[Вест Блю] Остров Бриндо

[id138072943:bp-36291248_261879|Сергей], [id824810353:bp-36291248_262092|Пшэшко], [id737784498:bp-36291248_262166|Гуат], [id841255817:bp-36291248_262168|Василий],
Калеб

Кросс более не отвечал, он решил что на этом их разговор был закончен. Поэтому снова заснул, когда принял позу лёжа. Время восстановления заняло какое-то время. Что открытые раны, что внутренние. Поэтому требовалось время на всё это, сколько это заняло времени, вопрос хороший. Лично Калеб не считал не дней не часов. Просто оставив это время для врачей, а не для себя. Ему было вообще неизвестно по каким меркам это всё считается и делается. Но его кормили, меняли бинты, давали какие-то лекарства для восстановления. Спустя какое-то время ему действительно стало лучше. По крайней мере он перестал ощущать какой-то туман в голове, как нытье в мышцах и ногах. Всё постепенно восстановилось и он мог нормально стоять на ногах, вертеть своими руками и ногами, что бы просто разминаться. Долгое проведения в одном положении создавало ощущение стагнации мышц. Но после того когда ему сказали что уже можно вставать и двигаться, он почти тут же воспользовался этим предложением. И только когда полностью восстановился, он снова стал курить свои сигареты.
Для него вкус табака был настолько приятным и расслабляющим, что он даже не заметил как в первый раз после долгого перерыва выкурил почти всю пачку. При этом он это делал в самом лазарете. Ему никто ничего не сказал, как выяснилось, некоторым нравится этот аромат. Сам по себе. Лазарет к его полному восстановлению прилично так опустел от раненных. Они либо полностью восстановились, либо их перевели в другие палаты. Поэтому он тусовался там почти в одиночестве, оставалось лишь пара человек у которых были серьезные ранения. Но они в целом были не против, потому что были без сознания. А остальные не выказали неприязни.
Но когда наконец момент выписки подошел, Калеб полностью облачился в свой наряд, прихватив свою косу, которую бережно держал у себя старейшина. Что до остальной команды, честно, Кросс не следил. Где они бродили и что делали. Марий вообще куда-то ушел по своим делам, но они должны были встретиться на корабле.
Старейшина, по мимо того что вернул косу мужчине, так еще отдал то что ему предназначалось в виде награды. Конечно, все по идее могли рассчитывать на эту награду. Если им не претит вкус какого-то странного смолистого и горького напитка, что называют «Шахтерский Кофе», который делается из какого-то подземного гриба похожего на камень. С очень странным вкусом. Но это уже детали. Рекомендация от старейшины «Гиблых Шахт» была всегда одна, не пить очень часто. А то организм истощиться и будет очень не очень для тех кто пил его слишком много. Лично Калеб давно принял это во внимание, хоть ему напиток очень нравился по вкусу, аромату и другим качествам. Но действительно, лучше им не злоупотреблять.
Тем не менее, он всё-таки попросил старейшину задействовать пару человек, что бы найти остальную часть команды, если она была еще где-то на территории завода, что бы уже двигались в сторону встречи на корабль. Сам же Калеб не хотел этим заниматься, поэтому ушел из «Убежища» своим путем. Забрав награду и косу, у него еще было какое-то время прогуляться до так называемого «места встречи», где-то на другой части острова, на берегу где должен был ждать корабль Свана. Не в городе же они будут отправляться, что бы их не перехватили Революционеры, если они были еще там. Хоть и частично.
Дойдя до какого-то дикого пляжа, Калеб уселся под деревом, ожидая когда корабль прибудет и он просто сможет на него взойти. Если конечно он уже не прибыл и можно было это сделать посредством шлюпки. Ему на самом деле от этого острова уже было ничего не нужно. Он хотел его покинуть.
Поэтому на радостях закурил еще сигарету, прибывая на берегу в ожидании отправления дальше. Кто знает, какие приключение его будут ждать в этой команде, стоило проверить. Но чисто из любопытства. Пока он не может назвать их друзьями и товарищами, в его лексиконе нет таких слов. В его самобытности. Но нет никаких гарантий, что это не измениться.

[Завершение 2й части ОП: 16 835 слов ]
Переход на корабль

В общем-то, Блэр была из тех, кто ценил вежливость. Правда ни сколько по отношению к себе, сколько проявлять ее по отношению к другим, ведь, как была убеждена, вежливость ничего не стоит, но способна принести множество плодов. И даже вот сейчас — девица совершенно не сделала ничего затруднительного или хоть сколько-то затратного, но смогла оказать положительное влияние на мнение Амели.
Впрочем, во всей этой ситуации все равно интересно другое. Что же сильнее удивило фехтовальщицу: учтивость подопечной, умение оной точно подметить ближайшее будущее или же запасливость и планирование? В любом случае, удивление Кайлет понять можно. Едва ли кто-то носит с собой в ранце запасную одежду для конкретной ситуации, а если и носит, то почему не на себе, а в ранце? Видимо, еще одна из причуд этой аристократки в шортиках.
И если уж заговорили о причудах, то нельзя не отметить и саму Амели, что по каким-то своим причинам засмущалась полураздетой Блэр. И эту реакцию, к несчастью для первой, последняя заметила, недобро ухмыльнувшись. И что же так заставило бравую мечницу потерять концентрацию? Неужели вид нижнего белья Блэр? Неужели Кайлет... из этих самых? Да еще и неопытная, словно девственница? Хорошо, что сейчас та смотрела куда угодно, но только не в сторону Блэр, так что последняя даже могла и не скрывать свою улыбку. Она определенно еще разыграет только что полученные карты. А сейчас же их ждет сырой лес.
— А не засмущаешься, аха? — или все же разыграет часть своих карт прямо сейчас, нарочито приближаясь к Амели ближе, чем следовало бы. Все же не смогла себе Блэр отказать в таком удовольствии. Голос все так же мягок и мелодичен, с мурчащей интонацией. Нет ни капли упрека, обиды или осуждения в тоне, лишь игривые, возможно даже слегка флиртующие нотки, но со свойственной Блэр дерзкой кислинкой, протягивающейся тонкой, почти неосязаемой ниточкой вдоль всей реплики, но подсознательно ощущаемой где-то в коре головного мозга.
Впрочем, в лесу Блэр вела себя достаточно сосредоточено, выискивая взглядом... что-нибудь. Ягодный куст? Грибы? Плодоносное дерево? Хоть что-то! Правда, безуспешно.
— Если заберешься на дерево, аха, то сможешь увидеть больше, аха, — высказалась Блэр. — Если поблизости будет водоем, то его будет видно, аха. Под камнями покрупнее вполне могут быть насекомые, аха. В пчелином улье, если попытаться сбить его издалека, можно найти личинок. Правда, я бы не хотела есть насекомых или охотиться на пчел, аха.

[id13305767:bp-36291248_262453|Станислав], [id841255817:bp-36291248_262168|Василий], [id737784498:bp-36291248_262166|Гуат], [id824810353:bp-36291248_262092|Пшэшко], [id788095686:bp-36291248_261269|Адриан],

Сван Д Марий

После диалога с Калебом Марий направился к городу. Тело ныло, каждый шаг давался с трудом, так что периодически фокусник устраивал себе привалы, не давая телу окончательно добить моральный дух.
Ему повезло: “Роза ветров” стояла в порту в целости и сохранности. Видимо, Революционеры побоялись нападать на корабль пиратов, которые вот совсем недавно отделали их сильнейших бойцов. К тому же, необходимо было зализать раны. Вероятно, они могли бы начать пропагандистскую войну против Пиратов Пиковой Розы, чтобы местные сделали что-то с кораблём, но такое не проворачивается за день.
Кое-как капитан подошёл к мостику.
-Ло-о-окус! – выкрикнул Марий. – Принимай гостей!
Высокий мужчина с крепкими руками и предельно недовольным лицом спустил мостик, по которому едва держащийся на ногах фокусник кое-как поднялся на палубу.
-Я к себе в каюту. У меня к тебе просьба: уводи отсюда корабль к безопасному месту на острове: к противоположному берегу. Там причаливай. Мы ждём пополнение в команде. Блондин с косой, красноволосый парень в гавайской рубашке, фиолетоволосая девушка, трёхметровая девушка и парень с двумя мечами на поясе. Остальных не думай пускать. Подробности расскажу в своей каюте.
Локус не стал спорить, только проследовал за капитаном, а тот, в свою очередь, почти без сил рухнул в собственную койку, сильно жмуря своё лицо, подавляя болевой стон.
-Что произошло?
-Стычка с революционерами. Опасные ребята. Их командующего мы победили вшестером. Страшная вещь – эти ваши Дьявольские Фрукты. Надо будет тоже завести себе… - фокусник улыбнулся.
-Понял. Тогда увожу корабль.
-Стой. На всякий случай, оставь одного из наших матросов в порту, передать информацию нашим новым товарищам о том, как нас найти. Договорились?
-Договорились.
После пробуждения Марий почувствовал, что находится в движении. Корабль шёл по морской глади, а сам Марий снова уснул. Так прошёл день. На следующий день капитан в своём журнале делал заметки о том, как прошла последняя пара дней. Закончил отчёт в капитанской книге он словами “Необходимо становиться сильнее. Следующее такое столкновение я могу и не пережить.”
Здесь стоит сделать ремарку: сам по себе Марий не был категорически против решения проблем силовым путём, но и сказать, что подобное он одобрял, было нельзя. Наиболее верно было бы уточнить, что юный иллюзионист ввиду собственных мировоззренческих учений о том, «как надо» и «как не надо» предпочитал избегать сражений там, где мордобитие не необходимо. На самом деле даже необходимое мордобитие ему искренне хотелось бы оставлять нелетальным, а в идеале заканчивать ещё до того, как оно могло начаться или избежать его, ретируясь посредством исчезновения. Отсюда и выходили два мучивших его вопроса. Первый – “Каким же образом суметь свести сражение до одной-двух нелетальных атак, если столкновение будет неизбежно?”, второй – “А как вообще можно избежать столкновение, если уж на то пошло?”.

Погода была чудесная: пара лёгких облачков кружилась где-то в небе, как милые котята, нежась под ярким высоким солнышком. Прекраснейшее время для оттачивания навыков и изучения нового инвентаря. Марий в очередной раз примерил на себе те странные очки, которые успел подобрать с трупа революционера после боя. Конечно, мародёрство – это крайне плохо, но погибшему смертью храбрых этот инвентарь уже однозначно точно нужен не был. Юноша посмотрелся в зеркало: выглядел он забавно, хоть это чувство и омрачалось тем, как экипировка была добыта. Кстати об экипировке.
-А какого чёрта? Я фокусник! Мой отец всегда говорил, что настоящий артист должен, нет, обязан уметь делать себе инвентарь своими руками! Так. Нужно думать… Если вдруг мне очень захочется кого-то как-то вырубить, то как это можно сделать?
Сложив пальцы “домиком” и оперев локти о стол, лбом Марий облокотился на получившуюся “крышу” домика. Выдохнул.
-Думай… Допустим, мне нужно кого-то вырубить… А как? По сонной артерии подготовленного противника я не ударю. Можно снотворное подлить… Но это ж явно не для боя занятие. Или…
В этот момент Сван Д Марий поймал то самое, известное почти что всем чувство, близкое к катарсису, но столь же от него далёкое: когда идея будто бы в полушаге от тебя, но дотянуться до неё не выходит. Он очень сильно напрягся, нахмурился до вздувшейся на лбу вены. В голове десятки образов того, как можно по-хитрому куда-то что-то подлить или использовать тряпку с хлороформом, но это всё не то! Отчаявшись, Марий взял в руки перьевую ручку, лист бумаги и стал на нём что-то черкать. Смотревшему издалека могло бы показаться, что парень малюет какую-то кляксу, но он просто очень плохо рисовал…
Он рисовал какое-то торнадо, фейерверк, себя по знаменитой формуле “палка, палка, огуречик”, но поток сознания всё никак не мог сформироваться в мысль. Парень потёр лоб. Это никуда не годилось. Он смял листок и выкинул его в сторону. Закрыл лицо руками, зажмурился и очень медленно выдохнул, пытаясь смириться с непониманием. Наконец, открыл глаза.
-Что?... Чего? Это… Это же! – его глаза, его лицо вмиг засияли. Марий увидел ответ.
Его чудесные белые перчатки были испачканы: от его весьма небрежного рисования перьевой ручкой и вождения по ещё не засохшим чернилам на ладонях остались кляксы-отпечатки. Это и был тот самый ответ. Он взял другой листок бумаги и принялся что-то активно записывать: писал он куда красивее, чем рисовал, но вскоре и среди текста появились весьма неказистые рисунки ладоней.
Почти мгновенно, как только он увидел на перчатках грязь, ему в голову пришёл ответ на вопрос о том, как именно можно доставлять снотворное. Скажем, перчатка сама может стать той самой “тряпочкой с хлороформом”, нужно лишь до конца придумать, сообразить, как же именно её можно “смочить” в процессе. Вот именно это и пробовал расписать, придумать юный иллюзионист, пока не столкнулся с новой трудностью.
-Я ничерта, ни толики не понимаю в инженерии. А если я руку подниму? А как снотворному в перчатку течь? Это неестественно. Ума не приложу.
Марий почесал затылок.
Где бы можно было найти человека, способного из говна и палок сделать что-то, кроме палок, измазанных говном. Решение оказалось на поверхности. Вернее, под землёй. Марий быстро осознал, что подземным жителям откуда-то было необходимо собирать всякого рода конструкции, которые просто так без хорошего инженера не вышло бы даже обслуживать.

-Локус, встречай всех наших гостей, о которых я тебе говорил: блондин с косой, красноволосый парень в гавайской рубашке, фиолетоволосая девушка, трёхметровая девушка и парень с двумя мечами на поясе. Это наши новые члены команды! Размести их потом, как следует! Я пропаду на день-два! – уже спуская на воду единственную шлюпу “Розы Ветров” отчеканил Марий рулевому. Последний просто вздохнул. Он уже привык.
Марий быстро преодолел знакомую ему вышку заводских сооружений – достаточно ловко для своих данных – и уже практически добежал до туннелей, когда кто-то коснулся его плеча. Он обернулся. Позади были трупы революционеров. Всех тех, кто принимал участие в недавнем сражении. Юношу накрыли чувство тревоги, печали и тошноты: лишь сейчас он обратил внимание на образовавшийся запах. Капитан пиратов Пиковой Розы выпрямился. Снял с себя цилиндр, прижав его к торсу и молча, прикрыв глаза, кивнул в сторону погибших. Пусть это и были его враги в том бою, но это всё ещё были люди. Каждый из которых был живым, со своими собственными интересами, взглядами и желаниями. Может, у кого-то из них даже собственные семьи были, а у кого-то, может, даже их забрали. Эти люди оказались втянуты в войну, не имевшую к ним никакого отношения, ничем не отличались от Мария, Калеба, Марлен, Леонеля, Окады и Канни. Отдав почтение трупам революционеров, Марий мысленно повторил то же и для умерших в той же битве заводчан: их было жаль ничуть не меньше. Эти мысли только укрепили его решимость в необходимости создания для себя ещё более нелетального оружия, чем то, которым он обладает сейчас. Вздох.
Юный капитан бежал по туннелю. В отличие от того чувства, которое было раньше, сейчас он испытывал резонирующую горечь: будто бы заводской комплекс оплакивал своих сынов. Шаги казались тише, чем должны были бы, а сам по себе коридор будто бы образовывал бесконечную пропасть печали, от которой закладывало в ушах.
Уже вскоре Марий оказался в населённом пункте.
-Мама, это тот фокусник, который приходил к нам в школу! – какой-то ребёнок в скафандре указал пальцем на пробегающего мимо Мария, на что тот в ответ только улыбнулся, пытаясь не сбить дыхание.
Наконец, он оказался у знакомого домика. Лишь остановившись, Марий почувствовал, тяжесть в груди, а дыхание мгновенно спёрло, будто бы он пробежал десяток марафонов на полной скорости. Несколько дыхательных упражнений. Вдох-выдох. Прокашлялся. Постучался.
-Гиблые Шахты? Можно войти?
Уже вскоре он услышал скрип двери. Что удивительно, звук шагов до этой двери он услышать не смог, хотя и попытался. Перед ним стоял человек в скафандре, удивлённым, но знакомым голосом обратившийся к своему нежданному гостю:
-Здравствуй. Проходи. – старейшина по-доброму указал рукой на вход. Когда Марий вошёл, “Гиблые Шахты” указал ему на стул, - Ты же друг Калеба, да? Фокусник… О тебе дети, да и взрослые, что скрывать, говорят. Шахтёрского кофе?
-Благодарю, не стоит! – Марий широко, в привычной радушной манере, улыбнулся. – Я к Вам по делу. Мне нужен кто-то, способный собрать экипировку.
-А что насчёт той девушки у вас в компании? – старейшина проявлял неподдельный, но прикрытый интерес.
-Боюсь, она тут не поможет. Вещь нужна довольно технологичная и весьма… тонкой работы, чтобы не взрывалось, а, наоборот… - Марий замялся. – В общем, есть ли где-то на территории завода инженер, который мог бы помочь мне собрать некоторый инвентарь?

-Хммм… - старейшина задумчиво постучал пальцем по столу. За его маской не было видно мимики, но Марий был готов поклясться, что “Гиблые Шахты” зажмурился. – В племени “Стального Пресса” был один талантливый парнишка… Он в последний раз занимался отладкой оборудования для ритуала. Можешь попробовать найти его.
-Спасибо! – Марий аж подскочил с места. – А где мне его искать?
-Вот тут уже не помогу. Спроси у “Стального Пресса”. Думаю, она знает.
-А где мне искать её?
-В лазарете. В последние два дня она оттуда не выходит.
Юноша благодарно кивнул.
-Большое спасибо!
-Это вам большое спасибо… - даже сквозь маску чувствовалась печальная улыбка мужчины.
Уже через полминуты Марий носился по территории подземного городка, то и дело подходя к прохожим с вопросом формата “Уважаемый, не подскажете ли Вы, где бы я мог найти лазарет?”. Ему повезло. Если первый человек просто прошёл мимо, будто и не услышал вовсе, то второй уже весьма чётко указал рукой в сторону и сказал “там”. Туда Марий и пошёл. Придя, по собственному мнению, туда, где “там” заканчивалось, подошёл к другому человеку в оранжевом скафандре.
-Уважаемый, не подскажете ли Вы, где бы я мог найти лазарет?
-Ты же тот фокусник? У меня сын от тебя без ума! – раздался по ту сторону респиратора мужской голос. – Оставь автограф!
Мужчина протянул блокнот и ручку. Марий тепло улыбнулся, чирканул что-то в блокноте, только открыл рот, чтобы повторить свой вопрос, как почти мгновенно его перебил всё тот же мужчина:
-Отлично! Принесу сыну, вот он рад будет!
Он ушёл. Довольный. Потрясающе. Невероятно. Марий подошёл к другому человеку. Это оказалась женщина, если судить по голосу, разумеется. Ну и потому, что она сакцентировала внимание на том, что она не “уважаемый”, а “уважаемая”. Она указала рукой куда-то в сторону: “Вам вот туда, через три поворота налево, а оттуда по прямой. Найдёте здание с красным крестом”. “Покорнейше благодарю и прошу прощения за свою оплошность, миледи!” – Марий довольно улыбнулся, широким жестом махнул рукой и побежал в сторону лазарета. Блуждая по малочисленным улочкам, не понимая, как он может так плохо в них ориентироваться, Марий, наконец, добрёл до здания, на котором красовался огромный красный крест из тонкого алюминия, едва приметный при местном освещении. Тем не менее, уже через десяток секунд Марий пересёк порог.
-Здравствуйте, регистратура. – раздался весьма неприятный женский голос из-за стойки.
-Доброго дня, миледи! Я бы искренне желал увидеть старейшину “Стальной Пресс”… - Марий пытался применить всё своё обаяние, но на девушку в зелёном защитном скафандре это не сработало.
-Её сегодня здесь нет и не будет. У неё нашлись дела поважнее. Идите отсюда. – женщина становилась с каждым новым мгновением всё менее и менее приятной собеседницей.

-Но как же так? Мне “Гиблые Шахты” сказал…
-Мало ли, что он там сказал! Никого тут нет! Шуруй отседова! – женщина была непреклонна.
Иллюзионист скривил недовольнейшую из возможных мин, демонстративно развернулся и, казалось бы, уже пересёк границу выхода, как прямо на ней его остановил всё тот же человек в оранжевом скафандре, который недавно просил его подписать что-то там для собственного отпрыска. Узнан этот мужчина был по голосу:
-Ого! И тут ты? Решил поднять настрой лежачим? – капитану показалось, что в голосе собеседника была лёгкая насмешка.
-Не совсем. Я ищу “Стальной пресс”…
-Ну так он у меня под робой! – человек засмеялся и звонко шлёпнул себя по пузу и захохотал.
-Ахах, здорово! – Марий всеми силами делал вид, что эта шутка хоть сколько-то смешная. – К сожалению, мне пора.
-А ты с ней уже поговорил?
-Нет ещё. Так этой милейшей женщины нет здесь.
-Как так нет? Она тут почти всё время после боя проводит, когда не спит. Помогает сёстрам за раненными следить, повышает боевой дух тех, кто потерял ногу, там, руку… Пойдём со мной.
Чуть почёсывая свою уже откровенно уставшую головушку, Марий пошагал вслед за своим визави. Тот умудрился отмахнуться даже от местной вахтёрши, – или кем там она была, - сказав что-то вроде “не завянь, бабка, будь здорова”, более у не удостаивая женщину и взгляда, пошёл куда-то сразу на второй этаж. Уже с лестницы идущий следом юноша в цилиндре слышал громкий, чёткий, волевой чеканящий голос старейшины:
-И не сметь хандрить! Никто тебя не забудет! Руки остались – работать сможешь!
Новоприбывшие вошли в палату. Там высокая статная женщина отчитывала крупного мужика, часть крупности которого, видимо, осталась на поле битвы: на месте колена у него красовалась окровавленная много раз перебинтованная культя.
-Прошу прощения, мы помешали? – Марий откровенно не знал, как наиболее правильно и культурно было бы вмешаться в этот диалог: его воспитание кричало о том, что самым верным из вариантов было бы вовсе не вмешиваться.
-Да, помешали! – ёмко, чётко, как отрезала, бросила Стальной Пресс, лишь потом оглянувшись. – А, это ты… Что такое? Зачем пришли? Что вам нужно? Мне сейчас откровенно не до вас, но из понимания твоего вклада, готова тебя выслушать, парень.
-Благодарю, - начал было Марий, но поймал на себе строгий, назидающий взгляд из-под гладиаторского шлема. – Видите ли, мне нужно кое-что сделать. И для этого мне нужен инженер. “Гиблые шахты” сказал, что Вы знаете одного, кто мог бы мне помочь! Могу ли я рассчитывать на какую-то информацию от Вас?
Даже сквозь шлем было чувство, что стоящая перед ним женщина вот-вот взорвётся от злости. Чувствовалось, как под куском металла закипает котелок.
-Так поверни свою голову! Вот он! – весьма боевая женщина весьма конкретно указывала на стоящего рядом с Марием мужчину в оранжевом скафандре, который, казалось, едва сдерживал

смех: его желание ухмыльнуться жёстко подавлялось тяжелейшей аурой воительницы, которая вот-вот бы что-то кинула.
-Благодарю. – стараясь сдерживать свои удивление и смех от неловкости в сложившейся ситуации, парень удалился из палаты.
-А тебе что надо?! – внимание, наконец, было обращено на того самого инженера.
Эту часть диалога капитан не услышал. Этот, как выяснилось, ваятель механизмов – или чем там инженеры занимаются, - умел вести себя тихо и не вызывающе, что неподдельно удивило человека, в общем-то худо-бедно успевающего в искусстве удивлять. Марий решил ждать на лестнице: там он не мешался на проходе и мог бы в любой момент выловить проходящего творца, чтобы обратиться со своей просьбой. Последний – тот самый гений инженерной мысли, - действительно уже через несколько минут вырулил к лестнице.
-Любезнейший, позвольте к Вам обратиться! – Марий уже скорее по привычке широко улыбнулся.
-Позволяю. Обращайтесь! – мужчина всхохотнул и хлопнул себя по пузу крупной рукой.
-У меня дело весьма деликатного характера. Мне бы хотелось попытать счастье в ваших способностях касаемо изобретательства.
-Слушай, давай мы пойдём, а по дороге расскажешь? Там уже как-нибудь обсудим? Меня сын дома ждёт.
Впервые за всё время взаимодействия с обитателем рыжего скафандра Марий почувствовал, что за плотным респиратором не сборник анекдотов, а вполне живой и достаточно серьёзный человек.
-Конечно! – Марий даже снял цилиндр, ухватывая его куда-то под мышку, из него же прямо по пути доставая свои весьма корявые наброски на бумаге.
Мужчины шли, беседовали, обсуждали.
-Вот! Ну и будет круто, конечно, если перчатки выйдут бесшумными!
-Ну бесшумными не выйдет… Насос надобно…
-Ну допустим… А с доставкой как?
-Ну… по трубкам можно… Ну да, по трубкам, думаю, нормально будет… Натирать правда, будет…
-Ничего страшного! Мягкой тканью покроем! Можно и вовсе вшить в рукав камзола!
-Может, и можно… Ну да ладно. Будь, как будет. Мы пришли.
Двое стояли напротив входа в небольшую лачугу, часть входа в которую перекрывалась шифером. Не зря говорят: “Не ходите, девки, замуж за инженера – ничего нового в доме не будет!”. Откуда эту фразу знал Марий будучи, прямо скажем, не девкой? Хороший вопрос, следующий вопрос.
Кусок шифера, видимо, служивший и куском двери медленно отодвинулся, растягиваясь по стене. По нему пришлось три лёгких удара костяшкой чуть отогнутого указательного пальца работяги – Пьера, как он назвался, - а изнутри послышался топот быстро бегущих ног:
-Папа! – мальчишка лет семи запрыгнул отцу на шею, а тот, улыбаясь так, что это чувствовалось даже сквозь респиратор, стал поглаживать ребёнка.
-Смотри, кого я привёл! – гордо заявил отец, свободной рукой показывая в сторону гостя.

-Добрый день! – Марий тепло, совершенно недежурно улыбнулся, делая широкий жест рукой.
-Папа! Это же тот фокусник! – ребёнок был счастлив, чуть не кричал, крепко обнимая своего родителя. – Я тебя так люблю!
Глядя на эту картину семейной идиллии иллюзионист вспомнил о своём доме. О том, как сам встречал отца, как наблюдал за его выступлениями, как с огромнейшим удовольствием слушал рассказы всех гостей, кого только его лучший из всех отцов мира приводил в гости. На глаза набежала слеза, почти мгновенно растворившаяся в воздухе: юноша, конечно, сентиментальный, но нельзя же перед ребёнком рушить образ!
-О, боец, поверь: твой папа – волшебник получше моего! Вот, кто настоящий герой – Марий улыбнулся так открыто и по-доброму, как можно улыбнуться только ребёнку, спросившему, где солнце спит ночью, когда возвращается домой. – У меня для тебя кое-что есть! Но мне нужно твоё обещание: ни в коем случае не мешай нам с твоим отцом кое-что обсуждать, ну а после и осуществлять! А ты за это получишь самый настоящий эксклюзив от второго по великолепности фокусника во всём Вест Блю!
На мгновение глаза мальчишки превратились в две сияющие жемчужинки звёзд, но вскоре озадаченно спрятались под чуть нахмурившимися бровями.
-А кто же тогда первый?...
-Хах! Всем известно! Сван Д Хоп – отец стоящего перед тобой Сван Д Мария! Именно он самый яркий представитель нашей профессии среди всех морей!
-И даже Гранд Лайна?!
-И даже Гранд Лайна! Не поверишь – я тоже в шоке, но однажды… однажды я стану самым ярким фокусником! Будешь мой автограф всем показывать и говорить: “Смотрите, это же подпись самого Короля Развлечений!” – иллюзионист так увлёкся своими фантазиями, что на секунду и об остальных в комнате забыл, но быстро вернулся в разговор. – Ну да… К чему я… А! Ну точно же! Пока поиграй, готовься к нашему маленькому шоу!
Мальчишка выглядел довольным. Нет, счастливым. Кивнув, он почти мгновенно испарился где-то за дверью. Марий собирался обратиться к инженеру, уже было открыл рот, но запнулся.
-А зовут-то Вас как?
-Цури. Цури Тогияма. Но можещь звать меня просто Цури. И на “ты”.
Что-то в его интонациях поменялось. Правду говорят: люди начинают видеть тебя иначе, когда ты взаимодействуешь с их детьми. Если будешь вести себя опасно, угрожающе, вызовешь только опасение и ненависть, а в обратном случае расположение, которое не каждый великий человек от простого прохожего получает. Цури поправил комбинезон в районе плеч, чуть засучивая рукава, закрыл дверь в небольшую каморку – видимо, рабочее помещение, куда не мог попасть его сын, - где едва-едва, очень тихо и приглушённо горела какая-то лампадка, а странного вида ячеистая этажерка из алюминиевых профилей была заполнена всякими донорскими деталями, казалось, уже давненько отжившими своё. Чуть в стороне располагалось большое ведро, в котором стояли свёрнутые в трубу листы бумаги, один из которых был почти торжественно взят, вынут из этого импровизированного хранилища и возложен на широкий – на удивление широкий для такой крохотной комнатки, – стол. Бумагу Цури развернул, уголки зажав у края стола, взял уже крохотный от заточки простой карандаш, линейку и циркуль с одной из ячеек этажерки, медленно выдохнул, поднял, наконец, глаза на фокусника. Сейчас инженер выглядел на порядок серьёзнее, чем до этого:
-Так что, говоришь, хотел?

Несколько часов в творческом тандеме эта парочка обсуждала детали.
-А брызгать всякой гадостью я так смогу? – почти с детской наивностью, будто говорил о каком-то чудо-киборге, говорил Марий.
-Не сможешь. Тут максимум будет – смочить. Смотри. Мы берём тут трубку гибкую. Перфорируем её. Напор не получится сделать таким, чтобы аж брызгаться получалось. Тут уж увы – не надейся. Насос-то крохотный. Надо ещё придумать, как его вращаться заставить. Установим моторчик?
-Можно. А питать от чего?
-Это уже не твоего ума дело. Это я придумаю. Так. Можно попробовать это… - Цури провёл очередную линию по чертежу, за ней ещё одну, аккуратно врисовывая маленькие детали. Вздохнул. Взял новый лист. – Поехали насос проектировать. Надо было с этого и начинать. Он должен быть небольшой, создавать тягу хоть сколько-нибудь приличную, чтобы можно было всякие жидкости транспортировать. Так…
Инженер обернулся, поглядывая на свою полку с запчастями, стал что-то перебирать, время от времени многозначительно кивая головой и угукая. Резко остановился, растянув удивлённое и чуть радостное “угу” аж на несколько секунд, стал вертеть в руках какую-то небольшую железку, о которой сам Марий не мог сказать почти нечего: она явно была металлической, не более того.
-Значит так… Сейчас напишу список того, чего мне не хватает. Ты с этим списком отправляешься в город, где получаешь всё необходимое, и возвращаешься. Потом мне понадобится несколько часов, я это всё дело соберу и тебе презентую. Задача ясна?
-Конечно! Я скоро буду! – Марий слукавил. Раны, полученные им в последнем бою всё ещё не позволяли быстро передвигаться, даже если вдруг очень сильно хотелось.
В очередной раз он переходил по этим туннелям. В очередной раз они его пытались запугать, будто обладали собственным тяжёлым, грузным, давящим сознанием с такой же неподъёмной аурой, но сейчас, после всех пройденных событий, казалось, тьма уважительно расступалась перед ходячим солнечным лучиком улыбки Мария. Всё ещё прихрамывая, по обходным тропам он вышел на открытую местность и пошагал в город.
Давно он тут не был. По внешнему виду прохожих было явно видно, что им он нравится перестаёт с каждым днём всё больше. Даже профессионально натянутая и абсолютно добродушная улыбка его не спасала в этом вопросе. Как бы то ни было, он направился на местный портовый базар в попытках собрать необходимое из выданного ему списка. Внимательно прочитав ещё раз всё, что было на листке, парень понял, что знание языка не помогает ему абсолютно: буквы знакомые, а из слов он понимал только “количество”, “штука”, “метров”. Какие-то муфты, подшипники – от этого парень был, прямо скажем, далёк. Прогуливаясь по мощёной улице рынка, держа на себе непривычно тяжёлые взгляды прохожих, юноша набрёл на лысоватого мужичка за прилавком со всяким металлическим барахлом.
-Добрейшего вечера, любезнейший! Позвольте поинтересоваться, не будет ли у Вас некоторого количества интересующих меня деталей? – несмотря на болящее тело, речевой аппарат фокусника абсолютно не пострадал.
-Катись к чёрту. Ты и шайка твоя. Мы всё знаем. – весьма чётко обозначил торговец, сделав шаг от прилавка, будто стоящий перед ним мужчина в цилиндре – какой-то беспринципный моральный урод-убийца.