[Гранд Лайн. 5-й путь] Каафенгард. 9-й остров.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Джин Линч-Ган.

Вечерние лучи заливали окрестности янтарным светом, вызывали у лиц, особо впечатлительных, возвышенные чувства, покуда лучи те порой могли спровоцировать какой творческий порыв. Однако люди, что более утилитарного склада ума, смотрели не столько на красоту относительно дикой природы, сколько были заняты удержанием меховой накидки от спонтанного приступа осознанности. Кисть сжимала ворот, пока рука вторая – придерживала подол, тем самым формировала искусственный щит от непогоды. Брызги солёной воды от волнующегося моря разлетались подобно шрапнели, правда, летели одновременно во все стороны, а от того лицо мужчины было не просто заветрено порывами воздуха, но и искусано этими солёными каплями вперемешку со снежинками, с ближайшего сугроба сорванными.
Хождение по портовой местности было малоприятным времяпровождением, но дойти до шерстяной особы было проще всего дорогой именно этой.
Вид нижнего яруса, где Панголин не находил себе постоянного места, даже будучи основательно пришвартованным, вызывал лёгкую тревогу – когда природа заявит свои права и сорвёт непокорый корабль с места.
Сильный порыв ветра заставил мужчину притормозить, дабы удержать импровизированный парус на плечах. От такого рывка резкого канаты, что удерживали корабль в порту на месте, резко натянулись. Казалось, треск волокон был слышен даже с верхнего яруса. Борт фрегата рванул исперва в сторону, но тотчас, будучи зафиксированным, и обратно с энтузиазмом неменьшим, чем изначально.
Шум ветра стих, и лицо мужчины показалось из-под капюшона, словно мышь выглядывала из норы и подставляла хищному морозу лишённое растительности лицо, отчего низкие температуры портили настроение сильней, чем могли бы.
– Чёртова непогода… – в сердцах выразил личное мнение татуированный муж, когда рассматривал, как единственный, в скором времени, билет из этой ледяной клетки дёргался на месте. – Такими темпами мы дойдём, в лучшем случае, до соседней улицы.
Погружался по щиколотки в налетевший снег, мужчина продолжил свой путь, покуда приближался с каждым шагом до обособленного здания – построенного, вот уж удивительно, из камня полностью. Хоть на Каафенгарде почти все здания строились из местного дерева, источники которого раскачивались вершинами крон из-за гор, здание, где располагался и магазин и портовое управление, не цеплялось за соседей, и вообще как не боялось схода лавины. Почему-то регулярность подобного события вопросов не вызывала.
Подошвы сапог дохрустели снегом мимо прочной двери в направлении самого расчищенного от местного колорита спуска на нижний ярус. Доски ступенек скрипели под навалившимся весом, против подобного обращения протестуя, а лужицы льда, то и дело попадающиеся, угрожали поставить оскорбительную точку в затянувшемся путешествии. Но не мог бывший преступник позволить себе подобный отпуск бессрочный и неоспоримый.
Внизу ситуация обстояла ещё хуже, чем уровнем выше, ведь без защиты высоты брызги волн, что накатывали на крутой берег, уже угрожали затопить многострадальное лицо окончательно. Но сила воли и просто дух противоречия толкали двигаться дальше – туда, где команда занималась погрузкой всего необходимого из складов острова в уютные трюмы Панголина.
– Леди Джарвис, – не то поприветствовал, не то знать дал о присутствии своём, дабы зрением к гостю не обращаться излишне, Джин Линч-Ган следом усмехнулся, – чувствуете себя в родной среде, а?
Не имел объективных возможностей согреться, Джин закутался в накидку ещё глубже, покамест тщетно рассчитывал укрыться в этом припорошенном равномерным слоем снега коконе. Получалось, стоит всё же отметить, не слишком хорошо. Резкий порыв ветра берегового пронзил и плащ, и тёплый жилет под ним.
Вероятно, Линч-Ган выглядел для местного населения весьма забавно и занятно.

То, к чему островитяне привыкли ещё на первом году жизни, мужчина плохо знакомый с подобными климатическими условиями напоминал насупившегося голубя. Лишнее доказательство превосходства акклиматизировавшихся в отношении приезжих. Наверняка, день станет источником баек, которые будут под задорный смех травить очевидцы.

[id213233084:bp-36291248_285642|Асперо].

[id799844790:bp-36291248_285698|Maximilian],

Вынырнув из разговора с финансовым флибустьером причальных окраин, взгляд красноволосой врачевательницы скакнул было по улице, отмечая следы недавних погодных плясок и отмечая характер местного быта. Это дало бы и пищи уму, да и отвлекло от закономерного корабельного недовольства. Скрип Панголина бередил не только душу, но и кончики чутких ушей, полошащиеся на ветру.
Однако, долго взгляду ее бродить не случилось - окликнул Джин. Одно его появление заставило Песца чуть виновато поджать губы - настолько явственно наружу просился почти неудержимый хохот, и сейчас сердито кашлявший в уголках глаз.
Внешне прославленный изобретатель Футоши сейчас напоминал плохо завернутую шаурму с торчащим из нее чуть подгорелым мясом.
- Была с утра я, да. Снова здравствуй. - Все же сбросив каплю смеха на воистину идиотский ответ, Асперо мысленно напомнила себе, что имеет глубоко предплинтусное понимание того, насколько ему может быть холодно в этих краях. Укол совести вернул трезвости взгляду и бывшая уже Шичибукай вдумчиво потерла подбородок островатыми ногтями.
- Почти. Все же, на жаркой душной Батерилле я провела почти всю жизнь, пока не пустилась в эту разновсяческую тарантеллу. Знаешь, у тебя, оказывается, даже ресницы есть...
Асперо все же улыбнулась, столь забавным оказалось зрелище этого скукожившегося человека, одновременно одним взглядом вгоняющего людей в состояние готовности признаться в чем угодно, лишь бы только на пять суток и одновременно сейчас подозрительно напоминающего плотно завернутого в плед ксолокуинтли с белоснежными мохнатыми глазищами.
Новый порыв ветра яростно подхватил поземку в горсть, смешал с брызгами моря и, как гладиатор на песочной арене, плеснул путникам в глаза и лица. Красноволосая привычно отклонила голову, лишь чуть прикрыв глаза, но достаточно, чтобы за ниспадающими прядями волос и самим углом поворота спрятать все самое необходимое из лица. Ехидно когтистая ветровая лапа попыталась влезть и под одежду, но тут же разбилась в пыль, едва осилив приподнять полу отороченного мехом плаща.
От показавшейся из-под него босой женской ноги мимо проходящей охотнице стало плохо с сердцем. К счастью, лишь на минутку.
- Пойдем, правда что, нечего здесь хвост морозить. - Асперо взглянула последний раз на Панголин и, убедившись, что он действительно примотан столько раз, сколько должен в такую погоду, бодрым шагом направилась в сторону того самого убежденного в собственной неприкосновенности здания.
Там же полагалось расплатиться, там же оказалось можно раздобыть местный намек на карту, при ближайшем рассмотрении которой получилось бы оценить масштаб бедствий.
Помянутый хвост, коему особое место полагалось в этом белоснежном мире с играющими даже без лишнего света оттенками розового и голубого, теперь распушился пуще прежнего, нахватался острого льда и снежинок, и все равно внимания к себе приковывал в разы меньше того, что оказано оказалось Джину. И мерзнуть явно не собирался.
Зато в обращенных к Линч-Гану взглядах прохожих Джарвис наблюдала весьма редкие для их негостеприимного мира эмоции: сострадание, сочувствие, интерес, внутреннее желание как-то поучаствовать в судьбе и помочь с утеплением.
Снег искрился кругами и призывно скрипел под ногами, по крайней мере мужчины, поступь Асперо невольно оставалась почти бесшумной, что скорее минус, чем плюс в такие моменты. Дорога не блистала долготой, но Асперо как-то не спеша открыла тяжелую дубовую дверь, оттолкнув ее от себя и дав теплому протопленному печной терпкостью воздуху себя обнять.
- А ты бывал до нас в морозных краях, к слову?

В местном доме управления всем и вся царила обстановка домашнего предприятия. В дальнем углу расположилось нечто вроде стойки, судя по компании бокалов и бутылок - навряд ли там ждал гостей заботливый администратор. В соседнем углу стояло четыре длинных скамьи, обрамляющие два срубовых стола.
Кто-то уже сидел, но судя по виду и запаху, местные.
Рядом из-под оставленного на не самой удобной вешалке полушубка возникло лицо в меру мохнатое и не в меру заинтересованное.
= Тут накаркала птичка - в горы хотите, в Баскую? Проводника вам надобно.
Выглядел говоривший как-то неуместно, что ли. Длинный, долговязый, в очках с такой толщиной диоптрий, что за него становилось физически страшно, мелкая клочкастая бородка и манера неудержимо быстро шевелить в разговоре бровями тоже как-то не располагали, если не считать того, что выглядел он максимально не приспособленным к местным реалиям. Правда, взгляд его остановился и намертво завис на Джине.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Джин Линч-Ган.

Что уж стоит сказать, – не легкомысленный Джин особо никогда не был сонастроен на один лад с нынешним капитаном корабля, особенно в той непосредственной, чуть ребяческой потешности. И не прибавляло ни голосу, ни настроению энтузиазма окружающая обстановка, что так и норовила вывести морозостойкость его в дальние края и закрепить ледяной кромкой остов человеческий к месту.
Изваяние получится краше некуда.
– Последние вести с полей, леди Джарвис, у меня и брови имеются, – цедил сквозь сомкнутые зубы Линч - Ган.
Не из злобы, но чтобы не стучали. Ибо мелкая дробь от охлаждения медленно брала свои права и заявляла их прямиком в лицо.
– Но я посмотрю, как Ваше что-то там будет вычёсывать соль из хвоста.
И уголок губ дрогнул в подкалывающей насмешке, которой в тёмных глазах, как и всегда, не наблюдалось.
Пропустил Джин мимо себя песца, когда пристроился следом и уходил в направлении, куда указывает подопечная.
Подопечная ли, – вероятно, что да. Хоть Джина никто и не просил о том прямо, оставался оный подле Асперо всё время со стремлением оградить ненаглядное творение эволюции, которое так ценил почивший товарищ по приключениям. О большем татуированный мужчина не задумывался. Может, времени не было. А может, он его и не искал.
Но что можно было сказать однозначно, Джину явно не льстили косые взгляды местных обитателей. Люди, укутавшиеся в тёплые одежды и отделяющие нутро от холода всеми доступными способами, глазели с нескрываемым сочувствием на страждущего, которого от переохлаждения отделяли лишь только тяжёлый плащ, меховой жилет, не крашеная шерстяная рубаха и такие же утеплённые брюки. Довершалось всё аксессуарами в образе тёплых варежек, сапог с меховым подбоем и шапки, что смотрела тёплым слоем на лысую голову. И ведь всё равно того было маловато для – хотя бы – существования.
Но то было на расстоянии, а путь меж делом дошёл до местного управления порта, ежели так можно выразиться о паре причалов и полном отсутствии портовой инфраструктуры. Казалось бы, какой в ней смысл, – однако матросы скоро познают, что такое отсутствие крана на таком морозе, когда каждую бочку и ящик придётся тащить ручками да ножками. Это только первый час кажется лёгкой забавой.
Тепло обдало замёрзшее лицо Джина, что вызвало болезненную колкость, пока кровеносные сосуды будто соизволили вдохнуть воздуха после длительной асфиксии. Ещё на причале Ган приметил, Асперо в свойственной манере снова пренебрегала обувью, но как только мозг начал оттаивать, сие стало особенно заметно. Стрелок успел чуть закатить глаза, покуда параллельно стягивал холодные варежки с кистей и отряхивал оные о дверной косяк ещё не закрытой двери. Ботинки, разумеется, спутник капитана так же отряхнул на входе, поскольку не горел желанием разводить слякоть в сухом пространстве. Меховой ворот был там же, ссыпая на пороге всё лишнее.
– Каждый раз - как первый. – Пробурчал Джин Асперо, тем отвечал на вопрос о пребывании на землях хладных и откровенно мёрзлых.
В голову действительный ответ не шёл. Казалось бы, стоило такое запоминать. Но подсознание, по видимости всей, тщательно огораживало разум от болезненных эпизодов, сводило их к сиюминутной ворчливости.
Но и тут простора не оставили. Едва пара путников вошла в помещение, как один из представителей местного народонаселения подплыл к гостям острова, когда предлагал не то услуги, не то знакомого проводника.
– У этой каркающей птички, должно быть, прекрасно хрустит шея, – рыкнул Джин.
Стянул с головы шапку, он позволил голому темени ощутить всю прелесть конвекционного движения воздуха. Голове тут же стало теплей, чем рукам и, уж тем более, чем ногам.
Издержки давнего прошлого, что птички лучше всего поют, пока кашляют с пережатым горлом.
Не так красиво, но уж точно – безопасней.

[id213233084:bp-36291248_285700|Асперо].

[id799844790:bp-36291248_285701|Maximilian],
- Ничего не знаю, пока их видимость сомнительна. Что же до хвоста... О том не волнуйся, зрелище и правда стоящее. - Улыбнулась на замечание о соли и шерсти Асперо.
Могла бы исполнить красноволосая его прямо здесь и сейчас, но к чему, когда воздух все еще полон и воды, и соли, и свежего холода? Покусывая на вид совсем не приспособленные стопы, он, тем не менее, капитулировал безмолвно и уважительно, лишь осознав, что добыча эта ему пока не по вкусу.
Закованный в снега жилой угол порта представлял собой нечто вроде мышиных или заячьих нор под настом - снаружи плотная ледяная корка с неожиданным почти жарким теплом внутри. Чудеса симбиоза печного искусства, свечных дел мастеров и энного количества дышащих организмов сложились в картину, приличествующую всякому обжитому зимнему краю. От этого уют просился в разум сам собой, успокаивая и приглаживая бредущие облака сумбуритета мысленного и расчетного.
Гостей на острове видели и раньше, самых разномастных, тем более, мало где погода позволяла привыкнуть к подобным зимним укладам, но один фиг чудно оказалось наблюдать за тем, как бритоголовый мерзнущий дядька становится центром взглядов в разы большим, чем какая-то хвостатая мазель.
Вот и в доме, когда взгляд вопрошающего вперился, да намертво встрял на непроницаемом лице Джина, женщина воспользовалась заминкой, отряхнув в развороте назад полу полушубка, а попутно в сторону неосторожного вопросителя мазнув по воздуху всей пушистостью хвоста. Чуть подогретое (то ли снаружи, то ли изнутри), множество колких ледяных бисерин волной окатило человека с сомнительным тоном приветствий.
Обернувшись обратно и удостоверившись, что на Джина ее "зрелище" действительно не попало, врачевательница прогудела близким к его тоном, разве что самую крупицу более мягко.
- Удивительно, читаешь нынче мои мысли.
Сидевшие чуть поодаль замолкли ранее, оставив разговоры за наблюдением сомнительной сцены. Очевидно, этот нервный бегунок имел свою славу, а теперь реакция гостей так или иначе, но станет достоянием общественности, явив собой нечто вроде бирки на куртке в химчистке - "имеются дырки, после чистки вам может достаться волейбольная сетка". Сейчас же люди напряглись, оставалось гадать - причиной была прогнозируемая драка или иное какое нелицеприятное, но уже известное событие?
Взгляд трясобрового вонзился в череп Джина с каким-то вскрывшимся сакральным, не иначе, знанием из глубин о том, как именно будет хрустеть его горло и как быстро это произойдет. Мужчина нервно сглотнул, но там, позади, из-за стойки вынырнул прежде дремавший... хозяин? Возможно. Кем бы он ни был, персона определяла момент и заставила все присутствующие взоры брякнуться в его сторону.
По крайней мере, вид у него оказался категорически важный, со всеми присущими детялями - холщовым засаленным фартуком, чуть всклокоченными волосами, насупленными предупредительно бровями и важным "кхм-хм". Впрочем, настроение хмурое быстро сменилось приветливой улыбкой с толикой извинений в сторону гостей и спешным снятием того самого фартука.
= Ох. Простите Брутуса, он как всегда - с места в опор. Здравы будьте и не мерзните, гости, располагайтесь, надеюсь, порт наш вам по вкусу. - Очевидно, стоя на табуретке, дабы в должной мере высовываться из-под наследственной стойки, повелитель порта собственной персоной скрестил руки на груди, оценивающе изучив пришельцев и кивнув опосля на котел с чем-то очевидно горячительным. Взгляд его тоже остановился на Джине, распознав в нем наиболее опасный организм.
= Будете чего? У нас тут питье есть, как горячее, так и ледяное. И сразу предупрежу, никого душить, никем хрустеть или иначе на прочность испытывать не положено, море близко, намек прозрачен. К слову, меня зовут Афол и я вам очень рад.
Асперо, ни бровью не подав смущения от такого знакомства, оценила юного алкоголевладельца в ответ. Стать и речь выдавала не сиюминутный порыв по смене взрослого, отошедшего по делу, а вполне привычный и будничный тон. Либо подмена эта часта, либо вынужденно постоянна.

Миновав словно окаменевшего в процессе раздумий человека, именованного Брутусом, женщина остановилась подле стойки. Стульев не имелось, что обычно совсем наклюканному роду не мешает.
Но попу притулить хотелось. Подозревала Асперо, что и Джин бы не отказался задержаться в тепле, да определиться на какой-никакой теплый постой.
- И вам не хворать, Афол. Меня зовут Ас. Вечер хоть и вечер, но пока суть да дело - начать бы с чая или горячих ягод. - Оставив Джину пространство представиться самому, если на то останется желание, красноволосая не стала оповещать о том, что ягоды определенно точно есть, по крайней мере, ими жуть как ярко пахнет.

Тем временем Брутус наконец отвис и побрел к занятым скамьям, что-то тихо бормоча под нос и с кофты отряхивая наледь.

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Джин Линч-Ган.

Муж немолодой, столь обильно усыпанный татуированным узором, и из растительности на лице обладавший разве что ресницами да пресловутыми бровями, действительно мог навести шороху в краю относительно мирном одним видом. Наследие отнюдь не законопослушной жизни было ёмким напоминанием и о старом укладе для Джина, и о его навыках для окружающих. Разумеется, если кто-то в достаточной мере осведомлён, что именно означает каждая линия на теле стрелка.
Линч - Ган неодобрительно, как сторожевой пёс, смотрел на собеседника чуть исподлобья, чем мог не на шутку того насторожить. Но даже рыка не подал, не разгонял градус недоверия до уровня крепкого алкоголя. Бывший наёмник же, не будучи знакомым с гостеприимством местных в мере достаточной, начинал ощущать, как воздух становился вязким и тягучим, как перед добротным мордобоем. Когда все стороны уже решили об участии, но кулаками обмениваться ещё не начали.
Но подобно разряду молнии, что рассекает тяжесть ожидания перед ливнем, посторонний голос включился в немой спор, ознаменовал начало непогоды, но от которой дышится, по странному укладу, куда легче. Встроившийся в ситуацию управляющий обозначил и имя собеседника, и его привычку бежать впереди лавины.
– Встречать гостей в Вашем порту явно умеют. – Проговорил отчётливо, едва не чеканил, Ган, когда отворачивался сначала лицом от Брутуса, а затем и зрачками. – Ни на секунду не обманулся об острове.
И разменивать приглашение на ожидания Джин не стал. Едва прозвучало предложение подойти да обогреться, мужчина в тяжёлом меховом плаще так и поступил, сжимая варежки и шапку в пятерне.
Пристроился подле высокой стойки, куда гостеприимство не позволило поставить стулья, холст для татуажа едва не броском опустил тёплую, но откровенно промёрзшую ношу на поверхность стойки, которой не помешали бы обновление лака и полировка. Хоть заноз не виднелось, и на том спасибо.
– Джин. – Ответил на представление стрелок, опершись о деревянное полотно локтями. – А взрослые где? Или тут забота о портовой территории отходит по младшенству?
Весьма и весьма бесхитростное, и даже немного грубоватое, прощупывание почвы вряд ли бы стало секретом для владельца, али помощника его. Но глазами мужчина больше прощупывал окружение и собравшихся, чем разглядывал стул под ногами Афола, да поношенный наряд.
Асперо поднырнула рядом, покуда представилась так же, почти синхронно с Джином, и сделала свой заказ. Сейчас такому прожжённому мордовороту, как Ган, оставалось только запросить свою стопку виски, или иного дешёвого, но крепкого, алкоголя для внутреннего прогрева, дабы завершить приветственную сцену, как подобает для драматургии.
– Мёд есть? Я бы облепихового чая сладкого выпил. Можно кипячёного. – Сделал заказ и мужчина, взором уже знакомого Брутуса уловив.
Вид был столь же несуразный, как и при первой встрече. Худощавый, с толстенными очками, где он нашёл такое произведение оптического искусства в этой глуши – было тайной, сокрытой временем и судьбой. И эта бородка клоковая. На секунду Джину даже захотелось побриться.
Право общения было целиком и полностью отдано подзащитной. Леди, с некоторых пор даже вполне официально, и сама сможет прекрасно разузнать всё её интересующее, а внешность её подходит кратно лучше, чем у недовольного погодой спутника.

[id213233084:bp-36291248_285702|Асперо].

[id799844790:bp-36291248_285704|Maximilian],

- Не без этого. Что до самого острова - первое впечательние не всегда правдиво и стоит внимания. - Афол добросердечно хмыкнул в ответ на замечание гостя о местном варианте встречной церемонии. Однако, продолжать не стал - все же, за свои косяки Брутус все еще был сам в ответе. Хоть и пришлый на деле своем, но уже давненько примело его лавиной к этим местам, а значит - оставалось лишь смириться с таким соседством, выгонять в ледянину без вести здесь не было принято вовсе.
Пока суть да дело, пока речь шла между ними тремя, Брутус как раз докатился до того, чтобы сесть на дальнее место. Достав некую записку из кармана нагрудного с тельной стороны утепленной рубашки, он теперь то ли действительно читал ее кверх ногами, то ли донельзя усиленно делал вид, страдая изображением бурной деятельности. Обмакнув сероватым от времени и использования серым дырявым платком вымоченные от ледяных брызг лицо и щеки, он вернулся к чтению, запоздало осознав, что очки тоже стоило бы протереть.
Время от времени он кидал нервно взгляд на Джина, словно опасаясь любого его движения, порой даже вздрагивал, но если у него и были вопросы, то делиться ими, если не считать порченное вступление, не спешил.
Когда же обнаружил человек сомнительного возраста, что татуированный гость на него тоже поглядывает, так и вовсе Брутус побелел и начал уже просто потеть, мелко трясясь. Заметив это, двое других, что прежде в тишине сидели за крайним столом, переглянулись и хмыкнули достаточно слышно:
= Видать, и правда умом стал слаб после того похода.
= Надо было за ним лучше следить. Все ж знали, что чужак, эвона как пришпилило к насту...
Оба раза в два крупнее Брутуса, они ощущались во всех смыслах его здоровее и крепче, а говорили в тоне сожалеющим, явно осуждающем кого-то иного, уху не слышимого. Явно помысляя о том, чтобы сесть рядом с сухостойным, они в то же время делать это не спешили по одним им ведомым причинам.
= Может, угостить его чем?
= Да скорее уж в дом бы забрать, что он тут торчит, ко всем липнет...
= К себе и забирай.

Афол тем временем, выслушав пожелание гостьи, внимание свое вновь переключил на дела насущные. Сделал записку с подробным заказом, открыл окошко и подал ее на местную небольшую кухню, а сам не глядя набросал что-то в журнале посещений. Замечание Джина о возрастной категории явно его поддело, но ответил мальчишка достаточно просто:
- Забота о портовой территории лежит на том, кто в данный момент может ее осуществить. Остальное никак не должно обременять собой думы гостя. - Афол поднял взгляд из записей на Джина и Асперо приметила, что его манера выражения мыслей больше походит на какого-то уж очень ростом не выдавшегося взрослого, чем на ребенка. В то же время, следов генетического заболевания или патологии развития не наблюдалось, так что оставалось просто наблюдать - как и порой сдвигать уши в сторону иного полилога.
Бурус... Брутус? Кем бы он ни был, но местным явно не являлся, зато был связан с подпольем, напрямую или косвенно - неизвестно. Пока тек мимоходный разговор, Асперо достала из сумки, что все еще сопровождала ее в своем заплечном положении, небольшой дневник.
Записей о Каафенгарде было немного, вернее - всего одна, про крайне скудное описание болезни и путей ее распространения, ибо остров на первый взгляд мало располагал к вирусной природе возникновения проблемы.
Кончики ушей ее чутко повернулись к речи за спиной, но лицо свое с лукавыми глазами Джарвис остановила на Афоле. Тот как раз добыл из-за дощатой задвижки заказ - небольшой поднос с толчеными подваренными лесными ягодами, среди которых обнаружилась даже калина и морошка, а компанию этому стакану составил союз пузатой кружки с островатым запахом горячей облепихи и небольшая пиалка с медом и ложкой.
Живот глухо булькнул и напомнил, что хорошо бы где-то раздобыть еды, а не вот это вот все.
- Нам бы снять дом, чтобы разместиться, да снарядить экспедицию. Как я понимаю, условия сейчас не слишком располагают к путешествию по острову?

Чутье намекало на везучесть. В обратную сторону. Ну, как всегда.
= Сейчас свободен дом в дальнем конце портового поселка, как раз гостевой. Пустует с месяц уж, так что должен быть готов к заселению, только холодный наверняка, никто ж его в холостую греть не будет. Отправитесь сегодня? Я могу выдать вам до середины дня комнату в управлении, чтобы вы поспали в тепле, а затем уже переселялись в новое место, дом как раз растопят утром.
Асперо перевела взгляд на Джина. Оценила мысленно его мерзлявость по десятибальной шкале на где-то тридцать. Прикинула, что оставшиеся на Панголине люди и не очень обладают примерно теми же параметрами, а Аспирин и вовсе впал в спячку в лазарете еще на подходах к острову.
- Хороший вариант. Мы берем комнату, однако, я бы сходила взглянуть на дом, если вы не против.

Вряд ли одно лишь это, сравнимое "сбегать до отхожего места", было запланировано в голове трехобитательной, но распространяться о том она пока не спешила, да и ни к чему было, с Джином переговорить тет-а-тет можно и позже.
Афол кивнул, покопался в чем-то за стойкой. Добыл ключ, тут же выложил его, простой и никак почти не означенный кроме цифры на стойку между Джином и Ас, сделал запись, затем спрыгнул на пол и вышел из-за стойки, фартук стягивая, да руки от чернил отряхивая бессмысленно.
= Ваш ключ, ваш чай, все на месте. Плату оставите в комнате после выселения. Позовите, когда покончите с чаем, я провожу вас.