[Гранд Лайн, 4 путь] Джая. 6 остров

Пальцы проскользнули по резинке брюк свободного кроя с манжетами, поправляя посадку на бедрах, когда девушка приблизилась к столу и присаживалась, не дожидаясь разрешения, который стул вообще занять можно. Стоит предположить, что у них в доме свой устав. Но такое обычно на гостей не распространяется. И как будто в подтверждение, никто слова против выбора не сказал, а часть людей стали подтягиваться к местам, пока только молчаливо изучая чужеземку и встречая ее спокойный взор в ответ, и ожидали, когда все рассядутся.

Неприлично развалившись на стуле в странной позиции, когда занимаешь поверхность поперек, одну ногу подминаешь под себя, а вторую свешиваешь с подлокотника мебели, кучерявая метательница разглядывала множество сундучков и ящиков, распределенных по полкам и прочим плоскостям помещения. Не стараясь угадать их содержимое, девушка рассматривала узоры и цвета без задней мысли, отвлекаясь от изучения только для того, чтобы проткнуть вилкой приготовленный картофель или щедрый кусок мяса, откусывая часть. Да-да, молчание на череду вопросов, проявляющих заботу к гостям, и медленные смыкания очей в немом согласии привели к той ситуации, что таким макаром чужеземка оказалась с полноценной порцией еды, оставшейся после ужина, пока другие, включая скромного Эхора, продолжали греметь разве что чашками о блюдца в распитии ароматного чая.
— Мы занимаемся… — активный разговор велся между желтоглазым мечником, не позволяющим себе прервать словесный поток даже пряником, на который так часто и жадно поглядывал, и женщиной, накрывшей на стол. И пауза, когда пышная особа поглядела на, предположим, партнера или даже мужа в сомнениях, позволительна ли ее открытость, позволила Эхору хотя бы сделать пару глотков, прежде чем закивать, тем самым выражая свое предельное внимание к рассказу, на возвращенный лик женщины, получившей зрительное согласие от члена этой большой семьи.
— Драгоценными камнями, ювелирными украшениями и торговлей. Перемещаемся от острова к острову, такая специфика нашего семейного дела…
– – Ничего себе. Неимоверно сложно, могу предположить, в такое неспокойное время… – вряд ли душу кого-то из дуэта революционеров тронула тема денег, и юноша отчасти подтверждал это другим акцентом. Юханна, медленно мотнув повисшей ногой, дожевывала заброшенную в рот порцию и оглядывала еще раз всех за столом, как доказывала себе их кровное родство.
— Милый юноша, а когда оно спокойное, ма-ха-ха! Ты погляди только, где мы сейчас. Сомневаюсь, что на этом острове хоть когда-то бывает без происшествий. Да даже в водах, может, вы с подругой слышали, Футоши мы столкнулись с трудностями. К счастью, мы так же столкнулись и с очень хорошим человеком, который помог нам выйти сухими из воды, ма-хья-ха, — посмеиваясь от словесного оборота, сказанного ей же самой, женщина все больше раскрывала саму душу за столом, заражая и заряжая настроением всех сидящих, почти не разговаривающих, но активно слушающих людей.
— К счастью, тут нас не трогают, но я не думаю, что это продлится долго. Здесь остерегаются только тех, за кого назначена награда, и чем она больше, тем выше шанс, что на вас нарвутся только самоуверенные глупцы, пытающиеся доказать перед всеми свою силу, как правило, отсутствующую. Хотя награда за голову… — взор женщины мягко, но более вдумчиво переместился на успевший отстраниться лик Юханны, продолжившей рассматривать декор и органайзеры, — Она обозначает уровень угрозы, а не силы. Мы встречали много людей, которые многократно сильнее, чем предлагается за их жизнь в обмен на риск охотников за головами и долг морских дозорных. Оттого и глупцы, что слепо лезут в попытке доказать. Мы же не сильны, и экономике острова почти не помогаем. Слишком кутежный здесь образ жизни, ма-хья-ха-ха! Думаю, скоро все поймут, что нас проще этим пиратам обчистить, чем чего-то дождаться…

– – Вы сказали, что вам помог всего один человек? Уберечь такую группу лиц от, как понял, многочисленного сопротивления… – прежде кивая, соглашаясь с каждым словом женщины, Эхор невольно призадумался, а смог бы он встать на защиту этой чудной семьи, заявись сюда недоброжелатели. Командир наверняка бы смогла, но он… Наверно, оттого вопрос, как легкий перевод темы, и прозвучал, пока костяшки как-то даже грустно бледнели из-за сжатия кружки рукой.
— Мы… сотрудничаем с разными организациями. И нам просто очень посчастливилось оказаться в одних водах с человеком, который смог предоставить нам защиту, потребовав всего - ничего. С человеком из тех, о награде и силе которых я и говорила. Конечно, мы достаточно добропорядочны, и собираемся вознаградить его достойней, ведь даже не знаю, что бы с нами стало, ма-хья-хаха! — смешок в конце показался достаточно грустным, когда женщина заметила напряжение за столом, когда каждый прекрасно понимал собственный уровень силы в боевом мастерстве. Их полная отдача и ниша в мире заключалась совсем в другой стезе. И связи – единственное, что решает в их случае. Именно потому они не хотели терять ту потенциальную связь, которую по случайности приобрели, лишь потому, что когда-то не смогли закрепить контракт по достоинству.
— К слову, алмазики мои. Если вы поможете нам, мы вас вознаградим. Нам надо перераспределить и перенаправить капитал, воспользовавшись подобающими тому делу услугами, прежде чем начать собираться в путь, который рискует стать для нас последним, если мы со звенящими чемоданчиками отправимся гуськом к порту, ма-ха-ха! Мы ждем сопроводителя в город, но зачем ждать, если вы уже здесь. — Женщина закладывала в уши информацию ложку за ложкой, и, в конце концов, как будто давала возможность подзаработать людям, которые ей просто понравились.
Чжан, опрокидывая остатки еды с тарелки без столовых приборов прямиком в рот, тогда же скосилась карим глазом на пышную особу с расслабленным прищуром. Сила этой семьи была в их деле, « – в ее слове и знании, » – смуглая чужеземка отставила пустую посуду на стол и согласно кивнула женщине, дожидающейся ответа не от активного в беседе Мартцеля.

Метательный нож разрезал темную пелену комнаты и готов был вонзиться в подпотолочный угол, но резко остановился, по-своему грациозно развернувшись, прежде чем стремительно пуститься строго обратно, ведомый силой дьявольского фрукта. Такой же мрачный, как сама ночь, короткий клинок проскользнул по смуглой коже, и его рукоятка оказалась мягко обхвачена длинными пальцами, что ловко поигрались предметом между собой и, перехватив, как подобает, его метнули в другой угол. Повторить. И снова.
– – Как тихо, – удивлялся Мартцель тому, какая тишина может быть в доме, где располагается такое большое количество людей. На корабле их отряда вечно царило какое-то подобие безобразия и суматохи, ведь бодрствовали товарищи в абсолютно разное время суток, и каждый чем-то занимался, ища поводы для личных и межличностных возмущений.
Соглашающееся и тихое мычание вырвалось из женского горла, когда Юханна в очередной раз обхватила рукой метательный нож и, прекратив эту игру, перевернулась на бок, лицом к рядом лежащему желтоглазому мечнику. Уперев локоть и подставив ладонь под голову, девушка оглядела наслаждающегося атмосферой чужого дома товарища, как будто выискивала в этом созерцании потолка его мечты и желания.
– – Интересно, чем сейчас занимается отец. – Выпалил мысль вслух Эхор, и в очередной раз это сильно резануло слух и сердце смуглой чужеземки. Крубер, насколько поступил он честно и правильно, когда доверил кучерявой метательнице своего приемыша, и когда оставил их всех на Сабаоди, сообщив о своей задаче уже после того, как отплыл, даже не попрощавшись. Или сделав это по-английски.

Их деятельность в революционной армии сильно разнилась, и Чжан пребывала с более развязанными руками; этого, конечно, лишаться не хотелось, последовав за мужчиной в штурмовики, из которых твердо он вычеркнул и немного сломленного таким образом жизни, и работы вперемешку с предназначением в ней, Эхора. И каждый раз мужчина, что бы ни произошло, в том числе между ним и чужеземкой, уходил без корысти и без ответа.
Юханна отпустила клинок, оставив лежать его на бедре, и впустила ладонь в короткие черные волосы юноши, растрепывая их, как хохолок какого-то животного. Желтые глаза сменили направление, спустившись с потолка на едва определяющийся горьким лик командира, и переполнились понимающими чувствами, на каких струнах души он непозволительно сыграл сам. Как бы ему отчасти смущенно и даже ревностно ни было думать об отношениях отца и Чжан.
– – Я понял, что ты хочешь сделать. Но ты уверена? – перевел тему Эхор на вопрос, что поднимался между ними, когда они только располагались в комнате. И утвердительный кивок повторился трижды со стороны кучерявой метательницы, когда она убрала руку от головы товарища и потерла не знавшие усталости, но из существующей привычки глаза. Юханна не цеплялась за материальные ценности, и та идея, которая возникла в смуглой голове в целях благодарности и в выражении поддержки такой семьи, а может быть, и касаясь той же темы связей, казалась вполне обоснованной для душевного щедрого порыва. Если она не может защитить каждого, кто делал ей большое добро, то девушка может выразить благодарность тому, кто сделал это вместо нее. И совсем неважно, как сбиваются временные рамки. Как часто упоминается, Чжан мыслит совсем иначе, отчасти проще в плане высказывания, и сложнее в плане человеческого осмысления.
Мартцель же не был готов одобрить подобный поступок, но против он ничего высказать и не хотел, и не мог. « – – Молчаливый на своем настоит, » – так оправдывался, когда уступал упрямой чужеземке. Если она загорелась, то обязательно сделает так, как считает нужным, даже если придется действовать одной. Что еще хуже, она зачастую и считает, что действовать по своим соображениям должна как раз таки одна. А Мартцель, как и прочие члены отряда, всячески старались это предотвратить. Сомкнув глаза, юноша позволил себе широко зевнуть, и затем заметил, что капитан успела уже глубоко заснуть.

— Это было совсем необязательно, ма-нья-ха-ха! — поправляя на себе шаль, которой пыталась скрыть богато обвешенную шею и кисти украшениями, не способная ходить без них, женщина спускалась по ступенькам отдаленного от прочих построек дома, в котором была совершена сделка, — Обещаю, алмазик, что эта сумма, которую вы положили из своего кармана, как только я смогу ее вытянуть из оборота, пойдет на благотворительность! Но как же приятно осознавать, что и с господином Монселе мы рассчитались по чистой совести, и на следующем острове сможем снять домик лучше, чем тот, в котором осели здесь.
Мартцель все еще в сомнениях косился на смуглую особу, лишившую круглой суммы отряд, хоть те были и личные деньги командира, чтобы отправить денежное вознаграждение за оказанную услугу и, подозревала ли то сама Бумеранг, как намек на сотрудничество того лица с этой семьей. Впрочем, эта сумбурная, но интересная семейка вряд ли забудет и добрый жест со стороны капитана, что как-то может сыграть и в будущем. Юханна же следовала за людьми с лицом, не выражающим чувства гордости или смущения, как будто сделала обыкновенное дельце, никак не отягощающее ее душу. Иначе говоря, она вообще не думала больше о том, что совершила, как будто выбросила причины проанализировать в мусорку, и за весь процесс сделки по передачам денежных средств в разные точки мира повела по-своему ушами, подтягивая их чуть назад, как по-звериному, лишь при озвучивании имени наемника.

— Вы бы позвали всех своих друзей к нам. Накроем на стол в честь нашего отплытия, у нас еще много остатков, грех оставлять неиспользованными то, что стыдно будет отдать беднякам, — хоть слова женщина так и сочились добросердечной отзывчивостью, последнее слово почему-то прозвучало пренебрежительно, что даже Чжан взглядом окинула лицо новой знакомой на пути опасных приключений. — Хочу знать каждого хорошего человека в лицо, ма-нья-ха-ха!
– – Поверьте, там и морды найдутся… – отпустил смешок Мартцель, двусмысленно упоминая рыбочеловека из отряда, что женщина как-то по-свойски смекнула и еще пуще засмеялась, понимающе поддерживая шутку. Юханна только сморщила нос от резкости голосов, не окунаясь в общее веселье, и одарила покинутое здание в последний раз взглядом, из привычки запоминая черты постройки.
— Как же приятно идти и быть уверенной, что ни одна собака оскала не покажет, — после смеха наступила череда женских воздыханий, когда пышная особа, как и прежде, подбирая шаль на груди руками, смело заглядывала в каждый уголок между зданиями проплывающей мимо идущих людей улицы, но, стоит заметить, абсолютно пустым взглядом. Не стараясь что-то высмотреть или просто увидеть. Она была глубоко в своих мыслях. — Знаешь, Мартцель, алмазик мой, я думаю, у тебя большой потенциал как учителя. Мне кажется, некоторые наши ребятишки под твоей твердой рукой выросли бы достойными мечниками! Как бы мы тогда вздохнули… Молодежь так быстро растет, заниматься ими некогда, а потом им ничего и не остается, как из теории нашего дела, которую они постигают изо дня в день, без вариантов переходить к практике. Кстати, тебя обошла пока что стороной одна встреча… Ох, Остара! Она выглядывала на тебя, но постеснялась подойти. А у вас даже имена как же сочетаются…
Лепет женщины, в который Эхор не успевал и слова вставить, обволакивал желтоглазого мечника плотным коконом, как выверенный этап плана, пока он, шествуя рядом с плечом особы, потянулся к затылку, чтобы неловко его почесать, и смущенно краснел. Однако, наступившая ему на пятку Чжан, не дремлющая в специфической ситуации, вывела его из пространных чувств, и юноша встрепенулся. Он расстелился в благодарностях и утверждениях, что нашел свое место, и Юханна отстала от разговаривающего дуэта, уже не вслушиваясь в их слова. Вот же ж « – Говорунья », командир прочувствовала сильную сторону женщины почти с начала знакомства, и чем больше времени проходило, тем больше это начинало напрягать, становясь более открытым и очевидным. Но чужеземка все так же ни о чем не жалела.
Шаг замедлился, когда Чжан, отстав уже порядочно от товарища и сопровождаемой женщины, но не на столько, чтобы они выплыли из ее обозримого поля, карим глазам выцепила странную статичность. Инстинктивно, что самое близкое из свойств для этого смуглого тельца, рука легла на бедро, поближе к чакраму, а голова прямо обернулась на замеченных наблюдателей, не скрывая внимания Юханны к объектам. Несколько молодых людей, прижавшиеся спинами к стене здания в проулке, молчаливо отвечали взглядами метательнице, и только один из них призвал девушку к действию, когда в жесте призыва кивнул и увел маленькую группу глубже в проулок.
Шаг остановился совсем. Нахмурив брови, Чжан поглядела вслед отдаляющимся Эхору и женщине, не сомневаясь, что вторую может оставить временно на своего товарища. В конце концов, им навстречу скоро должен выйти и Эркюль. Шмыгнув носом в коротких раздумьях, кучерявая метательница все же довернулась в нужную сторону и спустя десяток секунд позволила проулку съесть себя.

Разноцветный взор полз по сколам и вмятинам внешних стен. Неторопливо смуглая особа перебирала ногами по узкой зоне между домов, которая уводила девушку через пару перекрестков проулков все глубже, пока ее шаги не стали одинокими. Подошва высоких сапог в финальный раз оторвалась и соприкоснулась с землей, и Юханна, остановившись, повернулась к оставленному позади пути боком, чтобы точно охватывать зрением стоящих по обе стороны людей.

Темная пятерка, неравномерно рассредоточившаяся, создавала неблагозвучие из лязга, шарканий и спонтанных цыканий. Последовательно внимание проскользнуло по всем представшим лицам, разглядывая на светлых полотнах смесь жестокосердных и неприязненных эмоций, пока не остановилось на юноше, что одним внешним видом показывал главенство над группой пригласивших чужестранку к разговору.
— Юханна-на-на-а. — Пнув небольшой камешек в сторону кучерявой метательницы мыском, молодой человек абсурдно и тихо напевал, открыто ухмылялся. — Одинокая и прямолинейная бродяжка. Мне нравится, когда все действительно так просто.
По повседневно широко раскрытым глазам и спокойному выражению лица невозможно было предположить, какие смешенные чувства окутывали чужеземку. Никак не среагировав на малоприятную манерность, Чжан только продолжала изучать облик молодого человека, его внешность и вооружение, и точно не старалась заглянуть к нему в голову раньше, чем он прямо ей не сообщит обо всем. На молчание и бездействие юноша среагировал громким смешком, как будто поведение смуглой девушки его забавляло, было ожидаемым для него.
— Ну же. Хочешь продолжить так же просто свой путь дальше, чтобы я тебя пропустил? Ты ведь просто хотела посмотреть, кто и что здесь. Свой интерес ты удовлетворила. — Убрав руки по карманам зауженных брюк, юноша подергивал плечами в ритм высказываемых предложений и выступил на несколько шагов ближе, чем стоял раньше, немногим задрав для наблюдения за лицом девушки голову. Жеманные акценты, проставленные им одним словом, имели свой эффект на Юханну, которая нахмурила брови из непонимания и напряглась.
— Просто… расскажи о Белиалах, — и взгляд девушки стал жестче при упоминании настенных часов, артефакта, с которым она действительно сталкивалась, и не без последствий. Одно из немногого, что соединяло ее с Крубером, который сам же и привел чужими руками не так давно девушку к ним, тем самым помогая пробудить дремлющие силы. Живая мистификация, следствие чужих сил, одаривших предмет самостоятельностью и, как предполагала девушка, сознанием. Но принадлежность революционной армии. Вещь оставшихся на другом острове товарищей. Доверенная Крубером тайна, которой он поделился осознанно, хоть и навредив.
— Задумалась. Значит, знаешь, где они… — по лицу чужеземки, если наставал тот момент, когда она проявляла эмоции, и правда было несложно определить ее включение в разговор. — Весь Джемусалис перекопали, а их там не оказалось. На Рулуке? У тебя?
Оказавшийся в руках бумеранг красноречиво рассек воздух, когда девушка по-боевому сместила ногу для стойки и принуждала действием, наконец, остановиться юношу, решившего, что ему будет дозволено подойти к метательнице слишком близко. Вынув одну руку из кармана, молодой человек открытой ладонью успокаивал рвение Чжан и помотал головой, намекая, что ждет ответа.
– У меня их нет. – И мысли не было как-то изворачиваться неправдами, Юханна ответила по делу. Брови юноши взметнулись в удивлении, как если бы он был искренне поражен подавшей голос девушкой, но следом ухмылка тут же сменила застывшую на секунды эмоциональную составляющую.
— Остались на Рулуке, получается. А-айщ, снова из своего кармана деньги выкладывать, чтобы туда добраться. Ну и заказец. Сначала найди одного, не узнай ничего, потом копайся-копайся-копайся, чтобы мотаться и мотаться, — театрально делился своими неискренними чувствами с Юханной молодой человек, эмоционально тревожа землю мыском обуви. А девушка приподняла руки, чтобы быстрее перейти в боевую фазу, и зацепилась мыслью за упомянутого «первого». Неужто этот тип встречался со штурмовиком и ничего у того не выведал, уйдя живым, с такими-то манерностями. Тут нервы даже Чжан отзывались неприятно на такую ребячливость. И главное, эти люди были отпущены, зная, что они продолжат искать дальше. « – Вряд ли, » – их встреча случалась.
– На Рулуке их тоже нет. – Отвечала Чжан, и не юлила.

Предмет, по правде говоря, должны были вывезти с острова, на котором так и не удалось революционной армии осесть настолько удобно, чтобы не иметь под боком сумасбродного пирата, на тот, что был, не так давно, взят одним амбициозным майором Бэдлак. А не сказать о том, равнозначно было подставе, на которую она бы обрекла тех, кто все же на острове из знакомых остался. Что-то подсказывала, что они и деда Эркюля бы прижали, как лицо, содействующее революционерам. Лишние нервы для старика. Хоть Юханне и казалось, что дело Белиалов и их сохранности как-то ее не касается.
— Ну, какая же чертовщина! Тогда хорошо, что я сначала нашел тебя. Чудно беседуем. Так… где они? — массируя виски, как крайне утомленный чередой обстоятельств, юноша кивками подгонял и приставлял к ответу Чжан, которая уже сделала вывод, что на нее он наткнулся не случайно. А если охоте было суждено начаться, вряд ли роль дичи ей подходит в этот час. И, отодвигая ладони с широко раздвинутыми пальцами от головы, незнакомец в девчачьем возобновившемся молчании все прекрасно понял сам. Как бы то ни было, оказалось не так уж просто. В очередной раз, когда на то был расчет.
— Получается, сама простота и есть сложность, — философски заключил с приподнятым кверху указательным пальцем юноша, залившись каким-то горьким, но коротким смехом. Его рывок оказался стремительным и бесшумным.

Железная боковина водостока раззадорилась искрами, рассыпавшимися над углом крыши, когда несколько выстрелов донеслось со стороны подоспевающих и перехватывающих передвижения смуглого тела лиц, преследующих свою цель по земле. Отпрянув от места, предавшемуся огневой мощи, девушка по приземлению на вторую ногу толчком отправила себя в недлительный, но для маневра дальний полет над широким проулком. Стопа, что нашла край следующей устойчивой поверхности, разлилась огнем из-за не самого удачного приземления, ценой которого могло быть свалившееся вниз тело, но в итоге кучерявая метательница вытолкала себя глубже по крыше. Короткие клинки, оторвавшиеся от сжимаемых их пальцев, сорвались вниз, вспахивая кровлю параллельно передвигающимся ногам, и оставляли за чужеземкой взрыв из металлических и древесных вспоротых щепок.
Гонимая, « – как мышь, тц », преследователем Чжан игнорировала болевые вспышки, получаемые по неосторожности, и бездумно отсчитывала последние сантиметры до следующего края. Руки, будто перед полетом, поднялись на уровень плеч, когда метательница, не гася набранную скорость, обернулась на одной пятке и стремительно хлопнула в ладоши, не препятствую своему полету спиной с крыши. И преследователь, придерживающий затылочной точки в гонке за девушкой, тем до покалывания раздражающий, был вынужден уйти из зоны шального завихрения, нешуточно выглядящего как мясорубка, и позволить девушке соскочить в несколько секундную неизвестность. Человек, что нечестно не имел имени для смуглой особы, из раза в раз показывал не полную, но имеющуюся осведомленность о достояниях сил преследуемой.
Казалось, Бумеранг сиганула головой вниз, но узкий проулок объял влетевшую в него сверху тушу, когда согнутая под стать прыжковой ситуации сначала одна нога оттолкнулась от стены, начиная изменять положение падающего тела, а потом и другая от соседней, выравнивая закрученное приземление. Сиганув наобум в одну сторону, Юханна очень скоро изменила решение, стоило только запечатлеть приближающиеся силуэты, и резко рванула к соседней улице, выбегая на проспект.
В городе сегодня было неспокойно. Шум и гам, поднявшийся от затянувшейся погони, иногда переходящий в краткосрочные схватки, охватывал все больше зрителей. И девушка чувствовала себя крайне неприятно, не улавливая возможности расправиться хоть с кем-то из подвижной и расчетливой, словно днями готовились к встрече, пятерки, но и те как будто не старались настигнуть цель, а только ее загонять или потянуть время. Мыслить об этой почве девушка не собиралась, пребывая в постоянном напряжении и наблюдении.

Вот так, сосредоточенная на неприятелях, их передвижении и намерениях, Чжан успела затормозить лишь немного, когда выбежала на проспект и влетела в чью-то тушу, не менее рослую и более массивную. Рефлекторно рука с подобранным ножом взметнулась для слепого хоть какого-то рассечения, но была поймана и обхвачена за кисть, когда мужской профиль, не принадлежащий ни одной персоне из преследователей, с широкой улыбкой опускался перед разноцветными глазами. « – Пират… » смотрел в сторону, удерживая Юханну от глупостей, куда поглядела по итогу и девушка. Обращая внимание на приостановившихся так же на проспекте, в десятке метров от них, наемников и на группу людей, окружавших уже непосредственно смуглую особу и ее живую ловушку, из которой она только сейчас выдернула настойчиво руку, не обмолвившись ни словом.
— Ну и дыхалка, заманался наперерез вас ловить, — незнакомец покосился на чужестранку с огнем в глазах, отпуская ее руку, но перехватывая тут же цепко за волосы и заставляя поднять смуглое лицо на себя, пока пару плотно стоящих друг к другу, мужчину с девушкой, обрамляли пираты, отвечая на каждое дерганье выжидающих наемников махом револьверов и мечей, — надеюсь, у тебя достойная причина, чтобы убегать, а не просто взять и убить их. Но если ты на самом деле слабачка, я так разочарован, ЧТО ГОТОВ ПОРВАТЬ НЕСКОЛЬКО НИКЧЕМНЫХ ГЛОТОК!
Несмотря на обращение и угрозы, молчаливая девушка оказалась небрежно откинута за волосы в тыл. Прочувствовав себя в роли тканой куклы, девушка не позволила себе разве что на задницу упасть, когда поймала баланс и замерла за спинами десятка пиратов. Тяжелый вдох, приплавленный оскорбленно жестким взглядом на затылок мужчины, и метательница шагнула в сторону, запечатлев, как стайка наемников, найдя вполне однозначно в себе адресатов угрозы, не стала рисковать, как думалось, и рассыпалась по сторонам, оставляя проспект на его жителей.
— Хтфу, слабачье… — сплюнул в сторону пират, оборачиваясь на кучерявую чужеземку, глазами прохаживаясь по ее напряженному и взаимно оценивающему облику. « – Сильный… » мужчина перестал казаться таким же агрессивным, как секундами назад, но оставался зрительно внимательным к движениям Чжан. — Я этих чудиков нигде раньше не видел. Кто они?
По-свойски, как будто вчера только пили за одним столом. Но в ответ Юханна только пожала невысоко плечами, выпрямляясь за это время в полный рост и смиряя учащенное дыхание. Кажется, эти люди ей не противники, насколько бы таковыми ни старались казаться. По ощущениям чужеземки, новые стороны останавливало от того, чтобы сцепиться, взаимное понимание уровня сил.
— Бумеранг, у нас принято делиться. Всем. Мое первое и последнее предупреждение, если не хочешь потерять… — мужчина уже начал разворачиваться, утягивая в такие же развороты остальных участников команды, снова смеряя чужеземку напоследок взглядом, — уважение, даже если ты не пират в полном смысле.
Слова многое и пояснили и открыли в безмолвных размышлениях Юханны, пока она провожала взором покидающих ее общество пиратов, так ничего не сказав вслед. Только когда они все окончательно отвернулись от нее, Чжан засуетилась на месте, как зверек, определяясь с направлением, и быстрым шагом направилась в противоположную сторону.

Черствое, на первый взгляд, сердце замерло еще на подходе к месту, с которого можно ясно рассмотреть фасад здания. Каждый последующий шаг становился быстрее предыдущего, пока брови в сосредоточенности нахмурились, а дыхание замерло, лишь бы не мешать хрипами, возникшими на фоне физических усилий, прислушиваться к тишайшему тиканью, что, казалось, не сулило ничего плохого. Но только по отношению к ней.
Мелкие камешки разбросались по сторонам, когда Юханна несколько широкими быстрыми шагами оказалась возле дома и двери в него, приоткрытой. « – Как тихо… », славное замечание Мартцеля, звучавшее этой ночью, его же голосом в голове воспроизвелось как фатальное предопределение.

Юханна повременила на пару секунд, чтобы собраться с собственным мироощущением воедино, прежде чем резким рывком руки раскрыть дверь полностью и убедиться в том, что было и так понятно.
В доме никого не было.
Десятки мельтешащих тел. Шумная разноголосица. Постоянное дребезжание мебели. Изувечивающая суета.
Ничего.
Вошла в широкую прихожую неспешным и тихим шагом, прислушиваясь как к окружающей действительности, так и к внутренним ощущениям. С прямой спиной, обстоятельно и буднично обводя взглядом мебель, девушка старалась не впускать в голову импульсивные мысли, чтобы не прийти к умозаключению и дальнейшему плану сгоряча. Она старалась отучить себя от этого под невыверенный и как будто ей не принадлежащий ритм сердца – таймер закипания.
– Это я… – негромко, но прикрикнула на пустоту Чжан. Разумно было предположить, что ее оповещение может сыграть какую-то роль, если кто-то в доме все-таки есть. В выжидании, поступит ли какая реакция, Юханна медленно преодолела прихожую, заглядывая только косящимся взором в дверные проемы без полотен, вычленяя такие же тишину и опустелость. И, четко помня расположение всего и вся, на что только способна примечательность и запоминание вечно что-то разглядывающего картографа, глаз сразу зацепился за непустую поверхность достигнутого стола. Пройдясь пальцами по спинке стула, вынюхивая наблюдением за переменными ловушку, девушка ткнула указательным, разворачивая, в середину сложенной бумаги.
Тривиальная записка.
Вот к чему девушку именно что гоняли, хоть к этому заключению сама Юханна и не пришла, как и к череде других, которые можно сейчас обмозговать и допытать читательским разумом. Прямое мышление накладывает как свои однозначные плюсы, так и минусы. Смахнув с лица привычную для выражения апатию, щурясь и коробившись, девушка смирно, признать, с определенными сложностями, вчитывалась в строки. Плохо читаемые издевки, средне читаемые намеки. Юханна Чжан шумно выдохнула носом и крепче сжала ножик в руках. Ни капли сомнения, как поступать дальше, вестись ли на поводу.
Такая же пустота.
И за ней лишь…

Тик-так, судьбы зловещий стук,
— услыш-шь за ним…
За смертью шаг, сомкнулся круг.
— эх-хо второго сердца, что стучит в тебе…
В безмолвной тьме, где нет пути назад
— не в зеркале лиц, а в глубине душ-ши…
Жизни угасают, как закатный взгляд.
— и их ты сама лиш-ши…

Пятнистое лицо окунулось в раскрытую ладонь, находя в сопротивлении ей успокоение нарастающего чуждого клокотания внутри. Воля наблюдения, к чаше которой кучерявая чужеземка прикладывалась редко, ведь недавно освоенная сила покорялась очень энергопотребно – она пробудилась самовольно, как будто подталкиваемая самим нутром, и начала растекаться, тянуться ко всем уголкам средних размеров постройки. Скоп разных по тусклости огоньков – целое полымя страдания, как физического тех, кто оказывал противодействие, так и душевного тех, кто переживал ситуацию тревожно, и это все скрывалось глубоко под полом, заточенное и лишенное надежд. Сгоряча капнув сразу глубже и обнаружив первым делом плененных, метательница подняла энергию выше, размывая ее по помещениям, что были выше. И нечетко хватая яркое скопление в отдаленных частях.
« — Хее-ехш-ш, » — Юханна дернулась, отнимая теплую ладонь от кожи лица, и огляделась по сторонам в происках чужеродного звука, который не оборачивал себя в фантик хоть какого-то слова, но казался непристойно близким. Слившиеся мощи воли наблюдения оставили неприятное напряжение, и Бумеранг, не вдумываясь, лишь глухо рыкнула, прочищая горло и очищая сознание. Оставив бумажку на столе в покое, не нуждаясь в вымещении злобы на ней, чтобы скомкать или откинуть в сторону, Чжан развернулась и без заминки направилась к коридору, который обещал привести к месту, где ее уже ждали.

« – Эркюль… – взывала мысленно командир к товарищу, хоть ему и не было суждено ее услышать, но девушка, только почувствовав его ауру под полами здания, сердцем отзывалась на досаду, выказанную киборгом прошлым днем, – ты мне очень нужен. Сбереги их. Я скоро ».

Проем открылся перед смуглой метательницей до того, как она успела потянуться к ручке двери. Окунаясь в сигаретную плотную дымку по вхождению в комнату, Юханна не потерялась в густом развеивающемся тумане, сразу обращая внимание на то же количество людей, рассредоточенных по помещению, что преследовали ее на улицах города. Конечно, и на него. Главное лицо всего этого кордебалета, излюбленного занятия, видимо, усталых наемников, что пытаются развлечь себя в процессе, как умеют. Как им приносит удовольствие. И часть этой театральщины ясно открылась перед девушкой, как только она отвлеклась от разглядывания лиц жестким взглядом, как первой важности дело.
Часы. Собранные хронометры со всех мест временного пребывания ювелиров обвешивали стены небольшого по квадратуре и намеренно затемненного помещения в хаотичном порядке, в каком можно было визуально приумножить их повсеместное присутствие и истончающее душу звучное тиканье.
— Бродяжка вернулась к месту прикормки… — расслабленно заливался язвительностью молодой человек, заслышавший момент вхождения ожидаемой гостьи и оборачиваясь к ней от окна. И стало ли для кого-то неожиданностью, когда Чжан, без репетиций и предупреждений, сорвалась с места, настигая туловище головы наемнического отряда и помогая ему довернуться лишь ради того, чтобы быть сбитым и резко поваленным с ног. Импульсивная непозволительность для метателя, вплотную жаться к тому, кто может вогнать более профессионально нож под ребра вблизи. Но замкнутое пространство и так не играло на руку, чтобы позволять себя держать в центре, под чуткими взглядами окруживших себя людей. К удивлению, если бы только на эту эмоцию отвлекалась Чжан, никто из присутствующих не дернулся, когда их начальник оказался под дикаркой, отстраненно продолжали кто – курить, кто – рассматривать свое оружие.
Смех залил, и как будто развеял остатки табачных выдохов, комнату накатом, когда юноша смог в первый раз вдохнуть после сжатого женской рукой горла. Его рука, возлегшая возле головы, тянулась ко лбу, чтобы зачесать волосы назад, оголяя лицо перед взором девушки. Темный взгляд упал на приставленный к шее бумеранг, затем поднялся на разноцветные глаза дикарки, и рот прекратил издавать тихие, хриплые и увеселительные звуки.
— А хочешь, кое-что расскажу? — информация за информацию, слишком прямое предложение от искателя Белиалов, который развел всю эту театральщину ради одной особы. С этого можно было и начать, если он хотел таким образом обойти кровопролитие и решить все миром. Поэтому не ожидать подвоха в его словах было сродни глупости, до которой не опустится даже такой ум, каким обладала чужеземка. Она была готова не дать ему высказаться вовсе, погружая острие Ендола в юношеское горло и грозясь закончить все здесь и сейчас, и только нравоучения товарищей, уже долгое время наседающих в воспитательных мерах над горячностью командира, оттягивали фатальный исход.
— «Жестокий ангел» Крубер мертв. — Но как же слабо слово над чистыми эмоциями. Юханна не отдала себе полного отчета, как рука взметнулась ввысь, чтобы довершить истинно желанное, но спина разразилась почти нестерпимой болью, которая, конечно, стихнет по истечению нескольких секунд, подавляемая ресурсами тела. Но оставит неизгладимые первые впечатления от заготовивших оружия наемников, включившихся в действо, стоило их боссу заговорить дальше. Они прекрасно знали, после чего именно стоит все кончить. И этот конец был близок.

— А хочешь знать, кто его убил? — Играючи рука, ранее не фигурировавшая, коснется женского бока, вырисовывая на стекающей крови не сохраняющийся узор, и как только гримаса кратковременного страдания от попадания пули стухнет на смуглом лице, пальцы вцепятся над локтем, притягивая чужеземку еще ближе.
— Наша «Седая гончая» Персиваль, на Авалоне. — И наемник поймал мокрый взгляд на суровом лице чужеземки, которая продолжала бездвижно дышать незнакомцу в щеку, смотря куда-то сквозь, вслушиваясь в перестук часов на стенах. — Я найду Белиалы, уже близок к этому. Но сама понимаешь, что это лишь часть контракта. Новый обладатель не хочет, чтобы остались живые души, что контактировали с часами, кроме него. Чтобы только он мог обмануть течение своего времени. «Жестокий ангел» отправился на небеса, это не сделав. Не сделаешь этого и ты. — Но пояснения, наигранно ласковые, не касались сознания Юханны.

Намеренно так поступил Криг или нет. Но, работая над островными макетами за рабочим столом, девушке было достаточно лишь немного повернуть голову, чтобы увидеть, как крупные листы насыщенно темно-зеленых тропических растений, с вкраплением ярких цветов, заполонивших капитанскую каюту, покачивались от тряски и сквозняка, открывая вид на деревянный стенд с наградными листовками, развешенными плотными рядами.
« – – Крон Шторбель так и не довел дело до конца, Дарос и его волчата все еще на свободе. Я постараюсь капнуть глубже, самому интересно. Вот кстати, Персиваль Монселе… Ф-ф-ф… Миледи Чжан, ты снова меня не слушаешь? – отзывался в памяти Криг, нависший грузной рыбочеловеческой тушей над капитанским столом.
— Круберу понадобилось неделя пребывания с ними наедине, и после он рассказывал про видения, что его стали настигать под влиянием этих часов. Муть какая-то, он тогда сильно изменился, — тайные сведения, достояние Рулуки, запечатались в сознании вместе с той дрожью барда, застигшего кучерявую чужеземку по окончанию дела, с часами возле себя. — Ты как… сняла их?
— Меня срочно отзывают на Авалон. Подозреваю, что это связано с моим заданием годовой давности. — В какой уже раз гласили строки оставленного письма от Крубера на Сабаоди.
— Мы… сотрудничаем с разными организациями. — Еще были свежи слова той женщины - ювелирши, имени которой девушка как-то и не запомнила за ненадобностью, как всегда. — Но как же приятно осознавать, что и с господином Монселе мы рассчитались...

— Мертв ».

Гремучая лента, звенья перестегивающая тиканьем и звуком перезарядки ружья.
« — Хее-ехш-ш, » — и это оказалось понятнее всего на свете. Отсутствие слова. Чистый инстинкт, дикий звук, исходящие прямиком из подкорок души.
На спину как будто пролили кипяток. Самодовольная улыбка молодого человека, на которое вернулось стеклянное внимание чужестранки, создавала дрожь. Все подвижное стало белым шумом, даже короткий и ясный приказ, даже звук выстрела, точно не одиночного, пока холодные оружия лязгали в готовности стать второй волной после огневого залпа.

Оба голубых глаза, лишенные чувств и пропитанные божественным безмолвным словом, смотрели в широко раскрытые бельма наемника, косящегося попеременно в одну и в другую сторону с животным испугом на то, как оказался в плотном темно-синем коконе. Два огромных крыла, накрывших по бокам юношеское лежащее тело, содрогались от попадания в них пуль и теряли в каждом акте сотрясания по несколько крупных, но легких пера. И каждый раз, возвращаясь к нависшему над ним взгляду ясных нечеловеческих глаз, он себе не верил, и даже не мог закричать.
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ!? ЧТО ВСТАЛИ! УБИ… — прочие наемники, потерявшие из виду командира, живее реагировали на трансформацию, перезаряжая ружья и делая первые шаги после полученного шока. Но опешили и в слове, и в действиях, когда настенные часы задребезжали на положенных местах. Отвлекшись на то, чтобы скопищем глаз поймать дрожь и осознать происходящее, они лишь стали последними свидетелями, как выпуклые диски сорвались с крепежей и занятое ими помещение превратили в мясорубку, даже не имея должной остроты для того.