Сложное задание (R).
Очередной день в гостиничном номере. Персиваль начал обвыкаться в незамечающем внешнего хаоса месте, дабы мысль допускать, что будь обстоятельства несколько иными, то герой вполне мог бы здесь обосноваться. Разумеется, прежний заказчик, что оплатил герою проживание наперёд, вряд ли был бы доволен в таком случае, ведь при общении промелькнула неосторожная фраза: «Оставайся сколько понадобится». Но наёмнику благоразумия хватало, чтобы понимать, «сколько понадобится» – не больше месяца. Стопка с незаключёнными мелкими контрактами валялась на журнальном столике, словно монумент праздности. Но она же и давала понять, что без работы остаться сложно, как для наёмника, так и для инженера. Стук в дверь вывел беловласого из раздумий, вынудил того обернуться, словно ожидая за стуком уловить треск ломающегося дерева. Да, это тоже часть жизни наёмника – всегда быть готовым к тому, что недовольная сторона решит взять быка за рога. Но ничего не последовало. Юноша отставил чашку с чаем и подошёл к двери, пока шёлковый халат развевался, словно повязанный флаг. Поворот дверной ручки, и взгляд через приоткрытую дверь.
– Чем помочь?
– Беспощадный? – Обратился крупный муж в представительной обёртке, какую носят охранники, телохранители и те, кто на них претендует.
– Смотря кто спрашивает.
– Я спрашиваю.
– Я – это кто?
– Смотря кто спрашивает.
– Мысли: «Круг замкнулся».
– По какому вопросу? – Разорвал рондо Персиваль.
– Хозяин хочет с Вами поговорить насчёт работы. Сказал передать Вам это.
Мужчина протянул серебряную спинтрию, чем вызвал обречённое закатывание глаз Персиваля. В-первых, нынче он был обязан браться за работу. В-вторых, день наслаждения жизнью был испорчен. Наёмник приоткрыл дверь и выхватил монету, бросал оную в шкатулку, где покоились её собратья.
– Дай хоть переоденусь.
Гул лайнера и вездесущая иллюминация уже почти не раздражали героя, пока сопровождающий вёл наёмника на встречу с работодателем. Путь был сравнительно близким. Действительно, лайнер хоть и был колоссальных размеров, но против силы Архимеда и правила квадратов-кубов пойти был не в силах, так что ужиматься приходилось и, путь от края до края, не мог превысить час – просто физически. Очередное казино, очередной игорный дом, что не слишком отличался от соседей. Немного антуражем и набором декораций. В остальном, везде пейзаж был односущ. Героя отвели на верхний этаж, где намечалась встреча, в апартаменты местного управителя. До сих пор наблюдать такое не приходилось. От роскоши и богатого убранства хотелось открыть рот и просто любоваться образом жизни данного представителя денежной элиты. Но герой сдержался. Негоже терять лицо и показывать восхищение разницей его номера с жилищем заказчика. Провожатый жестом указал герою место на софе плюшевой. Отказываться смыслов было немного, – ну, может, только щегольнуть своей независимостью и стоять, как дурак, – так что герой вполне добровольно уселся на указанное место, проводил охранника взглядом. Заказчик не торопился, так что герой просто сидел и рассматривал картины на стенах, слушал, как где-то льётся поток воды. Продлилось сие порядка шестидесятой часа, поккуда вода, наконец, смолкла, и из дальнего угла показался ухоженный юноша, обёрнутый вокруг пояса банным махровым полотенцем, протирая волосы вторым поменьше. Когда взгляды представителей различных страт встретились, по лицу юноши растянулась вежливая улыбка.
– О, вы уже здесь. Прошу простить за задержку, я не ожидал, что Вы явитесь так скоро.
– Ваш человек настоял на срочности контракта, передав монету.
– А, так вот как это работает. Но неважно.
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн. Гран Тесоро
Юноша уверенным шагом, какой присущ франтам, плейбоям и большим начальникам, подошёл к кругу из сидячих мест вокруг журнального стола и приземлился в кресло, что было чуть дороже остальных по внешнему виду и резьбе на подлокотниках и ножках.
– Моё имя – Керри Евродин, будем знакомы – Юноша вежливо кивнул в скромном поклоне, получил аналогичный ответ от Персиваля – Итак, у меня есть для Вас работа, но, возможно, это не совсем профиль для ваших навыков.
– Я выслушаю в любом случае.
– Вам известно, что это такое?
Керри потянулся к небольшой шкатулке на столе, открыл защёлки и откинул крышку, дабы продемонстрировать наёмнику содержимое. Внутри на подушечке из чёрного бархата лежала фиолетовая фишка, инкрустированная, на первый взгляд, алмазами, – больше сказать было сложно, – а на аверсе выгравирована цифра в один триллион.
– Игорная фишка. Дорогая, если номинал настоящий.
– Её стоимость значительно выше. Это не просто фишка для азартных игр. В наших кругах это пропуск и подтверждение членства в клубе игроков с особенно крупными ставками.
– И что вы хотите?
– Видите ли. Членство в клубе налагает ряд ограничений и правил, которым настоятельно рекомендуется следовать. Но, по всей видимости, не все на это готовы. Один из нас решил пренебречь нашим укладом и… – Евродин осёкся, едва не сказал причину контракта – Нарушил его.
– Вы хотите его устранить?
– Право нет, что вы, как можно – Керри поднял руки в защитном жесте, встряхнул оными из стороны в сторону – У нас так непринято. Но теперь этот человек не может являться членом клуба, и фишки у него быть не должно.
– Так заберите. В чём сложность?
– Сложность в том, что по закону – это его собственность. Весьма немалая по стоимости, и если мы затребуем отдать фишку – мы становимся ворами и грабителями. Нет, это не выход из нашего дела. Мы хотим, чтобы вы украли эту фишку и принесли мне. Это будет достаточным посланием, чтобы он или пришёл с извинениями, или просто покинул наши ряды.
Монселе действительно задумался. Обычно его просили выбить зубы, – желательно, из уже отрубленной головы, – и тихие задачи были для него в новинку.
– Что же, вы правы, это действительно нетипичное задание для меня. Место известно?
– Разумеется. Его апартаменты, так же, как и мои, находятся в казино, где он также является исполнительным директором. Вероятно, он знает о том, что его фишку захотят забрать.
– Имя?
– А это важно?
– Запишу в блокноте личных достижений.
Керри скромно посмеялся, элегантно закрывая рот рукой, чем прятал только кропотливую работу дантиста, а не честь собственную.
– Его зовут Майкл Шеклефорд. Но нужные люди знают его под псевдонимом «Красавчик».
Потёр подбородок пару раз, Персиваль всё же кивнул.
– Хорошо, я принимаю контракт.
Забудьте всё, что думал Персиваль ранее. Казино, что нынче стояло прямо перед ним, выбивалось вычурностью даже перед лицом окружающего ландшафта. Семь этажей моргающих ламп, что воспроизводили какой-то сюжет, несчётное количество прожекторов, двустворчатые ворота, в которые стекались, – и «вытекались» тоже, – люди. Внутри вид не добавлял скромности владельцу. Количество золота на квадратный сантиметр превышало пределы разумного. Первый этаж был со вторым светом, формировал балкон, на котором также стояли различные столы для азартного времяпрепровождения. Огромная люстра, что лила свет на всё окружающее пространство, заставляла задуматься о преступности сих трат, объёмом в небольшой флот, – а-то и не небольшой, – боевых кораблей с командой и при полном пушечном вооружении.
– Моё имя – Керри Евродин, будем знакомы – Юноша вежливо кивнул в скромном поклоне, получил аналогичный ответ от Персиваля – Итак, у меня есть для Вас работа, но, возможно, это не совсем профиль для ваших навыков.
– Я выслушаю в любом случае.
– Вам известно, что это такое?
Керри потянулся к небольшой шкатулке на столе, открыл защёлки и откинул крышку, дабы продемонстрировать наёмнику содержимое. Внутри на подушечке из чёрного бархата лежала фиолетовая фишка, инкрустированная, на первый взгляд, алмазами, – больше сказать было сложно, – а на аверсе выгравирована цифра в один триллион.
– Игорная фишка. Дорогая, если номинал настоящий.
– Её стоимость значительно выше. Это не просто фишка для азартных игр. В наших кругах это пропуск и подтверждение членства в клубе игроков с особенно крупными ставками.
– И что вы хотите?
– Видите ли. Членство в клубе налагает ряд ограничений и правил, которым настоятельно рекомендуется следовать. Но, по всей видимости, не все на это готовы. Один из нас решил пренебречь нашим укладом и… – Евродин осёкся, едва не сказал причину контракта – Нарушил его.
– Вы хотите его устранить?
– Право нет, что вы, как можно – Керри поднял руки в защитном жесте, встряхнул оными из стороны в сторону – У нас так непринято. Но теперь этот человек не может являться членом клуба, и фишки у него быть не должно.
– Так заберите. В чём сложность?
– Сложность в том, что по закону – это его собственность. Весьма немалая по стоимости, и если мы затребуем отдать фишку – мы становимся ворами и грабителями. Нет, это не выход из нашего дела. Мы хотим, чтобы вы украли эту фишку и принесли мне. Это будет достаточным посланием, чтобы он или пришёл с извинениями, или просто покинул наши ряды.
Монселе действительно задумался. Обычно его просили выбить зубы, – желательно, из уже отрубленной головы, – и тихие задачи были для него в новинку.
– Что же, вы правы, это действительно нетипичное задание для меня. Место известно?
– Разумеется. Его апартаменты, так же, как и мои, находятся в казино, где он также является исполнительным директором. Вероятно, он знает о том, что его фишку захотят забрать.
– Имя?
– А это важно?
– Запишу в блокноте личных достижений.
Керри скромно посмеялся, элегантно закрывая рот рукой, чем прятал только кропотливую работу дантиста, а не честь собственную.
– Его зовут Майкл Шеклефорд. Но нужные люди знают его под псевдонимом «Красавчик».
Потёр подбородок пару раз, Персиваль всё же кивнул.
– Хорошо, я принимаю контракт.
Забудьте всё, что думал Персиваль ранее. Казино, что нынче стояло прямо перед ним, выбивалось вычурностью даже перед лицом окружающего ландшафта. Семь этажей моргающих ламп, что воспроизводили какой-то сюжет, несчётное количество прожекторов, двустворчатые ворота, в которые стекались, – и «вытекались» тоже, – люди. Внутри вид не добавлял скромности владельцу. Количество золота на квадратный сантиметр превышало пределы разумного. Первый этаж был со вторым светом, формировал балкон, на котором также стояли различные столы для азартного времяпрепровождения. Огромная люстра, что лила свет на всё окружающее пространство, заставляла задуматься о преступности сих трат, объёмом в небольшой флот, – а-то и не небольшой, – боевых кораблей с командой и при полном пушечном вооружении.
Стоило только оказаться седому наёмнику внутри сей роскоши, – не иначе как значимая страница в портфолио одних из самых именитых на просторах, абсолютно точно, Рая архитекторов и дизайнеров, – как глаза оного бродили с жадностью псовой, не без доли внутренней зависти и возгорающихся желаний, по стенам, предметам, отделке. Пальцами одной из опущенных рук в попытках обуздать самосознание, величавое и надутое, наш герой изминал плотную ткань пальто, покамест голова крутилась. Сие место – не угол, где наёмник должен стать публичным медведем, на коего внимание обратят в миг все, кто позабавиться чужой дикостью и глупостью хочет. Но, есть таковая вероятность, что Персиваль был далеко не первым, у кого челюсть приводилась в состояние неестественное, хоть оную и пытался юноша также сдержанно на месте фиксировать. Восторг и влечение грызли юношу изнутри, кажется, неприятно покусывая и половинное сознание иное, что со смирением, доколе грузом души чужой является, принимало не самую лицеприятную и светлую сторону, и без того, мутного человека. И пятиминутное внимание развевалось по мере помощи сторонней, ненавязчивой и аккуратной, как ежели бы рука самодостаточного мужчины, кой и на граблях многократно плясал, и истину познал, легла на плечо, и оный просто бы стал выжидать, покуда к разговору вы готовы не будете.
– Мысли: «Спорим, он не платит налоги?» Я не буду спорить на заведомо проигрышных условиях.
Смурность заменила восторженные чувства, коими светился наёмник точно внутри. Руки от плаща отпрянули, и юноша переключился на более предметное исследование, упрятывал все искренние желания, влиянием и богатством измеряемые, глубоко внутри себя, покуда место себе знал и достичь наскоро оного не стремился. Объём труда равен результату. А объём проблем равен тёмной камере или загробному миру. Больше, чем достичь значения, в голове образованного, совершенства, Персиваль стремился к свободе и отсутствию угроз жизни своей. Живых угроз. Монселе осматривал придирчиво каждый уголок, закуток, щель и всё, что могло бы помочь спланировать продвижение его дальше. Да, самым печальным в работе оказалось отсутствие плана в бумажном, или ином, варианте, так что окромя как импровизацией действовать не представлялось возможным. Если только не раздобыть этот план здания, – но кто ж такой на улице продаёт?
Наконец, осмотр героя привёл его к барной стойке. И сие было не веление стороннее, что могло бы подтолкнуть к месту конкретному юношу, лишь бы склонить оного к занятию, от которого отрекаться с тяжёлой душой приходилось. То было единственное место отдыха, где бы юноша не смотрелся настолько бедно, и дико, как в любом месте другом, где были большие скопления людей высших чинов и тугих кошельков. Не портить себе же дальше настроение. Бармен, – мужчина уже не в расцвете сил, но всё ещё бойкий и не без доли харизмы с нижним слоем в виде статности, – ловко смешивал коктейли, разливал оные всяк посетителям подходящим. Казалось, он бросил на нового клиента взгляд беглый, чуть более заинтересованный, чем положено. И сие было определено беглой оценкой седого наёмника, который на счёл нужным концентрировать внимание на человеке такого рода, но предпочитал ознакомиться со всем окружением хотя бы поверхностно, ежели собирался проводить время на одной точке. Как только стрелок, – если бы, – убедился в безропотности пространства и отсутствии подозрительных объектов, расслабленно обрушил оный тело на барный стул и перевёл взгляд на предметы более мелкие, как ежели бы пытался найти ответы поисков в самых незначимых и незримых моментах времени и пространства.
– Мысли: «Спорим, он не платит налоги?» Я не буду спорить на заведомо проигрышных условиях.
Смурность заменила восторженные чувства, коими светился наёмник точно внутри. Руки от плаща отпрянули, и юноша переключился на более предметное исследование, упрятывал все искренние желания, влиянием и богатством измеряемые, глубоко внутри себя, покуда место себе знал и достичь наскоро оного не стремился. Объём труда равен результату. А объём проблем равен тёмной камере или загробному миру. Больше, чем достичь значения, в голове образованного, совершенства, Персиваль стремился к свободе и отсутствию угроз жизни своей. Живых угроз. Монселе осматривал придирчиво каждый уголок, закуток, щель и всё, что могло бы помочь спланировать продвижение его дальше. Да, самым печальным в работе оказалось отсутствие плана в бумажном, или ином, варианте, так что окромя как импровизацией действовать не представлялось возможным. Если только не раздобыть этот план здания, – но кто ж такой на улице продаёт?
Наконец, осмотр героя привёл его к барной стойке. И сие было не веление стороннее, что могло бы подтолкнуть к месту конкретному юношу, лишь бы склонить оного к занятию, от которого отрекаться с тяжёлой душой приходилось. То было единственное место отдыха, где бы юноша не смотрелся настолько бедно, и дико, как в любом месте другом, где были большие скопления людей высших чинов и тугих кошельков. Не портить себе же дальше настроение. Бармен, – мужчина уже не в расцвете сил, но всё ещё бойкий и не без доли харизмы с нижним слоем в виде статности, – ловко смешивал коктейли, разливал оные всяк посетителям подходящим. Казалось, он бросил на нового клиента взгляд беглый, чуть более заинтересованный, чем положено. И сие было определено беглой оценкой седого наёмника, который на счёл нужным концентрировать внимание на человеке такого рода, но предпочитал ознакомиться со всем окружением хотя бы поверхностно, ежели собирался проводить время на одной точке. Как только стрелок, – если бы, – убедился в безропотности пространства и отсутствии подозрительных объектов, расслабленно обрушил оный тело на барный стул и перевёл взгляд на предметы более мелкие, как ежели бы пытался найти ответы поисков в самых незначимых и незримых моментах времени и пространства.
Персиваль продолжал осматривать помещение, подмечал бреши в охране, когда громкий стук, что в голове наёмника отразился хлеще разящего звона колоколов, и оное воззвало к чувствам тревожным, стал проводником в появлении возле локтя его стакана. Прозрачные, вычищенные до блеска, грани посуды пропускали чрез себя изломленный свет, перехватывающий и уносящий багровые блики, что от напитка кровавого, – одномоментно показавшегося пульсирующим, – исходили.
– Недовольный Ортхакс! – Объявил бармен отвратно бодрым голосом с хрипотцой, сразу перешёл оный и на более хриплое и пониженное продолжение – Специально для Вас.
Вызвал тем у Монселе инфаркта приступ. От столь внезапного введения информации даже профессиональная холодность героя дала трещину, вынудила его ошарашенно развернуться, поглядеть в довольные и улыбающиеся глаза. Да, глаза тоже умеют улыбаться. Покамест рука, в весе будто прибавившая то ли от прилива к оной крови, то ли от активированной силы дополнительной, легла на округлый край барменского стола, кисть второй, демонстрируя однозначное стремление защищаться и выгрызать себе саму жизнь, примкнула ближе к той площади плаща, за которой оружие скрывалось. Но со страху от ситуации и ранней выдачи козырей своих Монселе не торопился, здесь и сейчас, разрешить всё на месте. Даже взбудораженный разум заставлял юношу шевелить извилинами, что скрипели о неизбежности того, что должно произойти, и что произойти не может ни в коем случае. Оба мужчины застыли в немом вопросе, пока бармен преспокойно не показал пальцем на дверь возле стойки. Дождался кивка от наёмника, незнакомец снял фартук и обратился к коллеге:
– Подмени, мне тут поговорить нужно.
Персиваль не слышал ответа. Давно забытый страх схватил его за сердце, – мешал оному сокращаться и гнать кровь, – ледяной хваткой. Первым вошёл Персиваль, за ним незнакомец, всё также сиявший улыбкой. Едва дверь захлопнулась, Персиваль не мог не воспользоваться возможностью, даже если оная риски с собой вместе несла, и схватил бармена за воротник рубашки. Прижал того к стене коморки, извлекая и направляя в лицо пеппербокс.
– Кто ты, и что тебе нужно? – Рычал Монселе.
Улыбка не сходила с лица «жертвы». Уверенность его, что больше похожа на снисходительность перед потенциальным трупом, – тут уже самосознание сдавалось и отчёта не предоставляло, что Ортхаксу всяк проще было с подопечным, верным псом, разделаться собственноручно, и расстояние тому не помеха, и люди никакие не нужны, – вызывала у Персиваля достаточно желания убить человека на месте. Но рука крепкая, что незримо плечо продолжала сжимать, будто бы на нерв особый надавливала и тем не позволяла спустить курок преждевременно. Злость окутала Беспощадного, неспособного впервые и, вероятно, в раз последний оправдать прозвище своё. Незнакомец же, напротив, подтверждал загадочность и самомнение с выправкой профессиональной – оный явно заглядывал смерти в лицо, но точно не переступал через неё. Из носа бармена, – откуда точно здоровый рассудок человеческий подвоха ждать не мог, – показались два переливчатых крыла бабочки, что развернулись и демонстрировали зеркальную поверхность, отражая солнечный зайчик, агрессивный в достатке, в глаза героя. От неожиданности Персиваль сделал шаг назад, нервно протёр глаза, но пистолет не убирал.
– Не нужно так горячиться. Меня не по твою душу послали. Ортхакс переживает о сроках твоего главного задания и прислал меня направлять тебя в твоих же поисках – Мужчина поправил воротник, придал тому вновь образцовый вид – О, где же мои манеры. С возрастом начинаю и забывать, как вести себя на людях. Джеймс. Джеймс Меррилин. К вашим услугам.
– Недовольный Ортхакс! – Объявил бармен отвратно бодрым голосом с хрипотцой, сразу перешёл оный и на более хриплое и пониженное продолжение – Специально для Вас.
Вызвал тем у Монселе инфаркта приступ. От столь внезапного введения информации даже профессиональная холодность героя дала трещину, вынудила его ошарашенно развернуться, поглядеть в довольные и улыбающиеся глаза. Да, глаза тоже умеют улыбаться. Покамест рука, в весе будто прибавившая то ли от прилива к оной крови, то ли от активированной силы дополнительной, легла на округлый край барменского стола, кисть второй, демонстрируя однозначное стремление защищаться и выгрызать себе саму жизнь, примкнула ближе к той площади плаща, за которой оружие скрывалось. Но со страху от ситуации и ранней выдачи козырей своих Монселе не торопился, здесь и сейчас, разрешить всё на месте. Даже взбудораженный разум заставлял юношу шевелить извилинами, что скрипели о неизбежности того, что должно произойти, и что произойти не может ни в коем случае. Оба мужчины застыли в немом вопросе, пока бармен преспокойно не показал пальцем на дверь возле стойки. Дождался кивка от наёмника, незнакомец снял фартук и обратился к коллеге:
– Подмени, мне тут поговорить нужно.
Персиваль не слышал ответа. Давно забытый страх схватил его за сердце, – мешал оному сокращаться и гнать кровь, – ледяной хваткой. Первым вошёл Персиваль, за ним незнакомец, всё также сиявший улыбкой. Едва дверь захлопнулась, Персиваль не мог не воспользоваться возможностью, даже если оная риски с собой вместе несла, и схватил бармена за воротник рубашки. Прижал того к стене коморки, извлекая и направляя в лицо пеппербокс.
– Кто ты, и что тебе нужно? – Рычал Монселе.
Улыбка не сходила с лица «жертвы». Уверенность его, что больше похожа на снисходительность перед потенциальным трупом, – тут уже самосознание сдавалось и отчёта не предоставляло, что Ортхаксу всяк проще было с подопечным, верным псом, разделаться собственноручно, и расстояние тому не помеха, и люди никакие не нужны, – вызывала у Персиваля достаточно желания убить человека на месте. Но рука крепкая, что незримо плечо продолжала сжимать, будто бы на нерв особый надавливала и тем не позволяла спустить курок преждевременно. Злость окутала Беспощадного, неспособного впервые и, вероятно, в раз последний оправдать прозвище своё. Незнакомец же, напротив, подтверждал загадочность и самомнение с выправкой профессиональной – оный явно заглядывал смерти в лицо, но точно не переступал через неё. Из носа бармена, – откуда точно здоровый рассудок человеческий подвоха ждать не мог, – показались два переливчатых крыла бабочки, что развернулись и демонстрировали зеркальную поверхность, отражая солнечный зайчик, агрессивный в достатке, в глаза героя. От неожиданности Персиваль сделал шаг назад, нервно протёр глаза, но пистолет не убирал.
– Не нужно так горячиться. Меня не по твою душу послали. Ортхакс переживает о сроках твоего главного задания и прислал меня направлять тебя в твоих же поисках – Мужчина поправил воротник, придал тому вновь образцовый вид – О, где же мои манеры. С возрастом начинаю и забывать, как вести себя на людях. Джеймс. Джеймс Меррилин. К вашим услугам.
Спокойствие подлое, манеры не к месту, наигранность вызывающая – всё сплелось в единый пучок агрессии, едва сдерживаемой седым наёмником, дабы инструментом не перевоплотиться и задатком доски могильной. Меррилин, как ежели бы напряжения никакого не ощущал, изобразил театральный поклон, выбрасывая левую руку за спину, а правую – разместив у сердца. Либо тормозов человек не знал, либо верил в твёрдость имени озвученного, кое барьером нерушимым является, как только на добром слове поминается.
– Персиваль. Монселе. – Хрипло ответил наёмник.
Пальцы, – едва ли заметно, но так оно и происходило, – что перечницу удерживали, подрагивали и пытались прикрыться актом отстукивания времени. Рука, как и прежде, готова была вырваться вперёд, дабы человека на месте пристрелить, но вышло бы оное, когда дрожь исходила изнутри, а снаружи – незримая сила половинной души давила несносным для плеча грузом.
– Да, я в курсе. – Усмехнулся Меррилин.
– А это? – Глухо спросил седой герой.
Свободная рука, степенно теплом наполняющаяся, оторвалась от пальто и приподнялась. Юноша указал на лицо, намекнул на бабочку, природа коей была необъяснима даже для такого осведомлённого в странных делах человека, как Персиваль. Очки, что от действий самовольно приспустились, открывали пронзительный взгляд серых глаз наёмника, кой ловил каждое движение, что могло за собой угрозу нести и стать приговором, – точно больше никем не оспоримым благодаря охлаждающемуся с каждой секундой разуму, – для нового знакомого.
– А, это мой дьявольский фрукт. Могу создавать бабочек с зеркальными крыльями, если о главном. В бою от этого толку мало, но фокусы могу показывать просто великолепные, и с помпой.
– И что тебе нужно от меня? – Прибавил громкости голосу Монселе.
Сложно сказать, что ответ удовлетворил его ожидаемой информацией, но сие дало необходимое окно временное, за которое седой стрелок мог восстановиться в состоянии своём почти полностью. Сердце билось. Воздух посещал тело человеческое свободно. А это значит – Персиваль не столь близок к смерти, сколько к самобичеванию собственным испугом. Рука, что на лицо указывала, степенно сместилась на грудь, дабы к стуку внутреннему быть ближе. И Монселе расслабился, покамест шум в ушах прекращался.
– Ой, ничего особенного. Мне передали твой контракт, но ты и так его взял. Так что моя задача – помочь тебе сделать твою работу и присмотреть, чтобы с тобой ничего не случилось, – продолжил отвечать открыто бармен.
Пистолет, наконец, изменил направление стволов, обратился к потолку и исчез во внутреннем кармане пальто. Время окончательно взять себя в руки. Ничего страшного не произошло. Но могло. И к этому готовым быть надо. И надеяться на лучшее не стоит, как только звучит его имя и появляются сомнительные связи общие. Но ни свет, ни внутренний голос, ни «внутренний наблюдатель» – ничто и никто не мог подтвердить опасность, ведь оная от человека просто-напросто не исходила.
– Ладно, допустим, я тебе верю. И как ты можешь мне помочь?
– И ты ещё спрашиваешь?
Ехидная ухмылка вновь растянулась на ухоженном лице усатом.
–––––
Дверь закрылась, когда Персиваль юркнул в минимальный, для своих габаритов, просвет между полотном и порталом, удерживаемым руками наёмника.
– Что так долго? – Раздался голос за спиной.
– Ты можешь появляться не так резко? Это у тебя есть доступ ко всем помещениям первого этажа, а мне здесь находиться запрещено! – Шёпотом кричал Монселе, покуда к напарнику оборачивался.
– Но, главное, что общий зал ты прошёл, а раз тревогу ещё не бьют, то вполне удачно. Ты запомнил планировку?
– Персиваль. Монселе. – Хрипло ответил наёмник.
Пальцы, – едва ли заметно, но так оно и происходило, – что перечницу удерживали, подрагивали и пытались прикрыться актом отстукивания времени. Рука, как и прежде, готова была вырваться вперёд, дабы человека на месте пристрелить, но вышло бы оное, когда дрожь исходила изнутри, а снаружи – незримая сила половинной души давила несносным для плеча грузом.
– Да, я в курсе. – Усмехнулся Меррилин.
– А это? – Глухо спросил седой герой.
Свободная рука, степенно теплом наполняющаяся, оторвалась от пальто и приподнялась. Юноша указал на лицо, намекнул на бабочку, природа коей была необъяснима даже для такого осведомлённого в странных делах человека, как Персиваль. Очки, что от действий самовольно приспустились, открывали пронзительный взгляд серых глаз наёмника, кой ловил каждое движение, что могло за собой угрозу нести и стать приговором, – точно больше никем не оспоримым благодаря охлаждающемуся с каждой секундой разуму, – для нового знакомого.
– А, это мой дьявольский фрукт. Могу создавать бабочек с зеркальными крыльями, если о главном. В бою от этого толку мало, но фокусы могу показывать просто великолепные, и с помпой.
– И что тебе нужно от меня? – Прибавил громкости голосу Монселе.
Сложно сказать, что ответ удовлетворил его ожидаемой информацией, но сие дало необходимое окно временное, за которое седой стрелок мог восстановиться в состоянии своём почти полностью. Сердце билось. Воздух посещал тело человеческое свободно. А это значит – Персиваль не столь близок к смерти, сколько к самобичеванию собственным испугом. Рука, что на лицо указывала, степенно сместилась на грудь, дабы к стуку внутреннему быть ближе. И Монселе расслабился, покамест шум в ушах прекращался.
– Ой, ничего особенного. Мне передали твой контракт, но ты и так его взял. Так что моя задача – помочь тебе сделать твою работу и присмотреть, чтобы с тобой ничего не случилось, – продолжил отвечать открыто бармен.
Пистолет, наконец, изменил направление стволов, обратился к потолку и исчез во внутреннем кармане пальто. Время окончательно взять себя в руки. Ничего страшного не произошло. Но могло. И к этому готовым быть надо. И надеяться на лучшее не стоит, как только звучит его имя и появляются сомнительные связи общие. Но ни свет, ни внутренний голос, ни «внутренний наблюдатель» – ничто и никто не мог подтвердить опасность, ведь оная от человека просто-напросто не исходила.
– Ладно, допустим, я тебе верю. И как ты можешь мне помочь?
– И ты ещё спрашиваешь?
Ехидная ухмылка вновь растянулась на ухоженном лице усатом.
–––––
Дверь закрылась, когда Персиваль юркнул в минимальный, для своих габаритов, просвет между полотном и порталом, удерживаемым руками наёмника.
– Что так долго? – Раздался голос за спиной.
– Ты можешь появляться не так резко? Это у тебя есть доступ ко всем помещениям первого этажа, а мне здесь находиться запрещено! – Шёпотом кричал Монселе, покуда к напарнику оборачивался.
– Но, главное, что общий зал ты прошёл, а раз тревогу ещё не бьют, то вполне удачно. Ты запомнил планировку?
– Ты мне план показал на пару секунд. Разумеется, нет. Но часть – запомнил.
– Надеюсь, тебе этого хватит. Я постараюсь очистить для тебя путь первого этажа, но на слишком много не рассчитывай.
Меррилин не дожидался ответа, просто с замахом бросил себе полотенце на плечо, скрылся в лабиринте служебных переходов.
– Мысли: «Чудной он». Не больше нашего.
Шаг за шагом, Персиваль прокручивал у себя в голове увиденный план, старался концентрироваться на отпечатавшемся в памяти изображении планов, чем на том, какие переходы герой, в конечном счёте, запомнил. Получалось относительно неплохо. Хотя и не слишком быстро. Пару раз даже пришлось гадать, какой из коридоров вёл к лестнице наверх. Сейчас юноша был на пятом этаже, два этажа над головой были отведены под офисы и жилые помещения для управляющих, с апартаментами руководителя сего непотребства. Упреждая возможно возникший вопрос – нет, игровые залы занимали не первые два этажа, но все пять, так что под общим залом понималось именно помещения свободного доступа, которые наёмник прежде успешно преодолел. План в памяти всё же дал осечку, когда вор непрофессиональный едва не промахнулся мимо искомой двери, но, так как на каждой висела табличка с номерным обозначением, лишь брошенный взгляд дал понять, что память нарисовала на плане лишний коридор. Дверь не была заперта, покуда служила только для подъёма на шестой и седьмой этажи, а пребывание посторонних в глубоком настолько тылу не предполагалось. Дверь отворилась, – не издала смазанными петлями ни единого звука лишнего, – и так же легко закрылась. Механизм замка лишь щёлкнул, – видимо, от сквозняков, так как фактической защиты она не давала ни от чего. Лестница четырьмя пролётами устремлялась наверх и покорно покорялась сапогами героя, что шаг за шагом, ни звука не издавая, поднимался вверх. Два пролёта когда остались позади, юноша оказался на площадке с дверью, коя к офисам вела, что поддерживают работу казино деятельностью своей от бухгалтерской до юридического разбирательства с клиентом, который проиграл в казино дом где-то на Гранд Лайне. Всякое в жизни бывает, а дураков среди людей больше, чем сознаётся. Сверху послышались звуки открывающейся двери и переговоры двух менеджеров, что спускались заступать на смену. Мозг Персиваля начал лихорадочно соображать. Бежать в узком пространстве – некуда. Просто ликвидировать помеху – нельзя, мало того что отсутствие смены заметят почти сразу, ведь они здесь и живут и работают, так и грохот от пороховых газов будет слышен до первого охранника – точно. Не имел множества вариантов, Персиваль нырнул в ближайшую и единственную дверь, намереваясь пропустить пару мимо. Первые секунды всё шло хорошо, – лишь перестук и скрип ручек стал герою свидетелем, – пока он, прильнув к стене близ двери, выжидал подходящего момента. Переговоры за дверью становились всё громче и отчётливей, покамест люди спускались по лестнице, но рассредоточенное внимание не могло выцепить из слов хоть какой-то нарратив, будучи слишком поглощённым слежкой за менее защищённым тылом. Ведь фактически, в данный момент, оказался как на ладони, стоит только кому-то выглянуть за угол. Наконец, звуки начали идти на понижение громкости, пока люди проходили мимо и начали спускаться по лестнице. Но сзади послышался стук чьих-то туфель. Мнимые часы стали отсчитывать даже не секунды. Интуитивно окрасившиеся глаза показали правду неутешительную. Девушка двигалась к двери своего кабинета, неся в руках кипу бумаг.
– Надеюсь, тебе этого хватит. Я постараюсь очистить для тебя путь первого этажа, но на слишком много не рассчитывай.
Меррилин не дожидался ответа, просто с замахом бросил себе полотенце на плечо, скрылся в лабиринте служебных переходов.
– Мысли: «Чудной он». Не больше нашего.
Шаг за шагом, Персиваль прокручивал у себя в голове увиденный план, старался концентрироваться на отпечатавшемся в памяти изображении планов, чем на том, какие переходы герой, в конечном счёте, запомнил. Получалось относительно неплохо. Хотя и не слишком быстро. Пару раз даже пришлось гадать, какой из коридоров вёл к лестнице наверх. Сейчас юноша был на пятом этаже, два этажа над головой были отведены под офисы и жилые помещения для управляющих, с апартаментами руководителя сего непотребства. Упреждая возможно возникший вопрос – нет, игровые залы занимали не первые два этажа, но все пять, так что под общим залом понималось именно помещения свободного доступа, которые наёмник прежде успешно преодолел. План в памяти всё же дал осечку, когда вор непрофессиональный едва не промахнулся мимо искомой двери, но, так как на каждой висела табличка с номерным обозначением, лишь брошенный взгляд дал понять, что память нарисовала на плане лишний коридор. Дверь не была заперта, покуда служила только для подъёма на шестой и седьмой этажи, а пребывание посторонних в глубоком настолько тылу не предполагалось. Дверь отворилась, – не издала смазанными петлями ни единого звука лишнего, – и так же легко закрылась. Механизм замка лишь щёлкнул, – видимо, от сквозняков, так как фактической защиты она не давала ни от чего. Лестница четырьмя пролётами устремлялась наверх и покорно покорялась сапогами героя, что шаг за шагом, ни звука не издавая, поднимался вверх. Два пролёта когда остались позади, юноша оказался на площадке с дверью, коя к офисам вела, что поддерживают работу казино деятельностью своей от бухгалтерской до юридического разбирательства с клиентом, который проиграл в казино дом где-то на Гранд Лайне. Всякое в жизни бывает, а дураков среди людей больше, чем сознаётся. Сверху послышались звуки открывающейся двери и переговоры двух менеджеров, что спускались заступать на смену. Мозг Персиваля начал лихорадочно соображать. Бежать в узком пространстве – некуда. Просто ликвидировать помеху – нельзя, мало того что отсутствие смены заметят почти сразу, ведь они здесь и живут и работают, так и грохот от пороховых газов будет слышен до первого охранника – точно. Не имел множества вариантов, Персиваль нырнул в ближайшую и единственную дверь, намереваясь пропустить пару мимо. Первые секунды всё шло хорошо, – лишь перестук и скрип ручек стал герою свидетелем, – пока он, прильнув к стене близ двери, выжидал подходящего момента. Переговоры за дверью становились всё громче и отчётливей, покамест люди спускались по лестнице, но рассредоточенное внимание не могло выцепить из слов хоть какой-то нарратив, будучи слишком поглощённым слежкой за менее защищённым тылом. Ведь фактически, в данный момент, оказался как на ладони, стоит только кому-то выглянуть за угол. Наконец, звуки начали идти на понижение громкости, пока люди проходили мимо и начали спускаться по лестнице. Но сзади послышался стук чьих-то туфель. Мнимые часы стали отсчитывать даже не секунды. Интуитивно окрасившиеся глаза показали правду неутешительную. Девушка двигалась к двери своего кабинета, неся в руках кипу бумаг.
Желания пересекаться с ней и удовлетворять личное любопытство, что содержалось в бумагах, не было никакого. Так что, постаравшись уличить то самое окно размером меньше секунды, Монселе выскочил наружу, оставил не осознавшей девушке лишь закрытую дверь и взбудораженный воздух, добавил той немного тревожной паранойи. Цель была почти в руках, – два лестничных пролёта и очередная дверь, на сей раз уже более презентабельная. Странно, что раз уж чины каждый день проходят через дверь этажом ниже, ей так же на отделку не поскупились, а-то выглядит как бедный родственник.
– Мысли: «Это чтобы мысли о своей значимости не просачивались у нижестоящих». Спасибо за разъяснения, они сейчас очень важны для меня.
Тихо.
Как раз надвигалось время смены между сотрудниками. Новые – прийти ещё не успели, старые – уже спустились, так что ощущение пустынности навевалось без лишних участников процесса. Делал аккуратные шаги, Монселе продвигался к самой защищённой двери, по внешнему виду. Охраны здесь также не наблюдалось. Не играл с огнём больше необходимого, Персиваль не гасил глаза, – приглушил свет, делая золотой лишь край радужки, – но теперь выкрутил тумблер духовного солнца едва ли не до предела. Две ден ден муши смотрели на дверь, один человек в помещении, разговаривал по переносной улитке, мыслеформы того были возбуждёнными весьма. Первым делом нужно было разобраться с наблюдением. Перемещаясь, прильнув к стене, юноша подошёл к первой улитке. Конструкция была знакомая, но записывающий блок был где-то в другом месте. Не думал, что это сыграет большую роль, – да и будем честны, факт кражи будет утаить весьма проблематично, – юноша просто отстегнул приходящий кабель, чем знатно оживил улитку. Нет, она резко потеряла в сосредоточенности взгляда, но и приобрела чуть более свободный вид, то ли недовольная работой каторжной, то ли отключением от привычной электрической стимуляции. Аналогично поступил и со второй.
– Будут теперь знать, что улитки ещё и друг на друга смотреть должны, – прошептал Монселе, покамест к двери подходил.
Оная мягко отреагировала на толчок, не издала лишнего шума, пока две улитки спокойно ползали по стенам, изучая столько раз виденную обстановку. Очередные апартаменты, обставленные со всем возможным размахом. Возможно, что более богатые убранства могут быть только у представителей мировой аристократии, так как не каждый правитель острова концентрирует столько денежных вливаний в паре сотен квадратных метров.
– Да, да я знаю.
Мужчина с кем-то разговаривал по ден ден муши, но устройство его переговорного агрегата было хитрее и не позволяло слышать ответы людям, кому разговор вообще не предназначался. Персиваль скользнул за спинку кресла, вглядывался через мебель в хозяина помещения. Он был настолько поглощён разговором, что не заметил открытия и закрытия входной двери, стоял к ней спиной.
– Нет, не думаю, что они догадываются.
Словно заправский диверсант, наёмник скользил за любой мало-мальски пригодной преградой, перемещался за углом обзора жертвы своей. Насколько бы было проще просто порешить его сейчас, прямо в этот момент. Но нет, заказчик, – Керри то бишь, – оплачивал именно пропажу фишки. Без крови, без пыли, без радости жизни.
– Да, мы скоро планируем ещё одну встречу, и думаю, тогда мы сможем провернуть все наши дела.
Монселе подобно ветру влетел в соседнюю комнату, где чувствовал себя чуть более расковано, не забывая следить за Шеклефордом. Руки наёмника рыскали по каждой примечательной поверхности в поисках чего-то похожего на шкатулку, или на срытый механизм к сейфу.
– Мысли: «Это чтобы мысли о своей значимости не просачивались у нижестоящих». Спасибо за разъяснения, они сейчас очень важны для меня.
Тихо.
Как раз надвигалось время смены между сотрудниками. Новые – прийти ещё не успели, старые – уже спустились, так что ощущение пустынности навевалось без лишних участников процесса. Делал аккуратные шаги, Монселе продвигался к самой защищённой двери, по внешнему виду. Охраны здесь также не наблюдалось. Не играл с огнём больше необходимого, Персиваль не гасил глаза, – приглушил свет, делая золотой лишь край радужки, – но теперь выкрутил тумблер духовного солнца едва ли не до предела. Две ден ден муши смотрели на дверь, один человек в помещении, разговаривал по переносной улитке, мыслеформы того были возбуждёнными весьма. Первым делом нужно было разобраться с наблюдением. Перемещаясь, прильнув к стене, юноша подошёл к первой улитке. Конструкция была знакомая, но записывающий блок был где-то в другом месте. Не думал, что это сыграет большую роль, – да и будем честны, факт кражи будет утаить весьма проблематично, – юноша просто отстегнул приходящий кабель, чем знатно оживил улитку. Нет, она резко потеряла в сосредоточенности взгляда, но и приобрела чуть более свободный вид, то ли недовольная работой каторжной, то ли отключением от привычной электрической стимуляции. Аналогично поступил и со второй.
– Будут теперь знать, что улитки ещё и друг на друга смотреть должны, – прошептал Монселе, покамест к двери подходил.
Оная мягко отреагировала на толчок, не издала лишнего шума, пока две улитки спокойно ползали по стенам, изучая столько раз виденную обстановку. Очередные апартаменты, обставленные со всем возможным размахом. Возможно, что более богатые убранства могут быть только у представителей мировой аристократии, так как не каждый правитель острова концентрирует столько денежных вливаний в паре сотен квадратных метров.
– Да, да я знаю.
Мужчина с кем-то разговаривал по ден ден муши, но устройство его переговорного агрегата было хитрее и не позволяло слышать ответы людям, кому разговор вообще не предназначался. Персиваль скользнул за спинку кресла, вглядывался через мебель в хозяина помещения. Он был настолько поглощён разговором, что не заметил открытия и закрытия входной двери, стоял к ней спиной.
– Нет, не думаю, что они догадываются.
Словно заправский диверсант, наёмник скользил за любой мало-мальски пригодной преградой, перемещался за углом обзора жертвы своей. Насколько бы было проще просто порешить его сейчас, прямо в этот момент. Но нет, заказчик, – Керри то бишь, – оплачивал именно пропажу фишки. Без крови, без пыли, без радости жизни.
– Да, мы скоро планируем ещё одну встречу, и думаю, тогда мы сможем провернуть все наши дела.
Монселе подобно ветру влетел в соседнюю комнату, где чувствовал себя чуть более расковано, не забывая следить за Шеклефордом. Руки наёмника рыскали по каждой примечательной поверхности в поисках чего-то похожего на шкатулку, или на срытый механизм к сейфу.
В спальне не было ничего подобного, даже за висящей, на стене, картиной, лишнему доказательству отсутствия вкуса у богачей, не было ничего припрятано. Это уже можно считать издевательством. Все воры скажут, что сейф должен находиться за картиной.
– Нет-нет, что вы, конечно.
Голос вывел Персиваля из объятий процесса мыслительного, заставил срочно думать об укрытии. Гениально идти – глупо, но герой с разбегу нырнул под кровать, когда болтун вошёл, любуясь отражением в зеркале по ходу. Жертва рухнула на кровать, проминая основу под собой и прижимая героя к полу. Двигаться было крайне неудобно, но нужно, иначе не выйдет. По сантиметру домушник ёрзал по полу под давлением на грудь, Пеппербокс болезненно упирался в рёбра, но ни единого звука издавать было никак нельзя. Сложно сказать, сколько времени пальто протирало пол до блеска, собирая всю пыль нечищеную. А вы думали, что у уборщиков богачей меньше хитрости, чем у рядовых? Да, от них ожидалось большей исполнительности и обязательности. Но кого мы обманываем. Все мы люди, и все мы хотим получать больше – делая меньше.
– Да, аппарат прекрасно справился с задачей в прошлый раз. Если привыкнуть и научиться работать с этими данными, то каждая игра превратится в лёгкую прогулку.
Герой из-под кровати вынырнул, вжимаясь в пол со всей силы, смещался к выходу ползком. Глаза позволяли видеть, что сейчас жертва смотрела в потолок, не обращая внимания ни на что, разговора окромя. Вышел за пределы комнаты, Персиваль принялся приценивать следующее помещение. Комната за комнатой, герой избегал попадания на глаза Майклу, ощупывая и проверяя каждый возможный участок хранения фишки. Пусто. Её нигде не было. Пока жертва поднялась по каким-то делам на второй этаж квартиры, где уже всё было обнюхано, Персиваль с выдохом приземлился на кресло, что стояло чуть поодаль от остальных, ощутив седалищем что-то неестественно твёрдое. Вскочил, и отбросил подушку, юноша увидел её. Та самая шкатулка, что была и у Евродина, чуть в другом орнаменте, но тем не менее. Запертую на ключ.
– Мысли: «Отмычки есть?» Ты и сам знаешь, что нет. «Как тогда поступим?» Если не можешь украсть что-то из сейфа. «Кради сейф».
Не беспокоился о том, что подушку нужно бы на место вернуть, герой бросился к выходу, стараясь открывать и закрывать дверь как можно мягче. В возбуждённом состоянии это было не так-то просто, но получилось недурно. Едва не раздавил на полном ходу преспокойнейшего ден ден муши, юноша летел к выходу. Дверь, четыре пролёта, дверь, коридоры. Бег был стремительным и головокружительным, что ветер в ушах создавался сам собой. Юноша бежал, себя не видя и не помня, желал как можно быстрее оказаться в окружении всепожирающей толпы. Коридор, за ним поворот, ещё один, здесь направо.
– Мысли: «Налево! Ты мечник что ли?»
Едва не упал от осознания ошибки, Монселе развернулся на полной скорости, теряя инерцию и пригибаясь к земле, когда голос в голове указал на ошибку, и вновь срываясь на бег. Уже рядом было то место, где Меррилин оставил героя разбираться самостоятельно, когда две руки резко схватили юношу, утаскивая в пустоту. Но не слишком пустую. Рой бабочек резко обступил Монселе, когда Джеймс прижимал рот напарника, не желая тратить время на объяснения. Два охранника выбежали ровно оттуда, куда бежал наёмник, не замечая двух стоящих слишком плотно мужчин, пробежали дальше, пока лапки бабочек щекотали каждый кусок оголённой кожи.
– Нет-нет, что вы, конечно.
Голос вывел Персиваля из объятий процесса мыслительного, заставил срочно думать об укрытии. Гениально идти – глупо, но герой с разбегу нырнул под кровать, когда болтун вошёл, любуясь отражением в зеркале по ходу. Жертва рухнула на кровать, проминая основу под собой и прижимая героя к полу. Двигаться было крайне неудобно, но нужно, иначе не выйдет. По сантиметру домушник ёрзал по полу под давлением на грудь, Пеппербокс болезненно упирался в рёбра, но ни единого звука издавать было никак нельзя. Сложно сказать, сколько времени пальто протирало пол до блеска, собирая всю пыль нечищеную. А вы думали, что у уборщиков богачей меньше хитрости, чем у рядовых? Да, от них ожидалось большей исполнительности и обязательности. Но кого мы обманываем. Все мы люди, и все мы хотим получать больше – делая меньше.
– Да, аппарат прекрасно справился с задачей в прошлый раз. Если привыкнуть и научиться работать с этими данными, то каждая игра превратится в лёгкую прогулку.
Герой из-под кровати вынырнул, вжимаясь в пол со всей силы, смещался к выходу ползком. Глаза позволяли видеть, что сейчас жертва смотрела в потолок, не обращая внимания ни на что, разговора окромя. Вышел за пределы комнаты, Персиваль принялся приценивать следующее помещение. Комната за комнатой, герой избегал попадания на глаза Майклу, ощупывая и проверяя каждый возможный участок хранения фишки. Пусто. Её нигде не было. Пока жертва поднялась по каким-то делам на второй этаж квартиры, где уже всё было обнюхано, Персиваль с выдохом приземлился на кресло, что стояло чуть поодаль от остальных, ощутив седалищем что-то неестественно твёрдое. Вскочил, и отбросил подушку, юноша увидел её. Та самая шкатулка, что была и у Евродина, чуть в другом орнаменте, но тем не менее. Запертую на ключ.
– Мысли: «Отмычки есть?» Ты и сам знаешь, что нет. «Как тогда поступим?» Если не можешь украсть что-то из сейфа. «Кради сейф».
Не беспокоился о том, что подушку нужно бы на место вернуть, герой бросился к выходу, стараясь открывать и закрывать дверь как можно мягче. В возбуждённом состоянии это было не так-то просто, но получилось недурно. Едва не раздавил на полном ходу преспокойнейшего ден ден муши, юноша летел к выходу. Дверь, четыре пролёта, дверь, коридоры. Бег был стремительным и головокружительным, что ветер в ушах создавался сам собой. Юноша бежал, себя не видя и не помня, желал как можно быстрее оказаться в окружении всепожирающей толпы. Коридор, за ним поворот, ещё один, здесь направо.
– Мысли: «Налево! Ты мечник что ли?»
Едва не упал от осознания ошибки, Монселе развернулся на полной скорости, теряя инерцию и пригибаясь к земле, когда голос в голове указал на ошибку, и вновь срываясь на бег. Уже рядом было то место, где Меррилин оставил героя разбираться самостоятельно, когда две руки резко схватили юношу, утаскивая в пустоту. Но не слишком пустую. Рой бабочек резко обступил Монселе, когда Джеймс прижимал рот напарника, не желая тратить время на объяснения. Два охранника выбежали ровно оттуда, куда бежал наёмник, не замечая двух стоящих слишком плотно мужчин, пробежали дальше, пока лапки бабочек щекотали каждый кусок оголённой кожи.
– Ты слишком много шумишь. – Прошептал Меррилин.
Покамест звуки шагов стихли в пучине служебных коридоров. Бабочки разлетелись, – кто-то влетел обратно в тело бармена, кто-то продолжал своё существование, теряя зеркальность крылышек и меняя ту на мутный окрас.
– Как они… ты…
– Фокусы. Если выстроить крылья бабочек особым образом, то можно и исчезнуть. Не думай слишком много, это оптика, а я понимаю её слишком интуитивно. Неважно, нужно двигаться.
Нынче вдвоём, преступники вынырнули в общие залы, двигались так, будто ничего не произошло. Шкатулка покоилась за бортом пальто, и герой молился всем сущностям, – в сердцах, он не был наивен, чтобы ждать от них помощи, – каких знал. Люди ничего не замечали, но вот охранники отныне сновали тут и там, что-то отчаянно ища. Прошёл через все этажи, и натягивал нервы свои, словно струны, Меррилин вывел Персиваля на первый этаж.
– Всё, мне нужно вернуться, найду уже в отеле. Не попадайся.
– Есть отмычка?
– Набор – По тону было непонятно, шутка то была или нет – А что?
– Шкатулка заперта. Нужно удостовериться, что я забрал нужное.
У Джеймса не нашлось слов, но он просто достал тонкий нож, отдал герою.
– В следующий раз готовься лучше.
На том бабочник удалился, оставил полтора человека в относительном одиночестве.
– Мысли: «Но подготовка – это не про тебя». Мы же пираты. Официально.
Персиваль старался не привлекать внимания, смешиваясь в толпе, пока внимательные глаза охраны стремились выцепить того, кого не знали. Пусть оно так и останется. Вышел наружу, и отошёл на почтительное расстояние, герой вытащил шкатулку и принялся ковырять замок ножом, пытаясь поддеть штифты и заставить механизм отвориться. Пара лёгких щелчков намекала, когда задвижки цеплялись прорезями в слегка отклонённый в сторону механизм, фиксируясь на месте, пока давление на механизм не ослабнет.
– Мысли: «Ты бы за дорогой следил. Мне так тоже ничего не видно». Отвлекаешь!
Более громкий звук огласил победу юноши, когда личинка замка соизволила провернуться, сдвигая запирающий штифт. Облегчение пронеслось по лицу наёмника, когда в едва открывшийся просвет стала видна та самая фишка, какую и должен был найти юноша.
–––––
Но внезапно подвернувшееся [id213233084:bp-36291248_264962|тело] [id416417287:bp-36291248_264933|девушки] миниатюрной со светлыми волосами, и шкатулка оказалась в воздухе, – абсолютная случайность, слишком неожиданная встреча, слишком слабая хватка в момент ликования. Фишка вылетела наружу, готовая прокатиться в направлении неизвестном. А по закону подлости триллион белли найдут быстрее, чем Монселе успеет рассмотреть траекторию бегства целого состояния. Поймал. Сжимая в руках и фишку, и шкатулку, герой испуганно смотрел в пустоту, ведь оный чуть не стал самым дорогим идиотом во вселенной.
– Ой, извините, пожалуйста. – Вежливо прощебетала девушка, продолжая маршрут свой.
– Мысли: Сука. Чуть не пропали мы. «Я что-то чувствую. Персиваль, нам нужно догнать её!» Ты сейчас серьёзно? Пока у меня на спине мишень в триллион белли, я и шага лишнего не сделаю! «Персиваль! Это важно!»
Игнорирование. Раздражение. Отторжение. Быстрый ход. Тишина.
–––––
Квартира Евродина была всё такой же, какой Персиваль её покинул в раз прошлый. На столе стояла шкатулка, – даже две, с двумя самыми дорогими фишками на острове.
– Прекрасно, просто замечательно. Теперь этот хитрован будет дважды думать, прежде чем нарушать игорный кодекс. Я доволен. Даже тем, что вы изрядно наследили. Это добавило некоторую… остринку, в произошедшем. Ведь столь ценная фишка была украдена прямо из-под носа.
Покамест звуки шагов стихли в пучине служебных коридоров. Бабочки разлетелись, – кто-то влетел обратно в тело бармена, кто-то продолжал своё существование, теряя зеркальность крылышек и меняя ту на мутный окрас.
– Как они… ты…
– Фокусы. Если выстроить крылья бабочек особым образом, то можно и исчезнуть. Не думай слишком много, это оптика, а я понимаю её слишком интуитивно. Неважно, нужно двигаться.
Нынче вдвоём, преступники вынырнули в общие залы, двигались так, будто ничего не произошло. Шкатулка покоилась за бортом пальто, и герой молился всем сущностям, – в сердцах, он не был наивен, чтобы ждать от них помощи, – каких знал. Люди ничего не замечали, но вот охранники отныне сновали тут и там, что-то отчаянно ища. Прошёл через все этажи, и натягивал нервы свои, словно струны, Меррилин вывел Персиваля на первый этаж.
– Всё, мне нужно вернуться, найду уже в отеле. Не попадайся.
– Есть отмычка?
– Набор – По тону было непонятно, шутка то была или нет – А что?
– Шкатулка заперта. Нужно удостовериться, что я забрал нужное.
У Джеймса не нашлось слов, но он просто достал тонкий нож, отдал герою.
– В следующий раз готовься лучше.
На том бабочник удалился, оставил полтора человека в относительном одиночестве.
– Мысли: «Но подготовка – это не про тебя». Мы же пираты. Официально.
Персиваль старался не привлекать внимания, смешиваясь в толпе, пока внимательные глаза охраны стремились выцепить того, кого не знали. Пусть оно так и останется. Вышел наружу, и отошёл на почтительное расстояние, герой вытащил шкатулку и принялся ковырять замок ножом, пытаясь поддеть штифты и заставить механизм отвориться. Пара лёгких щелчков намекала, когда задвижки цеплялись прорезями в слегка отклонённый в сторону механизм, фиксируясь на месте, пока давление на механизм не ослабнет.
– Мысли: «Ты бы за дорогой следил. Мне так тоже ничего не видно». Отвлекаешь!
Более громкий звук огласил победу юноши, когда личинка замка соизволила провернуться, сдвигая запирающий штифт. Облегчение пронеслось по лицу наёмника, когда в едва открывшийся просвет стала видна та самая фишка, какую и должен был найти юноша.
–––––
Но внезапно подвернувшееся [id213233084:bp-36291248_264962|тело] [id416417287:bp-36291248_264933|девушки] миниатюрной со светлыми волосами, и шкатулка оказалась в воздухе, – абсолютная случайность, слишком неожиданная встреча, слишком слабая хватка в момент ликования. Фишка вылетела наружу, готовая прокатиться в направлении неизвестном. А по закону подлости триллион белли найдут быстрее, чем Монселе успеет рассмотреть траекторию бегства целого состояния. Поймал. Сжимая в руках и фишку, и шкатулку, герой испуганно смотрел в пустоту, ведь оный чуть не стал самым дорогим идиотом во вселенной.
– Ой, извините, пожалуйста. – Вежливо прощебетала девушка, продолжая маршрут свой.
– Мысли: Сука. Чуть не пропали мы. «Я что-то чувствую. Персиваль, нам нужно догнать её!» Ты сейчас серьёзно? Пока у меня на спине мишень в триллион белли, я и шага лишнего не сделаю! «Персиваль! Это важно!»
Игнорирование. Раздражение. Отторжение. Быстрый ход. Тишина.
–––––
Квартира Евродина была всё такой же, какой Персиваль её покинул в раз прошлый. На столе стояла шкатулка, – даже две, с двумя самыми дорогими фишками на острове.
– Прекрасно, просто замечательно. Теперь этот хитрован будет дважды думать, прежде чем нарушать игорный кодекс. Я доволен. Даже тем, что вы изрядно наследили. Это добавило некоторую… остринку, в произошедшем. Ведь столь ценная фишка была украдена прямо из-под носа.
– Что же, раз всё хорошо, я могу оставить вас праздновать очищение рядов от жулика. Кстати, я же правильно понимаю, что он использовал механизм подсчёта карт при игре?
– М? – Керри перевёл немного изумлённый взгляд на наёмника – Откуда эта информация?
– Сам жулик сказал. Он долго общался с кем-то через ден ден муши, обсуждая работу устройства, что помогало ему выиграть. И они обсуждали скорую игру.
Евродин откинулся на диване, улыбался, но без радости в глазах.
– А вы пронырливый, господин Беспощадный. Но да, вы правы. Суть действительно заключалась в обмане соигроков при помощи технических новшеств. Если Вам это интересно, мы запрещаем добавлять свои шансы на победу в любых играх, если они не исходят непосредственно из головы.
– Я понимаю, что с крупными ставками должно решать лишь умение и удача.
– Удача здесь ни при чём. Только умение.
– Но у него был сообщник. Тот, кто и изготовил аппарат.
– Вам известно имя?
– Не звучало.
– Что же, спасибо за информацию, но ценности в ней нет. За сим, если у меня ещё будет работа, я свяжусь с Вами.
–––––
Персиваль по выходу на улицу ощутил, как груз денег огромных сваливался с плеч, что дыхание полной грудью возвращало. И в сей момент заметил он, что на жилетке его одной пуговицы не хватало. Вот, кажется, почему Керри столь неодобрительно посмотрел на наёмника при повторной встрече. Неопрятный вид.
Для ответа на вопрос, куда же пуговица подевалась, стоит вернуться немного назад.
Вы же не запамятовали столкновением недавнее, меньше получаса назад было. В момент оного, – сошедшейся [id213233084:bp-36291248_264962|линии] [id416417287:bp-36291248_264933|двух] существ разумных, – где одна девушка смотрела в ноги, а юноша – слишком увлечён вскрытием шкатулки был, последняя выскользнула из рук, отправившись в падение свободное и теряя груз ценный.
До аккуратности и размышлений дела, в тот момент, что много меньше секунды, не было никакого. Нож тонкий в руке очертил сложную фигуру, задел кончиком лезвия нитку, коя удерживала пуговицу в одном положении. Дальнейшая судьба ножа, шкатулки и, слава Богу, фишки, нам уже известна, но вот пуговицу на том же месте уже будет не найти. Оказавшись подброшенной лёгким толчком острия, та дугу описала и упала на ткань штанов девушки, закатываясь в слегка оттопыренный карман. Плоская пуговица небольшая отныне принадлежала другому человеку, – даже если она не имела ничего общего с геометрическим гербом семьи Монселе, что был изображён на титульной стороне текстильной фурнитуры. А герою добавилось много головной боли, чтобы срезать оставшиеся пуговицы и найти им достойную замену. Ведь застёгиваться разными пуговками – это уже перебор.
–––––
Вернулся в отельный номер, погружён был в раздумья о пуговице и превратностях судьбы, что обрекала юношу на подобные страдания. Наёмник не заметил, что дверь была открыта, без ключа, и просто поддалась на лёгкий толчок. Но вот увиденное выветрило все лишние размышления из головы. Меррилин разлёгся на кровати, одеялом укрытый, и курил, с видом довольным, пока девушка рядом с ним лихорадочно пряталась за тем же куском ткани, набитым гусиным пухом.
– Джеймс, какого…
– М? – Керри перевёл немного изумлённый взгляд на наёмника – Откуда эта информация?
– Сам жулик сказал. Он долго общался с кем-то через ден ден муши, обсуждая работу устройства, что помогало ему выиграть. И они обсуждали скорую игру.
Евродин откинулся на диване, улыбался, но без радости в глазах.
– А вы пронырливый, господин Беспощадный. Но да, вы правы. Суть действительно заключалась в обмане соигроков при помощи технических новшеств. Если Вам это интересно, мы запрещаем добавлять свои шансы на победу в любых играх, если они не исходят непосредственно из головы.
– Я понимаю, что с крупными ставками должно решать лишь умение и удача.
– Удача здесь ни при чём. Только умение.
– Но у него был сообщник. Тот, кто и изготовил аппарат.
– Вам известно имя?
– Не звучало.
– Что же, спасибо за информацию, но ценности в ней нет. За сим, если у меня ещё будет работа, я свяжусь с Вами.
–––––
Персиваль по выходу на улицу ощутил, как груз денег огромных сваливался с плеч, что дыхание полной грудью возвращало. И в сей момент заметил он, что на жилетке его одной пуговицы не хватало. Вот, кажется, почему Керри столь неодобрительно посмотрел на наёмника при повторной встрече. Неопрятный вид.
Для ответа на вопрос, куда же пуговица подевалась, стоит вернуться немного назад.
Вы же не запамятовали столкновением недавнее, меньше получаса назад было. В момент оного, – сошедшейся [id213233084:bp-36291248_264962|линии] [id416417287:bp-36291248_264933|двух] существ разумных, – где одна девушка смотрела в ноги, а юноша – слишком увлечён вскрытием шкатулки был, последняя выскользнула из рук, отправившись в падение свободное и теряя груз ценный.
До аккуратности и размышлений дела, в тот момент, что много меньше секунды, не было никакого. Нож тонкий в руке очертил сложную фигуру, задел кончиком лезвия нитку, коя удерживала пуговицу в одном положении. Дальнейшая судьба ножа, шкатулки и, слава Богу, фишки, нам уже известна, но вот пуговицу на том же месте уже будет не найти. Оказавшись подброшенной лёгким толчком острия, та дугу описала и упала на ткань штанов девушки, закатываясь в слегка оттопыренный карман. Плоская пуговица небольшая отныне принадлежала другому человеку, – даже если она не имела ничего общего с геометрическим гербом семьи Монселе, что был изображён на титульной стороне текстильной фурнитуры. А герою добавилось много головной боли, чтобы срезать оставшиеся пуговицы и найти им достойную замену. Ведь застёгиваться разными пуговками – это уже перебор.
–––––
Вернулся в отельный номер, погружён был в раздумья о пуговице и превратностях судьбы, что обрекала юношу на подобные страдания. Наёмник не заметил, что дверь была открыта, без ключа, и просто поддалась на лёгкий толчок. Но вот увиденное выветрило все лишние размышления из головы. Меррилин разлёгся на кровати, одеялом укрытый, и курил, с видом довольным, пока девушка рядом с ним лихорадочно пряталась за тем же куском ткани, набитым гусиным пухом.
– Джеймс, какого…
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)