[Вест Блю] Остров Хильдора

[id217725250:bp-36291248_265648|Николай], [id799844790:bp-36291248_265645|Maximilian], [id564078609:bp-36291248_265569|Φιλία], [id323120613:bp-36291248_265568|Дмитрий],

Внешнее спокойное клокотание бури в голове и в душе рогатой оплачивалось ее едва сдерживаемой ненавистью. Тот самый тонкий край, когда в попытке удержать несносное и непонятное чувство, прежде не испытанное к людям в такой мере, должно было выплеснуться так или иначе. Злоба, досада, непонимание - как такое вообще могло произойти? Она бы знала, будь он зверем, пусть и не истинным, она бы чуяла, значит, это случилось с ним опосля.
И вот, зловредная нить натянулась, превращая огонь в глазах в полновесный пожар...
И вдруг треснула, как лед по весне, разве что не с различимым прямо в повисшей полутиши леса звоном.
Касание Хестера заставило бледную погань едва ощутимо вздрогнуть и увидеть что-то кроме бредущего перед глазами, крайне навязчивого кошмара, основным мотивом которого все еще оставалось желание выжить. Теперь словно окутанное флюидами позора.
Глядя вперед, но словно бы сквозь, Мор заставила себя вспомнить, что она видела ранее. Что Темень обрабатывал остальных - а, значит, дойдет когда-то очередь и до Люци, и до Даби, который вообще... о, ему определенно было очень плохо. Тут даже не значился никакой навык, достаточно просто вспомнить, что люди с таким ликом и жестом либо глубоко и надолго пьяны, либо не доживут до рассвета.
Но, все же, она замерла, как мышь, увидевшая кота, когда Темень ее коснулся. Потому что она должна была справиться лучше. Потому что была слишком отчаянна. Потому что сейчас... Эта глупость стоила слишком многим слишком многого - так казалось ей.
Уже после боя она видела и чуяла.
Должна была догадаться раньше. Понять раньше. Но почему все случилось именно так, еще только предстоит разобраться.
Не удивительно, что она смотрела на Хестера напрямую, как и всегда, но первый раз за долгое время в глазах бледноголовой читалось нечто живое - правда, нынче это была вина, приправленная еще сонмом-другим едких приправ.
И только странно источаемое человеком темное, почти холодное тепло заставляло ее усмириться и выслушать.
"Перед ликом, да? Что ж.. "
Мерденмора поднялась на ноги, отняв взгляд от Хестера. Снова изучив Асавара и прикинув, где у него находятся запчасти, которые не так пострадали в бою, она пришла к неутешительному выводу.
Кто знает, чем бы обернулась эта история, не окажись их малочешуйная подруга девушкой с сюрпризом. Но ведь в ней... в ней эту силу Мор чувствовала. В том виде, в котором она родилась под звездами, исконном и еще пока не обработанном.
Лишь в малой степени.
Даби вот удручал все больше, а варвар иных краев, чем их сборище, да его тщедушный подручный - они, не смотря на сражение, выглядели пристойно. Мор кинула еще раз взгляд на Люци, попутно пытаясь убрать с рук запах спирта, проникший едко и цепко.
Ей досталось, но словно бы куда больше - изнутри. Это ощущалось во взгляде, да в какой-то по-напускному простой манере поведения. Ее кошмар все еще ощущался запахом на коже, для нее Асавар был и оставался врагом, который жаждал ее уничтожения.
А теперь его холили и лелеяли.
Выходило и в правду с такого взгляда - странновато.
Тем не менее, оглядев остальных, собиралась заняться своей основной работой.. Но не успела даже схватиться - капитан, с видом, очевидно, труженым, взялся первым. И откуда, все же, столько силы в этом теле?
Но он так старался, словно за каждый воткнутый в Зверя клинок должен был отчитаться как минимум своими силами, как максимум - поштучно.
Мор не стала противиться. Подошла, якобы не имея возможности перевоплотиться, подхватила второе плечо, а по факту куда больше сжала в районе пояса, тем самым и приподнимая.
- Нам повезло, что мы встретили его так скоро. - только глухо произнесла она, предвкушая эту дорогу. Она слышала, что заботы о дырявой торбе по имени Даби поручены варвару, так что понимала, что и оный будет доставлен по адресу...
Лишь бы только успеть. Для них обоих.
Ощущение, словно за ними пристально бдили, наконец коснулось плеч, оставив след озноб

а, но тут же растворилось вновь, потерявшись в странноватой угрюмой заботе, которая нынче так или иначе вышла на первый план.
Надо только успеть. А там... Пусть попробуют не пустить. Сгорят.. как прежде... Но куда ярче.

[id799844790:bp-36291248_265645|Maximilian], [id217725250:bp-36291248_265648|Николай], [id213233084:bp-36291248_265689|Аладей],

Кажется, Люсетт обратила внимание не представившегося товарища по наёмнической работе (по крайней мере, именно тем больше уместно было назвать эту двустороннюю охоту) на теряющего сознание алхимика. Но стоило её словам только отправиться в слуховой канал светловолосого варвара, как шаги девушки уже начали оставлять на влажной земле следы.

Смуглая лицедейка пыталась сблизиться с мечником как можно быстрее, не срываясь на бег, и того было недостаточно, чтобы нивелировать падение. Руки потомка рыболюдей успели обвить стремящееся в неидеальную горизонталь тело мягко за плечи, на грамм смягчая встречу с неприятной грязью, но полноценно удержать – не вышло. И пока одна рука была препятствием между землёй и шеей Даби, вторая – прогулялась по голове алхимика, откидывая ткань плаща с неё. Янтарный взгляд в какой-то грустной задумчивости прошёлся по обмякшему телу пиромальчика, пока позади начал разить голос капитана в попытках наладить договорные отношения с Ульрихом.
– Дойдёшь. Куда денешься, – в ответ на недавно сказанные алхимиком слова как-то непонятно фыркнула Сио, после тяжело вздохнув. Янтарные глаза уже зацепились за потёки крови, что смешивались с мутной водой на земле и образовывали не самую сносную картину для впечатлительных особ.

Голова дёрнулась в сторону, чтобы оценить итог переговоров между Ульрихом и де Скари, но то ли лицедейка действовала слишком быстро, то ли уставшие варвары были чрезмерно медлительны. Сейчас ещё наглотается грязи, пока мужики порешают, кто режет, а кто тащит барана. И только нос девушки дёрнулся как результат схожих мыслей в счёт чужой неторопливости.
– Капитан, я сама справлюсь, – не срывалась девушка на крик, но довольно отчётливо озвучила своё намерение. Может, Алдори решит, что Травяная невеста не может довериться «новенькому», которому было поручено нести алхимика. Может… А, не всё ли равно, что он там подумает. Что главное – вряд ли Хестер и вовсе сможет высказаться, ведь переключился уже на взгромождение на себя Асавара.
Но прежде чем взваливать на себя этот груз ответственности, Люци, уже без брезгливости сидящая на одном колене, наклонилась ещё сильнее, чтобы прислушаться и убедиться вообще в том, что Даби дышит. Хоть с этим было всё в порядке. И дальше – довольно грубо, на самом деле, рывками, так как ударная рука ещё немногим саднила, девушка подняла тело алхимика и взвалила его себе на плечо. Что ж, Даби – не Асавар по массе, да и Сио не то, чтобы ощущала себя сильно пострадавшей.

Тут же Люсетт почувствовала, как кровь стала горячить те участки тела, с которыми контактировали раскрывшиеся раны алхимика. Но не сказать, что этот малоприятный факт хоть как-то отразился на её лице. Наоборот, она как-то бодро хлопнула освободившейся рукой алхимика по ягодице, вперёд смотрящей, и немного подбросила тело, чтобы удобнее поддерживать его.
– Ничего, от них не отстанем, – воодушевлённо и с капелькой сарказма заметила Люсетт, наблюдая, как капитан с кон Турсин начали транспортировку «зверя». Шмыгнув носом, из которого всё также текло из-за натуги и повышенной влажности воздуха, Сио двинулась следом за гудзомами.

Варвары же, что обмозговывали на своём родном какие-то предположения по поводу найденного зверя, могли слышать хруст. Он исходил от краснопёрой Илайн, что топталась рядом с ними, выдерживая какое-то небольшое расстояние. Девушка пыталась держать в уме направление и расстояние, разъединяющее их с остальными гудзомами, чтобы быть путеводной звёздочкой варваров. Наверно, они и без того превосходно ориентировались в подобной местности. Но кто их знает.

Шаг за шагом – слякоть под ногами уводила некрепкие ноги в стороны, так и норовя, в злобной насмешке, поиздеваться над фехтовальщиком. Сжатые зубы от злости и бесполезности балансировали на грани слома эмали, но, вероятно, дёсны в данном противостоянии сдадутся куда раньше, выпустив тонкие струйки карминовой жидкости. Вкус пепла стойко занял позицию во рту, пока капитан нагло продолжал игнорировать любые раздражители, кроме тех, что сейчас важны. Жизнь команды оказалась под серьёзным вопросом, а извечно гордый и холодный хун не знал, – впервые за долгое время, ещё со времён Лас Кемпа, – что делать дальше.
Но продолжал упорно идти.
Факт, что Хестеру была необходима помощь [id213233084:bp-36291248_265689|Мерденморы], был лишним уколом в его душу. Даже ныне, покуда осознавал, что в одиночку он ни за что не успеет дотащить Асавара и Даби до безопасного места, чтобы вступить в схватку за их жизни. Алдори старался идти чуть прямее, чуть впереди, чтобы большая часть ноши приходилась именно на его позвоночник, на мышцы его спины, ведь зверолюдка не обязана была помогать. Это не её вина, и не её ноша. Это было решение черноволосого – оставить представителя своего народа там, без поддержки. На что он рассчитывал? Что в здешних водах нет хищников, окромя него? Что линии окажутся неправильно прочитаны, и, на самом деле, тем людям было суждено сгинуть? Капитан сам по своей воле вырвал себя и людей, что его сопровождают, в самое страшное из всех возможных испытаний?
Гёнпа.
От одной этой мысли ужас пробежал по коже юноши.
Направление, в котором Хестер двигался, было выбрано скорее интуитивно, чем осмысленно. Он не был уверен, в какой точно стороне находится город. Да. То, что большую часть острова агломерация и занимает, не давало уверенности, что группа не выйдет к пустырю. Одному из последних на сим клочке земли. Но судьба была чуть боле благосклонна к пиратам, чем боялся де Скари. Вынырнули из густой заросли, вся группа оказалась на нешироком тракте, что упирался в ворота города. Рычал от напряжения, капитан приблизился и продолжал идти, пока сверху с барбакана, – скорее символического, чем действительно эффективного, – послышались голоса часовых:
– Эй, внизу, а ну стоять! Город закрыт для входа до тех пор, пока проблема с животным в лесополосе не будет решена!
– Моё имя Хестер, мы убили Зверя! – Голос капитана опасно приближался к надломленному.
– А доказательства есть? Или думаешь, вы первые, что потрёпанными к воротам подошли?
Шум изнутри конструкции отвлёк обоих часовых, что заставило их отойти от широкой бойницы, из коей прежде виднелись лица. Они что-то говорили, но отсюда разобрать было невозможно. Кроме чуткого слуха Мерденморы – если прислушаться, то ей станет ясно, что деяния вне стен уже дошли до внутренних территорий.

Моркар и Хаард мчались по лесу, держали полосатую голову кошачьего в руках, не желая отставать от летящей впереди Илайн. Просьба к птичьей, – что можно было бы с натяжкой назвать приказом, – отвести их к товарищам была однозначной и не требовала лишних пояснений. Хотя девушке и пришлось бы напрячь голову, дабы осознать, что означает та мешанина из несогласованных между собой слов, на которые только и были способны варвары в состоянии возбуждённом и неспокойном. А Моркар ещё и не репетировал в голове, что приводило лишь к большему количеству фонетических ошибок.

Сначала красные перья зардели меж деревьев, а за птицей – вынырнули и двое варваров, шумом своим привлекая внимание капитана. Обернулся, Алдори видел уже всех. А может и раньше, но в самокопаниях просто не осознавал этого. [id323120613:bp-36291248_265568|Ульрих] двигался и наблюдал за обстановкой, [id564078609:bp-36291248_265734|Люци] несла Даби, и им было значительно проще, чем Мерденморе и Хестеру с более значительной по массе ношей. Но короткостриженый мечник продолжал дышать – его грудная клетка слабо, но продолжала надуваться и спадать. Крепкий был [id217725250:bp-36291248_265648|парень], что не единожды уже встречался со смертью. Даже за сей день. Дождь окончательно превратился в редкие капли, но когда все промокли до нитки – сие не столь важно.
– У нас есть доказательство!
Оборачивался вновь к воротам Хестер, но две деревянные створки уже приходили в движение, распахивая путь в город.

[id323120613:bp-36291248_265568|Дмитрий], [id213233084:bp-36291248_265688|Аладей], [id564078609:bp-36291248_265734|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_265750|Maximilian],

Даже через эту тьму, в которой он сейчас находил, парень почувствовал что тела кто-то коснулся и не один раз, после чего так еще и отчётливо влепили по одной из ягодиц леща. Пироманьяк хотел возразить что-то на подобии “Эй, аккуратнее с моим телом” или “Не дрова тащишь”, но в этом месте, где он сейчас находился не было не только света, но и звука. Мысли как будто улетали прочь, не ударяясь ни обо что, а затем просто исчезали. Это было очень неприятное ощущение, как будто он стоял в поле, в котором выключателем просто взяли и вырубили к чёртовой матери свет. И теперь броди тут как идиот, пытаясь понять, где ты вообще. Проблемой было еще и то, что побродить тут тоже не получится, ведь тело как будто слилось с этой тьмой.
Единственное, что произошло – это то, что без лишнего эха, но очень громким голосом раздался голос Люци, Она говорила, что они от кого-то не отстанет. Мелодичный голос девушки как волной воды прошел мимо Даби, окутывая его легким бризом. Хотя на деле же её голос просто уловили барабанные перепонки бессознательного тела, а затем передали информацию мозгу, который сейчас был не в лучшем состоянии из-за ударов об черепную коробку. И как говорится, просто прошло и вылетело через другое ухо. Хотя для подсознания всё казалось совсем иначе, ведь парень слышал всё, что происходит вокруг, но сейчас он не понимает вообще ничего. Сознание Даби было как будто в самом далеком уголке мозга, при этом мог только находится в этой жуткой тьме, которая видимо давно заполонила душу психически нездорового пирата с любовью к пожогам и с манией к сожжению других.
Но мы отвлеклись на такие странные подробности. Как только женский голос пронеся по этой темноте, а затем сразу затих, то Даби не признал в этом голосе хотя бы что-то знакомое. Сейчас он не помнил абсолютно ничего и тем более не мог понять, что это одна из членом команды Гудзомы. Казалось, что даже если он сейчас услышит голоса и других из команды, то он просто не узнает их. Но скорее всего это просто кратковременное, но вот кое-что голос Люци посеял внутри сознания парня.
– Посмотрите, господин Энджи, какой у вас красивый сын родился. – раздались странный женский голос, а затем как яркий свет среди кромешной тьме пошло странное воспоминание, которое Даби не помнил даже в нормальном состоянии.
Он смотрел от лица младенца, который был в пелёнках. Его держала на руках одна из многочисленных служанок в поместье Тодороки, а затем в поле зрения зашел какой-то мускулистый мужчина. У него короткие и колючие красные волосы и бирюзовые глаза, а также красная щетина. Увидев такого пугающего мужчину, ребенок не заплакал, а наоборот улыбнулся и протянул обе руки к нему. Но на этом угрюмом лице не дёрнулось не одной мышцы в сторону улыбки, зато брови нахмурились. Он протянул палец к младенцу и тот обхватил его обеими своими маленькими ручонками.
– Хватка хорошая. Надеюсь ты родила мне достойного приемника, а иначе опозоришь своего оцта революционера, который был чуть ли не героем для некоторым. – сказал мужчина, переводя взгляд на лежащую в кровати “жену”. – Хоть с этой ролью ты, думаю, справишься. Хотя, приводи себя в порядок и мне на всякий случай нужны еще дети. Продолжим зачатие. Уноси ребенка.
– Подожди. Дай мне оправится от родов. Прошло лишь месяц. – сказала девушка.
– Даю тебе два месяца и готовься к зачатию. – сказал мужчина, после чего направился прочь из комнаты.
Последнее, что услышал младенец перед тем, как его унесли с комнаты – это плачь женщины, которая опустила голову и тихо молила о помощи или даже смерти. Услышав плач матери и сам ребенок заплакал, но всё снова скрылось за пеленой тьмы, когда дверь закрылась.

Парень начал вспоминать свою историю, ведь ровно через год от рождения Даби родилась младшая сестра, чему отец был очень недоволен. В тот день он устроил такой погром в поместье, что весь район боялся даже подойти ближе к этому дому чем на метров так сто. Хотя он быстро остыл, при этом требуя Рэю снова приготовиться продолжать рождать, давая ей в этот раз побольше времени на то, чтобы отдохнуть. Хотя за ней всё равно оставался уход за двумя младенцами, пусть ей и помогали служанки. Но кормить и ухаживать за детьми, которые были рождены не по прихоти девушки, еще и от тирана и нелюбимого мужа, было еще той мукой, если вообще не наказанием. Хотя со временем девушка смогла хоть по своему, но полюбить этих двоих. Третий ребенок был рожден, когда Тое было пять и он с четырем лет был подвержен серьезным тренировкам со стороны отца. Понимая, что сын не унаследовал гениальность своего рода, Энджи затребовал третьего ребенка, поэтому и был рожден Нацуо. Тоя, что был по началу выращен в более-менее любви матери престал её получать. Мама сестру еще как-то замечала, а вот старший сын как будто выпал из её круга интереса. Это был шок для ребенка, ведь чем дальше он рос, тем труднее тренировки и тем меньше не то что любви, хотя бы просто уважения, было.
– Обратите на меня внимание. Прошу. – тихо пробубнило тело Даби пока его несла Люци. По его щеке потекла одинокая слеза, которая очень быстро смешалась с кровью и её не было видно. Если бы парень сейчас был бы в сознании, то сгорел бы со стыда и провел бы обряд очищения либо на себе, либо на свидетелях, если они не из Гудзом. Да и если ему потом скажут об этом, то он от стыда провалится на пустом месте.
Воспоминания закончились на моменте, когда отец получил идеального сына, который еще в младенчестве выбрал не погремушки и игрушки, а лежащий рядом деревянный меч отца. Потом пошел на своих двоих в разы раньше, чем Тоя. А затем уже в пять лет уделал старшего брата в бою на деревянных мечах. Самый младший брат был гением, которого так хотел глава семьи Тодороки. У Даби сжимались зубы от зависти, ведь он на мгновение увидел улыбку матери, когда ей сказали, что в её услугах больше не заинтересованы, а также то, что она может быть свободна. Ходили слухи, что её убили, но это оказались лишь слухи и девушка просто уплыла прочь на одном из кораблей. Хотя её психическому состоянию не позавидуешь, ведь бежала с поместья она даже забыв собственные вещи и в растрепанному уставшем виде.
“Хватит! Хватит!” – мысленно кричало подсознание Даби, но у него не было ни рта, чтобы это сказать, ни каких-либо других источников, чтобы выдать этот крик. Самые тяжелые и болючие воспоминания как снежок из снега по отвесной скале накатывался в огромный снежный валун и сильнее вдавливало психическое состояние парня в самое дно. Эти страдания, этот шок, эти воспоминания были не выносимы. Даби хотелось быстрее проснуться, а может и вообще умереть по скорее. В аду хотя бы пытать будут не так изощрено, как пытается сам себя парень, держа в голове всю эту боль.
Да были и хорошие воспоминания о буднях с Гудзомами, но это было лишь краткосрочный обезбол во время продолжительной операции. Действие закончилось, а вот боль всё еще продолжается. Оставалось лишь надеется, что скоро это всё закончиться и парня наконец-то приведут в сознание и в порядок. А пока что тело будет тихо иногда постанывать от боли, а сознание страдать от собственных заскоков. Таков удел некоторых людей, чьи ролики уже давно зашли за шарики.

[id564078609:bp-36291248_265734|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_265750|Maximilian], [id217725250:bp-36291248_265846|Николай],

Земля подводила. Это становилось до мерзкого очевидно, когда она слякотно расползалась под босыми ногами... А почему босыми? С сочным, аппетитным таким "чпок" первая же лужа всосала обувку Мерденморы, сытно облизнувшись на правой и кокетливо облобызав, а затем втянув с нетерпеливым сюрпом и левую.
Что ж... Мор следовала намеченному пути так, словно она была тележкой из супермаркета с теми-самыми колесиками, которые при езде танцуют что-то среднее между пасадоблем и танцем маленьких утят. С непоколебимостью скалы, режущей лед на краю озера в ледяные торосы, девушка продолжала тащить Асавара, стараясь не думать, как оно на том конце варвара.
И, покуда Хестер мрачнодушно ощущал втык судьбы за то, что происходило с его людьми и за то, что он вынужден при этом обходиться не только своими силами, бледноголовая нечисть (во всех смыслах) ощущала нечто почти противоположное.
Может, он и не знал, что делать, но она словно бы знала за него, что будет дальше.
Хотя, казалось бы, путь совместный был непростительно короток, событий острых на их долю выпало столько, что некоторые не увидят и за несколько лет.
Рано или поздно судьба должна была напомнить о себе.
Спокойно вдыхая и выдыхая, дабы сила ноющих мышц расходовалась равномернее, девушка просто продолжала нести. Могла взять все на себя - но подумалось это неожиданно совсем не к месту и совсем не о том.
Впрочем, все же, она в какой-то момент напряглась чуть больше - кажется, то был спуск. И едва слышно сказала, не уверенная в том, услышит ли Хестер, но не желая ничьих более ушей.
- Побереги силы. Не мне его спасать, когда прибудем.
"Ты не обязан со всем справиться в одиночку. На то и есть мы, чтобы делать, что можем лучше всего. Ведь если твоя рука будет дрожать от того, что ты все силы потратил на чувство вины, искалеченный Асавар вряд ли скажет спасибо, Темень."
Когда-нибудь Мерде научится говорить все нужное вслух, а не только обрывок, по случайности коснувшийся языка, но когда-нибудь - это явно не сейчас, а сейчас остается лишь молиться, чтобы слова ее через тулово варвара дошли до начальника в неизменном облике и он не принял это за оскорбление.
К счастью, Мор не видела, что именно Люци сделала с полутрупом Даби. Стала бы еще бледнее - уж точно.

В отличие от Хестера, ее в город тащило природное чутье. Она инстинктивно помнила дорогу, которой прошла, тем более, что это было совсем недавно, не смотря на ощущения. По итогу не очень помня, как до города их табор на выезде выбрался, она в немом укоре вскинула седую голову. И, разумеется, взглядом ее можно было напиливать местную охрану на заготовки для чего-то пригодного хотя бы в помои.
В разуме своем, усталостью и функцией носильщика воспаленном, Мор мрачно прикидывала, что придется делать, если варвары не подоспеют или доказательства в этом парке культуры и отдыха не найдется - нынче в нем и правда человек стался самым страшным зверем, помимо спасенного ими кошака.
У нее даже возникла идея. Но для нее пришлось бы неплохо так позвенеть, да и как провернуть это скрытно...
Но Мор была готова лишиться и второго рога, чтобы только не ощущать эту бездну тяжести, легшую на плечи Теменя, ошарашенного и разорванного.
Впрочем, прислушавшись скорее невольно, чем по задумке, в повисшей паузе она расслышала голоса и беседы о том, что зверь то де и правда побежден, да с гхыра бы тянуть кота за яйца... А кто-то настаивал на предъявлении, ибо "а вдруг они вот то существо, которое с собой взяли, просто в кустах обкорнали слегка".
Существо - Мор то была или Илайн, не то, что бы суть - присутствовало в почти полном комплекте, но облик первой не соответствовал, а вторая явилась аккурат тогда, когда Мор решала, что эффективнее - предупредить людей, что им кабзда, или все же сразу взобраться на стену и открыть ворота с той стороны и через пару десятков трупов.

И - удивительно - на доказательство пока даже смотреть не стали. Пустили, так уж и быть, а Мор наконец улучила миг обернуться, чтобы удостовериться, что все в сборе, но затаскиваемый ими Асавар натужно захрипел, а Даби что-то запричитал.
- Нам срочно нужен лазарет или самое чистое место в вашем... поместье! - Удержавшись от рыка и вопля "свинарнике", Мор все же почти с мольбой взглянула на Хестера и перетянула на себя остаток ноши. С ощутимой натугой перетянув облик в уже всем известную серединную сторону, копытная подхватила варвара на манер спасаемой принцессы и одним только взглядом намекнула капитану "сделай царское лицо и поставь тут всех на коленочки, чтобы не смели мешать, а только показывать и подавать". Приписка "иначе я поломаю им тут хребты" шла с ней в комплекте еще с Лас-Кэмпа. Ему ли не знать.
Не любила бледноголовая большие человеческие обиталища.

[id213233084:bp-36291248_265882|Аладей], [id217725250:bp-36291248_265846|Николай], [id799844790:bp-36291248_265751|Maximilian].

Не навреди ближнему своему – гласила одна из заповедей едва ли в любом вероучении. И нельзя было смуглую девушку безверной назвать, но в представленной ситуации она склонялась не изображать, что на небе вверху, что в воде ниже земли, и что же с Даби сотворится, пока неумышленное насилие продолжается. Чуть меньшее насилие, на минуточку, в сравнении с тем, если бы лицедейка оставила целоваться парня с землей. В конце концов, если алхимик – и есть сумочка какого-то варвара, то только Хаарда, но никак не Ульриха. Так что и о чести этого воина позаботились. Сплошные плюсы.

Шаги, на самом деле, давались тяжелее, чем Люсетт рассчитывала. Инициатива ебёт инициатора – но вряд ли девушка жалела о поступке. Как можно крепче удерживая не самого тяжеловесного представителя мужского рода, Сио периодически замедляла шаг, чтобы через остановку прочувствовать то слабое дыхание, периодами усиливающееся в неясном приступе паники, на которое только был способен этот парень.
Янтарный взор также гулял и по «культуристам» впереди, при этом задерживался он и на переносимом «Звере». Происхождение товарища загадкой не было, так как выглядел он также аппетитно по мускулатуре. Да и с прослеживающимися этническими особенностями, что соответствовали уже знакомым потомку рыболюдей варварам. И если же Ульрих явно отличался от данного типажа, разнясь примитивно движениями и чертами лица, то безымянный «хатанг» был даже больше остальных ближе по типу к Алдори. Но тогда оставался прочий ряд вопросов. Например, почему он оказался непризнанным своими товарищами с самого начала. Значило ли это, что звериный облик – приобретённый, с чем лицедейка точно ещё не сталкивалась. Для неё рыболюди, зверолюди: вот где обыденность, а не вся эдакая химоза. Получается, что и сила краснопёрой сверстницы была не до конца ею осознана…

– А? – Отвлеклась от размышлений наблюдательная смуглая особа, как только Даби подал голос. За сосредоточенностью, когда монологи в голове позволяли не замечать хотя бы каждый третий страдальческий шаг, девушка не совсем уловила слова алхимика в той полноте, в которой они были произнесены. Но опознав в голосе то ли просьбу, то ли мольбу, лицедейка внутренне засуетилась, что каким-то образом приносит дополнительное страдание пострадавшему телу.
– Прости, – не знала, конечно, за что она извиняется-то, но, приняв вину на себя, девушка постаралась сосредоточиться на более искусном переносе Даби. Не так сильно раскачиваться от собственных шагов, больше не скользить по влажной земле, чтобы разность в высоте шустрее перескочить, и как можно лучше зафиксировать тело на плече. Но всё же, если же что-то там порыкивает – не всё потеряно, и Сио делает всё верно. Насколько бы сторонняя экспертная оценка ни готова была это оспорить.

И как только гудзомы встали у ворот, вон оно где страдание началось. Одно дело, идти, как-то уравновешивать себя и Даби. Другое же: когда приходится топтаться на месте. Пропускать через себя всю усталость от перехода. И потому, не выстояв и минуты, лицедейка начала наворачивать небольшие круги, молчаливо сверля взглядом как верхушку, так и капитана. Кажется, совсем худо тому было, что аж норов немногим сдулся. Неделями ранее этих хренов с горы бы уже ветром сдуло одним только его взглядом, что там говорить о действиях. Но спасители ситуации явились вовремя, и даже слишком, ведь ворота начали открываться по велению явно не доказательства.

И Сио нашла довольно карикатурной развернувшуюся сцену, когда две женщины втаскивают в город двух потрёпанных, как кое-кто бы выразился, мужей.
– Чи-истое ме-есто… – протянула вслух под сладостными грёзами, когда в мыслях вновь начала греться чистейшая водичка и белоснежные полотенца, Сио, пока вокруг неё разве что цветочки от предвкушения не расходились. Но, помотав головой, Люци не имела способности хлопнуть себя по щекам, потому постаралась сосредоточиться на ситуации без подобного подстёгивания. Надо донести Даби. Надо о нём позаботиться. И всё обязательно окупится.