорил Персиваль
Снял ношу с себя. Вопреки всем ожиданиям, старик резво вскочил на ноги и скорчил самый грозный, по его мнению, лик, что только мог из себя выжать.
– Знаете что, юноша! Как вы смеете сначала красть меня из моей деревни, а затем возвращать обратно, будто вы здесь ни при чём.
– А знаете, к чёрту награду.
Монселе вытащил пистолет и направил на маразматика, как в его глазах промелькнуло осознание. От пистолета? Сомнительно. Вряд ли он часто видел такие прежде, или запомнил принцип действия при стычке с котёнком. Но вот голос откуда-то из глубины толпы заставил старика сморщиться не только лицом, но и всем телом съёжиться.
– Косерльемкоэ!
– Это моя старая… - «Старик даже не буду пытаться выговорить имя» ловко подскочил к Монселе и попытался спрятаться за его спиной – Спрячь меня. Как тогда с медведем.
– Медведем?
Возможно, у единственного слова и планировался спутник, но места ему не нашлось. Немолодая женщина дородной внешности растолкала собравшихся соплеменников на представление.
– Косерльемкоэ! Ты опять за своё. Сколько раз тебе говорить, ты слишком старый, чтобы заниматься всеми этими глупостями! – В руках она держала стебель какого-то растения, похожего на сельдерей. Видимо, она уже решила не убить своего спутника жизни, но хотя бы сделать вид – Персиваль, отойди!
– Матушка Хеноркэ, если вы убьёте его сейчас – я не смогу выполнить контракт.
Взмолился Монселе, вставая перед разъярённой женщиной. Несмотря на недавнюю попытку единоличного истребления надоевшей жизни. Играл принцип – либо от моей руки, либо никак, и приплатите.
– Заплачу даже больше. Уйди с дороги.
– Дело не в деньгах, а чести наёмника.
Отошедшая на фон задний нервозность, вызванная поведением старика и являющаяся спусковым рычагов несовершенного убийства, уступила место памяти, что контракт сий – всё ещё значимая единичка в огромном списке.
– Ы-х, чтоб вас с этой вашей.
Казалось бы, сцена могла бы разворачиваться ещё долго. Но, к сожалению собравшихся соглядатаев, драму прервали более молодые члены семейства.
– Дедушка! Вы нашли его!
Раздался голос со стороны зарослей. Это был юноша младше Персиваля, с такой же смуглой кожей, как и у прочих обитателей острова, и тёмными жёсткими волосами. Рядом с ним шла, по всей видимости, сестра его младшая.
– Я же говорил, что найду. А вы всё равно сами ушли. А если бы не успели. Хеноркэ бы прибила вашего нерадивого деда.
– Да это она так, на самом деле, они так живут почти всю жизнь. Не убила же до сих пор.
– Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Как насчёт точки в этой истории? – Монселе протянул руку для получения оплаты.
Были деньги целью или нет – лишними они никогда не будут. И он не будет задавать вопросов, если ему дадут нечто вопреки ожидания, али же воздуха надуют в ладонь расправленную. Тысяча и одна смена настроя человека, с шепота раздражающегося и не сумевшего его полноценно восстановиться. Соответственно, и покинуть остров – ведь управлением кораблём осуществлялось только благодаря ему.
– Вот, принимайте свою пропажу. И больше не отпускайте его одного гулять, – проговорил Персиваль
Снял ношу с себя. Вопреки всем ожиданиям, старик резво вскочил на ноги и скорчил самый грозный, по его мнению, лик, что только мог из себя выжать.
– Знаете что, юноша! Как вы смеете сначала красть меня из моей деревни, а затем возвращать обратно, будто вы здесь ни при чём.
– А знаете, к чёрту награду.
Монселе вытащил пистолет и направил на маразматика, как в его глазах промелькнуло осознание. От пистолета? Сомнительно. Вряд ли он часто видел такие прежде, или запомнил принцип действия при стычке с котёнком. Но вот голос откуда-то из глубины толпы заставил старика сморщиться не только лицом, но и всем телом съёжиться.
– Косерльемкоэ!
– Это моя старая… - «Старик даже не буду пытаться выговорить имя» ловко подскочил к Монселе и попытался спрятаться за его спиной – Спрячь меня. Как тогда с медведем.
– Медведем?
Возможно, у единственного слова и планировался спутник, но места ему не нашлось. Немолодая женщина дородной внешности растолкала собравшихся соплеменников на представление.
– Косерльемкоэ! Ты опять за своё. Сколько раз тебе говорить, ты слишком старый, чтобы заниматься всеми этими глупостями! – В руках она держала стебель какого-то растения, похожего на сельдерей. Видимо, она уже решила не убить своего спутника жизни, но хотя бы сделать вид – Персиваль, отойди!
– Матушка Хеноркэ, если вы убьёте его сейчас – я не смогу выполнить контракт.
Взмолился Монселе, вставая перед разъярённой женщиной. Несмотря на недавнюю попытку единоличного истребления надоевшей жизни. Играл принцип – либо от моей руки, либо никак, и приплатите.
– Заплачу даже больше. Уйди с дороги.
– Дело не в деньгах, а чести наёмника.
Отошедшая на фон задний нервозность, вызванная поведением старика и являющаяся спусковым рычагов несовершенного убийства, уступила место памяти, что контракт сий – всё ещё значимая единичка в огромном списке.
– Ы-х, чтоб вас с этой вашей.
Казалось бы, сцена могла бы разворачиваться ещё долго. Но, к сожалению собравшихся соглядатаев, драму прервали более молодые члены семейства.
– Дедушка! Вы нашли его!
Раздался голос со стороны зарослей. Это был юноша младше Персиваля, с такой же смуглой кожей, как и у прочих обитателей острова, и тёмными жёсткими волосами. Рядом с ним шла, по всей видимости, сестра его младшая.
– Я же говорил, что найду. А вы всё равно сами ушли. А если бы не успели. Хеноркэ бы прибила вашего нерадивого деда.
– Да это она так, на самом деле, они так живут почти всю жизнь. Не убила же до сих пор.
– Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Как насчёт точки в этой истории? – Монселе протянул руку для получения оплаты.
Были деньги целью или нет – лишними они никогда не будут. И он не будет задавать вопросов, если ему дадут нечто вопреки ожидания, али же воздуха надуют в ладонь расправленную. Тысяча и одна смена настроя человека, с шепота раздражающегося и не сумевшего его полноценно восстановиться. Соответственно, и покинуть остров – ведь управлением кораблём осуществлялось только благодаря ему.
ДКНС |2| ВВ
Как вообще до этого дошло? Персиваль лежал на земле, и жизнь медленно покидала его, пока яд растекался по кровеносным сосудам, лишая наёмника всяческой способности двигаться. Как вообще такое произошло?
Решив отвести день на медитацию и развитие духовных практик, к которым герой в последнее время частенько был вынужден обращаться, но оные могли в самый неподходящий момент просто ускользнуть или активироваться спонтанно. Хотя это создавало проблемы не так часто, как стоило бы переживать, всё же в момент выброса адреналина в бою и сияние Славы Солнца позволяло видеть через себя, и сила разрушения Бьёде отзывался лёгким эхом в теле наёмника. Но в обычной ситуации, именно второй был наиболее капризным. Из книг, подаренных графом, Персиваль уже успел прочитать про две силы, кои имели доступ к первичному уничтожению, что оформилось в виде ножа, хотя, на самом деле, всегда являлось не более, чем идеей в головах людей и не очень. Эти сущности были Полковник, что раскрыл герою секрет в критический момент, и Львокузнец, с которым пока удовольствия встретиться не случалось. Увы, больше информации об этих существах было немного, во всяком случае – важного здесь и сейчас. Вот и в этот момент Бьёде отказывался отзываться, как бы Персиваль к его силе не силился коснуться.
– Мысли: Дыхание, спокойствие, пустые мысли…
Не работало. И чем больше Персиваль стремился опустошить разум, тем больше места там занимала паразитическая мысль: «Не думай». От тщетности попыток злость поднималась из глубин души, от ощущения бесполезного проведённого времени. Что уж тут говорить, когда терпение было разорвано в клочья, Монселе поднялся на ноги резче, чем планировал изначально, параллельно выпуская пар, ударив кулаком по земле. А вот этого делать в отдалении от ближайшей деревни не стоит. Особенно если ты не смотришь, куда бьёшь. Змея, что до того мирно отдыхала на солнечном пятне, прогревая холоднокровное тело своё, оказалось крайне раздосадовано прерванным отдыхом. В злобном, и вместе с тем – испуганном броске, змея нарушила первичное мнение не нападать на этого спокойного человека и вонзила клыки в кисть Персиваля, впрыскивая яд. Реакция змеи была достаточно быстрой, чтобы «отпрыгнуть» от потенциального возмездия в тот же момент, когда доля яда была впрыснута достаточная, дабы свалить и противника крупнее нынешней.
– Ай, ТВАРЬ!
У героя явно выдался не лучший день в жизни. Стрелок, может, был бы и рад ответить змее на её подарок, но ползучий гад уже успел скрыться в траве, так что сабля так ничего и не нашла.
– Дьявол. Всё равно, пойду на корабль. Дел невпроворот, а я тут полдня уже убил. Наверное, лучше ещё раз перечитать De Horis, возможно, я что-то упускаю.
Герой направился в сторону деревни охотников, так как она не только ближе, но и идти от ней до шлюпки намного удобнее, бодрым шагом, не намереваясь терять боле времени даром. Однако, не пройдя и десяти минут пешим шагом, Монселе начал ощущать первые признаки пренебрежения ядом. В глазах начало мутнеть, а к горлу подступила тошнота. Спустя пару секунд дыхание начало становиться всё тяжелее, а ориентация – более затруднённым.
– Мысли: Шагать. Просто шагать.
Но первая же неровность на дороге, торчащий из земли корешок, если быть точным, решила всё за человека. Болезненно упав на грудь, не имея возможности хоть как-то сгруппироваться, Монселе начал ощущать, как яд растекается по телу.
Как вообще до этого дошло? Персиваль лежал на земле, и жизнь медленно покидала его, пока яд растекался по кровеносным сосудам, лишая наёмника всяческой способности двигаться. Как вообще такое произошло?
Решив отвести день на медитацию и развитие духовных практик, к которым герой в последнее время частенько был вынужден обращаться, но оные могли в самый неподходящий момент просто ускользнуть или активироваться спонтанно. Хотя это создавало проблемы не так часто, как стоило бы переживать, всё же в момент выброса адреналина в бою и сияние Славы Солнца позволяло видеть через себя, и сила разрушения Бьёде отзывался лёгким эхом в теле наёмника. Но в обычной ситуации, именно второй был наиболее капризным. Из книг, подаренных графом, Персиваль уже успел прочитать про две силы, кои имели доступ к первичному уничтожению, что оформилось в виде ножа, хотя, на самом деле, всегда являлось не более, чем идеей в головах людей и не очень. Эти сущности были Полковник, что раскрыл герою секрет в критический момент, и Львокузнец, с которым пока удовольствия встретиться не случалось. Увы, больше информации об этих существах было немного, во всяком случае – важного здесь и сейчас. Вот и в этот момент Бьёде отказывался отзываться, как бы Персиваль к его силе не силился коснуться.
– Мысли: Дыхание, спокойствие, пустые мысли…
Не работало. И чем больше Персиваль стремился опустошить разум, тем больше места там занимала паразитическая мысль: «Не думай». От тщетности попыток злость поднималась из глубин души, от ощущения бесполезного проведённого времени. Что уж тут говорить, когда терпение было разорвано в клочья, Монселе поднялся на ноги резче, чем планировал изначально, параллельно выпуская пар, ударив кулаком по земле. А вот этого делать в отдалении от ближайшей деревни не стоит. Особенно если ты не смотришь, куда бьёшь. Змея, что до того мирно отдыхала на солнечном пятне, прогревая холоднокровное тело своё, оказалось крайне раздосадовано прерванным отдыхом. В злобном, и вместе с тем – испуганном броске, змея нарушила первичное мнение не нападать на этого спокойного человека и вонзила клыки в кисть Персиваля, впрыскивая яд. Реакция змеи была достаточно быстрой, чтобы «отпрыгнуть» от потенциального возмездия в тот же момент, когда доля яда была впрыснута достаточная, дабы свалить и противника крупнее нынешней.
– Ай, ТВАРЬ!
У героя явно выдался не лучший день в жизни. Стрелок, может, был бы и рад ответить змее на её подарок, но ползучий гад уже успел скрыться в траве, так что сабля так ничего и не нашла.
– Дьявол. Всё равно, пойду на корабль. Дел невпроворот, а я тут полдня уже убил. Наверное, лучше ещё раз перечитать De Horis, возможно, я что-то упускаю.
Герой направился в сторону деревни охотников, так как она не только ближе, но и идти от ней до шлюпки намного удобнее, бодрым шагом, не намереваясь терять боле времени даром. Однако, не пройдя и десяти минут пешим шагом, Монселе начал ощущать первые признаки пренебрежения ядом. В глазах начало мутнеть, а к горлу подступила тошнота. Спустя пару секунд дыхание начало становиться всё тяжелее, а ориентация – более затруднённым.
– Мысли: Шагать. Просто шагать.
Но первая же неровность на дороге, торчащий из земли корешок, если быть точным, решила всё за человека. Болезненно упав на грудь, не имея возможности хоть как-то сгруппироваться, Монселе начал ощущать, как яд растекается по телу.
Появилась быстро прогрессирующая отдышка, словно перед этим падением юноша успел пробежать спринтом несколько километров. Покалывание в пальцах свидетельствовало о кислородном голодании. Даже если герой прямо сейчас ещё в состоянии дышать, то яд планомерно выключает его организм, лишая всяческого шанс на выживание.
– Мысли: Нет…. Не так…
Последним усилием отчаяния стала проба дотянуться до корня впереди, чтобы хотя бы предпринять попытку подтащить куда-то вперёд себя. Голова не то, чтобы отчитывалась перед владельцем о цельных намерениях своих, кои должны были иметь какой-то результат – но по итогу оказывались лишь корявыми инстинктами выживания. Да и пальцы уж слишком ослабли. Мрак начал сгущаться по краям периферийного зрения, а мир – превращаться в единое цветное месиво.
– Ты ведь не думаешь, что можно так просто сдаться?
– Я уже ни в чём не уверен. Я брожу впотьмах, пытаясь найти хоть какую-то нить, чтобы разобрать ворох проблем, на которые сам себя обрёк. Возможно, что я даже знал, что там эта змея, что она укусит. Что яд прикончит меня.
– У всех бывают сложные дни. Или ты думаешь, что Он был проще? Или что просто было готовить своё тело для получения истинной силы?
– Как? Вот сейчас мне нужна сила уничтожения. Как я могу обратить её себе в услужение, если иногда мне достаточно просто потянуться к этой силе, а иногда, как сейчас, она словно висит на самой высокой ветке, а у меня даже стремянки нет.
– Ты рассуждаешь слишком материально.
– Я слышал уже про волю вооружения. Нужно было, наверное, тренировать именно её и не полагаться на какие-то заумные божественные сущности.
– А разве есть разница? Скажи, если я назову змею иначе, разве появится различие с исходной змеёй?
– Ты хочешь сказать?
– Неважно, как ты черпаешь силу разрушения. Из внутренних ли ресурсов, или извне, прямиком из источника. Многие люди развивают в себе возможность накопления большей энергии разрушения, а ты – усиливаешь, как можно сказать, проводимость своего тела. Чтобы эта сила не разорвала тебя на части, подчиняясь своей природой. Не пытайся перехватить поток. Просто дай ему течь через тебя. Ты же не пытаешься опрокинуть на себя бадью, чтобы помыться?
– Не уверен, что понял… Но…
Усилие за секунду до того, как жизнедеятельность остановится, герой направил свой разум к силе Бёде. Но, ежели можно так выражаться, не пытался схватить эту силу, не пытался перенаправить поток в себя и покорить его. Словно духовные руки сложились лодочкой и вычерпнули небольшую её частичку, направляя в себя, по кровеносным сосудам – в сердце, в лёгкие, во все органы, что только можно. Взгляд прояснился, темнота принялась отступать, а лёгкие – оные перестало сдавливать, хотя отдышка никуда не делась, как и общая слабость. Сжал зубы крепко, что, кажется, десна начала сочиться кровью, Монселе принял упор руками, выталкивая своё тело на шаткой опоре. И земля начала отдаляться.
Рывком выставил колено, герой получил столь желанную более устойчивую опору. Следующая нога уже встала на полную стопу, и при поддержке руки, начала выталкивать тело в вертикальное положение. Яд никуда не делся. Слишком мало разрушения в крови могло находиться одномоментно, и его хватало только на то, чтобы отодвинуть последствия яда, но не устранить его в стремительном натиске. Это тело ещё не готово к таким потокам абсолютного уничтожения.
– Мысли: Нет…. Не так…
Последним усилием отчаяния стала проба дотянуться до корня впереди, чтобы хотя бы предпринять попытку подтащить куда-то вперёд себя. Голова не то, чтобы отчитывалась перед владельцем о цельных намерениях своих, кои должны были иметь какой-то результат – но по итогу оказывались лишь корявыми инстинктами выживания. Да и пальцы уж слишком ослабли. Мрак начал сгущаться по краям периферийного зрения, а мир – превращаться в единое цветное месиво.
– Ты ведь не думаешь, что можно так просто сдаться?
– Я уже ни в чём не уверен. Я брожу впотьмах, пытаясь найти хоть какую-то нить, чтобы разобрать ворох проблем, на которые сам себя обрёк. Возможно, что я даже знал, что там эта змея, что она укусит. Что яд прикончит меня.
– У всех бывают сложные дни. Или ты думаешь, что Он был проще? Или что просто было готовить своё тело для получения истинной силы?
– Как? Вот сейчас мне нужна сила уничтожения. Как я могу обратить её себе в услужение, если иногда мне достаточно просто потянуться к этой силе, а иногда, как сейчас, она словно висит на самой высокой ветке, а у меня даже стремянки нет.
– Ты рассуждаешь слишком материально.
– Я слышал уже про волю вооружения. Нужно было, наверное, тренировать именно её и не полагаться на какие-то заумные божественные сущности.
– А разве есть разница? Скажи, если я назову змею иначе, разве появится различие с исходной змеёй?
– Ты хочешь сказать?
– Неважно, как ты черпаешь силу разрушения. Из внутренних ли ресурсов, или извне, прямиком из источника. Многие люди развивают в себе возможность накопления большей энергии разрушения, а ты – усиливаешь, как можно сказать, проводимость своего тела. Чтобы эта сила не разорвала тебя на части, подчиняясь своей природой. Не пытайся перехватить поток. Просто дай ему течь через тебя. Ты же не пытаешься опрокинуть на себя бадью, чтобы помыться?
– Не уверен, что понял… Но…
Усилие за секунду до того, как жизнедеятельность остановится, герой направил свой разум к силе Бёде. Но, ежели можно так выражаться, не пытался схватить эту силу, не пытался перенаправить поток в себя и покорить его. Словно духовные руки сложились лодочкой и вычерпнули небольшую её частичку, направляя в себя, по кровеносным сосудам – в сердце, в лёгкие, во все органы, что только можно. Взгляд прояснился, темнота принялась отступать, а лёгкие – оные перестало сдавливать, хотя отдышка никуда не делась, как и общая слабость. Сжал зубы крепко, что, кажется, десна начала сочиться кровью, Монселе принял упор руками, выталкивая своё тело на шаткой опоре. И земля начала отдаляться.
Рывком выставил колено, герой получил столь желанную более устойчивую опору. Следующая нога уже встала на полную стопу, и при поддержке руки, начала выталкивать тело в вертикальное положение. Яд никуда не делся. Слишком мало разрушения в крови могло находиться одномоментно, и его хватало только на то, чтобы отодвинуть последствия яда, но не устранить его в стремительном натиске. Это тело ещё не готово к таким потокам абсолютного уничтожения.
Герой встал. Пошатываясь, со стойким желанием вывернуться наизнанку. Но встал. Шаг. Шаг. Шаг.
Небыстрый. Каждый шаг давался с трудом, но подстёгиваемый своим желанием жить Персиваль продвигался вперёд. Как тогда. Когда сам сбежал из дома. Как тогда. Когда подельники предали и убили его, и Монселе заключил сделку, как кажется, с самим Дьяволом. Как тогда на Сецилии, на Лжевуде. Желание жить. Дойти до конца, чтобы выжить. Яд продолжал атаковать тело, но новые и новые крохи силы отвоёвывали работу тела обратно. Неважно, сколько времени ты бредёшь. Неважно, как быстро идёшь. Нужно двигаться к цели. Остановка – смерть. Чтобы жить, нужно продолжать идти. Шаг. Шаг. Шаг.
Состояние, граничащее с бредом, оставляло лишь небольшое окно для удержания цели. Остальное неважно. Цель – выжить. Охотники знают, как бороться со змеиными ядами. То, с чем не может справиться, пока что, сила ножа-идеи, с тем справится материальный мир. Забавно, что именно такими материями и размышляет инженер.
Материя превыше духа. Материю можно потрогать. Но именно дух сейчас спасал героя от смерти, довольно болезненной, стоит сказать. Сознание не угаснет до тех пор, пока в крови есть хоть какой-то кислород, чтобы обновить работу мозга. И эту возможность давала сила изнутри. Бьёде, хаки, воля. Всё суть одно и то же.
Наконец, из-за деревьев проступили очертания забора. Люди, что занимались своими делами, заметили, как по тропе бредёт полумёртвый Персиваль. Люди тут же бросились к нему. Как бы они ни относились к этому чудаку, он помог жителям со зверем, отомстив ему, а значит – хотя бы раз они могли бы и отплатить тем же. Темнота сомкнулась быстро от усталости. Сила Бьёде покинула кровь героя, когда сознание перестало черпать её из того потока, что изливается всегда. Глаза открылись уже под вечер. Рядом, на удивление, никого не оказалось. Хотя нет – это как раз было отнюдь не странным. Но результат был на лицо. Грудь дышала во всю ширь. Тело полностью подчинялось приказам мозга. Яд не просто отступил. Оный повержен был простейшей медициной из подручных средств.
Выйдя из дома, Монсле встретился с Кохкэхикьюмстом.
– У тебя прямо талант влипать во все неприятности. Как ощущение?
– Жив. Уже неплохо.
– Старейшина сказал, что по степени распространения яда ты уже давно трупом лежать должен. Неужто тебя и таким не пронять?
– Да нет, я как раз ощущал, что я уже одной ногой в могиле.
– И как добрёл до деревни?
– Я просто очень хотел жить. И продолжал идти.
– Что же, твоей воле можно только позавидовать. Раз только моральным усилием ты яд переборол.
– Воле говоришь? Да, наверное. Хотя это и не совсем она, в сущности, нет никакой разницы, как ты это называешь. Змея есть змея, как бы кто иначе её не называл. И ноги от имени она не отрастит. И летать не научится.
– А голову я бы ещё раз проверил. Тебя на философствования потянуло?
– Да, наверное. Возможно это всегда так, когда чудом избегаешь смерти. А у меня это уже вошло в привычку. Умирать, но жить дальше.
– Ты меня не путай. Я человек простой, и жизнь у меня простая. Мне эти высокие материи ни к чему.
– Хорошо, Кохкэхикьюмст, хорошо.
Юноша седовласый руки запрятал в карманы брюк и вдохнул полной грудой так, как никогда прежде.
Небыстрый. Каждый шаг давался с трудом, но подстёгиваемый своим желанием жить Персиваль продвигался вперёд. Как тогда. Когда сам сбежал из дома. Как тогда. Когда подельники предали и убили его, и Монселе заключил сделку, как кажется, с самим Дьяволом. Как тогда на Сецилии, на Лжевуде. Желание жить. Дойти до конца, чтобы выжить. Яд продолжал атаковать тело, но новые и новые крохи силы отвоёвывали работу тела обратно. Неважно, сколько времени ты бредёшь. Неважно, как быстро идёшь. Нужно двигаться к цели. Остановка – смерть. Чтобы жить, нужно продолжать идти. Шаг. Шаг. Шаг.
Состояние, граничащее с бредом, оставляло лишь небольшое окно для удержания цели. Остальное неважно. Цель – выжить. Охотники знают, как бороться со змеиными ядами. То, с чем не может справиться, пока что, сила ножа-идеи, с тем справится материальный мир. Забавно, что именно такими материями и размышляет инженер.
Материя превыше духа. Материю можно потрогать. Но именно дух сейчас спасал героя от смерти, довольно болезненной, стоит сказать. Сознание не угаснет до тех пор, пока в крови есть хоть какой-то кислород, чтобы обновить работу мозга. И эту возможность давала сила изнутри. Бьёде, хаки, воля. Всё суть одно и то же.
Наконец, из-за деревьев проступили очертания забора. Люди, что занимались своими делами, заметили, как по тропе бредёт полумёртвый Персиваль. Люди тут же бросились к нему. Как бы они ни относились к этому чудаку, он помог жителям со зверем, отомстив ему, а значит – хотя бы раз они могли бы и отплатить тем же. Темнота сомкнулась быстро от усталости. Сила Бьёде покинула кровь героя, когда сознание перестало черпать её из того потока, что изливается всегда. Глаза открылись уже под вечер. Рядом, на удивление, никого не оказалось. Хотя нет – это как раз было отнюдь не странным. Но результат был на лицо. Грудь дышала во всю ширь. Тело полностью подчинялось приказам мозга. Яд не просто отступил. Оный повержен был простейшей медициной из подручных средств.
Выйдя из дома, Монсле встретился с Кохкэхикьюмстом.
– У тебя прямо талант влипать во все неприятности. Как ощущение?
– Жив. Уже неплохо.
– Старейшина сказал, что по степени распространения яда ты уже давно трупом лежать должен. Неужто тебя и таким не пронять?
– Да нет, я как раз ощущал, что я уже одной ногой в могиле.
– И как добрёл до деревни?
– Я просто очень хотел жить. И продолжал идти.
– Что же, твоей воле можно только позавидовать. Раз только моральным усилием ты яд переборол.
– Воле говоришь? Да, наверное. Хотя это и не совсем она, в сущности, нет никакой разницы, как ты это называешь. Змея есть змея, как бы кто иначе её не называл. И ноги от имени она не отрастит. И летать не научится.
– А голову я бы ещё раз проверил. Тебя на философствования потянуло?
– Да, наверное. Возможно это всегда так, когда чудом избегаешь смерти. А у меня это уже вошло в привычку. Умирать, но жить дальше.
– Ты меня не путай. Я человек простой, и жизнь у меня простая. Мне эти высокие материи ни к чему.
– Хорошо, Кохкэхикьюмст, хорошо.
Юноша седовласый руки запрятал в карманы брюк и вдохнул полной грудой так, как никогда прежде.
Сложное задание (U).
Бывают такие моменты, что подозрения, казалось бы, довольно беспочвенны, и не стоило бы заострять на них внимание. Но как в случае с необоснованностью паранойи, так и в том, что ваше сознание может убеждать вас в отсутствии угрозы, что, на самом деле, Вы просто не в состоянии осознать в полной мере, убеждая себя в существовании того островка спокойствия посреди глаза бури. Вот сейчас вроде и спокойно, главное не смотреть на горизонт. Но всякому читателю стоит всегда помнить небольшую аксиому, в которой даже сокрыта некоторая шутка: Маловероятным кажется факт, что лягушки за Вами следят, но вероятность этого факта, сколько бы ничтожной она ни казалась, никогда не равна нулю. А если вы добавите, что даже маловероятное событие, при повторении неограниченное количество раз, имеет абсолютную вероятность своего свершения. Сопоставив эти два факта, Вы сможете понять мотивацию Персиваля поступать именно так, а не иначе. Даже если это может, при беглом взгляде, показаться одержимостью навязчивой идеей.
Герой сидел в кабинете, – оное же и мастерская, и место для сна. Если быть откровенным, то кроме комнаты сей на судне Персиваль вообще мало куда захаживал. Одной встречи с «драконом», выродком рода, юноше уже хватило, чтобы сомнения в необитаемости бота стали много громче звучащими и не такими иллюзорными. Лучше дождаться, пока сами с голоду сдохнут. Но я отвлёкся. Сейчас большую часть внимания занимало небольшое устройство в руках инженера. Оно ещё не было закончено, но ключевые элементы были, наконец, собраны и, потенциально, в рабочем состоянии. Не хотелось вспоминать, сколько мороки потребовалось, чтобы собрать сравнительно небольшой аккумулятор, что смог бы выдавать необходимое напряжение. И сколько уж нервов было потрачено для сборки небольшой камеры, внутри коей были ровными рядками установлены пластинки найденного на острове кристалла. Вот с нарезанием неплохо помогал Бьёде, вернее – его сила, и простой нож. Всё же даже в сложившихся обстоятельствах, которые нарочно не придумаешь, можно найти пользу. Без силы ножа первородного разрушения, пришлось бы ещё думать, как содрать достаточно точный резак. Эти две детали пока покоились чуть поодаль – аккумулятор и закрытая камера с кристаллами. Сейчас же вся работа велась вокруг выпускающего динамика. Ключевым, и самым противным моментом, служило то, что динамик должен будет выпускать звук строго в нужном направлении и не рассеивать его по всей округе, теряя потенциальную пользу. Пока что было решено обойтись простым экранированием, без слишком хитрых приспособлений. Важно чтобы звук летел строго в одном направлении с достаточной концентрацией. Остальной корпус пока готов не был, но это, уже в большей степени, украшательство. Даже если некрасиво, но работает – то результат можно считать успешным. Стеклянному стакану на столе, что был наполнен жидкостью, было же абсолютно безразлично, – он просто удерживал в себе колыхающуюся жидкость, что следовала в такт с равномерными покачиваниями судна со спущенным парусом. Когда, хотя бы визуально, все ключевые компоненты были готовы, инженер подключил провода, замыкая цепь и подключая ключ, последним, дабы не произошло ложного срабатывания по какой-то глупой причине.
– Так, пробуем. Один… Два… Три…
Ключ мягко щёлкнул, но дальнейший результат был неожиданным. Первым в сей неравной схватке пал стакан.
Первые же звуковые волны разорвали мученика стеклянного на едва ли не крошки, что разлетелись неприятной шрапнелью. Следующим пришла очередь динамика. Увлекаемый отдачей от звука, будучи ни чем не закреплённым к какой-либо поверхности, принялся мотаться из стороны в сторону.
Бывают такие моменты, что подозрения, казалось бы, довольно беспочвенны, и не стоило бы заострять на них внимание. Но как в случае с необоснованностью паранойи, так и в том, что ваше сознание может убеждать вас в отсутствии угрозы, что, на самом деле, Вы просто не в состоянии осознать в полной мере, убеждая себя в существовании того островка спокойствия посреди глаза бури. Вот сейчас вроде и спокойно, главное не смотреть на горизонт. Но всякому читателю стоит всегда помнить небольшую аксиому, в которой даже сокрыта некоторая шутка: Маловероятным кажется факт, что лягушки за Вами следят, но вероятность этого факта, сколько бы ничтожной она ни казалась, никогда не равна нулю. А если вы добавите, что даже маловероятное событие, при повторении неограниченное количество раз, имеет абсолютную вероятность своего свершения. Сопоставив эти два факта, Вы сможете понять мотивацию Персиваля поступать именно так, а не иначе. Даже если это может, при беглом взгляде, показаться одержимостью навязчивой идеей.
Герой сидел в кабинете, – оное же и мастерская, и место для сна. Если быть откровенным, то кроме комнаты сей на судне Персиваль вообще мало куда захаживал. Одной встречи с «драконом», выродком рода, юноше уже хватило, чтобы сомнения в необитаемости бота стали много громче звучащими и не такими иллюзорными. Лучше дождаться, пока сами с голоду сдохнут. Но я отвлёкся. Сейчас большую часть внимания занимало небольшое устройство в руках инженера. Оно ещё не было закончено, но ключевые элементы были, наконец, собраны и, потенциально, в рабочем состоянии. Не хотелось вспоминать, сколько мороки потребовалось, чтобы собрать сравнительно небольшой аккумулятор, что смог бы выдавать необходимое напряжение. И сколько уж нервов было потрачено для сборки небольшой камеры, внутри коей были ровными рядками установлены пластинки найденного на острове кристалла. Вот с нарезанием неплохо помогал Бьёде, вернее – его сила, и простой нож. Всё же даже в сложившихся обстоятельствах, которые нарочно не придумаешь, можно найти пользу. Без силы ножа первородного разрушения, пришлось бы ещё думать, как содрать достаточно точный резак. Эти две детали пока покоились чуть поодаль – аккумулятор и закрытая камера с кристаллами. Сейчас же вся работа велась вокруг выпускающего динамика. Ключевым, и самым противным моментом, служило то, что динамик должен будет выпускать звук строго в нужном направлении и не рассеивать его по всей округе, теряя потенциальную пользу. Пока что было решено обойтись простым экранированием, без слишком хитрых приспособлений. Важно чтобы звук летел строго в одном направлении с достаточной концентрацией. Остальной корпус пока готов не был, но это, уже в большей степени, украшательство. Даже если некрасиво, но работает – то результат можно считать успешным. Стеклянному стакану на столе, что был наполнен жидкостью, было же абсолютно безразлично, – он просто удерживал в себе колыхающуюся жидкость, что следовала в такт с равномерными покачиваниями судна со спущенным парусом. Когда, хотя бы визуально, все ключевые компоненты были готовы, инженер подключил провода, замыкая цепь и подключая ключ, последним, дабы не произошло ложного срабатывания по какой-то глупой причине.
– Так, пробуем. Один… Два… Три…
Ключ мягко щёлкнул, но дальнейший результат был неожиданным. Первым в сей неравной схватке пал стакан.
Первые же звуковые волны разорвали мученика стеклянного на едва ли не крошки, что разлетелись неприятной шрапнелью. Следующим пришла очередь динамика. Увлекаемый отдачей от звука, будучи ни чем не закреплённым к какой-либо поверхности, принялся мотаться из стороны в сторону.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: