[Норд Блю] Миньон

К тому времени, как солнце поднялось высоко, Гиен спустился вниз к бухте, где стояли привязанные старые лодки. Не очень перспективно, да и не слишком безопасно, но глядишь куда нибудь выплывет или поймает мимо проплывающий корабль. В любом случае, пропитания на неделю точно хватит, а там можно и сырой рыбкой побаловаться…Диего стоял на берегу, глядя на открытое море, на нежные волны, бьющиеся о скалистый берег. Его хвост дёрнулся позади него, когда он испустил долгий выдох удовлетворения.
—Кто не рискует, тот не пьёт пиво, да Педро? — с этими словами он ступил на лодку, оттолкнулся от берега и позволил ветру нести его к новому месту.
Переход ——> Спайдер Майлс

Островное приключение Полахи Расходин Таберин

И вот корабль на борту которого держали Лаху прибыл на остров Миньон. Правда сама кусок шерсти об этом не знала. Она просто наслаждалась отдыхом. Ей скармливали уголь и даже камни, которые были у пиратов для...для чего-то явно плохого. В общем вскоре корабль прибыл в порт и Полаха решила что ей пора.
— Поотдыхвли и хватит.
Сказала она.
Клетка в которой держали Лаху была сделана из дерева. Работорговцы, что кормили ее камнями явно об этом не подумали. Девочка увеличилась в размере открывая свою пасть, а после с лёгкостью перекусил а деревянные прутья. После чего тут же их выплюнула. Все же дерево она не ела. После чего попрыгала к двери.
— Прыг-скок.
Сказала Лаха делая первый прыжок.
— Прыг-скок.
Она сделала второй прыжок.
— Прыг-скок.
Полаха прыгнула в третий раз.
— Прыг-скок ТОЛЧОК!
На этот раз Лаха подпрыгнула и протаранила дверь.
Череп Расходин был очень крепок, а дверь была деревянная. Так что она спокойно ее проломила и попрыгала на палубу. Тут пока работорговцев не было.
— Прыг-скок, Прыг-скок, Прыг-скок Лаха ищет уголёк.
Прыгала этот комок шерсти распевая свою песенку.

Тем временем большинство работорговцев уже покинули корабль, для совершения сделок. На борту осталось лишь пару человек. Четверо если быть точным. И вот один из этой четверки как раз пошёл спускаться в трюм, что бы проверить Лазу. И какого было его удивление сто она спокойно прыгает по лестнице.
— Стоять.
Крикнул он пытаясь поймать Лаху.
— Не-а.
Сказала она прыгая на работорговца.
То что она ответила ему заставила его на секунду потерять бдительность. Этого хватило что бы Полаха успела влететь в живот недруга. К тому же её прочный череп поспособствовал тому, что у мужика сломалось пару Петер и он упал с лестнице в последствии потеряв сознание, а так же в придачу сломав себе ещё и руку. После чего сама виновница сего инцидента попрыгала дальше вверх по лестнице, а после протаранила дверь оказавшись на палубе. Там были оставшиеся трое работорговцев. Причем один из этой троицы был тот с кем это существо общалась в первый же день.
— Она сбежала?
Спросил этот мужик оставшихся двух.
— А что с Ларсом.
Спросил лысый мужик с повязкой на левом глазе.
— Фиг его знает, но её надо поймать.
Сказал третий работорговец.
— Себя и ловите дураки.
Сказала Лаха и показала им язык.
— ОНА ГОВОРИТ?!
Удивились те два работорговца, что не знали этого.
— А я вам говорил.
Горделиво заявил тот, что знал это.
— Неважно, её поймать надо.
Сказал третий и побежал на Лаху.
Его рука уже почти приблизилась к ней, но тут наша девочка открыла рот обнажая свою острозубую пасть после чего тут же её сомкнула откусив тем самым кисть наглому засранцу. Тот заорал от боли, а Лаха тут же выплюнула бяку.
— Фу.
Сказала она сплевывая.
Работарговец тем временем орал и держался за место где раньше была его рука. Его коллеги были в ступоре. Комку шерсти этот крик не нравился. Он бесил девочку.
— Заткнись!
Крикнула она отталкиваясь от палубы.
— Таран.
Произнесла она влетая третьему работорговца в голову. Такой сильный удар заставил его потерять сознание. И пока те двое до конца не опомнились Лаха быстро попрыгала до лысого мужика с повязкой и влетела в него. Тот стоял у самого бортика, а посему свалился за борт прямо в воду. На палубе корабля работорговцев остались (из тех кто в сознании) лишь Полаха Расходин Таберин и тот работарговец что ещё в первый день узнал, что Лаха умеет говорить. И он был явно напуган.
— БУУУУ.
Радостно крикнула Таберин.
— ЙЯАААААААААА!
Заорал от страха работорговец и сам выпрыгнул за борт.
Полаха лишь хмыкнула и попрыгала прочь с этого корабля. Тем более свою функцию он уже выполнил, он довёз Лаху до нового острова. Полаха покинула корабль работорговцев.

Полаха прыгала по снегу и ей это нравилось. Она впервые была на зимнем острове и впервые видела снег. Но она о нем слышала и он ей нравился.
"Так это и есть снег? Он так приятно похрустывает, да и жажду утоляет. Мне нравиться."
Лаха прыгала вперёд все дальше и дальше удаляясь от корабля работорговцев. Сейчас был лень и было все прекрасно видно. Ей. Но вот её, белый комок шерсти среди белого снега было трудно увидеть. К слову холодно ей не было, все же её шёрстка её грела. Лаха смотрела вперёд и видела замок.
"Как интересно. Я хочу туда. Точно хочу. Эти камни выглядят старыми и очень вкусными."
Полаха прыгала вперёд и конечно же её манил ее желудок и шанс попробовать древний камень. У неё даже слюньки стали течь. В общем Лаха видела цель, Лаха к ней прыгала. Её так и не заметили. Работорговцев поблизости не было. Да и вряд-ли они её сейчас смогли бы найти. В общем этот комок шерсти уже минут через двадцать, а точнее через двадцать две минуты и тридцать восемь секунд оказалась возле замка. Не долга думая она открыла свою широкую пасть и откусила кусок от разрушевшейся когда-то давно стены. Пожевав его она остановилась на пару секунд, а после проглотила.
— Вкусно!
Вынесла вердикт Таберин.
После чего стала кушать одну из разрушенных маленьких стен. Она была всего в семьдесят два метра в длину и пятьдесят две в ширину. Так что я о бы съесть её всю у Лахи ушло сорок шесть минут. После чего она наелась. Довольная собой она прыгнула. Ей было очень вкусно. Затем этот комок шерсти проник в замок, в ту часть где не идёт снег и там устроившись поудобнее между камней она уснула крепким сном.

Проснулся этот комок радости от громких звуков выстрелов и чьих то криков. Лаха раздражённо приоткрыла один глаз. Звуки не стихали. Она открыла второй. Ей пришлось окончательно проснуться. Полаха выбрались из замка и попрыгав немного увидела кровь. Она пошла по этой кровавой дорожке ибо всегда была любопытная. В итоге пропрыгав так немного она увидела как на стену замка сидя оплачивается нечто большое. Это существо имело голубую кожу, длинные синие волосы, рога, четыре руки, тату на этих самых руках и было ростом оно метров пять. Это существо было ранено в области живота, чуть выше справа. Лаха попрыгала поближе. Раненый заметил Лаху, но он принял её за глупое животное, поэтому отвернулся.
— Ты кто?
Таков был вопрос этого комка шерсти.
Тут наконец раненый понял, что Лаха это нечто разумное и снова на неё посмотрел.
— Ты умеешь говорить?
Спросил он.
— Конечно умею.
Гордо заявила Лаха.
— Так кто ты?
Повторила она первый свой вопрос.
— Я рыбочеловек Гио.
Представился раненый.
— А ты?
Спросил Гио.
— Я Полаха Расходин Таберин, но ты можешь звать меня Лаха.
Представилась девочка.
— Тебя раняли?
Спросила она.
— Да, эти трусы напали когда я спал.
С досадой сказал этот великан.
— Гребанные работорговцы.
Сквозь зубы процедил он.
— А, они то, да они уроды.
Сказала Лаха.
— Ты их знаешь?
Спросил Гио.
— Не то что бы.
Ответила Полаха.
— Они и меня похитили, но я сбежала.
Гордо заявила она.
Тут в далеки послышались чьи-то голоса. И судя по обрывкам фраз, что долетали до Лахи это были работорговцы.
— Они уже тут.
Сказала этот комок шерсти.
Враги и правда были почти рядом.
—Ты сиди тиха, а я их отвлеку.
Уверенно заявила Лаха.
— Но ты же ещё кроха.
Возразил Гио.
— Зато я проворная и меня не поймать.
Ответила Лаха.
— Ещё свидимся Гио.
Крикнула она.
После чего Полаха попрыгала вперёд в сторону откуда шли работорговцы. И вот она попрыгала до них. И они её заметили.
— Эта ещё один представитель вида той крохи, что мы поймали?
С надеждой спросил капитан работорговцев.
— Нет, я таже самая.
Гордо ответила Лаха.
— Что? Она говорит? Но как? И как она сбежала?
Удивлялся капитан.
— Я грызу камни, а уж раскрасить дерево вообще легко.
Объяснила кроха.
— Так я что пришла то...
Начала этот комок шерсти.
— Что бы...
Она ухмыльнулась.
После чего Лаха подпрыгнула и укусила левую руку капитана отрывая её, а приземлившись на землю сплюнула бяку и поскакала прочь. Капитан работорговцев не сразу понял что произошло. Но когда Полаха сплюнула его руку он всё понял и заорал от боли.
— ПОЙМАЙТЕ ЭТУ ТВАРЬ!
Заорал капитан.
Его люди бросились на Лаху, а та на самотёк.

Лаха прыгала не просто так. Она прыгала в сторону Гио. Она понимала, что такую толпу она не победит, поэтому и прыгала к новому знакомому. Гио услышав крики преследования спрятался и вот когда Лаха пропрыгивала мимо, рыбочеловек выскочил схватив ближайших четырёх и стукнул их головами друг об друга. Естественно те потеряли сознание. Остальные были в ступоре. Все же их недавняя цель в здравии стояла перед ними. Гио стоял и разминал кулаки с ухмылкой на лице. Лаха прыгала за ним. Гио размялся и сунулся в бой. Он в основном не бил работорговцев кулаками, а хватал их и либо выбрасывал, либо бил об землю. Лаха тоже не сидела без дела. Тех ребят, что прорывались через Гио Лаха либо кусала, либо била головой. И в итоге спустя всего семь минут все работорговцы были побеждены. К этому времени как раз прибежал из капитан. Вначале он был самоуверен, но увидев картину того, как его подчинённые лежат без сознания, и перед ним стоит Гио, он испугался и сглотнул слюну.
— Эй, Лаха чан.
Сказал Гио с ухмылкой глядя на капитана работорговцев.
— Побьем последнего вместе?
Спросил он.
— Совместная атака, да?
С улыбкой спросила Полаха.
— Ага.
Улыбаясь ответил Гио.
Он схватил пытающегося убежать капитана работорговцев. Гио своими четырьмя руками взял мужика за руки и ноги и развел из в сторону.
— Вперёд Лаха чан.
Сказал Гио приседая, что бы Даже было удобнее достать.
— Ага.
Крикнула девочка.
Полаха стала прыгать по кругу, тем самым набирая энергию и разгоняясь.
— Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра.
Прыгая кричал этот комок шерсти.
— Белая ракета!
Крикнула она отталкиваясь от земли.
Набрав энергию и подпрыгнув удар головой Лахи был сильнее, нежели она бы просто ударила его. Полаха со всей силы влетела в живот капитана работорговцев. Тот от сильной боли потерял сознание, предварительно выхаркнув кровь. Гио отбросил тело капитана работорговцев.
— Молодец Лаха чан.
Сказал Гио.
— Спасибо Гиочи.
Улыбаясь ответила Полаха.
— Какие у тебя планы дальше?
Спросила она.
— Да особо не каких, разве что угнать их корабль и свалить.
Ответил рыбочеловек.
— Я с тобой.
Сказала Лаха.
— Я не против.
Ответил Гио.
На этом они и порешили. Гио и Лаха пошли на корабль работорговцев. Там они нашли веревки. Позже этими веревками они связали работорговцев и закинули их в трюм. Не всех, так как их капитан умер от потери крови. Но остальные были живы. И так эти двое покинули этот остров.

Переход —--> Норд Гранд.

Конец приключений Лахи.

Появление на острове оказалось для животного чем-то неожиданным. Вот он готовился нанести последний удар своему брату — и одно мгновение, и пропущенный удар, — и вот он оказался в совершенно незнакомом месте, что его на самом деле удивило. Вокруг него всё так же был снег и холод, но ни его людей, ни даже сожжённой деревни, горячей крови — тоже. Лишь силуэты некогда каменных зданий и тишина. Чёрное, как разлитые чернила, небо и звёзды, что светят так тускло, что кажется — вот-вот потухнут. В сердце что-то кольнуло, и, оглядев себя, воин обнаружил, что он всё ещё ранен. В груди у него торчал кусок стекла или льда — понять было сложно, но, всё равно, вытащив его одним резким движением, он лишь прокряхтел от боли.
— Угх, ну спасибо, братец, — сказал он свирепо, раскалывая в ладони этот кусок материала. Он разлетелся во все стороны, словно тот был сахарный, и дальше медведь лишь побрёл в поисках временного прибежища. Его навыков хватало на поиски съедобных вещей, а также разведение костра, но сейчас он чувствует себя по-странному ослабевшим, словно из него выкачали все силы и оставили лишь оболочку былого величия. Все раны, что остались на теле пятиметрового, ныли так, что легче было бы вырезать каждую ноющую часть и остаться одной головешкой, а не продолжать жить с этим отвратительным чувством.
«Грязные трюки, ненавижу грязные трюки», — про себя злился Валхир. Ощущение от поражения было на уровне, который он никогда не испытывал. Ему хотелось рвать и метать, всё вокруг должно было бы быть изничтожено, но, к сожалению, ему остаётся лишь плестись по опустевшим улицам когда-то живого города. Тут даже зверей не было, из-за чего ему, похоже, придётся остаться голодным на всю ночь и надеяться, что звери на этом острове в основном дневные. Найдя подходящих размеров хибарку, что была почти целой, он окопался в ней и начал обустраивать место для ночлега. Использовав брезент и стрелы, что застряли в его шкуре, он закрыл дыру, из которой шёл холод, а, найдя всякие деревянные стулья и другую утварь, то поджёг её, создавая костёр, чтобы не замёрзнуть во сне. Холода, может, были и не лютые, но неприятные, особенно для ослабевшего организма.
Сон был чуткий — в конце концов, минк являлся предводителем целого племени, а ещё и охотником-кочевником, что сделало его более проницательным, когда дело касается его территории. Он почувствовал запах молока, дерева, но также гари, которую не смыла даже морская вода, что тоже отдавала свои запахи. Медведь услышал, как гнётся брезент, что он нашёл. Громкий звук резины, что неохотно загибалась на морозе, заставил его дёрнуть ухом.
«Зверь? Нет, звери не подошли бы близко к огню. Тогда человек. Совсем детёныш...» — звуки шагов начали медленно приближаться, пока не остановились рядом с медведем, после чего последовал тычок чем-то острым.
Это уже нельзя было оставлять без внимания, и поэтому Валхир открыл глаза. Сделал он это медленно — показательно медленно, ведь удар, который ему нанесли, был сродни иголке, пропускающей через кожу. Встав на все четыре лапы, он отряхнулся, и с него посыпались стрелы, что застряли в его шкуре, а также и этот нож, который воткнуло в него маленькое создание.
— Ыыы-а! — прокричало дитя, падая на филей и отступая назад.
Белошкурый встал на задние лапы — благо, пространства ему хватало для такого. Наконец он кинул взгляд на ребёнка, что сидел уже у выхода и пытался протиснуться через брезент, чтобы выйти из этой ловушки с медведем.

— Хуууур, — прорычал Валхир, подходя поближе к мальцу, хватая его за ногу двумя когтями и утаскивая обратно. Дитё кричало и брыкалось — было видно, что страх начал застилать его взор, и оно даже не стало бы как-то отвечать на вопросы, если задать ему их сейчас. Но Валхир не станет ждать. Раз здесь есть ребёнок, то должны быть родители, а если есть они — то и людское поселение тоже есть.
— Ответь на мои вопросы — и, может быть, я отпущу, — грозный голос медведя прервал крики ребёнка, который был напуган больше, чем когда-либо.
«Г-говорящий медведь! Он сказал, что отпустит меня! Надо просто ответить на вопросы…» — проглатывая ком страха, скопившийся в горле, дитя кивнуло, давая согласие на вопросы.
— Где мы? — медведь говорил односложно, чтобы дитя могло понять его громогласный рык.
— М-миньон, остров в Норд Блю, — пропищал ребёнок, которого всё ещё держали вниз головой.
— Где ближайшее поселение? — спросил медведь следом.
— Здесь никого нет. Остров заброшен. Можно сказать, что заброшен… — эти слова не обрадовали огромное млекопитающее, ведь оно рассчитывало найти людей и заручиться их поддержкой, чтобы уплыть отсюда назад на Ворьюр. Отпуская ребёнка на землю, он поставил его у костра.
— Что ты здесь делаешь? — это был последний вопрос, который его интересовал.
— Я… плыл с Мессы на торговом корабле, но наш корабль потопили пираты… Они убили всех моих знакомых и… и… маму с папой, — ребёнок заревел, а огромный медведь — не то чтобы хорошая нянька, чтобы успокоить такого.
— Успокойся. Воинам не пристало реветь, — сказал он, ложась поудобнее у костра, в который он продолжал кидать книги, что не сильно промокли. — Пираты, говоришь? Кто это вообще такие?
— Н-ну, это такие злые люди… Они грабят и убивают всех на своём пути, делают всякое… — дитя медленно успокаивалось и вытирало свои слёзы. Видимо, слова медведя как-то да повлияли на него.
— Звучит знакомо, — Валхир вспоминал то, что он делал в Ворьюре. А занимался он, по факту, тем же самым, что и пираты. Его не мучала совесть — абсолютно точно не мучала. В конце концов, они делали это из выживания, так что, возможно, эти «пираты» делают это тоже, исходя из таких суждений.
— А вы как оказались тут? — спросил ребёнок, пытаясь хотя бы что-то узнать о своём собеседнике. Однако минк лишь лёг поудобнее и сказал в ответ на вопрос:
— Расскажу тебе это уже завтра. Сегодня и у тебя, и у меня был тяжёлый день, — после этих слов медведь снова уснул, но оставил место для ребёнка, чтобы тот мог уснуть рядом с ним и не умереть от холода, который за окном лишь усиливался. Таким образом, у огромного минка появился новый знакомый — дитя, что потеряло родную кровь. Это был знак богов? Или просто воля случая, которая позволила Валхиру не умереть в одиночестве? Сейчас для обоих было важно лишь то, что им был необходим сон и еда, чтобы вернуть силы, которые они потеряли за сегодня. Если первое закончится утром, то вот с едой могут возникнуть проблемы, ведь за ночь медведь не смог обнаружить ничего от зверей, которые должны водиться на острове, что был заброшен.

На удивление ребёнка, на утро он проснулся живым, а медведь, всё ещё спавший рядом, был, на удивление, добр к нему, хоть ему и казалось, что тот съест его, как только первый слегка расслабится. Однако судьба пощадила его, оставив в живых, что означало лишь только то, что его ждёт как минимум ещё один день в компании этого страшного зверя. Он не понимал до конца, кто он такой или даже кем он в конце концов является. Сейчас, пока его гостеприимный знакомый спал, дитя видело отличную возможность, чтобы сбежать, но, как только он двинулся, огромная туша, которая грела его всю ночь, дёрнулась и открыла глаза.
— Уже проснулся? — спросил зверь у ребёнка, который всё ещё не представился. Хотя было ли дело ему до имён? Ведь пока что дитё могло не заслужить права иметь имя. Валхир был добр лишь по нескольким причинам: перед ним детёныш, хоть и не его собственный, но он отлично знал, что такие существа, как он, являются хрупкими и могут умереть, если будут слишком неосторожны. Поэтому он взял на себя временную ответственность приглядывать за этим мелким созданием, пока они не прибудут в человеческий город или не найдут других людей, которые смогут довести его до безопасного места.
«Если дитя сказало правду, то на острове нет людей. В таком случае нам остаётся лишь только выживать и искать способ убраться отсюда. Думаю, люди так или иначе проплывают мимо этого острова, в таком случае мы просто вызовем их на помощь».
Мысли шли своим чередом, пока он не услышал, как живот ребёнка подал знак громким, практически рёвом, о том, что ему пора бы уже чем-то подкрепиться. Дитя сразу же стало красным, как помидор, но это было даже мило, ведь оно стеснялось своего голода.
— Пора бы нам отправиться на охоту, — после этих слов он взял ребёнка и усадил к себе на спину, а сам, встав на четвереньки, побежал к выходу, разрывая его так, словно больше не вернётся. Ведь так оно и было — возвращение назад не входило в планы великого медведя. Сейчас они ночевали тут, потом будут спать в другом месте, желательно недалеко от питьевой воды и чтобы были деревья. Спускаясь с холма, на котором был всем известный город-призрак, Валхир попал на низину, где был густой лес. Хвойные росли тут и там, местность располагала к тому, чтобы тут водились животные, и поэтому он начал принюхиваться. Погода была прекрасная, солнечная, но с лёгким ветром с северо-запада.
Слегка задрав голову и сделав два коротких вдоха носом, он уловил лёгкий запах — что-то сильно пахнущее. Оно приближалось очень быстро, и в моменте мимо Валхира пронёсся лось больших размеров. Это была явная атака, ведь парнокопытное не жаловало гостей у себя на территории. А у минка с недавних пор были огромные проблемы с рогатыми тварями, поэтому он посадил ребёнка на дерево и стал смотреть на то, как себя поведёт дикий зверь. То, чем занимался сейчас Валхир, было не столько охотой, сколько обучением ребёнка тому, как необходимо двигаться, чтобы выжить в подобных ситуациях. Сделав пару шагов в сторону, рогатый решил забодать своего неприятеля и закончить с делом как можно быстрее, даже несмотря на разницу в размерах.
На это действие у медведя был лишь один ответ — ответный выпад, который он закончил, ударяя двумя лапами сверху вниз и тем самым зарывая голову травоядного в снег.
— Вот так это делается! — обратился он к ребёнку, который выглядел напуганным, ведь удар медведя по лосю оставил много крови на нём: Валхир размозжил голову лося, и вся кровь, что была у него в голове, теперь красовалась на шкуре медведя. Если же Минку было всё равно, ведь он ел вообще всё, в отличие от его соевых собратьев со спины слона, что двигался по морю, то ребёнку попадать в лапы испачканного кровью монстра определённо не хотелось, и он лишь сильнее вжался в дерево.

Волей-неволей дитя представило себя на месте этого лося — как лапа этого медведя давит его голову, заставляя все мозги вытечь наружу через все дыры и отверстия, которые его бедная голова имеет и будет иметь после подобных стычек.
«М-мне стоит убегать! Он опаснее пиратов», — пронеслось в голове у ребёнка. Однако собеседник не стал ждать ответа и даже умывать свои лапы не стал — лишь схватил ребёнка, буквально отдирая его от дерева, и подошёл к трупу лося, что был всё ещё достаточно тёплым.
— Что ты будешь есть? Сердце? Глаза? Печень? — спросил медведь у ребёнка, однако тот не отвечал, лишь дрожал в страхе за свою собственную жизнь.
— Значит, сердце, — после чего защитник схватил труп лося за заднюю лапу и поволок его за собой.
По пути, что с холма, что до ближайшего водоёма, дитя молчало, боясь произнести хоть слово, чтобы не разозлить огромного зверя, что нёс его всего в одной руке. И это было видно — ребёнок страшился минка, даже Валхир это чувствовал, хоть и являлся тем ещё сухарём. Поэтому он решил, что ему стоит сказать хоть что-то, чтобы подбодрить ребёнка.
— Ты ещё слишком мал, так что есть тебя не буду, поэтому перестань так трястись, иначе я тебя выброшу в снег, — слова для утешения звучали не слишком-то и утешающе, но всё же ребёнок перестал трястись. — Тебе же было интересно, кто я? Так слушай же историю о великом воине, что держал в страхе весь Ворьюр! —
Таким образом Валхир решил рассказать свою историю своему маленькому попутчику, который был у него в руках. Сначала история его не сильно интересовала, но, когда его защитник рассказывал о том, как жило в то время его племя и что они делали, он заинтересовался, ведь эти истории были очень захватывающими. Хоть они и походили на пиратские байки, но звучали скорее как былины или легенды о давно ушедших годах, которые уже давно позади. Но сейчас его нёс тот, кто прожил подобное, тот, чья жизнь была похожа на легенды о древних существах, что боролись друг с другом. А часть его боя с братом была… на удивление, не законченной? Рассказ будто бы был обрезан на середине — всего один удар, и вот теперь медведь не там, не в мире из его историй, где всё звучало как бравада, а в самом обычном мире, где всё происходит не слишком героически, где он сейчас тащит мёртвого лося и ребёнка.
«Напоминает мне истории папы о том, каким он был до того, как женился на маме», — пронеслось в голове у дитя. Но история сработала, ведь ребёнок перестал дрожать, словно осиновый лист.

Тем не менее Валхир всё же добрался до ручья — его начало было где-то на одном из холмов. Добравшись до реки, медведь поставил ребёнка на землю: малец был перепачкан кровью, что была на лапах у Валхира, и из-за этого он выглядел куда более воинственно, а это радовало глаз забытого всеми вождя. Лось со временем прекратил оставлять кровавый след, так что волноваться о том, что за ними пойдут другие хищники или падальщики, смысла не было.
— Кстати, а вы случаем не минк? — спросил ребёнок. Валхир не знал, кто такие эти минки, ибо всю свою жизнь прожил в тундре, где никто не говорил об этих самых «минках». — Просто в последнее время в газетах писали, что на Гранд Лайне появились пираты-минки: волк и гиена. Мммм… Какое там было прозвище у волка? — ребёнок начал активно вспоминать и в конце концов выдал: — Белый волк! Точно! Белый волк!
— Я ничего из того, что ты сказал, не понял. Кто вообще такие эти минки? Я — медведь. Они — не знаю, волк и гиена… В остальном я даже не понимаю, кто они, — медведь, как он сам себя назвал, в это время когтями рвал мясо лося. Его навыки были грубыми, ведь ему больше нравился сам процесс охоты, нежели её исходные этапы, такие как разделка или, не дай бог, готовка. Однако шкура была отделена от мяса, а все внутренности — в основном желудок, почки, мочевой пузырь и кишки — были удалены из тела и отданы природе.