Остров Тороа в какой-то момент стал одним большим полигоном на котором бойню решили учинить все кому не лень. Главный кард данного поединка конечно находился на улицах города, там Божу хотели убить все кому не лень.
Небо наблюдая за этой картиной, только пуще прежнего начинало рыдать, где-то в переулках зарождалось менее масштабное, но от этого не менее зрелищное противостояние двух детей моря.
Около фабрике по выделке людской кожи уже собрались и пялились дозорные статисты, что ужасались оставшимся элементам ремесла, а на их утилизацию выдвинулись оставшиеся силы полицейских, началась третья бойня.
А откуда-то издалека приближалась ещё одна угроза. Полный трешак.
Торнадо стремится убить всё, что движется, делая упор непосредственно на устранение Божи, так как Островика и особенно маньячку за проблему не считала, хотя первый благодаря способностям своего фрукта мог неплохо так подпортить ей жизнь.
Маньячка вообще ни о чём не думала и в тупую хотела прикончить Божу тупой саблей.
Островик же изначально напал на Божу в порыве свершить месть, но Торнадо очень неприятно закрутив его же атаку, частичками щебня и камушками вернула небольшое торнадо ему в лицо, что ещё больше разозлило ангела и он решил покончить сначала с ней резко расправив крылья и начав перенаправлять её торнадо, даже пошатнув саму Торнадо, злость зеленоволосой переключилась на дозорного, а маньячка всё так же хотела убить Божу. Островик заметив, что пират вновь в строю резко пытается убить двух зайцев парой десятков взмахов, но пропускает сначала хороший удар ногой от окамы по макушке, а после подхватывается торнадо и очень болезненно впечатывается в близлежащее здание проломив его стену. Маньячка в очередной раз отлетает от удара, сколько ещё раз она встанет.
Пока Божа маневрирует после атак Торнадо, Островик сумел подняться и вновь контр. атаковать, донося один из сильнейших своих ударов, попав в живот и прокрутив руку выкрикивает:
— Святая справедливость!
После этой святой справедливости торнадо подхватило Горацио и поднимая его вверх стремится разорвать окаму, но запуливает слишком высоко, в следствие чего "Разрыв" сыграл роль лишь большей реактивной тяги выкинув окаму за облака, она прокомментировала это следующим образом:
— Впрочем при падение с такой высоты не выживает, а если и выживет то весь будет изломан.
Купидон в этот момент вытаскивает Агента из гущи событий и сказав несколько слов статистам хотел, чтобы её унесли в лазарет, но Торнадо кастует ветер в том направление перевернув носилки и припечатав статистов к стене:
— Ты и тот окама мне не ровня, даже вместе вы со мной не сможете ничего сделать. Стена разрыва!
Разорвав ветром область рядом с Купидоном она откидывает его в сторону и с пафосом подлетев к нему начинает кастовать наземное торнадо с прямой целью разорвать дозорного, но он видел как летит Божа, а потому лишь резко сдувает поток ветра на саму Торнадо, она ухмыляясь говорит:
— Слабак! И ты слабак! Торнадо щит!
Кажется она обладала какой-то очень мощной силой, коль могла заметить Божу спиной. Агент тут же говорит "Воля", а девица с самым ехидным выражением лица стремится вытанчить удар Божи. Торнадо при соприкосновение с ним сильно замедляло, возможно если бы не режим окамы, то он бы вывихнул себе руку и отлетел в сторону на всей набранной скорости, но он вошёл в её торнадо и пересилив его мощь соприкасается своей рукой с лицом девушки. Удар и продолжение давки второе торнадо буквально разрушается под такой давкой и оба падают наземь, от удара такой силы на земле остаётся неплохой такой кратер.
Купидон глядя на всё это находится в немного пришибленном состояние говорит:
— Чёртов окама, какого ты творишь? Она ведь намного сильнее чем я и ты вместе взятые! Что это чёрт тебя дери было?!
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Тороа
Торнадо лежит в кратере из под удара с закатанными глазами, кажется ей очень хорошо прилетело, держалка у неё конечно, не такая как у маньячки, что кстати опять очухалась и вооружившись тупой катаной опять идёт на Божу, выкрикнув:
— ТЫ УМРЁШЬ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!
Кажется даже у недавно проигравшего Островика было побольше мозгов, чем у этой бабы, да она на ногах то едва ли стоит и всё равно туда же лезет. Дозорный подмечает:
— Дождь прекращается, неужели эта ветряная дура была его причиной?
В тот момент русалка услышав слова окамы ухмыляется и говорит:
— Хотела бы я жить в таком королевстве где всем было бы всё равно, что ты чудище из глубин морских, жаль только, что его остановят раньше, чем это сможет свершиться. А пока я так понимаю, ты сдаваться не намерен.
Капли воды прямо из дождя собираются в ладонь русалки и она лыбясь говорит:
— Водная пуля.
И тут же начала буквально как с пулемёта ловить дождевые капли и посылать их в рыбочеловека. Убить не убьёт, но приятного в таком точно будет мало.
| Глазами Цезаря |
Местные жители заметив тело капитана Токсиков начинают переговариваться между собой:
— Это же тот самый, что уничтожил фабрику.
— И тот самый, что сражался с девчонкой.
— Он за хороших или плохих?
— Я видел как его похитили, наверное он за хороших.
— У меня однажды брата похитили, там тем уродам и надо.
— Этот человек ранен, может поможем ему?
— Думаю это меньшее чем мы сможем ему отплатить.
Быстренько затащив Цезаря в один из домов его первым делом раздели, пытались безуспешно вытащить меч и подмыв обработали раны и сделали повязки. После в ещё выключенное тело положили жаропонижающее и марлю на лоб. Пока окама летал по небесам он очухался и тяжко дыша сел крикнув:
— ПИВА! ДАЙТЕ МНЕ ПИВА!
— Спокойно, вам нужно лежать!
— МНЕ НУЖНО ПИВО!
После получения бутылочки пива, Цезарь выпив как-то аж порозовел, лёг и положив руку без клинка под голову сказал:
— Сейчас посмотрю как меня скрючит, что-нибудь выпью и опять в бой.
— КАКОЙ БОЙ?! ТЕБЕ ЕЩЁ НЕДЕЛИ ДВЕ ЛЕЖАТЬ!
— Ты недооцениваешь лечебную силу пива!
После выпитого пива болевой шок медленно отпускало и он начал чувствовать всю боль своей избитой морды, груди, а в особенности спины, скривив гримасу боли он буквально подлетел к потолку:
— КИЙЯ! МОЙ ХАЛАТ! ХАЛАТ МОЙ, ДАЙТЕ!
Получив свой халат он тут же вытащил шприц с парализующим средством, передозом этого вещества он в своё время обезвредил Ту'Гара, но тут дрожащей рукой вводит это средство чуть выше своей раны в умеренных количествах:
— До моей новой отключки час, в лучшем случае два, я не знаю, что там происходит, но думаю битва продолжается, Боже нужна помощь.
Спина страшно жглась от лечебных средств, бинты жали казалось со страшной силой, но обезболивающее начинало действовать. Его одежда просушивалась, большинство вещей были сложены на столе. Наконец-то он осознаёт, что размахивает своей здоровой саблей, он осмотрел её и криво ухмыльнувшись накидывает сухую одежду и не слушая возгласы медиков выходит на улицу.
В отличие от Агента, что не в последнюю очередь благодаря Торнадо не могла так быстро восстановиться, Цезарь уже мог, пускай и не особо хорошо, но фехтовать. На улице он столкнулся сначала с парочкой статистов, которых без малейшего колебания лишил жизни и выскочил в центр главного карда.
Островик кажется хочет сдуть Горацию после своего вопроса, но шансов у него нет от слова совсем.
Цезарь сблевав кровью под затихающий дождь смотрел на битву в которой исход был уже яснен и говорит:
— Нужно отсюда убираться, пока сюда не стянулись все кому не лень.
— ТЫ УМРЁШЬ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!
Кажется даже у недавно проигравшего Островика было побольше мозгов, чем у этой бабы, да она на ногах то едва ли стоит и всё равно туда же лезет. Дозорный подмечает:
— Дождь прекращается, неужели эта ветряная дура была его причиной?
В тот момент русалка услышав слова окамы ухмыляется и говорит:
— Хотела бы я жить в таком королевстве где всем было бы всё равно, что ты чудище из глубин морских, жаль только, что его остановят раньше, чем это сможет свершиться. А пока я так понимаю, ты сдаваться не намерен.
Капли воды прямо из дождя собираются в ладонь русалки и она лыбясь говорит:
— Водная пуля.
И тут же начала буквально как с пулемёта ловить дождевые капли и посылать их в рыбочеловека. Убить не убьёт, но приятного в таком точно будет мало.
| Глазами Цезаря |
Местные жители заметив тело капитана Токсиков начинают переговариваться между собой:
— Это же тот самый, что уничтожил фабрику.
— И тот самый, что сражался с девчонкой.
— Он за хороших или плохих?
— Я видел как его похитили, наверное он за хороших.
— У меня однажды брата похитили, там тем уродам и надо.
— Этот человек ранен, может поможем ему?
— Думаю это меньшее чем мы сможем ему отплатить.
Быстренько затащив Цезаря в один из домов его первым делом раздели, пытались безуспешно вытащить меч и подмыв обработали раны и сделали повязки. После в ещё выключенное тело положили жаропонижающее и марлю на лоб. Пока окама летал по небесам он очухался и тяжко дыша сел крикнув:
— ПИВА! ДАЙТЕ МНЕ ПИВА!
— Спокойно, вам нужно лежать!
— МНЕ НУЖНО ПИВО!
После получения бутылочки пива, Цезарь выпив как-то аж порозовел, лёг и положив руку без клинка под голову сказал:
— Сейчас посмотрю как меня скрючит, что-нибудь выпью и опять в бой.
— КАКОЙ БОЙ?! ТЕБЕ ЕЩЁ НЕДЕЛИ ДВЕ ЛЕЖАТЬ!
— Ты недооцениваешь лечебную силу пива!
После выпитого пива болевой шок медленно отпускало и он начал чувствовать всю боль своей избитой морды, груди, а в особенности спины, скривив гримасу боли он буквально подлетел к потолку:
— КИЙЯ! МОЙ ХАЛАТ! ХАЛАТ МОЙ, ДАЙТЕ!
Получив свой халат он тут же вытащил шприц с парализующим средством, передозом этого вещества он в своё время обезвредил Ту'Гара, но тут дрожащей рукой вводит это средство чуть выше своей раны в умеренных количествах:
— До моей новой отключки час, в лучшем случае два, я не знаю, что там происходит, но думаю битва продолжается, Боже нужна помощь.
Спина страшно жглась от лечебных средств, бинты жали казалось со страшной силой, но обезболивающее начинало действовать. Его одежда просушивалась, большинство вещей были сложены на столе. Наконец-то он осознаёт, что размахивает своей здоровой саблей, он осмотрел её и криво ухмыльнувшись накидывает сухую одежду и не слушая возгласы медиков выходит на улицу.
В отличие от Агента, что не в последнюю очередь благодаря Торнадо не могла так быстро восстановиться, Цезарь уже мог, пускай и не особо хорошо, но фехтовать. На улице он столкнулся сначала с парочкой статистов, которых без малейшего колебания лишил жизни и выскочил в центр главного карда.
Островик кажется хочет сдуть Горацию после своего вопроса, но шансов у него нет от слова совсем.
Цезарь сблевав кровью под затихающий дождь смотрел на битву в которой исход был уже яснен и говорит:
— Нужно отсюда убираться, пока сюда не стянулись все кому не лень.
Дмитрий,
Страх становился оружием в руках павших легионеров, что были верны своей службе до конца.
Человек, одаренный фруктом торнадо, та, что способна менять погодные условия – была опаснейшим из противников, с которым приходилось сталкиваться острову Тороа, ищущему лишь гармонии, пусть и под тенью махинаций собственных генералов для обеспечения острову светлого будущего.
- Отступаем к берегу, к берегу! – кричал раненый капрал, получивший в свой правый глаз осколком из-за торнадо девушки.
Сотня другая, обмениваясь по ден-ден муши о ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ ПОЛОЖЕНИИ в городе сигналила соседним островам о том, что Тороа атакован Революционерами, дабы действия последователей воли Мирового Правительства были более эффектными и скорыми.
Чудовище, что пронзило своим кулаком саму силу природную, дабы прорваться сквозь торнадо и вырубить своей мощью Фруктовика с торнадо – было еще живым.
- Как.. как ты стоишь? – переспрашивал раненый и с одним из сломанных крыльев Оствик, чье правое плечо ныло, а ноги подкашивались.
Он видел непревзойденного мужчину в эпицентре небольшого, но внушительно идеального кратера.
Голый, обнаженный, но сверкающий мужик источал огромную силу, ощущаемую даже за сотни метров.
С него падал теплый, но обжигающий дым.
Это был Горацио-семпай, что подняв голову, смотрел в очищенное от туч небо, что нежным откликом лучей солнца наполняла его душу светом.
- Сегодня я превзошел свой предел. – пронзительно и устало произнес Охотник за Головами, и хрустя костями, двинулся с места, ранее стоя над вырубленной девчонкой, чья челюсть, кажется, слегка отвисла.
Купидон не мог поверить, пока сам не удостоверился в увиденном.. Горацио движется прямо к нему!
- Это нереально.. – скрипя зубами то ли от боли, то ли от осознания, что ему, капитану Дозора внезапно стало ДАЛЕКО до этого «извращенца», Оствик напряг свою ладонь, сжал ту в кулак, да хотел сделать последний свой рывок вперед, да вмазать Горацио.
Но последний остановил удар Оствика еще на пол пути, ибо его движения были медленны, а тело судорожно и неровно двигалось.
- Сегодня ты увидел возможности, - произнес Горацио, остановив кулак Оствика, и стал его сжимать, едва ли не до хруста. Никогда прежде он не был настолько серьезен. – Увидел силу, которую ты можешь пробудить, - Оствик на слова Горацио реагировал лишь болезненным криком, осознавая, что он как дозорный вновь проиграл ему. – «Моджо» есть Воля Жизни. Воля тех чувств, что сидят внутри тебя, дремлют, не имеют выхода. Ты раб своего Я, малютка с поломанными крыльями.
- Б-будь.. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, БОЖА ГОРАЦИО! – рявкнул с кровавой слюной на выход Оствик.
Горацио в ответ сломал ему ладонь, и Оствик жалостно заорал.
- Ты нарушаешь мой внутренний покой. – ужасающе произнес Горацио, отпустив Оствика, и последний упал, крича от боли.
Все те, кто остался еще рядом с капитаном Дозора – были припугнуты. Некоторые даже нагадили в свои панталоны, не в силах сдерживаться, понимая, что чудовищем был все это время Горацио-семпай.
- Цезарь-доно, - с хрустом в теле, да и резким поворотом головы, выдавил из себя весь обтекший кровью Горацио. – Где ты, Друг мой?
После образования кратера над этой улицой еще долго витала пыль в воздухе, скрывавшая из поля зрения тех, кто был нужен кому-либо.
Единственное, что произошло затем – в лицо совершенного влетела листовка с наградой.
Знак, не иначе.
Страх становился оружием в руках павших легионеров, что были верны своей службе до конца.
Человек, одаренный фруктом торнадо, та, что способна менять погодные условия – была опаснейшим из противников, с которым приходилось сталкиваться острову Тороа, ищущему лишь гармонии, пусть и под тенью махинаций собственных генералов для обеспечения острову светлого будущего.
- Отступаем к берегу, к берегу! – кричал раненый капрал, получивший в свой правый глаз осколком из-за торнадо девушки.
Сотня другая, обмениваясь по ден-ден муши о ЧРЕЗВЫЧАЙНОМ ПОЛОЖЕНИИ в городе сигналила соседним островам о том, что Тороа атакован Революционерами, дабы действия последователей воли Мирового Правительства были более эффектными и скорыми.
Чудовище, что пронзило своим кулаком саму силу природную, дабы прорваться сквозь торнадо и вырубить своей мощью Фруктовика с торнадо – было еще живым.
- Как.. как ты стоишь? – переспрашивал раненый и с одним из сломанных крыльев Оствик, чье правое плечо ныло, а ноги подкашивались.
Он видел непревзойденного мужчину в эпицентре небольшого, но внушительно идеального кратера.
Голый, обнаженный, но сверкающий мужик источал огромную силу, ощущаемую даже за сотни метров.
С него падал теплый, но обжигающий дым.
Это был Горацио-семпай, что подняв голову, смотрел в очищенное от туч небо, что нежным откликом лучей солнца наполняла его душу светом.
- Сегодня я превзошел свой предел. – пронзительно и устало произнес Охотник за Головами, и хрустя костями, двинулся с места, ранее стоя над вырубленной девчонкой, чья челюсть, кажется, слегка отвисла.
Купидон не мог поверить, пока сам не удостоверился в увиденном.. Горацио движется прямо к нему!
- Это нереально.. – скрипя зубами то ли от боли, то ли от осознания, что ему, капитану Дозора внезапно стало ДАЛЕКО до этого «извращенца», Оствик напряг свою ладонь, сжал ту в кулак, да хотел сделать последний свой рывок вперед, да вмазать Горацио.
Но последний остановил удар Оствика еще на пол пути, ибо его движения были медленны, а тело судорожно и неровно двигалось.
- Сегодня ты увидел возможности, - произнес Горацио, остановив кулак Оствика, и стал его сжимать, едва ли не до хруста. Никогда прежде он не был настолько серьезен. – Увидел силу, которую ты можешь пробудить, - Оствик на слова Горацио реагировал лишь болезненным криком, осознавая, что он как дозорный вновь проиграл ему. – «Моджо» есть Воля Жизни. Воля тех чувств, что сидят внутри тебя, дремлют, не имеют выхода. Ты раб своего Я, малютка с поломанными крыльями.
- Б-будь.. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, БОЖА ГОРАЦИО! – рявкнул с кровавой слюной на выход Оствик.
Горацио в ответ сломал ему ладонь, и Оствик жалостно заорал.
- Ты нарушаешь мой внутренний покой. – ужасающе произнес Горацио, отпустив Оствика, и последний упал, крича от боли.
Все те, кто остался еще рядом с капитаном Дозора – были припугнуты. Некоторые даже нагадили в свои панталоны, не в силах сдерживаться, понимая, что чудовищем был все это время Горацио-семпай.
- Цезарь-доно, - с хрустом в теле, да и резким поворотом головы, выдавил из себя весь обтекший кровью Горацио. – Где ты, Друг мой?
После образования кратера над этой улицой еще долго витала пыль в воздухе, скрывавшая из поля зрения тех, кто был нужен кому-либо.
Единственное, что произошло затем – в лицо совершенного влетела листовка с наградой.
Знак, не иначе.
. . .
Тем же временем, недалеко от берега случилась беда.
Более сотня легионеров и десяток лишних дозорных, чья задача была «Обеспечить безопасность» порта от незваных гостей – обернулась не просто полным провалом, а чем-то сверхъестестенным.
Солдаты лежали мертвые ровном в ряд у порога к порту.
Все они были застрелены собственным оружием, которое держали у себя в руках.
Что произошло здесь?
- Я.. не могу… двинуться.. – тихо шептал Допель, держа в 5 см свой огромный кулак от личика Русалки, с которой схлестнулся ранее в бою.
По сути, это она на него напала, а он лишь хотел показать ей, что не стоит нарываться на неприятности путем уничтожения её прекрасного лица, но.. что-то пошло не так.
- П-п-проклятье! – даже гримаса на лице рыбочеловека застыла, не в силах двинуться. Все что ему оставалось, так это двигать зрачками туда-сюда, да ровном двигать ртом.
Ранее дождь был прекрасным подспорьем в бою для этих двоих жителей морей, но приоритеты поменялись.
Более того, даже и сама русалка наверняка не могла двинуться, она застыла.
Словно их тела были обвиты невидимыми цепями, иль нитями, и те стали марионетками.
- ПРОШУ ВАС, ПОМОГИТЕ! – кто-то пытался уцепиться за какие-то щепки, что-то хрустело. - КТО-НИБУДЬ!!! – крикнул один из мужиков, кто не успел спрятаться в доме.
- Наивный мальчишка, не знающий пощады, ищущий славы.. – напевал какую-то себе под нос песенку человек с высоким голоском, который постоянно щелкал пальцами, и казалось что за ним чуть ли не целый оркестр.
По крайне так казалось тем, кто «Был рядом с ним». Тем, кто застыл, а затем..
Двинулся.
Допель, равно как и Русалка, ощущая присутствие чего-то ужасающего, начали ритмично двигать своей талией, словно по чьей-то команде, и хлопать ритмично, чуть ли, казалось, не со всей улицей – В ЛАДОШИ.
Отчего эхо приобретало ужасающие оттенки того, как все плачут, хнычут, но хлопают и двигают талией.
Оно шло к ним сквозь разрушенные домики. Танцор, идущий лунной походкой, да придерживающий свою белую шляпу, держась в «стиле». За ним шли темные тучи, словно он олицетворение куда более страшной беды для острова, чем Фруктовик с торнадо.
- Не могу.. повернуть… голову… - Допель изо всех сил старался сопротивляться, двинуться, и не шлепать себя то по бедрам, то повторять лунную походку, то щелкать пальцами и тд. Короче говоря, пытался сопротивляться силам Танцора, контролирующего всю улицу.
В каком-то смысле у Допеля даже получилось сдвинуться, и это тут же заметил танцор, который хрустнув пальцами, тут же начал вести себя более серьезно, усиливая ритм своих движений, и заставляя всех тех, кто попался под его влияние – выходить на улицы с ножами, но при этом те на ходу совершали ритмичные движения, словно танцевали.
- Прошу вас, остановите это!
- У МЕНЯ РЕБЕНОК ДОМА, НЕ НАДО!!
- Кто-нибудь..
- ..СПАСИТЕ НАС!!!
«Плохо дело, контролирует все мои мышечные узлы, это что за сила?» - Допель в ответ на свою свободную мысль получил мощный удар по своему рылу… от своего же кулака.
Все другие жители также получили со всей мощи удар по своему лицу от самих себя.
Русалка не исключение.
- Тх.. – Допель чуть не вырубился от такого удара.
- Ну же, танцуй со мной, Солнце! – он говорил это почти каждый раз в 10 секунд вперемешку с десятком других слов, словно он ощущал себя на сцене, а все вокруг лишь его «фанаты».
Он двигался к центру города, держа под контролем добрую половину «внемлющих», словно как заложники, что танцевали на ходу вместе с ним, не в силах сопротивляться.
Тем же временем, недалеко от берега случилась беда.
Более сотня легионеров и десяток лишних дозорных, чья задача была «Обеспечить безопасность» порта от незваных гостей – обернулась не просто полным провалом, а чем-то сверхъестестенным.
Солдаты лежали мертвые ровном в ряд у порога к порту.
Все они были застрелены собственным оружием, которое держали у себя в руках.
Что произошло здесь?
- Я.. не могу… двинуться.. – тихо шептал Допель, держа в 5 см свой огромный кулак от личика Русалки, с которой схлестнулся ранее в бою.
По сути, это она на него напала, а он лишь хотел показать ей, что не стоит нарываться на неприятности путем уничтожения её прекрасного лица, но.. что-то пошло не так.
- П-п-проклятье! – даже гримаса на лице рыбочеловека застыла, не в силах двинуться. Все что ему оставалось, так это двигать зрачками туда-сюда, да ровном двигать ртом.
Ранее дождь был прекрасным подспорьем в бою для этих двоих жителей морей, но приоритеты поменялись.
Более того, даже и сама русалка наверняка не могла двинуться, она застыла.
Словно их тела были обвиты невидимыми цепями, иль нитями, и те стали марионетками.
- ПРОШУ ВАС, ПОМОГИТЕ! – кто-то пытался уцепиться за какие-то щепки, что-то хрустело. - КТО-НИБУДЬ!!! – крикнул один из мужиков, кто не успел спрятаться в доме.
- Наивный мальчишка, не знающий пощады, ищущий славы.. – напевал какую-то себе под нос песенку человек с высоким голоском, который постоянно щелкал пальцами, и казалось что за ним чуть ли не целый оркестр.
По крайне так казалось тем, кто «Был рядом с ним». Тем, кто застыл, а затем..
Двинулся.
Допель, равно как и Русалка, ощущая присутствие чего-то ужасающего, начали ритмично двигать своей талией, словно по чьей-то команде, и хлопать ритмично, чуть ли, казалось, не со всей улицей – В ЛАДОШИ.
Отчего эхо приобретало ужасающие оттенки того, как все плачут, хнычут, но хлопают и двигают талией.
Оно шло к ним сквозь разрушенные домики. Танцор, идущий лунной походкой, да придерживающий свою белую шляпу, держась в «стиле». За ним шли темные тучи, словно он олицетворение куда более страшной беды для острова, чем Фруктовик с торнадо.
- Не могу.. повернуть… голову… - Допель изо всех сил старался сопротивляться, двинуться, и не шлепать себя то по бедрам, то повторять лунную походку, то щелкать пальцами и тд. Короче говоря, пытался сопротивляться силам Танцора, контролирующего всю улицу.
В каком-то смысле у Допеля даже получилось сдвинуться, и это тут же заметил танцор, который хрустнув пальцами, тут же начал вести себя более серьезно, усиливая ритм своих движений, и заставляя всех тех, кто попался под его влияние – выходить на улицы с ножами, но при этом те на ходу совершали ритмичные движения, словно танцевали.
- Прошу вас, остановите это!
- У МЕНЯ РЕБЕНОК ДОМА, НЕ НАДО!!
- Кто-нибудь..
- ..СПАСИТЕ НАС!!!
«Плохо дело, контролирует все мои мышечные узлы, это что за сила?» - Допель в ответ на свою свободную мысль получил мощный удар по своему рылу… от своего же кулака.
Все другие жители также получили со всей мощи удар по своему лицу от самих себя.
Русалка не исключение.
- Тх.. – Допель чуть не вырубился от такого удара.
- Ну же, танцуй со мной, Солнце! – он говорил это почти каждый раз в 10 секунд вперемешку с десятком других слов, словно он ощущал себя на сцене, а все вокруг лишь его «фанаты».
Он двигался к центру города, держа под контролем добрую половину «внемлющих», словно как заложники, что танцевали на ходу вместе с ним, не в силах сопротивляться.
. . .
- Джайкл Максон… опасный типок-малютка. – почесав свою репу, да вытирая лоб от кровяки, сказанул Горацио, рассматривая листовку с человеком, который нес рок и страдание для тех, кто имел бы свободу в душе.
Но тут, словно под биение потусторонних барабанов, сердце Горацио ощутило немыслимую ранее опасность.
Такое, наверное могло быть и у Цезаря, как у всех тех, кто еще был в центре города, в котором уже был кратер.
Листовка из рук совершенного мужика попросту вырвалась порывом ветра, идущего со стороны «чего-то ужасающего, но очень интересного».
«Н-не.. не могу двинуться!» - первое, что заметил Горацио-семпай, ощутив это странное чувство.
Первым делом, что происходило, так это то, что все те солдаты-легионеры, равно как и дозорные, что были в центре с испуганными рожами… начали наводить свои стволы себе к виску.
- К-капитан.. – с заплаканными и испуганными глазами произнес один из дозорных, глянув в сторону Оствика.
- Эдмунд, я.. – не успел Оствик и сам, пусть со сломанной конечностью что-то да сказать, как послышался громкий, но звонкий одновременный ВЫСТРЕЛ.
Горацио, равно как и Цезарь, как и та маньячка наверняка.. подвели бы к себе к виску тоже ладони, будто у них был бы пистолет или винтовка, и на что-то в воздухе бы нажали, но у них этого, слава Богу – не было.
Все солдаты, все легионеры, что были там при оружии в руках – стали мертвецами.
Но тем самым и освободились от оков чудища, который не умел улыбаться.
- КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! -рявкнул Горацио из последних сил, ощущая что его в подчинении кого-то другого. – ТЫ ЛИШИЛ ИХ ЧУВСТВ!
Глаза того самого парня с листовки сияли алым оттенком.
Маньячка «ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ» знала его как никто другой.
Именно он был основным покровителем того цеха, который ныне пал.
Похоже, он пришел сюда чтобы забрать кое-что оттуда, но заметив, что цеха то больше и нет, судя по всему, очень рассержен.
- Мясо, мясо, белый человек.. – тихо тот шептал себе под нос строчки из своей воображаемой песенки, двигаясь уже более сложно, и словно пытается вымотать тех, кто еще не до конца пал духом.
- ПРОКЛЯТЬЕ!!! – Горацио пытался сопротивляться, но вынужден был будучи обнаженным подражать выходкам ловкого танцора, имя которому Джайкл Максон.
Человек, награда за голову которого назначена 115 миллионов белли.
- МАСТЕР-СЕМПАЙ!!! – рявкнул и Допель, идущий ровным шагом вместе с ритмичным общим «Танцем» толпы позади Джайкла. – ОН УБИЛ ВСЕХ ТАМ У БЕРЕГА!!!
«Дело очень плохо.» - думал как Оствик, так и сам Горацио о всей нынешней ситуации.
Танцор двинулся в сторону полуразрушенного центрального банка. Походу, он оттуда что-то хочет прихватить, но при этом все еще двигается так, словно хочет вымотать всех здесь, дабы те умерли от перенапряжения.
Горацио это особенно тяжело, но его угрюмая гримаса дает все еще надежду на то, что он может выдержать.
Но что же до других?
Смогут ли они пробудить свое "Моджо"?
- Джайкл Максон… опасный типок-малютка. – почесав свою репу, да вытирая лоб от кровяки, сказанул Горацио, рассматривая листовку с человеком, который нес рок и страдание для тех, кто имел бы свободу в душе.
Но тут, словно под биение потусторонних барабанов, сердце Горацио ощутило немыслимую ранее опасность.
Такое, наверное могло быть и у Цезаря, как у всех тех, кто еще был в центре города, в котором уже был кратер.
Листовка из рук совершенного мужика попросту вырвалась порывом ветра, идущего со стороны «чего-то ужасающего, но очень интересного».
«Н-не.. не могу двинуться!» - первое, что заметил Горацио-семпай, ощутив это странное чувство.
Первым делом, что происходило, так это то, что все те солдаты-легионеры, равно как и дозорные, что были в центре с испуганными рожами… начали наводить свои стволы себе к виску.
- К-капитан.. – с заплаканными и испуганными глазами произнес один из дозорных, глянув в сторону Оствика.
- Эдмунд, я.. – не успел Оствик и сам, пусть со сломанной конечностью что-то да сказать, как послышался громкий, но звонкий одновременный ВЫСТРЕЛ.
Горацио, равно как и Цезарь, как и та маньячка наверняка.. подвели бы к себе к виску тоже ладони, будто у них был бы пистолет или винтовка, и на что-то в воздухе бы нажали, но у них этого, слава Богу – не было.
Все солдаты, все легионеры, что были там при оружии в руках – стали мертвецами.
Но тем самым и освободились от оков чудища, который не умел улыбаться.
- КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! -рявкнул Горацио из последних сил, ощущая что его в подчинении кого-то другого. – ТЫ ЛИШИЛ ИХ ЧУВСТВ!
Глаза того самого парня с листовки сияли алым оттенком.
Маньячка «ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ» знала его как никто другой.
Именно он был основным покровителем того цеха, который ныне пал.
Похоже, он пришел сюда чтобы забрать кое-что оттуда, но заметив, что цеха то больше и нет, судя по всему, очень рассержен.
- Мясо, мясо, белый человек.. – тихо тот шептал себе под нос строчки из своей воображаемой песенки, двигаясь уже более сложно, и словно пытается вымотать тех, кто еще не до конца пал духом.
- ПРОКЛЯТЬЕ!!! – Горацио пытался сопротивляться, но вынужден был будучи обнаженным подражать выходкам ловкого танцора, имя которому Джайкл Максон.
Человек, награда за голову которого назначена 115 миллионов белли.
- МАСТЕР-СЕМПАЙ!!! – рявкнул и Допель, идущий ровным шагом вместе с ритмичным общим «Танцем» толпы позади Джайкла. – ОН УБИЛ ВСЕХ ТАМ У БЕРЕГА!!!
«Дело очень плохо.» - думал как Оствик, так и сам Горацио о всей нынешней ситуации.
Танцор двинулся в сторону полуразрушенного центрального банка. Походу, он оттуда что-то хочет прихватить, но при этом все еще двигается так, словно хочет вымотать всех здесь, дабы те умерли от перенапряжения.
Горацио это особенно тяжело, но его угрюмая гримаса дает все еще надежду на то, что он может выдержать.
Но что же до других?
Смогут ли они пробудить свое "Моджо"?
Да сколько уже можно с этого острова! Горы трупов, миллионный ущерб самому городу, тысячи разрушенных судеб. Когда зеленоволосая пала тучи над островом начали постепенно рассасываться, а вскоре возможно кончился бы и дождь, но та победа была лишь маленьким бликом света в пучине этой непроглядной тьмы.
Находясь в стороне и рассуждая в слух, Цезарь зрит как Божа ломает Островику кисть руки перед этим раскрывая, что конкретно значит Моджо, а он после смотрит в сторону Цезаря, который опираясь на здоровую широкую саблю приближается к Горацио, немного с ехидностью ухмыльнувшись он начинает говорить:
— Ты знал, что я тут, пускай я и не выдавал себя... Ты действительно сверхчеловек, что способен задницей ощущать чье-то присутствие...
Расстреливая рыбочеловека каплями словно с пулемёта, русалка с полным пофигизмом на лице наблюдала за тем как он словно не чувствуя урона двигается к ней и замахивается стремясь снести ей голову в тот момент когда она уже собирается прописывать ему апперкот со своими плитами, словно по команде "замри" они остановились и могли только смотреть друг на друга. Эпичное противостояние "детей моря" было прервано новой угрозой, что уже вынес статистов около порта и двигался глубже по острову в целях поймать рыбку покрупнее. На мгновение можно было заметить страх в глазах даже такого пофигиста как эта русалка, но стараясь сохранить свой образ она сказала:
— Пожалуй последним желанием перед смертью я выберу покурить косяк, а ты? В любом случае продолжим в следующий раз.
Кажется она в отличие от Допеля даже не пыталась сопротивляться влиянию ритма полностью погрузившись в танец, выполняя всё одни и те же движения в такт, русалка то и дело устала от нытья Допеля с эмоцией "ну мне как-то всё равно, но можно не надо" говорит:
— Ты можешь перестать распускать сопли и хоть немного сосредоточиться либо на том как тебя убьют, или как выбраться из под влияния этого ублюдка? Причём делай это молча!
Из-за того, что Допель пытается вырваться или размышлять над силой фруктовика, тут уж хер поймёшь, но суть осталась одна. Все находившиеся на тот момент в зоне влияния фруктовика получают в свою челюсть по само апперкот, в случае русалки и самого Допеля это были особо болезненные ощущения, после которых русалка всё так же не распыляясь на эмоции говорит:
— Запиши где нибудь, что я должна тебе этот удар! Что бы когда я тебя на том свете встречу, я не забыла его тебе прописать.
Цезарь пускай и находился под сильно действующими обезболами, чувствовал себя весьма и весьма неважно. Боли в спине не было, но вот повальная слабость от больших кровопотерь это да. Почуяв холодный ветер спереди, что растрепал мокрые волосы он понимал, что всё ещё не закончилось. Джайкл Максон вместе со своей "свитой" весьма шумно приближался откуда-то сзади, заставляя пиратов и дозорных насторожиться. Учёный злобно смотрит в сторону звуков и говорит:
— Только вспомнишь дерьмо, оно всплывает! Валим отсю...
Глядя на то как резко схватило маньячку, Божу и дозорных Цезарь ни на мгновение не придался панике, включив страшнейшую аналитическую машину - свои гениальные мозги. Его тело постепенно отдавалась танцам, а раны на спине вновь открылись от плавных движений танцев. Сложные вычислительные процессы процессы а голове и попытка призрачного суицида. Резко глаза Цезаря открываются, а на лице сквозь силу фрукта Максона видна злобная улыбка:
— Сю ро ро ро ро ро ро, что и требовалось доказать.
После построения в цепочку и включение двух пиратов в танец Цезарь ухмыляясь говорит Боже:
— Шанс успеха 50/50, но это лучше чем ничего, мне нужно только подобраться поближе к этому танцору и я дам нам время. Ответь мне Божа, ты сможешь долбануть меня так, чтобы я отлетел к нему? Сейчас организую.
Цезарь закрыв глаза стремится буквально врасти в пол и с неимоверным трудом упирается в асфальт.
Находясь в стороне и рассуждая в слух, Цезарь зрит как Божа ломает Островику кисть руки перед этим раскрывая, что конкретно значит Моджо, а он после смотрит в сторону Цезаря, который опираясь на здоровую широкую саблю приближается к Горацио, немного с ехидностью ухмыльнувшись он начинает говорить:
— Ты знал, что я тут, пускай я и не выдавал себя... Ты действительно сверхчеловек, что способен задницей ощущать чье-то присутствие...
Расстреливая рыбочеловека каплями словно с пулемёта, русалка с полным пофигизмом на лице наблюдала за тем как он словно не чувствуя урона двигается к ней и замахивается стремясь снести ей голову в тот момент когда она уже собирается прописывать ему апперкот со своими плитами, словно по команде "замри" они остановились и могли только смотреть друг на друга. Эпичное противостояние "детей моря" было прервано новой угрозой, что уже вынес статистов около порта и двигался глубже по острову в целях поймать рыбку покрупнее. На мгновение можно было заметить страх в глазах даже такого пофигиста как эта русалка, но стараясь сохранить свой образ она сказала:
— Пожалуй последним желанием перед смертью я выберу покурить косяк, а ты? В любом случае продолжим в следующий раз.
Кажется она в отличие от Допеля даже не пыталась сопротивляться влиянию ритма полностью погрузившись в танец, выполняя всё одни и те же движения в такт, русалка то и дело устала от нытья Допеля с эмоцией "ну мне как-то всё равно, но можно не надо" говорит:
— Ты можешь перестать распускать сопли и хоть немного сосредоточиться либо на том как тебя убьют, или как выбраться из под влияния этого ублюдка? Причём делай это молча!
Из-за того, что Допель пытается вырваться или размышлять над силой фруктовика, тут уж хер поймёшь, но суть осталась одна. Все находившиеся на тот момент в зоне влияния фруктовика получают в свою челюсть по само апперкот, в случае русалки и самого Допеля это были особо болезненные ощущения, после которых русалка всё так же не распыляясь на эмоции говорит:
— Запиши где нибудь, что я должна тебе этот удар! Что бы когда я тебя на том свете встречу, я не забыла его тебе прописать.
Цезарь пускай и находился под сильно действующими обезболами, чувствовал себя весьма и весьма неважно. Боли в спине не было, но вот повальная слабость от больших кровопотерь это да. Почуяв холодный ветер спереди, что растрепал мокрые волосы он понимал, что всё ещё не закончилось. Джайкл Максон вместе со своей "свитой" весьма шумно приближался откуда-то сзади, заставляя пиратов и дозорных насторожиться. Учёный злобно смотрит в сторону звуков и говорит:
— Только вспомнишь дерьмо, оно всплывает! Валим отсю...
Глядя на то как резко схватило маньячку, Божу и дозорных Цезарь ни на мгновение не придался панике, включив страшнейшую аналитическую машину - свои гениальные мозги. Его тело постепенно отдавалась танцам, а раны на спине вновь открылись от плавных движений танцев. Сложные вычислительные процессы процессы а голове и попытка призрачного суицида. Резко глаза Цезаря открываются, а на лице сквозь силу фрукта Максона видна злобная улыбка:
— Сю ро ро ро ро ро ро, что и требовалось доказать.
После построения в цепочку и включение двух пиратов в танец Цезарь ухмыляясь говорит Боже:
— Шанс успеха 50/50, но это лучше чем ничего, мне нужно только подобраться поближе к этому танцору и я дам нам время. Ответь мне Божа, ты сможешь долбануть меня так, чтобы я отлетел к нему? Сейчас организую.
Цезарь закрыв глаза стремится буквально врасти в пол и с неимоверным трудом упирается в асфальт.
Каждая мыщца на его жилистом теле проступает наружу, а лицо буквально краснеет от натуги, но он разорвал цепочку отказавшись подчиняться фрукту Максона, но благодаря разнице в уровне сил у него это получается куда лучше чем у Допеля. От напряжения бинты на спине Цезаря рвутся, а швы заботливо наложенные местными медиками расползаются заставляя мокрый халат становиться бурым на спине. По лбу скатываются литры крови, а на лице виднее всё та же дьявольская ухмылка и с трудом говорит:
— А, что на меня сил не хватает, плясун позорный?!
Мимика лица буквально ходила ходуном, руки охватывал тремор, а вытекающая кровь словно намекала "Времени до второй отключки Цезаря осталось немного"
Островик командным басом наяривая танец, орёт:
— А ВЫ, ЧТО ВСТАЛИ, НАПРЯГИТЕ СВОИ МЫЩЦЫ! ВЫ РЕШИЛИ ПРОСТО ТАК ПОМЕРЕТЬ. ДАВАЙТЕ ВСЕ ВМЕСТЕ С ЭТИМ УБЛЮДКОМ!
Русалка впервые проявив эмоции едкой полколки говорит Допелю:
— Не думала, что найдутся такие же отбитые как и ты, впрочем я в него не верю. Секунд двадцать и этот монстр его просто разорвёт.
Сам Цезарь понимал, что сейчас нужно было выиграть время для удара Божи, удара по Цезарю дабы оказаться рядом с танцором. В какой-то момент стало понятно, что без постоянного ритма песенка этого кадра отключится, но не известно насколько, а потому если всё пройдёт успешно самым надёжным способом будет тактическое отступление.
— А, что на меня сил не хватает, плясун позорный?!
Мимика лица буквально ходила ходуном, руки охватывал тремор, а вытекающая кровь словно намекала "Времени до второй отключки Цезаря осталось немного"
Островик командным басом наяривая танец, орёт:
— А ВЫ, ЧТО ВСТАЛИ, НАПРЯГИТЕ СВОИ МЫЩЦЫ! ВЫ РЕШИЛИ ПРОСТО ТАК ПОМЕРЕТЬ. ДАВАЙТЕ ВСЕ ВМЕСТЕ С ЭТИМ УБЛЮДКОМ!
Русалка впервые проявив эмоции едкой полколки говорит Допелю:
— Не думала, что найдутся такие же отбитые как и ты, впрочем я в него не верю. Секунд двадцать и этот монстр его просто разорвёт.
Сам Цезарь понимал, что сейчас нужно было выиграть время для удара Божи, удара по Цезарю дабы оказаться рядом с танцором. В какой-то момент стало понятно, что без постоянного ритма песенка этого кадра отключится, но не известно насколько, а потому если всё пройдёт успешно самым надёжным способом будет тактическое отступление.
Несколько часов назад
Соната хмуро оглядела остров и вышла вслед за всеми этими сумасшедшими, после всего произошедшего – по другому она просто не могла их называть. Да и обдумать нужно было слишком много, так что оставаться на корабле в окруженной в рот смотрящими матросами, было явно лишним. Перехватив покрепче лямку сумки, девушка сошла с трапа и направилась в город. Пока жизнь не давала ей особых утешений, касательно «Пентакилл», так что ей нужно было обсудить с кем-то еще и этот момент… Но в голову никого не приходило, слишком глупо было бы доверится тому, кто не понимает ее – а понимающих рядом просто не было. В такие моменты… смотря на солнце в небе, в столь огромном и бескрайнем, она не могла прекратить думать о том, что когда-то она могла испытывать такие сильные эмоции. Такое бесконечное счастье и азарт от того… от того что просто дышит, видит все это великолепие бескрайнего моря, кожей чувствует этот бриз и невероятную силу, что дарит порыв ветра, обдувая ее лицо и унося в даль ее музыку. Картус… Она скучала по нему. Он был ее первым другом. Ее путеводной звездой. Тем… Тем, кто вывел ее на сцену и позволил сбросить оковы нравственности и просто.. просто жить. Делать то, что она считала правильном. Веселится здесь и сейчас, не думая о последствиях… и Он исчез. Даже сейчас, гуляя по улочкам города, смотря на случайных прохожих, она пыталась найти его глазами, и.. и спросить… Задать вопрос, что мучал ее – почему она? Почему именно она стала той, кто привлек его внимание. Что он такого увидел в ней, что взял с собой, подарил вторую семью и научил смеяться, так что душа порхает и мысли кружат нескончаемым вихрем. И… почему он подарил ей, оставил, почти что в наследство свою мечту. Которую она стремилась исполнить. Но это было бы слишком глупо, задавать эти вопросы призраку… Он кажется ушел, покинул ее слишком давно, что бы за это еще можно было бы держаться, но она не может прекратить. Пройдя до главной площади, она оглянулась, что бы немного осмотреться, мало ли здесь есть какие-то особые зоны для таких как она… или что-то подобное. Но нет. Ничего не было, так достав свою скрипку, девушка положила инструмент на плечо… Сделала глубокий вдох и на выдохе начала играть. Скрипка в ее руках запела, вызывая бурю эмоций у тех, кто слышал эту мелодию. Пусть она и не использовала особые техники, что оставили ей, но даже без этого… игра была превосходной, от нее замирало сердце и хотелось слушать мелодию бесконечно. Тонкие пальцы на смычке, то и дело танцевали на струнах, заставляя скрипку плакать и петь, будить воспоминания и желать… желать чего-то намного большего, большего чем сейчас есть у людей…и… вряд ли кто-то сказал бы, что его сердце не тронула эта игра. Но время шло, и девушка начинала уставать, смотря на скромные пожертвования. Так что сыграв последнюю мелодию, она вежливо поклонилась своим слушателям и убрав инструмент осмотрела свои пожертвования. Ну чтож, не густо – но ей приходилось обходится и меньшими средствами, так что в данный момент она лишь мягко улыбнулась смотря на небольшие золотые монеты и какую-то визитную карточку… Оглядевшись, она наткнулась взглядом на достаточно взрослого, сального мужчину, который играя бровями, пытался привлечь ее внимание… Но вызвал лишь приступ тошноты и омерзения. Быстро отдернув подол платья, девушка направилась как можно дальше от этого странного человека, который ее… пугал. Она почти кожей чувствовала, его липкий взгляд.
Соната хмуро оглядела остров и вышла вслед за всеми этими сумасшедшими, после всего произошедшего – по другому она просто не могла их называть. Да и обдумать нужно было слишком много, так что оставаться на корабле в окруженной в рот смотрящими матросами, было явно лишним. Перехватив покрепче лямку сумки, девушка сошла с трапа и направилась в город. Пока жизнь не давала ей особых утешений, касательно «Пентакилл», так что ей нужно было обсудить с кем-то еще и этот момент… Но в голову никого не приходило, слишком глупо было бы доверится тому, кто не понимает ее – а понимающих рядом просто не было. В такие моменты… смотря на солнце в небе, в столь огромном и бескрайнем, она не могла прекратить думать о том, что когда-то она могла испытывать такие сильные эмоции. Такое бесконечное счастье и азарт от того… от того что просто дышит, видит все это великолепие бескрайнего моря, кожей чувствует этот бриз и невероятную силу, что дарит порыв ветра, обдувая ее лицо и унося в даль ее музыку. Картус… Она скучала по нему. Он был ее первым другом. Ее путеводной звездой. Тем… Тем, кто вывел ее на сцену и позволил сбросить оковы нравственности и просто.. просто жить. Делать то, что она считала правильном. Веселится здесь и сейчас, не думая о последствиях… и Он исчез. Даже сейчас, гуляя по улочкам города, смотря на случайных прохожих, она пыталась найти его глазами, и.. и спросить… Задать вопрос, что мучал ее – почему она? Почему именно она стала той, кто привлек его внимание. Что он такого увидел в ней, что взял с собой, подарил вторую семью и научил смеяться, так что душа порхает и мысли кружат нескончаемым вихрем. И… почему он подарил ей, оставил, почти что в наследство свою мечту. Которую она стремилась исполнить. Но это было бы слишком глупо, задавать эти вопросы призраку… Он кажется ушел, покинул ее слишком давно, что бы за это еще можно было бы держаться, но она не может прекратить. Пройдя до главной площади, она оглянулась, что бы немного осмотреться, мало ли здесь есть какие-то особые зоны для таких как она… или что-то подобное. Но нет. Ничего не было, так достав свою скрипку, девушка положила инструмент на плечо… Сделала глубокий вдох и на выдохе начала играть. Скрипка в ее руках запела, вызывая бурю эмоций у тех, кто слышал эту мелодию. Пусть она и не использовала особые техники, что оставили ей, но даже без этого… игра была превосходной, от нее замирало сердце и хотелось слушать мелодию бесконечно. Тонкие пальцы на смычке, то и дело танцевали на струнах, заставляя скрипку плакать и петь, будить воспоминания и желать… желать чего-то намного большего, большего чем сейчас есть у людей…и… вряд ли кто-то сказал бы, что его сердце не тронула эта игра. Но время шло, и девушка начинала уставать, смотря на скромные пожертвования. Так что сыграв последнюю мелодию, она вежливо поклонилась своим слушателям и убрав инструмент осмотрела свои пожертвования. Ну чтож, не густо – но ей приходилось обходится и меньшими средствами, так что в данный момент она лишь мягко улыбнулась смотря на небольшие золотые монеты и какую-то визитную карточку… Оглядевшись, она наткнулась взглядом на достаточно взрослого, сального мужчину, который играя бровями, пытался привлечь ее внимание… Но вызвал лишь приступ тошноты и омерзения. Быстро отдернув подол платья, девушка направилась как можно дальше от этого странного человека, который ее… пугал. Она почти кожей чувствовала, его липкий взгляд.
Но стоило ей сдвинутся с места, как тот невероятно быстро подошел к ней, и схватил за руку, начал куда-то тащить. Попытки выбраться не приводили ни к чему, так что девушке только и оставалось что неохотно плестись за похитителем. Пусть и всего на мгновение промелькнувшая мысль – попытаться отбиться сумкой с тяжелыми инструментами тут же исчезла. Их она ценила гораздо больше, чем собственную жизнь. Пусть кто-то и говорил, что инструменты – всего лишь вещи, но в ее случаи, жизнь без них будет слишком короткой… и мучительной. Мужчина что-то пытался ей сказать, но… но она не слушала. Она помнила свой прошлый концерт на этом острове, и как ее защищала группа… а сейчас она фактически одна. Боже и тот шизанутый рогалик, сошли с корабля, раньше нее и теперь она не имела никакого представления о том, где они могли бы быть. Но ее «путешествие» по всей видимости закончится здесь… Она видела спину этого человека, его помятый костюм и тихий, вечно сбившийся голос. Попытки вырывать руку и сбежать, приводили лишь к тому, что он что-то ей шептал, и сжимал руку все крепче и крепче… вызывая новый приступ боли, пока в итоге Виртуоз не перестала сопротивляться. Без рук, она бы не смогла играть, да и боль отрезвляла ее, быстро пресекая глупые попытки на бегство. Сначала стоило выяснить кто-же хочет, столь настойчиво, ее лицезреть. Ее водили по переулкам, пока в итоге не пришли к одному из самых дорогих и пафосных клубов острова, который она помнила… Почему помнила? Картус смог договорится о выступлении там, и хозяин этого местечка тогда не давал ей прохода, уговаривая ее остаться… Но группа смогла его переубедить….Ее фактически втолкнули в темный туннель, где ей пришлось двигаться на угад… Но вскоре, она вышла на странно обставленную комнату, которая больше напоминала сцену… кромешная тьма, лишь изредка слышны голоса, которые о чем-то говорили… и стоило ей сделать несколько шагов, как эхо ее шагов разнились по залу, и вот она уже и вправду оказывается на сцене. Вокруг никого, лишь зал… и мужчина, что сидит в самом центре и смотрит на нее. В его руках ден-ден муши, и мерзкая улыбка, что столь отчетливо запомнилась девушке. Он похлопал в ладоши, смотря на ее напуганное лицо, и начиная медленно вставать и приближаться к ней. Он громко смеялся и иногда прерываясь, обращался к ней
= Сона, мой маленький виртуоз, мой маленький соловей, что своими пленительными мелодиями пробирается мне в душу. Спой… Открой свое сердце и вознеси нас своей музыкой на небеса…
Девушка быстро сменила гнев на…жестокость, она взяла одну из гитар, и аккуратно пройдясь пальцами по струнам, начал играть. Мелодия выходила, чутка оборванной, грубоватой и жестокой… но мужчина перед ней благоговел – слушая ее… Это был Рок. Хард-рок. Ее алые волосы, словно пламя из глубин ада, словно водопады крови и бледная кожа, столь яро контрастировавшая с абсолютно черным кожаным платьем, с этими черными шипованными браслетами и хищной натурой Соны. Когда-то ее называли предвестником Ада, ангелом Погибели… И все благодаря ее навыкам. Она играла так, что содрогались стены… Что до похитителя? Он просто стоял перед ней не в силах сойти с места, наслаждаясь ее игрой. Закончив… Она схватила его за лицо, и впившись коготками в его щеки, готова была аж закричать от отчаянья, так ей хотелось сейчас выплеснуть все свое раздражение и ярость на этого идиота, который силой привел ее сюда. Но в итоге… она его просто отпустила, занимая его место.
= Сона, мой маленький виртуоз, мой маленький соловей, что своими пленительными мелодиями пробирается мне в душу. Спой… Открой свое сердце и вознеси нас своей музыкой на небеса…
Девушка быстро сменила гнев на…жестокость, она взяла одну из гитар, и аккуратно пройдясь пальцами по струнам, начал играть. Мелодия выходила, чутка оборванной, грубоватой и жестокой… но мужчина перед ней благоговел – слушая ее… Это был Рок. Хард-рок. Ее алые волосы, словно пламя из глубин ада, словно водопады крови и бледная кожа, столь яро контрастировавшая с абсолютно черным кожаным платьем, с этими черными шипованными браслетами и хищной натурой Соны. Когда-то ее называли предвестником Ада, ангелом Погибели… И все благодаря ее навыкам. Она играла так, что содрогались стены… Что до похитителя? Он просто стоял перед ней не в силах сойти с места, наслаждаясь ее игрой. Закончив… Она схватила его за лицо, и впившись коготками в его щеки, готова была аж закричать от отчаянья, так ей хотелось сейчас выплеснуть все свое раздражение и ярость на этого идиота, который силой привел ее сюда. Но в итоге… она его просто отпустила, занимая его место.
Он тут же подозвал одну из официанток, и что-то произнеся, сел перед ней на колени. Но девушка и не взглянула на него. Лишь когда ей принесли бутылку вина, она удостоила его взглядом… и тот тут же протянул ей небольшой блокнот, что бы она могла с ним общаться… Выхватив его, она быстро написала : «чего ты хотел от меня? Зачем твой сброд притащил меня сюда.» … прочитав это, мужчина поспешил объяснится
= Госпожа Сона, я был безмерно опечален, узнав что ваша группа разошлась… И тогда… Я поклялся, что сделаю все что бы услужить тем ее членам, что вступят на мой остров. Когда мои люди сообщили мне, что вы вступили на остров, я готовился принять вас с почестями. Но… Но скрылись раньше, чем я успел хоть что-то предпринять.. А потом, вы… девушка со столь выдающимся талантом, стали выступать на площади, словно жалкая циркачка или попрошайка. Я не мог этого вынести. Господин Картус был здесь проездом многие месяцы назад, но лицезреть вас это особое удовольствие. Я закрою свой клуб на то время, что бы будете у меня гостить… что бы никто не помешал вам отдыхать… Так что прошу, не думайте ни о чем, и просто наслаждайтесь
Соната холодно взглянула на мужчину, и молча, ни написав ни слова, проследовала за служанкой, которая отвела ее в огромные апартаменты, с роскошной кроватью и ванной комнатой. Жестом, прогнав девушку, музыканша отложила сумку и раздевшись залезла в душ… Тёплые струи воды ласкали ее тело, даря облегчение и удовольствие, как бы невзначай напоминания, когда же она последний раз могла позволить себе не просто быстро ополоснутся, а устроить из этого целую процессию. После этого, одев ночнужку, девушка легла в мягкую постель, тут же проваливаясь в матрасе, и мысленно издав стон удовольствия, от того, что ей не приходится тратить деньги на ночлег, который очевидно проигрывал тому что она имеет сейчас. Никаких клопов, шатких стен, ужасного запаха или посторонних звуков. Прекрасное из прекрасного.. . Глаза мгновенно тяжелеют и девушка проваливается в сон…
Пробуждение оказалось малость неприятным… Не смотря на то что стены комнаты были звукоизолированны, она чувствовала и сильную дрожь земли и звуки каких-то взрывов… Что малость ей не нравилось… Она быстро вскочила с кровати и кое-как приведя себя в порядок, схватив сумку выбежала прочь из комнаты. За пределами «мягкого мирка» все было куда страшнее… Потому что взрывы уже почти оглушали и происходящее казалось кошмаром. Она пыталась пробраться к окну, но ее все время теснили, пока ее за руку не взял тот самый парень… Злой взгляд и его еле различимый шепот: «Идемте, госпожа Соната, здесь не безопасно. Идемте, я вас спасу… Вы обязаны выжить»
Соната быстро вырвала руку и быстро написала в своем блокноте ответ – «Если ты не отведешь меня к месту битвы сейчас же, я больше никогда не сыграю ни одной ноты… и Моя музыка умрет вместе со мной»
По всей видимости угроза сработала , так как на лице говорившего отобразился очень явный мыслительный процесс, после чего он быстро кивнул и взяв ее за руку повел куда-то еще …Пока они шли, он тихо говорил
- Я выкупил этот клуб, из-за слишком большого количества подземных туннелей. Они буквально пронизывают весь остров. Через них.. через них мы сможем подойти к эпицентру, и при этом не погибнуть раньше… Надеюсь… Надеюсь вы понимаете что делаете
= Госпожа Сона, я был безмерно опечален, узнав что ваша группа разошлась… И тогда… Я поклялся, что сделаю все что бы услужить тем ее членам, что вступят на мой остров. Когда мои люди сообщили мне, что вы вступили на остров, я готовился принять вас с почестями. Но… Но скрылись раньше, чем я успел хоть что-то предпринять.. А потом, вы… девушка со столь выдающимся талантом, стали выступать на площади, словно жалкая циркачка или попрошайка. Я не мог этого вынести. Господин Картус был здесь проездом многие месяцы назад, но лицезреть вас это особое удовольствие. Я закрою свой клуб на то время, что бы будете у меня гостить… что бы никто не помешал вам отдыхать… Так что прошу, не думайте ни о чем, и просто наслаждайтесь
Соната холодно взглянула на мужчину, и молча, ни написав ни слова, проследовала за служанкой, которая отвела ее в огромные апартаменты, с роскошной кроватью и ванной комнатой. Жестом, прогнав девушку, музыканша отложила сумку и раздевшись залезла в душ… Тёплые струи воды ласкали ее тело, даря облегчение и удовольствие, как бы невзначай напоминания, когда же она последний раз могла позволить себе не просто быстро ополоснутся, а устроить из этого целую процессию. После этого, одев ночнужку, девушка легла в мягкую постель, тут же проваливаясь в матрасе, и мысленно издав стон удовольствия, от того, что ей не приходится тратить деньги на ночлег, который очевидно проигрывал тому что она имеет сейчас. Никаких клопов, шатких стен, ужасного запаха или посторонних звуков. Прекрасное из прекрасного.. . Глаза мгновенно тяжелеют и девушка проваливается в сон…
Пробуждение оказалось малость неприятным… Не смотря на то что стены комнаты были звукоизолированны, она чувствовала и сильную дрожь земли и звуки каких-то взрывов… Что малость ей не нравилось… Она быстро вскочила с кровати и кое-как приведя себя в порядок, схватив сумку выбежала прочь из комнаты. За пределами «мягкого мирка» все было куда страшнее… Потому что взрывы уже почти оглушали и происходящее казалось кошмаром. Она пыталась пробраться к окну, но ее все время теснили, пока ее за руку не взял тот самый парень… Злой взгляд и его еле различимый шепот: «Идемте, госпожа Соната, здесь не безопасно. Идемте, я вас спасу… Вы обязаны выжить»
Соната быстро вырвала руку и быстро написала в своем блокноте ответ – «Если ты не отведешь меня к месту битвы сейчас же, я больше никогда не сыграю ни одной ноты… и Моя музыка умрет вместе со мной»
По всей видимости угроза сработала , так как на лице говорившего отобразился очень явный мыслительный процесс, после чего он быстро кивнул и взяв ее за руку повел куда-то еще …Пока они шли, он тихо говорил
- Я выкупил этот клуб, из-за слишком большого количества подземных туннелей. Они буквально пронизывают весь остров. Через них.. через них мы сможем подойти к эпицентру, и при этом не погибнуть раньше… Надеюсь… Надеюсь вы понимаете что делаете
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)