Гранд Лайн. Маринфорд(G-1).

[id416417287:bp-36291248_265643|Aerith], [id29752100:bp-36291248_265619|Илья], [id564078609:bp-36291248_265572|Φιλία], [id213233084:bp-36291248_265565|Аладей],

Что ж, путь был долгим, но и он подходит к концу. Две девушки находились в некоей связи понимания. Подобно тому, как Асперо переживала все те неприятные моменты, связанные с утратой близкого человека, так и Рудж здорово варилась в этом тлене. Он был харизматичным. Успешным. Милым, сильным и волевым. И он просто канул в лету. Это подобно удару в спину. Сложно. Руджу так же смотрела в даль, чуть сильнее сжимая букет цветов.

- Капитанская каюта... отличный выбор. Согласна с тобой. И... за Санджи! Уфф... - Руджу поддержала предложение нового шичибукая, взяла из рук Санни рому, хряпнула как следует и выдохнула, вернув флягу девушке. Чёрт, как же грустно, как же неприятно, как же больно. Проклятье, почему так... Руджу была в какой - то прострации. Невольным жестом, она уже на автомате начала курить. А тем временем к ним уже подходили дозорные. Руджу, признаться честно, на них даже не смотрела. Не слышала, что они говорили. Да даже если и их лица были видны боковым зрением, то... на их фоне были какие - то пятна. В ушах зазвенело. Неприятно. Очень неприятно. Кажется, скромную интимность этого сверхважного момента решили прервать. Кто они? Кто их просил? Какая им разница? Просто плевок вежливости? Или личные мотивы? Им ли не похрен. Конечно похер. Просто так совпало. Просто так случилось. Руки невольно дрогнули. Девушка посмотрела в небо и тяжело выдохнула. После чего передала букет цветов Санни.

- Подержи, пожалуйста. - шичибукай передала букет подруге, после чего взглянула на вновь прибывших Малвину и Вильгельму. Секундный взгляд, который был наполнен злобой и ненавистью? Нет. Жаждой убийств? Нет. Он не был чем - то наполнен. Абсолютно ничем и одновременно всем. Мимолетный взгляд, который можно словить на проходящих прохожих. Через 5 минут ты их и не вспомнишь. Они говорили как будто из ведра. Звук доносился отдаленно и приглушенно. Однако, Руджу всё же обратила на них секундное внимание - ты и ты. Замрите. - палец правой руки был указан сначала на Вильгельму, потом на Малвину. После чего Руджу исчезла на пару секунд. И вновь появилась на том же месте.

- С днем рождения вас - кратко сказала девушка, после чего положила правую руку на плечо Ас. - сама решай как поступить. Я уже выбрала. Хотелось бы увидеться с тобой при более хорошей погоде. Береги себя. - и быстро отправилась восвояси, оставив на плече Ас кровавый отпечаток руки и капли крови, которые с этих самых рук и капали.

М: Недостаточно. Мало. Ненавижу.

[id564078609:bp-36291248_265572|Φιλία], [id29752100:bp-36291248_265619|Илья], [id416417287:bp-36291248_265643|Aerith], [id137425398:bp-36291248_265697|Кирилл],

Появление не просто на горизонте, а в ближайшем пространстве дозорных, тем более весьма видных, по крайней мере с точки зрения потенциала - оказалось даже для Асперо неожиданностью. Она предполагала, что, как и прежде, драмкружок шичибукаев будет забыт в углу позора, под взглядами одновременно гневливыми и осуждающими. Каперская учесть оставалась неизменна, независимо от силы, коей владел носитель титула, менялся лишь градус страха в его сторону.
И, надо сказать, Руджу стоило опасаться.
Асперо аккуратно извлекла флягу из рук Санни, которая получила ее от Руджу. В отличие от Молниеносной, от которой красноволосая физически ощутила тяжелую, гнетущую неприязнь, Джарвис была настроена к "гостям" куда более спокойно.
Но наблюдала, потому как голос внутренний, тихий шепот - велел остеречься, дать Руджу показаться и высказаться без лишних слов и комментариев. Поэтому женщина только с понимающим кивком приняла букет и взирала на то, что именно происходило.
"С днем рождения ВАС".
Такая легкая фраза...
Букет остался в руках красноволосой, как и знак, оставленный для остальных. Кровь пахла достаточно знакомо, чтобы опознать в ней саму Руджу, но то было уже и не сильно важно.
- Я тоже выбрала. Мы еще обсудим. Встретимся, обещаю, погода будет твоей.
Она проводила огнеглавую взглядом, полным понимающей, неподъемной тоски, после же, прижав букет к груди, обратилась взглядом к дозорным.
- Услужите пониманием, миледи Фуско, миледи Розз. Мы утратили друга, который многое сделал для нас. Вряд ли вы встречались с ним лично, но... - женщина чуть опустила голову, а лица ее коснулась слабая, мягкая улыбка, налитая грустью вдосталь, от дна до самого верха.
- Уверена, будь вы знакомы, он бы вас по-своему очаровал. А уж вы его - и подавно. Миледи, не хотите пригубить? И на вас хватит.
Ничтоже сумняшеся, Асперо Алас Джарвис, трехголовый шичибукай со свежим пятном крови на плече, в месте, где едва не пали две слишком общительных дозорных, протянула дамам свою флягу. Почему? Потому что могла. Потому что не смотря на удушающий вес утрат, который тянул ее в бездну, не смотря на снедающую пустоту, которая пыталась исказить, кажется, саму реальность вокруг нее, Асперо была все той же Песцом.
Каким знали ее Ламп, Бенн, Санджи, О-Тайю, Атали...
Странным существом она, несомненно, была.
Но, словно в дополнение к этому, фляга пригласительно качнулась в изящных пальцах, увенчанных аккуратными коготками.

[id213233084:bp-36291248_265703|Аладей], [id416417287:bp-36291248_265643|Aerith], [id29752100:bp-36291248_265619|Илья],

Или всё-таки звери они.
Для короткого поводка. Под своевременное истребление.
С открытой ладони Фуско кормилась сомнениями.

На краюшке глаза проявился плывущий образ коммандера, что всё больше на тень шагов походила – в какой бы угол Малва здесь ни забилась, куда бы стремление своё не направила, эта светловолосая особа будто своим личным чутьём руководствовалась и шла-шла… навстречу, рядом, следом.
Но не успело преисполненное мистики ощущение окутать юную душу ровно так же, как и стеклянный полупрозрачный взгляд сойти с шичибукая, принадлежавшей иной расе, в сторону Вильгельмы, как требование с уст Руджу сорвалось одновременно строгой и аэмоциональной формой. И сердце сжалось вместо прищура, что вызывается инстинктом самосохранения перед грядущим опасным неведением. Пока взгляд Фуско искал ответов в лице Джарвис, а секунды отсчёт начали, загодя «метку» оставив, пальцы опущенной «боевой» руки легонько дрогнули. Переросло бы странное чувство в большее сомнение или нет, Малвина, в любом случае, явилась сюда безоружной. Как за волосы под воду затолкали – в первые мгновения на панике стараешься вдохнуть, и не выходит; пытаешься вверх себя вытолкать, но давление слишком сильно.

А Асперо оставалось лишь мимолетно наблюдать за этим стеклянным взглядом, если она вовсе обратит своё внимание на того, кто довольно дерзко разорвал личное пространство, и как этот взор в молчаливой и немой панике соскочил на её плечо. Кровь. Чья… Почему-то в этот момент Малвине меньше всего хотелось поворачиваться, смотреть по сторонам и за спину. И только двусмысленная фраза молниеносного шичибукая связала старшего лейтенанта обратно с реальностью. И стоит ли говорить о неравнозначных эмоциях, что заселились в сердце дозорной от этой ситуации. Первыми строками было всё сказано.

Красноволосая женщина, по внешнему впечатлению готовая принять любой исход и являющаяся самой сутью выжидания и кручины, не тронулась событиями, как будто заведомо всё знала, и ей всё было ясно. И стоило Джарвис обратиться к ним, как последовал продолжительный и полный вдох Малвины. Она не дышала всё это время? Возможно. Тогда-то и подбородок Фуско задвигался, чтобы через легкие повороты головы всё же убедиться в целостности Вильгельмы, Хякуноске, Изельды… Неверным будет акцентировать внимание на случившемся, озвучивать своё негодование и бурность паники, раз Асперо с лёгкой лапы начала беседовать с ними, пока Руджу растворилась из их общества. Последнее особенно сыграло роль в обуздании своей реакции.

И вновь сложный выбор. Малвина знала, что жест принятия, или же нет, фляги – важная составляющая в выстраивании взаимопонимания. Один глоток может заменить полноценный акт приличий и примирения. Едва заметно постреливая взглядом на плечо с кровавыми следами, Малвина всё же вновь подняла взгляд на Джарвис. История людей – история конфликтов. Да, сейчас этому сталось начало.

– Конечно, – с чем конкретно согласилась Малвина; да, наверно, со всем. Рука дрогнула только в самом начале, и после уверенно двинулась к изящной руке шичибукая. Взяла и лишь приложила горлышко к губам, пригубив несчастный грамм. И протянула флягу в сторону Вильгельмы спустя мгновение. Там же уста Фуско тронулись и в какой-то многозначной легчайшей улыбке, что отражала как пережитую панику, так и утверждение к Ви: «наша с тобой встреча вот этим и запомнится, забавно?». Без приветствий, без обращений, без лишних слов.

– Я приношу свои извинения. Истории, иной раз, слишком зовут меня. И мне было просто неведомо, что… – но синеглазая особа не продолжила, поджав губы. И хоть слова были явно обращены к Асперо, взгляд вот-вот соскочил с Вильгельмы на Санни, такую аккуратную и внемлющую; такую похожую с Фуско во внимании миру. И какое-то расслабление сердце настигло, будто бы именно этот солнечный росток разгоняет здесь тучи, не позволяя случиться чему-то худшему. Ну и остаётся надеяться, что коммандер покажет свету свой голос, заполнив наличествующие пустоты.

Наконец, собрание близилось к завершению. Остался лишь небольшой сегмент, кой посвящен награждению отличившихся офицеров новыми званиями. Эдди смотрел на сцену отрешённо, наблюдая, как люди сменяли друг друга, принимая очередную порцию формальных поздравлений и аплодисментов. Когда наконец объявили об окончании собрания, Хокинс не спешил. Он оставался на месте и наблюдал, как остальные участники собрания один за другим вставали и выходили из зала. Он терпеливо ждал, позволяя толпе постепенно рассосаться. Хокинс всегда предпочитал оставаться в стороне от массового движения: толпы раздражали его, суета лишала внутреннего спокойствия, заставляя трещать его гармонию. Когда зал наконец опустел, он медленно поднялся и направился к выходу, спокойно следуя за последними уходящими людьми.

Покинув зал, в голове Эдди смешались голоса, бурно обсуждающие минувшее собрание и перемешивающиеся шум шагов. Хокинс остановился,  холодный пот покрыл его спину. На мгновение ему показалось, что его ноги приросли к земле, а вокруг царила странная тишина. Он невольно сделал шаг назад, пытаясь осознать происходящее. Мертвецы не возвращаются. Это невозможно. И все же, перед ним стоял Робертс, тот самый матрос, которого отправили в могилу прямо перед глазами офицера. После той роковой ночи в редкие моменты перед глазами Эдварда вспыхивали мимолётные, но яркие химеры ужаса, образы, в которых хаотично переплетались кровь, оторванные конечности и трупы, одним словом - кошмар. Этот синтез боли и смерти вспыхивал так неожиданно, что Эдди едва успевал подавить реакцию. Субъективная реальность, искажённая страхами и тем, что он когда-то видел собственными глазами, становилась его врагом. Но сейчас он наблюдает не просто мисолетную вспышку: перед ним стоит мертвец. Он мог почти почувствовать запах разложения, подобно тому, что смерть, преследуя, сама пришла за ним. Эдвард сохранял внешнее спокойствие, он медленно отвел взгляд, словно то обычный прохожий, растворяющийся в людской массе. Но его периферийное зрение продолжало фиксировать зловещий силуэт - неподвижную, застывшую фигуру Робертса, который, несмотря на свою очевидную мертвенность, казался пугающе реальным. Его черные дыры не просто смотрели, они прожигали Хокинса насквозь, проникая глубже, чем физический взгляд мог бы позволить. Здесь не было простого зрительного обмана, это был симптом надвигающегося психосоматического кризиса, вызванного перегрузкой нервной системы, вероятным лихорадочным состоянием и эмоциональной дезинтеграцией. Это подобно эффекту дежавю, но извращённый, наложенный на угасающие воспоминания и неудачные моменты, кой прочно засели в его сознании. Тот матрос – есть воплощение поражения и измены, который ещё и стал, вероятно, символом внутреннего конфликта, неотпускающей травмы - когнитивного диссонанса меж долгом и ошибкой.

 

Эдвард сидел на холодной металлической кушетке, его спина упёрлась в жёсткую стену, а руки были скрещены на груди. В комнате царила едва уловимая напряжённость. Медсестра металась от одного стола к другому, перебирая папки с документами. Её движения были быстрыми и нервными, она, видимо, что-то потеряла, и теперь попытки найти важный документ занимали всё её внимание. Шорох бумаги и еле слышное постукивание её каблуков по плиточному полу наполняли тишину. Эдди, однако, мыслями был далеко от этой сцены. Миновало несколько секунд, и дверь с лёгким скрипом открылась. В комнату вошёл невысокий седовласый мужчина в белом халате. На носу у него были круглые очки с толстыми стёклами, которые слегка увеличивали его глаза, а на подбородке виднелась аккуратная козлиная бородка, придающая ему странное сочетание академической строгости и бытового упрямства. Его морщинистое лицо, покрытое тонкой сетью мелких складок, не выражало никакого особого интереса. Врач явно привык к рутине и не ожидал ничего необычного от нового пациента.

— А вы у нас... - начал он, бросив взгляд на Эдди, но тот быстро его перебил.

— Эдвард Хокинс. Я заболел, не могли бы вы выписать лечение? - проронил Эдвард с холодной сдержанностью, кой была не столь результатом его состояния, сколько усталостью от бесконечных формальностей.

Врач оценивающе посмотрел на него через свои очки. Он оставался бесстрастным, но глаза слегка прищурились, изучая пациента. Затем, не проронив ни слова, он кивнул и спокойно наклонился к нижней части стола, где, после нескольких секунд рытья, достал необходимые инструменты. Он выложил на стол термометр, тонометр для измерения давления, стетоскоп для прослушивания дыхания и сердцебиения, и фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков. Всё это сопровождалось привычной для врача безмолвной сосредоточенностью. Через секунды он протянул термометр Эдварду без слов - этот жест был настолько рутинным, что не требовал ни объяснений, ни инструкций. Лейтенан  механически вставил термометр под язык, хотя всё его тело уже горело. Но он не возражал, подчиняясь необходимости. Далее врач измерил давление, прослушал дыхание и поднял фонарик, направив тот на зрачки. Яркий луч, проникающий в глаза, разбередил утихший кошмар. Миг света, за коим следовали картины тьмы: размытые образы, оторванные конечности и кровь мелькнули перед ним подобном отражениям в разбитом зеркале.

— Похоже, обычная нервная гипертермия на фоне переутомления, - спокойно заключил врач, снимая стетоскоп и складывая его на стол. - Если вас больше ничего не беспокоит, то...

— Ничего, - вновь перебил его Эдвард, на этот раз более раздраженным голосом. Он желал поскорее покинуть этот холодный кабинет, оставить за спиной пустые формальности и взять с собой лекарства, которые, казалось, могли бы избавить его от этой всепоглощающей боли. Но как только слова сорвались с его губ, что-то в комнате изменилось. Эдвард не смотрел на врача, нет, его взгляд был сосредоточен за спиной доктора. Там, в тени у стены, неподвижно стоял матрос. Тот самый мёртвец, что преследовал его с момента собрания, вновь явился перед ним, не двигаясь, не дыша, но смотрящий прямо в душу. И каждый раз, как Эдвард старался отвести взгляд, этот призрачный образ усиливался, становился более осязаемым, булто в любой момент он мог совершить телодвижение и...отомстить? Что за невидимый груз воссел на плечи лейтенанта, сковывая их так, как ничто до этого? Была ли это вина? Но вина за что? Он был прав, когда выдал приговор, прав, когда следовал приказам и наказал предателя. Или нет? Мог ли он тогда увидеть то, что не видит теперь?

Голос врача звучал приглушённо как через плотную завесу. Эдвард не слышал слов, ибо его сознание было захвачено этой пугающей, немой сценой. Время будто застыло. Воздух в кабинете стал тяжёлым, стылым. Холодное присутствие смерти, которую он уже чувствовал в своих кошмарах, теперь стояло перед ним лицом к лицу. Он знал, что это всего лишь игра его разума, знал, что стоит лишь моргнуть и мертвец исчезнет. Но в этот момент Эдвард не мог даже моргнуть, не мог позволить себе опустить взгляд. Их взгляды сцепились в битве, из которой нельзя было выйти победителем. Это было... слишком реально.

—Ничего, - повторил Хокинс, и слова его прозвучали в комнате эхом. Они были направлены не только врачу, но и самому мёртвецу. Ничего. Не скажу ничего, не покажу слабости, не раскрою истинной природы своих кошмаров.  

Врач протянул пакет. Эдвард не сразу осознал этот жест, но, все же, спустя секундной паузы он покорно принял прозрачный пакет и заглянул внутрь. Содержимое представляло из себя шприцы, ампулы с лекарствами и разные препараты, среди коих виднелась бумажка с инструкциями по применению. Хокинс коротко кивнул и покинул кабинет.

Лучи солнца играли на поверхности океана, превращая воду в расплавленное золото. Эдди стоял у перил, глядя на бескрайние воды. В руке он сжимал тот самый пакет с лекарствами. Тишина окутывала всё вокруг, но даже она не могла заглушить голос, что прозвучал неподалёку.

— Ты сумасшедший, знаешь?

Эдвард не повел и взглядом: он знал, кто там стоит, знал, чей голос слышит. Робертс.

— Сумасшествие, - наконец ответил Хокинс, - это просто другая сторона разума, который решился выйти за пределы реальности.

— Мы с тобой не были близки, но, насколько я видел, ты никогда не умел принять мир таким, какой он есть.

Эдвард, наконец, отвёл взгляд от горизонта и посмотрел прямо в пустые глаза бывшего матроса. Его лицо не выражало ни сожаления, ни вины, только холод. Лейтенант прекрасно понимал, что этот человек уже давно мёртв. Стоит ли вообще общаться с ним? Он – лишь отголосок разума, результат бесконечного стресса и жажды крови.

— Принимать мир таким, какой он есть - это удел тех, кто сдался, - спокойно проронил тот. - Я не из таких. Этот мир... он уже давно слетел с катушек.

Хокинс внимательно смотрел на того, ожидая ответной реакции. Матрос, в свою очередь, стал немым слушателем: он не намеривался перебивать того, позволяя высказаться и с большим интересом внимал речи лейтенанта. Эдди не обделил того, поставив точку в их беседе:

— Возможно, я никогда не стану тем, кто изменит мир, но я сделаю всё, чтобы очистить его от тех, кто оскверняет его. Это будет моя правда, моя месть. – взгляд скользнул в сторону, на горизонт. - Я - его противоречие. И если это безумие, то я обниму его, прижму к себе и не дам угаснуть...возможно, это единственное, что у меня осталось.

Шичибукаи - всё ещё остаются собой, где бы они не находились, и [id137425398:bp-36291248_265697|Руджу] всей собой стала прекрасной демонстрацией сего факта. Указав физически и словесно, рыжая потребовала, чтобы прибывшие офицеры замерли, - и невольно приходилось подчиняться. Мысли не успели даже обработать информацию, как тело тут же ответило, вставляя клин между шестеренок и превращая обеих дам с сопровождением одной из них в статуи. И пусть взор Молниеносной не веял угрозой, нутро сжалось и сорвалось вниз как свалившийся без сил кролик подле волка.

Вспышка озарила пространство, Руджу исчезла и появилась, воспоминание отозвалось ещё раз неприятным эхом в голове Ви, заставляя веки раскрыться чуть шире обычного, и кровь уже потянулась сквозь кожу, дабы защитить хозяйку, проступая тоненькими багряными кристаллами на видных участках, но порыв был задушен в последний момент, лишь едва заметно наполнив воздух железом. В сознании было пусто от прошедшего громом эха, а потому слова беспокойного Корсара даже толком не отложились в голове, лишь что-то про «рождение» и «хорошую погоду». Стоило ей моргнуть, как молния унесла шичибукая вновь куда-то прочь, невольно вынуждая Розз украдкой бросить взгляд в сторону порта в тщетных попытках отследить передвижение сгустка энергии.

«... не лучшее время...» - пронеслось глухо в чертогах разума, когда кровавое пятно стало видимым на плече [id213233084:bp-36291248_265703|мисс Джарвис]. О его природе было непросто догадаться, но, в отсутствие вокруг криков умирающих, это было явно не заботой, - и поводом для догадок, - со стороны дозорной.

Асперо заговорила с ними первой, обращаясь уважительно по фамилии и определенно давая понять, что сейчас... Безопасно. И прошлую тревожность сменило ощущение той самой тоски, что пронизывала всю женщину, витая в воздухе и будучи почти осязаемой. Вторившие чувству слова, возвещая о кончине друга, находили определенный отклик в душе Вильгельмы, что не понаслышке была знакома с утратами.

Тем не менее, одновременно сосредоточенное и взволнованное лицо коммандера вернуло свой привычный невозмутимый вид после неспешного вздоха, - со стороны послышалось, как почти синхронно это же делает и [id564078609:bp-36291248_265720|Малвина], - пусть там, в зеркале души, возникшее беспокойство нельзя было сморгнуть одним движением. Возможно опытный взгляд это ещё подметит, стоит только встретиться глазам... Но пока Ви успела встретить лишь взгляд Фуско, снующий в неведомой самой зеленоглазой заботе об окружающих.

Предложение выпить, одновременно дружеское и официальное, первой решила принять синеволосая, заставляя Юстициара переключить внимание на себя больше из интереса, нежели возможного осуждения: не до конца она была похожа на воина, несмотря на кованый доспех, - сразу после чего обратила взор на стоящую перед ними Асперо. Брови опустились не больше, чем на миллиметр, пока Розз, лишь на миг задержавшись на молчаливой, но прекрасной [id416417287:bp-36291248_265643|блондинке] рядом с объектом изучения, пыталась вглядеться во всю суть зверолюдки... Однако одними глазами проскрестись в душу было весьма проблематично.

«И, всё же, какая она?» - возник вопрос в никуда, на который вряд ли скоро удастся получить ответ.

Фляга задвигалась в руках старшего лейтенанта по направлению к Вильгельме, но та лишь выставила левую ладонь в останавливающем жесте, встретив улыбку небольшим движением головы вниз и подавшимися вверх тонкими бровям, будто бы говоря «вот и познакомились», что отчасти было правдой. Две девушки, такие разные во многих смыслах, в стрессовый момент стали чуть ли не одним целым в своих эмоциях и переживаниях, пусть Ви и выглядела более холодной и отстранённой.

= Я приношу свои извинения. Истории, иной раз, слишком зовут меня. И мне было просто неведомо, что… - успела лишь сказать Малвина, прежде чем прервала себя, и слова её вполне могли звучать для самой Розз, хотя последняя ощущала, что не является адресатом.

В то же время коммандер быстро потянулась во внутренний карман плаща, в котором до этого явно ничего не было, быстро извлекая оттуда кристалл в форме самой настоящей трехглавой грозди розы, повторявший давно запомненный цветок в мельчайших деталях, - разве что стебель здесь был покороче. Ловко выставленный борт одежды скрывал трансформацию крови от чужих глаз, - об осторожности Вильгельма не забывала даже сейчас, пусть сразу после этого чудное произведение искусства и было протянуто шичибукаю.

- Утрата. Знакомое чувство. - негромко прозвучал монотонный голос, слабо отражая наполнение, - Мои искренние соболезнования. Лучше, когда есть с кем его разделить. - вместе с этими словами, взгляд дозорной сначала коснулся лица Санни, после чего отправился в сторону порта. После короткой паузы, лик Ви вновь вернулся к собеседникам, - И неважно: у гражданского, пирата или дозорного, - разрыв уз жесток и заставляет страдать.

[id13304865:bp-36291248_265677|Михаил],
Маркус

—Вот как значит… — проговорил Фокс на ответ Куромари. Они наконец вышли на свежий воздух, покинув здания и уже были можно сказать на территории тренировочной площадки. Это была задняя часть Маринфорда. Обычно тут никто не бывает и вообще редко кто заходит, все обычно прибывают и базируются на лицевой части базы. Здесь было немного по скромнее, потому что выделенного пространства было выделено меньше. Тем не менее, что-то да было. А стрельбище на самом деле представляло из себя не совсем то что привыкли видеть. Целями не были стоячие мишени, это были всякие буйки с мишенями, которые плавали в море. Хотя стандартное стрельбище тоже было. Но оно находилось не прямо здесь.
—Ну ты смотри, не затягивай этот процесс. Но сейчас он не такая важная цель в сравнении с Серыми Островами. — проговорил Маркус, они можно сказать спустились именно к той платформе, где было поставлен стол с оружием к этим буйкам. Стол явно разборный, на нем уже лежало стрелковое оружие, а рядом стоял Ганс, который явно занимался тем что подготовил его по просьбе Вице-Адмирала.
Похоже что кроме него здесь более никого не было.
—Нам сюда… — Маркус повел своего друга к этой платформе.
—Рад видеть вас в добром здравии Капитан Куромари. — произнес Ганс, когда они подошли и отдал честь.
—Вольно Ганс. Ты всё принес что было в моей каюте? Ничего не забыл? — Маркус задал вопрос серьезно, хотя звучало так будто он говорил с издевкой:
—Как я могу? Я принес всё что вы просили. Остальные сейчас в своих комнатах и какая-то часть уже на корабле. Приводят в боеготовность корабли и команду. — Ганс указал на всё что было на столе, и тут как раз арсенал был внушительный, Маркус хоть и обладал фруктом, но так же он постоянно носил с собой огнестрельное оружие, которое уже было всех возможных видов в его арсенале. Начиная от особых револьверов, заканчивая автоматическим оружием.
Маркус же открепил от своих плеч плащ и вручил его Гансу, снова повесив на плечи погоны которые он убрал за пояс. Ему так было удобнее, когда плащ не мешается ему.
—Так-так… Думаю надо размяться немного. А том мне кажется я немного закостенел пока возился с бумагами. — Маркус ловко схватил в руку револьвер с белым прикладом, очень ловко прокрутив его в руке между пальцами, вскрыл барабан и посмотрел внутрь. Он был уже заряжен. Следом он схватил револьвер по тяжелее и черного цвета, он имел более причудливую форму и барабан у него был чуть больше. Следом был третий, большой револьвер, больше обычного, больше напоминал дробовик в миниатюре. Только это всё-равно был револьвер, с барабаном из трех патронов, которые по своему виду напоминали патрон для винтовки. Он не просто их подбрасывал в руках, он очень уверенно удерживал каждый из них, потому что знает на что они способны. Особенно когда они уже прошли с ним прошлые битвы. Так же там был полуавтомат, который тоже уже не раз использовался в битвах и просто перестрелках, а так же снайперская винтовка, которую он использует уже достаточно давно и новый агрегат, который еще не был использован. Поэтому выглядел как новый и абсолютно не тронутый.
—Если хочешь, можешь тоже по практиковаться в стрельбе. Это стрельбище почти ничем не отличается от обычного. Разница лишь в том, что мишени плавают в воде. Когда кажется что ты точно попадешь по цели, течение может изменить направление буя и за долю секунды меняется направление цели. Интересный опыт на самом деле. — добавил Маркус, пока разбирался со своим оружием, при этом кинул взгляд на Ганса, видимо было еще что добавить по этому поводу:
—Вы совершенно правы. Но пока мы были здесь продолжительное время, немного доработали эти мишени. Что бы создать некое испытание в стрельбе по ним. Если вы отстрелите три мишени в определенной зоне, то остальные начнут хаотично перемещаться по небольшому своему полю. Но не только это. Думаю лучше будет показать, чем объяснять. — Ганс кивнул Вице-Адмиралу, что бы тот мог начать.

В целом сейчас на их импровизированном поле было около тридцати мишеней, которые были прикреплены к буям, болтающиеся на водной глади. Сами мишени имели разный вид, как просто круг мишень, так и повторяющие облик человека с телом, руками и головой. С нарисованными кругами на них.
—Хорошо… — Маркус решил начать стрельбу из револьверов, он во время объяснения закрепил кобуры на поясе, все три, что бы было удобней их убирать и выхватывать. Поэтому сейчас в ход пошел с белой рукояткой. Из него можно было стрелять прицельно, но Маркус решил вести огонь поясе. Поразить три мишени не составило труда, пока они не двигаются особо.
Прогремело три очень быстрых выстрела, пули поразили квадратные мишени почти точно по центру. Погрешность всё-таки была, но не критичная. И то в основном те мишени, которые ближе к ним расположены. После этого мишени опустились под воду и на их месте поднялись из под воды новые, будто буй просто перевернулся, обновляя мишень. После этого буи стали метаться из стороны в сторону, плавая как медленно, так и быстро на передней части мишеней. Те что были по дальше оставались в неком покое.
Маркус выстрелил в один из тех что стал двигаться быстро, при поражении, он остановился. Но остальные две мишени либо погружались под воду, либо как-то замедлялись. Маркус выстрелил в ту мишень, которая замедлилась. Он сейчас не использовал ту же волю, только собственные реакции и даже с ней, этот буй не поразил. Потому что перед самым попаданием, как казалось, буй будто подпрыгнул из воды и снова стал двигаться медленно.
—Кажется вы доработали этот момент с прыжком. Теперь попасть сложнее. — выговорил Маркус, глядя на Ганса, тот лишь одобрительно закивал.
—Ну что Мичио? Хочешь попробовать по тренироваться в меткости?