Некогда кипящий жизнью котёл нонче походил на больного человека. Равно же молчаливый и поникший. Общее настроение острова, виденное по всей дороге до столицы, добралось и сюда. Город оказался переполнен людьми, а вокруг стен и ближайших строений, которым не нашлось места внутри, проросли далеко не первые всходы творящегося в королевстве хаоса. Палаточный город раскинулся едва ли не больше, чем сам город - крепость, полный людей, что пришли сюда за помощью, но столкнулись со страшной правдой. Камелоту требовалась помощь не меньше, чем и прибывшим беженцам.
Никто не нашёл в себе смелости сделать ремарку об увиденном. В том числе и Агата на миг присмирела. Оная рассчитывала, что деятельность фанатиков ещё не так сильно распространилась, что хотя бы столица продолжала стоять гордо. В голове пронеслись образы Кислева и предположения, как бы выглядел величественный город Фрельйорда, окажись он в обстановке схожей. Даром что допустить эдакое было трудно, ведь остров о трёх королевствах пребывал в состоянии перманентной холодной войны, что в горячую фазу то и дело переходила, и никто не мог взять верх без посторонней помощи.
Спрайт приземлился на самой окраине города беженцев, опал на главный тракт, ведущий к центральным воротам. Мгновенно, хотя будучи откровенным, и задолго до того, множество глаз устремились в направлении странных гостей. Седой наёмник, якобы старавшийся не провоцировать панику и конфликт демонстрацией сил фрукта, спрыгнул со спины птицы первым, за ним последовали и остальные, пернатого товарища налегке оставляя. Голубокрылый друг от такой новости довольно заурчал да спину размял. Всё же птица не предназначена для таких грузов и предпочитает парить с лёгкой ношей, а не бороться с живой обузой, которую и сбросить жалко и тащить проблемно.
– Сколько же здесь людей… – протянул Каз, как только с наставником поравнялся.
Без задней мысли. Юноша буквально старался держаться поближе, покуда улавливал взгляды усталые и не самые добрые. Пришедшие прежде к сему часу отчаялись, а это могло подтолкнуть всех к необдуманным действиям. Но пока благоразумие подавляло приступы аффекта и истерии.
– Здесь люди со всех уголков Авалона. – Разъяснил Арес, не сбавляя ход и не оборачиваясь на Каза.
– Как Вы… – начал было Радвил.
Но брюнет оступился, решил попытаться разобраться самостоятельно. Кажется, это лежало прямо на ладони, и её протянула Агата.
– Цвета одежд. Тут много солдат в разных цветовых наборах, а значит, подчиняются разным лордам. Это обычная практика, чтобы понимать, кто свой, а кто - нет. – Тихо вклинилась рыжеволосая механик да старалась не мотать головой, чтобы не демонстрировать интерес.
– Но ведь они все из одного королевства. Разве не все свои? – переспросил нетвёрдо Каз.
Обращался в мере большей он в воздух, старался, чтобы никто особо не слышал кроме тех, кому адресовано было.
– Только когда есть против кого дружить. Лорды часто заинтересованы в землях соседей, и если нет противника извне, можно поспорить и между собой.
Краткий экскурс в политику феодального королевства был окончен, ведь никто особо не хотел нарушать тишину, с этим прекрасно справлялись и люди в хлипких хибарах из подручных материалов и в землянках с палатками. Жизнь здесь бурлила, но не так, как того хотелось бы.
И группа подходила к воротам в город. Закрытым.
К сему моменту в Камелоте располагалось слишком много людей, чтобы впускать ещё беженцев.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров
Сложно предположить, как к этому относились жители столицы. Со стороны одной, это была формальная обязанность, принять страждущих. С другой же, на крепость и без того обрушилось чрезмерно большая нагрузка, чтобы усугублять положение в бедствующем поселении.
– Стоять! В город проход закрыт! – раздался голос с барбакана.
Когда голова в шлеме выглянула из открывшегося люка в потолке. Разумеется, потолок для гостей был полом для стражи.
– Я - Персиваль Монселе, сын Фредерика Монселе. Я требую права войти в город. – Объявил о себе наёмник, приняв как можно более уверенный вид.
То был небольшой спектакль, какой просто обязан был произойти, чтобы с твоей персоной начали считаться. Однако был небольшой нюанс.
– Род Монселе мёртв. Так что шёл бы ты отсюда, пока камнем не кинули.
Это было давление на больную мозоль. Лицо последнего суверена мгновенно стало мрачнее туч, что клубились над городом и островом. Персиваль едва не дошёл до состояния, когда спичка возле пороховой бочки не понадобится. Она сама прекрасно взорвётся от уподобленного сотрясения, да без посторонней помощи. Товарищи были готовы поддержать Патера инженерного корпуса, как бы ситуация не повернулась. У героев есть цель и мотив, и препятствия на пути их мало пугают. А с последствиями уж как-то разберёмся. Сомнительно, что Камелот был готов бодаться с…
Стражник неожиданно поднял голову, когда его окликнули. Увы, но то услышал только наёмник, проигнорировав.
– Что? Погоди… – лицо вернулось к посетителям, но эмоцией уже менее скучающей и не столь напряжённой. – Ты - Седая Гончая?
– Да, именуют и так. – Смог перебороть кипящий гнев Монселе.
Разве что держался за рукоять Скорби, будто холод металлической рукояти есть якорь для эмоционального всплеска.
– Надеюсь, не врёшь. Сейчас откроем.
Врата Камелота услужливо распахнулись, хоть и с явной неохотой, процессию внутрь впуская. Множество глаз сверлили спину Персиваля и его группы с явной завистью. Но никто не решился прорываться в щель между миром внешним и относительно безопасным за крепкими стенами. Видимо, прецедент уже был, и разделались с ним не лучшим образом.
Монселе шагнул в город давно знакомый. Он ведь даже жил здесь какое-то время, пока получал образование в академии. Нонче Камелот выглядел совершенно не так. Грязь и люди прямо на улицах. Крысы, которые уже никого не удивляли и, что хуже всего, не заботили. Голод и бедность заполонили стольный град, когда ресурсов перестало хватать на всех. Однако стоит отдать должное. Всё же королевство не отвернулось от подданных, и посильная помощь оказывалась. О том гласило и то, что улицы не утонули в потопе преступности. Стража жёсткой рукой подавляла любые поползновения в эдакую сторону. А на углах то и дело попадались лавки с табличками – «Раздача хлеба возобновится завтра».
Улица за улицей, героев преследовала одна и та же картина. Напряжение и отчаяние в глазах множества людей. Кварталы ремесленников стояли в тишине, решив отставить производство не самых нужных товаров в критический момент до стабилизации положения. Теперь тут расселяли беженцев. Но путь наёмника был неотступен до поры той, пока на небольшой площади не появилось искомое.
Кофейня, изрядно разросшаяся с момента открытия, выглядела едва ли не более опрятно, чем всё остальное пространство города. Люди здесь тоже были, но держались на почтительном расстоянии. Больше всего сосредотачивалось возле прилавка подле входа.
– Стоять! В город проход закрыт! – раздался голос с барбакана.
Когда голова в шлеме выглянула из открывшегося люка в потолке. Разумеется, потолок для гостей был полом для стражи.
– Я - Персиваль Монселе, сын Фредерика Монселе. Я требую права войти в город. – Объявил о себе наёмник, приняв как можно более уверенный вид.
То был небольшой спектакль, какой просто обязан был произойти, чтобы с твоей персоной начали считаться. Однако был небольшой нюанс.
– Род Монселе мёртв. Так что шёл бы ты отсюда, пока камнем не кинули.
Это было давление на больную мозоль. Лицо последнего суверена мгновенно стало мрачнее туч, что клубились над городом и островом. Персиваль едва не дошёл до состояния, когда спичка возле пороховой бочки не понадобится. Она сама прекрасно взорвётся от уподобленного сотрясения, да без посторонней помощи. Товарищи были готовы поддержать Патера инженерного корпуса, как бы ситуация не повернулась. У героев есть цель и мотив, и препятствия на пути их мало пугают. А с последствиями уж как-то разберёмся. Сомнительно, что Камелот был готов бодаться с…
Стражник неожиданно поднял голову, когда его окликнули. Увы, но то услышал только наёмник, проигнорировав.
– Что? Погоди… – лицо вернулось к посетителям, но эмоцией уже менее скучающей и не столь напряжённой. – Ты - Седая Гончая?
– Да, именуют и так. – Смог перебороть кипящий гнев Монселе.
Разве что держался за рукоять Скорби, будто холод металлической рукояти есть якорь для эмоционального всплеска.
– Надеюсь, не врёшь. Сейчас откроем.
Врата Камелота услужливо распахнулись, хоть и с явной неохотой, процессию внутрь впуская. Множество глаз сверлили спину Персиваля и его группы с явной завистью. Но никто не решился прорываться в щель между миром внешним и относительно безопасным за крепкими стенами. Видимо, прецедент уже был, и разделались с ним не лучшим образом.
Монселе шагнул в город давно знакомый. Он ведь даже жил здесь какое-то время, пока получал образование в академии. Нонче Камелот выглядел совершенно не так. Грязь и люди прямо на улицах. Крысы, которые уже никого не удивляли и, что хуже всего, не заботили. Голод и бедность заполонили стольный град, когда ресурсов перестало хватать на всех. Однако стоит отдать должное. Всё же королевство не отвернулось от подданных, и посильная помощь оказывалась. О том гласило и то, что улицы не утонули в потопе преступности. Стража жёсткой рукой подавляла любые поползновения в эдакую сторону. А на углах то и дело попадались лавки с табличками – «Раздача хлеба возобновится завтра».
Улица за улицей, героев преследовала одна и та же картина. Напряжение и отчаяние в глазах множества людей. Кварталы ремесленников стояли в тишине, решив отставить производство не самых нужных товаров в критический момент до стабилизации положения. Теперь тут расселяли беженцев. Но путь наёмника был неотступен до поры той, пока на небольшой площади не появилось искомое.
Кофейня, изрядно разросшаяся с момента открытия, выглядела едва ли не более опрятно, чем всё остальное пространство города. Люди здесь тоже были, но держались на почтительном расстоянии. Больше всего сосредотачивалось возле прилавка подле входа.
Под всё той же вывеской с собакой, что лапами чашку с кофе держала.
– У Седой Гончей? – нарушил затянувшуюся минуту молчания Каз. – Вы не говорили, что имеете собственное заведение на острове.
– Повода не было. – Не стал пояснять неточность Монселе, отрешённо отмахнувшись.
На прилавке стоял большой чан, в котором остывала жидкая и наверняка безвкусная, но каша из варёных зёрен того, что нашлось. Удивительно, что Джеймс решил организовать в кофейне раздачу еды.
И бабочник, в фартуке да с явным дефицитом сна на лице, не заставил себя долго ждать, подивившись, когда глаза выцепили старого попутчика.
– Я рад, что ты, наконец, прибыл… – усталым голосом говорил Меррилин.
Разве что не прекратил наполнять чашки кофейные всех собравшихся чёрным напитком. В кофейне творилось не совсем понятно что. Люди использовали общую залу и как место для сборов, и как укрытие, где можно без опаски отдохнуть. Что же, по видимости всей, Камелот начинает трещать по швам. Но ни одна горячая голова не осмелеет настолько, чтобы напасть на кофейню. В-первых, некоторые пытались, и больше их не видели. Поговаривают, что местные преступники связаны с кофейней, и та не стесняется обращаться за помощью. И хоть то не совсем ложь, Джеймс и сам был в состоянии утихомирить пару хулиганов.
Во-вторых, это было одно из немногих мест, где в столице можно было без особых сложностей получить миску горячей еды и чистой воды. Даже корона наблюдала эти посильные действия со стороны заведения и неофициально проявляла благосклонность в отношении популярного места для разговоров и проведения сделок.
– Меня интересует другое. Ты обещал, что сообщишь, если на Авалоне начнёт что-то происходить. Мне кажется, повод вполне себе подходящий, что паладины рехнулись и нападают на всех без разбора. – Недовольство сочилось из жёсткого тона логиста.
Кроме Персиваля никто не брался обсуждать что-либо, покуда оставались сторонними наблюдателями. К удивлению, возможно, что и всех, Дэвид был единственным, кто никогда не пробовал кофе. Каз – пробовал ту болотную жижу, какую можно было раздобыть в бедняцком квартале. И она отнюдь не просто так стоила дешевле чистой воды. И хотя жидкость перед ним разительно отличалась, формально, то была не первая чаша на веку брюнета. Агата – успела вкусить горького напитка в палатах Кислева. А Анксу чего только в путешествиях не пробовала.
– Ну, всё не совсем так. – Прочесал аккуратную бородку фактический держатель заведения.
Особенно в момент, когда официальный отсутствовал. И откровенно говоря, на его счастье. Джеймс помедлил, покуда отставлял высокую колбу стеклянную с прессом чуть в сторону и разглаживал шероховатый стол руками, будто там была скатерть.
– Паладины не то чтобы сошли с ума. В каждом обществе рано или поздно находится фанатичный лидер, который ведёт всех по той же дороге, но уже без разбора и на всех порах.
Персиваль щурился на давнего знакомого и держателя местной сети шпионов, что засел, пауку подобно, в сердце королевства, получая едва ли не всю возможную информацию обо всех важных людях.
– И кто их возглавил? И почему не сообщил через ден ден муши? – не спускал вопрос с повестки наёмник, отпивая небольшой глоток из чашки.
Что же, качество с последнего посещения упало, но то больше связывалось с тем, что бабочнику было важнее заниматься не столько варкой кофе, сколько поддержанием порядка и организацией работы кухни и раздаточного стола.
– У Седой Гончей? – нарушил затянувшуюся минуту молчания Каз. – Вы не говорили, что имеете собственное заведение на острове.
– Повода не было. – Не стал пояснять неточность Монселе, отрешённо отмахнувшись.
На прилавке стоял большой чан, в котором остывала жидкая и наверняка безвкусная, но каша из варёных зёрен того, что нашлось. Удивительно, что Джеймс решил организовать в кофейне раздачу еды.
И бабочник, в фартуке да с явным дефицитом сна на лице, не заставил себя долго ждать, подивившись, когда глаза выцепили старого попутчика.
– Я рад, что ты, наконец, прибыл… – усталым голосом говорил Меррилин.
Разве что не прекратил наполнять чашки кофейные всех собравшихся чёрным напитком. В кофейне творилось не совсем понятно что. Люди использовали общую залу и как место для сборов, и как укрытие, где можно без опаски отдохнуть. Что же, по видимости всей, Камелот начинает трещать по швам. Но ни одна горячая голова не осмелеет настолько, чтобы напасть на кофейню. В-первых, некоторые пытались, и больше их не видели. Поговаривают, что местные преступники связаны с кофейней, и та не стесняется обращаться за помощью. И хоть то не совсем ложь, Джеймс и сам был в состоянии утихомирить пару хулиганов.
Во-вторых, это было одно из немногих мест, где в столице можно было без особых сложностей получить миску горячей еды и чистой воды. Даже корона наблюдала эти посильные действия со стороны заведения и неофициально проявляла благосклонность в отношении популярного места для разговоров и проведения сделок.
– Меня интересует другое. Ты обещал, что сообщишь, если на Авалоне начнёт что-то происходить. Мне кажется, повод вполне себе подходящий, что паладины рехнулись и нападают на всех без разбора. – Недовольство сочилось из жёсткого тона логиста.
Кроме Персиваля никто не брался обсуждать что-либо, покуда оставались сторонними наблюдателями. К удивлению, возможно, что и всех, Дэвид был единственным, кто никогда не пробовал кофе. Каз – пробовал ту болотную жижу, какую можно было раздобыть в бедняцком квартале. И она отнюдь не просто так стоила дешевле чистой воды. И хотя жидкость перед ним разительно отличалась, формально, то была не первая чаша на веку брюнета. Агата – успела вкусить горького напитка в палатах Кислева. А Анксу чего только в путешествиях не пробовала.
– Ну, всё не совсем так. – Прочесал аккуратную бородку фактический держатель заведения.
Особенно в момент, когда официальный отсутствовал. И откровенно говоря, на его счастье. Джеймс помедлил, покуда отставлял высокую колбу стеклянную с прессом чуть в сторону и разглаживал шероховатый стол руками, будто там была скатерть.
– Паладины не то чтобы сошли с ума. В каждом обществе рано или поздно находится фанатичный лидер, который ведёт всех по той же дороге, но уже без разбора и на всех порах.
Персиваль щурился на давнего знакомого и держателя местной сети шпионов, что засел, пауку подобно, в сердце королевства, получая едва ли не всю возможную информацию обо всех важных людях.
– И кто их возглавил? И почему не сообщил через ден ден муши? – не спускал вопрос с повестки наёмник, отпивая небольшой глоток из чашки.
Что же, качество с последнего посещения упало, но то больше связывалось с тем, что бабочнику было важнее заниматься не столько варкой кофе, сколько поддержанием порядка и организацией работы кухни и раздаточного стола.
Так что на нынешний момент подобное недоразумение приходилось замести под ковёр. Время сейчас оказалось сложное, чтобы придираться.
– О, а это очень просто. – Сфокусировался на второй части вопроса Джеймс.
Достал оный из кармана фартука небольшой ден - ден муши и бросил несчастную улитку наёмнику. Персиваль ухватился за брюхоногого, дабы рассмотреть, а затем вновь перевёл глаза на старого попутчика. В стальных очах застыл немой вопрос, который, как казалось, вовсе не требовал озвучивания. Но секунда сменяла другую, сим давала понять, что стороны пока меж собой не состыковались, чтобы понимать без слов.
– И? – Монселе чуть пригнулся, когда озвучил единственную букву, глядя на управляющего кофейней слегка исподлобья.
– Набери кого-нибудь. Вообще неважно. Ничего не выйдет. Связь не работает ни в пределах острова, ни за его границы. Сейчас все отрезаны друг от друга. – Развёл руками Меррилин, чуть виновато улыбаясь.
Хотя по лицу не было видно, чтобы бариста ощущал хоть малейший укол вины. Даже напротив, считал себя оболганным, раз фактически не имел ни единой возможности сообщить наёмнику о происходящем. Да и в любом случае, он уже и так обо всём знает. А прибыл ли раньше, если бы связь всё же была и о произошедшем стало бы известно? Вряд ли. Всё же морское путешествие – дело очень не быстрое.
– А про предводителя… Ходят слухи, что монастырь паладинов прочно заперт и никто не может попасть внутрь. Что с Гомером, хороший был мужик, захаживал пару раз на чашечку, не знаю. Но сейчас мелькает имя: Хаммергальтер. – На последних словах Джеймс стал говорить тише.
Многие люди уже слышали данное имя, и вспоминать его не слишком горели желанием. Так и сейчас, кто уловил нить разговора – сжались чуть сильней, чем прежде.
– Молотодержец? Странное имя. – Говорил наёмник под нос.
Да разглядывал чёрное зеркало в чашке, пока в мыслях старались сопоставиться факты, которые не шибко, как казалось, горят желанием то делать.
– Не похоже, чтобы он был родом с Авалона. – Персиваль перевёл взгляд снизу от кружки на точку схождения между потолком и стеной. – Больше похоже на псевдоним.
Заключение было довольно очевидным. Ведь подобные имена не встречались просто так на улице, используя старый авалонский язык. Не получалось признать случайностью, что святые рыцари сменили арсенал на молот и гвозди, а их предводитель – тот, кто молот держит. Нет, за этим безликим именем стоит кто-то достаточно влиятельный, чтобы подмять под себя целую армию и не вызывать ни у кого вопросов.
– Может и так. Но кто это конкретно никто точно не знает. Вероятно, что только паладины, но их спрашивать о чём-либо бесполезно. Они больше заняты вбиванием гвоздей в тела каждого встречного. Должен заметить, весьма изобретательный способ казни. А недавно люди стали находить интересные книги. – Открыто обо всём перед другом говорил бабочник.
Джеймс встал со своего места и удалился в помещение для рабочих, что располагалось за барной стойкой, оставляя прочую компанию в положении несколько осиротевшем. В глазах Каза читалось множество вопросов, от «Кто это такой?» до «Когда собирался сказать, что на Авалоне есть кофейня с твоим прозвищем?». Но внутренний компас утверждал, что для того время ещё не настало, а торопить события, лишь выказывать неуважение к происходящему.
Агату и Анксу то не слишком заботило. Они подходили к вопросу строго практично.
– О, а это очень просто. – Сфокусировался на второй части вопроса Джеймс.
Достал оный из кармана фартука небольшой ден - ден муши и бросил несчастную улитку наёмнику. Персиваль ухватился за брюхоногого, дабы рассмотреть, а затем вновь перевёл глаза на старого попутчика. В стальных очах застыл немой вопрос, который, как казалось, вовсе не требовал озвучивания. Но секунда сменяла другую, сим давала понять, что стороны пока меж собой не состыковались, чтобы понимать без слов.
– И? – Монселе чуть пригнулся, когда озвучил единственную букву, глядя на управляющего кофейней слегка исподлобья.
– Набери кого-нибудь. Вообще неважно. Ничего не выйдет. Связь не работает ни в пределах острова, ни за его границы. Сейчас все отрезаны друг от друга. – Развёл руками Меррилин, чуть виновато улыбаясь.
Хотя по лицу не было видно, чтобы бариста ощущал хоть малейший укол вины. Даже напротив, считал себя оболганным, раз фактически не имел ни единой возможности сообщить наёмнику о происходящем. Да и в любом случае, он уже и так обо всём знает. А прибыл ли раньше, если бы связь всё же была и о произошедшем стало бы известно? Вряд ли. Всё же морское путешествие – дело очень не быстрое.
– А про предводителя… Ходят слухи, что монастырь паладинов прочно заперт и никто не может попасть внутрь. Что с Гомером, хороший был мужик, захаживал пару раз на чашечку, не знаю. Но сейчас мелькает имя: Хаммергальтер. – На последних словах Джеймс стал говорить тише.
Многие люди уже слышали данное имя, и вспоминать его не слишком горели желанием. Так и сейчас, кто уловил нить разговора – сжались чуть сильней, чем прежде.
– Молотодержец? Странное имя. – Говорил наёмник под нос.
Да разглядывал чёрное зеркало в чашке, пока в мыслях старались сопоставиться факты, которые не шибко, как казалось, горят желанием то делать.
– Не похоже, чтобы он был родом с Авалона. – Персиваль перевёл взгляд снизу от кружки на точку схождения между потолком и стеной. – Больше похоже на псевдоним.
Заключение было довольно очевидным. Ведь подобные имена не встречались просто так на улице, используя старый авалонский язык. Не получалось признать случайностью, что святые рыцари сменили арсенал на молот и гвозди, а их предводитель – тот, кто молот держит. Нет, за этим безликим именем стоит кто-то достаточно влиятельный, чтобы подмять под себя целую армию и не вызывать ни у кого вопросов.
– Может и так. Но кто это конкретно никто точно не знает. Вероятно, что только паладины, но их спрашивать о чём-либо бесполезно. Они больше заняты вбиванием гвоздей в тела каждого встречного. Должен заметить, весьма изобретательный способ казни. А недавно люди стали находить интересные книги. – Открыто обо всём перед другом говорил бабочник.
Джеймс встал со своего места и удалился в помещение для рабочих, что располагалось за барной стойкой, оставляя прочую компанию в положении несколько осиротевшем. В глазах Каза читалось множество вопросов, от «Кто это такой?» до «Когда собирался сказать, что на Авалоне есть кофейня с твоим прозвищем?». Но внутренний компас утверждал, что для того время ещё не настало, а торопить события, лишь выказывать неуважение к происходящему.
Агату и Анксу то не слишком заботило. Они подходили к вопросу строго практично.
Допускали, что у Персиваля могут быть свои старые знакомые, о которых он не шибко распространяется. С Дэвидом было сложнее. По взглядам было понятно, что мужчины не слишком пришлись друг другу по вкусу. Щеголеватый Джеймс и медведеподобный Дэвид слишком отличались, даже при сравнении беглом. А Меррилин ещё то и дело бросал косые взгляды на неуместную улыбку во всё лицо.
Отдельно взятый стол в той ситуации выглядел как островок стабильности, раз вдоль стен лежали и сидели люди. В основном среднего возраста, но и дети, и старики имели место быть. Разве только все они оставались слишком подавленными. Точно что не знающими, чего ожидать от завтрашнего дня. Видимо, не всем городам и сёлам на пути карательной армии оказался кто-то способный людей защитить. Да и как ты защитишь от того, что было призвано разрушать, но только то, что нужно. Теперь же компас остался без стрелки, а корона потеряла всякое влияние на собственноручно созданный орден.
Никто не торопился нарушать напряжённое молчание, хотя и всем хотелось. С каждой прошедшей секундой колорит окружающий становился всё более невыносимым, но даже Агата чувствовала, что любой посторонний шум с её стороны может звучать как очень злая насмешка над чужим горем. Классическая ситуация, когда повлиять ты никак не можешь, но и просто отмахнуться – слишком жестоко. Хуже только забрасывать заезженные фразы класса «всё наладится». Когда-то, разумеется, да, но как прежде уже точно ничего не будет.
Дверь вновь открылась, привлекла к звуку все глаза за столом, что делало людей похожими на степных животных, заприметивших хищника.
– Вот, у меня и самого есть экземпляр. – Объявил Джеймс.
Укладывал шпион Корпуса на свободное пространство небольшую книжечку, что вполне могла бы уместиться в кармане пальто. Потёртые и потрёпанные страницы намекали, сколь часто к пропечатанным листам обращался прежний владелец. Или о том, насколько оный был неаккуратен. Почему-то интуиция подталкивала именно к первому выводу.
Персиваль склонился ближе, нависая над столом, вслух буквы на бумажной обложке читая.
– Nagel und…
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
– hammer! – рычал паладин в шлеме, когда бросил факел в окно дома.
Люди в латах перемещались от дома к дому, покуда превращали поселение в историю. Вердикт был однозначным и неоспоримым. Близ посёлка видели друида, или иную антропоморфную сущность, а значит, местные обитатели не могли не знать о том. Был ли преступник жителем села? Или он просто прятался в окрестностях? Но жители отказались выдавать колдуна, посему они были такими же виновниками распространения заразы, как и сам преступник. Все они стали еретиками по лёгкому движению руки.
Кто из селян пытался спастись, тут же оные оказывались схваченными и пригвождёнными: кто – к дереву, кто – к стене, а кто – и просто в землю. Если позволяла ситуация, латники приводили приговор в исполнение особенно жёстким способом, чтобы наказуемый успел прочувствовать всю тяжесть своей вины.
Паладинов набралось неоправданно много, и одна фигура стояла чуть в стороне, словно маяк. Молодой человек держал шлем под мышкой, а руку правую сохранял на рукояти массивного и неприлично широкого меча. Светлые волосы – почти блондин – развевались на потоках горячего воздуха от разгорающегося пожара, что совсем скоро съест каждый дом и заблудшую душу всякую.
Взгляд был тяжёлым, даже угрюмым.
Паладин не разделял рвения товарищей, но и был согласен с рядом тезисов нового разгоревшегося учения.
Отдельно взятый стол в той ситуации выглядел как островок стабильности, раз вдоль стен лежали и сидели люди. В основном среднего возраста, но и дети, и старики имели место быть. Разве только все они оставались слишком подавленными. Точно что не знающими, чего ожидать от завтрашнего дня. Видимо, не всем городам и сёлам на пути карательной армии оказался кто-то способный людей защитить. Да и как ты защитишь от того, что было призвано разрушать, но только то, что нужно. Теперь же компас остался без стрелки, а корона потеряла всякое влияние на собственноручно созданный орден.
Никто не торопился нарушать напряжённое молчание, хотя и всем хотелось. С каждой прошедшей секундой колорит окружающий становился всё более невыносимым, но даже Агата чувствовала, что любой посторонний шум с её стороны может звучать как очень злая насмешка над чужим горем. Классическая ситуация, когда повлиять ты никак не можешь, но и просто отмахнуться – слишком жестоко. Хуже только забрасывать заезженные фразы класса «всё наладится». Когда-то, разумеется, да, но как прежде уже точно ничего не будет.
Дверь вновь открылась, привлекла к звуку все глаза за столом, что делало людей похожими на степных животных, заприметивших хищника.
– Вот, у меня и самого есть экземпляр. – Объявил Джеймс.
Укладывал шпион Корпуса на свободное пространство небольшую книжечку, что вполне могла бы уместиться в кармане пальто. Потёртые и потрёпанные страницы намекали, сколь часто к пропечатанным листам обращался прежний владелец. Или о том, насколько оный был неаккуратен. Почему-то интуиция подталкивала именно к первому выводу.
Персиваль склонился ближе, нависая над столом, вслух буквы на бумажной обложке читая.
– Nagel und…
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
– hammer! – рычал паладин в шлеме, когда бросил факел в окно дома.
Люди в латах перемещались от дома к дому, покуда превращали поселение в историю. Вердикт был однозначным и неоспоримым. Близ посёлка видели друида, или иную антропоморфную сущность, а значит, местные обитатели не могли не знать о том. Был ли преступник жителем села? Или он просто прятался в окрестностях? Но жители отказались выдавать колдуна, посему они были такими же виновниками распространения заразы, как и сам преступник. Все они стали еретиками по лёгкому движению руки.
Кто из селян пытался спастись, тут же оные оказывались схваченными и пригвождёнными: кто – к дереву, кто – к стене, а кто – и просто в землю. Если позволяла ситуация, латники приводили приговор в исполнение особенно жёстким способом, чтобы наказуемый успел прочувствовать всю тяжесть своей вины.
Паладинов набралось неоправданно много, и одна фигура стояла чуть в стороне, словно маяк. Молодой человек держал шлем под мышкой, а руку правую сохранял на рукояти массивного и неприлично широкого меча. Светлые волосы – почти блондин – развевались на потоках горячего воздуха от разгорающегося пожара, что совсем скоро съест каждый дом и заблудшую душу всякую.
Взгляд был тяжёлым, даже угрюмым.
Паладин не разделял рвения товарищей, но и был согласен с рядом тезисов нового разгоревшегося учения.
Борьба стала слишком вялой. Однако молодой человек, что занимал временно пост настоятеля в отряде, задавался вопросом: «Так ли выглядит спасение?»
– Брат Эмиэль? – окликнул товарищ юношу, из транса того вырывая.
– Капитан Логан. – Поклонился при повороте светловолосый юноша, разве что в лице ничуть не изменился.
– Тебя что-то гложет. Не желаешь ли поделиться? – спрашивал давний товарищ безвременно и неожиданно почившего наставника Эмиэля.
Юноша хорошо осведомлён о собеседнике. Виделись довольно часто. Но в последнее время уже было сложно ответить, знал ли блондин этого человека на самом деле. Особенно стало то проявляться, когда палаш покинул перевязь офицера паладинов, а вместо него нынче висели молот и гранёный кинжал, именуемый гвоздём.
– Гложет. – Взор юноши сызнова вернулся к виду пожара, из которого доносились крики заживо сгораемых. – Почему мы так жестоки? Разве это благодетель в нашей войне с ересью колдовства?
– Ты видишь в этих преступниках людей, что возделывали землю и прославляли короля. Но разве не они же позволили пустить корни преступной идее сосуществования с друидом?
– Мы не можем этого знать. – Характер юноши всё ещё оставался идеалистическим.
Даже быт паладина не мог сломить этот стержень в душе молодого человека. Сколько бы его ни призывали быть рациональней, смотреть на вещи трезво, сомнения не покидали сердце мечника. И что было хуже всего, он был готов отстаивать позицию личную, разумеется, в рамках долга и статуса паладина. Приказы он не оспаривал, поскольку считал, что сомнение в том хуже, чем принять на душу груз ответственности за неправильное решение.
– Второй отряд - один из старейших в ордене. И первый настоятель поклялся, что наши мечи станут щитом для страждущих. Но мне кажется, что с недавних пор мы от этой клятвы отступились. – Твёрдо продолжил ведать светловолосый юноша.
Мужчина, что стоял рядом, приблизился, уложил руку на латный наплечник неоперённого юнца, будто отец, дабы приободрить сына:
– Ты защищаешь тех, кого зараза не коснулась. Когда рана гноится, её надлежит прижечь, чтобы человек не умер. И мы и есть калёное железо, коим Хаммергальтер душит болезнь Авалона.
Эмиель поначалу не ответил. Он погрузился в размышления, не о сказанном, но о наставлениях прежнего настоятеля. Его уроки перекликались с позицией брата-генерала. А теперь… Днесь было ничего не ясно.
Плечо в латах дёрнулось, от хватки высвобождаясь.
– Даже если прижечь рану, человек может умереть от болезни, но уже занесённой железом. – Сухо бросил в капитана исполняющий обязанности настоятеля, пока ловко нахлобучивал шлем на голову. – Наша работа здесь выполнена. Я увожу своих людей и не стану распространять действия Вашей роты. Да хранит Вас Бог.
Отвернулся, юноша зашагал прочь – туда, где были его товарищи, во многом разделявшие мнение молодого брата. Вооружённые такими же широкими мечами бойцы выстроились, готовые получать приказы временного настоятеля. Или правильней будет сказать, временно временного.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
– Брат Эмиэль? – окликнул товарищ юношу, из транса того вырывая.
– Капитан Логан. – Поклонился при повороте светловолосый юноша, разве что в лице ничуть не изменился.
– Тебя что-то гложет. Не желаешь ли поделиться? – спрашивал давний товарищ безвременно и неожиданно почившего наставника Эмиэля.
Юноша хорошо осведомлён о собеседнике. Виделись довольно часто. Но в последнее время уже было сложно ответить, знал ли блондин этого человека на самом деле. Особенно стало то проявляться, когда палаш покинул перевязь офицера паладинов, а вместо него нынче висели молот и гранёный кинжал, именуемый гвоздём.
– Гложет. – Взор юноши сызнова вернулся к виду пожара, из которого доносились крики заживо сгораемых. – Почему мы так жестоки? Разве это благодетель в нашей войне с ересью колдовства?
– Ты видишь в этих преступниках людей, что возделывали землю и прославляли короля. Но разве не они же позволили пустить корни преступной идее сосуществования с друидом?
– Мы не можем этого знать. – Характер юноши всё ещё оставался идеалистическим.
Даже быт паладина не мог сломить этот стержень в душе молодого человека. Сколько бы его ни призывали быть рациональней, смотреть на вещи трезво, сомнения не покидали сердце мечника. И что было хуже всего, он был готов отстаивать позицию личную, разумеется, в рамках долга и статуса паладина. Приказы он не оспаривал, поскольку считал, что сомнение в том хуже, чем принять на душу груз ответственности за неправильное решение.
– Второй отряд - один из старейших в ордене. И первый настоятель поклялся, что наши мечи станут щитом для страждущих. Но мне кажется, что с недавних пор мы от этой клятвы отступились. – Твёрдо продолжил ведать светловолосый юноша.
Мужчина, что стоял рядом, приблизился, уложил руку на латный наплечник неоперённого юнца, будто отец, дабы приободрить сына:
– Ты защищаешь тех, кого зараза не коснулась. Когда рана гноится, её надлежит прижечь, чтобы человек не умер. И мы и есть калёное железо, коим Хаммергальтер душит болезнь Авалона.
Эмиель поначалу не ответил. Он погрузился в размышления, не о сказанном, но о наставлениях прежнего настоятеля. Его уроки перекликались с позицией брата-генерала. А теперь… Днесь было ничего не ясно.
Плечо в латах дёрнулось, от хватки высвобождаясь.
– Даже если прижечь рану, человек может умереть от болезни, но уже занесённой железом. – Сухо бросил в капитана исполняющий обязанности настоятеля, пока ловко нахлобучивал шлем на голову. – Наша работа здесь выполнена. Я увожу своих людей и не стану распространять действия Вашей роты. Да хранит Вас Бог.
Отвернулся, юноша зашагал прочь – туда, где были его товарищи, во многом разделявшие мнение молодого брата. Вооружённые такими же широкими мечами бойцы выстроились, готовые получать приказы временного настоятеля. Или правильней будет сказать, временно временного.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Персиваль Монселé и
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀[https://vk.com/photo-36291248_457270408|Джеймс Меррилин]
Ϻировой Босс, Λютиус Φон Κаркштайр. Предквест.
Улицы города, пробуждающегося после очередной тяжёлой ночи, что проходила очень медленно и тягуче, вяло перемешивались вкруг пары людей, которые как не принадлежали сему миру – этому городу в конкретное время, ежели точным быть. Чистая и неизмятая одежда, чей цвет не был испорчен слоем пыли. Лица, на которых не отпечатались неделя недоедания и пережитый кошмар. Авалон совсем недавно столкнулся с трудностями немалыми, нынче по шву трещал не в силах оперативно реагировать на свалившиеся, подобно сосульке в августе, трудности. И именно сейчас Персивалю предстояло справиться обо всех причинах сотворяющегося. Как мог разузнать Джеймс, Роджера ле Поэра – знакомого герою лорд - канцлера – не было в столице уже как неделю, а значит, воспользоваться связями не удастся, даже если бы пришлось через силу. Посему предстояло стучаться в двери те, что не слишком любят открываться по первому требованию.
– Я всё же сомневаюсь, что из этого выйдет что-то здравое... – несколько настороженно предостерегал «бабочник», пышный воротник на плаще поправляя.
На том самом плаще, цветастом и вычурном, что имел право быть представленным в рамках шпионского ремесла на Стимхолле, когда Меррилин разведывал информацию по контракту для Монселе. И неплохо так добирал абсурда в происходящее.
Последний суверен же шёл словно-то ледокол сквозь небольшие, но частые группки людей, искали кои способ протянуть ещё один день в переполненном городе. Твёрдый шаг и устремлённый взгляд сами по себе намекали оным, что седоголовому господину дорогу лучше не перегораживать, не то потом себя от камней улицы отскребать надобно окажется. Чёрное пальто с золотной вышивкой, выглядывающее оружие причудливое на ремнях да клинок, эфесом устрашающим блестящий, лишь довершали образ того, кого встречать захочется в очередь последнюю.
– У нас проблема островного масштаба, а ты говоришь, что здравое не выйдет, – прозвучал ответом сомнению категоричный тон Монселе.
Стрелок обернулся в режиме беспрерывного движения на старого знакомого, дабы смерить его придирчивым взором таким, что Джеймс на миг ощутил себя чуточку меньше, чем есть на самом деле. Тем не менее, «бабочник» споро взял себя в руки.
– « По-прежнему прекрасно умеет держать лицо и марку в стрессовых ситуациях…» – к месту отмечалось воззрению за очками.
– Хуже точно не будет. Оглянись вокруг. Здесь люди со всех уголков Авалона. А мы даже не знаем, что именно там происходит. – Заключил вердикт наёмник.
Засим отвернулся от давнего попутчика и верного друга Арес и следовал заложенным курсом по восходящей улице. Вероятно, в былые времена на сём месте был весьма живописный холм с прекрасным видом на реку Аск. Точно что в года, когда оная ещё не превратилась в скудный ручей, протекающий по низинам города. Многие о ней не думают и не вспоминают. Пройдёт пара поколений, и вовсе забудут, что возле столицы когда-то протекал водный поток.
Что же окружало живучего наёмника, – во многом уныние, отчаяние, депрессия. Взоры следили за двумя гвоздями, выпирающими на гладкой доске, взвешивали все «за» и «против» пробы хоть как-то улучшить собственное положение. Нужда притупляет чувство самосохранения. Но если Персиваль выглядел в достаточной мере устрашающе, то Джеймсу повезло не столь сильно, и никто не мог бы предсказать, что немолодой человек был вполне способен за себя – да не только – постоять, сложись такая необходимость.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀[https://vk.com/photo-36291248_457270408|Джеймс Меррилин]
Ϻировой Босс, Λютиус Φон Κаркштайр. Предквест.
Улицы города, пробуждающегося после очередной тяжёлой ночи, что проходила очень медленно и тягуче, вяло перемешивались вкруг пары людей, которые как не принадлежали сему миру – этому городу в конкретное время, ежели точным быть. Чистая и неизмятая одежда, чей цвет не был испорчен слоем пыли. Лица, на которых не отпечатались неделя недоедания и пережитый кошмар. Авалон совсем недавно столкнулся с трудностями немалыми, нынче по шву трещал не в силах оперативно реагировать на свалившиеся, подобно сосульке в августе, трудности. И именно сейчас Персивалю предстояло справиться обо всех причинах сотворяющегося. Как мог разузнать Джеймс, Роджера ле Поэра – знакомого герою лорд - канцлера – не было в столице уже как неделю, а значит, воспользоваться связями не удастся, даже если бы пришлось через силу. Посему предстояло стучаться в двери те, что не слишком любят открываться по первому требованию.
– Я всё же сомневаюсь, что из этого выйдет что-то здравое... – несколько настороженно предостерегал «бабочник», пышный воротник на плаще поправляя.
На том самом плаще, цветастом и вычурном, что имел право быть представленным в рамках шпионского ремесла на Стимхолле, когда Меррилин разведывал информацию по контракту для Монселе. И неплохо так добирал абсурда в происходящее.
Последний суверен же шёл словно-то ледокол сквозь небольшие, но частые группки людей, искали кои способ протянуть ещё один день в переполненном городе. Твёрдый шаг и устремлённый взгляд сами по себе намекали оным, что седоголовому господину дорогу лучше не перегораживать, не то потом себя от камней улицы отскребать надобно окажется. Чёрное пальто с золотной вышивкой, выглядывающее оружие причудливое на ремнях да клинок, эфесом устрашающим блестящий, лишь довершали образ того, кого встречать захочется в очередь последнюю.
– У нас проблема островного масштаба, а ты говоришь, что здравое не выйдет, – прозвучал ответом сомнению категоричный тон Монселе.
Стрелок обернулся в режиме беспрерывного движения на старого знакомого, дабы смерить его придирчивым взором таким, что Джеймс на миг ощутил себя чуточку меньше, чем есть на самом деле. Тем не менее, «бабочник» споро взял себя в руки.
– « По-прежнему прекрасно умеет держать лицо и марку в стрессовых ситуациях…» – к месту отмечалось воззрению за очками.
– Хуже точно не будет. Оглянись вокруг. Здесь люди со всех уголков Авалона. А мы даже не знаем, что именно там происходит. – Заключил вердикт наёмник.
Засим отвернулся от давнего попутчика и верного друга Арес и следовал заложенным курсом по восходящей улице. Вероятно, в былые времена на сём месте был весьма живописный холм с прекрасным видом на реку Аск. Точно что в года, когда оная ещё не превратилась в скудный ручей, протекающий по низинам города. Многие о ней не думают и не вспоминают. Пройдёт пара поколений, и вовсе забудут, что возле столицы когда-то протекал водный поток.
Что же окружало живучего наёмника, – во многом уныние, отчаяние, депрессия. Взоры следили за двумя гвоздями, выпирающими на гладкой доске, взвешивали все «за» и «против» пробы хоть как-то улучшить собственное положение. Нужда притупляет чувство самосохранения. Но если Персиваль выглядел в достаточной мере устрашающе, то Джеймсу повезло не столь сильно, и никто не мог бы предсказать, что немолодой человек был вполне способен за себя – да не только – постоять, сложись такая необходимость.
– И всё равно! Так срываться с места ранним утром, никого не предупредив, я нахожу немного… самонадеянным. – Джеймс смягчил, как мог, указание на необдуманность поступков наёмника.
Но Персиваль не просто привык действовать по обстоятельствам. Часто это фактически и являлось планом. И лишь раз эдакое объективно не сработало. На Лжевуде, когда простая разведка перекрутилась в попытку побега из кабаре дьявольской сущности и воровство – ой ли – семени Света-в-величии в собственном глазу.
– Переживёшь пару биологических смертей и тоже начнёшь относиться к подобным условностям менее придирчиво. У меня нет ни времени, ни желания следовать бюрократии и подавать прошение через канцелярию. Разумеется, если она функционирует в этом хаосе. – Мерно втолковывал логист, под конец сиповато хмыкнув.
Арес прибавил хода, чем вынудил спутника следовать заданному темпу и чуть меньше переживать, чтобы перья на плаще развевались как можно более элегантно. Увы, некоторые люди – особенно такие франты, как Джеймс – слишком беспокоились о внешнем виде и об общем впечатлении, которое созиждется вокруг себя любимых.
А расстояние до главных врат цитадели временем тем неуклонно сокращалось, и вскорости вместо торчащих из пустоты башен выросла крепкая стена. Каменная вертикальная полоса, способная выдержать продолжительную осаду и стать орехом тем, о который атакующая армия неохотно сточит зубы, превратившись из угрозы в грушу для битья на встречном натиске, стояла безмолвно и ожидала своего часа. Ворота были открыты, дабы представить большее пространство для собравшихся людей – разумеется, это же не означало, что всем позволено бесцельно слоняться туда - сюда. Но по неведомым причинам создавало лёгкое ощущение уверенности центральной власти в своих силах.
Чести ради стоит приметить, что для беженцев во внутреннем дворе просто не оставалось места на уровне базовой физики. Не было яблоку куда приземлиться, как и яблоне, что возле яблока падает обыкновенно. Палатки разных цветов и размеров крайне скромных. Лица, что правили и обслуживали качественное военное снаряжение. Знамёна, выстроенные вокруг полотна с драконом. Бесконечное движение крайне замотивированных людей.
– Здесь лорды со всех концов Авалона. Артур, значит, уже созвал вассалов в столицу. – Констатировал наёмник.
В то время как, минуя врата, оный встречался с привратником глазами. Последнему не было нужды ограничивать приходящих людей, аще не выглядели они слишком подозрительно. В сей час худшее место для розжига беспорядка – центр сборища оченно недовольных положением военных аристократов и их сержантов, кои только и ждут повода, чтобы выпустить накопившееся негодование на лицо, и иные чувствительные части тела, малахольного. Ожидание в тех обстоятельствах было хуже самой страшной пытки, ибо она не давала никаких обещаний или целей, оставляя просто сидеть на месте, пока за границами столичной крепости творилась история.
– А я не сказал? – нагнал наёмника Джеймс, выравнивая шаг, когда седовласый оказался вынужденным замедлиться. – Кто смог, откликнулся. Остальные или ещё не добрались или оказались втянутыми в борьбу на выживание. Увы, здесь даже не четверть всего того, что остров мог бы предоставить.
Персиваль на миг ощутил, как со всех сторон на него обращали всё больше внимания ввиду особой настороженности и понимания, что человек конкретно этот не принадлежит ни к одному дому. Кроме прочего, ещё и подозрительно похож на того, кто красуется на свежих наградных листовках с круглой суммой такой, что позволит жить безбедно, так ещё и на титул останется.
Но Персиваль не просто привык действовать по обстоятельствам. Часто это фактически и являлось планом. И лишь раз эдакое объективно не сработало. На Лжевуде, когда простая разведка перекрутилась в попытку побега из кабаре дьявольской сущности и воровство – ой ли – семени Света-в-величии в собственном глазу.
– Переживёшь пару биологических смертей и тоже начнёшь относиться к подобным условностям менее придирчиво. У меня нет ни времени, ни желания следовать бюрократии и подавать прошение через канцелярию. Разумеется, если она функционирует в этом хаосе. – Мерно втолковывал логист, под конец сиповато хмыкнув.
Арес прибавил хода, чем вынудил спутника следовать заданному темпу и чуть меньше переживать, чтобы перья на плаще развевались как можно более элегантно. Увы, некоторые люди – особенно такие франты, как Джеймс – слишком беспокоились о внешнем виде и об общем впечатлении, которое созиждется вокруг себя любимых.
А расстояние до главных врат цитадели временем тем неуклонно сокращалось, и вскорости вместо торчащих из пустоты башен выросла крепкая стена. Каменная вертикальная полоса, способная выдержать продолжительную осаду и стать орехом тем, о который атакующая армия неохотно сточит зубы, превратившись из угрозы в грушу для битья на встречном натиске, стояла безмолвно и ожидала своего часа. Ворота были открыты, дабы представить большее пространство для собравшихся людей – разумеется, это же не означало, что всем позволено бесцельно слоняться туда - сюда. Но по неведомым причинам создавало лёгкое ощущение уверенности центральной власти в своих силах.
Чести ради стоит приметить, что для беженцев во внутреннем дворе просто не оставалось места на уровне базовой физики. Не было яблоку куда приземлиться, как и яблоне, что возле яблока падает обыкновенно. Палатки разных цветов и размеров крайне скромных. Лица, что правили и обслуживали качественное военное снаряжение. Знамёна, выстроенные вокруг полотна с драконом. Бесконечное движение крайне замотивированных людей.
– Здесь лорды со всех концов Авалона. Артур, значит, уже созвал вассалов в столицу. – Констатировал наёмник.
В то время как, минуя врата, оный встречался с привратником глазами. Последнему не было нужды ограничивать приходящих людей, аще не выглядели они слишком подозрительно. В сей час худшее место для розжига беспорядка – центр сборища оченно недовольных положением военных аристократов и их сержантов, кои только и ждут повода, чтобы выпустить накопившееся негодование на лицо, и иные чувствительные части тела, малахольного. Ожидание в тех обстоятельствах было хуже самой страшной пытки, ибо она не давала никаких обещаний или целей, оставляя просто сидеть на месте, пока за границами столичной крепости творилась история.
– А я не сказал? – нагнал наёмника Джеймс, выравнивая шаг, когда седовласый оказался вынужденным замедлиться. – Кто смог, откликнулся. Остальные или ещё не добрались или оказались втянутыми в борьбу на выживание. Увы, здесь даже не четверть всего того, что остров мог бы предоставить.
Персиваль на миг ощутил, как со всех сторон на него обращали всё больше внимания ввиду особой настороженности и понимания, что человек конкретно этот не принадлежит ни к одному дому. Кроме прочего, ещё и подозрительно похож на того, кто красуется на свежих наградных листовках с круглой суммой такой, что позволит жить безбедно, так ещё и на титул останется.
– Я погляжу, что среди нас затесался охотник. – Прозвучавший со стороны одной из палаток голос показался до жути знакомым.
Однако Персиваль, как остановился и низ плаща его замер, на тот миг решительно не мог вспомнить обладателя оного. Однозначно, носитель тяжёлого панциря и закрытого шлема не бедствовал. Или его сюзерен обеспокоился снаряжением костяка собственной армии. Мужчина поднялся с ящика о неизвестном содержимом в демонстрации, что несколько превосходит наёмника ростом. Латные рукавицы потянулись к шлему, дабы поднять горшок и обнажить угрюмое лицо, нетронутое ненужной улыбкой иль эмоцией иной.
– Это сэр… – начал подскочивший Джеймс шёпотом подсказывать Монселе, не договорив.
– Сэр Грюнбельд. Давно не виделись. Значит, лорд Корбетт тоже здесь? – перебил товарища обращением к мужчине Арес.
Воспоминания всплывали, словно-то винные пробки в воде, и восстанавливали картину событий минувших дней. Но не будем ворошить прошлое.
– Да, здесь. Как и многие другие.
По лицу молодого рыцаря было сложно прочитать посыл его мысли, а обнажать «солнце в глазу» – хаки наблюдения – не хотелось, дабы не нарушать конспирации при прочтении поверхностных мыслеформ собеседника. Благородный воитель сам сделал шаг во встречном направлении, когда стягивал варежку и протягивал нагую руку седовласому стрелку. Хоть люди и были по разные стороны закона, прошлая их встреча началась отвратно – закончилась сносно. А в такое время от помощи не отказываются.
– Рад, что сын Авалона решил явиться в трудный час. Даже если ты - наёмник.
Сказанное звучало достаточно громко, чтобы однощитные рыцари ближайшие приняли нового члена небольшой армии и вернулись к своим делам. И не думал лишнего, Арес пожал протянутую руку, когда крепко сжимал собеседника и получал встречный натиск пальцев в ответ. Приветствие не длилось дольше того, чтобы оценить другую сторону и вернуться к делам насущным.
– Если в цитадель, придётся подождать. Король собрал всех лордов на совет. Туда никого не впускают, только если ты не прибыл со знаменем и копьём. Уверен, скоро мы выдвинемся со встречным ударом по безумцам из ордена паладинов. Рыцари короля докажут, что мы кое-чего стоим, а верность наша непоколебима…
Монселе в молчании смотрел на рыцаря, пока оный разъяснял обстановку, и лишь засим обернулся на высокие башни главного укрепления острова – раз это и есть дом короля. Оценивал логист, насколько он представляет, куда ему идти, если не воспримет чужие наставления о терпении и покладистости.
Кто угодно, но только не Персиваль.
В тронный зал дверь с грохотом распахнулась, когда двое стражников преградили дорогу незапланированному гостю. Двум гостям, ежели точным быть. Но второй, скорее, немного паниковал, поскольку пребывал в ощущениях, как контроль над ситуацией старательно отправляется ударом ноги в неизвестном направлении по траектории баллистической. Чёрный дымок, который словно-то и распахнул дверь двустворчатую, увлёк с собой оружных мужей, рассеивался просто в воздухе, но и вместе с тем возвращался в тело героя, как ртуть, что стремилась соединиться с более крупной каплей.
Реакция собравшихся лордов была ожидаемой и закономерной. Но недостаточно резкой и стремительной. Клинки блеснули в свете солнца, пока оное светило против окна за спиной главной фигуры острова.
Король Артур – персоной собственной – стоял во главе стола и через прикрытые глаза следил за новыми лицами на военном совете. Лишь когда герой полноценно вошёл в длинное помещение просторное, он встретился глазами с недоумевающим лордом Корбеттом.
Однако Персиваль, как остановился и низ плаща его замер, на тот миг решительно не мог вспомнить обладателя оного. Однозначно, носитель тяжёлого панциря и закрытого шлема не бедствовал. Или его сюзерен обеспокоился снаряжением костяка собственной армии. Мужчина поднялся с ящика о неизвестном содержимом в демонстрации, что несколько превосходит наёмника ростом. Латные рукавицы потянулись к шлему, дабы поднять горшок и обнажить угрюмое лицо, нетронутое ненужной улыбкой иль эмоцией иной.
– Это сэр… – начал подскочивший Джеймс шёпотом подсказывать Монселе, не договорив.
– Сэр Грюнбельд. Давно не виделись. Значит, лорд Корбетт тоже здесь? – перебил товарища обращением к мужчине Арес.
Воспоминания всплывали, словно-то винные пробки в воде, и восстанавливали картину событий минувших дней. Но не будем ворошить прошлое.
– Да, здесь. Как и многие другие.
По лицу молодого рыцаря было сложно прочитать посыл его мысли, а обнажать «солнце в глазу» – хаки наблюдения – не хотелось, дабы не нарушать конспирации при прочтении поверхностных мыслеформ собеседника. Благородный воитель сам сделал шаг во встречном направлении, когда стягивал варежку и протягивал нагую руку седовласому стрелку. Хоть люди и были по разные стороны закона, прошлая их встреча началась отвратно – закончилась сносно. А в такое время от помощи не отказываются.
– Рад, что сын Авалона решил явиться в трудный час. Даже если ты - наёмник.
Сказанное звучало достаточно громко, чтобы однощитные рыцари ближайшие приняли нового члена небольшой армии и вернулись к своим делам. И не думал лишнего, Арес пожал протянутую руку, когда крепко сжимал собеседника и получал встречный натиск пальцев в ответ. Приветствие не длилось дольше того, чтобы оценить другую сторону и вернуться к делам насущным.
– Если в цитадель, придётся подождать. Король собрал всех лордов на совет. Туда никого не впускают, только если ты не прибыл со знаменем и копьём. Уверен, скоро мы выдвинемся со встречным ударом по безумцам из ордена паладинов. Рыцари короля докажут, что мы кое-чего стоим, а верность наша непоколебима…
Монселе в молчании смотрел на рыцаря, пока оный разъяснял обстановку, и лишь засим обернулся на высокие башни главного укрепления острова – раз это и есть дом короля. Оценивал логист, насколько он представляет, куда ему идти, если не воспримет чужие наставления о терпении и покладистости.
Кто угодно, но только не Персиваль.
В тронный зал дверь с грохотом распахнулась, когда двое стражников преградили дорогу незапланированному гостю. Двум гостям, ежели точным быть. Но второй, скорее, немного паниковал, поскольку пребывал в ощущениях, как контроль над ситуацией старательно отправляется ударом ноги в неизвестном направлении по траектории баллистической. Чёрный дымок, который словно-то и распахнул дверь двустворчатую, увлёк с собой оружных мужей, рассеивался просто в воздухе, но и вместе с тем возвращался в тело героя, как ртуть, что стремилась соединиться с более крупной каплей.
Реакция собравшихся лордов была ожидаемой и закономерной. Но недостаточно резкой и стремительной. Клинки блеснули в свете солнца, пока оное светило против окна за спиной главной фигуры острова.
Король Артур – персоной собственной – стоял во главе стола и через прикрытые глаза следил за новыми лицами на военном совете. Лишь когда герой полноценно вошёл в длинное помещение просторное, он встретился глазами с недоумевающим лордом Корбеттом.
Хоть они и были знакомы, на тот момент Персиваль не показывал козырь в рукаве, в виде сил дьявольского фрукта.
– Стоять, спрятать оружие! – скомандовал Артур, когда поднял сомкнутую в кулак руку, лязгнув в момент и перчаткой латной, и наплечником смещённым, и защитой руки в целом. – Это сын Фредерика Монселе. Или мне стоит сказать, Седая Гончая?
На упоминании рабочего прозвища, что часто мелькало на нервы наёмника, король изобразил недовольную гримасу досады, но атаковать команды не дал. Даже при учёте, что посторонний человек не был приглашён на собрание ни официально, ни за кулисами.
– Король Артур. – Вместо приветствия высказал Монселе.
Как обозначение, что знает, кто перед ним, и что это не слишком седовласого наёмника беспокоит.
На плечах красный плащ до пола короля шуршал тяжёлой тканью, а меховой воротник, что лишь добавлял веса фигуре властителя, колебался и без воздуха движения. Фигура мужчины с волосами короткими, тронутыми сединой от обилия стресса в жизни монарха, была столь увесистой, что казалось – все прочие не более чем лавочники и батраки, но ужо точно не представители старых семейств.
– Что тебе нужно, наёмник? – начал было король, но едва задал вопрос, как вклинился один из аристократов:
– Мой король, зачем мы говорим с ним, это же колдун! Его нужно…
Грохот от удара латной перчаткой по столу оглушил всех присутствующих, когда оборвал не только осторожные переговоры лордов между собой, но и вышиб все посторонние мысли из голов буйных и жаждущих дела.
– Молчать! – своё решение Артур не разъяснял.
Для всех было достаточно и того, что их заткнули одним лаконичным словом, содержащим полный спектр приказа. Могильная тишина повисла в тронном зале, пока глаза благородных сновали от Ареса к монарху, и обратно. Однако с первым убранным мечом последовали и иные до пор тех, когда всё оружие не спряталось в ножнах. Как ни прискорбно, но острые – почти ранящие – взоры к классу оружия не относились, ежели только не морально - этического, так что их прятать никто и не думал. Даром что многие знали Персиваля как наёмника, и дорогого, а оттого и как верного лакея лорд - канцлера.
– Что тебе нужно, колдун? – скорректированным вопросом разрешил разговору начаться монарх.
Истинно, Артур так же был не в восторге. Кроме достаточного основания для казни в виде прерывания военного совета, на пороге дома короля стоял человек, какого монаршая особа презирал на экзистенциальном уровне. Не может быть причины, чтобы не вздёрнуть колдуна. Но вот уж раз, эта причина всё-таки нашлась негаданным способом. Посему хотя бы выслушать Ареса король согласился. Разумеется, оный не объявил сие во всеуслышание, но тихо, почти шёпотом, то сделал про себя.
– А это не очевидно? – ответил вопросом на вопрос наёмник.
Как совершенно не смущался логист от атмосферы напряжённости и почти открытой враждебности. Но не стал давать возможности кому-то на этот нюанс указать, продолжая:
– Авалон мне такой же дом, как и всем собравшимся.
С каждым словом Монселе делал шаг в направлении длинного стола, за которым собралось приличное количество людей знатного происхождения. Все в гербовых цветах и со злобой в сердцах. От приближения логиста некоторые, особо нервные, лорды вновь положили руки на оружие. Тем не менее, приказ главы королевства не нарушили, все мечи оставались в ножнах.
– Стоять, спрятать оружие! – скомандовал Артур, когда поднял сомкнутую в кулак руку, лязгнув в момент и перчаткой латной, и наплечником смещённым, и защитой руки в целом. – Это сын Фредерика Монселе. Или мне стоит сказать, Седая Гончая?
На упоминании рабочего прозвища, что часто мелькало на нервы наёмника, король изобразил недовольную гримасу досады, но атаковать команды не дал. Даже при учёте, что посторонний человек не был приглашён на собрание ни официально, ни за кулисами.
– Король Артур. – Вместо приветствия высказал Монселе.
Как обозначение, что знает, кто перед ним, и что это не слишком седовласого наёмника беспокоит.
На плечах красный плащ до пола короля шуршал тяжёлой тканью, а меховой воротник, что лишь добавлял веса фигуре властителя, колебался и без воздуха движения. Фигура мужчины с волосами короткими, тронутыми сединой от обилия стресса в жизни монарха, была столь увесистой, что казалось – все прочие не более чем лавочники и батраки, но ужо точно не представители старых семейств.
– Что тебе нужно, наёмник? – начал было король, но едва задал вопрос, как вклинился один из аристократов:
– Мой король, зачем мы говорим с ним, это же колдун! Его нужно…
Грохот от удара латной перчаткой по столу оглушил всех присутствующих, когда оборвал не только осторожные переговоры лордов между собой, но и вышиб все посторонние мысли из голов буйных и жаждущих дела.
– Молчать! – своё решение Артур не разъяснял.
Для всех было достаточно и того, что их заткнули одним лаконичным словом, содержащим полный спектр приказа. Могильная тишина повисла в тронном зале, пока глаза благородных сновали от Ареса к монарху, и обратно. Однако с первым убранным мечом последовали и иные до пор тех, когда всё оружие не спряталось в ножнах. Как ни прискорбно, но острые – почти ранящие – взоры к классу оружия не относились, ежели только не морально - этического, так что их прятать никто и не думал. Даром что многие знали Персиваля как наёмника, и дорогого, а оттого и как верного лакея лорд - канцлера.
– Что тебе нужно, колдун? – скорректированным вопросом разрешил разговору начаться монарх.
Истинно, Артур так же был не в восторге. Кроме достаточного основания для казни в виде прерывания военного совета, на пороге дома короля стоял человек, какого монаршая особа презирал на экзистенциальном уровне. Не может быть причины, чтобы не вздёрнуть колдуна. Но вот уж раз, эта причина всё-таки нашлась негаданным способом. Посему хотя бы выслушать Ареса король согласился. Разумеется, оный не объявил сие во всеуслышание, но тихо, почти шёпотом, то сделал про себя.
– А это не очевидно? – ответил вопросом на вопрос наёмник.
Как совершенно не смущался логист от атмосферы напряжённости и почти открытой враждебности. Но не стал давать возможности кому-то на этот нюанс указать, продолжая:
– Авалон мне такой же дом, как и всем собравшимся.
С каждым словом Монселе делал шаг в направлении длинного стола, за которым собралось приличное количество людей знатного происхождения. Все в гербовых цветах и со злобой в сердцах. От приближения логиста некоторые, особо нервные, лорды вновь положили руки на оружие. Тем не менее, приказ главы королевства не нарушили, все мечи оставались в ножнах.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)