Жертва была мертва, но не стоило расслабляться, ведь на подходе были еще. Всё-таки количество было не на стороне Гудзом и бывшие дозорные решили взять на истощение. Может конечно только с Даби они решили так поступить, ведь шрамированный не выглядел особо выносливым, но тут они знатно ошиблись. Это тело пусть и выглядело как будто его обладатель вот-вот откинется, но это произойдет точно не сейчас и не в ближайшее время. Парню еще нужно было отомстить и это является отличным смыслом жизни.
Следующими оппонентами парня стали сразу двое, при этом у одного между пальцами были длинные гвозди, а второй умудрился откуда-то достать железную вилку. Первым атаковал дозорный с подобием кастетов, но атаковал он прямо в лицо, поэтому Даби смог отпрыгнут ьв сторону, хотя из-за качки корабля по приземлению ему пришлось знатно напрячь ноги, чтобы устоять.
– Да успокойте этот чёртов блять корабль! Убивать сложно! – выдал Даби, сразу по приземлению, после чего использовал момент спокойствия корабля и сразу же оттолкнулся от палубы, сближаясь с вилочником.
Дозорный с вилкой попытался нанести точный удар вилкой, чтобы оставить четыре отверстия как в старой поговорке, но он никак не мог ожидать, что при беге на врага с мечом его атакуют как раз-таки не им. Даби сблизившись с врагом продолжил бег и на инерции врезался выставленный правым плечом в дозорного, тем самым вбив того в мачту, которая была за его спиной. От удара кислород в легких мужчины покинул чат, а затылок встретился с деревянным покрытием мачты, при этом оставив небольшую вмятину. В глазах потемнело, а хватка руки слегка ослабла, из-за чего предмет еды ставший оружием улетел куда-то на палубу.
И это было второе чему научился Даби от команды. Если быть точнее, то от целых трёх членов команды, а именно Моркара, Хаарда и Мор. Использовать не только меч, но и возможности собственного тела и окружение. В этом случае было легче вбить врага в преграду за его спиной, чем наносить удар клинком в размен на получение урона от вилки. После ножевого ранения от ребёнка Даби не горел желанием получать новые отверстия в своём теле. Если бы мечник был из тех людей, которые дают название любому движению, то этот приём он бы назвал “Maton Hon” или “Бараний Рог”. Название для такого удара точно было бы самое-то, но сейчас не об этом.
Остальные враги не дремли, а особенно то подобие Росомахи с кастетами из гвоздей. Он попытался нанести удар Даби в спину, но в этот момент корабль наклонило в ту сторону, куда бежал дозорный. Мечник смог сделать перекат в сторону и сделав кульбит изменить своё положение тела, стоя на одном колене. А вот обоим дозорным не повезло. Ржавые гвозди на правой руке замечательно вошли в лицо вбитого в мачту уже дозорного. Один из гвоздей хорошо пошел в переносицу, а двум остальным достались сочные глазные яблоки жертвы. Ну, не будем долго молвить, мужик помер.
– Умри, сволочь! – крикнул дозорный, при этом метнул три гвоздя в левой урки в Даби, тем самым заставив снова сделать перекат в сторону, а затем поставить клинок перед собой чтобы обить последний из снарядов. Повезло, что всё-таки получилось, поэтому гвоздь ударился об лезвие клинка с небольшим звоном, а затем просто упал на землю.
– Вот тут не я виноват. Ты его прикончил, а не я. – с ехидной улыбкой сказал Даби, при этом поднимаясь во весь рост. Корабль снова кинуло в сторону и парню пришлось выставить ноги чуть подальше друг от друга, чтобы удержаться.
– ЗА ДОЗОР! – снова раздалось за спиной Даби, при этом мечник слегка закатал глаза, а затем с разворота нанёс размашистый удар снизу вверх.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Остров Хильдора
Дозорный, который из всех сил преодолевая морскую качку, бежал на Даби с какой-то доской над головой, получил размашистый удар, из-за которого его одежда разрезалась, а на животе появился разрез от паха и до кадыка. Не успел мужчина, что-то и пискнуть от боли, как Даби перехватил рукоятку клинка обеими руками у себя над головой, при этом уцже стоял полностью телом к цели. И только затем стандартным приёмом для кендо нанес сокрушающий рубящий удар сверх вниз, целясь ровно в плечо врага. Меч вошел в плечо как раскаленный кинжал в мочалку. После чего так же плавно прошел аж до ребер и. как на зло, там и застрял.
– Умри, пират! – раздался крик снова со спины от того самого дозорного, который прибил собственного союзника.
А как на зло клинок не вылезал из плеча врага, поэтому пришлось отпустить рукоятку своего оружия и схватившись за плечи трупа, который стоял на коленях, Даби перепрыгнул его, после чего пнул с ноги в сторону бегущего врага. Но массы тела худощавого дозорного не хватило, чтобы хотя бы повалить такого же худощавого, но заряженного адреналином, союзника. Ведь мужчина с разбегу ударил руками в тело из-за чего-то упало на спину, тем самым ударилось лезвием об палубу и слегка освободило захват холодного оружия. Дозорный не тратил время и сразу же схватился за рукоятку клинка и не прилагая невероятных усилий смог вытащить его на свет божий.
– Ах ты шлюха. – резко издал Даби, смотря на СВОЙ клинок. – Мне значит не поддавалась, а какому-то слюнтяю сразу ножки раздвинула? У нас потом будет серьезный разговор о твоей верности.
Дозорный посмотрел на Даби, как на психа, которым тот и являлся, но при этом всём парень вёл себя так в данный момент не просто так. Благодаря этой маленькой театральной постанове ему хватило времени краем глаза осмотрелся и понять, что единственное оружие сейчас возле него – это ножны в руках, а также потерянная мертвым дозорный вилка под ногами. Ну, на безрыбье и рак рыба, поэтому придется пользоваться тем, что под рукой. Парень с невозмутимым лицом поднял с пола вилку и держал крепко в правой руке. Левой же он аккуратно снял пустые ножны с бедра.
– Ты псих, мужик. – только и сказал дозорный, при этом в его глазах читалось полное отвращение. – Но не жди быстрой смерти!
Этих слов дозорный выждал, когда пройдет еще одна качка корабля и только потом ринулся в атаку с клинком в руке. Он держал его только правой рукой, при этом убрав левую за спину. Скорее всего это был его стиль боя, но старыми привычками можно и воспользоваться. Поэтому Даби начал движение вместе с ним, при этом нанося размашистый удар ножнами, но при этом ударил ровно по гладкой стороне клинка, из-за чего не поломал ножны. Началось сражение силы, но это Даби не нужно было, ведь он с самого начала не рассчитывал в полной серьезности сражаться против клинка ножнами и вилкой. Единственное на что он рассчитывал – это на хорошие события в виде корабля.
И как раз такой момент и произошел, когда корабль качнуло в сторону спины дозорного. Он потерял равновесие и даже не заметил, как в его шее появилось четыре новых отверстия. Мужчина захрипел, а затем упал на колени.
– Может я и псих, но я очень быстро учусь. – ехидно сказал Даби, при этом смотря в глаза дозорного, которые становились всё холоднее пока полностью не потеряли блеск жизни. И вот тело упало на бок, а клинок приземлился на палубу. Даби со спокойной душой убрал ножны назад на пояс, а затем взял клинок.
После этой разминки избавиться от оставшихся бунтарей не составило больших проблем. Команда с полным успехом разматывала этих попусков, при этом даже не замечая того факт, что по началу количество было не на их сторону. Только Хаард как-то слишком сильно завелся, при этом как будто впав в животную ярость. В целом, старика можно было понять. В его года не так уж и приятно получать по лицу, при этом еще и так по крысиному. Его гордость дикаря была задета, а значит требуется пустить кровь, чтобы отмыть её.
Когда всё было окончено, то Даби резко вытащил клинок из последнего убитого дозорного, при этом не факт, что именно этот чел оказа
– Умри, пират! – раздался крик снова со спины от того самого дозорного, который прибил собственного союзника.
А как на зло клинок не вылезал из плеча врага, поэтому пришлось отпустить рукоятку своего оружия и схватившись за плечи трупа, который стоял на коленях, Даби перепрыгнул его, после чего пнул с ноги в сторону бегущего врага. Но массы тела худощавого дозорного не хватило, чтобы хотя бы повалить такого же худощавого, но заряженного адреналином, союзника. Ведь мужчина с разбегу ударил руками в тело из-за чего-то упало на спину, тем самым ударилось лезвием об палубу и слегка освободило захват холодного оружия. Дозорный не тратил время и сразу же схватился за рукоятку клинка и не прилагая невероятных усилий смог вытащить его на свет божий.
– Ах ты шлюха. – резко издал Даби, смотря на СВОЙ клинок. – Мне значит не поддавалась, а какому-то слюнтяю сразу ножки раздвинула? У нас потом будет серьезный разговор о твоей верности.
Дозорный посмотрел на Даби, как на психа, которым тот и являлся, но при этом всём парень вёл себя так в данный момент не просто так. Благодаря этой маленькой театральной постанове ему хватило времени краем глаза осмотрелся и понять, что единственное оружие сейчас возле него – это ножны в руках, а также потерянная мертвым дозорный вилка под ногами. Ну, на безрыбье и рак рыба, поэтому придется пользоваться тем, что под рукой. Парень с невозмутимым лицом поднял с пола вилку и держал крепко в правой руке. Левой же он аккуратно снял пустые ножны с бедра.
– Ты псих, мужик. – только и сказал дозорный, при этом в его глазах читалось полное отвращение. – Но не жди быстрой смерти!
Этих слов дозорный выждал, когда пройдет еще одна качка корабля и только потом ринулся в атаку с клинком в руке. Он держал его только правой рукой, при этом убрав левую за спину. Скорее всего это был его стиль боя, но старыми привычками можно и воспользоваться. Поэтому Даби начал движение вместе с ним, при этом нанося размашистый удар ножнами, но при этом ударил ровно по гладкой стороне клинка, из-за чего не поломал ножны. Началось сражение силы, но это Даби не нужно было, ведь он с самого начала не рассчитывал в полной серьезности сражаться против клинка ножнами и вилкой. Единственное на что он рассчитывал – это на хорошие события в виде корабля.
И как раз такой момент и произошел, когда корабль качнуло в сторону спины дозорного. Он потерял равновесие и даже не заметил, как в его шее появилось четыре новых отверстия. Мужчина захрипел, а затем упал на колени.
– Может я и псих, но я очень быстро учусь. – ехидно сказал Даби, при этом смотря в глаза дозорного, которые становились всё холоднее пока полностью не потеряли блеск жизни. И вот тело упало на бок, а клинок приземлился на палубу. Даби со спокойной душой убрал ножны назад на пояс, а затем взял клинок.
После этой разминки избавиться от оставшихся бунтарей не составило больших проблем. Команда с полным успехом разматывала этих попусков, при этом даже не замечая того факт, что по началу количество было не на их сторону. Только Хаард как-то слишком сильно завелся, при этом как будто впав в животную ярость. В целом, старика можно было понять. В его года не так уж и приятно получать по лицу, при этом еще и так по крысиному. Его гордость дикаря была задета, а значит требуется пустить кровь, чтобы отмыть её.
Когда всё было окончено, то Даби резко вытащил клинок из последнего убитого дозорного, при этом не факт, что именно этот чел оказа
– Если это сон, то это самый охуенный сон в мире! – выдал на средней громкости Даби. Мечник хотел заорать во всю глотку, но в орле пересохло и поэтому вышло как вышло.
После этого начались странный мутки капитана. Дикари стали раздевать тела, а Даби по началу непонимающе смотрел на всё это. Потом вытер лезвие клинка об одежду одного из дозорных, избавляясь от крови на нём, после чего убрал оружие на законное место, а именно в ножны. И только после этого. Не задавая лишние вопросы, начал помогать Хаарду и Моркавру. Избавляться от одежды конечно не лучшее занятие, но Даби уяснило одну вещь: лучше помогать команде, чем потом получать наказание и быть голодным, как лев без прайда.
Когда команда соберется, после работы, то Даби будет сидеть на одной из бочек и спокойно зажигать и отключать зажигалку. Он переведет взгляд на капитана и команду, а затем сразу же подойдет ко всем.
– Может не будем оставлять улики и просто сожжем их одежду, тела и сам корабль? У меня еще остались нужные коктейли. – с ухмылкой сказал Даби. – Не знаю зачем тебе нужен была Мора там внизу, но по сравнению с Лас Кэмп тут мы точно не сможем припахать новых дозорных, чтобы выкопать этот чёртов корабль. А лучше избавиться от улик, чем оставлять эту тару с трупами практически под носом дозора.
После этих слов Даби будто просто внимательно слушать, при этом иногда в его мыслях всё равно будет пробегать мысли о том, чтобы покурить прямо тут и сейчас. Но выслушать план, составленный на голой импровизации капитаном, который в этом довольно-таки силён, было более интереснее, чем утолить навязчивое желание наркотической зависимости.
После этого начались странный мутки капитана. Дикари стали раздевать тела, а Даби по началу непонимающе смотрел на всё это. Потом вытер лезвие клинка об одежду одного из дозорных, избавляясь от крови на нём, после чего убрал оружие на законное место, а именно в ножны. И только после этого. Не задавая лишние вопросы, начал помогать Хаарду и Моркавру. Избавляться от одежды конечно не лучшее занятие, но Даби уяснило одну вещь: лучше помогать команде, чем потом получать наказание и быть голодным, как лев без прайда.
Когда команда соберется, после работы, то Даби будет сидеть на одной из бочек и спокойно зажигать и отключать зажигалку. Он переведет взгляд на капитана и команду, а затем сразу же подойдет ко всем.
– Может не будем оставлять улики и просто сожжем их одежду, тела и сам корабль? У меня еще остались нужные коктейли. – с ухмылкой сказал Даби. – Не знаю зачем тебе нужен была Мора там внизу, но по сравнению с Лас Кэмп тут мы точно не сможем припахать новых дозорных, чтобы выкопать этот чёртов корабль. А лучше избавиться от улик, чем оставлять эту тару с трупами практически под носом дозора.
После этих слов Даби будто просто внимательно слушать, при этом иногда в его мыслях всё равно будет пробегать мысли о том, чтобы покурить прямо тут и сейчас. Но выслушать план, составленный на голой импровизации капитаном, который в этом довольно-таки силён, было более интереснее, чем утолить навязчивое желание наркотической зависимости.
[id217725250:bp-36291248_263146|Николай], [id799844790:bp-36291248_263082|Maximilian], [id213233084:bp-36291248_263059|Аладей],
На пятьдесят оттенков темнее – более кратко и не опишешь внешнюю составляющую Сио. Изначально «окрылившаяся» смуглянка от впечатляющей податливости капитана к идее «привала» стала возбуждённо перекатываться с мыска на пятку, являясь отображением ребяческого предвкушения похода за мороженым.
– Так всё дело было в деньгах! – задорно подметила Сио; возможно, коверкая смысловое допущение из слов капитана, но не прилагала к тому издёвки или отрицательного тона. Сегодня по-особенному стало наглядным, насколько персоны внутри команды стали высвобождаться из игольчатых рукавиц, которыми они ранее защищались… друг от друга. Потомок рыболюдей в первый день столкновения с Гудзомами чувствовала себя, как невеста во время похищения со свадьбы: казалось, часть плана и не боле. Но иной раз озабоченные организацией мероприятия агенты могут позаботиться о грозном виде похитителей и дополнительных аксессуарах (в лучшем случае этим аксессуаром станет ковёр, из которого сразу же высвободят; в худшем – быть тебе с кляпом и закрытыми глазами до окончания «увеселения»).
Так она связала себя и с Гу Дзом: запланировано, добровольно, но было безумно страшно, пока инстинкт самосохранения не стал уступать разумности и наблюдательности. И дополнительный шаг к «выкупу невесты» в виде приятного времяпровождения на острове начал зарождать чувство безопасности в Сио, пока… Даби не начал язвить в отношении к тому, какой была и есть команда. Смуглая девушка перестала суетиться на месте в тот же момент, и вытаращила глаза, при всей своей темнокожей манере, на алхимика. «Давай, конечно, провоцируй Хестера!» – вероятнее всего это вертелось в голове, прямиком за вылупленными глазами, отражающими отчаяние, как сильно мечты на остров могли разбиться об утёс остроты пиромальчика.
Но, кажется, то ли де Скари своевременно отклонился от дальнейшего обсуждения насущной темы, то ли Мерденмора при всей своей эмпатии (или её отсутствии) удачно зашла на огонёк. Следом за обращением капитана к беловласой, обернулась к вышедшей на свет и Сио, оставляя алхимика за спиной. Бесчешуйчатая рыбка хотела было взмахнуть приветственно рукой, всё ещё отёкшей, как и всё остальное тело после сна, но события решили покутить вместо людишек, впервые отказавшихся от «тёмных мыслишек».
Земля из-под ног стала уходить, периферийным зрением Люсетт уловила возникающего человека возле стоявшего сбоку капитана, и крики заполонили корабль. Не стараясь удержать равновесие, Сио поддалась агрессивной качке и кувырко-образно была отброшена в сторону.
– Аыыы… рыбьи головёшки! – очень правдоподобное и подходящее ругательство вырвалось из уст смуглой девчонки, которая оказалась сгруппированной в лежачем положении и, открыв глаза, встретилась взглядом с умерщвлёнными рыбёшками. Видать, из-за качки «поубегали» из вёдер/ бочек и, подобно дальнему сородичу, катались по палубе. На серебристой чешуе, к слову, была замечена очень недобрая тень, отбрасываемая человеком, что уже заносил орудие предстоящего убийства. Но Люци успела только поднять взгляд на «дозорного», прежде чем стеной между ними стало алое полотно, состоящее из… перьев.
–– Госпожа, позвольте мне, – чирикнула Илайн, повисшая над лицедейкой и прикрывающая её крыльями. Эффект появления такой персоны, ранее не наблюдаемой дозорными на корабле, был достаточен, чтобы занесенное оружие мужчиной так и осталось в воздухе, пока юноша с ужасом смотрел на преобразившуюся незнакомку.
– Да-да, конечно, – беспечно жестикулируя, подобно упомянутой важной «госпоже», разрешающей повеселиться слуге, согласилась Люци.
С беспредельной лёгкостью Тьютони подлетела над темнокожей и толкнула в грудь юношу, продолжая его преследовать во время «отлёта» и оставляя Сио позади. Тревожно выдохнув, Люсетт поднялась на ноги, подбадривая отлетающую новую подругу ударными выбросами рук, будто бы подсказывая, как правильно следует воздать леща наглому дозорному.
На пятьдесят оттенков темнее – более кратко и не опишешь внешнюю составляющую Сио. Изначально «окрылившаяся» смуглянка от впечатляющей податливости капитана к идее «привала» стала возбуждённо перекатываться с мыска на пятку, являясь отображением ребяческого предвкушения похода за мороженым.
– Так всё дело было в деньгах! – задорно подметила Сио; возможно, коверкая смысловое допущение из слов капитана, но не прилагала к тому издёвки или отрицательного тона. Сегодня по-особенному стало наглядным, насколько персоны внутри команды стали высвобождаться из игольчатых рукавиц, которыми они ранее защищались… друг от друга. Потомок рыболюдей в первый день столкновения с Гудзомами чувствовала себя, как невеста во время похищения со свадьбы: казалось, часть плана и не боле. Но иной раз озабоченные организацией мероприятия агенты могут позаботиться о грозном виде похитителей и дополнительных аксессуарах (в лучшем случае этим аксессуаром станет ковёр, из которого сразу же высвободят; в худшем – быть тебе с кляпом и закрытыми глазами до окончания «увеселения»).
Так она связала себя и с Гу Дзом: запланировано, добровольно, но было безумно страшно, пока инстинкт самосохранения не стал уступать разумности и наблюдательности. И дополнительный шаг к «выкупу невесты» в виде приятного времяпровождения на острове начал зарождать чувство безопасности в Сио, пока… Даби не начал язвить в отношении к тому, какой была и есть команда. Смуглая девушка перестала суетиться на месте в тот же момент, и вытаращила глаза, при всей своей темнокожей манере, на алхимика. «Давай, конечно, провоцируй Хестера!» – вероятнее всего это вертелось в голове, прямиком за вылупленными глазами, отражающими отчаяние, как сильно мечты на остров могли разбиться об утёс остроты пиромальчика.
Но, кажется, то ли де Скари своевременно отклонился от дальнейшего обсуждения насущной темы, то ли Мерденмора при всей своей эмпатии (или её отсутствии) удачно зашла на огонёк. Следом за обращением капитана к беловласой, обернулась к вышедшей на свет и Сио, оставляя алхимика за спиной. Бесчешуйчатая рыбка хотела было взмахнуть приветственно рукой, всё ещё отёкшей, как и всё остальное тело после сна, но события решили покутить вместо людишек, впервые отказавшихся от «тёмных мыслишек».
Земля из-под ног стала уходить, периферийным зрением Люсетт уловила возникающего человека возле стоявшего сбоку капитана, и крики заполонили корабль. Не стараясь удержать равновесие, Сио поддалась агрессивной качке и кувырко-образно была отброшена в сторону.
– Аыыы… рыбьи головёшки! – очень правдоподобное и подходящее ругательство вырвалось из уст смуглой девчонки, которая оказалась сгруппированной в лежачем положении и, открыв глаза, встретилась взглядом с умерщвлёнными рыбёшками. Видать, из-за качки «поубегали» из вёдер/ бочек и, подобно дальнему сородичу, катались по палубе. На серебристой чешуе, к слову, была замечена очень недобрая тень, отбрасываемая человеком, что уже заносил орудие предстоящего убийства. Но Люци успела только поднять взгляд на «дозорного», прежде чем стеной между ними стало алое полотно, состоящее из… перьев.
–– Госпожа, позвольте мне, – чирикнула Илайн, повисшая над лицедейкой и прикрывающая её крыльями. Эффект появления такой персоны, ранее не наблюдаемой дозорными на корабле, был достаточен, чтобы занесенное оружие мужчиной так и осталось в воздухе, пока юноша с ужасом смотрел на преобразившуюся незнакомку.
– Да-да, конечно, – беспечно жестикулируя, подобно упомянутой важной «госпоже», разрешающей повеселиться слуге, согласилась Люци.
С беспредельной лёгкостью Тьютони подлетела над темнокожей и толкнула в грудь юношу, продолжая его преследовать во время «отлёта» и оставляя Сио позади. Тревожно выдохнув, Люсетт поднялась на ноги, подбадривая отлетающую новую подругу ударными выбросами рук, будто бы подсказывая, как правильно следует воздать леща наглому дозорному.
Как только краснопёрая полностью погрузилась в сражение с напористым юношей, Сио горделиво за «ученицу» приподняла подбородок и упёрла руки в бока.
Стала оборачиваться вокруг оси, чтобы убедиться в безопасности прочих Гудзомов, но столкнулась лицом к лицу с новым похитителем дамских сердец. Какие негодяи. Сио едва успела согнуть ноги в коленях, чтобы уменьшиться в росте и примять волосы к голове ладонью, пропуская тем самым ржавую заостренную деталь над собой. Но присядка оказалась не по стандартам русских народных, ведь ещё сонная нога решила подвернуться куда-то в хип-хоп направление, и по итогу сорвалась вперед, ненамеренно сбивая с ног противника.
– Ой-ёй! – своевременно уводя ладони назад и приземляясь на них, Сио смогла отпружинить из «едва-ли-я-упала» позиции и вновь оказаться на ногах. – Давайте я Вам помогу подняться!
Люсетт поспешила тут же протянуть руку сбитому дозорному, ведь они из-за качки еле держались на одном месте.
= Да ты издеваешься! – но вместо благодарности юноша поспешил пырнуть ржавым инструментом вытянутую руку смуглянки, принуждая её отложить помощь. В непонятках и досаде Сио вылупила глаза и развела руки в стороны, подразумевая: «Ты совсем дурак!?». Но в сей же момент произошло несусветное встряхивание корабля, из-за чего тело дозорного выбросило за борт, как тряпичную куклу; немудрено, что никаких оград взамен почивавшему фальшборту командой не было обдумано. «Ну нет, сейчас я прыгать в воду не стану, прости,» – взглядом пыталась дотянуться до улетающего тела дозорного лицедейка.
Твёрдо же стоящая на ногах Сио смогла сопротивляться резкой качке, которая принудила её поднять голову, чтобы оценить близость с Хильдорой. День вылупленных глаз какой-то…
– ОСТРОВ!!! – вопль Сио, на самом деле, надо было постараться, чтобы с чем-то спутать. Да и махала она руками с той интенсивностью, будто готовилась взлететь выше возможностей Илайн. Возможно, такие интенсивные нагрузки в старании «взлететь» и отразились, что Люци довольно мягко пережила поцелуй Гипокампа и матушки-земли.
И, видать, заслышав заключительные слова не так уж далеко располагающегося Даби в счёт оценки «сна», смуглая закатила глаза, затем их сразу же закрыла и стала успокаивать дыхание. «Думать о сауне, думать о горячей подаче вкуснейших блюд,» – внушала себе приятные эмоции девушка, пока на её плечо не легла рука краснопёрой. Илайн привлекла смуглую заняться снятием флагов и остаткам корабельной работы.
Собственно, по окончанию работ девушка будет молчаливо стоять в сторонке, стараясь таки собрать непослушные волосы в хвост ладонями и поглядывая на остальных. Возможно, похищенная невеста слишком втянулась в увеселение и, оказавшись в настоящем кровавом месиве, всё воспринимала через призму «организационных трюков». Неплохая защита для рассудка: думать, что не всерьёз, думать, что всё запланировано, думать, что это не твои ответственность, забота и вина. И в то же время попробуйте рассказать ей о первых ступеньках сумасшествия…
Стала оборачиваться вокруг оси, чтобы убедиться в безопасности прочих Гудзомов, но столкнулась лицом к лицу с новым похитителем дамских сердец. Какие негодяи. Сио едва успела согнуть ноги в коленях, чтобы уменьшиться в росте и примять волосы к голове ладонью, пропуская тем самым ржавую заостренную деталь над собой. Но присядка оказалась не по стандартам русских народных, ведь ещё сонная нога решила подвернуться куда-то в хип-хоп направление, и по итогу сорвалась вперед, ненамеренно сбивая с ног противника.
– Ой-ёй! – своевременно уводя ладони назад и приземляясь на них, Сио смогла отпружинить из «едва-ли-я-упала» позиции и вновь оказаться на ногах. – Давайте я Вам помогу подняться!
Люсетт поспешила тут же протянуть руку сбитому дозорному, ведь они из-за качки еле держались на одном месте.
= Да ты издеваешься! – но вместо благодарности юноша поспешил пырнуть ржавым инструментом вытянутую руку смуглянки, принуждая её отложить помощь. В непонятках и досаде Сио вылупила глаза и развела руки в стороны, подразумевая: «Ты совсем дурак!?». Но в сей же момент произошло несусветное встряхивание корабля, из-за чего тело дозорного выбросило за борт, как тряпичную куклу; немудрено, что никаких оград взамен почивавшему фальшборту командой не было обдумано. «Ну нет, сейчас я прыгать в воду не стану, прости,» – взглядом пыталась дотянуться до улетающего тела дозорного лицедейка.
Твёрдо же стоящая на ногах Сио смогла сопротивляться резкой качке, которая принудила её поднять голову, чтобы оценить близость с Хильдорой. День вылупленных глаз какой-то…
– ОСТРОВ!!! – вопль Сио, на самом деле, надо было постараться, чтобы с чем-то спутать. Да и махала она руками с той интенсивностью, будто готовилась взлететь выше возможностей Илайн. Возможно, такие интенсивные нагрузки в старании «взлететь» и отразились, что Люци довольно мягко пережила поцелуй Гипокампа и матушки-земли.
И, видать, заслышав заключительные слова не так уж далеко располагающегося Даби в счёт оценки «сна», смуглая закатила глаза, затем их сразу же закрыла и стала успокаивать дыхание. «Думать о сауне, думать о горячей подаче вкуснейших блюд,» – внушала себе приятные эмоции девушка, пока на её плечо не легла рука краснопёрой. Илайн привлекла смуглую заняться снятием флагов и остаткам корабельной работы.
Собственно, по окончанию работ девушка будет молчаливо стоять в сторонке, стараясь таки собрать непослушные волосы в хвост ладонями и поглядывая на остальных. Возможно, похищенная невеста слишком втянулась в увеселение и, оказавшись в настоящем кровавом месиве, всё воспринимала через призму «организационных трюков». Неплохая защита для рассудка: думать, что не всерьёз, думать, что всё запланировано, думать, что это не твои ответственность, забота и вина. И в то же время попробуйте рассказать ей о первых ступеньках сумасшествия…
[id799844790:bp-36291248_263081|Maximilian], [id217725250:bp-36291248_263143|Николай], [id564078609:bp-36291248_263152|Филла],
- Приличный постоялый двор... - эхом раздался тогда шепот, никому неслышный, ибо Мор разговаривала по обыденности сама со своими мыслями. И мысли эти оказались слегка опасливы: ей не хотелось громить тот самый постоялый двор без особой нужды, но если вдруг кто-то там нарушит ее сон и случайно познает разрушительный норов?
Но мысль привести себя в порядок, почувствовать то, чего она всегда старательно избегала, сама того не замечая - о да, она оказалась невыносимо притягательна сама по себе.
Впрочем, выйдя наружу и услышав слова Теменя, Мор не смогла сдержать едва блеснувшую в уголках губ улыбку. Да, принарядилась, пусть сама она так это и не назвала бы. Хотя, спрашивается, чего ради?
То редкое мгновение, когда ей этого действительно хотелось, походило на короткий праздник, на оду чему-то утраченному в летах в угоду той стороне души, которую они лицезрели теперь. Ведь за угрюмым и суровым образом рогатого тура наверняка пряталось нечто, упущенное, уничтоженное чужими руками навечно.
- В этом тоже удобно бить людей. - Вдруг куда теплее улыбнулась Мор, что в сравнении с ее обыденным лицом походило на лучезарность. Впрочем, недолгую, тут же сменившуюся привычной спокойной холодностью. Она заметила внимание Люци к своей натуре, может, даже махнула бы в ответ, но дозорные явно крайне плохо учились на своих ошибках...
Либо дошли до той фазы отчаяния, когда становится криминалистически плевать, что там будет дальше и почему. Хотя, если пораскинуть мозгами, вот же остров, на котором руку протяни и добудешь помощь, надо лишь снарядить кого, спрятать, рискнуть... Порой людские методы ведения борьбы противоречили сами себе, но, видимо, темное общество Гудзомов умудрилось извлечь из душ людей самые сумрачные помыслы и окончательное отсутствие рационального мышления. Потому что... это они собирались впоследствии называть "мы подобрали момент"? Если и подбирали, то явно по картам таро из ближайшего сувенирного магазина, где в основном продается все для ремонта и спаснаборы на случай ядерной войны.
Мор потеряла равновесие ровно также, как потерял его и Хестер, с одной оговоркой: если он свои конечности расставил для приобретения равновесия, то вот бледная погань буквально рухнула в его не случившиеся объятия веретеном. Но ситуация не располагала к обмусоливанию подобного момента, да и только почуяв кровь, Мерденмора словно вся переменилась.
Лезвие кухонного ножа распороло подол ее платья и оставило след на бедре, поскольку атаковавший человек также поскользнулся на безумстве смертной пляски корабля. Возможно, попытка оказалась бы лучше, но теперь он видел то последнее, чем ему грозилась эта жизнь.
Мор скользнула на полшага в сторону от Хестера, удержавшись от порыва первым делом уничтожить идиота с заточкой - не стоило соваться под иглу Теменя. Тем не менее, оказавшись по сути спиной к его спине, она даже не стала тратиться на какие-либо изменения облика. Ей хватило трех ударов (в горло, в глаза пальцами и в солнечное сплетение), чтобы выбросить в пучину того, кто набросился на нее с ножом, но дальше бледная погань не стала размениваться по мелочам, она подхватила нож и вставила вгрудную клетку следующего за ним дозорного. Вбив с сочным хрустом нож по рукоятку ударом ноги, она чуть отдалилась по палубе, все больше ускоряясь темпом ударов и все меньше тратя времени на контроль их летальности. Несколько полетели за борт и были подмяты кораблем, несколько оказались одеты на крепления для канатов, как канапе на шпажку, несколько оказались почти всмятку, достаточно, чтобы встретиться лицом с пятками дугой через спину.
Мор смотрела им в лица холодно, без вопросов или гнева. Они сделали свой выбор, как делали до них все, кто получил теплый прием швабры и последнюю ласку летального толка. В каком-то смысле именно в таком ее взгляде и плясало то единственное уважение, которое они могли бы увидеть перед смертью - "благодарю" их предсмертной решимости, граничащей с непроходимой тупостью.
- Приличный постоялый двор... - эхом раздался тогда шепот, никому неслышный, ибо Мор разговаривала по обыденности сама со своими мыслями. И мысли эти оказались слегка опасливы: ей не хотелось громить тот самый постоялый двор без особой нужды, но если вдруг кто-то там нарушит ее сон и случайно познает разрушительный норов?
Но мысль привести себя в порядок, почувствовать то, чего она всегда старательно избегала, сама того не замечая - о да, она оказалась невыносимо притягательна сама по себе.
Впрочем, выйдя наружу и услышав слова Теменя, Мор не смогла сдержать едва блеснувшую в уголках губ улыбку. Да, принарядилась, пусть сама она так это и не назвала бы. Хотя, спрашивается, чего ради?
То редкое мгновение, когда ей этого действительно хотелось, походило на короткий праздник, на оду чему-то утраченному в летах в угоду той стороне души, которую они лицезрели теперь. Ведь за угрюмым и суровым образом рогатого тура наверняка пряталось нечто, упущенное, уничтоженное чужими руками навечно.
- В этом тоже удобно бить людей. - Вдруг куда теплее улыбнулась Мор, что в сравнении с ее обыденным лицом походило на лучезарность. Впрочем, недолгую, тут же сменившуюся привычной спокойной холодностью. Она заметила внимание Люци к своей натуре, может, даже махнула бы в ответ, но дозорные явно крайне плохо учились на своих ошибках...
Либо дошли до той фазы отчаяния, когда становится криминалистически плевать, что там будет дальше и почему. Хотя, если пораскинуть мозгами, вот же остров, на котором руку протяни и добудешь помощь, надо лишь снарядить кого, спрятать, рискнуть... Порой людские методы ведения борьбы противоречили сами себе, но, видимо, темное общество Гудзомов умудрилось извлечь из душ людей самые сумрачные помыслы и окончательное отсутствие рационального мышления. Потому что... это они собирались впоследствии называть "мы подобрали момент"? Если и подбирали, то явно по картам таро из ближайшего сувенирного магазина, где в основном продается все для ремонта и спаснаборы на случай ядерной войны.
Мор потеряла равновесие ровно также, как потерял его и Хестер, с одной оговоркой: если он свои конечности расставил для приобретения равновесия, то вот бледная погань буквально рухнула в его не случившиеся объятия веретеном. Но ситуация не располагала к обмусоливанию подобного момента, да и только почуяв кровь, Мерденмора словно вся переменилась.
Лезвие кухонного ножа распороло подол ее платья и оставило след на бедре, поскольку атаковавший человек также поскользнулся на безумстве смертной пляски корабля. Возможно, попытка оказалась бы лучше, но теперь он видел то последнее, чем ему грозилась эта жизнь.
Мор скользнула на полшага в сторону от Хестера, удержавшись от порыва первым делом уничтожить идиота с заточкой - не стоило соваться под иглу Теменя. Тем не менее, оказавшись по сути спиной к его спине, она даже не стала тратиться на какие-либо изменения облика. Ей хватило трех ударов (в горло, в глаза пальцами и в солнечное сплетение), чтобы выбросить в пучину того, кто набросился на нее с ножом, но дальше бледная погань не стала размениваться по мелочам, она подхватила нож и вставила вгрудную клетку следующего за ним дозорного. Вбив с сочным хрустом нож по рукоятку ударом ноги, она чуть отдалилась по палубе, все больше ускоряясь темпом ударов и все меньше тратя времени на контроль их летальности. Несколько полетели за борт и были подмяты кораблем, несколько оказались одеты на крепления для канатов, как канапе на шпажку, несколько оказались почти всмятку, достаточно, чтобы встретиться лицом с пятками дугой через спину.
Мор смотрела им в лица холодно, без вопросов или гнева. Они сделали свой выбор, как делали до них все, кто получил теплый прием швабры и последнюю ласку летального толка. В каком-то смысле именно в таком ее взгляде и плясало то единственное уважение, которое они могли бы увидеть перед смертью - "благодарю" их предсмертной решимости, граничащей с непроходимой тупостью.
Когда для остальных слышался гул корабля, и лишь затем хруст и треск, Мерденмора уже чувствовала ответ ногами. Потому что встречала такие звуки, потому что слышала голос дерева с визгом смолы и гвоздей.
Мерденмора остановила взгляд на палубе, но глаза выцепили то, что заставило ее губы неожиданно дрогнуть. Платье оказалось изуродовано ножом, кровью и слюнями тех, кого только что пришлось де факто казнить.
"Ну вот кто их просил? Раз в столько времени, всего один раз решила одеться так... И вот что это теперь? А я так старалась..."
Вслух, разумеется, Мор ничего не сказала, но даже для нее самой обида оказалась несказанно сильной, как и любая детская. Тяжелым грузом легла в мысли, сдавила - ну вот не могли они вчера устроить все это говно? Или завтра? Да когда угодно! И ведь это была вся ее ткань!
Но она понимала, что им повезло. В такой момент запросто можно было налететь дном на все камни этого мира, распороть киль так, что их скорлупа отправилась бы ко дну еще на большой глубине, а если бы здесь у берега еще оказались водовороты, как это нередко бывает...
Глубоко вдохнув, отпустив крепеж, за который она судорожно схватилась в момент острого торможения, Мерденмора выпрямилась и глубоко вдохнула.
Тишь.
Неправильная какая-то, что ли.
Они вроде приплыли в место не безлюдное, но ощущение сложилось такое же, как совсем недавно...
Нет. Сейчас не до этого.
Капитан окликнул и зверолюдка подняла на него пронзительный взгляд.
"Ну, пошли."
Ноги шагали, но при том цели в этом уже никакой, понятно становилось от и до. Бледноголовая следовала за Хестером скорее затем, чтобы упорядочить сумрачные думы, потому что осязаемую правду могла бы сказать еще на палубе.
Но всегда лучше увидеть.
И все же она еще на лестнице произнесла тихо и почти ласково:
- Ему больше с нами не по пути, Темень. Корабль мертв. Здесь не то, что я, даже лучшие мастера не возьмутся за починку.
Разумеется, увиденное все равно как-то рушило вздох. Девушка подошла ближе, отбросила в сторону несколько коробов со снедью и шмотьем. Поросшие мелким моллюском и плесенью доски она исследовала руками так, будто в жизни не ведала брезгливости, пройдясь пальцами по всем трещинам и найдя место, где слои сруба просто выдавили друг друга из общего ряда, Мор покачала головой.
- Мы сожжем его, Темень. Прежде, чем покинуть остров, мы должны его сжечь. Если ты еще хочешь когда-нибудь плавать в море на корабле, что будет тебе верен, конечно.
Мерденмора остановила взгляд на палубе, но глаза выцепили то, что заставило ее губы неожиданно дрогнуть. Платье оказалось изуродовано ножом, кровью и слюнями тех, кого только что пришлось де факто казнить.
"Ну вот кто их просил? Раз в столько времени, всего один раз решила одеться так... И вот что это теперь? А я так старалась..."
Вслух, разумеется, Мор ничего не сказала, но даже для нее самой обида оказалась несказанно сильной, как и любая детская. Тяжелым грузом легла в мысли, сдавила - ну вот не могли они вчера устроить все это говно? Или завтра? Да когда угодно! И ведь это была вся ее ткань!
Но она понимала, что им повезло. В такой момент запросто можно было налететь дном на все камни этого мира, распороть киль так, что их скорлупа отправилась бы ко дну еще на большой глубине, а если бы здесь у берега еще оказались водовороты, как это нередко бывает...
Глубоко вдохнув, отпустив крепеж, за который она судорожно схватилась в момент острого торможения, Мерденмора выпрямилась и глубоко вдохнула.
Тишь.
Неправильная какая-то, что ли.
Они вроде приплыли в место не безлюдное, но ощущение сложилось такое же, как совсем недавно...
Нет. Сейчас не до этого.
Капитан окликнул и зверолюдка подняла на него пронзительный взгляд.
"Ну, пошли."
Ноги шагали, но при том цели в этом уже никакой, понятно становилось от и до. Бледноголовая следовала за Хестером скорее затем, чтобы упорядочить сумрачные думы, потому что осязаемую правду могла бы сказать еще на палубе.
Но всегда лучше увидеть.
И все же она еще на лестнице произнесла тихо и почти ласково:
- Ему больше с нами не по пути, Темень. Корабль мертв. Здесь не то, что я, даже лучшие мастера не возьмутся за починку.
Разумеется, увиденное все равно как-то рушило вздох. Девушка подошла ближе, отбросила в сторону несколько коробов со снедью и шмотьем. Поросшие мелким моллюском и плесенью доски она исследовала руками так, будто в жизни не ведала брезгливости, пройдясь пальцами по всем трещинам и найдя место, где слои сруба просто выдавили друг друга из общего ряда, Мор покачала головой.
- Мы сожжем его, Темень. Прежде, чем покинуть остров, мы должны его сжечь. Если ты еще хочешь когда-нибудь плавать в море на корабле, что будет тебе верен, конечно.
[id213233084:bp-36291248_263260|Аладей], [id564078609:bp-36291248_263152|Φιλία], [id217725250:bp-36291248_263146|Николай],
Ни сожаление, ни печаль не отображались в глазах холодно-синих, ведь оные не меркли и не колебались. Пропустил беловласую вперёд себя, он в то же время не глядел ни на что, кроме её затылка, притянув подбородок к шее. Похожий на статую, которая может познакомиться с пучинами морскими вместе с кораблём и стать отголоском вымышленной Атлантиды, де Скари был молчалив и скуп. Скрипучая тишина в несколько минут по-особенному принуждала почувствовать себя излишне живым, из плоти и крови среди хладного дерева.
Крушение, дозорные, случайные объятия и, что уж таить, сам корабль – остались позади. Ничего не оставалось Алдори, как четверть-шёпотом повторить слова зверолюдки. А отсутствие корабельных отголосков, надуманных или воссоздаваемых работой на судне, подливало масла в негодование Тёмного.
– Что же, нам ничего не остаётся, как объявить эти радостные вести остальным, – проговорил капитан, напуская свой обыденно-убийственный вид.
В сей же момент де Скари отвернулся от раны корабля. Определённая толика скорби просачивалась в сердце. Отчасти от того, что столь упрямый корабль, который давно должен был развалиться, продолжал покорять волны большой воды. Отчасти от того, что именно в его капитанство пал сей некогда гордый морской пилигрим. Но большую долю досады порождало то, что Хестер уже теряет второй корабль в этой проклятой части света. Впрочем, нет худа без добра. В этот раз выжили все хатанг.
– Мысли: Всё же нехорошо, что авракс придётся так оставить, невозвращённым в Удург. Но ситуация не терпит промедления. Нужно избавиться от любых следов, что могут вывести на нас. Если мы не хотим устраивать шум до того, как будем готовы.
Когда капитан вышел на свет солярный, картина перед глазами представилась не самая красочная. Хоть тела и были убраны, или лишены шансов на опознание, любому дураку будет ясно, что недавно здесь приключилось.
– Хатанг! – Выкрикнул Хестер, привлекая внимание, пока ещё двигался по направлению к ожидающим его людям – Увы, но в этот раз корабль откапывать не выйдет. В этом не будет никакого смысла. Он утонет, едва окажется снятым с мели.
Юноша остановится неподалёку, где-то посередине между Даби и Люци, ни на ком не сосредотачивая своё внимания, но и не обращая ещё взор свой на землю. Скулы, двигаемые в думах ненарочито, выдавали внимание к словам алхимика, хоть и рассеянное.
– Да, Мерденмора высказала то же мнение. Корабль придётся придать огню. Так мы сможем и почтить его за верную, хоть и не совсем исправную… – В этот момент, и без того шатавшаяся, грот-мачта, словно кто-то отжал паузу, начала заваливаться набок, обрывая снасти и разрушая своим весом фальш-борт, успокоившись лишь в тот момент, когда флагшток упёрся в землю – … службу.
Над командой пролетел ангел безмолвия, подарив всем пару секунд тишины на осознание произошедшего. Темноволосый не повёл ни единым мускулом от зрелища. Поломками корабля, даже столь серьёзными, его уже было не пронять.
– Так что собираем свои пожитки и то, что сможем без лишних сложностей тащить на себе. После чего мы сойдём на берег, и Даби подожжёт Ipocampo. Если остались какие-то вопросы, лучше задать их сейчас. Если нет, можете быть свободны. И Даби. Можешь курить. Только Моркару не давай. Он ещё слишком молодой для этого.
Удовлетворённо кивнув мыслям своим отстранённым, направился Алдори к капитанской каюте. В оной, как всегда, творился творческий беспорядок, который возникает в моменты, когда корабль с силой врезается в землю. Всё лёгкое и не прибитое к поверхности лежало на полу. Шкаф у стены горизонтально прилёг, разметав содержимое по округе.
– Мысли: Всё же стоило что-то подложить под подкошенную ножку.
Алан же спокойно сидел на краюшке кровати, безучастно взирая на бедлам.
– Тебе никто не говорил, что у тебя талант сажать корабли на мель?
– Очень смешно. Медикаменты целы?
– Сам посмотри.
Ни сожаление, ни печаль не отображались в глазах холодно-синих, ведь оные не меркли и не колебались. Пропустил беловласую вперёд себя, он в то же время не глядел ни на что, кроме её затылка, притянув подбородок к шее. Похожий на статую, которая может познакомиться с пучинами морскими вместе с кораблём и стать отголоском вымышленной Атлантиды, де Скари был молчалив и скуп. Скрипучая тишина в несколько минут по-особенному принуждала почувствовать себя излишне живым, из плоти и крови среди хладного дерева.
Крушение, дозорные, случайные объятия и, что уж таить, сам корабль – остались позади. Ничего не оставалось Алдори, как четверть-шёпотом повторить слова зверолюдки. А отсутствие корабельных отголосков, надуманных или воссоздаваемых работой на судне, подливало масла в негодование Тёмного.
– Что же, нам ничего не остаётся, как объявить эти радостные вести остальным, – проговорил капитан, напуская свой обыденно-убийственный вид.
В сей же момент де Скари отвернулся от раны корабля. Определённая толика скорби просачивалась в сердце. Отчасти от того, что столь упрямый корабль, который давно должен был развалиться, продолжал покорять волны большой воды. Отчасти от того, что именно в его капитанство пал сей некогда гордый морской пилигрим. Но большую долю досады порождало то, что Хестер уже теряет второй корабль в этой проклятой части света. Впрочем, нет худа без добра. В этот раз выжили все хатанг.
– Мысли: Всё же нехорошо, что авракс придётся так оставить, невозвращённым в Удург. Но ситуация не терпит промедления. Нужно избавиться от любых следов, что могут вывести на нас. Если мы не хотим устраивать шум до того, как будем готовы.
Когда капитан вышел на свет солярный, картина перед глазами представилась не самая красочная. Хоть тела и были убраны, или лишены шансов на опознание, любому дураку будет ясно, что недавно здесь приключилось.
– Хатанг! – Выкрикнул Хестер, привлекая внимание, пока ещё двигался по направлению к ожидающим его людям – Увы, но в этот раз корабль откапывать не выйдет. В этом не будет никакого смысла. Он утонет, едва окажется снятым с мели.
Юноша остановится неподалёку, где-то посередине между Даби и Люци, ни на ком не сосредотачивая своё внимания, но и не обращая ещё взор свой на землю. Скулы, двигаемые в думах ненарочито, выдавали внимание к словам алхимика, хоть и рассеянное.
– Да, Мерденмора высказала то же мнение. Корабль придётся придать огню. Так мы сможем и почтить его за верную, хоть и не совсем исправную… – В этот момент, и без того шатавшаяся, грот-мачта, словно кто-то отжал паузу, начала заваливаться набок, обрывая снасти и разрушая своим весом фальш-борт, успокоившись лишь в тот момент, когда флагшток упёрся в землю – … службу.
Над командой пролетел ангел безмолвия, подарив всем пару секунд тишины на осознание произошедшего. Темноволосый не повёл ни единым мускулом от зрелища. Поломками корабля, даже столь серьёзными, его уже было не пронять.
– Так что собираем свои пожитки и то, что сможем без лишних сложностей тащить на себе. После чего мы сойдём на берег, и Даби подожжёт Ipocampo. Если остались какие-то вопросы, лучше задать их сейчас. Если нет, можете быть свободны. И Даби. Можешь курить. Только Моркару не давай. Он ещё слишком молодой для этого.
Удовлетворённо кивнув мыслям своим отстранённым, направился Алдори к капитанской каюте. В оной, как всегда, творился творческий беспорядок, который возникает в моменты, когда корабль с силой врезается в землю. Всё лёгкое и не прибитое к поверхности лежало на полу. Шкаф у стены горизонтально прилёг, разметав содержимое по округе.
– Мысли: Всё же стоило что-то подложить под подкошенную ножку.
Алан же спокойно сидел на краюшке кровати, безучастно взирая на бедлам.
– Тебе никто не говорил, что у тебя талант сажать корабли на мель?
– Очень смешно. Медикаменты целы?
– Сам посмотри.
Аптекарь указал на разбитые склянки, содержимое коих по-садомски перемешалось в одной луже, что уже впитывалась в доски или просачивалась сквозь них на нижние палубы. Вялый взгляд де Скари скользил по представшему безобразию без попытки найти нечто уцелевшее:
– Тогда бери всё, что осталось ценного и отправляйся на палубу ко всем. Мы покидаем корабль. Боюсь, что это его путь окончился здесь.
– Обидно, конечно. Но, что же. Я тогда соберу самые ценные книги и по мелочи.
Дальнейший разговор капитана не интересовал. Он молча проходил среди вещей, прикидывая, что могло бы ему понадобиться в дальнейшем. Шкатулка с драгоценностями.
– Мысли: Да, разумеется. Я же так и не успел их распределить между хатанг. Но, это уже откладывается до более спокойного момента.
Нож, доставшийся трофеем от прошлого капитана.
– Мысли: Вычурная и броская работа. Но он уже несколько раз сослужил мне добрую службу.
Череп лошади, что когда-то висел на стене, закреплённый к щиту. Раньше на табличке было написано «Танцедор». Но теперь её нигде не было.
– Мысли: Не знаю, зачем он мне, но пусть будет. Красивый череп. Может, займусь коллекционированием.
Револьвер покойного офицера Морского дозора.
– Мысли: Всего один барабан. Но уже что-то. Лишним точно не будет. А пули можно поискать в городе. Жаль, не учился стрелять в своё время.
Разумеется, деньги, что Ненпа гу Дзом успели прихватить на Бриндо от щедрых революционеров. Когда мешок с вещами перешёл из состояния «приятно оттягивает плечо» в «неприятно оттягивает плечо», Хестер водрузил его на себя, стоя в центре помещения один.
– Прощай. Я был не слишком высокого о тебе мнения, когда драил палубу. Но ты хорошо мне послужил.
Капитан вышел на палубу. Кажется, все уже снова были в сборе с вещами, готовые продолжать путь. Всё же лёгкий налёт меланхолии отнял не так чтобы мало времени.
– Если все готовы, спускаемся на сушу. Даби последний. Подожжёшь корабль и присоединишься к нам.
Видимо, заряд концентрации на ком-то был истрачен на затылок Мор, ведь больше капитан ни на кого так и не посмотрел. Дёрнул головой, дабы поправить укладку волос по плечам, что разлетались из-за ветра в спину со стороны моря, и направился исполнять свой же указ.
– Тогда бери всё, что осталось ценного и отправляйся на палубу ко всем. Мы покидаем корабль. Боюсь, что это его путь окончился здесь.
– Обидно, конечно. Но, что же. Я тогда соберу самые ценные книги и по мелочи.
Дальнейший разговор капитана не интересовал. Он молча проходил среди вещей, прикидывая, что могло бы ему понадобиться в дальнейшем. Шкатулка с драгоценностями.
– Мысли: Да, разумеется. Я же так и не успел их распределить между хатанг. Но, это уже откладывается до более спокойного момента.
Нож, доставшийся трофеем от прошлого капитана.
– Мысли: Вычурная и броская работа. Но он уже несколько раз сослужил мне добрую службу.
Череп лошади, что когда-то висел на стене, закреплённый к щиту. Раньше на табличке было написано «Танцедор». Но теперь её нигде не было.
– Мысли: Не знаю, зачем он мне, но пусть будет. Красивый череп. Может, займусь коллекционированием.
Револьвер покойного офицера Морского дозора.
– Мысли: Всего один барабан. Но уже что-то. Лишним точно не будет. А пули можно поискать в городе. Жаль, не учился стрелять в своё время.
Разумеется, деньги, что Ненпа гу Дзом успели прихватить на Бриндо от щедрых революционеров. Когда мешок с вещами перешёл из состояния «приятно оттягивает плечо» в «неприятно оттягивает плечо», Хестер водрузил его на себя, стоя в центре помещения один.
– Прощай. Я был не слишком высокого о тебе мнения, когда драил палубу. Но ты хорошо мне послужил.
Капитан вышел на палубу. Кажется, все уже снова были в сборе с вещами, готовые продолжать путь. Всё же лёгкий налёт меланхолии отнял не так чтобы мало времени.
– Если все готовы, спускаемся на сушу. Даби последний. Подожжёшь корабль и присоединишься к нам.
Видимо, заряд концентрации на ком-то был истрачен на затылок Мор, ведь больше капитан ни на кого так и не посмотрел. Дёрнул головой, дабы поправить укладку волос по плечам, что разлетались из-за ветра в спину со стороны моря, и направился исполнять свой же указ.
[id564078609:bp-36291248_263152|Φιλία], [id213233084:bp-36291248_263259|Аладей], [id799844790:bp-36291248_263288|Maximilian],
Даби внимательно слушал капитана и стоило тому только сказать, что можно поджигать корабль, то Хестер мог заметить, как в глазах парня в прямом смысле зажегся огонь, а на лице появилась ухмылка. Стоило команде разойтись, то Даби в последний раз открыл зажигалку, а затем поднеся её к лицу со всё той же улыбкой дунул прямо на огонь и в этот момент в голове пирата что-то прям щелкнуло. Как будто кто-то резко включил ракушу записи и из неё заиграла музыка.
Тело мечника слегка расслабилось, на лице появилась довольная ухмылка, а Даби тихо мычать какую-то песню, которая была в его голове. Парень пошел в сторону своих запасов топлива, при этом подтанцовывая. Стоило ему подойти ко входу к двери, то парень резко выбил дверь с ноги.
– Boom, boom, chk, chk, boom! – издал Даби перед тем как выбить дверь, после чего в прямом смысле проскользил на ногах во внутрь, при этом уже напевал себе под нос эту самую песню. Теперь он уже не просто двигал телом, а откровенно танцевал между бочками, которые тут были. В некоторых из них была вода, некоторые уже катались по полу, а парень продолжал своё путешествие. В один момент он остановился возле очередной канистры, и сделав оборот вокруг себя, встав на носочки, сделал странную позу. Он выставил ногу в сторону, а затем сделал вид, что перезарядил воображаемую винтовку и выстрелил в сторону выхода. Только потом он взял канистру и уже лунной походкой начал движение назад, продолжая бубнить себе под нос странную, но очень энергичную песню.
Когда парень вышел в коридор, то начал обливать пол и стены горючим из канистры, при этом постоянно крутился во все стороны в диком плясе. Когда с низом было закончено, то Даби взял еще одну канистру и уже вышел на палубу. Он в прямом смысле как будто танцуя с канистрой ча-ча-ча или что-то из латинских танцев довольно-таки энергично поливал все доски горючей смесью, не забывая напевать песню, которая крутилась в его больной голове.
Когда он дошел до тел, то резко плеснул топлива прям на верх тел, а затем продолжая веселой походкой ходить вокруг этой горки трупов и поливать их. Когда он закончил, то остановился на месте, и сделав разворот на триста шестьдесят разлил остатки вокруг. К этому времени вся команда уже покинула палубу и ждала внизу.
Даби внимательно слушал капитана и стоило тому только сказать, что можно поджигать корабль, то Хестер мог заметить, как в глазах парня в прямом смысле зажегся огонь, а на лице появилась ухмылка. Стоило команде разойтись, то Даби в последний раз открыл зажигалку, а затем поднеся её к лицу со всё той же улыбкой дунул прямо на огонь и в этот момент в голове пирата что-то прям щелкнуло. Как будто кто-то резко включил ракушу записи и из неё заиграла музыка.
Тело мечника слегка расслабилось, на лице появилась довольная ухмылка, а Даби тихо мычать какую-то песню, которая была в его голове. Парень пошел в сторону своих запасов топлива, при этом подтанцовывая. Стоило ему подойти ко входу к двери, то парень резко выбил дверь с ноги.
– Boom, boom, chk, chk, boom! – издал Даби перед тем как выбить дверь, после чего в прямом смысле проскользил на ногах во внутрь, при этом уже напевал себе под нос эту самую песню. Теперь он уже не просто двигал телом, а откровенно танцевал между бочками, которые тут были. В некоторых из них была вода, некоторые уже катались по полу, а парень продолжал своё путешествие. В один момент он остановился возле очередной канистры, и сделав оборот вокруг себя, встав на носочки, сделал странную позу. Он выставил ногу в сторону, а затем сделал вид, что перезарядил воображаемую винтовку и выстрелил в сторону выхода. Только потом он взял канистру и уже лунной походкой начал движение назад, продолжая бубнить себе под нос странную, но очень энергичную песню.
Когда парень вышел в коридор, то начал обливать пол и стены горючим из канистры, при этом постоянно крутился во все стороны в диком плясе. Когда с низом было закончено, то Даби взял еще одну канистру и уже вышел на палубу. Он в прямом смысле как будто танцуя с канистрой ча-ча-ча или что-то из латинских танцев довольно-таки энергично поливал все доски горючей смесью, не забывая напевать песню, которая крутилась в его больной голове.
Когда он дошел до тел, то резко плеснул топлива прям на верх тел, а затем продолжая веселой походкой ходить вокруг этой горки трупов и поливать их. Когда он закончил, то остановился на месте, и сделав разворот на триста шестьдесят разлил остатки вокруг. К этому времени вся команда уже покинула палубу и ждала внизу.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)