[id214783711:bp-36291248_265115|Snakky], [id416417287:bp-36291248_265077|Aerith],
- ДА ЧТОБ ВАС ВСЕХ ЧЕРТИ ДРАЛИ, СКОЛЬКО МОЖНО?!
Скорее всего, в тот момент, когда раздался этот вопль, Дантмаур снова чуть не выронил рацию. Потому что у Асперо заканчивалось терпение. Вернее, оно-то закончилось давно, а железная выдержка не позволила пасть в ничтожество, что теперь возымело абсолютно неожиданный эффект.
Асперо пребывала в ярости. Все вокруг сыпалось из рук самым ужасным образом, чудовищным, почти непоправимым. И в ее руках рация осталась жива практически чудом - когти впились в металл и пластик так, что остались следы даже просто от подушечек пальцев.
Еще и Азир.
И в каком он состоянии сейчас - сложно сказать.
Это не место-курорт, это место - яма, прорва ненастий, какую сложно придумать кому-либо, кроме самих злых духов. Тяжелая, титаническая пламенная злоба, поднимающаяся откуда-то из-под ключиц, заставляла ее сделать два медленных вдоха-выдоха.
Повернувшись к Санни, Джарвис, резко обретшая куда более жесткие и властные черты, теперь без всяких особенностей фрукта имела вид несколько... драконий. В янтаре глаз зажглась некая искра, невольно заставляющая слушать и вслушиваться, мерцающая и направляющая, как тот самый свет в конце тоннеля.
- Значит так. Клайв, ты и твои люди занимаются Джинном. Вы обязаны доставить его в целости и сохранности, а потом мы обсудим с тобой все, что должны были.
Дождавшись, пока резко вынырнувший из ошеломления Беззаконник кивнет и направится в комнату, она направила взгляд сначала на Санни, а затем и на подошедшую Джилл.
- Санни, Джилл. Вы занимаетесь детьми. Ваша задача - извиниться перед ними за мое отсутствие и обсудить, что мы будем с ними делать. Перспективы невелики: они могут остаться и стать частью местных банд, могут попробовать бежать и умереть от голода или примкнуть к Дозору, могут согласиться на авантюру и отправиться вместе с нами - позже я доставлю их на Лагуну. Всех, кто согласится отправиться с нами, вы собираете и отводите на Панголин. Меня не ждите, как только все закончите, сразу же отплывайте.
Асперо говорила жестко и четко, каждое слово быстро отбивая на барабане утекающего сквозь пальцы времени, вдалбливая в само мироздание.
Она редко раздавала приказы, но, судя по всему, пришло время.
Кинув последний взгляд на Джина, вверенного в надежные, на сколько ей было ведомо, руки, женщина направилась назад.
Покинув здание, она остановилась на площади перед ним. Под взглядами детей, торчащих в окнах, красноволосая обзавелась внушительными рогами, хвостом и расправила крылья. Взмыв практически с места в небо, уже в нем она завершила трансформацию. Так что многие, глядевшие в утреннее небо, с ужасом обнаружили в нем трехголовое чудище, направляющееся на юго-восток.
__________________
Переход - Панголин
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн. Гран Тесоро
[id213233084:bp-36291248_265148|Аладей], [id214783711:bp-36291248_265115|Snakky],
На объятие Санни все же ответила - легко и невесомо - потому как тоже чертовски хотелось поддержать. Стало легче, хоть и совсем немного.
Затем взгляд упал на ошеломленного "Майна". Если бы не смерти товарищей, ифрита бы явно пыталась сдержать смешок, взирая на его лицо. Однако не до этого.
Сердце снова упало в пятки, услышав новости про экипаж Феникса. Птица совсем уже запуталась - пугаться или все же злится - знала ведь, что все крайне непросто. Пожалуй, если вычленить самое яркое чувство... оно было близким к гневу Асперо. Просто у Санни еще осталось терпение.
Однако все же ТАКОЙ она ее видела впервые, за то время, когда они путешествовали вместе.
Впрочем, ответом приказу был короткий уверенный кивок. Перемена обстановки отрезвляла.
Наконец-то что-то делать. Наконец-то хоть какая-то польза.
От "огрызочков" графа и графини пробежали мурашки. Было не по себе, стоило представить, что она могла стать одной из них, оказавшись не в то время и не в том месте. Однако, это уже закончилось. И если они согласятся плыть с ними, то в будущем их ждет жизнь посветлее, если они ее выберут.
Как и предполагалось, Санни с детьми поладила быстро. Возможно, потому, что сама все же еще была ребенком внутри. Да и сам ее вид внушал доверие от одежды (в белом убранстве она, надо сказать, напоминала ангела) до взгляда - проницательного и сочувственного. И честного до предела.
И многие - нет, даже большинство - действительно решили доверится.
Пока дети собирались и прощались друг с другом, Джинна разместили в лазарете.
Затем пришла пора прощатся с проклятым "островом утех"
__________________
Переход - Панголин
На объятие Санни все же ответила - легко и невесомо - потому как тоже чертовски хотелось поддержать. Стало легче, хоть и совсем немного.
Затем взгляд упал на ошеломленного "Майна". Если бы не смерти товарищей, ифрита бы явно пыталась сдержать смешок, взирая на его лицо. Однако не до этого.
Сердце снова упало в пятки, услышав новости про экипаж Феникса. Птица совсем уже запуталась - пугаться или все же злится - знала ведь, что все крайне непросто. Пожалуй, если вычленить самое яркое чувство... оно было близким к гневу Асперо. Просто у Санни еще осталось терпение.
Однако все же ТАКОЙ она ее видела впервые, за то время, когда они путешествовали вместе.
Впрочем, ответом приказу был короткий уверенный кивок. Перемена обстановки отрезвляла.
Наконец-то что-то делать. Наконец-то хоть какая-то польза.
От "огрызочков" графа и графини пробежали мурашки. Было не по себе, стоило представить, что она могла стать одной из них, оказавшись не в то время и не в том месте. Однако, это уже закончилось. И если они согласятся плыть с ними, то в будущем их ждет жизнь посветлее, если они ее выберут.
Как и предполагалось, Санни с детьми поладила быстро. Возможно, потому, что сама все же еще была ребенком внутри. Да и сам ее вид внушал доверие от одежды (в белом убранстве она, надо сказать, напоминала ангела) до взгляда - проницательного и сочувственного. И честного до предела.
И многие - нет, даже большинство - действительно решили доверится.
Пока дети собирались и прощались друг с другом, Джинна разместили в лазарете.
Затем пришла пора прощатся с проклятым "островом утех"
__________________
Переход - Панголин
Персиваль Монселе
Среднее задание (B+).
Гран Тесоро сиял вокруг героя тысячами, если не мириадами, огней, кои завлекали любую бабочку в человеческом, – ладно, и не только человеческом, будем же великодушны к нелюдям, – обличии зайти и просадить последние деньги, кровно заработанные, в ближайшем казино или ином заведении игорного толка. Остров порока, лудомании и сломанных жизней. Самое подходящее место для наёмника, – хотя не для Персиваля уж точно. Чрезмерно шумно, людно и слишком много желающих обчистить кошелёк твой законно или не совсем. С законностью на острове сим дела обстоят едва ли не хуже, чем на Сабаоди. Из письма заказчик хотел встретиться в одном из заведений, чтобы заключить с наёмником договорённость. Возможно, пришла пора всё же расставить некоторые точки над всеми «i». Монселе уже долгое время имеет удовольствие работать с подпольной организацией, но насколько он сам по себе придавал значение сему факту. Наш герой осознавал, что он является наёмником поневоле, – в конце концов, работодатель не спрашивал, кроме как интересовался, хочет ли человек выжить после смертельного ранения. А кто не хочет. Но в корне Монселе не был в курсе ни о Реквиеме. Ни о рангах там присуждаемых. Ни о том, что контракты, что присылают ему, исходят не только от одного единственного маньяка-садиста, что держит Персиваля на коротком поводке. Вот и сейчас, герою предложили работу не в рамках контракта судьбоносного, но просто заработка для. Ну и времяпрепровождения. Интерес также был, ведь в письме упоминалось, что предстоит участие в состязаниях герою близких.
Вошёл в казино, что обещало не только лёгкий куш едва ли не с каждой доступной игры, но и приятную компанию на ночь. Что из этого меньше всего интересовало героя – вопрос риторический. В зале казино было людно, как и в любой точке сего водоплавающего Лас-Вегаса, что возвращало атмосферой на Сецилию. Рояль только не поставили, а так –не отличишь, почти. Искомый человек был наряжен в фарфоровую маску, коя скрывала верхнюю половину лица, и проигрывал средства на рулетке. Глупое занятие – играть в игры, где от тебя зависит только скорость потери денежных знаков банковского счёта. Монселе подошёл к мужчине, облокотился на борт стола для ставок, пока шарик совершал обороты вокруг орбиты самой рулетки.
– Ты опоздал. – Зашёл с козырей мужчина в маске.
– Здесь сложно ориентироваться, когда все заведения на одно лицо, – заметил тоном спокойным стрелок.
– Есть небольшая работёнка. Слышал что-нибудь про состязания по стрельбе?
Нулевое внимание было обращено на седовласого наёмника, пока мужчина был увлечён гипнотизированием места судьбоносного – хоть сколько-нибудь такового, так как вряд ли нечто значимое убудет в сей гонке за удовлетворением зависимости. Монселе же бросал взгляд то на профиль человека уважаемого, – по сути, плевать ему было на статус оного, – то на процессию игровую. Отодвинул только край плаща, дабы руку в карман брюк заложить.
– Я на Тесоро меньше суток. В чём работа?
– Я – один из организаторов мероприятия. Не слишком популярного, но тем не менее. И у нас появилась одна головная боль – Шарик на рулетке, наконец, остановился на 17 чёрное – Дьявол, проиграл.
Мужчина дёрнулся на месте, хоть иных актов агрессии и досады не проявил в сравнении с окружающими молодцами, что могли и кулаком по столу ударить, али даже близ стоящего вывести на конфликт. Более значимые фигуры имели уставы собственные, негласные, коих придерживались из чувства такта. Даже у сих тварей он есть.
Среднее задание (B+).
Гран Тесоро сиял вокруг героя тысячами, если не мириадами, огней, кои завлекали любую бабочку в человеческом, – ладно, и не только человеческом, будем же великодушны к нелюдям, – обличии зайти и просадить последние деньги, кровно заработанные, в ближайшем казино или ином заведении игорного толка. Остров порока, лудомании и сломанных жизней. Самое подходящее место для наёмника, – хотя не для Персиваля уж точно. Чрезмерно шумно, людно и слишком много желающих обчистить кошелёк твой законно или не совсем. С законностью на острове сим дела обстоят едва ли не хуже, чем на Сабаоди. Из письма заказчик хотел встретиться в одном из заведений, чтобы заключить с наёмником договорённость. Возможно, пришла пора всё же расставить некоторые точки над всеми «i». Монселе уже долгое время имеет удовольствие работать с подпольной организацией, но насколько он сам по себе придавал значение сему факту. Наш герой осознавал, что он является наёмником поневоле, – в конце концов, работодатель не спрашивал, кроме как интересовался, хочет ли человек выжить после смертельного ранения. А кто не хочет. Но в корне Монселе не был в курсе ни о Реквиеме. Ни о рангах там присуждаемых. Ни о том, что контракты, что присылают ему, исходят не только от одного единственного маньяка-садиста, что держит Персиваля на коротком поводке. Вот и сейчас, герою предложили работу не в рамках контракта судьбоносного, но просто заработка для. Ну и времяпрепровождения. Интерес также был, ведь в письме упоминалось, что предстоит участие в состязаниях герою близких.
Вошёл в казино, что обещало не только лёгкий куш едва ли не с каждой доступной игры, но и приятную компанию на ночь. Что из этого меньше всего интересовало героя – вопрос риторический. В зале казино было людно, как и в любой точке сего водоплавающего Лас-Вегаса, что возвращало атмосферой на Сецилию. Рояль только не поставили, а так –не отличишь, почти. Искомый человек был наряжен в фарфоровую маску, коя скрывала верхнюю половину лица, и проигрывал средства на рулетке. Глупое занятие – играть в игры, где от тебя зависит только скорость потери денежных знаков банковского счёта. Монселе подошёл к мужчине, облокотился на борт стола для ставок, пока шарик совершал обороты вокруг орбиты самой рулетки.
– Ты опоздал. – Зашёл с козырей мужчина в маске.
– Здесь сложно ориентироваться, когда все заведения на одно лицо, – заметил тоном спокойным стрелок.
– Есть небольшая работёнка. Слышал что-нибудь про состязания по стрельбе?
Нулевое внимание было обращено на седовласого наёмника, пока мужчина был увлечён гипнотизированием места судьбоносного – хоть сколько-нибудь такового, так как вряд ли нечто значимое убудет в сей гонке за удовлетворением зависимости. Монселе же бросал взгляд то на профиль человека уважаемого, – по сути, плевать ему было на статус оного, – то на процессию игровую. Отодвинул только край плаща, дабы руку в карман брюк заложить.
– Я на Тесоро меньше суток. В чём работа?
– Я – один из организаторов мероприятия. Не слишком популярного, но тем не менее. И у нас появилась одна головная боль – Шарик на рулетке, наконец, остановился на 17 чёрное – Дьявол, проиграл.
Мужчина дёрнулся на месте, хоть иных актов агрессии и досады не проявил в сравнении с окружающими молодцами, что могли и кулаком по столу ударить, али даже близ стоящего вывести на конфликт. Более значимые фигуры имели уставы собственные, негласные, коих придерживались из чувства такта. Даже у сих тварей он есть.
– Ближе к делу.
Без напора постарался вернуть к себе внимание мужчины Персиваль, среагировал на неудачу человека чуть более сильным выдохом, коим подтверждал для самого себя доводы прежние в сторону заведения.
– Участие открытое, почти, но всё же некоторых людей мы предпочитаем держать подальше от себя, так как они имеют дурную привычку создавать проблемы. На что поставишь?
Продолжал мужчина разрывать сосредоточенность на два ошмётка, в достатке уверенных, будто прежде он и жил в ритме похожем. Привык контролировать несколько задач и сразу, иначе и жизни бы не видал.
– Десять чёрное. И вам нужно убрать её источник?
Взгляд Монселе упал с лица человека на первопричину его движений, покамест заказчик достал из башенок две фишки по десять миллионов белли и поставил их на указанное поле. Не удивляло его слепое доверие условное, что выглядело забавной пробой побольше откусить азарта и повертеть на пальце удачу. Сие даже расположило седого наёмника, ведь оный поступил бы так же, будь на месте человека.
– Не всё так просто. Бывший победитель турнира был дисквалифицирован за применение допинга.
– В стрельбе-то? – Усомнился Монселе и стрельнул взглядом из-под очков на собеседника.
– Химия – страшная штука. И есть вещества, что обостряют зрение, делают руку твёрже, разгоняют сознание, давая лишние секунды для прицеливания. Но это лирика. Его лишили чемпионства, и теперь он точит на нас зуб.
– И какова моя цель?
– Прими участие, выиграй или нет – неважно. Он обещал доказать, что он даже без допинга превзойдёт победителя в этом году. Так что мы беспокоимся, что наше мероприятие получит чёрное пятно на своей репутации.
– Десять чёрное! – Объявил крупье, раздавая фишки с выигрышами.
– Вот это уже дело. На что теперь ставим? – прохрипел мужчина.
В глазах заказчика начал блестеть азарт даже от столь незначительного, для него, выигрыша, хоть оный так и не стал быть обращённым на седовласого стрелка. Персиваль же триумфу малому значения не придал, – ежели вообще обратил внимание, что сам озвучивал победное значение, – и продолжил выбрасывать ответы, кои требовал и ожидал заказчик, дабы продолжить скорее разговор по теме.
– Зеро. Иными словами, мне нужно сыграть роль подсадной утки и вычислить обиженного стрелка. А почему сами не устраните? Наймите местного головореза, уверен, тут таких много.
Мычание, низкое и незадачливое, послужило в разговоре промежутком, за которым должен был последовать ответ, но не раньше того, как человек закончит первосортные дела, коле он в казино пребывает. Мужчина в полной уверенности поставил фишку в миллиард белли на «0».
– Было бы всё так просто. Он скрывается, а если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, Гран Тесоро – просто идеальное место. Множество людей приплывают и уплывают ежедневно. Много тёмных углов и щелей, куда можно забиться, словно змея. Но турнир он не пропустит. Однозначно.
– Остальные участники знают? – немаловажный вопрос для предсказуемого отрицания озвучил Монселе.
– Разумеется, нет. У нас отвалится половина конкурсантов, если информация всплывёт наружу. Всё должно быть тихо и без пыли. Усвоил?
– Более чем. Когда начнутся состязания?
– Через три дня. За это время ты можешь осмотреть место турнира, дать свою оценку и рекомендации, если хочешь. Но никто не должен умереть у нас. Внимание дозорных нам без надобности.
– Зеро! – Объявил крупье.
Вновь начав раздавать выигрыши и забирать в свою стопку проигравшие ставки.
Без напора постарался вернуть к себе внимание мужчины Персиваль, среагировал на неудачу человека чуть более сильным выдохом, коим подтверждал для самого себя доводы прежние в сторону заведения.
– Участие открытое, почти, но всё же некоторых людей мы предпочитаем держать подальше от себя, так как они имеют дурную привычку создавать проблемы. На что поставишь?
Продолжал мужчина разрывать сосредоточенность на два ошмётка, в достатке уверенных, будто прежде он и жил в ритме похожем. Привык контролировать несколько задач и сразу, иначе и жизни бы не видал.
– Десять чёрное. И вам нужно убрать её источник?
Взгляд Монселе упал с лица человека на первопричину его движений, покамест заказчик достал из башенок две фишки по десять миллионов белли и поставил их на указанное поле. Не удивляло его слепое доверие условное, что выглядело забавной пробой побольше откусить азарта и повертеть на пальце удачу. Сие даже расположило седого наёмника, ведь оный поступил бы так же, будь на месте человека.
– Не всё так просто. Бывший победитель турнира был дисквалифицирован за применение допинга.
– В стрельбе-то? – Усомнился Монселе и стрельнул взглядом из-под очков на собеседника.
– Химия – страшная штука. И есть вещества, что обостряют зрение, делают руку твёрже, разгоняют сознание, давая лишние секунды для прицеливания. Но это лирика. Его лишили чемпионства, и теперь он точит на нас зуб.
– И какова моя цель?
– Прими участие, выиграй или нет – неважно. Он обещал доказать, что он даже без допинга превзойдёт победителя в этом году. Так что мы беспокоимся, что наше мероприятие получит чёрное пятно на своей репутации.
– Десять чёрное! – Объявил крупье, раздавая фишки с выигрышами.
– Вот это уже дело. На что теперь ставим? – прохрипел мужчина.
В глазах заказчика начал блестеть азарт даже от столь незначительного, для него, выигрыша, хоть оный так и не стал быть обращённым на седовласого стрелка. Персиваль же триумфу малому значения не придал, – ежели вообще обратил внимание, что сам озвучивал победное значение, – и продолжил выбрасывать ответы, кои требовал и ожидал заказчик, дабы продолжить скорее разговор по теме.
– Зеро. Иными словами, мне нужно сыграть роль подсадной утки и вычислить обиженного стрелка. А почему сами не устраните? Наймите местного головореза, уверен, тут таких много.
Мычание, низкое и незадачливое, послужило в разговоре промежутком, за которым должен был последовать ответ, но не раньше того, как человек закончит первосортные дела, коле он в казино пребывает. Мужчина в полной уверенности поставил фишку в миллиард белли на «0».
– Было бы всё так просто. Он скрывается, а если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, Гран Тесоро – просто идеальное место. Множество людей приплывают и уплывают ежедневно. Много тёмных углов и щелей, куда можно забиться, словно змея. Но турнир он не пропустит. Однозначно.
– Остальные участники знают? – немаловажный вопрос для предсказуемого отрицания озвучил Монселе.
– Разумеется, нет. У нас отвалится половина конкурсантов, если информация всплывёт наружу. Всё должно быть тихо и без пыли. Усвоил?
– Более чем. Когда начнутся состязания?
– Через три дня. За это время ты можешь осмотреть место турнира, дать свою оценку и рекомендации, если хочешь. Но никто не должен умереть у нас. Внимание дозорных нам без надобности.
– Зеро! – Объявил крупье.
Вновь начав раздавать выигрыши и забирать в свою стопку проигравшие ставки.
Ныне внимание Персиваля и упало на руки работающего юноши, – возможно, на самом счастливом и опасном месте одновременно, – и осознание, к чьим указкам игорная судьба прислушиваться начала, укололо внутри, заставило вспыхнуть внутри пламени слабому.
– Вот теперь я понимаю игра. На что дальше? – Громче заметил мужчина.
– Красное. Хорошо, но мне нужно место, где обосноваться. Вы предоставите?
Глаза серые, с полминуты к столу прикованные, всё же погасли в твёрдом игнорировании первых симптомов и обратились к собеседнику, от коего деньги получить – покуда более воплотимая возможность.
– Это несерьёзно, один к одному – это слишком скучно. Что-то другое давай. И да, дадим номер в отеле неподалёку. Не пентхаус, но жить можно.
– Тогда на 13 чёрное – Отмахнулся Монселе, будто равнодушно, хоть взгляд мимолётно и стрельнул в оценке заинтересованной и прислушивании к себе – Хорошо, мне это подходит. Где я смогу получить ключ от номера?
– У моего помощника, он стоит снаружи. Не удивляйся, я не готовился. Просто у меня всегда забронировано несколько мест, где можно скоротать ночь.
Подтолкнул себя юноша, из кармана брюк руку достал и учтиво на прощание кивок совершил, – вряд ли замеченный заказчиком, внимание коего ни разу так и не оторвалось от дела, заведению подобающего. Ровно и стрелок не принял сие за оскорбление. Отошёл от стола, Персиваль отправился к выходу, пока шарик, – шумно для обострившегося слуха заинтересованного, – на рулетке совершал обороты.
– 29 чёрное!...
– Мысли: Не свезло.
День состязаний. Персиваль стоял среди прочих кандидатов перед несколькими местами, подготовленными для стрельбы. Наёмник не тратил времени даром. Ну, хорошо – один день он потратил, дабы вкусить комфорта, которого так не хватало во время плавания от архипелага Сабаоди. Но остальное время он изучал поле битвы. Турнир проходил на подпольной арене, переоборудованной под нужды насущные. Зрители находились на возвышающихся трибунах, оставляя участников в подобии бойцовой ямы, хоть кровь проливать и не планировалось. Люди ставки делали наперебой, тем добавляли азарта соревнованию. Увы, но герой имел удовольствие знать, что он в турнире данном – тёмная лошадка, ведь никто здесь не знал Персиваля Монселе. Немудрено, но немного обидно. Решил не выделяться на общем фоне, Монселе изменил своему вкусу. Надел белую футболку базовую с подставным именем Тал’Дорел. Возможно, потому Неизвестного как участника никто не воспринимал всерьёз. Простые штаны да тапки. Последнее отдавало особенной болью в душе наёмника простотой. Благо, не пришлось цвет волос перекрашивать, что образом частным страдание доставляло в раз всякий, когда воспоминания, повествующие нам о приключениях «юного» наёмника в четырёх морях, с ноги заходили в голову Монселе. К свекле с тех пор он не мог быть равнодушен.
Начало турнира. Участники занимали места установленные, и оттеняли юношу ещё сильнее. Все использовали индивидуальные, сконструированные по заказам специальным пистолеты. Снаряжались в специфичные очки, что прицелиться точнее позволяли. Занимали уникальные, – кои скорее образ закрепляли за оными, дабы зрителю запомниться, – позы, в которых, по мнению участников, они могли держать оружную руку ровнее, и максимально устойчиво. В сих обстоятельствах рассчитывать на любовь толпы было бесполезно. Слишком блекло Монселе смотрелся на фоне конкурентов. Как бедный родственник. Или мышь церковная, случайно забредшая на праздник спорта.
– Мысли: «Эти приспособления разрешены, а допинг – нет?» Не думай, что я понимаю больше твоего. Но мне и не за это платят.
– Вот теперь я понимаю игра. На что дальше? – Громче заметил мужчина.
– Красное. Хорошо, но мне нужно место, где обосноваться. Вы предоставите?
Глаза серые, с полминуты к столу прикованные, всё же погасли в твёрдом игнорировании первых симптомов и обратились к собеседнику, от коего деньги получить – покуда более воплотимая возможность.
– Это несерьёзно, один к одному – это слишком скучно. Что-то другое давай. И да, дадим номер в отеле неподалёку. Не пентхаус, но жить можно.
– Тогда на 13 чёрное – Отмахнулся Монселе, будто равнодушно, хоть взгляд мимолётно и стрельнул в оценке заинтересованной и прислушивании к себе – Хорошо, мне это подходит. Где я смогу получить ключ от номера?
– У моего помощника, он стоит снаружи. Не удивляйся, я не готовился. Просто у меня всегда забронировано несколько мест, где можно скоротать ночь.
Подтолкнул себя юноша, из кармана брюк руку достал и учтиво на прощание кивок совершил, – вряд ли замеченный заказчиком, внимание коего ни разу так и не оторвалось от дела, заведению подобающего. Ровно и стрелок не принял сие за оскорбление. Отошёл от стола, Персиваль отправился к выходу, пока шарик, – шумно для обострившегося слуха заинтересованного, – на рулетке совершал обороты.
– 29 чёрное!...
– Мысли: Не свезло.
День состязаний. Персиваль стоял среди прочих кандидатов перед несколькими местами, подготовленными для стрельбы. Наёмник не тратил времени даром. Ну, хорошо – один день он потратил, дабы вкусить комфорта, которого так не хватало во время плавания от архипелага Сабаоди. Но остальное время он изучал поле битвы. Турнир проходил на подпольной арене, переоборудованной под нужды насущные. Зрители находились на возвышающихся трибунах, оставляя участников в подобии бойцовой ямы, хоть кровь проливать и не планировалось. Люди ставки делали наперебой, тем добавляли азарта соревнованию. Увы, но герой имел удовольствие знать, что он в турнире данном – тёмная лошадка, ведь никто здесь не знал Персиваля Монселе. Немудрено, но немного обидно. Решил не выделяться на общем фоне, Монселе изменил своему вкусу. Надел белую футболку базовую с подставным именем Тал’Дорел. Возможно, потому Неизвестного как участника никто не воспринимал всерьёз. Простые штаны да тапки. Последнее отдавало особенной болью в душе наёмника простотой. Благо, не пришлось цвет волос перекрашивать, что образом частным страдание доставляло в раз всякий, когда воспоминания, повествующие нам о приключениях «юного» наёмника в четырёх морях, с ноги заходили в голову Монселе. К свекле с тех пор он не мог быть равнодушен.
Начало турнира. Участники занимали места установленные, и оттеняли юношу ещё сильнее. Все использовали индивидуальные, сконструированные по заказам специальным пистолеты. Снаряжались в специфичные очки, что прицелиться точнее позволяли. Занимали уникальные, – кои скорее образ закрепляли за оными, дабы зрителю запомниться, – позы, в которых, по мнению участников, они могли держать оружную руку ровнее, и максимально устойчиво. В сих обстоятельствах рассчитывать на любовь толпы было бесполезно. Слишком блекло Монселе смотрелся на фоне конкурентов. Как бедный родственник. Или мышь церковная, случайно забредшая на праздник спорта.
– Мысли: «Эти приспособления разрешены, а допинг – нет?» Не думай, что я понимаю больше твоего. Но мне и не за это платят.
Персиваль взялся за пистолет, – верную перечницу, – взвёл боёк и оставил свободную руку в кармане. Равно поступили и остальные участники, передёргивая затворы и готовясь стрелять. Ведущий скомандовал начать стрельбу совершением выстрела первого. Загремели хлопки пороховых газов, что вырывались из стволов вместе с пулями. И наступила тишина, когда все зрители уняли гомон в ожидании результатов первого выстрела соревновательного. Помощник на поле пробежался подле мишеней, смотрел места попадания. Практически все попали в девятки или восьмёрки на круговых мишенях, и лишь Персиваль, – с девушкой по соседству, – попали в десятки. Скомандовали второй выстрел, затем – третий. Турнир ведётся до десяти, так что герой наш успел отстрелять все стволы, прежде чем показать судье руки, сложенные буквой «Т». Просил времени на перезарядку. Возможно, зрители бы и разразились хохотом, веселясь от степени подготовки участника, ведь все знали, что выстрелов будет десять, – мог бы и побеспокоиться, чтобы никого не задерживать. Но коррективы вносил факт тот, что невзрачная лошадка на скачках пока закладывал ряд десяток, как и соседка оного, держа ровный счёт среди двух, теперь уже, фаворитов. Перезарядил все стволы. На это ушло больше времени, даже с учётом того, что запасные лежали готовыми к стрельбе, но герой словно развлекался тем, как держит зрителей в некотором напряжении. Но и кто знать может, что произойдёт после завершения турнира. Настоящая цель Персиваля сейчас притаилась где-то на трибунах в толпе, среди всей кучи малы из людей и мыслеформ оных, делая свет солнца в глазу почти бесполезным. Значит, нужно доиграть партию до конца. Все участники вновь заняли позиции. Осталось два выстрела. Сигнал от рефери. Залп. Проверка мишеней. Ровно так же, как и восемь предыдущих раз. Дуэль между Монселе и соседкой накалялась. Следующий выстрел – решит всё. Снова команда судьи, и участники сделали решающий выстрел. Подсчёт итоговых баллов, дабы расположить всех участников в порядке убывания и определить лучшего стрелка.
– Мысли: «Ты же это специально?» Разумеется. Больно нужно мне мишень на спине рисовать.
Последний выстрел Персиваля сделал дополнительную, – вторую, – дыру в мишени, строго посередине девятого сектора, что определило его вторым стрелком на Гран Тесоро. Хотя бы из тех, что принимали участие в турнире. Трибуны взорвались криками ликования и огорчения, когда последние шансы на успех ставок были определены. Кто-то выиграл, кто-то проиграл. Такова жизнь и незачем так ярко выражать свои эмоции. Глаза героя окрасились в золото, когда он вновь окинул взглядом изменившуюся конъюнктуру на трибунах. Мысли людей роились формами крайне поляризованными, кроме одного человека, что сидел на ряду заднем.
– Мысли: Это он. «Застрелишь? Тогда тебе не заплатят». Есть идея лучше.
Мужчина, чья аура буквально сочилась, от ненависти и отвращения, встал, выхватил из чемодана заказной мушкет, что имел возможность складываться для более компактной носки. Казалось, щелчок затвора было слышно даже сквозь гул толпы, но вот выстрел – заставил замолчать всех. Пуля свинцовая устремилась из ствола, выталкиваемая от взрыва пороховых газов. Шар пролетел, увлекая за собой воздушные массы, приводя воздух в напряжение и заставляя его свистеть, едва слышно. Серые глаза анализировали, высчитывали, находили больше подтверждений. Целью, кою стрелок наметил, была та самая девушка, что первое место в турнире заняла, и пуля летела оной – в переносицу строго, пока она едва успела сменить ликование на лице удивлением.
– Мысли: «Ты же это специально?» Разумеется. Больно нужно мне мишень на спине рисовать.
Последний выстрел Персиваля сделал дополнительную, – вторую, – дыру в мишени, строго посередине девятого сектора, что определило его вторым стрелком на Гран Тесоро. Хотя бы из тех, что принимали участие в турнире. Трибуны взорвались криками ликования и огорчения, когда последние шансы на успех ставок были определены. Кто-то выиграл, кто-то проиграл. Такова жизнь и незачем так ярко выражать свои эмоции. Глаза героя окрасились в золото, когда он вновь окинул взглядом изменившуюся конъюнктуру на трибунах. Мысли людей роились формами крайне поляризованными, кроме одного человека, что сидел на ряду заднем.
– Мысли: Это он. «Застрелишь? Тогда тебе не заплатят». Есть идея лучше.
Мужчина, чья аура буквально сочилась, от ненависти и отвращения, встал, выхватил из чемодана заказной мушкет, что имел возможность складываться для более компактной носки. Казалось, щелчок затвора было слышно даже сквозь гул толпы, но вот выстрел – заставил замолчать всех. Пуля свинцовая устремилась из ствола, выталкиваемая от взрыва пороховых газов. Шар пролетел, увлекая за собой воздушные массы, приводя воздух в напряжение и заставляя его свистеть, едва слышно. Серые глаза анализировали, высчитывали, находили больше подтверждений. Целью, кою стрелок наметил, была та самая девушка, что первое место в турнире заняла, и пуля летела оной – в переносицу строго, пока она едва успела сменить ликование на лице удивлением.
Неожиданно, – в траекторию вмешался другой игрок. Пуля вторая, что следовала по траектории наперерез мушкетной, врезалась своим мягким, с точки зрения металла, телом, сбивая вектор снаряда. Персиваль стоял с выставленным пистолетом, – сам до конца не верил, что трюк удался с размахом. Выстрел был сорван самым театральным способом из всех возможных. Перевёл взор на снайпера, Монселе встретился с ним взглядом. Сквозь головы, подскочившие тела и прочие досады, кои сбить внимание неумышленно стремились. Отныне больше не горели ни отвращение, ни ненависть. Страх и удивлением пришли им на смену, ведь не так много человек могут сбить одну пулю своей. Даже если тут подсуетилась удача, сценою недавней и без того растраченная. Осознал, что нынче он стал центром внимания для всех трибун, мужчина бросил оружие и припустил в сторону выхода. Едва второй космической ни достигал.
– Держите его! – Прокричал Персиваль.
И сам бросился к ближайшему, к той трибуне, выходу с арены. Рассчитывать толком было не на что, а вдруг бы крик вывел кого-нибудь из состояния ступора и замедлил побег. Но свет, что пробивал доски, – словно не замечал оные, – отражался лишь от живых существ. Подсказывал, что никто в сие представление вмешиваться как не планировал, так и не стал. Путь предстоял витиеватый. Выходы из здания, где проводился турнир, были спланированы так, чтобы участники и зрители не пересекались. Но наёмник изучить успел маршруты, и мог выбрать самый короткий и быстрый путь на улицу. Не забывал сверяться и с позицией убегающего убийцы несостоявшегося. Последняя дверь нехотя распахнулась, когда герой влетел в неё плечом на полном ходу. Распахнулась с громким стуком, когда петли едва не предприняли попытку к бегству, но выдержали. Беглый взгляд показал, что искомый снайпер вот-вот должен вынырнуть из двери за углом, куда Монселе и бросился. Удивительно то, что образ жизни, который не избирал для себя наёмник, даже против его воли давал результаты. После стремительной пробежки лёгкие героя даже не подавали признаков, что приближается отдышка, а сердце, – хоть и ускорилось, –ровно отбивало стойкий ритм, нагнетая кровь по сосудам. Снайпер выскочил за пределы здания, едва не споткнувшись. В его мыслеформах сияло облегчение, что он выбрался едва ли не из западни. План был так прост – убить чемпиона, и скрыться в хаосе. Но нет – Некто вмешался и спутал карты все. Без трупа не возникло паники. Более того – люди замерли, в шоке пребывая от того, как быстро ситуация сымитировала флюгер в бурю, развернувшись вокруг оси своей за время полёта пули. Ему оставалось нырнуть в переулок и скрыться в лабиринтах сияющего плавучего города-казино. Но не срослось. Едва он повернул, как столкнулся с напрыгнувшим белобрысым человеком, Персивалем. От столкновения двух тел, негеройское оказалось в менее устойчивой позиции, и вектор движения возымел направление к земле, болезненно ударившись о каменный тротуар, пока Монселе, – в избыточно скромной одежде своей, – насел сверху. Упёр пистолет в лоб беглеца в радостном приветствии.
– Не получилось, да? Пойдём, мне кажется, кое-кто хочет с тобой поговорить, – бодро подметил герой наш.
Кандалы со звоном закрылись на руках неудавшегося снайпера, когда дозорный провернул ключ в скважине, чем жирную точку поставил в намеченной истории.
– Не переживайте господин Тал’Дорел. Мы благодарим Вас за содействие правосудию и посильный вклад в сохранении общественного порядка на острове.
– Держите его! – Прокричал Персиваль.
И сам бросился к ближайшему, к той трибуне, выходу с арены. Рассчитывать толком было не на что, а вдруг бы крик вывел кого-нибудь из состояния ступора и замедлил побег. Но свет, что пробивал доски, – словно не замечал оные, – отражался лишь от живых существ. Подсказывал, что никто в сие представление вмешиваться как не планировал, так и не стал. Путь предстоял витиеватый. Выходы из здания, где проводился турнир, были спланированы так, чтобы участники и зрители не пересекались. Но наёмник изучить успел маршруты, и мог выбрать самый короткий и быстрый путь на улицу. Не забывал сверяться и с позицией убегающего убийцы несостоявшегося. Последняя дверь нехотя распахнулась, когда герой влетел в неё плечом на полном ходу. Распахнулась с громким стуком, когда петли едва не предприняли попытку к бегству, но выдержали. Беглый взгляд показал, что искомый снайпер вот-вот должен вынырнуть из двери за углом, куда Монселе и бросился. Удивительно то, что образ жизни, который не избирал для себя наёмник, даже против его воли давал результаты. После стремительной пробежки лёгкие героя даже не подавали признаков, что приближается отдышка, а сердце, – хоть и ускорилось, –ровно отбивало стойкий ритм, нагнетая кровь по сосудам. Снайпер выскочил за пределы здания, едва не споткнувшись. В его мыслеформах сияло облегчение, что он выбрался едва ли не из западни. План был так прост – убить чемпиона, и скрыться в хаосе. Но нет – Некто вмешался и спутал карты все. Без трупа не возникло паники. Более того – люди замерли, в шоке пребывая от того, как быстро ситуация сымитировала флюгер в бурю, развернувшись вокруг оси своей за время полёта пули. Ему оставалось нырнуть в переулок и скрыться в лабиринтах сияющего плавучего города-казино. Но не срослось. Едва он повернул, как столкнулся с напрыгнувшим белобрысым человеком, Персивалем. От столкновения двух тел, негеройское оказалось в менее устойчивой позиции, и вектор движения возымел направление к земле, болезненно ударившись о каменный тротуар, пока Монселе, – в избыточно скромной одежде своей, – насел сверху. Упёр пистолет в лоб беглеца в радостном приветствии.
– Не получилось, да? Пойдём, мне кажется, кое-кто хочет с тобой поговорить, – бодро подметил герой наш.
Кандалы со звоном закрылись на руках неудавшегося снайпера, когда дозорный провернул ключ в скважине, чем жирную точку поставил в намеченной истории.
– Не переживайте господин Тал’Дорел. Мы благодарим Вас за содействие правосудию и посильный вклад в сохранении общественного порядка на острове.
Внутренний смех Монселе угрожал вырваться наружу в любой момент. Вот и преимущество того, что на всех сыскных листовках ты словно ёлка – и зимой, и летом в одинаковой одежде.
– Не стоит благодарности, господин Морской дозорный. Все мы делаем, что можем, для сохранения законности в наше нелёгкое время, – принял позицию героя Истинного Монселе.
И руку протянул, сохранял скромную улыбку, как ежели бы отказывался от всяк навязанной «пахлавы» и занимал строгую позицию порядочного гражданина мира. С той разницей лишь, что способен повлиять на ход некоторых событий. Или многих. И желательно в подробности не вдаваться.
– Мысли: «Особенно ты». Не ломай комедию, стараюсь, как могу.
Покуда патруль дозорных, – с преступником пойманным, – скрылся в толпе, Монселе не стал долго раздумывать, и вернулся обратно на стрельбище. Вернее, на балкон возле трибун, откуда за всем и наблюдали организаторы с важными гостями. Люди здесь не стали слишком грустить отсутствием серебряного медалиста и вовсю проводили церемонию объявления победителя. Девушка, что первое место заняла, была вне себя от радости, особенно после второго рождения, когда смерть промахнулась косой своей. Остальные были довольны с разной степенью вплоть до печали, которую демонстрировал аутсайдер турнира, что ни разу не попал в десятку. Монселе разве скромно только и стоял, большими пальцами обеих рук уцепившись за оттопыренные карманы брюк недорогих. Наблюдал за простым счастьем человеческим, многогранным и недоступным.
Когда юноша объявился среди людей знатных и зажиточных, мужчина, в котором узнавался заказчик, подманил исполнителя к себе, дал встать рядом. От такой позиции Персиваль ещё больше выглядел гадким утёнком.
– Прекрасно сработано, Персиваль. Я думаю, Вам это будет интересно, – проговорил мужчина.
Старался сделать действо как можно незаметней, мужчина передал в руку наёмника небольшую монету, что обожгла мысли героя осознанием знакомой фактуры.
– Вы…? – С намерением явным вопрос продолжить, Персиваль призадумался.
Прокрутил наш герой монету между пальцев и поймал встречный взгляд, – в раз первый брошенный благосклонно и внимательно, – человека. Обнаружил и желание человека продолжить собственную речь, потому троеточие потрачено оказалось на кивок выжидающий, дабы слово предоставить.
– Да, мы не сразу распознали Вас, но навели справки и выяснили, что нас посетил «Беспощадный». Ну и решили оформить договор с Вашей организацией. Задним числом, так сказать. Но и Ваши были не шибко против. Деньги же всё равно уплачены, – объяснил мужчина.
Улыбка учтивая, искажающая суровый и азартный образ человека, на глазах седого наёмника разряжалась хитростью большей и подозрительной, ежели бы замыслы сего господина были ни разу не встречаемы таким убийцей, как Монселе.
– Тогда могу поблагодарить Вас, – хотел было и закончить на том Монселе.
Покамест монету убирал.
– Ещё рано.
Взял стрелка за запястье, заказчик потянул юношу ближе к краю балкона, вздымая руку к потолку.
– Дамы и господа. Позвольте мне взять на себя смелость и прервать ненадолго церемонию. Я бы хотел выразить особую благодарность человеку, что великодушно согласился помочь нам в организации безопасности нашего маленького мероприятия. Человеку, что спас жизнь сегодняшней победительнице – Джин Ян. Дамы и господа – Персиваль Монселе!
Зал разразился овациями в честь гвоздя сегодняшней программы. Этот турнир, и завершающий выстрел, зрители нескоро забудут. Персиваль позволял совершать с собой рода подобного махинации и окидывал взглядом представший народ.
– Мысли: «Только не схвати звёздную болезнь». Поздно.
– Не стоит благодарности, господин Морской дозорный. Все мы делаем, что можем, для сохранения законности в наше нелёгкое время, – принял позицию героя Истинного Монселе.
И руку протянул, сохранял скромную улыбку, как ежели бы отказывался от всяк навязанной «пахлавы» и занимал строгую позицию порядочного гражданина мира. С той разницей лишь, что способен повлиять на ход некоторых событий. Или многих. И желательно в подробности не вдаваться.
– Мысли: «Особенно ты». Не ломай комедию, стараюсь, как могу.
Покуда патруль дозорных, – с преступником пойманным, – скрылся в толпе, Монселе не стал долго раздумывать, и вернулся обратно на стрельбище. Вернее, на балкон возле трибун, откуда за всем и наблюдали организаторы с важными гостями. Люди здесь не стали слишком грустить отсутствием серебряного медалиста и вовсю проводили церемонию объявления победителя. Девушка, что первое место заняла, была вне себя от радости, особенно после второго рождения, когда смерть промахнулась косой своей. Остальные были довольны с разной степенью вплоть до печали, которую демонстрировал аутсайдер турнира, что ни разу не попал в десятку. Монселе разве скромно только и стоял, большими пальцами обеих рук уцепившись за оттопыренные карманы брюк недорогих. Наблюдал за простым счастьем человеческим, многогранным и недоступным.
Когда юноша объявился среди людей знатных и зажиточных, мужчина, в котором узнавался заказчик, подманил исполнителя к себе, дал встать рядом. От такой позиции Персиваль ещё больше выглядел гадким утёнком.
– Прекрасно сработано, Персиваль. Я думаю, Вам это будет интересно, – проговорил мужчина.
Старался сделать действо как можно незаметней, мужчина передал в руку наёмника небольшую монету, что обожгла мысли героя осознанием знакомой фактуры.
– Вы…? – С намерением явным вопрос продолжить, Персиваль призадумался.
Прокрутил наш герой монету между пальцев и поймал встречный взгляд, – в раз первый брошенный благосклонно и внимательно, – человека. Обнаружил и желание человека продолжить собственную речь, потому троеточие потрачено оказалось на кивок выжидающий, дабы слово предоставить.
– Да, мы не сразу распознали Вас, но навели справки и выяснили, что нас посетил «Беспощадный». Ну и решили оформить договор с Вашей организацией. Задним числом, так сказать. Но и Ваши были не шибко против. Деньги же всё равно уплачены, – объяснил мужчина.
Улыбка учтивая, искажающая суровый и азартный образ человека, на глазах седого наёмника разряжалась хитростью большей и подозрительной, ежели бы замыслы сего господина были ни разу не встречаемы таким убийцей, как Монселе.
– Тогда могу поблагодарить Вас, – хотел было и закончить на том Монселе.
Покамест монету убирал.
– Ещё рано.
Взял стрелка за запястье, заказчик потянул юношу ближе к краю балкона, вздымая руку к потолку.
– Дамы и господа. Позвольте мне взять на себя смелость и прервать ненадолго церемонию. Я бы хотел выразить особую благодарность человеку, что великодушно согласился помочь нам в организации безопасности нашего маленького мероприятия. Человеку, что спас жизнь сегодняшней победительнице – Джин Ян. Дамы и господа – Персиваль Монселе!
Зал разразился овациями в честь гвоздя сегодняшней программы. Этот турнир, и завершающий выстрел, зрители нескоро забудут. Персиваль позволял совершать с собой рода подобного махинации и окидывал взглядом представший народ.
– Мысли: «Только не схвати звёздную болезнь». Поздно.
СК «Кредит».
Врасплох застан в гостиничном номере был. Наспех пришлось вид себе внешний придавать. Ране расстёгнутые верхние пуговицы вновь за ткань цеплялись, брюки по бёдрам лучше усаживались, а манжеты – на место узаконенное канонами образа поправлялись. Человек, что и потревожил нашего героя, поймал его за вечерними приготовлениями, покуда седой наёмник точно никуда путь не держал. Знал цену своему стремлению, мужчина тут же занял позицию на одном из посетительских стульев, кои для визитёров оставлял на всякий случай Монселе – зря. Казистыми фразами и удобными формулировками нынче не выгнать настырного гостя, раз оный дверной проём покинул ловко. Но разговор, что был заведён и сложился между собеседниками, поддерживался стрелком вяло, хоть и учтивая проформа блюлась без упущений. Держал некоторое время расстояние от сидящего гостя, Персиваль под конец, – как казалось, должно сказать, только ему, – подошёл к столу, за коим и пребывал навязавшийся джентльмен.
– Тогда назовите свою цену, – на уступки пошёл человек.
И на секунду Монселе отвлёкся на тюль, что от резкого дуновения в движение привелась, едва до спины посетителя доставала. Видели ли гости Гран Тесоро зрелище повешенного на занавеске и выброшенного с окна господина – вряд ли. Порядок внутренний, что на острове держался, где бедлам устранялся оперативно, а финансовые махинации и суицидальные инциденты – были едва ли не валютой, ощущался клеткой для наёмника. От мысли, навязанной атмосферой, седовласый стрелок устало вздохнул, покамест взглядом провожал утягиваемую сквозняком ткань на место. Гость всё никак не унимался. Мужчина на склоне лет сидел нынче напротив Персиваля, кой решил, что в ногах правды действительно нет. На столе же чемодан с деньгами покоился.
– От вашей настойчивости, господин Зидель, моя позиция не изменится. Я не собирался, и не собираюсь, продавать свой пеппербокс, – вторил словам прошлым Монселе.
Расположил по подлокотникам руки, герой наш вновь взглядом прошёлся по человеку, что к встрече, безусловно, прихорошился, но по элементам прочим с лёгкостью можно было определить, кем именно является сей господин, и насколько чуждо оному вести речь аккуратно. Было определено с лёгкой руки и то, что мужчина привык работать с людьми, куда боле низшего самомнения, нежели был о себе Монселе. Вероятность такова, что по той же, – последней, – причине и условная стоимость пеппербокса становилась всё выше с каждым витком разговора.
– Вы не понимаете. Это уже не просто оружие. Оно должно быть досконально изучено. Это же фантастика, гладкоствольный пистолет, дульнозарядный, разборный, многоствольный и сделавший девять выстрелов, фактически, в одну точку. Это оскорбление оставлять его для выполнения его базовых функций, – напирал человек.
Срывался на жесты экспрессивные, и опосля нервно отдёргивался Теодор, как ежели бы ошибку недопустимую совершил. Глядел на Монселе, чтобы его отклик понять, и тотчас успокаивался, стоило ему не обнаружить в реакции седого стрелка негативных черт.
– И тем не менее. Мой пистолет слишком важен для меня, чтобы я вот так отдавал его – Тоном спокойным вёл речь Персиваль, но дал волю раздражению лёгкому под конец – Спрячьте уже деньги. Это только отвлекает.
И из учтивости обывательской совершил резкий жест рукой, чем облегчил самоощущение мужчины, ране эмоциями поддававшегося. Но Персиваль в действительно раздражался, когда атмосфера нагнетается, безусловно, интересными и соблазнительными способами, – ведь деньги нужны всем и всегда, дело в признании сего, – но идущими в разрез с установками, что в голове держались и уступчивыми быть не планировали.
Врасплох застан в гостиничном номере был. Наспех пришлось вид себе внешний придавать. Ране расстёгнутые верхние пуговицы вновь за ткань цеплялись, брюки по бёдрам лучше усаживались, а манжеты – на место узаконенное канонами образа поправлялись. Человек, что и потревожил нашего героя, поймал его за вечерними приготовлениями, покуда седой наёмник точно никуда путь не держал. Знал цену своему стремлению, мужчина тут же занял позицию на одном из посетительских стульев, кои для визитёров оставлял на всякий случай Монселе – зря. Казистыми фразами и удобными формулировками нынче не выгнать настырного гостя, раз оный дверной проём покинул ловко. Но разговор, что был заведён и сложился между собеседниками, поддерживался стрелком вяло, хоть и учтивая проформа блюлась без упущений. Держал некоторое время расстояние от сидящего гостя, Персиваль под конец, – как казалось, должно сказать, только ему, – подошёл к столу, за коим и пребывал навязавшийся джентльмен.
– Тогда назовите свою цену, – на уступки пошёл человек.
И на секунду Монселе отвлёкся на тюль, что от резкого дуновения в движение привелась, едва до спины посетителя доставала. Видели ли гости Гран Тесоро зрелище повешенного на занавеске и выброшенного с окна господина – вряд ли. Порядок внутренний, что на острове держался, где бедлам устранялся оперативно, а финансовые махинации и суицидальные инциденты – были едва ли не валютой, ощущался клеткой для наёмника. От мысли, навязанной атмосферой, седовласый стрелок устало вздохнул, покамест взглядом провожал утягиваемую сквозняком ткань на место. Гость всё никак не унимался. Мужчина на склоне лет сидел нынче напротив Персиваля, кой решил, что в ногах правды действительно нет. На столе же чемодан с деньгами покоился.
– От вашей настойчивости, господин Зидель, моя позиция не изменится. Я не собирался, и не собираюсь, продавать свой пеппербокс, – вторил словам прошлым Монселе.
Расположил по подлокотникам руки, герой наш вновь взглядом прошёлся по человеку, что к встрече, безусловно, прихорошился, но по элементам прочим с лёгкостью можно было определить, кем именно является сей господин, и насколько чуждо оному вести речь аккуратно. Было определено с лёгкой руки и то, что мужчина привык работать с людьми, куда боле низшего самомнения, нежели был о себе Монселе. Вероятность такова, что по той же, – последней, – причине и условная стоимость пеппербокса становилась всё выше с каждым витком разговора.
– Вы не понимаете. Это уже не просто оружие. Оно должно быть досконально изучено. Это же фантастика, гладкоствольный пистолет, дульнозарядный, разборный, многоствольный и сделавший девять выстрелов, фактически, в одну точку. Это оскорбление оставлять его для выполнения его базовых функций, – напирал человек.
Срывался на жесты экспрессивные, и опосля нервно отдёргивался Теодор, как ежели бы ошибку недопустимую совершил. Глядел на Монселе, чтобы его отклик понять, и тотчас успокаивался, стоило ему не обнаружить в реакции седого стрелка негативных черт.
– И тем не менее. Мой пистолет слишком важен для меня, чтобы я вот так отдавал его – Тоном спокойным вёл речь Персиваль, но дал волю раздражению лёгкому под конец – Спрячьте уже деньги. Это только отвлекает.
И из учтивости обывательской совершил резкий жест рукой, чем облегчил самоощущение мужчины, ране эмоциями поддававшегося. Но Персиваль в действительно раздражался, когда атмосфера нагнетается, безусловно, интересными и соблазнительными способами, – ведь деньги нужны всем и всегда, дело в признании сего, – но идущими в разрез с установками, что в голове держались и уступчивыми быть не планировали.
Разрастающаяся борьба внутренняя щекотала эмоциональность Монселе, но из принципа дождётся самовольного ухода посетителя и не станет выгонять оного силой. Единственно, о чём речь ниже пойдёт, кипение своё стрелок переместил в силу, коей предпочёл обезопасить себя от подвижек возможного вора.
– Тогда хотя бы скажите, кто был конструктором этого устройства? – Спросил Теодор.
Не переставал Персиваль смотреть золотыми глазами на мужчину, ведь возбуждение во взгляде оного читалось с расстояния, а люди в таком состоянии могут быть способны на глупость.
– Никто. Я сам его сделал. Это было долго и сложно, подгонять все детали друг к другу. И потому я не собираюсь продавать его. Для второго у меня нет ни материалов, ни инструментов, – без сокрытия отвечал наёмник.
Ногу на ногу закинул в тяжёлом осознании, что времени уйдёт втрое больше запланированного, – и это после последней, уже произошедшей, оценки. Довершал картину постукиванием пальцев о подлокотник, но не досаждал гостю, звук воссоздавал глухим и мягким. Теодор проморгался, словно ему снежинка упала на нос. В августе. На солнцепёке. И бровь Монселе приподнялась в непонимании реакции, покамест господин вопрос инициировал.
– Стойте, вы хотите сказать, что изготавливаете оружие?
– Это сказано слишком громко. Я свой пеппербокс для самозащиты проектировал. Но так, чтобы он был неприхотлив, надёжен, и я мог зарядить его в любой ситуации. Пришлось пойти на уступки, но тем не менее, – продолжал открытым быть Персиваль.
Счёл это верным путём в их диалоге.
– Так это в корне меняет дело. Друг мой – Мужчина поднялся с кресла, подходя к Персивалю и вытягивая того вверх медвежьей хваткой – Тогда я попрошу Вас сделать для меня работу.
Персиваль хоть поднять себя и позволил, но руку как можно быстрее освободил, дабы рубашку поправить после грубого вмешательства в пространство личное. Златой оттенок потух одномоментно, и серые стеклянные глаза устремились на лицо мужчины в ожидании очередного витка их разговора. И, видимо, плана.
–––––
Мастерская Теодора Зидель была неофициальной, и располагалась на его корабле, что делало предприятие весьма подвижным, хоть и не слишком устойчивым. Но сделано всё было на совесть. Два десятка оружейников стояли за станками, вытачивали детали для будущего оружия. Плавильни – горели, отливая болванки, а сборщики – формировали из запчастей разных уже готовые изделия. Мануфактура стояла на потоке.
– Неплохо вы тут обустроились, – заметил седой герой.
Монселе осматривал стерильное, – если не считать стружку металлическую и опилки от деревянных деталей, – помещение, стараясь не мешаться работе. Шаги даже юноша контролировал, дабы внимания к себе не привлекать, хотя ко всяк рода суете присутствующие господа привыкли. Вернулся к мужчине наш герой, попутно очки снял и сложил, чтобы в карман аккуратно их убрать.
– Хорошо, впечатлить меня Вам удалось. И в чём же тогда работа? – Продолжил Монселе.
– Сделайте такой же пистолет.
– Исключено. Второй такой уже не выйдет. И времени на подгонку у меня нет.
– Тогда... – Теодор задумался, окружённый шумом мануфактуры на воде – Сможете улучшить нашу конструкцию?
– Вы хотите нанять меня как проектировщика?
– Если так угодно.
Согласия не ожидалось, и потому инженер звучно выдохнул. Подумать не смейте, что от работы юноша уходит всеми способами возможными. Как и обычного человека, седого наёмника если не пугал, то настораживал объём, который собирается пасть на плечи. А в объём тотчас подключается и ожидаемое качество, ответственность, ресурсы.
– Тогда хотя бы скажите, кто был конструктором этого устройства? – Спросил Теодор.
Не переставал Персиваль смотреть золотыми глазами на мужчину, ведь возбуждение во взгляде оного читалось с расстояния, а люди в таком состоянии могут быть способны на глупость.
– Никто. Я сам его сделал. Это было долго и сложно, подгонять все детали друг к другу. И потому я не собираюсь продавать его. Для второго у меня нет ни материалов, ни инструментов, – без сокрытия отвечал наёмник.
Ногу на ногу закинул в тяжёлом осознании, что времени уйдёт втрое больше запланированного, – и это после последней, уже произошедшей, оценки. Довершал картину постукиванием пальцев о подлокотник, но не досаждал гостю, звук воссоздавал глухим и мягким. Теодор проморгался, словно ему снежинка упала на нос. В августе. На солнцепёке. И бровь Монселе приподнялась в непонимании реакции, покамест господин вопрос инициировал.
– Стойте, вы хотите сказать, что изготавливаете оружие?
– Это сказано слишком громко. Я свой пеппербокс для самозащиты проектировал. Но так, чтобы он был неприхотлив, надёжен, и я мог зарядить его в любой ситуации. Пришлось пойти на уступки, но тем не менее, – продолжал открытым быть Персиваль.
Счёл это верным путём в их диалоге.
– Так это в корне меняет дело. Друг мой – Мужчина поднялся с кресла, подходя к Персивалю и вытягивая того вверх медвежьей хваткой – Тогда я попрошу Вас сделать для меня работу.
Персиваль хоть поднять себя и позволил, но руку как можно быстрее освободил, дабы рубашку поправить после грубого вмешательства в пространство личное. Златой оттенок потух одномоментно, и серые стеклянные глаза устремились на лицо мужчины в ожидании очередного витка их разговора. И, видимо, плана.
–––––
Мастерская Теодора Зидель была неофициальной, и располагалась на его корабле, что делало предприятие весьма подвижным, хоть и не слишком устойчивым. Но сделано всё было на совесть. Два десятка оружейников стояли за станками, вытачивали детали для будущего оружия. Плавильни – горели, отливая болванки, а сборщики – формировали из запчастей разных уже готовые изделия. Мануфактура стояла на потоке.
– Неплохо вы тут обустроились, – заметил седой герой.
Монселе осматривал стерильное, – если не считать стружку металлическую и опилки от деревянных деталей, – помещение, стараясь не мешаться работе. Шаги даже юноша контролировал, дабы внимания к себе не привлекать, хотя ко всяк рода суете присутствующие господа привыкли. Вернулся к мужчине наш герой, попутно очки снял и сложил, чтобы в карман аккуратно их убрать.
– Хорошо, впечатлить меня Вам удалось. И в чём же тогда работа? – Продолжил Монселе.
– Сделайте такой же пистолет.
– Исключено. Второй такой уже не выйдет. И времени на подгонку у меня нет.
– Тогда... – Теодор задумался, окружённый шумом мануфактуры на воде – Сможете улучшить нашу конструкцию?
– Вы хотите нанять меня как проектировщика?
– Если так угодно.
Согласия не ожидалось, и потому инженер звучно выдохнул. Подумать не смейте, что от работы юноша уходит всеми способами возможными. Как и обычного человека, седого наёмника если не пугал, то настораживал объём, который собирается пасть на плечи. А в объём тотчас подключается и ожидаемое качество, ответственность, ресурсы.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)