[Вест Блю] Мертольф

-За то. Я думала, что ты трус… А ты очень даже храбрый. Морскому Дозору бы пригодился такой человек.
Наконец показался забор деревни, признаться честно, оба были рады его видеть. Им на встречу в слезах бежала Хотару Рейд, подруга Беатрикс, а вслед за ней бежал второй мичман. Скорей всего Хотару вырвалась из его хватки и помчалась на поиски подруги, а Альфа пытался ее вернуть. Но при виде потрепанного и измотанного лейтенанта, он и сам ускорил бег. К тому же смутило его, что она находилась на спине у незнакомого парня, который даже в Дозоре не состоял.
- Беатрикс! – Всхлипнула Хотару и остановилась напротив них. Альфа тут же перегнал ее и встал впритык к мужчине, его указательный палец уткнулся Иошинори в грудь.
—Ты что себе позволяешь? Что ты сделал с нашим лейтенантом?
-Альфа, отставить. У нас пират. – Девушка кивком головы указала назад. Связанный, на привязи, проволоченный по грязной поверхности, лежал нокаутированный пират. Альфе ничего не нужно было объяснять, он сразу выхватил веревку и поднял преступника, который выглядел довольно дохло. Мичман закинул пирата на плечо.
—Неси ее в медицинский пункт. У вас же есть такой?
~Конечно есть, мы не в захолустье. – Огрызнулся Иошинори и потащил Лейтенанта к себе домой. Пирата временно посадили в клетку, а Беатрикс расположили в съемной комнате на мягкой кровати. Вскоре явился врач и обследовал обоих. Иошинори отделался легкими ссадинами и ушибами, а у Беатрикс были повреждены кости, но медик сказал, что все будет хорошо, она встанет на ноги через пару недель, а пока нужно повременить с прыжками, беготней и лишними действиями. Такой диагноз принес всем, кто присутствовал в комнате, облегчение.
-Я же говорила вам, что это все не серьезно.
- Юная госпожа, прошу, больше не пугайте меня так! – Вновь заревела Хотару, пришлось успокаивать ее еще около часу всем коллективом комнаты.

На следующий день прибыли мастера, которые должны были заняться постройкой нового форта. Их встретили мичманы из группы Беатрикс и объяснили всю ситуацию, рассказали даже о том, как тяжело далась им добыча материалов. Ремесленникам выделили людей, а именно всех тех дозорных, которые помогали добывать древесину. Теперь эти матросы будут помогать в постройке нового форта, а не отлынивать от работы в харчевне Эдгара Аллана Шумара.
Спустя еще один день Беатрикс написала письмо и попросила Хотару Рейд отправить его с почтовым голубем на имя ее сестры – Алатристе Оверсайд. В нем она описала многие события из тех, что произошли на этом острове, описала практически все свое приключение и поблагодарила горячо обожаемую старшую сестренку. В письмо так же был вложен лист блокнота с портретом ее сестры, на котором присутствовала подпись Иошинори. Этот рисунок – прямое доказательство сестре, что Беатрикс побывала на Метрольфе и встретилась с ее другом.
Спустя несколько дней Хотару окончательно надоела Беатрикс о своей заботой и она отправила ее, помогать людям в харчевне. Альфу Дану Вульфа же отправили помогать с постройкой.
За несколько недель случилось еще пару подобных вылазок за ресурсами, но во время них ничего не произошло. Дозорных вел Альфа, все по тому же плану, что и изначально, построению, которое пришло в голову Беатрикс.
Летели дни, лейтенант начинала вставать с кровати и свободно ходить. Как-то раз даже спустилась по лестнице, за что ее отругали абсолютно все, начиная от Хотару и заканчивая главной поселения Эдгаром. Иошинори быстро подхватил лейтенанта на руки и вернул в ее дорогие, но такие надоевшие покои.

Постройка нового форта продвигалась еще несколько недель. Благо, дозорные трудились не покладая рук. Каждый новый день Беатрикс слышала стук молотков и режущие звуки пил, что не могло не вызывать радости. Приказ главного с базы четырех морей наконец выполнен, на еще одном острове будет установлен форт Морского Дозора.
Спустя еще три дня Беатрикс уже могла свободно передвигаться. Лучшая подруга еще с опаской смотрела на ноги юной госпожи, но перестала ругаться и устраивать истерики. К тому дню форт уже достроили и судя по рассказам ремесленников, которые рисовали его планировку, он получился крепче и красивее предыдущего. Все благодаря стараниям представителей Морского Дозора и добыче крепких древесных ресурсов.
В тот день, Беатрикс и ее провожатые в виде двух мичманов, Иошинори и старосты поселения прибыли поглядеть на завершенный форт. Матросы дозора по дороге отдавали Лейтенанту воинскую честь, они никогда не забудут, как эта девушка защитила их жизни.
Прямо на глазах Беатрикс и ее группы, на вершине завершенного форта, трое матросов – Пупа, Лупа и Дупа, которые тоже сыграли в этой истории важную роль, несмотря на скудность ума, поднимали белый флаг Морского Дозора. По прекрасному стечению обстоятельств, с моря подул легкий, свежий бриз, развивая прекрасные темные волосы юного лейтенанта. Как ей не хватало этого морского игривого ветерка в затхлой и закрытой комнате, где ее держали из-за травмы ног.
Иошинори снова взглянул на лейтенанта и в этот раз воспринял ее как отдельную личность, никаких воспоминаний о Алатристе эта сцена не вызывала. Теперь Иошинори знает двух представительниц торговой семьи Оверсайд и обе в его глазах кажутся сильными, храбрыми и замечательными героинями.
Черноволосый парень засунул руку в свою сумку и вытащил оттуда блокнот, принявшись вырывать из него лист. Своими действиями юноша привлек внимание Беатрикс и ее группы мичманов, они с непониманием смотрели на него.
-Что ты делаешь? – Поинтересовалась Беатрикс Оверсайд.
~Это подарок, за спасение. – Объяснил парень и протянул один из листков в ее бледные руки. На листке угольным карандашом с примесью цветных мелков, был нарисован портрет Беатрикс. Стоит заметить, что художник очень старался, даже подпись не забыл. И если Альфа с Хотару не знали о личности художника, то Беатрикс все сразу поняла.
-Спасибо. – Поблагодарила темноволосая и выдала краткую улыбку, из-за которой все впали в шок, потому что обычно она была очень серьезная. Девушка подняла взгляд с рисунка на развивающийся на ветру флаг. Пожалуй, она задержится еще немного на этом острове.

Люци Сио
(Островное приключение - начало)

В жизни нашей случается много тяжких часов, но мы всегда можем всё вынести, если обратимся за помощью как надо.
И верный способ спастись от песчаной бури, каждая пылинка которой олицетворяла ту или иную часть чёрной полосы жизни, заключался в принятии позиции Сандзару. Люсетт закрыла уши, чтобы не слышать нарастающие сплетни, закрыла глаза, чтобы не видеть направленные на неё указательные пальцы, и закрыла рот, чтобы... А, нет, безмолвной точно никогда не удастся стать, ведь девушка за словом в карман не лезет.

Флёр дымчатых алых лучей был накинут на самодельную сцену, погрузив любителей творческих инициаций в трепет ожидания. Как только рельеф пространства восстановился в своих былых очертаниях, с обеих сторон раскрутились рулонные газоны, и по образовавшейся ковровой дорожке в финальной сцене вышла девушка. Скрывая внешность под плащом благородно бардового цвета, она цитировала зрителям наставления жрецов народу: истинны они были или же воплощали миф, никто и никогда не узнает. Но сердца людей трепетали, что было выражено в разрастающихся аплодисментах, которые громом обрушились на актёра, зависшего в заключительном поклоне. Занавес, мастерски и интересно слепленный каким-то творцом из разного вида пёстрых тканей, вновь огородил искусство от людского взора, и тогда-то актриса скинула с себя плащ бодрым взмахом руки. Упершись взглядом в занавес, за которыми ещё раскатывался шум аплодисментов и голосов, Люци упивалась моментом славы и улыбалась под адреналином, полученным от динамичной реализации спектакля.
Больше года прошло со смерти Сонетт, и жизнь будто бы стала налаживаться. Как бы ни звучало, но отданная земле Мертольфа жизнь матери вызвала в односельчанах сострадание, и их отторжение закончилось на корню, а осуждение – ушло на второй план. Сио начала выходить из дома, снова наведываться в ранее часто посещаемые места, и засчёт харизмы, которую многие сочли за акт отчаяния, она вернула себе как круг общения, так и творческие начала.
— Люци Сио, ну это определённо успех!
И та обернулась на знакомый восторженный голос с ярчайшей улыбкой. Сио в ловком выпаде вперёд обняла крепко товарища по сцене и после, отодвинув его за плечи от себя, чтоб можно было разговаривать лицом к лицу, энергично закивала.
- Кто бы сомневался, ведь перед ними предстал золотой мастер слова. Если бы этот спектакль не был оценён, то это значило бы лишь одно: он для более высшего уровня зрителей! – Заключила девушка, прикрыв глаза и по-умному выставив указательный палец вперёд. Она отпустила второй рукой товарища и скрестила руки на груди, продолжая расплываться в улыбке. – Давно я так не веселилась.
Товарищ по творческой деятельности приподнял брови, выслушивая воодушевлённую подругу, после чего в дружественном жесте протянул бутылку воды, к которой Люци тут же присосалась. Денёк сегодня был один из самых жарких в году, по утверждениям многих людей пожилого возраста: они такой жары не видели с юношества. Но эти утверждения схожи с выводами неквалифицированных синоптиков, которые из года в год поднимают предупреждения об аномалиях, которые повторяются раз в десять/ сто/ тысячу лет! Но по итогу ничего сильно отличимого не происходит.
За занавесами стал подниматься шум людей, покидающих окончившееся мероприятие. Если прислушаться, можно было отчётливо различить восторженное и живое обсуждение как в сторону спектакля, так и в более личную сторону – не думая быть услышанными, люди открыто разговаривали о возвращении к жизни односельчан Люци. Но даже если девушка различила что-то, затрагивающее её, то не подала виду и не стала вслушиваться. Сплетни ей было проще всего игнорировать.
- Ты сегодня остаёшься в деревне? – поинтересовалась Сио.
И решила перенести разговор с затемнённой сцены на свет, и друг последовал за ней, пытаясь держать бодрый темп девушки. Как только он спрыгнул со ступенек, порывистый ветер, несколько раз за день дарящий свою свежесть островитянам, сдёрнул капюшон толстовки с его головы.

Каково может быть удивление местных обитателей, если бы они застали сейчас такого актёра: дневной свет упал на янтарные глаза, зрачки которых были прямоугольными, на голове выступали молодые маленькие рожки, а уши и вовсе были подлинно нечеловеческими. Если первое и второе можно было «окупить» театральными аксессуарами, то уши выглядели достаточно реалистично не съёмными. Парень, года на три моложе подруги, действительно отличался от простых людей тем, что был зверочеловеком. И старательно это скрывал, найдя своё место в тени лучистой Сио.
— Не хотел бы я задерживаться, но если ты сможешь мне-е-е привести хорошие доводы, то ме-е-еня старик отпустил на целый день, - оглядываясь и быстро натягивая капюшон обратно, ответил на поставленный вопрос Эте́рун.
Все потаённые истории личности друга Люсетт знала, и оттого тоже быстро пробежалась взглядом из стороны в сторону, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Девушка подобрала с земли сумку и с озадаченностью приставила палец к подбородку, пока в голове соединялись планы на сегодняшний вечер воедино. Для жителей Мертольф день был не из ряда бытовых: сегодня проходил большой праздник, посвящённый зарождению острова. Он был сродни дню государства или дню города, и для каждого деревенского был значимым, ведь для многих остров стал жизненной пристанью. Собственно, спектакль о легенде оседлости островитян, организованный и реализованной девушкой, был открывающим мероприятием праздника.
- А если я скажу, что вечером будет разбита ярмарка? - мастерски затронула самую звонкую струну души друга Сио.
Под воздействием эмоций ушки зверочеловека дёрнулись так, что едва ли снова с головы не был скинут капюшон. Насупились бровки козлёнка, и он подозрительным прищуром одарил смуглую девушку, так как и её натуру знал лучше многих. А те, кто знал ещё лучше, как бы грустно ни прозвучало, уже покоятся под землёй. На месте были все мотивы, что прозвучавшие слова являются лживой заманушкой, лишь бы он остался больше обычного среди деревенских.
— Хочешь сказать, как и в прошлом году, к нам приплыли иноземные торговцы? С не-е-еохотой верю, - тем не менее радостное настроение, что было вызвано предвкушением покупок украшений из невероятных камней и прочих пробрякушек, явно проглядывалось в его возбудимости голоса. Люсетт воспользовалась удачно заброшенным крючком и заулыбалась с таким торжественным видом, будто сама поспособствовала воссозданию прошлогодней ярмарки.
- Больше того, на ярмарке будет не несколько лавочек в ряд, а целый лабиринт! - Заверила Сио. - Но если тебе неинтересно, то зря тебе сказала... Можешь возвращаться к себе. Ты всегда меня найдёшь, как решишь спуститься в деревню.
Манипуляции взаправду сыграли злостную роль на восприятии сказанного Эте́руном, так как он настолько погрузился мыслями уже в вечернюю прогулку за (не)дельными вещичками, что охотно начал верить подруге. Глаза его раскрылись в открытом восхищении, а набивающее бодрый ритм копытце, скрытое в закрытой обуви практически человеческого формата, выдавало его ведомость на информацию об ярмарке. И в последующий момент парень уже ретиво скакал вокруг Люци, направившейся домой, с ребяческими вопросами, на которые достоверного ответа у девушки точно не было, но из воздуха она брала их замечательно.

Резвость зверочеловека, с нескончаемым потоком которой Эте́рун проделал путь до дома Люсетт, будто бы вовсе не затрачивала его энергии. Но кто из нас не будет на взводе, если сообщат, что вечером оного дня произойдёт то, что мы так любим или просто долго ждали.
Неисчерпаемый водопад расспросов о предстоящем мероприятии Люци прекратила резким движением ладони, которой заставила сесть на корточки и затаиться в кустарниках недалеко от забора и себя, и зверочеловека. Эте́рун аж заблеял, так как столь неожиданное решение приносило боль копытцам в неудобной "камуфляжной" обуви. Но второй рукой смуглая девушка успела своевременно закрыть рот козлёнку, и звук не успел донестись до людей, от которых важно было спрятаться.

- Шшш, - остановила брыкания друга Люсетт и, когда убедилась в его успокоении, отпустила, рассчитывая на вразумительные действия. Резким движением указательного пальца девушка обратила внимание зверочеловека на двоих морских дозорных, что стояли у крыльца её дома и о чём-то живо беседовали. Но как их звуки не самой удачной конспирации не могли донестись до людей, так и их разговор оставался неведом для наших друзей.
— Может они пришли выразить восторг твоему выступле-е-ению? - сарказма в предположении Эте́руна не проглядывалось ни разу, и казалось, что он сам пытался себя в этом убедить. Но трясущиеся руки от настигшей ситуации, которая способна была вызвать в девушке только тревогу, лишь опровергали довод зверочеловека. Не ответив другу, смуглая особа стала выглядывать пути обхода, но всё сводилось к одному: в дом мимо их глаз было не пробраться, а больше идти им было некуда. "Что же делать, что же... а... ну почему сейчас!?" - паника охватывала и голову девушки, хотя действия морского дозора были очень даже логичны, и это можно было предугадать в самом начале. Когда, если ни в большой праздник, будет высока вероятность им застать как и дядю Люсетт, который по их расчетам всё же мог вернуться, так и её друга, который тоже был далеко не на хорошем счету. Как минимум, он являлся зверочеловеком - по этой причине они оба (хоть Люци и является лишь сосудом уже хорошо разведённой крови рыбочеловека) были ненавистны этим людям; как максимум, до знакомства с девушкой Эте́рун вёл воровскую деятельность, обременяющую спокойное пребывание дозорных в деревне. И стоит козлёнку попасться в руки вершителей закона, как они наверняка найдут, какой глухарь можно повесить на молодого парнишку.
- Сиди тихо и следи за мной внимательно. Как только я сломаю ветку, ты должен будешь проникнуть в дом и затаиться там, - обратилась к другу Сио и потрясла его за плечо, когда увидела тревожную отстранённость от предложенного хода действий, - ты понял?
И вот теперь в ответ девушка получила многократно повторяющиеся резкие кивки, хотя Эте́рун остался в недоумении, что она собирается делать и какая, к чёрту, ветка. А Люсетт в сей же час поднялась нахмуренная и, закусив от волнения губу, пошла спутывать след, чтобы статься обнаруженной морскими дозорным в сравнительной дальности от друга.

— О, девчонка! Девчонка ли... - будто бы уместно пошутил один из морских дозорных, и товарищ в поддержку противно захихикал.
Лучше бы они спели "Девчонка-девчоночка, тёмные очи", чем в каждый след неуместно обращаться к корням мирной гражданки. Правда, скорее это мысли автора, нежели героини, чьи поджилки дрожали. Но Люсетт в дружественном жесте подняла руку с сорванной по дороге лиственной веткой, махая ею, как веником, и озарила "белых товарищей" яркой улыбкой. Быстро сократила расстояние, остановившись в метре от мужчин, и уперла руки в бока, задумчиво посмотрев сначала в одну сторону, после - в другую.
- Мне так приятно вас снова увидеть возле своего дома! - Соврала девушка. - О, младший лейтенант Бончес, я вас так давно не видела! Вам та-а-ак идут усы!! Ну выглядите прям как капитан! Или же вы и пришли поделиться со мной радостной вестью?
Мужчина тут же выпрямился, проглотив лесть подобно сладкому пирожку, и стал поглаживать растительность на своём лице, покраснев от комплимента.
— Да что ты... я просто... - смущённо стал лепетать младший лейтенант и получил расставляющую всё на свои места оплеуху от товарища, что ранее пытался задеть "шуткой" чувства девушки. Сио наигранно приподняла бровь и миловидным взглядом посмотрела на "тирана" среди их отряда.
- Вы сегодня тоже чудесно выглядите, и не стоило бы...
— Ты нам зубы-то не заговаривай! Лучше порадуй действительно интересующей нас информацией, - перебил смуглую островитянку дозорный, сопроводив слова угрожающим движением кулака.

Неосознанно Сио взаправду дёрнулась, готовая уйти из-под удара, и тем самым привела всех в чувства, выставив вновь себя "грушей для битья", кою в ней видели правохранители.
- Не надо! Хорошо, да.. да, вы угадали. Но и я от этого всего устала! - Навела драмы Люци, размахивая эмоционально перед собой веником листвы, и перешла на шёпот. - Я правда устала, и буду только рада, если вы меня освободите уже от тягот. Вон, видите рыхлое место на участке? Если вы немного раскопаете его, то наткнётесь рукой на каменную крышку. Поднять вы её сможете, уверяю, и найдёте там того, кого так долго ищете. Он всю кровь уже из меня выпил, а я хочу жить спокойной жизнью.
Зазря растрачивала горестные последние реплики Сио, так как воодушевлённые морские дозорные наперегонки дали дёру к указанному месту в поисках потайного хода. А девушка тем временем, повёрнутая к местоположению Эте́руна спиной, задиристо вильнула попой и над головой сломала ветку пополам. Хруст не привлёк внимания занятых "белых", а внимательно наблюдающий зверочеловек сразу уловил условный сигнал и дал ходу к двери, что осталась в слепой зоне морских дозорных.
— Но тут ничего... Сио! - разразился грозным раскатом голос лейтенанта, как только они оба раскусили проделку девчонки.
Мужчины повскакивали на ноги, по локоть извозившиеся в земле и вулканической саже, и хотели было выместить весь гнев, вызванный шуткой Люци. Правда, было поздно, так как девушка показывала им язык, находясь в дверном проёме своего дома, после чего за ним же и исчезла, запирая дверь. Морские дозорные тут же рванули к ней и стали пробовать её открыть, но девушка отсутствовала считанные секунды, показавшись рядышком в окне первого этажа.
- А вот этого я делать не советовала! - Озорно обратилась она к дозорным. - Вы же не думаете, что так просто сможете перемещаться по м-о-е-м-у дому!? Нет, вы можете попробовать, но я вам ничегошеньки не расскажу про расставленные ловушки.
— Ловушки? Да кого ты держишь за лохов. Открывай, мерзкая девчонка, или мы выбьем…
Угрозы мужчин, граничащие с истерикой от лёгкого унижения (но все мы знаем, как просто играть на тонких струнах мужской души), прекратились, как только возле их ног лопнул объемный шар с краской, въедаясь в их обувь. Морские дозорные, резко возобладав свойством прыгучести и слетев с крыльца, отдалились от места падения и сердито уставились на Люци, которая всё также выглядывала из окна.
- А это вы только подергали за ручку. Вы недооцениваете мою изобразительность?
— Только попадись нам, Люци Сио! Попробуй ступить за порог, и я тебе покажу, что бывает с теми, кто играет у меня на нервах!
С расторопностью один из «белых» стелился в завышенных угроза, при этом поторапливал товарища, чтобы поскорее покинуть территорию. А Люсетт лишь махала им вслед на прощание, после чего всунулась обратно в дом и обессилено опустилась на пол. На этот раз пронесло, но сердце уже поселилось в пятках, и девушку потряхивало.
- А ловко это ты… симпровизировал, - обратилась к спускающемуся по лестнице зверочеловеку Люсетт. Эте́рун в неловкости потер затылок, глуповато улыбаясь, и пожал плечами, мол, а что ещё можно было сделать, как ни это.
— Ты первая не убедительно стала угрожать ловушками. Не на голову же им кинул, а так… обувь запачкал.
Друзья переглянулись и под действием натянутых нервов прыснули со смеху.
В этом доме один день размеренно перетекал в другой, и каждый день вмещал все другие дни, они набегали, как волны на берег моря. Этот ритм успокаивал, и сама его повторяемость утешала всякую тревогу, умиротворяла всякий гнев. В нём Люсетт прожила все душераздирающие месяцы после инцидента по вине дяди, после смерти любимой мамы, после точки отсчёта по измерению непонимания со стороны островитян. И всё же - переступая порог родного дома, девушка погружалась в купол тишины, с лёгкой душой отбрасывая накопленную усталость, презрение и негодование.

Прохладный душ хорошо согнал усталость, что накопил зверочеловек за день, умеренно перетекающий под свой чёрный амплуа. За окном темнело, и всё чаще с улицы доносились нетрезвые звуки празднества. Всё светлое время островитяне провели за развлечениями, посещая то или иное мероприятие, за спиртными напитками, заглядывая в пересменках в кабаки, и за беспробудным весельем, коллективно оставив все невзгоды и взаимные обиды за спинами. Сий праздник оказался равноценен чуть ли не Новому году: так сложилось исторически и географически. А если затрагивать направленность времяпровождения друзей, то Эте́рун оказался втянут в своеобразный "чистый четверг", так как Люци резко решила привести дом в абсолютный порядок и убедила зверочеловека, что без его помощи не справится. Козлёнок привык глотать хитрые выходки смуглой девушки, и вовсе на неё не злился. Да и убираться в компании знакомой всяко лучше, нежели ему сегодня пришлось убираться самому под строгим надсмотром старика.
— Люци, я воспользовался твоим кондиционером... - в поисках девушки Эте́рун стал балансировать уже на грани острия ножа, так как прекрасно знал, насколько она не любит, когда зверочеловек растрачивает за раз чуть ли не половину банки чудо-средства.
Юноша остановился, чтобы обострить свои чувства и прислушаться к шумам дома, почувствовав неладное, но нахождение подруги не заставило доводить себя до крайности панических мыслей. За дверью, подле которой остановился козлёнок, была замечена молебная речь, что побудило Эте́руна сильнее приоткрыть незапертую дверь и, продолжая вытирать полотенцем влажную голову, встать на пороге. Перед ним предстала довольно сентиментальная сцена, как девушка, зажигая свечу подле небольшого портрета Сонетт, произносила моления и благодарности. За этим ритуалом зверочеловек ни разу не заставал девушку по одной простой причине: он никогда не оставался у неё наночь, а совершала это Люсетт именно перед сном. И только по причине, что сегодня может задержаться и вернуться крайне уставшей, Сио решила реализовать ритуал немногим раньше обычного. Нельзя точно сказать, тронула ли сцена до глубины души козлёнка или это было неосознанным мистическим порывом, но Эте́рун, оставив полотенце на спинке стула, присел также на колени возле подруги и памятного уголка её мамы. Зверочеловек не стал смущать никого из обеих корявыми пробами произнести хоть что-то и посчитал, что достаточно его молчаливой поддержки и чистого намерения.
- Я бы решила, что ты уже готов выдвигаться, но я при тебе не вижу кошелька, - закончив со своими обращениями к почившей матери, переключилась на друга Сио, не поднимаясь пока со своего места.
Эте́рун же повернул на неё голову со взглядом, просящим удалиться из комнаты для дальнейшего обсуждения. - Да ладно! Спорим, я сегодня больше вынесу?
И теперь козлёнок вовсе оторопел, так как тему воровства при покойной матери подруги обсуждать вовсе не хотел: ему было просто неловко. Прижав уши к черепу и воссоздав самый непонимающий мотивов взгляд, юноша покрутил пальцем у виска и легонько боднул головой в сторону портрета Сонетт.
- Ну а ты думаешь, мама не знает? Ох, получила бы я, если бы она была здесь... но теперь нам остаётся только молча терпеть взаимную неприкосновенность, - как ни в чём ни бывало заулыбалась Люци, уверенно поднимаясь с колен во весь рост и в геройской позе указывая на открытое окно, - пойдём по тёмной дорожке, мой друг! Не зря же луна сегодня так мрачна, а облака так густы!
В выходе через окно для Эте́руна не было ничего удивительного, так как с момента обоюдной неприязни с морским дозором им приходилось всячески менять "чёрные входы и выходы" дома, чтобы не быть встречены ловушкой. И если Сио ничего не грозило, так как её, максимум, могли журить пальцем, то в козлёнка уже несколько раз прилетало дротиком (и кто знает, когда настанет тот раз, когда он словит пулю в черепок).

Огромное множество разноцветных огоньков, что являлись искусственным освещением в столь тёмную ночь, заполонили добрую треть деревни и создавала по-настоящему праздное настроение. Правда, младшие дети сельчан, чьи лица освещались светом цветных осветителей, костюмами воссоздали образы самых страшных животных Мертольфа и выглядели по-настоящему жутко, когда неожиданно выскакивали на пути. Один из таких разов, когда ребёнок с рыком выскочил откуда-то из тени, чтобы напугать идущих людей, нервы Эте́руна не выдержали, и он нервно заблеял, отскакивая за спину подруги. Правда, благодаря пронзительному крику Люци, что испугалась не меньше, несвойственный звук для человека был скрыт от слуха окружающих, и ребёнок с задорным смехом скрылся в толпе.
- - Вот же ж не-е-егодяй! Я ж сейчас задам... - отсутствие маленького страшного существа сразу воодушевило козлёнка, и тот стал всем внешним видом показывать, насколько он храбр и готов задать трёпку. Но хватило его только на то, чтобы вылезти из-за спины смуглой девушки и пригрозить кулаком в пустоту, с гордостью кивая в сторону подруги, будто это он прогнал костюмированного человечка. Теперь испуг отпустил и Люци, и девушка засмеялась во весь голос, нежно похлопывая ладонью зверочеловека, чей рост был чуть ниже её, по голове, стараясь не задевать рожки.
- Ну чего, разделяемся? - Озорно предположила Люсетт, но тут же немного сменилась в настроении и развернула друга за плечо к себе лицом, указательным пальцем второй руки угрожающе махнув. - Не забудь, что из фондовых лавок и прочие пожертвования, будь они материальные или денежные, мы ничего не берём из такого!
Козлёнок сначала было закатил глаза, но получил слишком сильную оплеуху от соскользнувшей с плеча руки подруги, и тут же, спохватившись за "горячее" место удара, одобрительно, хоть и нехотя, закивал головой.
- - Понял, не-е-е дурак!
- Смотри мне! - в заключение пригрозила смуглая девушка, и снова светло заулыбалась.
И на этом месте друзья разбежались в разные стороны, чтобы пересечь все ряды образовавшихся торговых лавок, подле которых скопились большие толпы сельчан деревень. Поздоровавшись в дороге с несколькими старыми знакомыми и перекинувшись парой слов о течении празднества, Люсетт скрылась за первым удачным углом, чтобы вытащить из рюкзака лёгкий, но плотный плащ. Вещь была исполнена так, что в неё можно было укутаться, как в одеяло, с головой, чтобы при беге ни одна частичка тела случайно не оголилась и не выдала хозяйку. При всём этом у плаща были рукава, скрывающие руки по костяшки, и на спине оставался карман, резинки которого плотно обтягивали выпирающий чёрный рюкзак. Времени было потрачено около пары минут, и девушка по теневым сторонам стала огибать толпу, периодически вклиниваясь среди зевак или яро спорящих, чтоб стащить ту или иную вещь с прилавка.

- Думаю, Эте́руну понравится, - вслух шёпотом воплотила заключение своим мыслям смуглая девушка, когда убирала лёгкое ожерелье из тёмно-рельефных камней. Выскользнув из проулка лавок, Люсетт подметила ларёк с разнообразным сервизом, и решила возыметь оттуда несколько новых кружек. Хоть они того и не стоили, так как сооружение пустовало без клиентов, но и продавцов видно не было. По этой причине Люци с расстояния приметила желаемое и решила стащить, быстренько вынырнув из-за угла и нырнув туда же. Правда, слух, который под лёгким приливом адреналина был острее бытового, уловил несколько неприятных мужских голосов за ширмой.
- - Полминуты осталось... Вот веселья будет! - злобное булканье неизвестного не внушало ни грамма доверия, что он точно не говорил об истинном веселье.
- - Давай шустрее выходи! Всё ты тянешь до конца. Я один раз чуть жопу не спалил из-за тебя, повторять не хочу, - поторапливал мужской голос первого. Люсетт запечатлела шаги и удаляющиеся от лавки фигуры, которые ничего из содержимого лавки с собой не забрали. Не грабители, не продавцы, но кто они тогда такие...

Озарение настолько вышибло дух из девушки, что она в попытке рвануть с места своего расположения запуталась в занавеске, что огибала контур ларька по бокам. В игре на опережении едва ли Сио успела вырвать себя из лап смерти и самым мощным толчком ноги отправиться в дальний полёт, как торговое сооружение почти что взлетело в воздух от мощного взрыва. Огонь, не имеющий определённости в направлении, опалил ткань плаща настолько, что вещь воспламенилась, и прежде чем девушка наконец смогла с себя её скинуть, получила ожоги по левой руке. В панической тряске Люсетт постаралась сразу затоптать воспламенившийся плащ на земле, и только после сего действия стала ощущать окружившую её реальность: люди с воплями разбегались, огонь начал перекидываться от одной лавки к другой, утоляя безграничный аппетит. Ничего не оставалось, кроме как быстрее делать отсюда ноги - никаких благородных мыслей о спасении людей и вывода детей из месте поджога, конечно, не было. Но стоило Сио обернуться в заданном направлении, как она попала в тупик живой плоти.
- - Ты рассчитывала, что уйдёшь незамеченной? О, малышка, ты так напугана... - наклонившись чуть вперёд, обратился к смуглой девушке тип, имеющий уже знакомый голос.
- - Может тогда заберём её с собой, а там разберёмся? - пробулькал второй (иначе манеру его разговора описать нельзя) и до боли пошлую мину состроил на своём лице.
Люци Сио уставилась на них во все глаза, не способная сойти с места. Под действием страха ноги были не послушны, как и всё прочее. Приметив отсутствие сопротивления или попыток убежать у оппонентки, один из мужчин просто стал к ней приближаться, вытягивая правую руку, чтобы схватить её за плечо. Ну же, надо что-то делать, беги.
За спиной трещал огонь, слышался плеск выливаемой кем-то воды, видимо, чтобы поспособствовать прекращению возгорания, и никто даже не обратит внимания, что какая-то девочка подвергается насилию в тёмном проулке.
- Вы не знаете, с кем имеете дело! Вы разве не слышали о Безумной жар-птице? Так вот, ребята, свои спичечные коробки можете оставить при себе! - на одном дыхании выпалила Люсетт, поддев ногой вновь воспламенившийся подле неё плащ, который жалкими попытками затаптывания так и не был потушен. Смуглая девушка зацепилась за него пальцами и махнула в сторону противников, отгоняя их огнём, как диких животных. Мужчины и вправду сделали шаг назад, чисто чтобы не быть опалёнными импровизацией "героини", и удушливо загоготали со смеху. Только вот им сталось не до смеха, когда раздутый от порывов огонь на ткани полетел им прямо в лицо, а девушка воспользовалась шансом дать дёру. Правда, противники достаточно быстро управились с огненной вещью и стали с немыслимой скоростью нагонять добычу. "Ну где же... где же," - вероятно, Люсетт надеялась наткнуться на зверочеловека, чтобы получить хоть какую-то помощь в попытках выжить. Но вместо одной надежды, сгорающей вместе с ярмаркой, Сио получила вторую, когда столкнулась с потной и запыхавшейся женщиной, нёсшей ведро с водой.
- Быстрее работаем, уважаемая. Несите больше, я возьму это! - со сбившейся дыхалкой пыталась хоть что-то убедительное выдавить из себя Люсетт. Ловко выхватив из рук односельчанки ведро, практически без затормаживания девушка побежала дальше, ныряя в первый попавшийся, не поддавшийся пламени проулок. За собой она услышала крик той женщины, либо убитой, либо просто отпихнутой с дороги противниками.
- - Ну же, смугляночка, не выматывай нас так... я же знаю, что там тупик. Может быть, сама к нам выйдешь, и мы договоримся? - предложение мужчины было пропитано подозрительностью, и на подобный склад слов могла выйти разве что совсем несмышлённая малолетняя девочка. Или мальчик. Тут без разницы.

Оба оппонента уперлись руками в колени, чтобы перевести дыхание от продолжительного спринта. Было слышно, как они перекинулись друг с другом неразборчивыми словами, а потом и вовсе прыснули со смеху, явно не опасаясь уже никаких действий со стороны жертвы.

А зря. Ведь один из мужчин на глазах другого получил по морде кулаком такой силы, что он не только отлетел сравнительно далеко, но ещё и моментально вырубился. А Люсетт тем временем предстала перед "булькающим" оппонентом во весь рост с мокрыми по локоть руками. Да, если приглядеться или в принципе обладать хорошим зрением в темноте, то можно было заметить, как каждый дюйм её тела содрогается от ужаса. Но взъерошенный вид и валяющийся выключенный товарищ явно навёл ужаса и на второго оппонента. По крайней мере сначала это был страх, но он наглядно и уверенно перерастал в пылкий гнев, который сполна мужчина решил выместить на девушке.
- Я предупреждала! Вы могли просто уйти... убежать настолько, насколько сможете, пока я вас не догоню, но вместо этого вы отдали роль мышки мне. Впрочем, мне не важна роль в этой увеселительной игре, - нагоняла как можно больше уверенности в голосе Сио, в конце настолько плотно стиснув челюсть, что при её сдвиге могла чуть ли не перетереть в крошку все зубы.
Противник ринулся в бой с той же шустростью, с какой они чуть ли не нагнали девушку, при этом дав ей значительную фору. Из неопытности ожидая удара где-нибудь на уровне груди и выше, девушка по наитию пригнулась, но мужчина лишь сделал ложный полу-выпад рукой и просто-напросто откинул рывком ноги жертву в стену сооружения. Оказавшись на земле, Люсетт успела только сделать несколько кувырков, уходя от логичных добивающих ударов оппонента, и вскоре смогла благодаря упору рукой на ступеньку вскочить на ноги, приняв боевую стойку. Даже не предпринимая попытки атаковать первой или шанса для контратаки, Люци просто рванула туда, куда глядели глаза, но "булькалка" был быстрее и вот уже преградил ей путь. Без остановки девушка просто выжала заранее до нитки намокшую футболку одной рукой на другую и сразу занесла её для удара. Хоть мужчина с невероятной (для неё) скоростью и успел увести атакующую руку жертвы в сторону, но даже без факта соприкосновения почувствовал неслабую боль в той области, куда должен был прийтись удар. Вследствие он лишь смог оттолкнуть в сторону от себя Люсетт, вперившись в неё одновременно озлобленным и удивлённым взглядом. В темноте-то было не разобрать, что за причуды использует эта девчонка.
- - Ну всё, ты мне надоела, - как будто предугадал исход боя "булькалка". Но в этом была определённая правда, так как вытащенным откуда-то из-за пазухи ножом он метнул и попал в плечо девушки, которая под натиском неожиданности и необузданной боли сразу пала на землю. Мужчина тут же сблизился с телом жертвы и начал добивать её ударами ноги, больше не испытывая наслаждения от длительности сражения и, наоборот, желая закончить это как можно быстрее. Опьянённый победой, он лишь прикладывал максимум усилий, чтоб выбить весь дух из жалкой девчонки, но стоило ему вырвать из плеча Люци свой нож и прицелиться для его введения в сердце, как получил по голове чем-то тяжёлым, по причине чего выключился и завалился набок. Правда, нож таки достиг своей цели, хоть и с небольшим расстоянием от предполагаемого места противником.
Последнее, что успела зацепить взглядом из происходящего Люсетт, так это только то, что знакомый образ зверочеловека неразборчиво что-то выкрикивал, пытаясь привести истекающую кровью подругу в чувства. Но тщетная попытка закончилась тем, что он взял её на руки и с максимальной под ситуацию скоростью побежал мимо воспламенённых участков куда-то прочь... а это уже сознание Сио запечатлеть не смогло. Девушка погрузилась в небытие.

В народе есть место такой констатирующей фразе, которая гласит, что культура принадлежит жрецам, а искусство принадлежит пророкам. Никакой деревенский не сможет вспомнить ни одного из вторых, тем не менее первые когда-то возвели храм на вершине вулкана - казалось, в абсолютно невозможной для постройки местности. Благодаря каким ресурсам это было сделано, и как получилось воссоздать место скромное и великое одновременно - останется в тех же легендах, что ходят среди островитян, о жрецах.