[id19482413:bp-36291248_277341|Максим], [club36291248:bp-36291248_277301|Ролевая "One Piece"],
Видимо, Герцог обучился тайному искусству своей спутницы, поскольку она точно могла упомнить, что видела такие очки у себя в коллекции "всякого-разного-очень-полезного".
В сердце Карри бурлила обида, которая не позволила даже заметить, каким посмешищем поддатая воровка умудрилась стать для мадмуазель бывшей Шичибукай, любезно устроившей этот ужин. Болезненная, жгучая, она не позволила даже вовремя остановиться, когда взгляд местного таверновладельца приобрел горячо умоляющие оттенки.
Но мгновенно снизило градус волн это одинокое боязненное море, стоило взгляду девичьему встретиться с лицом Рыжего, утратившим тон жесткой усмешки. Пусть все еще брови ее, взлохмаченные неровным рывком ладони с лица, грозились сгодиться на роль консервного ножа, а во взгляде таилась то ли коварность огненной воды, то ли просто последствие ее употребления - излишняя прямота чувств и мыслей.
"Хорошая попытка, Герцог, но я не поверю."
Слова чуть было вслух не сорвались с губ, но вместо этого она подхватила стоящий рядом с Лилит бокал и осушила его махом. Кто ж знал, что Шичибукай вообще-то вознамерился предотвратить продолжение возлияния - но в этот раз ею двигали пусть и сомнительные, но благие намерения. Заткнуть самой себе рот, не сболтнуть лишнего, не превратить в вечер в фарс еще больший, чем он уже есть.
Из чего мы делаем вывод, что Карри под шафе нельзя давать тушить пожар, она попробует сделать это бензином.
- Не надо никаких мальчиков. И огня не надо. С этим пройдохой один фиг никто не сравнится - но для этого его еще знать надо. - Опустив на Лилит на удивление ясный взгляд (насколько это возможно при ее объеме выпитого и алеющих скулах), покуда Рыжий на стол поднимался, она с внутренней усмешкой подумала, сколь странно нынешнее сочетание: огненная Лилит, Рыжий с его огненным мечом и крылатым видом, ее собственная природная горячность.. Слишком уж много огня на один дорестадский вечер. Наверняка для местных шоу пусть и интересное, но уж больно странное, а это значит долго тут не задержаться без грубых последствий.
Тем не менее, рука Карри ляжет в протянутую ладонь мужчины, но то будет уже совсем человеческая и едва теплая ладонь. Тогда как вторая безапелляционно пальцами сожмется на герцогском плече - ибо мало ли, чего этот гхыр удумает, может, еще передумает, а танцами, как ни крути, в жизни пиратской отнюдь не каждый день балует.
Всяко лучше, чем если она снова попытается кому-нибудь пятую точку рогом проткнуть. Пока их полтора. А так и вовсе половинка отросшая останется, выпишут из оленей не ровен час.
- Чур ты ведешь. А не то я уведу нас под стол.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн. 1 путь.] Королевство Дорестад. 4 остров
Горячая парочка, вцепившись друг за друга до крепкой страсти, решила пуститься в танец прямо на обеденном столе. Нельзя было отрицать: зрелище собрало вокруг все взгляды тех, кто ещё мог держаться на ногах. Но то же время никого это особенно не смущало. В таверне, где каждый вечер оборачивался какой-нибудь историей, танец смотрелся куда приятнее, чем пьяная драка, разгром или, не дай бог, визит ревизора.
— Ну и ну! Вот уж точно правду говорят: пираты после кружки алкоголя становятся только веселей! — приговаривала Лилит, искренне наслаждаясь происходящим. Наконец-то она перестала быть единственной, кто задавал этому вечеру безумное настроение.
Отстранившись всего на минуту, чертовка прихватила гитару у моряков, которые уже спали мёртвым сном, и устроилась с инструментом на колене. Улыбнувшись во все свои острые зубки, она звонко тронула струны.
— У меня пары не найдётся, да это и не нужно! — объявила она. — В танце всё равно нет смысла без музыки, а уж я побрынчу для вас и всех, кто согласен терпеть эту старую гитару!
Таким образом её пальцы упали на струны, активно перебирая лады и аккорды. Музыка, что резонировала со старым помещение таверны, напоминала о заводных мелодиях моряков дальнего плавания. Нечто столь весёлое и активное, что любое уныние уходит вместе с потоками портового бриза, а ноги сами пускают впляс. До профессиональной игры, конечно, Лилит было ещё далеко, но мелодия узнаётся и хотя бы не режет слух — уже успех!
— А вы, знаете ли, стоите друг друга! — весело добавила Лилит. — Сначала казалось, что парочка невзрачная, а теперь глядите-ка — любители потоптаться на столе! За еду не переживайте: если что, я закажу ещё!
— Ну и ну! Вот уж точно правду говорят: пираты после кружки алкоголя становятся только веселей! — приговаривала Лилит, искренне наслаждаясь происходящим. Наконец-то она перестала быть единственной, кто задавал этому вечеру безумное настроение.
Отстранившись всего на минуту, чертовка прихватила гитару у моряков, которые уже спали мёртвым сном, и устроилась с инструментом на колене. Улыбнувшись во все свои острые зубки, она звонко тронула струны.
— У меня пары не найдётся, да это и не нужно! — объявила она. — В танце всё равно нет смысла без музыки, а уж я побрынчу для вас и всех, кто согласен терпеть эту старую гитару!
Таким образом её пальцы упали на струны, активно перебирая лады и аккорды. Музыка, что резонировала со старым помещение таверны, напоминала о заводных мелодиях моряков дальнего плавания. Нечто столь весёлое и активное, что любое уныние уходит вместе с потоками портового бриза, а ноги сами пускают впляс. До профессиональной игры, конечно, Лилит было ещё далеко, но мелодия узнаётся и хотя бы не режет слух — уже успех!
— А вы, знаете ли, стоите друг друга! — весело добавила Лилит. — Сначала казалось, что парочка невзрачная, а теперь глядите-ка — любители потоптаться на столе! За еду не переживайте: если что, я закажу ещё!
[id213233084:bp-36291248_277486|Аладей],
Бесцеремонно выплюнув окурок, Герцог кивнёт Карри и начнёт, может, и не самый затейливый, но очевидно пылкий танец. Чувствуя руку напарницы в своей руке, рыжий положит другую руку на её поясницу, придерживая подвыпившую воровку ещё надёжнее, а то улетит ещё ненароком.
И хоть танцпол, то есть стол, был размеров весьма скудных, хамелеон смог что-то придумать и в таких условиях, кружась вместе с Оленухой по самому краю. Совершив один оборот и снова оказываясь прямо перед Лилит, Герцог сделает наклон вперёд, заставляя Карри отклониться назад, чуть ли не тыкаясь лицом в даму-Шичибукая.
- Я бы не сказал, что мы прямо пираты, - скажет он, смотря на Лилит. – Однако алкоголь и правда позволяет серьёзно раскрепоститься.
Аккуратно, будто в замедлении, подняв свою подругу, рыжий продолжил танец. Уж больно резко делать то хамелеон не хотел – не бог Карри ещё укачает из-за воздействия выпивки. Следующие их движения были похожи на пируэты из танго, но, опять же, не столь резкие, дабы не случилась авария.
Остановится Герцог примерно на центре стола, на котором не осталось уже ничего и никого кроме танцоров. Держа Оленуху плотной прижатой к себе, а её руку отставленной в сторону, Шичибукай снова обратится к коллеге.
- Уж постарайся с «брынчанием». Я, знаешь ли, тоже музыкант, а потому если у меня станут вять уши, то твоей гитаре придётся несладко.
Однако толи мелодия придётся хамелеону по душе, а толи его любовь к музыке не позволит нанести вред инструменту. Далее танец пойдёт уже в такт нотам, что сойдут со струн из-под руки Лилит. Ещё несколько оборотов, аккуратных виражей, прежде чем Герцог опять остановится и чуть отстранится от Карри, смотря на ту сверху вниз.
- Слышала? Стоим друг друга, вот как. Но я не думаю, что после танца мы останемся на дальнейшую трапезу. Пора и нам честь знать, вернуться на дирижабль, простившись с щедрым организатором сего веселья.
Бесцеремонно выплюнув окурок, Герцог кивнёт Карри и начнёт, может, и не самый затейливый, но очевидно пылкий танец. Чувствуя руку напарницы в своей руке, рыжий положит другую руку на её поясницу, придерживая подвыпившую воровку ещё надёжнее, а то улетит ещё ненароком.
И хоть танцпол, то есть стол, был размеров весьма скудных, хамелеон смог что-то придумать и в таких условиях, кружась вместе с Оленухой по самому краю. Совершив один оборот и снова оказываясь прямо перед Лилит, Герцог сделает наклон вперёд, заставляя Карри отклониться назад, чуть ли не тыкаясь лицом в даму-Шичибукая.
- Я бы не сказал, что мы прямо пираты, - скажет он, смотря на Лилит. – Однако алкоголь и правда позволяет серьёзно раскрепоститься.
Аккуратно, будто в замедлении, подняв свою подругу, рыжий продолжил танец. Уж больно резко делать то хамелеон не хотел – не бог Карри ещё укачает из-за воздействия выпивки. Следующие их движения были похожи на пируэты из танго, но, опять же, не столь резкие, дабы не случилась авария.
Остановится Герцог примерно на центре стола, на котором не осталось уже ничего и никого кроме танцоров. Держа Оленуху плотной прижатой к себе, а её руку отставленной в сторону, Шичибукай снова обратится к коллеге.
- Уж постарайся с «брынчанием». Я, знаешь ли, тоже музыкант, а потому если у меня станут вять уши, то твоей гитаре придётся несладко.
Однако толи мелодия придётся хамелеону по душе, а толи его любовь к музыке не позволит нанести вред инструменту. Далее танец пойдёт уже в такт нотам, что сойдут со струн из-под руки Лилит. Ещё несколько оборотов, аккуратных виражей, прежде чем Герцог опять остановится и чуть отстранится от Карри, смотря на ту сверху вниз.
- Слышала? Стоим друг друга, вот как. Но я не думаю, что после танца мы останемся на дальнейшую трапезу. Пора и нам честь знать, вернуться на дирижабль, простившись с щедрым организатором сего веселья.
[id19482413:bp-36291248_277540|Максим],
Танец единоличный и танец в паре с кем-либо - дело настолько различное, что сложно (особенно в слегка подпитом состоянии) подобрать слова описанию этой разницы. Может, дело в ощущениях физических, когда ты один протапливаешься насквозь огарком возникающего из звука собственного тела ритма, да распаляешь из оного огонь. Будь то танец-история, танец-украшение или танец-приглашение, тело твое становится языком не менее громким и говорливым, чем любой иной человеческий, и каждое в нем свою роль играет порядком - как жесты плавные или резкие, так и взгляд, коим сжигаются сердца за единственный броский миг.
Но когда танец в двух расходится, несчисленное множество неловкостей или недосказанностей картину эту разрушит куда быстрее. Недоверие или неуверенность и того пуще, а если один решит больше себя станцевать, чем пару, все рассыпется ниткой порванных бус по обшарпанному паркету.
В теплой руке рука разгоряченная, светло-карамельного цвета кожа в соприкосновении с бледной кажется пятном солнечного света и тени на морском песке. Не смотря на то, сколь много и быстро оказалось выпито, шаги Карри машинально чисты и безукоризненно четки, тогда как глаза девушка доверительно прикрыла, из-под опущенных ресниц взирая на гогочащий вокруг полумрак таверны.
И они не страшны.
Никто не страшен. Ни те, кому их танец кажется пустотелой забавой, ни Шичибукай, бесспорно, способная спалить ее, рогатую, щелчком пальцев до ровной корочки.
Не потому, что она не боится, а потому что и правда не страшно, не кажется и на миг, что руки бледные ее отпустят и придется неловко ловить саму себя где-то у пола. Потому что рука на пояснице такая крепкая, что не каждый стул сможет похвастать такой надежной спинкой.
Оттого мир вокруг красив, но пуст, есть в нем только музыка, танец, да разливающееся по телу мягкое тепло вкупе с легким головокружением. И ритм. И сумасбродная музыка.
Взгляд опустившейся прямо напротив Лилит головы оказался самую малость захмелен, но вдруг крайне бодр и жив - по крайней мере, если судить по резко вскинувшимся ресницам и острому блеску. Давайте опустим тот момент, что она инстинктивно намеревалась что-то свинтить. Зато, словно в усмешку Рыжему или в желание остринку некую добавить, ладонь ее, отобранная от плеча Герцога, нежно коснулась лика горячей прелестницы, да прошлась пальцами к ее подбородку. Изобразив воздушный поцелуй, пока Рыжий разглагольствовал, Карри по его велению вернулась в вертикаль.
Накапывающая где-то за коркой ярость пока не дает о себе знать. И хорошо, здесь уж ей точно не место. Вряд ли найдется косяк, в который захочется втыкать второй рог.
Рука зато вновь устроится на надежном плече, а колено после нескольких па окажется весьма культурно вписанным поверх бедра Рыжего, дабы мазель уж точно не пришлось работать оформителем праздничного стола в непристойном самом варианте. Жест этот танец мгновенно сделал еще интереснее для наблюдателей, но тут же растает, когда пройдет его очередь.
И так, шаг за шагом, с ухмылкой, с румянцем ярким нежным, да с куркумой в карем взгляде, руки до конца не отпуская, окажется танец по сути своей завершенным.
Чуть запыхавшаяся, о чем скажет вздымающаяся на вдохе грудь, Карри покачает головой в ответ на свои слова.
- Не забывай. Тебе обещали что угодно. А, миледи Лилит, неужто поступитесь словом перед коллегой?
И взгляд ее, пляшущий еще где-то фоново, блеснет уже опущенным на одну из сердцевин Плеяды.
Танец единоличный и танец в паре с кем-либо - дело настолько различное, что сложно (особенно в слегка подпитом состоянии) подобрать слова описанию этой разницы. Может, дело в ощущениях физических, когда ты один протапливаешься насквозь огарком возникающего из звука собственного тела ритма, да распаляешь из оного огонь. Будь то танец-история, танец-украшение или танец-приглашение, тело твое становится языком не менее громким и говорливым, чем любой иной человеческий, и каждое в нем свою роль играет порядком - как жесты плавные или резкие, так и взгляд, коим сжигаются сердца за единственный броский миг.
Но когда танец в двух расходится, несчисленное множество неловкостей или недосказанностей картину эту разрушит куда быстрее. Недоверие или неуверенность и того пуще, а если один решит больше себя станцевать, чем пару, все рассыпется ниткой порванных бус по обшарпанному паркету.
В теплой руке рука разгоряченная, светло-карамельного цвета кожа в соприкосновении с бледной кажется пятном солнечного света и тени на морском песке. Не смотря на то, сколь много и быстро оказалось выпито, шаги Карри машинально чисты и безукоризненно четки, тогда как глаза девушка доверительно прикрыла, из-под опущенных ресниц взирая на гогочащий вокруг полумрак таверны.
И они не страшны.
Никто не страшен. Ни те, кому их танец кажется пустотелой забавой, ни Шичибукай, бесспорно, способная спалить ее, рогатую, щелчком пальцев до ровной корочки.
Не потому, что она не боится, а потому что и правда не страшно, не кажется и на миг, что руки бледные ее отпустят и придется неловко ловить саму себя где-то у пола. Потому что рука на пояснице такая крепкая, что не каждый стул сможет похвастать такой надежной спинкой.
Оттого мир вокруг красив, но пуст, есть в нем только музыка, танец, да разливающееся по телу мягкое тепло вкупе с легким головокружением. И ритм. И сумасбродная музыка.
Взгляд опустившейся прямо напротив Лилит головы оказался самую малость захмелен, но вдруг крайне бодр и жив - по крайней мере, если судить по резко вскинувшимся ресницам и острому блеску. Давайте опустим тот момент, что она инстинктивно намеревалась что-то свинтить. Зато, словно в усмешку Рыжему или в желание остринку некую добавить, ладонь ее, отобранная от плеча Герцога, нежно коснулась лика горячей прелестницы, да прошлась пальцами к ее подбородку. Изобразив воздушный поцелуй, пока Рыжий разглагольствовал, Карри по его велению вернулась в вертикаль.
Накапывающая где-то за коркой ярость пока не дает о себе знать. И хорошо, здесь уж ей точно не место. Вряд ли найдется косяк, в который захочется втыкать второй рог.
Рука зато вновь устроится на надежном плече, а колено после нескольких па окажется весьма культурно вписанным поверх бедра Рыжего, дабы мазель уж точно не пришлось работать оформителем праздничного стола в непристойном самом варианте. Жест этот танец мгновенно сделал еще интереснее для наблюдателей, но тут же растает, когда пройдет его очередь.
И так, шаг за шагом, с ухмылкой, с румянцем ярким нежным, да с куркумой в карем взгляде, руки до конца не отпуская, окажется танец по сути своей завершенным.
Чуть запыхавшаяся, о чем скажет вздымающаяся на вдохе грудь, Карри покачает головой в ответ на свои слова.
- Не забывай. Тебе обещали что угодно. А, миледи Лилит, неужто поступитесь словом перед коллегой?
И взгляд ее, пляшущий еще где-то фоново, блеснет уже опущенным на одну из сердцевин Плеяды.
И если среди присутствующих и нашёлся кто-то сведущий в музыке — а таковым, конечно, был наш дорогой Герцог, — то он без труда понял бы: Лилит фальшивит. Да, чертовка играла далеко не идеально. Она не стремилась к точности, не вымеряла аккорды и явно избегала всех правил, будто намеренно дразня саму гармонию. Но в этом и был её стиль — свободный, дерзкий, живой. И, что удивительно, звучало это вовсе не плохо: мелодия угадывалась, ритм держался, а главное — в каждой ноте чувствовалась душа.
Пока пальцы бегали по струнам, Лилит не сводила взгляда с танцующей парочки. Их беззаботные движения отдавались и умилением, и завистью, и лёгкой печалью. Не каждому ведь выпадает счастье кружиться в танце с дорогим сердцу человеком. Да и не у всех, если честно, этот человек вообще есть... Лилит тихонько вздохнула, осознав, что даже толпа красавчиков из красных кварталов не заменит тепла настоящей близости.
К счастью, грустить долго она не умела, да и пришлось отвлечься на другое действо. Карри — хоть сто раз милашка и леди — так и не получит права дотронуться до лица своего коллеги. Лилит откинулась на спинку стула, лукаво прищурилась и показала язык. Они, знаете ли, ещё не настолько близки!
Танец подошёл к концу, а вместе с ним вечер стал клониться к финалу. Чертовка с облегчением вздохнула и аккуратно сложила руки на гитаре. Старенький и расстроенный инструмент всё-таки выручил её — и как весело вышло!
— А я-то думала, у нас тут сборище угрюмых лиц и печальных решений. Но вы, гляди-ка, умеете веселиться! — Лилит весело смеялась, а затем неприлично икнула. — Ой... Да, наверное, пора бы и впрямь разойтись, а то ещё натворим чего под градусом.
Казалось, на этом вечер можно закрыть, но Карри не из тех, кто забывает обещания. И когда она напомнила о прежней договорённости, Лилит только склонила голову, тихо улыбнувшись.
— Было такое, — кивнула она. — Я ведь обещала рассказать о себе всё, что угодно, в обмен на историю о луне. Вы сдержали слово — и я не из тех, кто бросает слова на ветер. Так что... спрашивайте. Что именно хотите узнать?
Пока пальцы бегали по струнам, Лилит не сводила взгляда с танцующей парочки. Их беззаботные движения отдавались и умилением, и завистью, и лёгкой печалью. Не каждому ведь выпадает счастье кружиться в танце с дорогим сердцу человеком. Да и не у всех, если честно, этот человек вообще есть... Лилит тихонько вздохнула, осознав, что даже толпа красавчиков из красных кварталов не заменит тепла настоящей близости.
К счастью, грустить долго она не умела, да и пришлось отвлечься на другое действо. Карри — хоть сто раз милашка и леди — так и не получит права дотронуться до лица своего коллеги. Лилит откинулась на спинку стула, лукаво прищурилась и показала язык. Они, знаете ли, ещё не настолько близки!
Танец подошёл к концу, а вместе с ним вечер стал клониться к финалу. Чертовка с облегчением вздохнула и аккуратно сложила руки на гитаре. Старенький и расстроенный инструмент всё-таки выручил её — и как весело вышло!
— А я-то думала, у нас тут сборище угрюмых лиц и печальных решений. Но вы, гляди-ка, умеете веселиться! — Лилит весело смеялась, а затем неприлично икнула. — Ой... Да, наверное, пора бы и впрямь разойтись, а то ещё натворим чего под градусом.
Казалось, на этом вечер можно закрыть, но Карри не из тех, кто забывает обещания. И когда она напомнила о прежней договорённости, Лилит только склонила голову, тихо улыбнувшись.
— Было такое, — кивнула она. — Я ведь обещала рассказать о себе всё, что угодно, в обмен на историю о луне. Вы сдержали слово — и я не из тех, кто бросает слова на ветер. Так что... спрашивайте. Что именно хотите узнать?
[id213233084:bp-36291248_277625|Аладей],
Танец и правда получился что надо, к удивлению прочих посетителей таверны, парочка даже не завалилась в процессе, да и вообще происшествий не приключилось. Ну а как только представление подошло к логичному концу, Герцог, все ещё держа Карри за руку, отступит на шаг в сторону от девушки и поклонится, развернувшись к невольным зрителям.
Обернувшись к партнёру по танцу, приключениям и всем возможным преступлениями, рыжий поклонится и Оленухе, поцеловав руку той в знак благодарности, прежде чем отпустит её.
Спрыгнув со стола и усевшись на его край, прямо перед Лилит, хамелеон сначала пристально посмотрит на саму девушку, а потом опустит свой взгляд на музыкальный инструмент, что всё ещё оставался при ней.
- Что же, иногда умение и правда уступает перед желанием. Если когда-нибудь подвернётся шанс, то я бы подучил тебя игре, однако даже не уверен, что оно тебе действительно надо.
Следом его взгляд снова поднимется, останавливаясь точно на глазах хаотичной пиратки.
- Ну раз ты всё же решилась не отказываться от своих слов, то... Шичибукаи мы, или Плеяда, или же просто вольные путешественники, что могут делать всё, что им заблагорассудится, мы всегда преследуем в первую очередь только собственные цели. Идём за своей мечтой, насколько это позволяют обстоятельства. Так что раскрой нам свой самый сокровенный секрет – расскажи, какая у тебя мечта?
Танец и правда получился что надо, к удивлению прочих посетителей таверны, парочка даже не завалилась в процессе, да и вообще происшествий не приключилось. Ну а как только представление подошло к логичному концу, Герцог, все ещё держа Карри за руку, отступит на шаг в сторону от девушки и поклонится, развернувшись к невольным зрителям.
Обернувшись к партнёру по танцу, приключениям и всем возможным преступлениями, рыжий поклонится и Оленухе, поцеловав руку той в знак благодарности, прежде чем отпустит её.
Спрыгнув со стола и усевшись на его край, прямо перед Лилит, хамелеон сначала пристально посмотрит на саму девушку, а потом опустит свой взгляд на музыкальный инструмент, что всё ещё оставался при ней.
- Что же, иногда умение и правда уступает перед желанием. Если когда-нибудь подвернётся шанс, то я бы подучил тебя игре, однако даже не уверен, что оно тебе действительно надо.
Следом его взгляд снова поднимется, останавливаясь точно на глазах хаотичной пиратки.
- Ну раз ты всё же решилась не отказываться от своих слов, то... Шичибукаи мы, или Плеяда, или же просто вольные путешественники, что могут делать всё, что им заблагорассудится, мы всегда преследуем в первую очередь только собственные цели. Идём за своей мечтой, насколько это позволяют обстоятельства. Так что раскрой нам свой самый сокровенный секрет – расскажи, какая у тебя мечта?
[id19482413:bp-36291248_277734|Максим],
Вряд ли Карри сильно расстроится от того, что ей буквально отказали в легком касании. Танец более чем удовлетворил девушку, которая мимоходом умудрилась обогатиться шаловливыми ручками своими еще на пару звонких монет. К тому же, каким-то местным медальоном-знаком, в моменте свиснутым так ловко, что пальцы ее словно бы и не касались ни отворота рубахи, ни висящей на шее цепи.
Цепкий взгляд даже в ее состоянии и в скорости передвижения выудил нужного характера отблеск, говорящий о природе и чистоте металла.
Так что Лилит был в ответ показан язык, а позже Карри, кажется, и вовсе порядком притомилась, судя по ее поклону медленному, пусть и значительному, так что на том и осталось. Поклон Герцогу ответный оказался самую кроху бодрее, но в глазах своей спутницы многоликий мог отметить огромную усталость и что-то недоброе, выуженное коварностью алкоголя.
Стол заметно теперь качался и скрипел, все же, для танцев столь зажигательных может и был задуман, но уже много подобных вечеров назад то было, молодостью не дышал.
Предоставив Герцогу возможность дальше выуживать то, для чего он почву подготовил, воровка, присев на край противоположный стола и беззаботно на вид трепя ногами, мимоходом залила в себя вино из оказавшегося под рукой бокала. Машинально притом понюхав оный на элементы возможные яда.
Хотелось спрыгнуть с края стола, подождать Рыжего, пока они с Лилит наговорятся, но вдруг земля стала невозможно далека, прям-таки невыносимо, прежний страх высоты обуял весь разум воровки без остатка, она ощутила, как дрожь прокатывается по всему телу, даже не моральный страх, а самый настоящий физический сковал тело.
Вдруг внизу оказалась непреодолимая пропасть Ириды, черная, голодная пропасть, что-то шепчущая нескончаемым эхом, в ней падать так долго, так страшно... Страшно, потому что ничего уже не сделать, а все, что впереди - только смерть. Высота не страшна сама по себе, страшна точка невозврата, случающаяся не в конце падения, а в самом его начале.
Ногти истерически впились в столешницу. Прижав к себе ноги, но тут же получив из-за слишком резкого рывка судорогу, Карри вдруг вскочила на этом самом краю стола, мгновенно отяжелев от частично измененной формы, она с неумолимостью титаника перевесила стол на свою половину и ласточкой рухнула с него вниз. И с ним, возможно.
Все, что осталось добавить к этому моменту - надпись в зоопарке: "не давайте алкоголь оленям, ваши пальцы похожи на закуску".
Вряд ли Карри сильно расстроится от того, что ей буквально отказали в легком касании. Танец более чем удовлетворил девушку, которая мимоходом умудрилась обогатиться шаловливыми ручками своими еще на пару звонких монет. К тому же, каким-то местным медальоном-знаком, в моменте свиснутым так ловко, что пальцы ее словно бы и не касались ни отворота рубахи, ни висящей на шее цепи.
Цепкий взгляд даже в ее состоянии и в скорости передвижения выудил нужного характера отблеск, говорящий о природе и чистоте металла.
Так что Лилит был в ответ показан язык, а позже Карри, кажется, и вовсе порядком притомилась, судя по ее поклону медленному, пусть и значительному, так что на том и осталось. Поклон Герцогу ответный оказался самую кроху бодрее, но в глазах своей спутницы многоликий мог отметить огромную усталость и что-то недоброе, выуженное коварностью алкоголя.
Стол заметно теперь качался и скрипел, все же, для танцев столь зажигательных может и был задуман, но уже много подобных вечеров назад то было, молодостью не дышал.
Предоставив Герцогу возможность дальше выуживать то, для чего он почву подготовил, воровка, присев на край противоположный стола и беззаботно на вид трепя ногами, мимоходом залила в себя вино из оказавшегося под рукой бокала. Машинально притом понюхав оный на элементы возможные яда.
Хотелось спрыгнуть с края стола, подождать Рыжего, пока они с Лилит наговорятся, но вдруг земля стала невозможно далека, прям-таки невыносимо, прежний страх высоты обуял весь разум воровки без остатка, она ощутила, как дрожь прокатывается по всему телу, даже не моральный страх, а самый настоящий физический сковал тело.
Вдруг внизу оказалась непреодолимая пропасть Ириды, черная, голодная пропасть, что-то шепчущая нескончаемым эхом, в ней падать так долго, так страшно... Страшно, потому что ничего уже не сделать, а все, что впереди - только смерть. Высота не страшна сама по себе, страшна точка невозврата, случающаяся не в конце падения, а в самом его начале.
Ногти истерически впились в столешницу. Прижав к себе ноги, но тут же получив из-за слишком резкого рывка судорогу, Карри вдруг вскочила на этом самом краю стола, мгновенно отяжелев от частично измененной формы, она с неумолимостью титаника перевесила стол на свою половину и ласточкой рухнула с него вниз. И с ним, возможно.
Все, что осталось добавить к этому моменту - надпись в зоопарке: "не давайте алкоголь оленям, ваши пальцы похожи на закуску".
Лилит только вздохнула и опустила голову на сложенные руки. Перед очередной разлукой, возможно долгой, пора было поговорить о личном? Или, если судьба и Бланшер будут благосклонны, не так уж и драматично их прощание? Неизвестность делала всё только интереснее.
— Меня не нужно учить, — тихо ответила она на первый вопрос. — Мне нравится, как я играю. Брынчу по настроению, по наитию. Без правил, приёмов и техник... Разве это не прекрасно, Герцог?
Взгляд её устремился к нему. В глазах появилась что-то большее, чем просто веселье и алкоголь — доля опасной искренности, которую вызвал их разговор. Она оглядела зал: Герцог уже говорил вслух о Плеяде, шичибукаях и всё такое. Лилит не хотела, чтобы посторонние уши и затаившиеся враги знали лишнего. Что сказано, то сказано, но хотя бы сейчас она опустится до заговорческого шёпота.
— Так всё-таки тебя интересует моя мечта? — заговорила она. — Я всегда хотела развалить систему изнутри. Моя цель — убрать Мировое Правительство. А если уж совсем прямо — посеять такой хаос, чтобы их устои рухнули. Чтобы люди перестали жить по чьим-то правилам, попробовали хаос на вкус, зажили искренней свободой. Конечно, этот мир обещает быть ужасным, страшным и несправедливым, но ведь так интереснее, правда? На многих островах, где мне удаётся побывать, часто случается один-другой кризис. Я ломаю систему день ото дня, но всегда стремлюсь к большему... Ну, это удовлетворило твоё любопытство, красавчик?
Она хитро улыбнулась, отставила гитару и откинулась на спинку стула. Казалось, на этом можно было закончить, но где-то за столом раздался грохот: Карри явно выпила лишнего и уже почти не держала себя в руках.
— Да тебе бы не мои секреты выуживать, — весело протянула Лилит, — а за своей дамой присматривать. Пока мы тут разговаривали, она успела дособирать вина. Ещё глоток — и точно будет в хлам, хах!
— Меня не нужно учить, — тихо ответила она на первый вопрос. — Мне нравится, как я играю. Брынчу по настроению, по наитию. Без правил, приёмов и техник... Разве это не прекрасно, Герцог?
Взгляд её устремился к нему. В глазах появилась что-то большее, чем просто веселье и алкоголь — доля опасной искренности, которую вызвал их разговор. Она оглядела зал: Герцог уже говорил вслух о Плеяде, шичибукаях и всё такое. Лилит не хотела, чтобы посторонние уши и затаившиеся враги знали лишнего. Что сказано, то сказано, но хотя бы сейчас она опустится до заговорческого шёпота.
— Так всё-таки тебя интересует моя мечта? — заговорила она. — Я всегда хотела развалить систему изнутри. Моя цель — убрать Мировое Правительство. А если уж совсем прямо — посеять такой хаос, чтобы их устои рухнули. Чтобы люди перестали жить по чьим-то правилам, попробовали хаос на вкус, зажили искренней свободой. Конечно, этот мир обещает быть ужасным, страшным и несправедливым, но ведь так интереснее, правда? На многих островах, где мне удаётся побывать, часто случается один-другой кризис. Я ломаю систему день ото дня, но всегда стремлюсь к большему... Ну, это удовлетворило твоё любопытство, красавчик?
Она хитро улыбнулась, отставила гитару и откинулась на спинку стула. Казалось, на этом можно было закончить, но где-то за столом раздался грохот: Карри явно выпила лишнего и уже почти не держала себя в руках.
— Да тебе бы не мои секреты выуживать, — весело протянула Лилит, — а за своей дамой присматривать. Пока мы тут разговаривали, она успела дособирать вина. Ещё глоток — и точно будет в хлам, хах!
[id213233084:bp-36291248_277766|Аладей],
Герцог обитал на краю стола, а это значило то, что у него оставалось не так много времени на спокойные рассиживания. Относительно спокойные, разумеется, ибо Карри даже до своего пируэта представляла в её текущем состоянии постоянную угрозу общественному порядку.
В ответ на рассуждения Лилит о музыке, рыжий лишь пожмёт плечами. Музыка для всех разная, для каждого своя. И хоть хамелеон был больше привержен профессиональному подходу к данному ремеслу, он не собирался отказывать новой знакомой в праве на её увлечение.
Что же с дальнейшими ответами, связанными с мечтой коллеги, то там всё было куда сложнее. Шичибукай не проронит и слова, внимательно вслушиваясь в слова женщины, всматриваясь в её лицо на протяжении всего монолога.
- Да, - ответит он чуть растягивая, явно погрузившись в задумчивость. – Вполне удовлетворит.
Рыжий продолжит сидеть в тишине, опустив взгляд в пол. Раздумья переполняли его голову, кто знает, сколько он бы так просидел, если бы не вмешалась его напарница, что неожиданно словила приступ паники, повлёкший за собой сущий кавардак. Как только стол начнёт подниматься, увлекая за собой и Герцога, последний спрыгнет с края, оказываясь перед Лилит уже в стоячем положении. Правда оказался слишком уж близко, потому пришлось сделать пару шагов назад, дабы разговор не казался слишком интимным, благо освободившееся после переворота стола место позволяло.
- Мир и так уже достаточно ужасный, страшный и несправедливый. Не соглашусь, что нужно и дальше подталкивать его в этом направлении. Как по мне ему куда больше подойдёт порядок, но создать его должны правильные руки и головы.
Развернувшись, музыкант тяжело вздохнёт. Ну вот, его неугомонная спутница снова попала в передрягу. И если стол с неё снимет подоспевший Севатар, за что получит от рыжего благодарственный кивок, то поднимать Карри с пола предстояло самому Герцогу. Даже если Оленуха все ещё находилась в частичной форме, для кавалера не составит труда частично закинуть даму себе на плечо и медленно потопать с ней к выходу.
- Тебя не подвезти куда-нибудь? – спросит хамелеон, покосившись на Лилит. – Познакомишься с нашим бортпроводником.
Герцог обитал на краю стола, а это значило то, что у него оставалось не так много времени на спокойные рассиживания. Относительно спокойные, разумеется, ибо Карри даже до своего пируэта представляла в её текущем состоянии постоянную угрозу общественному порядку.
В ответ на рассуждения Лилит о музыке, рыжий лишь пожмёт плечами. Музыка для всех разная, для каждого своя. И хоть хамелеон был больше привержен профессиональному подходу к данному ремеслу, он не собирался отказывать новой знакомой в праве на её увлечение.
Что же с дальнейшими ответами, связанными с мечтой коллеги, то там всё было куда сложнее. Шичибукай не проронит и слова, внимательно вслушиваясь в слова женщины, всматриваясь в её лицо на протяжении всего монолога.
- Да, - ответит он чуть растягивая, явно погрузившись в задумчивость. – Вполне удовлетворит.
Рыжий продолжит сидеть в тишине, опустив взгляд в пол. Раздумья переполняли его голову, кто знает, сколько он бы так просидел, если бы не вмешалась его напарница, что неожиданно словила приступ паники, повлёкший за собой сущий кавардак. Как только стол начнёт подниматься, увлекая за собой и Герцога, последний спрыгнет с края, оказываясь перед Лилит уже в стоячем положении. Правда оказался слишком уж близко, потому пришлось сделать пару шагов назад, дабы разговор не казался слишком интимным, благо освободившееся после переворота стола место позволяло.
- Мир и так уже достаточно ужасный, страшный и несправедливый. Не соглашусь, что нужно и дальше подталкивать его в этом направлении. Как по мне ему куда больше подойдёт порядок, но создать его должны правильные руки и головы.
Развернувшись, музыкант тяжело вздохнёт. Ну вот, его неугомонная спутница снова попала в передрягу. И если стол с неё снимет подоспевший Севатар, за что получит от рыжего благодарственный кивок, то поднимать Карри с пола предстояло самому Герцогу. Даже если Оленуха все ещё находилась в частичной форме, для кавалера не составит труда частично закинуть даму себе на плечо и медленно потопать с ней к выходу.
- Тебя не подвезти куда-нибудь? – спросит хамелеон, покосившись на Лилит. – Познакомишься с нашим бортпроводником.
[id19482413:bp-36291248_277853|Максим],
Поднятая с пола, да положенная заботливо местами на плечо на манер поддерживаемой котомки с картошкой, Карри представляла из себя странное зрелище. Все еще в облике слегка рогатом, слегка копытном и местами пятнистом, она вдруг перетекла из фазы ужаса и страха (надо сказать - в момент покушения на жизнь Герцога произошла эта метаморфоза, просто за окружающими событиями и ее лежанием замечена не была) в фазу очаровательной нежной кляксы.
В чем это выражалось?
Мягонькая до потешного улыбка и покровительствующее похлопывание Рыжего по незанятому ею плечу (но зато - занятому ее конечностью), словно бы тот был кна деле конем в яблоках. Пывущий по миру взгляд, в коем читается опасная нежность ко всему живому и вдруг - острая игла в нем возникла, едва обратился этот взгляд на Лилит.
- Но-но-но. Не надо ее подвозить. У нее вон побойьше нашего транспорт! - воровка обвела свободной рукой всех присутствующих в таверне мужчин, подразумевая, что вряд ли любой из них откажет этой бестии в компании, помощи и прочих радостях жизни.
- И бортпроводника не надо. Мы этого не переживем. Мировое правительство тоже. - Прикрыв на мгновение глаза, Оленуха незаметно, как ей казалось, потянулась к столу, на который кто-то неосторожно посмел поставить останки алкоголя, не разбитые ее прошлым подвывертом.
Хотелось добить уже свое окостеневающее сознание, вогнать последний гвоздь в крышку сознания и отправить то на боковую, но как-то не получалось. Все не то, все не так, нога вот чешется...
Чешущаяся нога заставила Оленуху изогнуться едва вообразимым образом, сохранив при том удивительный градус приличия, ибо изогнулась она каким-то образом через бок, едва не касаясь коленками пола. В уже полностью человеческом облике девушка почесала пятку.
Прекрасно...
Как же хорошо, когда смог почесать то, что невыносимо долго чесалось.
- Герцог, пошли домой, а. Иначе я еще что-нибудь выпью. - змеиным изгибом вернулась Карри обратно к его плечу и, как на верного мужа всей жизни глядя, улыбнулась - мягко-мягко, тепло-тепло.
И выключилась.
Как телевизор. Внезапно и беспощадно, оставив тело на волю Рыжего.
Поднятая с пола, да положенная заботливо местами на плечо на манер поддерживаемой котомки с картошкой, Карри представляла из себя странное зрелище. Все еще в облике слегка рогатом, слегка копытном и местами пятнистом, она вдруг перетекла из фазы ужаса и страха (надо сказать - в момент покушения на жизнь Герцога произошла эта метаморфоза, просто за окружающими событиями и ее лежанием замечена не была) в фазу очаровательной нежной кляксы.
В чем это выражалось?
Мягонькая до потешного улыбка и покровительствующее похлопывание Рыжего по незанятому ею плечу (но зато - занятому ее конечностью), словно бы тот был кна деле конем в яблоках. Пывущий по миру взгляд, в коем читается опасная нежность ко всему живому и вдруг - острая игла в нем возникла, едва обратился этот взгляд на Лилит.
- Но-но-но. Не надо ее подвозить. У нее вон побойьше нашего транспорт! - воровка обвела свободной рукой всех присутствующих в таверне мужчин, подразумевая, что вряд ли любой из них откажет этой бестии в компании, помощи и прочих радостях жизни.
- И бортпроводника не надо. Мы этого не переживем. Мировое правительство тоже. - Прикрыв на мгновение глаза, Оленуха незаметно, как ей казалось, потянулась к столу, на который кто-то неосторожно посмел поставить останки алкоголя, не разбитые ее прошлым подвывертом.
Хотелось добить уже свое окостеневающее сознание, вогнать последний гвоздь в крышку сознания и отправить то на боковую, но как-то не получалось. Все не то, все не так, нога вот чешется...
Чешущаяся нога заставила Оленуху изогнуться едва вообразимым образом, сохранив при том удивительный градус приличия, ибо изогнулась она каким-то образом через бок, едва не касаясь коленками пола. В уже полностью человеческом облике девушка почесала пятку.
Прекрасно...
Как же хорошо, когда смог почесать то, что невыносимо долго чесалось.
- Герцог, пошли домой, а. Иначе я еще что-нибудь выпью. - змеиным изгибом вернулась Карри обратно к его плечу и, как на верного мужа всей жизни глядя, улыбнулась - мягко-мягко, тепло-тепло.
И выключилась.
Как телевизор. Внезапно и беспощадно, оставив тело на волю Рыжего.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)