В храме стояла абсолютная тишина, и совсем не верилось, что это место когда-то могло быть или когда-то будет уничтожено волей огнедышащего исполина. В продолжительном одиночестве Люсетт лежала на твёрдой койке, полностью обездвиженная. Тело ныло, местами зудело, в голове кружился пьянящий вальс возобновляющихся мыслей. Но для изменения положения и попыток встать в девушке не нашлось бы ни сил, ни повода, потому она в полной неподвижности разглядывала роспись, расстилающуюся по высокому потолку. Неведомо, какими материалами было реализовано это искусство, передающее грозное волнение моря, неистовство пробудившегося вулкана, волнение разбуженной земли; но глаз отвести было просто невозможно до тех пор, пока сознание смуглой девушки вновь не погружалось в сон. Так происходило не меньше раз пяти, что точно смогла сосчитать и зафиксировать в памяти Сио, не считая кратковременных посещений реальности. Но в скором времени в тело наведались силы, и она с каждым разом всё дольше могла пребывать в сознании. В один из таких разов она и застала наведавшуюся к ней сиделку.
— О, ты проснулась, - классическая фраза многих мелодрам повисла в воздухе настолько спокойно, будто бы ничего ужасного и не происходило. Словно девушка просто прикимарила у кого-то на коленках и через полчаса уже пришла вновь к строю вперёд идущей жизни. Конечно, напущенная выдержанность имела под собой цель: не беспокоить волнениями пострадавшее тело и слабое сознание. Но от этого бесстрастия к её состоянию Люци только почувствовала себя более жалко и одиноко. В непроизвольном порыве из глаз стали литься слёзы, и губы девушки стянулись в ниточку, чтобы на первых порах не пропускать отчаянные звуки. Тем временем глаза вошедшего Эте́руна, который и был той самой сиделкой, расширились от удивления, и он в панике начал размахивать по воздуху руками, не понимая корня своей ошибки.
— Да ладно, ты че-е-его, Люци! Всё же хорошо, всё в порядке, все живы... - слово за словом находил, что бы такого сказать зверочеловек. Но зря он сразу перешёл к решению поддержать, так как именно это стало спусковым крючком для шаткого эмоционального состояния Сио. Тело её стало содрогаться под нервными импульсами, и всё, как и прежде, не способная хоть к какому-нибудь телодвижению смуглая девушка начала рыдать взахлёб. Слёзы, ручьём стекающие по щекам, тут же увлажнили подушку, что её можно было выжимать, а сквозь всхлипы то и дело проскакивал слабый голос, выпаливающий доводы, насколько она слаба и ничтожна, и что ей следовало там на месте умереть. А Эте́рун, ещё больше впавший в истеричное безумие, начал носиться по просторной комнате, то предлагая подруге попить, то поправляя подушку с одеялом, то вытирая слёзы, то взывая к Божеству вулкана о снисхождении к его натянутым нервам.
Утопия была прервана стуком, что грозным эхом стал раскатываться по помещению. Испуг возобладал сознанием обоих героев, и они, воссоздав прежнюю тишину, обернули свои головы на вошедшего человека. Он оказался немолодым, высоким и статным. Облачённый в багрового цвета мешковатый комбинезон, который оставлял голыми участки тела ниже колен и локтей, мужчина также на плечах нёс шкуру невиданного раннее Люсетт хищного животного, а в руках его находилась металлическая трость, мастерство исполнения которой она оценить была не в состоянии. Но изделие дополняло неизвестного настолько гармонично, что будто бы являлось продолжением его руки.
— Лучше бы высмеивала свою слабость. Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то, и другое бесполезно, - окинул взглядом детей (иными они на фоне мужчины быть не могли) и остановился на зверочеловеке. Безмолвный приказ был настолько точно усвоен юношей, будто бы он "со стариком" (но этот "старик" шёл вразрез со всеми описаниями, что слышала от друга Люсетт) могли общаться телепатически. И в лёгком прыжке, что позволяло отсутствие обуви, которая всегда мешала в исполнении каких-либо манёвров в деревне, Эте́рун обогнул жреца и выбежал из помещения наружу.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Мертольф
Сио, которой стало страшно от уединения с неизвестным человеком, пыталась хотя бы тише всхлипывать, потому что окончательно остановить слёзный поток ей не удастся. Мужчина тем временем оставил стоять посох у стены, направляясь к койке смуглой раненной, и уселся на край мебели, поправив шкуру на плечах.
— Мальчишка сказал, что зовут тебя Люци. И это же имя, матерью данное?
Стало не по себе. Прямота слов и разборчивость взгляда жреца приводили девушку в ужас: ей сразу захотелось противоречиво защёлкнуть своё сердце и душу на тысячу замков, лишь бы не чувствовать хоть малейшего присутствия в своём сознании этого человека. Но она была прикована состоянием к этому месту, и ей придётся играть по чужим правилам до тех пор, пока она не сможет уйти отсюда прочь. Ей резко разонравилось всё вокруг.
- Люци Сио, - соврала девушка, наступая тем самым на горло жреца, который знал о лжи и ждал правды. Люсетт ещё предстоит научиться контролировать порывы засевшего внутри лицедея, разобравшись, в каких ситуациях истина играет лучше, чем обман. Возможно, что-то связанное с этим и хотел прощупать мужчина, задав до боли примитивный вопрос.
— Ко мне можешь обращаться Волкáн, - представился он.
- Незатейливо, - выпалила Люци, не успев даже подумать, стоит ли ей быть настолько резвой в общении со жрецом. Слёзы стали высыхать, злосчастный ком плаксивого настроения наконец провалился, и осталось только чувство опасения перед неизвестным человеком, с чем остаётся только мириться. Сейчас смуглая девушка начала осознавать, что вряд ли грозит опасность там, где тратили ресурсы, чтобы её выходить.
— Я бы поправил... соответствующе, - хоть уголки губ оставались по-возрастному приспущенными, в глазах мужчины зарядилась толика лукавства над оценённым им комментарием в отношении своего имени. - Долго собираешься лежать?
- Разве это зависит от меня?
— Почти всё зависит от тебя, а ты так говоришь про какой-то подъём с постели, - с приподнятыми бровями произнёс Волкáн, будто бы говорил о самой очевидной вещи. Люсетт в ответ сделала пародию мимики жреца и, театрально подняв рук будто бы перед прыжком, постаралась вытолкнуть свои плечи вперёд. И план, который должен был стать доказательной частью её немощности, провалился, так как девушка с относительной лёгкостью смогла принять положение сидя. Насколько важно то, что находится у нас в голове, ведь прежде Люци боялась и пальцем двинуть лишь потому, что ждала раската острой боли. Не видя себя в зеркале, лицедейка предполагала, что на ней мало живого места, и что она находится на грани жизни и смерти. Но всё оказалось гораздо проще.
— Скорее собирайся. Мальчишка должен был уже всё подготовить, - покачал головой Волкáн и начал сам подниматься с койки.
- Что это... всё?
Освободившееся место позволило сделать Люсетт ещё удачную попытку выталкивая корпуса вперёд, благодаря чему она свесила ноги на пол и уже полноценно сидела. К словам жреца девушка отнеслась второстепенно, так как сейчас её было интереснее рассмотреть, что сталось с теми участками кожи, по которым она может пробежаться глазами. Как никак урывками она помнила весь тот ужас прорыва через огонь и потного сражения с подрывником. Ожогов было и вправду много, но больше было синяков. Плечо зудело и ныло, когда же где-то в груди властвовала полноценная ноющая боль, которая только нарастала от каждого телодвижения. Люци немного распахнула халат, в который её в бессознательности облачили уже непосредственно в храме, и увидела чистую повязку на груди.
— Всё, что приведёт тебя в ту форму, в которой ты сможешь вернуться в деревню, - пространно ответил Волкáн, уже скрываясь за дверью помещения. Потому её вопрос о происходящем внизу остался висеть в воздухе, и она в задумчивости почесала затылок, теперь имея возможность оглядеть всю комнату, а не только её потолок.
Коридоры так таковые в Храме отсутствовали. Можно было назвать чем-то сродним те небольшие узкие промежутки, которые периодически являлись проводниками из одного помещения в другое.
— Мальчишка сказал, что зовут тебя Люци. И это же имя, матерью данное?
Стало не по себе. Прямота слов и разборчивость взгляда жреца приводили девушку в ужас: ей сразу захотелось противоречиво защёлкнуть своё сердце и душу на тысячу замков, лишь бы не чувствовать хоть малейшего присутствия в своём сознании этого человека. Но она была прикована состоянием к этому месту, и ей придётся играть по чужим правилам до тех пор, пока она не сможет уйти отсюда прочь. Ей резко разонравилось всё вокруг.
- Люци Сио, - соврала девушка, наступая тем самым на горло жреца, который знал о лжи и ждал правды. Люсетт ещё предстоит научиться контролировать порывы засевшего внутри лицедея, разобравшись, в каких ситуациях истина играет лучше, чем обман. Возможно, что-то связанное с этим и хотел прощупать мужчина, задав до боли примитивный вопрос.
— Ко мне можешь обращаться Волкáн, - представился он.
- Незатейливо, - выпалила Люци, не успев даже подумать, стоит ли ей быть настолько резвой в общении со жрецом. Слёзы стали высыхать, злосчастный ком плаксивого настроения наконец провалился, и осталось только чувство опасения перед неизвестным человеком, с чем остаётся только мириться. Сейчас смуглая девушка начала осознавать, что вряд ли грозит опасность там, где тратили ресурсы, чтобы её выходить.
— Я бы поправил... соответствующе, - хоть уголки губ оставались по-возрастному приспущенными, в глазах мужчины зарядилась толика лукавства над оценённым им комментарием в отношении своего имени. - Долго собираешься лежать?
- Разве это зависит от меня?
— Почти всё зависит от тебя, а ты так говоришь про какой-то подъём с постели, - с приподнятыми бровями произнёс Волкáн, будто бы говорил о самой очевидной вещи. Люсетт в ответ сделала пародию мимики жреца и, театрально подняв рук будто бы перед прыжком, постаралась вытолкнуть свои плечи вперёд. И план, который должен был стать доказательной частью её немощности, провалился, так как девушка с относительной лёгкостью смогла принять положение сидя. Насколько важно то, что находится у нас в голове, ведь прежде Люци боялась и пальцем двинуть лишь потому, что ждала раската острой боли. Не видя себя в зеркале, лицедейка предполагала, что на ней мало живого места, и что она находится на грани жизни и смерти. Но всё оказалось гораздо проще.
— Скорее собирайся. Мальчишка должен был уже всё подготовить, - покачал головой Волкáн и начал сам подниматься с койки.
- Что это... всё?
Освободившееся место позволило сделать Люсетт ещё удачную попытку выталкивая корпуса вперёд, благодаря чему она свесила ноги на пол и уже полноценно сидела. К словам жреца девушка отнеслась второстепенно, так как сейчас её было интереснее рассмотреть, что сталось с теми участками кожи, по которым она может пробежаться глазами. Как никак урывками она помнила весь тот ужас прорыва через огонь и потного сражения с подрывником. Ожогов было и вправду много, но больше было синяков. Плечо зудело и ныло, когда же где-то в груди властвовала полноценная ноющая боль, которая только нарастала от каждого телодвижения. Люци немного распахнула халат, в который её в бессознательности облачили уже непосредственно в храме, и увидела чистую повязку на груди.
— Всё, что приведёт тебя в ту форму, в которой ты сможешь вернуться в деревню, - пространно ответил Волкáн, уже скрываясь за дверью помещения. Потому её вопрос о происходящем внизу остался висеть в воздухе, и она в задумчивости почесала затылок, теперь имея возможность оглядеть всю комнату, а не только её потолок.
Коридоры так таковые в Храме отсутствовали. Можно было назвать чем-то сродним те небольшие узкие промежутки, которые периодически являлись проводниками из одного помещения в другое.
Но, в основном, святилище состояло из ряда обширных комнат, расписанных и в меру обставленных.
- Хочешь сказать, что это проказы... не пиратские?
Люци Сио вместе с Эте́руном с той скоростью, которая была терпима для еле-еле восстановившейся девушки, двигались к месту, о назначении которого сказано не было. Лишь в мыслях лицедейка предполагала, что они идут к целителю, который поспособствует её более скорому выздоровлению. В каком-то плане она была права.
— Старик два раза позволил мне-е-е на полчаса спуститься вниз, - продолжил разговор зверочеловек, - и я смог узнать, что это какая-то организация пытается распространить своё влияние на острове. Не-е-е знаю, что за организация, но это... точно не-е-е пираты. Они не-е-е занимаются грабе-е-ежом и насилием женщин.
- Хочешь сказать, что пиратство - это только про грабёж и насилие? - сдержать улыбку девушка не могла, так как слова друга ей напомнили те детские игры, в которых она охотно участвовала с ребятами и выбирала всегда сторону пиратов. В ответ зверочеловек лишь поморщился, тем самым показав, что не хочет продолжать сложившуюся тему разговора. Может быть, это связано как-то с его прошлым, о котором в полном объёме он никогда не рассказывал подруге. А, может, это просто поверхностное мнение, которое он не способен аргументировать. В качестве ответа Эте́рун на несколько шагов обогнал девушку, чтобы открыть перед ней дверь в следующее помещение, и оповестил, что они пришли. Каково было удивление Люсетт, когда за порогом оказалась небольшая комнатушка вдоль и поперёк обставленная силовыми и боевыми тренажёрами, а по стене расползался арсенал оружия. Далеко не самое близкое место к Богу. Зверочеловек за последнее время достаточно хорошо изучил девушку, чтобы сейчас не бездействовать, а пропихнуть насильно её вперёд, дабы та не успела смекнуть в суть дела и убежать. Его рвение не было связано с негативным отношением к подруге; он знал, что если позволит ей уйти, то сам будет страдать от наказаний старика.
- Что тут... нет... Эте́рун! - воскликнула Сио и обернулась, но дверь с металлическим щелчком закрылась прямо перед её носом, когда же парнишка остался снаружи. Остаётся глупо надеяться, что она хотя бы одна в этом помещении - и именно с этой надеждой Люци вновь повернулась лицом к адскому, на её взгляд, пространству, сглатывая накопившуюся от волнения слюну. Пробежавшись взором по всем углам, смуглая девушка решила начать делать шаги по пересечению комнаты. Но стоило ей повернуться спиной к одному из загромождённых тренажерами месту, как по голове прилетело лёгким ударом посох. Люсетт не отпрянула и не предприняла никаких действий кроме того, что схватилась за голову со свойственным произношением звуков, обозначающими боль.
— Тогда всё встаёт на свои места, - услышала за спиной голос владельца посоха, - абсолютное отсутствие реакции, наблюдательности и… Мне хотелось верить, что дело только в силе.
- С чего Вы взяли, что мне это всё вообще нужно! - с выраженным недовольством воскликнула Сио, вырывая свою руку из хватки Волкáна, который тем временем как осматривал ожоги, так и проверял мускулатуру девушки. Едва ли удивлённый реакции Люсетт, жрец встретился с глазами девушки и медленно приподнял свой подбородок, принимая прежний статный вид.
— А ты смогла бы повторить этот вопрос, если бы можно было отмотать время назад? - предоставил пищу для размышлений Волкáн, слабым взмахом руки показывая, что ответа не ждёт. Но Люци и не смогла бы дать его, так как знания, которыми обладал жрец, всё больше пугали её, и она боялась, что его слова не окажутся наставническим мухлежом, если она продолжит развивать разговор. Вдруг, он правда может пояснить за них, и речь будет идти не о недавнем событии, а о происшествии несколько летней давности.
- Хочешь сказать, что это проказы... не пиратские?
Люци Сио вместе с Эте́руном с той скоростью, которая была терпима для еле-еле восстановившейся девушки, двигались к месту, о назначении которого сказано не было. Лишь в мыслях лицедейка предполагала, что они идут к целителю, который поспособствует её более скорому выздоровлению. В каком-то плане она была права.
— Старик два раза позволил мне-е-е на полчаса спуститься вниз, - продолжил разговор зверочеловек, - и я смог узнать, что это какая-то организация пытается распространить своё влияние на острове. Не-е-е знаю, что за организация, но это... точно не-е-е пираты. Они не-е-е занимаются грабе-е-ежом и насилием женщин.
- Хочешь сказать, что пиратство - это только про грабёж и насилие? - сдержать улыбку девушка не могла, так как слова друга ей напомнили те детские игры, в которых она охотно участвовала с ребятами и выбирала всегда сторону пиратов. В ответ зверочеловек лишь поморщился, тем самым показав, что не хочет продолжать сложившуюся тему разговора. Может быть, это связано как-то с его прошлым, о котором в полном объёме он никогда не рассказывал подруге. А, может, это просто поверхностное мнение, которое он не способен аргументировать. В качестве ответа Эте́рун на несколько шагов обогнал девушку, чтобы открыть перед ней дверь в следующее помещение, и оповестил, что они пришли. Каково было удивление Люсетт, когда за порогом оказалась небольшая комнатушка вдоль и поперёк обставленная силовыми и боевыми тренажёрами, а по стене расползался арсенал оружия. Далеко не самое близкое место к Богу. Зверочеловек за последнее время достаточно хорошо изучил девушку, чтобы сейчас не бездействовать, а пропихнуть насильно её вперёд, дабы та не успела смекнуть в суть дела и убежать. Его рвение не было связано с негативным отношением к подруге; он знал, что если позволит ей уйти, то сам будет страдать от наказаний старика.
- Что тут... нет... Эте́рун! - воскликнула Сио и обернулась, но дверь с металлическим щелчком закрылась прямо перед её носом, когда же парнишка остался снаружи. Остаётся глупо надеяться, что она хотя бы одна в этом помещении - и именно с этой надеждой Люци вновь повернулась лицом к адскому, на её взгляд, пространству, сглатывая накопившуюся от волнения слюну. Пробежавшись взором по всем углам, смуглая девушка решила начать делать шаги по пересечению комнаты. Но стоило ей повернуться спиной к одному из загромождённых тренажерами месту, как по голове прилетело лёгким ударом посох. Люсетт не отпрянула и не предприняла никаких действий кроме того, что схватилась за голову со свойственным произношением звуков, обозначающими боль.
— Тогда всё встаёт на свои места, - услышала за спиной голос владельца посоха, - абсолютное отсутствие реакции, наблюдательности и… Мне хотелось верить, что дело только в силе.
- С чего Вы взяли, что мне это всё вообще нужно! - с выраженным недовольством воскликнула Сио, вырывая свою руку из хватки Волкáна, который тем временем как осматривал ожоги, так и проверял мускулатуру девушки. Едва ли удивлённый реакции Люсетт, жрец встретился с глазами девушки и медленно приподнял свой подбородок, принимая прежний статный вид.
— А ты смогла бы повторить этот вопрос, если бы можно было отмотать время назад? - предоставил пищу для размышлений Волкáн, слабым взмахом руки показывая, что ответа не ждёт. Но Люци и не смогла бы дать его, так как знания, которыми обладал жрец, всё больше пугали её, и она боялась, что его слова не окажутся наставническим мухлежом, если она продолжит развивать разговор. Вдруг, он правда может пояснить за них, и речь будет идти не о недавнем событии, а о происшествии несколько летней давности.
— Не утомляй меня пустыми разговорами. Мне есть, чем забить свою голову, - высказался мужчина и, провернув посох в руке, ловким движением заставил крутиться рядом находящийся тренажёр, - умеренные физические нагрузки пойдут на пользу твоему выздоровлению, а я могу составить тебе компанию из своих соображений. Рано или поздно ты вернёшься в деревню, и пожертвуешь храму столько, сколько не жалко, помня, благодаря кому ты осталась в живых. Но вопрос в том, сможешь ли ты вернуться из деревни вновь сюда, если не разберёшься сейчас сама в себе.
Но в ответ Сио лишь взмахнула руками в жесте, обозначающим, что ей это всё неинтересно, и направилась в сторону двери. Девушка уже хотела попросить, чтобы жрец просто выпустил её отсюда, а дальше она как-нибудь разберётся. Но вместо этого перед её лицом уже мелькнуло приведённое в действие движение мужчины, и Чжан едва-едва успела отпрянуть назад прежде, чем получить по скуле металлом.
— Да ты хоть представляешь, с кем связался! - Воскликнула в сердцах Люсетт, при этом задним ходом всё больше отдаляясь от Волкáна. - Если ещё раз замахнёшься на меня этой штукой, то, клянусь покойной матерью, почувствуешь весь гнев моей мощи!
- А по чьей причине у твоей клятвы появился объект, не скажешь? - заставил мужчина опешить девушку настолько, что та с раскрытыми глазами от смятения и удивления приняла лёгкий, но крайне болезненный из-за имеющегося уже ранения удар в область груди. Опрокинувшись навзничь, девушка интенсивно начала ползти назад и молить о пощаде с прошением позволить ей просто уйти. На этом раз она была отправлена в полёт более мощным ударом ноги, что из неё выбило дух. Найдя в себе под адреналином силы на дальнейший словесный поток, Люци начала проклинать жреца и старалась найти подходящие слова, чтобы принизить его светлые деяния во Славу Божию. И опять Волкáн быстро сократил расстояние и посохом перевернул девушку на спину, наступив ногой на грудную клетку смуглой девушки.
— В этом помещении мы с тобой вдвоём. Никто не зайдёт и не выйдет. Тебе выбирать: стать сильнее или принять смерть, которую мы так усердно выпроваживали несколько дней, - после сказанных слов мужчина таки отступил от Сио, предоставив ей небольшую передышку. Но сразу же жестом руки поманил её встать и напасть теперь первый, при всём этом мимика его оставалась, как и прежде, без какого-либо эмоционального содрогания. Люсетт поднялась со своего места и больше от отчаяния, чем от порыва храбрости, ринулась на оппонента, чтобы выместить всю злобу, связанную с грамотно подобранными словами-катализаторами жрецом.
Пребывание их в помещении продлилось порядком несколько дней. Со стабильными диапазонами во времени Волкáн объявлял об отдыхе, удаляясь в самый тёмный угол, чтобы максимально скрыть своё присутствие. Несколько раз им приносили еду с водой, и девушка пыталась пользоваться шансом вырваться наружу, но жрец силой возвращал её обратно. Также ему каждый последующий раз в начале тренировки приходилось прибегать к моральному насилию над девушкой, и только на второй день Люци начала самостоятельно нападать первой, прежде чем мужчина успеет что-то предпринять. Атаки со временем становились всё более отточенными. Лицедейка перестала понапрасну изгаляться в словесном потоке и стала думать наперёд, оставляя свои порции воды не тронутыми и прибегая к их использованию во время сражения.
— Позаботься о ней, - обратился жрец к вошедшему Эте́руну, тем самым обозначив окончание тренировочных дней. Прежде чем выйти, мужчина обернулся и взглянул на обессиленную девушку, которая в этот раз не пыталась стремглав выбежать из помещения при проявившейся возможности, а лишь на грани жизни и смерти лежала на животе и, повернув голову, смотрела на оппонента. Впервые в её глазах не читалось ни жалости к себе, ни страха, ни моления. Кровь девушки кипела, и та была озадачена лишь одной целью: умертвить Волкáна. И, не в последнюю очередь, подстегнуло её к этому желанию улыбка мужчины, которой он впервые наградил Люци, стоя в дверном проёме.
Но в ответ Сио лишь взмахнула руками в жесте, обозначающим, что ей это всё неинтересно, и направилась в сторону двери. Девушка уже хотела попросить, чтобы жрец просто выпустил её отсюда, а дальше она как-нибудь разберётся. Но вместо этого перед её лицом уже мелькнуло приведённое в действие движение мужчины, и Чжан едва-едва успела отпрянуть назад прежде, чем получить по скуле металлом.
— Да ты хоть представляешь, с кем связался! - Воскликнула в сердцах Люсетт, при этом задним ходом всё больше отдаляясь от Волкáна. - Если ещё раз замахнёшься на меня этой штукой, то, клянусь покойной матерью, почувствуешь весь гнев моей мощи!
- А по чьей причине у твоей клятвы появился объект, не скажешь? - заставил мужчина опешить девушку настолько, что та с раскрытыми глазами от смятения и удивления приняла лёгкий, но крайне болезненный из-за имеющегося уже ранения удар в область груди. Опрокинувшись навзничь, девушка интенсивно начала ползти назад и молить о пощаде с прошением позволить ей просто уйти. На этом раз она была отправлена в полёт более мощным ударом ноги, что из неё выбило дух. Найдя в себе под адреналином силы на дальнейший словесный поток, Люци начала проклинать жреца и старалась найти подходящие слова, чтобы принизить его светлые деяния во Славу Божию. И опять Волкáн быстро сократил расстояние и посохом перевернул девушку на спину, наступив ногой на грудную клетку смуглой девушки.
— В этом помещении мы с тобой вдвоём. Никто не зайдёт и не выйдет. Тебе выбирать: стать сильнее или принять смерть, которую мы так усердно выпроваживали несколько дней, - после сказанных слов мужчина таки отступил от Сио, предоставив ей небольшую передышку. Но сразу же жестом руки поманил её встать и напасть теперь первый, при всём этом мимика его оставалась, как и прежде, без какого-либо эмоционального содрогания. Люсетт поднялась со своего места и больше от отчаяния, чем от порыва храбрости, ринулась на оппонента, чтобы выместить всю злобу, связанную с грамотно подобранными словами-катализаторами жрецом.
Пребывание их в помещении продлилось порядком несколько дней. Со стабильными диапазонами во времени Волкáн объявлял об отдыхе, удаляясь в самый тёмный угол, чтобы максимально скрыть своё присутствие. Несколько раз им приносили еду с водой, и девушка пыталась пользоваться шансом вырваться наружу, но жрец силой возвращал её обратно. Также ему каждый последующий раз в начале тренировки приходилось прибегать к моральному насилию над девушкой, и только на второй день Люци начала самостоятельно нападать первой, прежде чем мужчина успеет что-то предпринять. Атаки со временем становились всё более отточенными. Лицедейка перестала понапрасну изгаляться в словесном потоке и стала думать наперёд, оставляя свои порции воды не тронутыми и прибегая к их использованию во время сражения.
— Позаботься о ней, - обратился жрец к вошедшему Эте́руну, тем самым обозначив окончание тренировочных дней. Прежде чем выйти, мужчина обернулся и взглянул на обессиленную девушку, которая в этот раз не пыталась стремглав выбежать из помещения при проявившейся возможности, а лишь на грани жизни и смерти лежала на животе и, повернув голову, смотрела на оппонента. Впервые в её глазах не читалось ни жалости к себе, ни страха, ни моления. Кровь девушки кипела, и та была озадачена лишь одной целью: умертвить Волкáна. И, не в последнюю очередь, подстегнуло её к этому желанию улыбка мужчины, которой он впервые наградил Люци, стоя в дверном проёме.
Пока ты не сдаёшься, ты будешь нереально силён. Это и держало на плаву такую персону, как Люци Сио, и делало её хотя бы на первый взгляд несломленной. Смуглая девушка, не без помощи знахаря Храма и Эте́руна, за неделю смогла восстановиться почти что полностью. В последние дни она готова была отправиться уже в родную деревню, так как отсутствие новостей, от утечек которой её умышленно оберегали, делало Люсетт взвинченной. В первую очередь, это было связано с домом, так как девушка не желала по возвращению обнаружить на его месте пепелище.
— Люци Сио? - обозначил своё возникновение Волка́н, что продолжительное время стоял снаружи, не склоняясь к чему-то: точно ли стоит ему попрощаться с девушкой, которой он причинил немало моральной и физической боли. Люсетт обернулась в его сторону с заметным вздрагиванием, связанным не с внезапным появлением человека, а конкретно с повисшим голосом мужчины. Некоторое время они стояли в полной тишине, пока зверочеловек безучастно прибирался в помещение после "госпитализированной". Молчание прервалось бодрыми шагами жреца, что сократило расстояние между собой и обездвиженной девушкой. Настойчиво он вложил в ладонь Люци какую-то маленькую вещичку и тут же спрятал её в сжатом кулаке девушки. Тогда-то лицедейка и подняла взгляд на Волка́на в безмолвном вопросе, но "старик" в ответ только по-наставнически кивнул и, сразу же обернувшись к выходу, покинул помещение.
— Не-е-е хотел бы я это комме-е-ентировать, но старик в тебе-е-е увидел потенциал. Не-е-е переворачивай его де-е-ействия во зло, - не отвлекаясь от дела, обратился зверочеловек к подруге. Будь девушка немного внимательнее в данных обстоятельствах, то однозначно заметила бы в голосе парнишки смешанные чувства зависти, ревности и негодования. Но заместо этого Сио лишь кивнула, в большей части сама себе, и наконец отвела взгляд уже от пустого дверного проёма, чтобы продолжить помогать другу в уборке комнаты за собой. Подаренную (стоит надеяться на это) вещичку она убрала в карман, не найдя в себе характера, чтобы прямо сейчас взглянуть, вообще для чего она и что из себя представляет.
Радость от возвращения заключалась в простом: двухэтажный домишка, как и прежде, купался в солнечном свете и не был подвержен последствиям прошедших событий. Эте́рун перед отбытием из Храма поведал девушке, что члены сомнительной организации оказались пленены морским дозором, и деревня успела уже восстановиться в своём бытовом ритме. Это и стало поводом для приподнятого настроения Люсетт, которая не просто могла вернуться домой, но и не беспокоиться о новой встрече с "булькалкой". Угроза миновала, жизнь восстановлена, всё прошлое можно оставить в прошлом...
— Стоять, Люци Сио! - окликнул знакомый голос смуглую девушку, которая уже наполовину приблизилась по тропинке к родному дому. С воодушевлённой улыбкой, искренне радуясь над возвращением к неловким моментам пересечения с солдатами, которые всегда носили юморной контекст и забавно заканчивались, Люсетт обернулась к приближающимся "белым". Но тут же выронила сумку из руки и вздрогнула от испуга, так как увидела наставленное на себя дуло ружья, пока товарищ стрелка целеустремлённо шагал в сторону лицедейки.
— Ты думала, что получится вот так просто вернуться за чем-то, что забыла?
- Я Вас не понимаю. Я вернулась просто домой. Что происходит? - кротко и по делу старалась формулировать вопросы, пытаясь сохранить плюс-минус ровный тон голоса. Но выходило это из ряда вон плохо.
— Твоих товарищей мы уже повязали! Говорить они не собираются. Значит ты нам всё расскажешь, чертовка!
- Что... раскажу?
— Да хватит прикидываться дурочкой, будто твой поганый характер не знаем. Мы видели тебя с ними! Несколько жителей то также подтвердили! Зачем, Люци, скажи!? Ты настолько тщеславна, что готова отдать свою деревню в лапы каким-то бандитам!?
Смуглая девушка начала пятиться назад, пытаясь быстрее отдалить дистанцию, чем её сближал морской дозорный.
— Люци Сио? - обозначил своё возникновение Волка́н, что продолжительное время стоял снаружи, не склоняясь к чему-то: точно ли стоит ему попрощаться с девушкой, которой он причинил немало моральной и физической боли. Люсетт обернулась в его сторону с заметным вздрагиванием, связанным не с внезапным появлением человека, а конкретно с повисшим голосом мужчины. Некоторое время они стояли в полной тишине, пока зверочеловек безучастно прибирался в помещение после "госпитализированной". Молчание прервалось бодрыми шагами жреца, что сократило расстояние между собой и обездвиженной девушкой. Настойчиво он вложил в ладонь Люци какую-то маленькую вещичку и тут же спрятал её в сжатом кулаке девушки. Тогда-то лицедейка и подняла взгляд на Волка́на в безмолвном вопросе, но "старик" в ответ только по-наставнически кивнул и, сразу же обернувшись к выходу, покинул помещение.
— Не-е-е хотел бы я это комме-е-ентировать, но старик в тебе-е-е увидел потенциал. Не-е-е переворачивай его де-е-ействия во зло, - не отвлекаясь от дела, обратился зверочеловек к подруге. Будь девушка немного внимательнее в данных обстоятельствах, то однозначно заметила бы в голосе парнишки смешанные чувства зависти, ревности и негодования. Но заместо этого Сио лишь кивнула, в большей части сама себе, и наконец отвела взгляд уже от пустого дверного проёма, чтобы продолжить помогать другу в уборке комнаты за собой. Подаренную (стоит надеяться на это) вещичку она убрала в карман, не найдя в себе характера, чтобы прямо сейчас взглянуть, вообще для чего она и что из себя представляет.
Радость от возвращения заключалась в простом: двухэтажный домишка, как и прежде, купался в солнечном свете и не был подвержен последствиям прошедших событий. Эте́рун перед отбытием из Храма поведал девушке, что члены сомнительной организации оказались пленены морским дозором, и деревня успела уже восстановиться в своём бытовом ритме. Это и стало поводом для приподнятого настроения Люсетт, которая не просто могла вернуться домой, но и не беспокоиться о новой встрече с "булькалкой". Угроза миновала, жизнь восстановлена, всё прошлое можно оставить в прошлом...
— Стоять, Люци Сио! - окликнул знакомый голос смуглую девушку, которая уже наполовину приблизилась по тропинке к родному дому. С воодушевлённой улыбкой, искренне радуясь над возвращением к неловким моментам пересечения с солдатами, которые всегда носили юморной контекст и забавно заканчивались, Люсетт обернулась к приближающимся "белым". Но тут же выронила сумку из руки и вздрогнула от испуга, так как увидела наставленное на себя дуло ружья, пока товарищ стрелка целеустремлённо шагал в сторону лицедейки.
— Ты думала, что получится вот так просто вернуться за чем-то, что забыла?
- Я Вас не понимаю. Я вернулась просто домой. Что происходит? - кротко и по делу старалась формулировать вопросы, пытаясь сохранить плюс-минус ровный тон голоса. Но выходило это из ряда вон плохо.
— Твоих товарищей мы уже повязали! Говорить они не собираются. Значит ты нам всё расскажешь, чертовка!
- Что... раскажу?
— Да хватит прикидываться дурочкой, будто твой поганый характер не знаем. Мы видели тебя с ними! Несколько жителей то также подтвердили! Зачем, Люци, скажи!? Ты настолько тщеславна, что готова отдать свою деревню в лапы каким-то бандитам!?
Смуглая девушка начала пятиться назад, пытаясь быстрее отдалить дистанцию, чем её сближал морской дозорный.
В голове стали сменяться кадры, вырванные из памяти, когда Люсетт находилась возле лавки, которой суждено было подорваться, сбила женщину, несясь вперёд "булькалки", как не делала попыток потушить огонь, и сколько людей могли прийти к неверному выводу, просто-напросто не видя, как она сражалась против бандита. Да, точно, они теперь уверены, что девушка изначально была с ними. "Они мне не поверят. Ни одному моему слову оправдания. Ни одной моей попытке доказать," - горько заключила лицедейка, трезво оценивая, какой репутации добилась среди островитян своими выходками за всю жизнь намеренно, ранее не подозревая, во что это может вылиться. Мужчина вытянул руку вперёд, и Сио чувствовала, как он может в любой момент одним рывком настичь её и вцепиться в плечо, потащив куда-то в неизвестность, как маленького котёнка. Это побудило Люсетт остановиться, вытереть кистью набежавшие на глаза слёзы и выпрямиться в полный рост со вздёрнутым вверх носом. Хороший клоун - мёртвый клоун: заверяло её сердце. И здесь речь не о смерти физической.
- Вы допустили серьёзную ошибку, - через ком обиды, застрявший в горле, как можно более прямым голосом произнесла Люци, стараясь воссоздать образ уверенного в себе и опасного для других героя. - Вам меня не поймать. Не поймать вам и нас. Вы могли бы отделаться меньшими жертвами, позволив мне находиться в этом доме, но теперь ничто не склонится в вашу сторону своим милосердием.
Напряжённый морской дозорный подал сигнал товарищу стрелять, но Люсетт оказалась уже на опережении, запустив руку в карман и чем-то клацнув. После этого действия сумка девушки, которую она случайно или продуманно выронила из рук ранее, начала вибрировать возле ног морского дозорного, который как раз уже стоял подле неё. Испугавшись предполагаемого взрыва больше, "белые" пали ничком на землю, закрывая первым делом голову, а Люци воспользовалась ситуацией и дала дёру с места, где её история могла бы закончиться.
Сио позволила себе припасть к дереву, когда пробежала с пару километров и убедилась в отсутствии признаков погони. Тяжело дыша, девушка от всего сердца зарыдала, стараясь приглушить крик и всхлипы ладонями. Теперь у неё нет дома. В деревне её считают за террориста. И морской дозор её будет искать до тех пор, пока не удостоверится в её отсутствии на острове.
Девушка была в отчаянии, и совершенно не знала, как жить дальше. Сейчас же оставалось только вернуться в Храм, попросив об убежище.
(Островное приключение - конец \ 8072 слова)
- Вы допустили серьёзную ошибку, - через ком обиды, застрявший в горле, как можно более прямым голосом произнесла Люци, стараясь воссоздать образ уверенного в себе и опасного для других героя. - Вам меня не поймать. Не поймать вам и нас. Вы могли бы отделаться меньшими жертвами, позволив мне находиться в этом доме, но теперь ничто не склонится в вашу сторону своим милосердием.
Напряжённый морской дозорный подал сигнал товарищу стрелять, но Люсетт оказалась уже на опережении, запустив руку в карман и чем-то клацнув. После этого действия сумка девушки, которую она случайно или продуманно выронила из рук ранее, начала вибрировать возле ног морского дозорного, который как раз уже стоял подле неё. Испугавшись предполагаемого взрыва больше, "белые" пали ничком на землю, закрывая первым делом голову, а Люци воспользовалась ситуацией и дала дёру с места, где её история могла бы закончиться.
Сио позволила себе припасть к дереву, когда пробежала с пару километров и убедилась в отсутствии признаков погони. Тяжело дыша, девушка от всего сердца зарыдала, стараясь приглушить крик и всхлипы ладонями. Теперь у неё нет дома. В деревне её считают за террориста. И морской дозор её будет искать до тех пор, пока не удостоверится в её отсутствии на острове.
Девушка была в отчаянии, и совершенно не знала, как жить дальше. Сейчас же оставалось только вернуться в Храм, попросив об убежище.
(Островное приключение - конец \ 8072 слова)
(Дополнительный квест N1 - начало)
Украшения, вывернутые из шкатулок, безжалостно сыпались на пол. Посуда разбивалась об острые углы при падении. Взбухшие доски, давно не видавшие ремонта, выскакивали со своих мест под поспешными шагами.
Люци Сио по прошествии нескольких дней впервые сумела незаметно проскользнуть в собственный дом, чтобы забрать всё самое ценное для себя. Укладывая в рюкзак одну вещь за другой, она не делала перерывов на раздумья, так как осознавала, что эта акция щедрости по невнимательности со стороны морского дозора продлится совсем недолго. Единственное, что побудило её наконец остановиться и перевести дух, так это скромный святой уголок, посвящённый умершей матери.
- Мне жаль, - за всё сразу извиниться смуглая девушка смогла только таким образом, расположившись на коленях подле свечей и прильнув головой к одной из размещённых полок. За последнее время произошло столько событий, что слёз для выражения сожаления совсем не осталось, но на душе неумолимо скреблись кошки. Только драматическая сцена продлилась совсем недолго и была прервана суетой за окном, выражавшейся в шуме от перемещения людей по иссохшей листве и веткам и в криках, обозначающих, что преступник находится в доме. "Нет-нет-нет, ну не также быстро! Демон бы их побрал," - засуетилась в мыслях Люци, но за это мгновение успела не только подняться на ноги, но и сунуть в рюкзак мамин портрет. Оставлять драгоценную память она не хотела, так как понимала, что больше такого шанса вернуться в дом у неё гарантированно не будет. Набросив рюкзак на спину, Люсетт оценила свои нулевые шансы выбраться отсюда через окно и решила, что можно попробовать вынырнуть через противоположное на первом этаже до того, как "белые" забегут в дом. Но стоило только сбежать наполовину с лестницы, как во входном дверном проёме появился правохранитель. Мужчина, который был знаком девушке по "прежней жизни", окинул взглядом помещение, и Люци попыталась вжаться в стену с искренней надеждой, что новоприбывшие сначала побегут осматривать кухню. Но этого не случилось, и девушка была замечена морским дозорным, который на эмоциях наставил в её сторону указательный палец и вперемешку с гортанным рычанием приказал оставаться на месте для осуществления ареста. Обратно бежать - не было смысла, и Сио продолжила как можно быстрее сбегать по лестнице, пока же "белый" бежал ей навстречу. В момент, когда они должны были уже пересечься на последних ступеньках, девушка запрыгнула на перила и ловким прыжком пролетела чуть левее головы солдата. Правда, при приземлении ей тут же пришлось обернуться лицом к мужчине и устроить мозговой штурм, чтобы сформировать план по возвращению к лестнице, за которой и располагалось окно с первого этажа. Выходить через главные двери и попадать в лапы уже нескольких человек - не прельщало. А дозорный смекнул насчёт намерений девушки и заорал, чтобы солдаты немедленно окружили дом. Если промедлить, шанс точно будет упущен. По этой причине, коле "белый" развернулся немного в профиль к смуглой лицедейке, дабы его крик со сто процентной гарантией дошёл до подчинённых, Люци рванула прямо на него и со всей имеющейся дурью вдарила по челюсти мужчины, повалив его на ступеньки. Без замедления Люсетт таки проскользнула к окну и, по-привычному резко открыв его, выпрыгнула наружу. Не без пафоса приземлившись через кувырок, лицедейка вновь поднялась на ноги и обернула голову на угол дома, из-за которого уже показывались один за другим дозорные. Чуть подпрыгнув для лучшего расположения рюкзака на спине, Сио рванула в противоположную сторону.
Не имей ничего, с чем бы ты не мог расстаться, если почувствуешь за собой погоню. И если бы не портрет матери, который наверняка уже скомкался до жалкого состояния среди иного содержимого, смуглая девушка однозначно бы бросила и оставила рюкзак позади, чтобы облегчиться для более шустрого сверкания пятками. А это было важно, так как Сио затылком чувствовала приближение солдат.
Украшения, вывернутые из шкатулок, безжалостно сыпались на пол. Посуда разбивалась об острые углы при падении. Взбухшие доски, давно не видавшие ремонта, выскакивали со своих мест под поспешными шагами.
Люци Сио по прошествии нескольких дней впервые сумела незаметно проскользнуть в собственный дом, чтобы забрать всё самое ценное для себя. Укладывая в рюкзак одну вещь за другой, она не делала перерывов на раздумья, так как осознавала, что эта акция щедрости по невнимательности со стороны морского дозора продлится совсем недолго. Единственное, что побудило её наконец остановиться и перевести дух, так это скромный святой уголок, посвящённый умершей матери.
- Мне жаль, - за всё сразу извиниться смуглая девушка смогла только таким образом, расположившись на коленях подле свечей и прильнув головой к одной из размещённых полок. За последнее время произошло столько событий, что слёз для выражения сожаления совсем не осталось, но на душе неумолимо скреблись кошки. Только драматическая сцена продлилась совсем недолго и была прервана суетой за окном, выражавшейся в шуме от перемещения людей по иссохшей листве и веткам и в криках, обозначающих, что преступник находится в доме. "Нет-нет-нет, ну не также быстро! Демон бы их побрал," - засуетилась в мыслях Люци, но за это мгновение успела не только подняться на ноги, но и сунуть в рюкзак мамин портрет. Оставлять драгоценную память она не хотела, так как понимала, что больше такого шанса вернуться в дом у неё гарантированно не будет. Набросив рюкзак на спину, Люсетт оценила свои нулевые шансы выбраться отсюда через окно и решила, что можно попробовать вынырнуть через противоположное на первом этаже до того, как "белые" забегут в дом. Но стоило только сбежать наполовину с лестницы, как во входном дверном проёме появился правохранитель. Мужчина, который был знаком девушке по "прежней жизни", окинул взглядом помещение, и Люци попыталась вжаться в стену с искренней надеждой, что новоприбывшие сначала побегут осматривать кухню. Но этого не случилось, и девушка была замечена морским дозорным, который на эмоциях наставил в её сторону указательный палец и вперемешку с гортанным рычанием приказал оставаться на месте для осуществления ареста. Обратно бежать - не было смысла, и Сио продолжила как можно быстрее сбегать по лестнице, пока же "белый" бежал ей навстречу. В момент, когда они должны были уже пересечься на последних ступеньках, девушка запрыгнула на перила и ловким прыжком пролетела чуть левее головы солдата. Правда, при приземлении ей тут же пришлось обернуться лицом к мужчине и устроить мозговой штурм, чтобы сформировать план по возвращению к лестнице, за которой и располагалось окно с первого этажа. Выходить через главные двери и попадать в лапы уже нескольких человек - не прельщало. А дозорный смекнул насчёт намерений девушки и заорал, чтобы солдаты немедленно окружили дом. Если промедлить, шанс точно будет упущен. По этой причине, коле "белый" развернулся немного в профиль к смуглой лицедейке, дабы его крик со сто процентной гарантией дошёл до подчинённых, Люци рванула прямо на него и со всей имеющейся дурью вдарила по челюсти мужчины, повалив его на ступеньки. Без замедления Люсетт таки проскользнула к окну и, по-привычному резко открыв его, выпрыгнула наружу. Не без пафоса приземлившись через кувырок, лицедейка вновь поднялась на ноги и обернула голову на угол дома, из-за которого уже показывались один за другим дозорные. Чуть подпрыгнув для лучшего расположения рюкзака на спине, Сио рванула в противоположную сторону.
Не имей ничего, с чем бы ты не мог расстаться, если почувствуешь за собой погоню. И если бы не портрет матери, который наверняка уже скомкался до жалкого состояния среди иного содержимого, смуглая девушка однозначно бы бросила и оставила рюкзак позади, чтобы облегчиться для более шустрого сверкания пятками. А это было важно, так как Сио затылком чувствовала приближение солдат.
Единственным спасательным концом Александрова стал распахнутое окно постройки, о проживающих в которой девушка знала не по наслышке. Воспользовавшись преимуществом, что в виде сумерек подарила ей мать-природа, девушка завернула за угол дома, обежала его по периметру, стараясь не проиграть в игре Змейка, забралась внутрь по конструкции козырька первого этажа и через окно второго, сумев не привлечь к данному действию внимание вперёд убежавших дозорных. Получается, она скорее оконных дел мастер, чем актриса.
Оказавшись внутри маленькой комнатки, которая в большей степени напоминала закуток, что по площади в родном доме Сио служил обычно хранилищем для консерв и закруток, лицедейка оказалась лицом к лицу со светловолосой девушкой (в буд., Зи). Растрепанная и в пижаме, она однозначно готовилась уже отойти ко сну. И Люсетт пришлось приложить немало усилий, чтоб быстрым рывком сократить расстояние и зажать ей рот до того, как та оповестит снаружи мечущихся дозорных о проникновении в свой дом.
- Спокойно, тише. Ты меня не помнишь. Но я дочь Сонетт. Пожалуйста, тише, я не наврежу тебе, но и ты мне помоги! - шёпотом протараторила смуглая и отступила на шаг назад, больше из-за отталкивающего движения хозяйки дома. Девушка сначала обернула голову на Люсетт, смерив её жёстким взглядом (и только сейчас под тусклым светом лицедейка заметила заплаканные до помидорной красноты глаза), после чего подошла и закрыла окно, задвинув тонкие, но плотные однотонные тюли.
— Я жду объяснения ровно за те секунды, за которые я, в случае чего, успею докричаться до этих уродов, - ослабевшим и одновременно уверенным голосом проговорила девчонка, и её слова были достаточно убедительны, чтобы им охотно верить. А также в состояние удивления ввело её обозначение морских дозорных, как не самых хороших людей. Ну хоть общая тема для обсуждения сразу наклюнулась.
- Я Люци Сио, и я действительно не несу никакой угрозы для тебя. Наши мамы были лучшими подругами, да и мы с тобой часто проводили время вместе, как ты была вот такая, - сопроводив свой шёпот указанием ладонью на прошлый рост девушки, продолжила смуглая, - и я знаю, что ты можешь уже быть наслышана обо мне, но отнюдь ли всё правда. И мне очень не хочется быть арестованной и подвергнутой пыткам за то, что я не совершала.
— Тебе ли говорить о честности, - фыркнула в ответ девчонка, но так и не собралась звать на помощь дозорных, что подтвердила своим обессиленным падением на койку. На собственный страх Люци рискнула присесть на краюшек рядом, выдерживая несколько минутное молчание. Шум за окном наконец прекратился, и, казалось, можно было выдохнуть с облегчением. Оторвавшись от погони, Сио предстоит лишь тихонько покинуть этот дом и стремглав отправиться обратно в Храм. Но по какой-то причине сейчас покидать это заплаканное существо очень не хотелось, и сентиментальная натура взяла верх.
- Я, видимо, не вовремя, - несильно задумываясь над подбором слов, попыталась начать неловкий разговор Люсетт. В ответ хозяйка приподняла голову над подушкой и с вздёрнутыми бровями посмотрела на смуглую таким взглядом, который обозначал лишь одно: ты нормальная вообще? Но за этим последовало чудоковатое действие и с её стороны, так как девчонка опрокинулась вновь назад, в этот раз положив подушку себе на лицо, и начала всхлипывать, что являлось точкой отсчёта перед неконтролируемым плачем (это Люсетт знала по себе). Единственное, что остановило её, оборвав грань со слёзной утопией, так это стук в дверь и вопрос женщины (собственно, мамы), всё ли в порядке с ней. Всё же непривычные для обыденного вечера звуки привлекли к себе внимание.
— Да, мам, всё хорошо, я уже легла. Спокойной ночи, - как можно увереннее выпалила Зи, и заверенная женщина с взаимным пожеланием удалилась от запертой двери.
- Всё же ты не выглядишь так, будто у тебя всё взаправду хорошо, - шёпотом обратилась к девушке Сио.
Оказавшись внутри маленькой комнатки, которая в большей степени напоминала закуток, что по площади в родном доме Сио служил обычно хранилищем для консерв и закруток, лицедейка оказалась лицом к лицу со светловолосой девушкой (в буд., Зи). Растрепанная и в пижаме, она однозначно готовилась уже отойти ко сну. И Люсетт пришлось приложить немало усилий, чтоб быстрым рывком сократить расстояние и зажать ей рот до того, как та оповестит снаружи мечущихся дозорных о проникновении в свой дом.
- Спокойно, тише. Ты меня не помнишь. Но я дочь Сонетт. Пожалуйста, тише, я не наврежу тебе, но и ты мне помоги! - шёпотом протараторила смуглая и отступила на шаг назад, больше из-за отталкивающего движения хозяйки дома. Девушка сначала обернула голову на Люсетт, смерив её жёстким взглядом (и только сейчас под тусклым светом лицедейка заметила заплаканные до помидорной красноты глаза), после чего подошла и закрыла окно, задвинув тонкие, но плотные однотонные тюли.
— Я жду объяснения ровно за те секунды, за которые я, в случае чего, успею докричаться до этих уродов, - ослабевшим и одновременно уверенным голосом проговорила девчонка, и её слова были достаточно убедительны, чтобы им охотно верить. А также в состояние удивления ввело её обозначение морских дозорных, как не самых хороших людей. Ну хоть общая тема для обсуждения сразу наклюнулась.
- Я Люци Сио, и я действительно не несу никакой угрозы для тебя. Наши мамы были лучшими подругами, да и мы с тобой часто проводили время вместе, как ты была вот такая, - сопроводив свой шёпот указанием ладонью на прошлый рост девушки, продолжила смуглая, - и я знаю, что ты можешь уже быть наслышана обо мне, но отнюдь ли всё правда. И мне очень не хочется быть арестованной и подвергнутой пыткам за то, что я не совершала.
— Тебе ли говорить о честности, - фыркнула в ответ девчонка, но так и не собралась звать на помощь дозорных, что подтвердила своим обессиленным падением на койку. На собственный страх Люци рискнула присесть на краюшек рядом, выдерживая несколько минутное молчание. Шум за окном наконец прекратился, и, казалось, можно было выдохнуть с облегчением. Оторвавшись от погони, Сио предстоит лишь тихонько покинуть этот дом и стремглав отправиться обратно в Храм. Но по какой-то причине сейчас покидать это заплаканное существо очень не хотелось, и сентиментальная натура взяла верх.
- Я, видимо, не вовремя, - несильно задумываясь над подбором слов, попыталась начать неловкий разговор Люсетт. В ответ хозяйка приподняла голову над подушкой и с вздёрнутыми бровями посмотрела на смуглую таким взглядом, который обозначал лишь одно: ты нормальная вообще? Но за этим последовало чудоковатое действие и с её стороны, так как девчонка опрокинулась вновь назад, в этот раз положив подушку себе на лицо, и начала всхлипывать, что являлось точкой отсчёта перед неконтролируемым плачем (это Люсетт знала по себе). Единственное, что остановило её, оборвав грань со слёзной утопией, так это стук в дверь и вопрос женщины (собственно, мамы), всё ли в порядке с ней. Всё же непривычные для обыденного вечера звуки привлекли к себе внимание.
— Да, мам, всё хорошо, я уже легла. Спокойной ночи, - как можно увереннее выпалила Зи, и заверенная женщина с взаимным пожеланием удалилась от запертой двери.
- Всё же ты не выглядишь так, будто у тебя всё взаправду хорошо, - шёпотом обратилась к девушке Сио.
И тогда маленькая хозяйка, будто почувствовав возможность обратиться не просто в пустоту, а к человеку, который не будет держать ответ и никакого к ней вообще отношения не имеет, уселась на кровати и стала рассказывать всё, что накопилось у неё за душой. Всё было сентиментально и банально: во благо семьи матерью было принято решение отдать её в жёны за обеспеченного и осевшего на Мертольфе лейтенанта морского дозора, который подавал неоднозначные, но динамичные ожидания на свой счёт. Мужчина и его поведение совсем не соответствуют её представлениям о семейной жизни, и понятное дело, что девушка была крайне возмущена, но выразить протест просто не могла, так как её мать неумолимо приближалась к гробовой доске, младшие сестры были не готовы к самостоятельной жизни, а имущества за ними никакого не было. Ситуация стара, как мир. И Люсетт внимательно выслушивала Зи, периодически указывая на свою проникновенность кроткими кивками. Словесный поток было не остановить, и уже начало казаться, что девушки проведут так всю ночь, если бы за окном не послышались несвязные звуки мужского голоса. Оцепенение схватило маленькую хозяйку, и она снова была готова зареветь, глядя при этом на сдвинутые занавески окна. Тогда Люци, ведомая незнанием, что делать в этом молчании и настигнутой тревоге, поднялась с края койки и сама аккуратно выглянула в окно. "Коронованный хмырями хмырь," - мысленно заключила Сио, когда увидела шатающегося с бутылкой явно не оздоровительного напитка юношу под тридцать. Белая форменная рубашка была измазана сажей, а брюки порваны. Выкрикивал он абсолютные непотребства, что любого бы вогнало в краску. Люци ожидала, что сейчас на шум поднимется мать Зи, но внутри дома оставалось всё также тихо. Не исключено, что это происходило намеренно.
- Это он? - риторический вопрос, после которого Люсетт наспех стала раздеваться и складывать свои вещи в рюкзак. Глаза по пять копеек, наблюдающие за её странным поведением, расширились ещё больше, когда Сио приблизилась к маленькой хозяйке и поспешно стала стягивать с неё ночную белую сорочку. Сопротивления было не избежать, но Люци встретилась глазами с давней подругой и всем видом безмолвно попросила довериться. И Зи успокоилась, когда смуглая лицедейка начала напяливать снятую сорочку на себя, хоть и пребывала в диком недоумении.
- - Что ты делаешь!? - уже не выдержала девушка.
- Спокойной ночи, - заключила буквальный смысл в пожелание Люци. Спрятав волосы под белую ткань, стянутую со стула, лицедейка крепко обняла рюкзак, пытаясь спрятать его в своих руках, прежде максимально быстро распахнув занавески, отворив створку и усевшись на подоконник спиной в сторону улицы, на которой уже послышались пьяные довольные мужские восклицания. В последний раз улыбнувшись давней подруге, Сио спиной раскрыла окно и бросилась навзничь вниз. Маленькая хозяйка тут же ринулась если не помочь, то посмотреть, что же смуглая бешеная натворила, но лишь увидела вопящего "жениха", который был в шоке от увиденного суицида своей "возлюбленной". В темноте все были одинаково темными, и ему было достаточно лишь одеяния и её обездвиженности, чтобы сначала упасть в ужасе на землю, проораться и ринуться прочь с места происшествия. Даже на безобразно хмельную голову он понимал, что ничего хорошего не выйдет, если его сейчас обнаружат рядом с трупом невестки. А Люци, пока пятки морского дозорного сверкали, успела подняться и отряхнуться, будто бы мягко приземляться с небольшой, но всё же двухэтажной высоты, ей не впервой. Будь на её месте Зи, она могла и вправду пострадать. Прощальным жестом в сторону окна девушка поставила точку в случившемся и скрылась между домов, наконец удовлетворив и свои интересы: уйти незамеченной со взятым из своего дома добром обратно в Храм.
(Дополнительный квест N1 - конец \ 1744 слова)
- Это он? - риторический вопрос, после которого Люсетт наспех стала раздеваться и складывать свои вещи в рюкзак. Глаза по пять копеек, наблюдающие за её странным поведением, расширились ещё больше, когда Сио приблизилась к маленькой хозяйке и поспешно стала стягивать с неё ночную белую сорочку. Сопротивления было не избежать, но Люци встретилась глазами с давней подругой и всем видом безмолвно попросила довериться. И Зи успокоилась, когда смуглая лицедейка начала напяливать снятую сорочку на себя, хоть и пребывала в диком недоумении.
- - Что ты делаешь!? - уже не выдержала девушка.
- Спокойной ночи, - заключила буквальный смысл в пожелание Люци. Спрятав волосы под белую ткань, стянутую со стула, лицедейка крепко обняла рюкзак, пытаясь спрятать его в своих руках, прежде максимально быстро распахнув занавески, отворив створку и усевшись на подоконник спиной в сторону улицы, на которой уже послышались пьяные довольные мужские восклицания. В последний раз улыбнувшись давней подруге, Сио спиной раскрыла окно и бросилась навзничь вниз. Маленькая хозяйка тут же ринулась если не помочь, то посмотреть, что же смуглая бешеная натворила, но лишь увидела вопящего "жениха", который был в шоке от увиденного суицида своей "возлюбленной". В темноте все были одинаково темными, и ему было достаточно лишь одеяния и её обездвиженности, чтобы сначала упасть в ужасе на землю, проораться и ринуться прочь с места происшествия. Даже на безобразно хмельную голову он понимал, что ничего хорошего не выйдет, если его сейчас обнаружат рядом с трупом невестки. А Люци, пока пятки морского дозорного сверкали, успела подняться и отряхнуться, будто бы мягко приземляться с небольшой, но всё же двухэтажной высоты, ей не впервой. Будь на её месте Зи, она могла и вправду пострадать. Прощальным жестом в сторону окна девушка поставила точку в случившемся и скрылась между домов, наконец удовлетворив и свои интересы: уйти незамеченной со взятым из своего дома добром обратно в Храм.
(Дополнительный квест N1 - конец \ 1744 слова)
(Дополнительный квест N2 - начало)
Звуки песнопения поглотили всё крытое пространство. Втянувшаяся в атмосферу чего-то возвышенного, Сио не заметила, как сама стала совершать определенные обряды, относящиеся к Храму Вулкана. Это повлекло за собой чистку мыслей и сердечных беспокойств, что стало ключом к становлению девушки на ноги.
- - Сдалось тебе-е-е помогать этой де-е-евчонке, - Эте́рун взрослел среди жрецов очень быстро, но непонятно от кого перенял ворчливость в свой характер.
Можно предположить, что это связано было и с интенсивно отдаляющейся Люци, вечно чем-то озабоченной. Вдвоём в деревню спускаться им на разрешали (раньше же надо было просить разрешение лишь для себя, как раз чтобы отправиться к смуглой лицедейке), а всё время совместного пребывания в стенах Храма они тратили на личные дела, редко пересекающиеся, и исполнение обязанностей. По причине этого их крепкие дружественные отношения дали трещину, и связь между ними начала слабеть. Но зверочеловек не мог ничего сделать, кроме как выражать вечное недовольство действиями подруги, тем самым лишь сильнее оборачивая её против себя.
- Она была моей подругой, - пожала плечами Люсетт, стараясь маневрировать в помещении плавно, чтобы огромное количество свеч, сложенные пирамидой, сохраняли баланс в её руках.
- - Я тоже БЫЛ твоим другом, - в сердцах ответил зверочеловек и, оказавшись более ловким в переносе многочисленных мелких предметов, ускорился, чтобы отдалиться от девушки.
- Этерун! Да в чём дело... ААА! нет-нет-нет. Чёрт, - Сио хотела окликнуть зверочеловека и нечаянно споткнулась, когда перевела взгляд с рук на спину отдаляющегося друга. Свечи рассыпались по полу и катились в след за козлёнком, когда же он никак не среагировал на возникшую проблему смуглой и, не сбавляя темп, скрылся за ближайшим углом. "Что на него нашло," - непонимание переросло в гнев, который запульсировал в голове так ясно, что девушка не выдержала и сердито стряхнула с рук оставшиеся свечи. И злостное действие вошло в тандем с появлением жреца Во́лкана, который застыл перед девушкой, с недовольством сложив руки перед собой в принятом здесь знаке приветствия. Сио среагировала быстро в ответе, но тут же растерялась, то выставляя руки перед собой, то опуская их вниз, чтобы собрать свечи с пола. Ситуация внешне оказалась юмористична, но под строгим взглядом мужчины девушка скорее решила бы испепелиться, чем продолжить пребывать под ним.
- - Храм Вулкана может стать временным пристанищем любому, кто в нём нуждается, но женщинам и детям здесь просто не место, в чем я всё больше убеждаюсь, - отозвался на смятение и, в принципе, гряд предшествующих событий, которые повлекло за собой появление на территории жрецов Люци, Во́лкан. Это задело девушку на столько, что она начала всё же заниматься сбором свечей, хотя правильным выбором всё же должно быть абсолютное внимание к жрецу.
- Этерун ребёнок, - решила поперчить и так не сладкий момент Сио. Для неё этот аргумент казался весомым в противоборстве со словами мужчины.
- - Этерун не просто дитё. Раз на то пошло, он и не человек вовсе. Ты выдаёшь легко оспариваемые суждения и не можешь верно оценить даже то, что находится у тебя перед носом. Люци Сио, самое время тебе хоть чему-то научиться, если ты хочешь сохранить жизнь, так как осталась тебе неделя. Дольше под сводом Храма оставаться тебе не следует, - в щепки разнёс жрец и тучно прошёл рядом с девушкой. Хотя по ощущениям это было равноценно тому, если бы его дух прошёл сквозь неё и вывернул всё наизнанку. Вновь Люсетт позади ещё одного человека, а замолкшие песнопения погрузили её в тишину и мглу одиночества.
Дни тянулись слишком долго, если сравнивать их с предыдущими. Хотя бы потому, что мысли девушки крутились всё вокруг одной темы: она переступит через порог Храма без шанса вернуться, и что ей делать дальше. Сдаться морскому дозору или играть в вечные прятки.
Звуки песнопения поглотили всё крытое пространство. Втянувшаяся в атмосферу чего-то возвышенного, Сио не заметила, как сама стала совершать определенные обряды, относящиеся к Храму Вулкана. Это повлекло за собой чистку мыслей и сердечных беспокойств, что стало ключом к становлению девушки на ноги.
- - Сдалось тебе-е-е помогать этой де-е-евчонке, - Эте́рун взрослел среди жрецов очень быстро, но непонятно от кого перенял ворчливость в свой характер.
Можно предположить, что это связано было и с интенсивно отдаляющейся Люци, вечно чем-то озабоченной. Вдвоём в деревню спускаться им на разрешали (раньше же надо было просить разрешение лишь для себя, как раз чтобы отправиться к смуглой лицедейке), а всё время совместного пребывания в стенах Храма они тратили на личные дела, редко пересекающиеся, и исполнение обязанностей. По причине этого их крепкие дружественные отношения дали трещину, и связь между ними начала слабеть. Но зверочеловек не мог ничего сделать, кроме как выражать вечное недовольство действиями подруги, тем самым лишь сильнее оборачивая её против себя.
- Она была моей подругой, - пожала плечами Люсетт, стараясь маневрировать в помещении плавно, чтобы огромное количество свеч, сложенные пирамидой, сохраняли баланс в её руках.
- - Я тоже БЫЛ твоим другом, - в сердцах ответил зверочеловек и, оказавшись более ловким в переносе многочисленных мелких предметов, ускорился, чтобы отдалиться от девушки.
- Этерун! Да в чём дело... ААА! нет-нет-нет. Чёрт, - Сио хотела окликнуть зверочеловека и нечаянно споткнулась, когда перевела взгляд с рук на спину отдаляющегося друга. Свечи рассыпались по полу и катились в след за козлёнком, когда же он никак не среагировал на возникшую проблему смуглой и, не сбавляя темп, скрылся за ближайшим углом. "Что на него нашло," - непонимание переросло в гнев, который запульсировал в голове так ясно, что девушка не выдержала и сердито стряхнула с рук оставшиеся свечи. И злостное действие вошло в тандем с появлением жреца Во́лкана, который застыл перед девушкой, с недовольством сложив руки перед собой в принятом здесь знаке приветствия. Сио среагировала быстро в ответе, но тут же растерялась, то выставляя руки перед собой, то опуская их вниз, чтобы собрать свечи с пола. Ситуация внешне оказалась юмористична, но под строгим взглядом мужчины девушка скорее решила бы испепелиться, чем продолжить пребывать под ним.
- - Храм Вулкана может стать временным пристанищем любому, кто в нём нуждается, но женщинам и детям здесь просто не место, в чем я всё больше убеждаюсь, - отозвался на смятение и, в принципе, гряд предшествующих событий, которые повлекло за собой появление на территории жрецов Люци, Во́лкан. Это задело девушку на столько, что она начала всё же заниматься сбором свечей, хотя правильным выбором всё же должно быть абсолютное внимание к жрецу.
- Этерун ребёнок, - решила поперчить и так не сладкий момент Сио. Для неё этот аргумент казался весомым в противоборстве со словами мужчины.
- - Этерун не просто дитё. Раз на то пошло, он и не человек вовсе. Ты выдаёшь легко оспариваемые суждения и не можешь верно оценить даже то, что находится у тебя перед носом. Люци Сио, самое время тебе хоть чему-то научиться, если ты хочешь сохранить жизнь, так как осталась тебе неделя. Дольше под сводом Храма оставаться тебе не следует, - в щепки разнёс жрец и тучно прошёл рядом с девушкой. Хотя по ощущениям это было равноценно тому, если бы его дух прошёл сквозь неё и вывернул всё наизнанку. Вновь Люсетт позади ещё одного человека, а замолкшие песнопения погрузили её в тишину и мглу одиночества.
Дни тянулись слишком долго, если сравнивать их с предыдущими. Хотя бы потому, что мысли девушки крутились всё вокруг одной темы: она переступит через порог Храма без шанса вернуться, и что ей делать дальше. Сдаться морскому дозору или играть в вечные прятки.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)