[Вест Блю] Империя Иговальда

[id752983679:bp-36291248_263471|Миша],

И пока преобразовывается будущее нескольких сотен жителей Империи благодаря отчасти неумышленным действиям морских дозорных, оказавшихся на землях не совсем справедливых и в достатке жёстких, самое время без лишних предисловий и пересказов внести последние ясности. Они позволят посмотреть на мир глазами хозяина тиранического склада и, вероятно, в одной из частей миротворческой души найти место оправданию.

Беспокойное облако песка и пыли преследовало участников, как подкованных, так и обутых, и мы перенеслись в самый разгар скачек, оставляя позади объявление имён лошадей, участвующих в забеге, и их наездников, текучку людей на игорной площадке, обсуждение диктором прогнозов, презентационные аллюры и, конечно же, само начало.
Немудрено, что по прохождению лошадьми первого километра всё внимание, с присущими громогласностью и спорами, было отдано тройке лидеров. Предаваясь краткому экскурсу, третьим в забеге для всеобщей оценки предстал Смог, и его наездница – заморский лейтенант. Лошадь казалась тренированной и подготовленной, но скачки, дай духи, если были хотя бы вторыми на её счету. Но по внешнему впечатлению серый лидер сплёлся с человеческой душой и был ею ведом с той деликатностью, как будто девушка вела его по перине, что нельзя касанием беспокоить. Вторым шёл Псевдоним – соловый конь, что заработал себе имя, и ставок сделано было на него немереное количество, но с опаской; ведь наездником сегодня являлся иной человек, с этой лошадью выступающий лишь раз. И первым, вея эгоцентричностью и непоколебимостью, шёл Подарг – вороная лошадь, на радость зрителям с навешанным дополнительным грузом на седле, что означало лишь одно: скакун настолько профессионален для представленного ряда участников, что его просто необходимо было «уравнять». Хотя Ял Мьезу, который в достатке жёстко и требовательно обходился с конём, что продемонстрировал в первый же километр прохождения – сам он казался тем ещё неподъёмным грузом для столь прелестного создания.

– Давай, мой хороший, сейчас… – понадобилось ещё несколько сотен метров, чтобы, наконец, вырвать и занять место Псевдонима и начать наступать на пятки блондинистому мужчине. От долгого отсутствия практики верховой езды ((да и в скачках так таковых она никогда не участвовала) Фуско испытывала трудности, поддерживая темп лошади. Лейтенант осознавала, что первенство ей вовсе не светит, а сложности в удержании позиции, чтобы не быть свергнутыми Псевдонимом, дышали в затылок.
Никакие звуки не доносились до синеглазой особы – и сбивало её это вдвойне. Привыкшая действовать и анализировать со стороны, в прямом участии она чувствовала себя неуверенно. Одно дело – устраивать профилактику чужих ошибок или устранять их на ходу; другое – отвечать непосредственно за себя и своим же лицом светить. И она понимала, что единственный шанс выделиться – это хотя бы на доли минуты сравняться с Подаргом, пройти бок о бок пару-тройку метров, а дальше – хоть троих пропустить вперёд, итогового результата во впечатлённых сердцах людей это уже не изменит. И Смог – смог. Поразив синевласую дозорную сочившимся животным азартом, лошадь не жалела копыт, будто разделяя желание наездницы получить триумф в несколько секунд.
Оказавшись сбоку, Малвина не смела озираться по сторонам – это и не представлялось во время скачек возможным, как и для Ял Мьезу. Но они определённо точно чувствовали взгляд друг на друге, как будто они вправду повернули головы. Напряжение в их спинах и шеях говорило само за себя, и не нужно было смотреть, чтобы увидеть, не нужно было и говорить, чтобы сказать: это не их игра, и они не смогут сломать друг друга, не смогут и перевесить чью-то чашу весов.
Потому дальнейшие действия, когда Смог начал вновь отставать, едва справляясь с натиском Псевдонима, воззвали к двум волнам зрителей: сначала к ликованию от наблюдаемого яростного соперничества, а после – к возмущению и перемешанным чувствам от предпринятого действия участниками.

Подарг сам оказался в смятении, когда был направлен человеком к одному из херделей, которые выступали ограждениями арены. Покорно перемахнув через него, вороной конь был пущен хозяином в неизвестном направлении, в погоню за свободой, и следом за ним с арены был вырван и Смог по волеизъявлению наездницы, которая разделяла желание хозяина, возникшее под приливом гормонов, устроить свою игру. Соревнование, хоть диктор и был возмущён, не прекратилось ни на секунду, и Псевдоним зафиксировал за собой лидирующую позицию, пока две конские задницы, с Малвой и Ялом «на борту», исчезали на горизонте. Романтично, чёрт побери; но жаль, история не об этом.
Полтора километра было оставлено позади, пока оба «беженца» не осознали, что лошадям просто необходимо дать отдохнуть, пока удила не доставили серьёзные проблемы скакунам. Мьезу и вовсе помялся некоторое время на одном месте, пока Фуско не нагнала его более медлительной походкой лошади. Стоит отметить, что блондин значительно обмяк на эмоциональную составляющую лица как после прохождения неполной дистанции арены, так и после забега по «воле». Малвина едва сдерживала смех под адреналином вперемешку с дикой усталостью и пережитым неврозом.
– Я Вас не могла отпустить одного, хаа… – сбивалась в дыхании при разговоре Фуско и сравнялась с Подаргом, что начал свой дальнейший прогулочный ход по представшим просторам.
–– Я и не рассчитывал, что Вы останетесь, – Ял, как и прежде, не глядел на Малвину, и оттого слова его были больно льстивы.
– Но соревнование… хотя к финишу я бы точно оказалась среди последних. А Псевдоним просто прекрасен.
–– Один из лучших скакунов. Его родной наездник захворал. Считайте, вы и половину его потенциала не увидели, – отмахнулся Мьезу и продолжил вести коня молча. Синеглазая не стала нарушать режим; ей было достаточно мнимой надежды, что Ял сам вызвался побыть с ней наедине, пережить какой-то спектр эмоций и немного открыться. Время она решила занять тем, чтобы восстановить собственное сердцебиение и утихомирить коня, который слишком много вкусил и хотел большего, чуть ли не самовольно и регулярно переходя в галоп. Поддавшись вперёд, лейтенант дополнительно ласкала голову Смога, пытаясь безмолвно донести ему дозу успокоительного.
Так молчаливая парочка выехала на возвышенность, где обрыв был ограждён перилами. Мьезу остановился и вперил взгляд в просторы, раскрывающие как цивилизованную, так и дикую часть Империи. В этом взгляде синеглазая особа и попыталась выцепить, что собирался донести до неё Ял этим побегом, и собирался ли. Может, он не мог позволить так просто выехать сюда себе раньше, или просто не мог явиться сюда один…

Повременим с разбирательствами и разговорами до следующей части, ведь пока нам интересно понаблюдать, как же реагировала милая Уль-Бреккер, что делала, как вела себя, подсобила ли с расположением к себе одного смуглого раба. И, главное, последовала ли она за сбежавшими участниками, чтобы найти, послушать их со стороны (может, проверить, таким образом, сослуживицу; вдруг она что-то недоговаривает после самостоятельных действий). Или же осталась на месте, чтобы зафиксировать результаты скачек, поучаствовать в разговорах толпы, чтобы не пошло каких странных слухов о синевласой и Мьезу, продолжила содействовать в работе с сердцами людей изнутри.

Φιλία (https://vk.ru/id564078609),

Скачки. Вид спорта, что по какой-то причине вообще не был понят без того не самой умной особой – Изельдой. Если обычные испытания требуют мастерства людей, в этих испытаниях участвующих, то тут, казалось ей, кобчевую роль играет именно конь. Животинке-то может вообще ничего из этого не сдалось – выполняет поручение хозяина, но со всем рвением, всей душой! Быть может тут оценивали и доверие скакуна наезднику? Даже если так, девушка в данный промежуток времени лишь сидела и смотрела за всем зрелищем. Сидела, смотрела и не понимала.
А рядом с ней сидел, по её инициативе, всё тут же смугловатый от постоянный работе на улице молодой человек. Повезло ему, что собеседница не была любителем начать разговор, да и все из четыре глаза были направлены на овальную арену, где и соревновались наши наездники.
Смог – очевидный любимчик Барашки! Он так старался, так пыхтел, держал аж третью позицию, а самое главное – нёс на себе Малвину Фуско. Не подозревая внезапных сюжетных поворотов, она искренне болела за свою подругу и желала ей лишь победы! Но кричать не могла – боялась надорвать свежую рану снова. Поэтому она в качестве немой поддержки хлопала, только подруга подъезжала новый метр к Псевдониму. Пагорд же будто включил ускорители, и с самого начала забега чёрной точкой мелькал исключительно спереди, не давая ни одному жеребцу опередить себя! Сидел там не абы кто, а сам Ял Мьезу, который решил сам поучаствовать в забеге, а не оставить вместо себя любого представителя.

— Какова цель забега? — достаточно громко она обратилась к пареньку рядом. Правил, как все уже поняли, она не знала.
— М... Нужно преодолеть... Н-некоторое количество кругов по арене... Кто сделает это быстрее всех – победитель. — он не понимал зачем его присутствие тут так необходимо. С другой стороны, ему нравилось сидеть рядом с красивой дамой.
— Первый так и не сдаёт позиций... — констатировала она очевидный факт.
— Конь господина Яла Мьезу. Лучший из лучших. Иного результата и быть не может. — в этот раз он отвечал более резко и решительно. Но без злости или язвы, а будто поправляя ошибку в словах собеседницы. Может, специально нахваливает...

Но внезапно весь ход скачек мгновенно перевернулся с ног на голову, оставляя трибуны в шоке!! Что Падорг, что Смог взяли и сбежали прямо на повороте, будто забыв повернуть! На полной скорости они помчались прочь от арены, и не думая разворачиваться, не думая исправить свою фатальную ошибку!
Изельда сразу поднялась с места, вцепившись руками в мраморное ограждение. Лицо скривилось от замешательства, сама она чуть склонилась над ограждением, будто пытаясь достать до подруги прям отсюда.
Рядом с ней поднялся и мальчик. Он в полном шоке поднялся тоже, точно так же вцепившись руками в мрамор. Он разок повернулся в сторону, замыслив догнать хозяина, но мгновенно осознал, что в жизни их не догонит на своих двоих.

— К-как же так?! Господин первый ушёл с дистанции?? Но зачем?! Уход с дистанции означает дисквалификацию! — его смуглое, чуть грязное лицо посмотрела на барашку. Она в этот же самый миг посмотрела на него. Судя по выражению лиц, они оба понятия не имели что происходит.
— Сама не знаю. Не понимаю. Выходит, она даже не хотела тут победить?...

Изельда долго думала, стоя на месте. Она могла бы их нагнать, но стоило ли? Силуэты двух коней совсем скрылись с глаз орущих трибун. Ликовали те, что ставили на Псевдонима, орали от возмущения те, что не верили уходу лучшего наездника и его не менее лучшего коня.
"Что ты задумала, Малвина Фуско? И что задумал Ял? Уж хочешь устроить битву – вчера вечером был лучший шанс, а сейчас... Оставляю это на тебя, лейтенант. — поток мыслей дал ей понять, что побег ни к чему не приведёт. Слишком необычное событие произошло, и кто-то должен внести хоть какую-то ясность!!"

Так и случилось. Малвина на Смоге, Ял Мьезу на Падорге – оба дисквалифицированы за уход с маршрута забега, и имена всех четверых были вычеркнуты из результатов состязания. Кто бы сомневался, но первым стал общественный любимчик – Псевдоним! Он первый пересёк финишную черту последнего по счёту круга. И уже после него финишировали все остальные:
Джайро – высокий мужчина на своей любимой Валькирии – второе место! И Фанни верхом на Валентайне – третье место! Дальше шли те, что достигли финиша, не сумев взять первенство. Как жаль!!
Но гонка была закончена. Толпа в шоке, в радости и в гневе, каждый кричал что хочет, требовал своих денег!

— Это были поддавки!! Подстава!! Забег куплен! — красный словно помидор кричал один недовольный среди толпы тех, кто стояли у входа в спортивные зоны. Это было ближайшее место к спортсменам, где можно поорать. — Очевидно, они вышли для победы Псевдонима!!!
— ДА!! Не мог же Мьезу просто взять и слинять! Очевидная подстава! — кричал ещё один, чуть ли не влезающий на приватную территорию.
— Вот именно, что не мог. — наконец Изельда вмешалась, подходя ближе к толпе. Рука так и придерживала живот. — Вы думаете нужен ваш подкуп такому влиятельному человеку? Они оба ушли только по своей воле. Победе они предпочли личные цели, правда, не знаю каких.
— Но я СТАВИЛ на Падорга!!! Это попросту несправедливо!!
— Всё равно, на самом деле. Вместо того, чтобы глазеть на свои деньги, лучше гляньте на тех, кто занял призовые места.
— Да последние два вообще новички! На них и не ставил никто! — гневно кричали ей.
— Разве это не хорошо? Их победа полностью честная. Падорг и Смог нарушили правила, за что и были исключены.
К ней сзади подходило всё больше спортсменов. Даже те, что не заняли высоких мест на этом забеге, не желали того, чтобы имена их спортивных товарищей запятнали.
— Уль-Бреккер. — обратился к ней один из всадников. Тот, что Джайро, был ростом самую малость ниже её, ещё раз показывая мощную генетику девушки. — Что это за чертовщина была? Почему они убежали?
— Мне-то откуда знать? Не я поводья держала. — с каменным лицом девушка даже не знала, как заставить всех их успокоиться. Этот прецедент запомниться им надолго! — Я думала, вам нравится побеждать.
— Я хотел выиграть своими силами! А выходит, будто для меня ковёр постелили! Первые два наездника тупо удрали! — он хоть и возникал, но ни одно из его слов не источало ярости. Ни на Изельду, ни на кого тут. Девушка улыбнулась.
— Ты и занял это место своими силами. Обогнал всех остальных. А те двое – проиграли. На этом всё. — с лёгкой улыбкой она взглянула на того сверху вниз. Между спортсменами и толпой шли богатые дискуссии на тему того, кто победил, а кто проиграл. На удивление каждый, не только ездок, но и боец, отстаивал свою роль тут. Ни один не хотел обесценить себя перед народом. Да, занял бы место хуже, не сбеги те двое, но разве это отменяет то, что он кормил и тренировал свою лошадь для этого дня? Не сегодня, но в следующий раз он точно себя покажет намного лучше и, быть может, перегонит Псевдонима и Падорга в честной гонке!

[id752983679:bp-36291248_263594|Миша],

«Ветер изменяет форму песчаных барханов, но пустыня остается прежней»

Светлые глаза, без сокрытия девчачьего любопытства перед мотивами мужчины, продолжали гулять по голове блондина в поисках содрогнувшихся мимических морщинок. Или любого иного составляющего, которое могло бы выдать эмоциональный фон соперника, до недавнего времени. Воздушный вихрь, с высотой обрётший силу и бóльшую порывистость, принуждал лейтенанта периодически задерживать дыхание, испытывая неприятные ощущения от бьющего в лицо ветра, и переминаться серого коня, который был бы не прочь сменить место длительного пребывания.
Мужчину подобные неудобства не тревожили, как и лошадь под ним. Стойко и молча находясь в седле, Ял продолжал обводить взором развёрнутое пространство, хоть глаза и были практически бездвижны. Неведомо, как долго бы продлилось занятие, включающее в себя мало приятного и весёлого, но Фуско определённо точно могла составить конкуренцию в выжидании, терпимости. Малвина могла бы начать разговор первой, но это могло оказаться дурным тоном, и сбить нечто неощутимое, на что настраивался блондин.

Выдержка была награждена. Фуско стала заводить руку к глазам, наполненным слезливыми осадками из-за долгого сопротивления встречному ветру, и тогда-то пришлось воздержаться от желания прикрыть временно очи: рука Яла тяжело и медлительно поднялась. Раскрытая ладонь, взамен детскому указательному пальцу, строго указала в направлении лесопосадки, состоящей из цветущих пёстрых деревьев. Поднимаемую кисть лейтенант сориентировала под новые реалии и воссоздала над глазами козырёк, чтобы агрессивное солнце не мешало рассмотреть всё в той точности, в которой хотел показать собеседник.
–– Место погребения моей жены, – внезапно констатировал Мьезу, предоставляя вниманию морской дозорной не ту достопримечательность, которую бы хотел увидеть каждый турист. Сердце йокнуло, и глазки расширились, представляя глазам, насколько Фуско была вогнано в смятение и растерянность.
– Мои соболезнования… – вполголоса отреагирует лейтенант. Не смогла она надолго задержаться глазами на указанном месте, и потому обратила вновь взгляд на мужчину, хотя и это далось ей с трудом. Откровенно, фехтовальщица просто напрочь забыла, как правильно следует смотреть на собеседника. Со стороны не читалось ничего, кроме сопереживания и сожаления.
–– Это было давно, – опустил руку мужчина и, лёгким подстегиванием, принудил лошадь задним ходом отдалиться от перил обрыва, затем расположиться по диагонали к серому коню лейтенанта, – Вы с ней имели бы много общего, будь вы ровесницами.
Впервые долгий взгляд «хозяина» повис на Фуско. И не сказать, что она была тому рада, как того хотела при первой встрече. Но это не значило, что девушка сдалась. Обратно, она всей душой и волей постаралась выдержать этот внимательный и грузный взгляд, который, как оказалось, увидел в ней другую. От этого на сердце стало паршиво: за себя и за него. И синеглазая окончательно убедила, что заблаговременно проиграла.

– Значит ли это, что мы можем тоже сойтись в чём-то? – попробовала прощупать почву Малвина.
–– А я не сказал, что она также имела много общего и со мной, – и нотки раздражения довольно чётко прослеживались в голосе «хозяина». Девушке ничего не оставалось, кроме как выдержать очередную паузу, чтобы не распалить жёсткий нрав блондина. И он ощутил эту уступку, и, к счастью, даже воспользовался ею, чтобы взять себя в руки.
На грани того, чтобы показаться слабым – и это ему ощутимо не нравилось вдвойне.
–– Вы считаете наши меры профилактики и установления равновесия неподобающими. Но, свидетелем нам будет моя жена, есть куда более жёсткие и беспощадные группы, фракции и даже государства, достаточно только столкнуться с ними, – включился обратно в разговор мужчина. Вне зависимости от серьёзности тона и темы поза на коне его была довольно расслабленной; по крайней мере, куда более, нежели девушка наблюдала его в стоянии на своих двух.

– Легко проводить сравнение со слабыми и худшими вариантами, – неопытно, некультурно, дерзко вырвалось с уст синеглазой, и сказала она это в сердцах. Хотя, в отличие от Яла, голос лейтенанта был сдержан, прохладен и в поисках взаимопонимания.
–– Легко, – внезапно согласился Мьезу и развернул коня к пространству, где пролегала обратная дорога, – но наши устои и крайности устанавливались исторически, личностями и событиями, а тех, кого бы я хотел привести Вам в пример – определялись желаниями и алчностью. Здесь ли стоит проводить сравнение? Не всё можно сравнить и взвесить.
К удивлению, интонация стала приглушённой настолько, что тема могла быть очень болезненной для мужчины, или же недопустимой для произношения вслух вне тех стен, за прочность и тишину которых ты можешь ручаться. Рука в пригласительном жесте предложила лейтенанту двинуть лошадь следом, по обратному направлению.
– И Вы снова оказались правы, – и только Ял, проводящий аналогию с нравом почившей жены, мог заметить в признании правоты лёгкую язвительность и всё же неуступчивость, присущую столь молодому возрасту и неширокому кругозору. И пока Малвина «договаривалась» с уставшим Смогом, что просто необходимо перебирать копытами, чтобы добраться до дома, мужчина смотрел на девушку с лёгкой улыбкой.
–– Тяжело выходить из своего мира. Мне тоже было тяжело смириться с отсутствием её взгляда на всё, но тому виной стал я сам. И, поверьте, этот груз более велик в сравнении с седлом Подарга, раз вам яснее язык сравнений, – отвечал язвительностью, но более очевидной, мужчина. В целом, усталость Смога, столь облегчённого на фоне обвешанного вороного коня «хозяина», олицетворяла ту разницу опыта, которую имели между собой синеглазая лейтенант и блондин. Девушка тем временем справилась с управлением, в частности с упёртостью лошади, и сравнялась с Ялом, внимательно на того посмотрев. Она не знала, что сказать, и Мьезу ждал этого смятения.
–– Она умерла не без моей помощи. Вы же внимательно смотрели за зрителями панкратиона? Мне показалось, даже больше, чем за самой игрой, – и рот Малвины скривился от того, что мужчина за простую игру принимает настоящий мордобой. В целом, этому не стоило придавать значения, ведь это просто местное определение с отличимой от внешнего мира глубиной понятия.
– Мне всегда интересны отличительные черты народностей, – оправдала выявленную за собой внимательность Малвина. Без капли лжи, но с долей правды.
–– Тогда Вы определённо должны были приметить отличимых от нас людей. Триада Вам ни о чём не говорит? – и Фуско, дав себе полминуты на раздумье, могла только припомнить косвенное упоминание чего-то созвучного из уст старого инструктора. Но решила просто в отрицании мотнуться головой – так было проще для неё.
–– Одни громкие личности этой организации так или иначе пребывают на наших территориях, и мы с этим ничего поделать не можем. Но единственное, что теперь своевременно могу сделать я, это попросить Вас покинуть остров как можно быстрее. Не мне это признавать, но вы, чьи-то дочери, достойны внимания. И оно пойдёт нам во вред, – первый, более развёрнутый, ответ был так непривычен на слух, не готовый воспринимать длинную речь этого тона голоса. Подбородок Фуско многозначительно оказался приспущен, и она посмотрела на «хозяина», как баран на новые ворота. Никак в светлой, но не просветлённой, голове не могла просьба показаться разумной и правильной.
– Я не вправе действовать самовольно в любом случае, – заверила лейтенант, – и не могу злоупотреблять гостеприимством. Но также хочу, чтобы Вы знали… Мы готовы помочь.
–– Я это знаю, – ответил мягким, непривычным, взглядом мужчина и тут же завершил, – и потому я прошу вас уплыть.

Насилие над лошадьми – неприятное занятие, с которым была вынуждена столкнуться Фуско, чтобы придерживаться темпа, и всё равно отставать, мужчины.
Но, наконец, оказавшись на игорной площадке, порядком опустевшей по прошествию времени, девушка соскочила со Смога. С блондином они разлучились ещё при подъезде к арене: вероятно, чтобы их не видели вместе.

А синеглазая сейчас, благодарно поглаживая серого коня и дожидаясь Хякуноске, чтобы передать ему животное, выискивала взглядом Изельду. «Неловко, если я её разочаровала, и она ушла… Где мне её тогда искать,» – вознеся взгляд на кроткий миг в небо, Малвина пыталась вообразить, чем может заедать или запивать «депрессию» Уль-Бреккер, и в каких самых неожиданных местах её можно попробовать отыскать. Но когда мысли завели лейтенанта в самые неприятные уголки, девушка встряхнула головой и зажмурилась в ожидании, когда туман воображения развеется.

Φιλία (https://vk.ru/id564078609),
Даже представить трудно, что коллега сейчас занималась проникновенными разговорами с правителем здешних земель. Гибель жены, Триада, формы правления... Да уж, будь там Изельда – только бы поплыла, потеряв нить разговора, засмотревшись на небо, покрытое облаками.
Но раз её там нет, будет довольствоваться тем, что она получила, оставшись после игрищ.
Бунт толпы начал утихать. Проигравшие не так много белли со временем смирились со своей утратой и ушли. Но те, кто чуть ли не сдал весь свой кошелёк и чуть-чуть сверху, до сих пор вопили о несправедливости и требовали эту самую справедливость восстановить. Как бы Изельда не хотела, но не могла она просто из своего кармана кому-то вернуть честно проигранные (в азартных играх, вообще-то) деньги! Но кто сказал, что она хочет? Не надо было ставить – вот и всё!
Так думали и организаторы. На вход к спортсменам даже умудрились поставить охранников, перед этим публично и крайне искренне извинившись. Никаких поправок, очевидно, не последовало, ведь и не их вина в побеге двух лошадей.
Со временем ситуация стихла настолько, что Изель смогла чувствовать себя спокойно и наконец заняться своими делами, а не чужими. А дело её – перекусить. Спортсменам в честь окончания игр позволили принять последний приём пищи, а потом, вроде как, и домой пойти можно.
Смуглый парнишка так и мотался рядом с Изельдой. Так ли она ему понравилась? Скорее из-за того, что они оба потеряшки – лишились своих друзей/коллег/владельцев. Но разница между ними всё-таки была: Изельда ждала подругу весьма спокойно, точно ожидая, что та вернётся, а вот парень суетливо глазел по сторонам, ходил из стороны в сторону. Привязан он или нет, но что, если он продемонстрирует независимость? Его накажут? Возможно.

— Сядь, расслабься. — девушка пригласила его к себе. Тот сел, не решаясь взглянуть на неё.
Побитая и грязная, она не брезговала сидеть прямо тут, среди остальных и есть свою еду. Без всякой роскоши – рисовая каша. Зато вкусная.
— Не беспокойся, ничего он тебе не сделает. Просто посидим рядом, поговорим. — продолжала она, даже не понимая, о чём говорить. Но спустя паузу нашла. — Почему ты так его боишься?
— ... — он молчал, но его и не думали торопить.
— Ладно, я знаю почему. Наказания, непосильный труд, ущемление... Трудно не бояться подобного отношения. Но знаешь что? — она резко отдала ему всю порцию своей каши. И ещё у какого-то спортсмена взяла. — Ешь.
— Ч-что?... — он, неловко держа ложку в руках, не понял такой смены темы.
— Помнишь, что Ял говорил? Он назвал тебя слабым, потому и пренебрёг тобой. А ты даже не ему, хоть себе докажи, что стоишь чего-то. Не можешь – стань сильнее. — лёгкая улыбка вновь нарисовалась на её лице. Она была близка к тому, чтобы затронуть близкую ей тему.
— Вам легко говорить. — наконец цельный ответ. — Вы вон какая большая и сильная.
— А ты что, думаешь я родилась такой? Никому сила не даётся просто так. Её заслужить надо. А ты... С твоим образом жизни тебе нужно только есть! Есть и есть. — и тут её сорвало. — Углеводы и белки. Тебе нужен мощный профицит питания. Ты постоянно работаешь, но мало ешь, оттого такой тощий.
— Но я ем столько, сколько мне дают...
— Мало дают. Проси больше, находи сам, неважно! Быть может, он даже поощрит твой энтузиазм? Флейта в твоих руках звучит хорошо, но она не сделает тебя сильнее, как того требуют.
— ... — он поморщился, удивлённый её жизненным советам. Через секунду он ощутил на своём плече её руку.
— Выпечка, рис, мясо – без них ты кожа с костями. Скажи мне, ты часто таскаешь тяжести?
— Д-да нет... — он неловко съел первую ложку каши. Сразу после ответа его пару раз хлопнули по плечу.
— Плохо. Нет, хорошо. Но коль будешь много есть – и тяжести тоже придётся поднимать да ставить обратно. Только так ты сможешь стать большим и сильным. Прям как я. — чтобы доказать свою силу, она показала тому

свой бицепс. Уж точно большой для девушки её лет. Такой твёрдый! — Просто помни, что тебе могут и не помочь. Тогда ты должен помочь себе сам. Заслужив силу, ты заслужишь и право диктовать свои правила. И тогда пусть Ял только пискнет в твою сторону. Ешь.
Он, чуть подумав, начал есть. С большим энтузиазмом, чем минуту назад.
"Плохо, что я даже забрать его отсюда не могу. Бедный малый. Надеюсь, он послушается меня. Если и есть путь наверх в Империи Иговальда – так это сила. Не зря её тут ценят больше всего. — задумалась она."

Как раз подошла Малвина Фуско! Всё-таки дождалась барашка свою подругу, и, завидев её, сразу дала о себе знать, чуть громко сказав её имя и помахав рукой. Допустим, что та всё-таки подойдёт, и тогда Изельда вкратце расскажет о победителях в скачках, а также о до сих пор стухающем бунте из любителей проиграть свои деньги.

[id752983679:bp-36291248_263719|Миша],

Как сложно с мыслями собраться, когда загадкой остаётся, что же показала Изельда юноше, в преломлении слога переходящее в неоднозначное описание. Но что касается телосложения светловласой барышни – Фуско согласилась бы, что в рамках Империи ничто так не решает, как физические показатели, означающие потенциал к сопротивлению и выживаемости. Интересно, как сложилась бы судьба Уль-Бреккер, если бы она родилась на территории Иговальда обычной девочкой и достигла аналогичных данных. Если предположить, это могло бы изменить событийность государства куда сильнее, чем недолгий визит маленькой группы морского дозора.

Голубые глаза распахнулись в ту же секунду, как девчачья головёшка стала оборачиваться в сторону доносившегося знакомого голоса. Застав сослуживицу за вскинутой в привлечении внимания рукой, Фуско расцвела на месте и улыбчиво качнула головой, тем самым оповещая, что вот-вот подойдёт к ней. Нетерпеливо желая воссоединиться с Из, морская дозорная немногим пружинила на ногах и начала оглядываться по сторонам, чтобы обнаружить неподалёку мичмана.
–– А я уже тут, – брюнет, способный совместить в себя как наглую, так и холодную натуру, прочитал в открытых движениях командира стремление оставить лошадь. Сам Огата был обвешан тем обилием вещей, которые при себе носили на постоянной основе девушки, но были вынуждены из-за соревнований оставить. Юноша рассчитывал избавиться от груза, хотя бы от висящего на спине палаша или же молота, если я не потеряла его местонахождение в текстовом полотне. Но Малвина с восклицанием «Огата!» одарила мичмана дополнительным грузом ответственности в виде Смога и, подобно голубой сиалии, упорхнула в сторону Изельды. И Хякуноске теперь не останется ничего, кроме как отвести лошадь конюху и потом присоединиться к занятым девушкам…

В промежуток этого же времени Малвина, наконец, воссоединилась с сослуживицей, встав напротив и внимательно выслушивая вольный отчёт. И чем ближе рассказ Уль-Бреккер приближался к своему окончанию, тем сильнее смыкался разрез глаз в нахлывнушей усталости и тем больше «волной» извивались губки синевласой дозорной. Лёгкое урчание, донесённое до слуха вблизи стоящих, как последствие пережитой взволнованности и причина накатившегося голода, принудило девушку оторопеть и выдержать небольшую паузу.
– Ты… мог бы… что-нибудь принести попить? – обратилась к смуглому юноше Малвина, и ведь самое время прибирать этот лакомый кусочек вновь к собственноручному ведению. Слуга Яла, держась в стороне, внимательно слушал разговор дозорных и среагировал на просьбу синеглазой услужливым кивком. Плавно дипломат окинула взглядом разворачивающегося и временно покидающего общество девушек «раба», после чего вытянулась в полный рост, накидывая на себя довольно серьёзный спектр эмоций.
– Нас попросили покинуть остров немедля. – Спокойно уведомила сослуживицу Малвина, как только смуглый парень отдалился на достаточное расстояние, и посмотрела прямо в лицо светловолосой барышне. – У тебя остались какие незаконченные дела? Прости, тебе бы сейчас отдохнуть…
Капля вины прокатилась белым бликом в голубизне глаз, пока девушка опускала взгляд и протягивала руку к животу подруги. Она помнила, подмечала и не выпускала из мыслей. Но пальцы, казалось бы собирающиеся коснуться бинтов на месте некогда открывшегося ранения, зависли в десятке сантиметров от цели и ушли в сжатие кулака. Резко рука была отдёрнута обратно вниз, и Фуско вздернула голову вновь на уровень лика сослуживицы.
– А придётся сразу в нелюбимую качку, – тускло улыбнувшись, подметила синеглазая особа неблагоразумие их скорого отплытия, – и нам нужно ещё кое-что сделать. Можно сказать, прямо по пути к кораблю.
Убрала руки за спину, Фуско внимала реакции и словам Изельды. Авось она решит оставить синевласого лейтенанта во благо собственного здоровья, посчитав, что так будет полезнее для обеих. Одно точно – Фуско старалась никак не давить на решения Уль-Бреккер, как то делала обычно с другими людьми. Была ей интересна Изельда Настоящая, а не Изельда Удобная.