[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров

[id213233084:bp-36291248_234374|Аладей],[id595567703:bp-36291248_234273|Оливия], [id161727686:bp-36291248_234512|Дова],

= Видимо, я не так донёс это. Будет трудно вникнуть в эту религиозную ситуацию, но на Верхизисе абсолютно всё решается кулаками – таков уж обычай у народа. Дуэль решает, кто прав, и люди всегда выбирали победителей. Это сильно влияет на решение всех дел королевства, - начал было отвечать тот, замечая, как немного меняется выражение лица йонко, что, пусть и был лоялен, сейчас с настороженностью смотрит на предложение Бельницкого. Но тот знал – он найдёт способ доказать, что есть что, совершенно не подозревая, что Дайлен знает о нём чуть больше, чем ничего. Старик убрал руки из-за спины к животу, на уровне которого бледные, чуть вздутые пальцы переплелись и сложились в замок. По позе было видно, что он стал чуть обеспокоен, но взгляд не блуждал вокруг да около. = Я надеюсь, что мои слова вас никак не задели, а если такое и произошло, то прошу прощения. Если рассказывать про каждый орден, - каждого представителя религии, то уйдёт правда много времени, потому.. я могу лишь упомянуть их методы и взгляды мирных жителей на них. Религия движет народом по-всякому, она может изменить демографическую, политическую, научную ситуацию в стране, в которой проповедуется, потому четкий выбор религии очень важен для королевства, которое не хочет стоять на месте. И Верхизис, каким бы вечным и монолитным не был, а, вернее, такой позиции придерживаются его жители, вряд ли боится новшеств и изменений.
Чуть припустив веки, рассматривая экспонаты зала «воспоминаний», глава ордена рыцарей глубоко вздохнул. Во вздохе можно было заметить легкую хрипоту, свист, оставшийся на прощание от тяжелых болезней ранее. Жизнь потрепала обычного человека, и по нему это было видно. Он вел себя, источал ауру и пах как обычный человек. Может, так оно и было на самом деле?
= Среди храмовников считается, что храм Дарта лишит Верхизиса научного прогресса, так как религия отрицает все научные достижения и явления, объясняя это желанием и дыханием своего бога. Храм Аарда – лишит военного дела, ибо они почитают бога мира: масштабная академия и куча орденов распадутся только по одному щелчку, а для нашего королевства это станет сродни трагедии. Храм Шенрага и Даофага проповедуют о том, что монархия не должна существовать на вольной земле верхов, ставя в аргументы крайне сомнительные предлоги. Что до язычества.. слишком жестокий и нецивилизованный взгляд на жизнь. Может, и мы не правы, но храм Алтера, наш, не теснит свободу слова, благоволит научному прогрессу и военному делу хотя бы потому, что облик нашего бога – воин с клеймором, чья дочь покровительница ученых умов. Само собой, вы можете запретить религии или пустить другую, но ведь куда лучше работать с тем материалом, что уже есть верно? – губы мужчины качнулись в расслабленной улыбке, подчеркивающей его слова и мягкую интонацию, что звучала во время всего ответа. Но и она долго не продержалась на лице, ведь в поле зрения попала смутная сцена, и за ней всё начало сыпаться, как по принципу домино. Старик не успел даже что-то сказать, лишь выразив чистый испуг на лице, как стал целью разъярившейся смуглянки, от неожиданности попятившись назад.
= Я ничего не делал! – испуганно привскрикнул тот, слегка отворачивая голову, жмурясь и прикрывая лицо руками, пытаясь защититься от осколков, полетевших в его сторону. А затем и вовсе затаил дыхание, боясь сделать и вдох, ощущая на шее холодное и злое железо, даже не обращая внимание на то, что железо не может излучать эмоции. Старик не двигался – он, побледневший, всё так и остался стоять, сгорбившись, пытаясь прикрыться и трясясь от страха.

Тем временем, рыжеволосая, приземлившаяся на созданную подстилку пепла, сохраняла спокойствие, старалась меньше дышать и говорить. Прикрыв веки, смотря только из-под опущенных ресниц, отчего её зрению были доступны лишь силуэты с лишними деталями, она слабо усмехнулась. Сложившаяся ситуация веселила, но смеяться было больно, да и не под стать ни моменту, ни ей самой. Улыбка продержалась не долго – лед, распространившийся и закрывающий отверстия ранений, вызывал пусть и больше холода, но причинял также боль. «Терпимо,» - вздохнула
пиратка, расслабляя мышцы рук и позволяя одной упасть на живот, а второй – на подстилку, прираскрывая окровавленную ладонь. Теперь, благодаря искусственной корке на ранах, она прекратит интенсивно терять кровь, однако она продолжит скапливаться внутри, что слегка огорчало врачевательницу.
«Будь это мой пациент, я бы с легкостью остановила кровотечение ядом, но тут.. вряд ли справлюсь. Единственное, что можно сделать – уменьшить частоту биения сердца,» - все думала та, смотря куда-то перед собой. Организм испытал стресс и теперь будет циркулировать кровь преимущественно по органам, уделяя на конечности меньше животворящей жидкости, а значит, что вот-вот, и она начнет чувствовать первые симптомы анемии сначала в ногах, а потом – в руках, что потихоньку начали холодить, неметь. Но это не страшно. Вернее.. страшно не это.
Вторая заморозка стала слегка неожиданной, и к этому Ада готова не была. Вяло шикнув на поступивший холод на ранее теплой шее, та поболее открыла глаза, перед которыми показался взволнованный Дайлен, недалеко – ошарашенная Эльза и где-то там, чуть дальше, предельно злая Эвраш. Даже не видя этого, Рейн, почему-то, знала, что это так. Вспоминая Манторус и битву на туманном кладбище, вдвоем сражаясь со свадом, фруктом которого нынче владеет Джоули, можно сказать, что реакция мастерицы на подобные опасные ситуации, зачастую, одна. Пусть и испуганна, но она проявляет злость, пытаясь кого-то или что-то защитить, и это превосходная реакция.
Яд начал действовать сильнее. Вводя его так, напрямую, мантикора не была готова к яркому эффекту, но что-то ещё должно было остаться. Миокард чуть слабее сокращался, отбивая медленный ритм, и этого хватало для того, чтобы рыжеволосая выдержала ещё пару часов в таком состоянии, пока не окажется в более безопасном месте. Там уже.. если не с помощью врачей, то с помощью своих друзей она сможет и сама залатать ранение, но этот способ сейчас не хотелось рассматривать. Закрывая глаза, в которых картинка и так становилась мутной из-за низкого давления, можно было сказать, что девушка уснула. На деле – просто лежала, пытаясь сохранить энергию только для того, чтобы поддерживать силу яда и собственного организма, не допуская предельных и необратимых процессов.

С задрожавшим полом и громким голосом воздушного короля, Джозеф осмелился сделать ещё один маленький шаг назад, сильно дрожа от страха. Его испуганные глаза, наконец, показались через прикрывающие лицо предплечья, осматривая насторожившуюся пиратскую команду.
= Я.. Я найду виновников, молодой йонко! Кем бы они ни были! – дрожа, проговорил тот, чей голос исходил на сип. Даже не понимая всей картины произошедшего, глава храма дал практически невыполнимое обещание… и, провожая взглядом по очередно уходящих людей, опуская напряженные всё это время руки, а также взгляд, со страхом взирая на то, что произошло с полом (и не представляя, что могло произойти с ним), мужчина тяжело задышал. И закашлялся. Ещё немного, и все гости покинули храм ордена святой Ровы, под солнцем которой и проходил разговор. Вздымая голову вверх, прекращая смотреть на разбитый пол и капли крови на нём, Джозеф успокаивался, возвращая лицу прежний живой вид. Глава храма дал практически невыполнимое обещание, так как не собирался никого искать.

Дальнейшие действия команды не так сильно волновали Аду, но, вслушиваясь в какие-то фразы, она понимала, где они находятся. Для неё стало не меньшим удивлением то, что, оказывается, у синеволосого уже были знакомые врачи на этом острове, и как раз за ним первым делом направились пираты, а не на место, обозначенное раненной врачевательницей. Он же и устранил причину обильного кровотечения, проведя операцию ещё по пути к Шиетару, к которому, несмотря на большое расстояние, удалось добраться быстро. Алукард сшил разрезанные, судя по характеру ранения, артерию и вену, также залатал пару внутренних тканей к тому моменту, как в сознание вернулась Ада. Яд прекратил своё действие ещё с пару минут до этого, а потому сердце заработало с более усиленным ритмом, чем ранее, всё еще не вернувшись в обычный ритм. Повышающееся
давление ощущалось крайне отвратительно.
Приоткрывая веки, первое, что увидела Ада – хмурые облака над ними, из которых вот-вот повалит снег. Север Верхизиса был холоден и жесток, а его люди – мягки и добры, и первое, с чем придётся познакомиться пиратской команде, были, увы, не люди. Завывающие ветра, спускающиеся с рядом лежащих гор, не ощущался из-за воздушного барьера Ал’акира, но были хорошо видны на фоне сероватого неба. Едва сжимая пальцы в кулак, ощущая, как игла вонзается в мышечный «слой», Рейн вздохнула и подала голос:
- Достаточно. Остальное зашьешь уже в доме. – подтверждая её слова, разжавшиеся пальцы приблизились к ранению, прикрывая его от очередного укола. Стоило только Алукарду поднять руки над «рабочем поле», как ранение затянула плотная, слегка переливающаяся, пленка, содержащая в себе остатки крови и яда, что создавали собою дивные узоры. Другой рукой мазнув по шее, убедившись в том, что ледяная корка все ещё держится на ней, девушка приняла попытку поднять корпус. Что, безусловно, вышло. Удерживая себя в таком положении, опираясь на правую ладонь, упершуюся в пепел, зеленоглазка внимательно рассмотрела уже не зияющую рану и вздохнула. Её молчаливый взгляд также коснулся Алукарда, но лишь на мгновение; стянув с шеи шарф, Ада, полностью усевшись, замотала им причину всех невзгод и стала застегивать пальто, скрывая за ним даже тот факт, что она была ранена. Походя сейчас цветом лица на снег, она просто не могла позволить красным пятнам всё испортить, даже несмотря на то, что её состояние не благоволило подобным действиям. Лишнее действие, движение, и швы непременно разойдутся… и Рейн это прекрасно понимала.
- Нам… нам придётся остаться здесь ненадолго. – пробормотала та, снова вздохнув и коснувшись холодной рукой головы. Пальцы до сих пор плохо ощущались, но большей проблемой, в данной ситуации, было крайне низкое давление. Мантикоре было бы полезно вернуться в горизонтальное состояние по собственному желанию, пока организм не выпишет принудительно-протестующий указ об оном, однако, хотя бы зайти она должна нормально. Или… хотя бы вертикально.
- Если можно, то давайте обойдемся без вопросов, что это за место, и так далее. – облако, на котором прибыла команда, медленно спускалась вниз, позволяя уже детальнее рассмотреть мелкие символы на колоннах здания, и, может, его интерьер через большие окна. Перед домом располагалась половина кольцевой дороги, внутри которой смело были высажены многолетние еловые растения, радующие глаз круглый год. Рядом – небольшие статуи зверей, камни, в центре – не работающий фонтан. Можно было увидеть вдалеке ещё пару зданий, посадок деревьев, композиций с многолетними растениями и прочим, однако на то, чтобы рассмотреть всё это добро не было много времени, ведь, стоило только облаку распасться, а ногам коснуться земли, как Ада, поднимаясь на ноги, не без осторожности подошла к двери. Большая дверь со старым «звонком», пару раз постучишь, и…

Секунд десять, и дверь открывает низкая (даже для Ады) женщина в преклонном возрасте, одетая в типичную, для прислуг, одежду: темное платье и рубашка под светлым фартуком, удобные туфли для дома. В каждом элементе одежды граничили темный и белый тон, причем последний – в меньшинстве, не считая исключительно-белого передника (он же – фартук), над которым застыли руки пожилой леди. В очках, с собранными в пучок седыми волосами, она, стоило ей открыть дверь, так и застыла на месте, всматриваясь в прибывших гостей. Словно и позабыла об этикете.
= Ва́лет, впустите уже гостей! – прикрикнул ей мужской голос из-за двери, которого не было видно, но та, не сводя глаз, кинулась к рыжеволосой.
== Леди Адантия! – тихо всхлипнула та, растрогавшись увиденным. Но Рейн не торопилась принимать объятия, и наоборот сделала шаг назад, спрятавшись за ближайшей спиной.
- Мисс Гросс, - поправила та, поджав губы. – мадам Ва́лет, можно нам пройти?
Ничуть не смутившись, женщина в очках утвердительно кивнула, смахивая с глаз нахлынувшие слёзы. Она отошла от прохода, позволяя пройти пиратам во внутрь, и стоило всем очутиться в поместье, как дверь закрылась,
и ничего больше в спины не поддувало.
Светло и тепло – первое впечатление об убранстве безымянного и неизвестного для Чёрного Лотоса поместья, где, как ни удивительно, узнали одну из них. Долго стоять на месте им не пришлось, ведь в скором времени в гостям подошла ещё пара слуг, прося их верхнюю одежду. Как бы не было неловко зеленоглазке, но стоять на месте она долго не сможет, а потому…
- Мадам Валет, нам нужна свободная светлая комната, чистые бинты и одежда. И графиня дома? – повесить кучу вопросов было проще, ибо на формулировку ответа и встречных вопросов у дамы не было – она выполняла без проблем заданные указания: спросила про предпочитаемый этаж, попросила принести бинты и одежду в указанную комнату и сопроводила Аду, Дайлена и Алукарда туда, не спрашивая ничего лишнего.
= Да, графиня Рейн находится дома. Мне оповестить её о вашем возвращении?
- Нет. – тихо ответила та, ступая аккуратно, вдумчиво и особо не двигая головой. – Я с ней потом поговорю. Кто-то еще есть в доме?
= Госпожа Джина, молодые лорды Алвард, Роджер, Веррес, леди – Диона, Оливия. Леди Эммария на прогулке, граф Ниллис должен вернуться в обеденное время со своей женой, Реной. Ещё, молодой господин Роланд обучает верховой езде соседских мальчиков, но тоже должен вернуться к обеду.
Ада тихо хмыкнула. «Как много имён,» - единственная мысль, посетившая её, пока они за весь длинный рассказ бурной жизни в поместье добрались до комнаты. Там же, наткнувшись на диван рядом со входом, девушка решила не идти до кровати, а приземлиться на него.
= Миледи, а зачем вам это?... – спросила Валет, видя, как ещё одна домработница показалась в комнате, занося «заказанные» бинты и сменную одежду: женскую и мужскую, так как уточнения не было.
- Да так, - нетерпеливо вздохнула та, уперевшись лопатками в спинку дивана. – успела порезаться по пути сюда. Будь добра, займись моими друзьями. Пусть чувствуют себя, как дома. Я всё объясню потом.
= … хорошо, мисс Гросс. Если что – зовите, - поклонившись, слегка обеспокоенная пожилая леди ушла, а мантикора, резко выдохнув, распахнула пальто, снимая пропитавшийся кровью шарф.
- Я не особо расслышала, как тебя зовут, - Рейн взглянула на Алукарда, складывая испачканный аксессуар и кладя чистой стороной его на диван. – но спасибо, что помогаешь. Можешь не зашивать ранение полностью – мне хватит и два стежка на каждом «этаже», лишь бы ткани не блуждали. Рану на горле можешь не трогать. Царапина на трахее, скорее всего, уже затянулась, а остальное не так важно…

Не особо терпеливо, но мантикора обнажила ранение, слегка заплывшее кровью. Последней было не так много, как в первый раз, отчего можно было предположить, что швы на сосудах не разошлись. Остальное… просто нужно доделать, иначе ничего хорошего не будет. Стягивая с себя пальто, которое улетело слегка дальше быльца дивана, Ада осмотрела комнату в поиске более лучшей плоскости для проведения операции, но, не решаясь вставать больше, легла, пальцами правой руки перекидывая волосы из-под себя на бок, чтобы не мешались.

Арзу, Дова, Аладей,

Этого не могло произойти. Нет. Определенно нет и точно. Попросту невозможно. Она не могла перестать это крутить в своей голове, как бы сильно ни старалась угомонить громкий голос собственных воспоминаний. Будто бы ничего такого не было.
«Это все твоя вина.»
Одно единственное проклятие, преследующей всю жизнь. Одна единственная мысль, вынуждающая сознание сотрясаться, пока страх от произошедшего терзал каждую частицу мыслей. Только из-за того, что это повторилось снова. Только из-за того, что она была здесь. Только из-за того, что снова посмела к кому-то привязаться. Теперь это повторялось снова. И так ведь было каждый раз. Начиная со смерти младшей сестры и заканчивая гибелью целого клана по вине одного единственного человека. По её вине.
Просто потому что она и была ходячим проклятием, которое приносило только смерти и ничего кроме этого. Всегда одно и то же… каждый чертов раз. Каждый. Снова и снова. Снова и снова. Снова и…
Сквозь бурю размышлений Эльза услышал своё имя, сказанное кем-то другим. Таким знакомым голосом, что хотелось тут же сорваться, но это было сложнее, чем казалось. Слишком невыносимо, чтобы так легко избавиться от удушающих мыслей.
Впрочем, эта юная особо слишком много времени провела наедине с собой, чтобы суметь обуздать неконтролируемую панику от происходящего. Просто одним единственным словом.
Стоп.
Всего лишь из-за того, что слух уловил чей-то голос, адресованный напрямую ей. И только от одной мысленной команды, чётко сказанной самой себе, разум медленно начал проясняться. Сейчас не до этого. Совсем не до этого. Важное было другое, а не глупые мысли. Потому что ещё ничего не было кончено.
«Очнись!»
Со скрежетом зубов, Эльза резко зажмурилась, приводя хаотично разбросанные мысли в прежний упорядоченный поток. Секунда. Именно этого времени ей хватило, чтобы окончательно и бесповоротно вернуть себя прежнюю. Именно ту, которая всегда была сдержана и проявляла теплоту к близким людям.
Пусть в карих глазах начинали проявляться алые искры нескрываемого недовольства, но никак иначе Эльза не показывала дикой необузданной ярости. Это бы помешало. Слишком большое количество эмоций, которые не позволяли рационально мыслить и трезво оценивать каждую драгоценную секунду происходящего.
– Могу.
Столь необходимый пепел появился тут же после прозвучавшего ответа на слова Эвраш. Недостаточно быстро, как хотелось бы, но за это извиниться она могла и потом. Сейчас важно было то, что требовалось сделать от неё самой: создать достаточное количество пепла, чтобы поверхность оказалось не слишком твердой и не слишком рассыпчатой. И Эльза сделала это: ровно то, что было вполне возможно для неё. Пусть и незначительное действо, но если оно могло помочь, она могла сделать так ещё сотню – нет – миллиард раз!
Хотя, сосредоточиться на происходящем получилось от силы совсем никак. Громкие слова Эвраш, на которые невозможно было не обратить внимание, резкие действия со стороны Лоркана и Ал‘акира, настороженными действиями Вэша и Лины – всё это лишь сильнее доказывало, насколько ужасной была сложившаяся ситуация. Всё это ещё сильнее давило, разрушая прежде столь нервозную, но все равно спокойную обстановку. Теперь же от неё совершенно не осталось и следа. А действия со стороны пиратской команды не пугали. Нет. Скорее в очередной раз доказывали первоначальную оценку инцидента. И с каждой новой секундой это лишь подтверждалось. Потому что всё было не просто плохо, а чрезвычайно ужасно. Ведь урон пришёлся не просто по кому-то из них, а по тому, кто знал, что следовало делать при подобных обстоятельствах. И было несказанным везением, что после полученных повреждений Адантия не потеряла сознание, да ещё и умудрялась говорить, что и как следовало поступить.
«Нет, это уже слишком.»

Прежде карие глаза окончательно сменились алым оттенком только от одной промелькнувшей бесформенной мысли, значение которой девушка так и не поняла, но это определенно было нечто похожее на гнев. Да. Эльза, наконец, пусть и недостаточно резко, но всё же окончательно и бесповоротно приняла происходящее, которое напрямую отразилось в сменившемся цвете глаз девушки.
Пусть в голове до сих пор крутилось слишком много мыслей, которые по сигналу были готовы разорвать голову изнутри, Эльза упорно подавляла каждый подобный порыв, ограничиваясь тем единственным «не сейчас».
А когда слух уловил голос капитана и то ужасающее давление, исходящее от него, каждая клеточка тела резко насторожилась. Потому что после этого могло произойти всё, что угодно.
В любой другой ситуации она бы, наверное, хищно усмехнулась, даже не обратив внимание на проблеск эмоций, которые не следовало показывать. Но сейчас губы даже не дрогнули. Лишь взгляд переметнулся с главы ордена на Дайлена, но тут же вернулся обратно, внимательно вглядываясь в каждый мускул на лице мужчины. Словно в то мгновение девушка пыталась прочесть мысли «жертвы обстоятельств». Но ей этого и не требовалось.
«И зачем? Убить его здесь и сейчас, чтобы преподать урок всем остальным смельчакам. И плевать, что он изображает из себя невинную овечку»
Эльза по-прежнему негодовала, но, встретившись взглядом с Дайленом, стиснула зубы и слегка расслабила сжимавшиеся в кулаки руки, чтобы было проще перемещать раненую Аду, ибо это было куда важнее, чем наполовину приготовленный план мести за содеянное.
Пусть сейчас пришлось слегка успокоиться и сосредоточиться на своей ужасно сложной задаче с перемещением драгоценного члена команды максимально комфортным и плавным способом, поскольку никогда ранее Эльзе не приходилось использовать свои способности образом. Что уж говорить, да она никогда бы не подумала, что так вообще можно! А применять подобные махинации впервые, да и ещё при таких обстоятельствах – уж больно сильно давило на психику. Даже, если юная особо упорно откидывая в сторону каждую паническую мысль, которая могла вогнать её в ступор.
Сейчас не до этого.
Ровно то, что крутилось в голове аловолосой писательницы.

Стоило им только оказаться подальше от злополучного места, которое лишь сильнее укрепило в сознании аловолосой писательницы ненависть к религиозному сообществу, Эльза, наконец, заговорила, хоть отчасти и понимала, что уж лучше бы держала язык за зубами и помалкивала.
– Он ведь ничего не будет делать.
Голос был настолько спокойным, что могло показаться, будто бы совершенно не она была той, кто несколькими минутами ранее стояла статуей, наблюдая за происходящим со стороны, совершенно не зная, что и делать.
– В худшем случае еще и выдаст какой-то невинный кусок мяса на съедение, – громко цыкнув с примесью нескрываемого недовольства, Эльза поморщилось. – Надо было их там всех порешать за то… за то, что они сделали. Его и всю шайку заодно. Чертовы религиозные ублюдки.
На последних словах девушка поджала нижнюю губу, недовольно поморщившись и даже умудрившись пожалеть о сказанном, но промолчать… при подобном инциденте? Нет. На этот раз она никак не могла молчаливо наблюдать за случившимся, просто потому что произошедшее выходило из всех допустимых рамок возможных событий, которые девушка попыталась представить в своей голове ещё по пути к месту встречи.
Она была растеряна и напугана. Наверное, впервые за долгое время ощущала сразу несколько эмоций, от которых отреклась и наглухо закрыла в непробиваемом ящике и упрятала за сотней стен своего сознания. Это не могло не пугать ещё сильнее, но каким-то образом она держалась, чтобы от всего произошедшего не сойти с ума или что ещё хуже.

Оставшуюся дорогу Эльза молчала. С ожидаемым беспокойством поглядывая на Аду, но так и не проронила ни единого слова. Боялась. Да. Нагло лгать себе, что сейчас она действительно боялась на необузданных эмоциях высказать нечто более резкое, чем сказала ранее, было чревато. Лгать самой себе всегда оборачивалось против неё. Именно поэтому, так и не озвучив совершенно ничего, девушка погрузилась в свои размышления, тщательно обдумывая и анализируя произошедшее. И не потому, что её это успокаивало. Нет. Отнюдь. Просто это помогало. Просто потому что, Эльза действительно надеялась, что сумеет понять хоть что-то из случившегося или отыскать в своих воспоминаниях ту самую недостающую частичку, которая могла бы собрать расколотую мозаику.
Вот только теперь все было совершенно не так, как должно было быть. Определенно не так. Потому что, если изначальная мысль крутилась исключительно вокруг действий того странного религиозного фанатика, который попросту хотел спровоцировать новоиспеченного йонко на организацию враждебных действий по отношение ко всему острову – всё-таки поведение и сопутствующие действия говорили именно о таком раскладе событий – то теперь… Карие глаза спокойно прищурились, всматриваясь в сжимающиеся кулаки скрещенных на груди руках. То теперь…
«Возможно, Ада тут уже была однажды…»
Потому что мысли непрестанно крутились вокруг другой теории. Более похожей на правду. Ибо, зачем выискивать несуществующий смысл действий главы ордена, похороненный где-то в глубинах неизведанных тайн и желаний, когда истина лежала почти на поверхности? Ведь, если отталкиваться от этой теории, то всё вставало на свои места. В этом случае пазл немного складывалась в более отчетливую картину, которую можно было разглядеть без увеличительного стекла, более похожего на желание научиться читать мысли всех живых существ.

Разглядывать местные детали интерьера того самого места, куда они прибыли, почему-то хотелось в последнюю очередь. Конечно, на то было множество причин. Правда, озвучивать их все здесь и сейчас не было никакого желания, да и кроме того они были настолько понятны, что снова повторяться не стоило. Так что, оставалось попросту ждать и надеяться. Пусть, как увидела сама Эльза, худшего удалось избежать, это ничуть не означало, что дальше всё будет настолько же легко и просто.
Хотя бы потому, что чутье подсказывало, что об элементарном мирном разрешении возникшего конфликта уже стоит забыть. Хотя, с другой стороны, это было слишком уж очевидно, чтобы даже тешить себя какими-то отголосками наивной надежды.
По итогу, всё, что оставалось делать аловолосой писательницы, так это наблюдать со стороны, для себя примечая всё больше новых фактов, которые никак не могли ускользнуть от внимания девушки.
«Становится все запутаннее и запутаннее»
Эльза задумчиво склонила голову на бок, кидая взор подальше, чтобы ненароком не отвлечься от своих размышлений. Но пока что она предпочитала держать всё исключительно в своей голове.

Оливiя, Арзу, Дова,

Он боялся - и Эвраш это чувствовала.
Но она не была уверена в своем чутье на полную катушку. Жизненный опыт заставлял Мастерицу все проверять на прочность, кроме, разве что, собственных друзей и собственной морали. Эв не знала, есть ли действительно во всем этом проталина, но логика говорила просто и четко: тот, кто причинил вред Адантии, где-то недалеко. Может, не в этом зале, может, это действительно не Бельницкий...
Нет.
Он слишком чистый.
В это слишком хочется верить, что это не он, а кто-то другой.
Эвраш ненавидела тех, кто заставляет тебя чувствовать себя идиотом одним только своим непогрешимым обликом. Девушка слушала его речи и убедилась в том, сколь стеклянно на дух не переносит религиозные запевальчества. Любой народ был способен прожить, веря в то, что сам сочтет нужным, все, кого она встречала доселе, находили в сущем нечто свое, будь это религия или элементарная вера в себя и в свои собственные действия. Некое высшее существо или сила всегда являлись неким поводком, призванным сдерживать худшие человеческие порывы под гнетом мнимого наказания или обещанием мнимой награды, но какой к гхыру во всем этом смысл, если ты дохнешь от случайно упавшей на голову сосульки?
Что угодно можно описать каким угодно божеством, но если человек не способен сам себя держать в руках и исправлять ошибки собственными решениями, то на кой ляд ему какой-то бог, если он не будет бегать за этой сарделькой с горшком в руках и старательно подтирать за ним все скопившееся негожее?
Что бы ни говорил Бельницкий, смуглянка чувствовала в его словах второе дно, о котором ничего не знала.
Сейчас это сильно играло против него: реакция Эвраш мгновенно возросла с терпеливого молчания в лишь одной ее волей укротимую ярость, бушующий вихрь металла, разворачивающийся прямо перед носом церковника.
Кыца чувствовала себя настолько плохо, что по ощущениям просто мерцала, а не сияла, как обычно. Этот же хмырь... ха. Этот хмырь блестел и переливался своей чистотой, вызывая все большее отвращение, особенно вкупе с испытываемым им почти травоядным страхом.
Эвраш знала, что будет вокруг. Она представляла себе, как отреагирует Облачко, почти представляла праведный гнев Каменного, полагала, что и они понимают, какого труда ей, буйственной, стоит сдерживать себя.
В первую очередь ради Ады.
Если бы не тяжесть ее раны, Белая бы потратила тонну сил, но весь этот клоповник оказался бы в ее железной клетке, и не вышел бы никто, пока преступник не превратился бы в страдающее желе. Да, они и сами не были образцами праведности и сахарности, но на чем иначе еще строится этот неимоверно странный союз "хрен-пришибешь", как не на взаимовыручке, теплой вере друг в друга и готовности перегрызть глотку за ближнего своего?
Прощение в опции пока не входило, даже если Ада оказалась бы здесь преступницей номер один, два, три и по порядку.
Бельницкий попытался защититься от обломков, замер, как дрожащий суслик, перед хищным до крови лезвием. Эв удержала себя от соблазна медленно податься вперед и дать Гилтиасу нанести небольшую рану, дабы он испробовал кровь и проснулся окончательно.
Тонкие нити металла вплелись, почти незримые, в его одеяние. Еще одно оружие - потому что он все еще противник, от которого Мастерица не знала, что ждать. Взгляд Мастерицы прежде уже оценивал здание и зал, прикидывая, какие места могут быть опасны, но сейчас она неотрывно, немигающе смотрела на старика перед собой, в голове сворачивая визуальный план храма в листок.
- Это было ВАШЕ приглашение. - После Ал`акира и Лоркана голос девушки мог казаться куда менее внушительным, но в нем чувствовалась небывалая тяжесть, каждое слово ложилось в тишь, как удар судейского молотка. Волна ее злобы все более походила на духоту от лесного пожара, ударяющую в грудь и не дающую воспротивиться. Впрочем, до гнева Капитана ей было еще очень и очень далеко.
Пальцы удлиннились, оборачиваясь металлическими когтями, крупная чешуя взобралась вверх по рукам и ногам вверх, к шее,

пока не превратилась в почти совершенный доспех, повторяющий силуэт тела эсханки так, словно вся она сроднилась с драконьим обликом в облике человечьем. Тяжелые металлические когти ударили в расколотый пол, сжимаясь с неотразимым хрустом. Таковой была реакция на высказанное им обещание.
- Если вы не представите нам виновника, вы будете казнены, поскольку ваша неосмотрительность навлекла на остров клинок и ярость Йонко. За всякую ошибку надлежит нести ответственность, не так ли? Особенно тому, кто решился олицетворять своими действиями веру.
Эвраш покидала храм последней. Она долго смотрела на трясущегося старика, но потом, уже уходя, обернулась, отметив для себя, как он приходит в себя.
Когти со скрежетом прошлись по внутренней стороне металлической ладони, оставляя борозды.

Белая понимала, что Эльза права, но понимала и некоторые другие аспекты сложившегося кругосветного дерьмища.
- Ты права, даже если это не он, ему до поеблета может быть, кто на самом деле виноват, Ягодка. - по пути красноволосая разговорилась и Эвраш ответила, но не сразу, а несколько задумавшись над происходящим. Ей пришлось разложить все по полочкам и потратить время на усыпление Гилтиаса. Лишь после этого Мастерица положила ладонь на плечо писательнице, окунаясь в ее бездну тревоги.
- Но. В войне не бывает выигравших. Если бы мы сейчас убили его или кого-то в храме, Верхизис и местное духовенство, скорее всего, развернулось бы в нас полномасштабной войной, в которой бы оказалось очень много перемолотых, под руку подвернувшихся жертв. И он бы добился своего, став мучеником на одре религии, которая бы процветала во всех возможных исходах, кроме одного - в котором остров ждал бы небольшой ледниковый период. Одна из сил религии - бесконечная ложь, умение перевернуть все в сторону высших сил и неповиновения оным. Ты не представляешь, насколько сильно я хотела выдрать из него позвонки наживую по одному и предоставить ему на знакомство, но разве Черный Лотос похож на банду чистого безоглядного разбоя? Не волнуйся, я не спущу с него глаз, стоит этой белой гхырьей заднице оступиться - и он лишится своей благостной морды быстрее, чем успеет что-то вякнуть.

Эвраш держала себя в руках, хоть ей и хотелось сунуться к Аде и вызнать, как она там. Приходилось считывать все по Дайлену - а он решил сначала заглянуть к некому странному товарисчу, о котором почти ничего не известно. Дабы не оказаться в самоваре собственной головы, Эв со вздохом окунулась в жар и холод эмоций Эльзы... чтобы обнаружить там самый неожиданный компот.
- Ты не виновата в случившемся, даже если вдруг тебе по какой-то причине кажется иначе. - Девушка всматривалась в молчаливую писательницу всякий раз, как переставала бдить за напряженной спиной Дайлена и всей остальной компанией. Если нападающий был извне, есть риск снова его пропустить, коли он решит довершить начатое - поэтому к встрече с Алукардом Мастерица была достаточно бледна и морально сроднилась с натянутой струной, максимально расширив свой радиус чувствительности, девушка теперь на каждое живое существо смотрела так, словно ему ничего не стоит умереть, просто невовремя кашлянув. Девушка говорила негромко, но расположилась достаточно близко, чтобы Эльза слышала каждое ее слово. Заострившееся лицо, изменившийся взгляд и даже цвет - все это заставляло Эв делать выводы и говорить о них словами через рот, а не как обычно.
- Даже встречаясь и расходясь, мы все живем свою собственную жизнь с собственными решениями. То, что происходит здесь и сейчас, ни гхыра ведь не связано с принятыми тобой решениями, так что прекрати трястись, как осина, собери мысли в охапку и приготовься помогать. И еще... Следи. Мы не почувствовали врага там и потому сейчас мы в замешательстве, но нельзя ослаблять внимание, мы должны прикрыть спины Дайлена и Ады. Нельзя все возлагать на плечи Лоркана и Ал`акира. Возможно, именно Дайлен или они являются такими же важными целями для нападения, ведь тот, кто смог причинить такой тяжелый вред Аде, должен быть охрененно силен, понимаешь?
Кыца определенно здесь была.