[Последний остров Вест Блю] Руотри

[id138072943:bp-36291248_264204|Сергей],

Алекса пришла в себя и уставилась на Мария, растерянно хлопая глазами. Первые несколько мгновений она не могла узнать место, в котором находилась: всё вокруг казалось чужим, незнакомым и диким. Наверное, именно таким и должен восприниматься Руотри, но Алекса не переставала видеть частичку прошлой себя в опасном острове, пропитанном, пусть и неприятными, но воспоминаниями.

Головная боль утихла, уступая место привычной для амнезии растерянности. Казалось, перед глазами двоилось, а мир уходил из-под ног. Страшно не было. Было отвратительно и горько, что подобное произошло вновь и наверняка произойдёт ещё не единожды. До сих пор Алекса не нашла решения давно мучающей её проблемы, хотя именно ради этого однажды отправилась на далёкие земли.

Что случилось, пока она была в отключке? Последним, что ей удалось запомнить, были успевшие стать родными стены убежища, полные спокойствия и такой желанной для жизни на Руотри внутренней тишины. Что-то щёлкнуло, откинув её в прошлое. Не в этот раз. Мягкие, нежные и воздушные оттенки мира меркли и заполнялись кроваво-красными узорами. Здоровяк. Последним воспоминаниям был незваный гость, не вызывающий ничего, кроме оправданной опаски и настороженности. Почему он оказался там? Алекса не помнила. Вряд ли бы она решилась спрашивать у него напрямую.

У неё снова случился приступ. Эта мысль не оставляла и погружала в отчаяние, как бы она ни старалась отвлечься. Мир сжимался вокруг неё, сдавливал и загонял в ловушку, найти выход из которой с каждым днём становилось всё менее вероятно. От чего это вновь произошло? От яркого света? От испуга? От усталости, вдруг нахлынувший на не до конца восстановившийся организм? Нужно отвлечься. Хватит. Пустые размышления и вымученные страдания не приведут ни к чему хорошему и потратят и так ограниченные ресурсы. Не стоит зацикливаться на плохом. Рана, вот, не беспокоила и лишь изредка отзывалась едва ощутимой резью в ответ на слишком глубокие вдохи или неосторожные движения – Алекса успела отвыкнуть от этого чувства: подумать только, у неё ничего не болело и она могла спокойно стоять, ходить и, как казалось, даже бегать. Беспокоило только одно, и от этого чувства было никуда не скрыться: память отключилась, оставив за собой безобразную дыру, из которой виднелось лишь лицо неотёсанного мужлана.

«Эй, эй, приходи в себя», – Алекса вздрогнула и перевела взгляд на обратившегося к ней человека. Точно. Марий. В потоке мыслей она и о нём сумела забыть. Они же вместе сошли на Руотри, чтобы найти её потерявшийся палец и добыть информацию, давно интересующую капитана Пиковой Розы.
Они на задании. Алекса, соберись! Твоя амнезия не повод отказываться от данного слова. Она глубоко вдохнула. Мысли послушно улеглись, вновь уступая дорогу ясности.

Попытавшись, по-видимому, улучшить их положение, Марий дал ей несколько лёгких пощёчин. Неприятно. Да и нужды в этом уже, по сути, не было. А ещё джентльмена из себя строил, – брезгливо подумала Алекса. Подумаешь, на ногах еле держится. Бывает. Случается.

Не дав ей окончательно прийти в себя, Марий начал сыпать вопросами в привычной шумной манере. Голова вновь норовила разболеться, и Алекса заранее поморщилась. Нет, к темпераменту Мария она всё ещё не привыкла, если к нему вообще можно было привыкнуть. Кто знает, о чём помышляли его сокомандники, мило улыбаясь ему в лицо и помогая следовать намеченным планам.

Встретившись с очевидным непониманием с её стороны, Марий стал распинаться в глупых рассказах. Алекса уже знала, что он артист, что сцена была его вторым – если не первым – домом, и он мастерски взаимодействовал с публикой, но пустой трёп сбивал её с толку и вызывал смутно различимое раздражение. Из вполне надёжного напарника, знающего толк в сражениях и оружии, Марий превратился в назойливую муху, утомляющую людей безумными сказками.

Представилась Алексеем? Закрылась с мужчинами? Да она бы в жизни не подошла к этому амбалу, а если, как говорил Марий, их было несколько, то это становилось ещё больше похоже на небылицу.
Она не помнила, и это было её главным слабым местом. Алекса совершенно ничего не помнила, но
что-то внутри подсказывало, что, останься она наедине с этими здоровяками, на ней бы живого места не осталось. Полюбившееся ей убежище, вернее, убежище, которое она долгое время считала своим островком безопасности, очевидно, стало чужим пристанищем. И вряд ли кто-то обрадовался бы её присутствию, поэтому от предложения ещё раз войти туда она отказалась – случилось, значит, случилось. Гораздо больше её интересовала возможность найти палец, пусть и с сомнительной помощью.
Стоило ей окончательно прийти в себя, всё взвесить и настроиться на продуктивную работу, как вечному весельчаку Марию в его вечно весёлую голову пришла гениальная идея. Вдохновлённо и заинтересовано он, полный энтузиазма, решил что-то проверить. Горящие, как у ребёнка, глаза, смотрели на неё с небывалым воодушевлением – даже на душе потеплело от такой непосредственности: подумать только, и это глаза человека, много лет живущего в мире смертей, кровопролитий и боли? Она, выросшая в спокойствии и мире, так не могла. Алекса расслабленно выдохнула: видимо, Марий решил проверить данные о местонахождении пальца – самой-то ей не было ничего известно: память о прошедшем несколько минут и часов назад по-прежнему не возвращалась и вряд ли когда-нибудь вернётся. По крайней мере, раньше такого не бывало.

В одно мгновение, так, что Алекса не успела даже сориентироваться, Марий сделал рывок вперёд и привычно ловким движением схватил её за горло. Внутри что-то дрогнуло, а сердце заклокотало в груди с особенной мощью. Стук запульсировал в висках и дезориентировал. В голове вновь что-то неприятно щёлкнуло, а тело окутала давно знакомая темнота.

Алексей быстро смекнул, коротко осмотрелся и, к своей глубокой радости, обнаружил себя в достаточно крепких юношеских руках. По-настоящему крепких, стоило заметить. Он даже мог рассмотреть мужественно выступавшие через тонкую кожу витиеватые вены. Вот это доброе утро! Хорошо его пригласили на огонёк, ничего не скажешь! Большего он и желать-то не смел. Алексей ухмыльнулся и, с трудом подавив рвущееся наружу удовольствие, поприветствовал Мария. По телу бегали недвусмысленные мурашки, а по позвоночнику будто пускали крошечные электрические разряды. Такие вольные, смелые и граничащие с заботливой грубостью прикосновения будоражили и заставляли всё внутри трепетать. Ох, если бы они с Марием могли сейчас поменяться местами, он бы наверняка почувствовал переполняющий Алексея восторг. Взгляд ненадолго упал ниже. Вот же! Не почувствовал бы. Проклятое тело, как же много в тебе несовершенств! И зачем ты такое скрытное нужно?..

Рука, чуть сжимавшая его горло всё это время, ослабила хватку, а сам Марий отстранился, глядя на Алексея с детским восторгом. Будто на чудо какое смотрел, ей-богу. Хотя, кто знает. Может, он чудом и был. По крайней мере, для Мария. Хотя бы для него.

Все мечты Алексея и его разыгравшуюся фантазию грубо прервали, перерубив на корню. Вернуть обратно? Обратно – это скучную девчонку без чувства юмора, ярких амбиций и хоть капельки живости? Ну и предпочтения у вас, капитан, – раздосадованно вздохнул Алексей. Не очень-то и хотелось. Сам, вообще-то, позвал, никто не напрашивался. И с чего бы ему помогать этим искателям приключений? От него, вообще-то, сейчас пытаются отказаться! Ну, хоть харизматичным назвали, и то хорошо. Признал, наконец. Предложил первым смотреть программы. Дурак. Кому это вообще нужно?.. Алексей нахмурился, но в глубине души предложению обрадовался и не без удовольствия его принял, однако своей удовлетворенности не показал. Ещё не хватало ему сейчас таскаться в поисках пропавшего несчастья – сами разбирайтесь! Он вспомнил сбежавший мизинец: этот мелкий ему никогда не нравился! В смешанных чувствах в одно мгновение он уступил тело по-прежнему ничего не понимающей Алексе.

В этот раз мир обрел ясность гораздо быстрее. Алексу радовало хотя бы то, что локация осталась неизменной: всё те же виды, всё тот же Марий, в этот раз смотрящий на неё не с обеспокоенностью, а с любопытством. Значит, ничего плохого произойти не успело.

Он продолжил говорить глупости, но теперь Алексу это больше забавляло, чем
раздражало. Как ребёнок. Как дорвавшийся до любимых игрушек ребёнок.
Квартирант внутри головы? Друг? Амиго? Компаньо? Сожитель? Да, она поняла, что в её убежище появился незваный сожитель со своей компанией, но не могла назвать их друзьями. И... В голове? Может быть, у Мария во время её приступа амнезии произошло помутнение рассудка? Алекса мысленно листала учебники о душевных болезнях и, пока она этим занималась, Марий продолжал настаивать на своём.

Когда в заднем кармане она обнаружила карту, всё стало выглядеть совсем комично и глупо. Когда он успел? А. Именно об этом Марий сейчас и говорил. И ведь правда он не касался её там. Но, судя по всему, касался ЕГО. Алекса ненадолго зажмурилась, попытавшись уложить в голове неожиданно свалившиеся на неё факты. Проще сказать, что во всё поверила. Сейчас нужно поступить именно так и не отвлекаться на всякую ерунду. Кем бы она ни была, Алексой или Алексеем, им обоим нужно было как можно скорее найти пропавший палец – сейчас, когда он был, вероятно, в шаговой доступности, ходить без него казалось ещё более неправильным и противоестественным. В конце концов, ей хотелось вновь почувствовать себя полноценной: получится ли теперь, когда большую часть её мыслей ожидаемо занимал незнакомый подселенец?

А незнакомый ли?.. Закатив глаза на очередную глупую шутку Мария, Алекса вспомнила, как однажды, сидя в тишине своей комнаты, – как же давно, по ощущениям, это было – она встретилась с мужчиной, похожим на неё как две капли воды. Она помнила всё: его позу, повадки и манеру двигаться. Судя по рассказу Мария, этот Алексей так же не отличался и внешностью: иначе всё было бы гораздо проще для них обоих. Значило ли это, что "сожитель" внутри её головы и был тем самым человеком, которого она видела в тот день? Он поэтому к ней приходил? И, если да, то зачем? Что он мог сказать, являясь придатком её помутившейся психики? Пришёл поздравить с сумасшествием? Поиздеваться? Посмеяться над полоумной девчонкой-медиком? Психически больной врач…Она, кажется, двигалась в нужном направлении, - не без иронии про себя усмехнулась Алекса. Узнать бы поближе... Тяжело. Как же тяжело это осознавать. Голова загудела от потока нахлынувших мыслей. Палец. Сейчас нужно было идти за пальцем, а остальное постепенно будет решаться во время пути – Алексе настолько хотелось в это верить, что вопрос о правдивости этих мыслей решался лишь временем.

Она пошла вперёд, ведя за собой Мария. Знакомые земли встречали её приятной податливостью и терпением: не привлекая к себе лишних взглядов, Алекса погружалась в глубину острова, в его вольные трущобы и пыльные улицы. Стоило ей заметить недобрый взгляд, как маршрут в этот же момент перестраивался, становясь всё более запутанным и витиеватым. Сейчас им нужно было любой ценой избегать конфликтов. В боевой силе Мария Алекса не сомневалась, но здраво оценивала себя и точно не хотела быть обузой для напарника. Во время своего прошлого пребывания на Руотри она спасалась не драками, а умом, памятью и ловкостью, способными укрывать её от опасных и далеко не дружелюбных жителей острова, поэтому к жизни, где в любой момент придётся сражаться, а не спасаться бегством, ей ещё предстояло привыкнуть.

Они шли по предполагаемому следу, раз за разом сворачивали, шли прямо или возвращались в исходную точку, пытаясь приблизиться к цели. Несколько раз им приходилось останавливаться: в области подзажившей раны начинало капризно тянуть, требуя отдыха и восстановления. Не время. Сейчас же совсем не время! В одном из узких переулков Алекса прижалась спиной к стене, держа одну руку на животе, а второй пытаясь уловить призрачные сигналы, подаваемые пальцем. Ощущение становилось тоньше. Они отдалялись.
— Разворачиваемся, – отдышавшись и немного отдохнув, Алекса пошла в противоположном направлении и ускорилась, ощутив вновь нарастающее тепло. За время своего отсутствия она успела забыть, насколько тесными и запутанными могут быть здешние улицы. Только бы не сбиться с курса. Только бы найти, наконец, этого прячущегося беглеца.

Расстояние по-прежнему не позволяло ей просто вернуть палец на своё
законное место: он всё ещё находился слишком далеко, чтобы она могла полноценно им управлять. Более того: она даже направить его не могла. Какое бесполезное умение.
Алекса почувствовала, как внутри нарастает недопустимое в их ситуации отчаяние. Держаться. Осталось немного: во всяком случае, они хотя бы идут в верном направлении.
Они приближались к очередной застройке. Это не могло не радовать, потому что найти кого-то праздно шатающимся по улице, здесь, на Руотри, было достаточно трудно. Люди либо перемещались из пункта А в пункт Б, либо... О последнем думать не хотелось. Надежда на то, что палец находится в одном из домов, стремительно росла.

В один момент Алекса почувствовала, как в районе отсутствующего пальца явно кольнуло. Это не принесло боли или значительного дискомфорта, скорее, наоборот, она воспряла духом, понимая, что это могло значить. Палец находился где-то поблизости. Совсем рядом. Но она не могла вернуть его на место: кто знает, что случится с его воспоминаниями после такой перезагрузки? Марию это не понравится: в конце концов, они договорились о взаимопомощи, а предавать своё слово Алекса не хотела. Рисковать было нельзя. Сначала ей нужно было получить необходимую Марию информацию, а потом – наконец, лишить себя временной и неприятно затянувшейся инвалидности.
Алекса поняла, что уже несколько минут они петляют вокруг одного невысокого двухэтажного дома с забавно разрисованными стенами. Она бросила взгляд на Мария, которому увиденное явно пришлось по душе.
— Не ты ли расписывал?
И, глядя на застывшего в нерешительности Мария, она смело открыла дверь.

На Руотри иначе было нельзя: здесь невозможно заслужить чью-то милость и благосклонность, пытаясь казаться вежливым и тактичным. Постучать в дверь, попросить разрешения войти – нет. С головорезами и прочими преступниками приходилось общаться на их языке и, пускай Алекса не любила марать руки, ей приходилось подыгрывать. Инициативу нужно было брать на себя: кто знал, как будет вести себя вежливый артист и по совместительству капитан пиратов Марий?
На Алексу и Мария ожидаемо уставились десятки глаз. Среди них, разумеется, ни одного позитивного и дружелюбного.

Алекса уверенно прошла вперёд, села за свободный стол и, закинув ногу на ногу, размашистым жестом подозвала Мария к себе. Сейчас он, вжавшись в нужную роль, казался вполне серьёзным человеком. Алекса, оценив его новое амплуа, одобрительно и заметно только для него одного, закивала головой. Заведение, по-видимому, было подобием бара: скромно и местами безвкусно обставленный зал, залитые каплями алкоголя столики и наверняка чья-то рвота, мирно подсыхающая в туалете.

Она осмотрелась в поисках знакомого лица и силуэта. Она помнила, как выглядел её мизинец во время побега. Ей нужно было найти вполне симпатичного, невысокого и худощавого светловолосого юношу. Наверняка он узнает её и подойдёт или, если не захочет, чем-нибудь выдаст себя: неловким жестом, взглядом или словом. Алекса смотрела внимательно.
— Доброго дня, мисс, джентльмен! Могу чем-то помочь? – в пару движений к ним подскочил прилично одетый молодой человек, который, стоило Алексе повернуться в его сторону, будто опешил и попятился. – Прошу прощения, я... Подойду чуть позже.
— Стоять, – со сталью в голосе, но всё ещё совершенно спокойно и тихо произнесла Алекса, схватив парня за рукав. – А вот и ты.

->Переход с Розы Ветров.
ОСЬРОВНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ.
Канни резко очнулась в кровати. Первое что она увидела был потолок каюты. Девушка осмотрелась. Она каким то образом помнила поцелуй Окады. Девушка слегка покраснела трогая место поцелуя. Канни встала с кровати. В комнате ещё лежала одна особа, но она пока была бед сознания.
- Долго же я спала. Где же Окада? Да и где мы?
Канни встала с кровати и огляделась.
Она была слегка потная, а посему пошла в ванную комнату и умылась. Тут она услышала крики снаружи. Кто-то звал Лионеля, а тот в ответ крикнул что он уже на месте. Канни лишь пожала плечами.
"Вероятно я пока не особо нужна."
Канни скинула с себя одежду и пошла в день, что бы стать с себя пот.

[id841255817:bp-36291248_264211|Василий], [id13305767:bp-36291248_264213|Станислав],

Парень с мечами, представившийся Окадой, прошёл самостоятельно. Разумеется, Вильгельм фон Острейн был рад тому, что кровопролитиий и ненужных драк удалось избежать. Его друг, решивший не представляться и не показывающий совершенно никакого воспитания или желания дожить до пенсии – хотя, конечно, таковой у пиратов не предусмотрено, - решил, что может себе позволить побрезговать приглашением в “Медузку”. Что ж, это была его ошибка. Стоило ему сказать “Нет”, не так, произнести первый звук “н”, как в его ногу, как могло показаться, вцепился комар. На деле же это был простой пузырёк с иглой, внутри фиолетовый раствор. Быстродействующий. Очень. Калеб почти сразу потерял контроль над телом, но оставался в сознании: мышцы расслабились от спины сначала отдалось в руки, отчего те повисли, как мускулистые макаронины, а позже и в ноги. Хорошо, что двухметровый чернокожий мужик успел поймать мощное туловище Калеба до того, как он упал бы оземь, не дав ему выглядеть совсем уж нехорошо. Закинул на плечо. До того, как Окада успел бы выхватить оружие или что-то спросить, фон Острейн спокойно, глядя через плечо и проходя внутрь кабака к нему обратился:

-Скоро пройдёт. Мы вам не враги. По крайней мере, пока. Это миопаралитический яд, который Боба продуцирует на своей коже. Доза небольшая, через пару десятков минут будет, как новенький. Правда, сначала всё тело немного поболит.
Усач сел за барную стойку.

-Если что, твой друг всё слышит. – Тело Калеба усадили на высокий стул за барной стойкой, головой мягко приземлив его на саму стойку, разумеется, подложив под неё его собственный локоть. – Теперь мне бы хотелось узнать от тебя, Окада Идзоу, кто вы такие, что тут ищете и как долго планируете у нас тут находиться. Я слежу в окрестностях за порядком и очень не хочу ввязываться в ненужные сражения.

Мужчина продолжал улыбаться. За самой стойкой нервно порхала Гренадина. Это была тучная женщина лет сорока с тёмными кудрявыми волосами, лёгкость движения которой казалась даже по-смешному забавной. На стойку она поставила бокал с чем-то походившим внешне на виски или ром. Вильгельм его подхватил и стал медленно попивать, внимательно слушая, что скажет Окада, выслеживая намётанным глазом все его действия. Эскорт Вильгельма сел за столик недалеко от стойки, ожидая, когда Гренадина принесёт им воды.

Казалось бы. Только что капитан (https://vk.ru/id138072943), под чье командование они вступили лишь недавно дал им задание и вот они проблемы. Но не у Окиды же они. Когда Калеб (https://vk.ru/id13305767), что выглядит довольно суровым малым решил показать зубки Окада только и сказал.

- Зря ты это... - Произнес он накама.

Но тот уже получил так сказать наказание. Идзоу понимал что эти люди не враги. По крайней мере сейчас. И что усач точно силен, а посему даже рыпаться не стал. Он как и говорилось ранее зашёл в бар. А на слова главного что скоро состояние Калеба пройдет кивнул. На то что они пока что не враги он никак не отреагировал. На объяснение про яд посмотрел на Бобу с неким уважением. На объяснение про то, что Калеб все слышат Идзоу ответил.

- Не думаю что он считает меня своим другом. - Спокойно ответил он так же садясь за стойку бара.
- Однако надеюсь это исправить. - Добавил он.

Так же он решил пояснить кое что и успел до вопроса усача.

- Калеб сам виноват, ему следовало сразу понять, что стоит ответить на приглашение, а не упираться рогом в стену. - Спокойно заметил Идзоу.

Далее последовал вопрос усача о том, кто они, что они ищут и как долго будут здесь находиться. Так же он пояснил что он что то типа местного решалы, что следит за порядком.

- Для начала и мне налей виски миледи. - Сказал Окада женщине за стойкой бара.
- И если можно с колой и лимоном, а так же льдом. - Добавил он.

Надеемся, что все же хозяин был гостеприимен и Окаде дали его напиток. Он сделает тогда спокойно глоток в ски и брызнув лимонным соком в колу со льдом запьет этим виски.

- Касаемо первого вопроса, мы пираты Пиковой розы и я сразу уточню что мы не собираемся вредить мирным жителям, а я не собираюсь устраивать здесь бунт. - Сказал Идзоу показав серьезность своих намерений во взгляде.
- Касаемо второго вопроса, то прости я тебе не отвечу. Это то что поручил нас наш капитан, а я даже под угрозой смерти не предам его. Можешь меня убить, но я не скажу. Я сразу поясню ещё раз, что проблем тебе это не принесет, но все же пожалуйста раз я уважаю твои правила, уважай мои принципы. - Спокойно ответил мечник со слегка прикрытыми глазами при этом он подписал свой напиток.
- Так же добавлю, что ты можешь убить меня если зол, но если попытаетесь навредить Карету, я костьми лягу но заберу вас с собою в ад. - Сказал Окада на секунду выпустив ауру жажды крови.

Обычные люди и те кто слабее мечника в таком случаи могли покрыться холодным потом. Правда если тут были такие. Может барменша? Всё возможно.

- Касаемо второго вопроса, то тут как решит мой капитан. - Спокойно произнес Окада допивая свои напитки.
- А теперь ответь ты мне на два вопроса тоже старик. - Сказал Идзоу смотря на владельца Мелузки.
- Первый кто ты такой на самом деле и второй что ты знаешь о нас? Тебе же явно что-то известно? - Сказал Окада смотря на усача.

[id138072943:bp-36291248_264349|Сергей], [id841255817:bp-36291248_264362|Василий],
Калеб

Мгновенное желание уйти куда по дальше от этой компании, так же мгновенно оборвалось, когда в ногу воткнулось что-то и тело почти сразу стало ватным. Контролировать его было невозможно, как и устоять на месте.
—Ублю…— Калеб даже договорить не успел, как его язык и рот так же обмякли, превратившись буквально в какую-то вату. Не говорить, не двигаться вообще было невозможно. Только слышать и максимум моргать. Приглашение от которого нельзя отказаться. То что бесило Кросса больше всего. Но это же остров разбойников и пиратов, будто можно было ожидать чего-то иного.
Его занесли в помещение и усадили за стойку.
М: Да пошел ты к черту ублюдок! Враг ты мне или друг. То что ты сделал уже не делает тебя мне другом. Мне вообще никто не друг! — первые мысли, до того как его усадили за стол. Хотя слова Оккады тоже не обошлись без мысленного комментария.
М: Да пошел ты! Нальют тебе яда, да ты и выпьешь с радостью… — положили голову под локоть, тело не двигалось. Ничего не двигалось. Да и моргать особо было не нужно, уперли голову глазами в руку. И к счастью. Видеть их рожи Кросс хотел меньше всего.
Следующие диалоги сопровождались примерно таким же мысленными комментариями. Даже хорошо что они не слышали его мыслей.
М: Ты что делаешь, дебил! Нельзя говорить всем своё имя просто так! Да и моё выложил без тени сомнения. Просто вот так! Да какого хрена?! Каждой клеткой тела доверяешь какому-то челу который просто улыбается? Как же меня это бесит! — негодование и злость это наверное самые поверхностные эмоции, которые можно описать, Кросс вообще никогда не озвучивал того что думал. Поэтому в своей голове он мог разгуляться по полной программе. Оскорблениями и жаждой расправы он бы явно не ограничивался. Но такой всплеск, дал ему немного разрядиться, хотя бы не много.
М: Ты можешь не вредить кому хочешь, Оккада. Я бы тут всех порезал в капусту и еще бы сжег заживо. Этим и займусь, когда прийду в себя. Плевал я на какие правила таких же пиратов как я сам. Какой смысл играть с правилами в месте где их нет? Сидят тут, сказочные долбоё… — красочные думы посещали Кросса. Эмоциональная разрядка тоже хорошо, но он вряд ли ограничиться только этим. Когда в себя прийдет.
М: Если бы я мог двигаться, я бы тебе втащил Оккада. Что ты вообще несешь? Можно сказать ты прямым текстом даёшь добро на собственное убийство. Будто твоя жизнь ничего не стоит… Что возможно, раз ты говоришь о себе в ТАКОМ ключе. Лучше бы у меня слух тоже отключился… Что бы не слышать весь этот бред. — думал Кросс. При этом не пытался двигаться, вообще пытаться побороть этот яд обездвижевания всё-равно не получилось. Поэтому расслабил тело на столько, насколько это возможно.
М: Какая же бредятина… Убей меня по прихоти, но если убьешь «друга», то костьми лягу за него. Хренота! Полна чушь… Не знаю по какой логике ты руководствуешься, но я бы не разбрасывался такими громкими словами. И всё-равно бы помер просто так… Или ты думаешь что я бы поступил так же? Ведь все думают именно так когда говорят эти слова? Нет! — если бы Калеб мог сделать очень глубокий вдох, то сделал бы. Но пока дышал только через нос. Поэтому он был мысленный.