[id161727686:bp-36291248_232671|Дова],
Их разговор снова вышел на очевидную фразу, которую рыжеволосая также ожидала после того, как вскрыла все свои карты. Можно даже сказать, что мантикора ожидала этого – видела ведь, как синеволосый оставался недовольным полученными ответами, однако изменить что-либо Рейн не могла тогда. Точнее..
- Я не очень хотела… - начала врачевательница, объясняя позицию и поправляя плохо вошедшую в карман джинс пачку сигарет, как почувствовала легкое прикосновение, а с поднятием головы – ещё одно, оставившее её в полнейшем недоразумении. И даже когда парень уже забрал руку с женского плеча, отдалился, сделав пару шагов назад и начал прощаться, пиратка не торопилась собираться с мыслями, но успела едва нахмуриться. – говорить. Это было заметно, я думаю.
Весьма умное решение в виде тактического отступления было принято – и не важно, к сведению, к вниманию, или просто как факт. Разобравшись с тем, что она думает на этот счёт, пиратка чуть поджала губы, с толикой возмущения взглянув на капитана, и сошла со своего места, медленными шагами начав свой путь к комнате. Будучи ещё рядом, Рейн ответила и на раннюю до этого просьбу:
- Постараюсь рассказать тебе больше, как найдется время. – промолвила негромко зеленоглазка, окинув взглядом собеседника, проходя мимо него. – Доброй ночи.
Более говорить было нечего. До комнаты было недалеко – буквально пройти около 12 метров, к лестнице, и повернуть к первой же двери слева, с чем справиться было не так сложно на уже трезвеющий ум. Так девушка и дошла, в середине пути по каким-то причинам подняв руку к лицу, дотрагиваясь пальцами правой руки собственных губ, что ощущались куда теплее обычного.
Дверь отворилась без всяких проблем и без ключа – ещё до того, как выходить на перекур, Рейн открывала общую с Эльзой комнату в надежде на то, что вернется и застанет её уже мирно спящей, но реальность оказалась совершенно иной. В комнате буквально даже не пахло аловолосой мечницей, а значит это только то, что она сюда даже не заглядывала. Прикрывая за собой дверь, с внутренней стороны замка которой торчали ключи, Адантия прошлась по комнате, одернув рукава облегающей водолазки. В приоткрытом в комнате шкафу виднелись пару длинных халатов, домашних теплых тапочек и полотенец – банное и маленькое, для лица и\или рук, видимо. Оценивать приличный на первый вид набор долго Рейн не стала, а сразу же взяла халат, и, отойдя в ванную комнату, переоделась, заодно приготовившись ко сну. Сложенная одежда поместилась в шкаф, откуда извлеклось маленькое полотенце на пару секунд, после чего Рейн заняла дальний край кровати, относительно входа.
«Долго же она,» - вдруг подумалось врачевательнице, что, собрав волосы на одну сторону, осмотрела пустующую комнату. На их своеобразном пире Ада не особо всматривалась в своих товарищей, потому не могла быть точно уверена, кто и насколько пьян, но волноваться за писательницу не стала. В конце концов, ушла зоанщица первой из-за стола, когда большинство ещё доедало свои блюда или допивали наполненные бокалы, потому, думая, что Эльза ещё сидит с кем-то, спокойно укладывалась, закутываясь в свои два одеяла, ведь, к счастью, на каждой половине кровати лежало по два.
От каминной трубы, проходящей на одной части их стены веяло теплом, что создавало уютные условия в прохладной комнате, однако, с этим можно было смириться. Пока что, на Верхизисе всё было не так плохо.
Немного потянувшись на месте, пиратка закрыла тяжелые веки, не видя страшных воспоминаний с этого холодного куска земли. Удивительно, но после рассказа, пусть и не подробного, стало легче. Может, мантикора даже найдет в себе силы простить и забыть, дабы не создавать другим проблем, но сейчас она достаточно быстро погрузилась в сон, обмякнув на чистых простынях.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров
[id94151278:bp-36291248_232693|Арзу], [id595567703:bp-36291248_232692|Оливiя], [id161727686:bp-36291248_232671|Дова],
Размышления и попытки собрать всю необходимую к повествованию хреномутотень пока ни к чему хорошему не приводили. Даже мороз, склеивший последние оставшиеся извилины, не сильно помогал, поэтому Эвраш особенно обрадовалась припрятанной в куртке небольшой фляжке с тяжелым спиртом. Принадлежало это сокровище Джеку, не очень нравилось Мастерице своим тонким бензиновым амбре, но и сам инженер был о нем глубоко невысокого мнения. Имея воистину графские замашки для такого страшномордого огрызка, Джек прибегал к этому "войлу" (читай как "пойло, от которого охота выть") только в экстренно мозгоосвежительных случаях. То бишь тогда, когда вот срочно надо из себя любимого превратиться в человека прямодумающего.
Сделав один только глоток, смуглянка ощутила всю каверзу бытия: по глотке изнутри прошелся комок лавы и рухнул куда-то в межреберье, лишив возможности сделать хотя бы вдох.
Но мир и правда стал чище и темнее, небо заиграло новыми красками, а тишина превратилась в куда менее значимое многоголосье.
В голове гораздо проще сложился паззл. Вообще, Эв абсолютно не хотелось вот сейчас, после приятного вечера, проведенного наконец с разговорами в должной мере откровенности, лезть со своими делами капитану в череп. Сейчас бы просто лечь спать на хорошей ноте, а завтра по новой удерживать себя от излишних порывов и на диво мирно проводить время.
Но правда чуялась жестче и капризнее: хрен там плавал, потом может уже не быть времени. И капитан, и команда, зная, что она отправилась по неким своим делам, не будут знать, что произошло, пока не прочтут в газетах. Такое развитие событий на данный момент носит характер большой вероятности.
Но, чем дальше в лес, тем больше Эвраш понимала Гидеона. В подобных делах почти необходимо разбираться самостоятельно, потому что если привлечь в них кого-то еще, неминуемы крайне неприятные последствия.
Эвраш терпеть не могла кому-то что-то доказывать. В еще большей степени она ненавидела это сейчас, когда необходимость исходила не из ее душевного порыва, а сугубо из ответственности и необходимости надрать одной заносчивой твари ее не менее заносчивый филей.
Но вот как рассказать то нормально, что она сама такое и какого ляда во все это впутывается от широты своей душевной?
Однако, аккурат в момент прозрения, рядом материализовалась Эльза. Писательница надралась так, что разве только пар из ушей не валил, однако, даже в состоянии фруктового пюре умудрялась не терять свое прелестное очарование. Ну что за трепетная душа в этом писательском организме.
- О боги, Ягодка! - Мастерица поймала девушку в тот момент, когда она провыла ее имя, пытаясь встать в сомнительного вида сугроб и устроить себе рандеву с валежником. Крепкая, но не металлическая рука кузнеца поймала Эльзу за плечо и развернула к смуглой харе передницей.
- Надралась же ты, милая. Ну, грех было не надраться. - Эв только хмыкнула ободрительно. Прикинув степень поражения мозга расслабляющим эффектом, она не стала дожидаться разрешений, просьб или приглашений: когда человек пьян в суслицу, с ним стоит быть предельно ласковым и мягким, а то на кой ляд иначе он пил, чтобы потом резко от жесткости трезветь? Поначалу Мастерица подумывала закинуть пепельную на плечо, но быстро осознала, что в таком виде пассажирку покинет все, нажитое непосильным жевательным трудом за этот вечер.
Поэтому, провернув нехитрый финт ушами красноволосой барышни по вечернему воздуху, Эв, как заморский принц, подхватила девушку на ручки и потащила обратно в постоялый двор. Если Эльза пыталась сопротивляться, то вряд ли у нее что-то вышло: окончательно (с горечью и белой завистью) протрезвевшая Эвраш была сродни галеону, упорно прущему через морскую волну.
- Какая там у тебя комната? Аа, та, что с Адой. Сейчас отыщем. - Минуя запоздалых зрителей, в том числе мужчин, с абсолютно каменным лицом, смуглянка внесла писательницу по адресу. Придерживая ее под копчик коленом, аккуратно вскрыла дверь - как раз чтобы обнаружить там уже во всю посапывающую кицу.
Размышления и попытки собрать всю необходимую к повествованию хреномутотень пока ни к чему хорошему не приводили. Даже мороз, склеивший последние оставшиеся извилины, не сильно помогал, поэтому Эвраш особенно обрадовалась припрятанной в куртке небольшой фляжке с тяжелым спиртом. Принадлежало это сокровище Джеку, не очень нравилось Мастерице своим тонким бензиновым амбре, но и сам инженер был о нем глубоко невысокого мнения. Имея воистину графские замашки для такого страшномордого огрызка, Джек прибегал к этому "войлу" (читай как "пойло, от которого охота выть") только в экстренно мозгоосвежительных случаях. То бишь тогда, когда вот срочно надо из себя любимого превратиться в человека прямодумающего.
Сделав один только глоток, смуглянка ощутила всю каверзу бытия: по глотке изнутри прошелся комок лавы и рухнул куда-то в межреберье, лишив возможности сделать хотя бы вдох.
Но мир и правда стал чище и темнее, небо заиграло новыми красками, а тишина превратилась в куда менее значимое многоголосье.
В голове гораздо проще сложился паззл. Вообще, Эв абсолютно не хотелось вот сейчас, после приятного вечера, проведенного наконец с разговорами в должной мере откровенности, лезть со своими делами капитану в череп. Сейчас бы просто лечь спать на хорошей ноте, а завтра по новой удерживать себя от излишних порывов и на диво мирно проводить время.
Но правда чуялась жестче и капризнее: хрен там плавал, потом может уже не быть времени. И капитан, и команда, зная, что она отправилась по неким своим делам, не будут знать, что произошло, пока не прочтут в газетах. Такое развитие событий на данный момент носит характер большой вероятности.
Но, чем дальше в лес, тем больше Эвраш понимала Гидеона. В подобных делах почти необходимо разбираться самостоятельно, потому что если привлечь в них кого-то еще, неминуемы крайне неприятные последствия.
Эвраш терпеть не могла кому-то что-то доказывать. В еще большей степени она ненавидела это сейчас, когда необходимость исходила не из ее душевного порыва, а сугубо из ответственности и необходимости надрать одной заносчивой твари ее не менее заносчивый филей.
Но вот как рассказать то нормально, что она сама такое и какого ляда во все это впутывается от широты своей душевной?
Однако, аккурат в момент прозрения, рядом материализовалась Эльза. Писательница надралась так, что разве только пар из ушей не валил, однако, даже в состоянии фруктового пюре умудрялась не терять свое прелестное очарование. Ну что за трепетная душа в этом писательском организме.
- О боги, Ягодка! - Мастерица поймала девушку в тот момент, когда она провыла ее имя, пытаясь встать в сомнительного вида сугроб и устроить себе рандеву с валежником. Крепкая, но не металлическая рука кузнеца поймала Эльзу за плечо и развернула к смуглой харе передницей.
- Надралась же ты, милая. Ну, грех было не надраться. - Эв только хмыкнула ободрительно. Прикинув степень поражения мозга расслабляющим эффектом, она не стала дожидаться разрешений, просьб или приглашений: когда человек пьян в суслицу, с ним стоит быть предельно ласковым и мягким, а то на кой ляд иначе он пил, чтобы потом резко от жесткости трезветь? Поначалу Мастерица подумывала закинуть пепельную на плечо, но быстро осознала, что в таком виде пассажирку покинет все, нажитое непосильным жевательным трудом за этот вечер.
Поэтому, провернув нехитрый финт ушами красноволосой барышни по вечернему воздуху, Эв, как заморский принц, подхватила девушку на ручки и потащила обратно в постоялый двор. Если Эльза пыталась сопротивляться, то вряд ли у нее что-то вышло: окончательно (с горечью и белой завистью) протрезвевшая Эвраш была сродни галеону, упорно прущему через морскую волну.
- Какая там у тебя комната? Аа, та, что с Адой. Сейчас отыщем. - Минуя запоздалых зрителей, в том числе мужчин, с абсолютно каменным лицом, смуглянка внесла писательницу по адресу. Придерживая ее под копчик коленом, аккуратно вскрыла дверь - как раз чтобы обнаружить там уже во всю посапывающую кицу.
Аду срубило, видать, в тот момент, когда голова коснулась подушки.
Жестом показав Эльзе не возбухать, Эвраш внесла ее в комнату и посадила на кровать. Потом, с видом мастодонта алкогольных бед, стянула с Ягодки сапоги и куртку, замотала в одеяло и накрыла вторым. Подумав еще немного, сколдовала ведро и поставила у изголовья кровати. Убедившись, что Эльза в тепле и разута, Эвраш положила ей на тумбочку копию ключа и показала на него жестом (вдруг приспичит), вторую копию - на тумбочку Ады: эсханка попросту не знала, где там у кого что лежит, да и искать не хотела. Вот и сделала свой ключ, нащупав языки в замочной скважине металлом. Подоткнув одеяло у плеча сопящей врачевательницы, девушка аккуратно покинула номер, тут же закрыв "своим" ключом, чтобы никто дам не потревожил раньше времени.
У самой сон сдуло с лица теплым каминным дыханием. Спать не хотелось, голова трезвая, ну что за хрень, хоть вешайся! Одна надежда: сделав дело, она достаточно преисполнится, чтобы вспомнить, как никак спит последние несколько дней. Ноги сами принесли Мастерицу к двери Дайлена.
Жестом показав Эльзе не возбухать, Эвраш внесла ее в комнату и посадила на кровать. Потом, с видом мастодонта алкогольных бед, стянула с Ягодки сапоги и куртку, замотала в одеяло и накрыла вторым. Подумав еще немного, сколдовала ведро и поставила у изголовья кровати. Убедившись, что Эльза в тепле и разута, Эвраш положила ей на тумбочку копию ключа и показала на него жестом (вдруг приспичит), вторую копию - на тумбочку Ады: эсханка попросту не знала, где там у кого что лежит, да и искать не хотела. Вот и сделала свой ключ, нащупав языки в замочной скважине металлом. Подоткнув одеяло у плеча сопящей врачевательницы, девушка аккуратно покинула номер, тут же закрыв "своим" ключом, чтобы никто дам не потревожил раньше времени.
У самой сон сдуло с лица теплым каминным дыханием. Спать не хотелось, голова трезвая, ну что за хрень, хоть вешайся! Одна надежда: сделав дело, она достаточно преисполнится, чтобы вспомнить, как никак спит последние несколько дней. Ноги сами принесли Мастерицу к двери Дайлена.
[id94151278:bp-36291248_232693|Арзу], [id595567703:bp-36291248_232692|Оливия], [id213233084:bp-36291248_232695|Аладей]
Попрощавшись с шаманкой и понаблюдав за её удаляющимися шагами, Дайлен ещё на какое-то время остался у окна. Никого рядом больше не было, а в коридоре настала полная тишина. В такой поздний час весь постоялый двор постепенно погружался в сон, а какую-то активность проявлял только персонал, приводящий в порядок кухню и залы, и немногочисленные посетители бара, но их активность закончилась бутылку-другую назад. Благодаря этому сложилась хорошая атмосфера, чтобы ещё раз подумать обо всём услышанном, но уже без лишней суеты и словесных манипуляций со стороны Ады.
«Если я правильно понял Аду, то этот так называемый орден имеет большое влияние в этой стране, а значит… Это значит, что вокруг полно врагов, о которых мы можем просто не догадываться. Нет причин опасаться воинов с обычной подготовкой – даже если на их стороне целая армия, они не должны быть так глупы, чтобы отправлять их в открытую битву против моей команды. Громкие новости и слухи, рассказывающие о всяких глупостях, иногда могут быть полезны! Но вот… Ищейки, ха. Вероятно, наёмники или люди, имеющие высокий статус в кругу этого общества. Насколько большим может быть потенциал их силы? Она ведь не боялась, когда рассказывала о них, но при этом проговорилась о беспокойстве за нас. Из-за способностей? Их методов? Вот же…»
Свои размышления Дайлен ничем не сопровождал – он просто стоял, прислонившись спиной к стене, и полуприкрытым взглядом рассматривал пол под своими ногами. Но сбившись с рассуждений о людях, преследующих Аду, синеволосый тихо выдохнул и отшагнул от стены. Облокотившись на руку, парень повернулся к оконному проему и всмотрелся в ту же улицу. По стеклу раскинулась вихрящаяся изморозь и через его нижнюю часть было плохо видно, поэтому взгляд пирата очень быстро скользнул наверх и оказался прикован к ночному небу, полному звёзд.
«Интересно, могут ли те люди, о которых рассказал Крокодайл, быть связаны с врагами Ады? Промывка мозгов и подчинение чужой воли, настоящий гипноз… Даже немного жутко. Но, как бы то ни было, вы ещё сильно пожалеете о том, что решились вредить моим товарищам и тем, кто для них дорог. Плевать мне, кто вы такие и как связаны с этим островом.»
Медленно закрыв глаза, Дайлен отпустил все мысли из головы и постарался расслабиться, а когда снова взглянул перед собой, протяжно выдохнул. От его дыхания стекло накрыло новым слоем изморози, скрыв весь оставшийся обзор.
И вместо навязчивых размышлений парню наконец-то захотелось спать – первым признаком был долгий зевок, такой неожиданный, что юноша не сразу прикрыл рот ладонью. Да, было бы отлично завалиться спать в тёплую кровать – такая мысль возникла после зевка.
Впрочем, когда Дайлен отошел от окна и посмотрел вглубь коридора, он увидел Эвраш, остановившуюся около двери его номера.
«Помню, она сказала, что хочет обсудить что-то со мной. Это должно быть важно.» – Только об этом подумал пират, наскоро протирая глаза сгибами пальцев. Ещё один порыв зевка он успел сдержать и торопливо помотал головой, чтобы выбить из неё сонное состояние.
- Не торопись стучать. Наверное, ребята уже легли спать. – Предупредил юноша, не дошагав до мастерицы всего несколько метров. На его лице появилась приветственная улыбка и он утвердительно кивнул, продолжив. – Я готов поговорить с тобой.
Затем он бегло осмотрелся, убедившись, что никого нет рядом. Стоять посреди коридора, где справа и слева жилые комнаты, и при этом говорить о важных вещах будет не лучшей идеей, но это решение парень оставил за Эв.
Попрощавшись с шаманкой и понаблюдав за её удаляющимися шагами, Дайлен ещё на какое-то время остался у окна. Никого рядом больше не было, а в коридоре настала полная тишина. В такой поздний час весь постоялый двор постепенно погружался в сон, а какую-то активность проявлял только персонал, приводящий в порядок кухню и залы, и немногочисленные посетители бара, но их активность закончилась бутылку-другую назад. Благодаря этому сложилась хорошая атмосфера, чтобы ещё раз подумать обо всём услышанном, но уже без лишней суеты и словесных манипуляций со стороны Ады.
«Если я правильно понял Аду, то этот так называемый орден имеет большое влияние в этой стране, а значит… Это значит, что вокруг полно врагов, о которых мы можем просто не догадываться. Нет причин опасаться воинов с обычной подготовкой – даже если на их стороне целая армия, они не должны быть так глупы, чтобы отправлять их в открытую битву против моей команды. Громкие новости и слухи, рассказывающие о всяких глупостях, иногда могут быть полезны! Но вот… Ищейки, ха. Вероятно, наёмники или люди, имеющие высокий статус в кругу этого общества. Насколько большим может быть потенциал их силы? Она ведь не боялась, когда рассказывала о них, но при этом проговорилась о беспокойстве за нас. Из-за способностей? Их методов? Вот же…»
Свои размышления Дайлен ничем не сопровождал – он просто стоял, прислонившись спиной к стене, и полуприкрытым взглядом рассматривал пол под своими ногами. Но сбившись с рассуждений о людях, преследующих Аду, синеволосый тихо выдохнул и отшагнул от стены. Облокотившись на руку, парень повернулся к оконному проему и всмотрелся в ту же улицу. По стеклу раскинулась вихрящаяся изморозь и через его нижнюю часть было плохо видно, поэтому взгляд пирата очень быстро скользнул наверх и оказался прикован к ночному небу, полному звёзд.
«Интересно, могут ли те люди, о которых рассказал Крокодайл, быть связаны с врагами Ады? Промывка мозгов и подчинение чужой воли, настоящий гипноз… Даже немного жутко. Но, как бы то ни было, вы ещё сильно пожалеете о том, что решились вредить моим товарищам и тем, кто для них дорог. Плевать мне, кто вы такие и как связаны с этим островом.»
Медленно закрыв глаза, Дайлен отпустил все мысли из головы и постарался расслабиться, а когда снова взглянул перед собой, протяжно выдохнул. От его дыхания стекло накрыло новым слоем изморози, скрыв весь оставшийся обзор.
И вместо навязчивых размышлений парню наконец-то захотелось спать – первым признаком был долгий зевок, такой неожиданный, что юноша не сразу прикрыл рот ладонью. Да, было бы отлично завалиться спать в тёплую кровать – такая мысль возникла после зевка.
Впрочем, когда Дайлен отошел от окна и посмотрел вглубь коридора, он увидел Эвраш, остановившуюся около двери его номера.
«Помню, она сказала, что хочет обсудить что-то со мной. Это должно быть важно.» – Только об этом подумал пират, наскоро протирая глаза сгибами пальцев. Ещё один порыв зевка он успел сдержать и торопливо помотал головой, чтобы выбить из неё сонное состояние.
- Не торопись стучать. Наверное, ребята уже легли спать. – Предупредил юноша, не дошагав до мастерицы всего несколько метров. На его лице появилась приветственная улыбка и он утвердительно кивнул, продолжив. – Я готов поговорить с тобой.
Затем он бегло осмотрелся, убедившись, что никого нет рядом. Стоять посреди коридора, где справа и слева жилые комнаты, и при этом говорить о важных вещах будет не лучшей идеей, но это решение парень оставил за Эв.
[id161727686:bp-36291248_232698|Дова],
"Штош. И как теперь все это из моей головы переложить в чужую?"
Черный Лотос потихоньку засыпал, наверняка и тыквенная бестия уже спит в их комнате вместе с объевшимся Бронтом. Мастерица поймала себя на поднятой для стука руке и резко ее отдернула. Воистину, мозг приказал долго жить: в мыслях замаячила призрачная надежда отложить неприятный разговор на завтра, но, отрезав ей хвост на моменте зачатка, девушка кивнула на замок, к которому уже протянула ладонь.
Не ожидая согласия Капитана, она мягко и беззвучно отперла ее, поочередно прожав язычок. Все же, хозяевам постоялого двора не стоит знать о ее способностях в копировании и вскрытии. Стоит признать, замки тут были добротные, если бы Эвраш не умела делать такие, пришлось бы тратить куда больше времени.
- Да, это об Эсхане. И обо мне. А потому лучше все же внутри.
Мастерица явно ушам спящих соцветочников доверяла больше, чем ушам постоялого двора, в которых мог оказаться кто угодно. Даже некто из упомянутого ею края. Она даже на мгновение замерла, осязая прилежащие помещения, чтобы узнать, не находятся ли в них особо негативно заинтересованные личности. Но с этим не задалось.
Опустив ручку, она провалилась в тень комнаты. Уже знакомое ей тепло, даже легкая жаркая духота от того, как топит печь, запах шерстяных одеял и умеренно мягких перин... И легкий хвойный аромат. Когда-то диковинный для обитательницы теплого острова.
Эвраш прошла вглубь настолько тихо, насколько это возможно, когда ты ходишь в тяжеленных сапогах со стальной оковкой. Она старалась не бряцать, а, заметив стул, и вовсе забилась в угол, надеясь, что для капитана тоже найдется место, куда прижать копчик.
Разговор явно предстоял тяжелый, по крайней мере для нее.
- Дайлен, ты помнишь, что я говорила о начале своего путешествия?
Перед внутренним взором - знакомые кадры, до гхырьей боли в лодыжках и запястьях. Пальцы правой руки, которые нечем занять на трезвую голову, остановились на левом запястье, на металлическом наруче, поверх которого все еще красовалась россыпь фенек и бусин на нитках. Они были подарены ей, сплетены, спрятаны, забыты в пыли и найдены заново, чтобы теперь служить живым деревянным напоминанием со стертыми от ее буйных манер границами.
- И хочешь ли ты услышать все? Поскольку это станет одной из причин, по которым я должна вернуться на Эсхан в первую очередь в единственном лице.
"Штош. И как теперь все это из моей головы переложить в чужую?"
Черный Лотос потихоньку засыпал, наверняка и тыквенная бестия уже спит в их комнате вместе с объевшимся Бронтом. Мастерица поймала себя на поднятой для стука руке и резко ее отдернула. Воистину, мозг приказал долго жить: в мыслях замаячила призрачная надежда отложить неприятный разговор на завтра, но, отрезав ей хвост на моменте зачатка, девушка кивнула на замок, к которому уже протянула ладонь.
Не ожидая согласия Капитана, она мягко и беззвучно отперла ее, поочередно прожав язычок. Все же, хозяевам постоялого двора не стоит знать о ее способностях в копировании и вскрытии. Стоит признать, замки тут были добротные, если бы Эвраш не умела делать такие, пришлось бы тратить куда больше времени.
- Да, это об Эсхане. И обо мне. А потому лучше все же внутри.
Мастерица явно ушам спящих соцветочников доверяла больше, чем ушам постоялого двора, в которых мог оказаться кто угодно. Даже некто из упомянутого ею края. Она даже на мгновение замерла, осязая прилежащие помещения, чтобы узнать, не находятся ли в них особо негативно заинтересованные личности. Но с этим не задалось.
Опустив ручку, она провалилась в тень комнаты. Уже знакомое ей тепло, даже легкая жаркая духота от того, как топит печь, запах шерстяных одеял и умеренно мягких перин... И легкий хвойный аромат. Когда-то диковинный для обитательницы теплого острова.
Эвраш прошла вглубь настолько тихо, насколько это возможно, когда ты ходишь в тяжеленных сапогах со стальной оковкой. Она старалась не бряцать, а, заметив стул, и вовсе забилась в угол, надеясь, что для капитана тоже найдется место, куда прижать копчик.
Разговор явно предстоял тяжелый, по крайней мере для нее.
- Дайлен, ты помнишь, что я говорила о начале своего путешествия?
Перед внутренним взором - знакомые кадры, до гхырьей боли в лодыжках и запястьях. Пальцы правой руки, которые нечем занять на трезвую голову, остановились на левом запястье, на металлическом наруче, поверх которого все еще красовалась россыпь фенек и бусин на нитках. Они были подарены ей, сплетены, спрятаны, забыты в пыли и найдены заново, чтобы теперь служить живым деревянным напоминанием со стертыми от ее буйных манер границами.
- И хочешь ли ты услышать все? Поскольку это станет одной из причин, по которым я должна вернуться на Эсхан в первую очередь в единственном лице.
[id213233084:bp-36291248_232704|Аладей]
Зайти в комнату – это хороший вариант, чтобы обсуждать такие личные вещи, как неприятное прошлое или неоднозначные намерения, о которых не хотелось говорить за столом, когда вокруг много лишних ушей. И судя по всему, она не против скрыть всё это и от товарищей, чтобы за неё меньше беспокоились. В духе Эвраш. В этом она очень сильно похожа на Аду, которая всегда пытается сделать всё самостоятельно. Можно даже подумать, что они обе не слишком доверяют пиратскому окружению, но это тоже было не так.
В поисках ключа юноша сунул руку в карман, но едва почувствовав металл подушечками пальцев, он обнаружил, что его подруга уже припала своими железными отмычками к замочной скважине. Она взломала дверь его комнаты!
- Ну и ну… – Выдохнул синеволосый, проследовав за ней вглубь тёмного номера. Он сразу захлопнул дверь, а потом убедился в целости замка и запер её на тот маловероятный случай, если кто-то перепутает номера и попробует зайти.
Конечно, света в комнате не было – парни готовились ко сну ещё в тот момент, когда Дайлен вышел прогуляться по зданию, и за это время они легко могли уснуть. Если взглянуть на Вэша, беззаботно распластавшегося чуть ли не на всей кровати, то сомнений не остается. А на новеньких койках, в углу комнаты, нашли себе место оба элементаля, а значит у Ал’акира получилось достать для ребят дополнительные матрасы и свежее постельное бельё. Не могло не радовать.
Попривыкнув к темноте, юноша тихим шагом добрался до дивана и прислонился к его спинке, вглядываясь в силуэт мастерицы. Она заговорила о тех вещах, что уже успела рассказать за ужином, и плавно подвела к деталям, о которых умолчала ранее.
- Ты рассказала о том, как тебя продали за преступление, а потом вывезли с родного острова. Удивлен, что ты называешь это началом «путешествия». – Говорить приходилось негромко, чтобы ненароком не разбудить спящих товарищей. И как жаль, что по той же причине не включить свет – Дайлен взглянул в лицо собеседницы, но придется хорошо напрячь глаза, если он хочет что-то рассмотреть.
- Конечно, я хочу узнать подробности и понять, что тобой движет, раз ты так упорно желаешь отправиться туда в одиночку. Это же не просто гордость, верно? – У парня не было ни одной причины отказываться слушать рассказ смуглянки! Наоборот, своими словами она только сильнее разожгла его любопытство.
Зайти в комнату – это хороший вариант, чтобы обсуждать такие личные вещи, как неприятное прошлое или неоднозначные намерения, о которых не хотелось говорить за столом, когда вокруг много лишних ушей. И судя по всему, она не против скрыть всё это и от товарищей, чтобы за неё меньше беспокоились. В духе Эвраш. В этом она очень сильно похожа на Аду, которая всегда пытается сделать всё самостоятельно. Можно даже подумать, что они обе не слишком доверяют пиратскому окружению, но это тоже было не так.
В поисках ключа юноша сунул руку в карман, но едва почувствовав металл подушечками пальцев, он обнаружил, что его подруга уже припала своими железными отмычками к замочной скважине. Она взломала дверь его комнаты!
- Ну и ну… – Выдохнул синеволосый, проследовав за ней вглубь тёмного номера. Он сразу захлопнул дверь, а потом убедился в целости замка и запер её на тот маловероятный случай, если кто-то перепутает номера и попробует зайти.
Конечно, света в комнате не было – парни готовились ко сну ещё в тот момент, когда Дайлен вышел прогуляться по зданию, и за это время они легко могли уснуть. Если взглянуть на Вэша, беззаботно распластавшегося чуть ли не на всей кровати, то сомнений не остается. А на новеньких койках, в углу комнаты, нашли себе место оба элементаля, а значит у Ал’акира получилось достать для ребят дополнительные матрасы и свежее постельное бельё. Не могло не радовать.
Попривыкнув к темноте, юноша тихим шагом добрался до дивана и прислонился к его спинке, вглядываясь в силуэт мастерицы. Она заговорила о тех вещах, что уже успела рассказать за ужином, и плавно подвела к деталям, о которых умолчала ранее.
- Ты рассказала о том, как тебя продали за преступление, а потом вывезли с родного острова. Удивлен, что ты называешь это началом «путешествия». – Говорить приходилось негромко, чтобы ненароком не разбудить спящих товарищей. И как жаль, что по той же причине не включить свет – Дайлен взглянул в лицо собеседницы, но придется хорошо напрячь глаза, если он хочет что-то рассмотреть.
- Конечно, я хочу узнать подробности и понять, что тобой движет, раз ты так упорно желаешь отправиться туда в одиночку. Это же не просто гордость, верно? – У парня не было ни одной причины отказываться слушать рассказ смуглянки! Наоборот, своими словами она только сильнее разожгла его любопытство.
[id161727686:bp-36291248_232710|Дова],
- Сразу предупрежу, это не самая классная сказка на ночь. В жизни у людей всякое говно случается, на экстравагантность даже не номинируюсь, но и не слишком весело все вышло.
Эвраш ненадолго замолчала. "Миа эс эур" - так на ее родном наречии звучало "я есть металл", успокаивающая фраза, родившаяся тогда, когда она решила стать кузнецом, потом принявшая занятно извращенную иронию в своей истинности. Сейчас эта фраза ложилась клеймом на половину из того, что предстояло рассказать, девиз, ни дать, ни взять.
Она села чуть прямее. В полутьме циановые глаза едва виднелись, но, все же, мало передавали эмоции. Наверное, этого ей действительно хотелось.
- Я убила лучшего друга. У меня всегда было с друзьями плохо, потому что на моем острове не принято видеть в женщине мастера металла. Но он продолжал в меня верить и оставался рядом, пока однажды не переступил черту. Возможно, я не видела в нем то, что он хотел бы показать, но когда Котур попытался взять меня силой, я его убила, ибо под рукой были мои кузнечные инструменты.
Тот день действительно надолго запечатался у Мастерицы в памяти. Она никогда не задумывалась о близости с кем-то, при том-то условии, что женская половина ровесников мгновенно поставила на ней крест, а мужская дружила в основном тогда, когда им нужны были хорошие детали для сборки каких-то своих идей, которые не одобрят взрослые. Она не искала дружбы в других и не навязывалась: имея твердую цель стать мастером, о котором будут знать не только на Эсхане, но и во всем мире, девушка почти все время проводила с учителем или с родителями, лишь изредка вникая в веселье, которое устраивал Х`Шин. Уж ему-то она и вовсе наковала для корабля столько всякой мороки, что он ей еще две своих жизни должен будет!
Но Котур часто приходил сам. Приносил поесть, сидел долгими вечерами в кузнице, наблюдая, как она кует или исписывая посадочными планами схему острова.
По-своему красивый, высокий, спокойного нрава, но в то же время душа компании - меньше всего Эв думала о том, почему он вообще с ней, резкой своенравной оторвой, общается. Но, как и Белую, Эсхета увлекала история острова. И он тоже искренне верил в Дракона.
Теперь, пытаясь вспомнить его лицо, девушка испытывала боль: виделось только его искаженная от вожделения харя, которую резко пересекает боль и полоса алой крови.
- По законам Эсхана меня должны были оправдать. Даже если бы я понесла наказание в случае клеветы, я имела бы совсем другое наказание. Но его мать обезумела от горя и ярости, той же ночью она созвала совет и объявила свое правление действительным. Тут просто такое дело, у нас сотни лет правит совет старейшин, но наш Отче Дракон оставил несколько родов хранителями острова. Они должны беречь его от бед и войн, а также брать бразды правления на себя в случае необходимости. Прежде это происходило очень давно, когда мировое правительство интересовалось Эсханом, но больше в истории случаев не осталось. На данный момент из родов осталось три: Эсханди, Эсхет и Эхола. Наследница Эхола отказалась от хранительства и покинула остров несколько лет назад, Эсхета убила я. И вот осталось четверо: я, мои родители и мать убитого мной Котура. Не слишком хорошая история выписывается, не так ли?
- Сразу предупрежу, это не самая классная сказка на ночь. В жизни у людей всякое говно случается, на экстравагантность даже не номинируюсь, но и не слишком весело все вышло.
Эвраш ненадолго замолчала. "Миа эс эур" - так на ее родном наречии звучало "я есть металл", успокаивающая фраза, родившаяся тогда, когда она решила стать кузнецом, потом принявшая занятно извращенную иронию в своей истинности. Сейчас эта фраза ложилась клеймом на половину из того, что предстояло рассказать, девиз, ни дать, ни взять.
Она села чуть прямее. В полутьме циановые глаза едва виднелись, но, все же, мало передавали эмоции. Наверное, этого ей действительно хотелось.
- Я убила лучшего друга. У меня всегда было с друзьями плохо, потому что на моем острове не принято видеть в женщине мастера металла. Но он продолжал в меня верить и оставался рядом, пока однажды не переступил черту. Возможно, я не видела в нем то, что он хотел бы показать, но когда Котур попытался взять меня силой, я его убила, ибо под рукой были мои кузнечные инструменты.
Тот день действительно надолго запечатался у Мастерицы в памяти. Она никогда не задумывалась о близости с кем-то, при том-то условии, что женская половина ровесников мгновенно поставила на ней крест, а мужская дружила в основном тогда, когда им нужны были хорошие детали для сборки каких-то своих идей, которые не одобрят взрослые. Она не искала дружбы в других и не навязывалась: имея твердую цель стать мастером, о котором будут знать не только на Эсхане, но и во всем мире, девушка почти все время проводила с учителем или с родителями, лишь изредка вникая в веселье, которое устраивал Х`Шин. Уж ему-то она и вовсе наковала для корабля столько всякой мороки, что он ей еще две своих жизни должен будет!
Но Котур часто приходил сам. Приносил поесть, сидел долгими вечерами в кузнице, наблюдая, как она кует или исписывая посадочными планами схему острова.
По-своему красивый, высокий, спокойного нрава, но в то же время душа компании - меньше всего Эв думала о том, почему он вообще с ней, резкой своенравной оторвой, общается. Но, как и Белую, Эсхета увлекала история острова. И он тоже искренне верил в Дракона.
Теперь, пытаясь вспомнить его лицо, девушка испытывала боль: виделось только его искаженная от вожделения харя, которую резко пересекает боль и полоса алой крови.
- По законам Эсхана меня должны были оправдать. Даже если бы я понесла наказание в случае клеветы, я имела бы совсем другое наказание. Но его мать обезумела от горя и ярости, той же ночью она созвала совет и объявила свое правление действительным. Тут просто такое дело, у нас сотни лет правит совет старейшин, но наш Отче Дракон оставил несколько родов хранителями острова. Они должны беречь его от бед и войн, а также брать бразды правления на себя в случае необходимости. Прежде это происходило очень давно, когда мировое правительство интересовалось Эсханом, но больше в истории случаев не осталось. На данный момент из родов осталось три: Эсханди, Эсхет и Эхола. Наследница Эхола отказалась от хранительства и покинула остров несколько лет назад, Эсхета убила я. И вот осталось четверо: я, мои родители и мать убитого мной Котура. Не слишком хорошая история выписывается, не так ли?
[id213233084:bp-36291248_232711|Аладей]
Можно сказать, что это предупреждение Эвраш сделала не для своего слушателя, а самой себе, поскольку юноша уже приготовился к тяжелому и очень обидному рассказу, в котором нет места веселью или проблеску надежды. Пусть он не видит эмоций на лице мастерицы, да и едва замечает слабый отблеск в глазах, но зато ему открываются все её чувства, окрашивающие духовную энергию. Тяжесть вины, горечь, тоска, и та нерешительность, с которой она подходила к этому разговору. И есть что-то ещё, но не разглядеть!
Рассказывать свою историю она начала с того самого преступления, за которое была схвачена. Им оказалось убийство, совершённое по неосторожности при самообороне, а защищаться ей пришлось от домогательств собственного друга, которого она и лишила жизни. Для неё это наверняка стало огромным потрясением и вряд ли смуглянка когда-нибудь хотела, чтобы всё так получилось, но удар кузнечными инструментами оказался слишком тяжелым. Эта часть прошлого брюнетки немного удивила Дайлена, но не из-за совершенного убийства, а вообще из-за всей неприглядности произошедшего. Вполне нормально пытаться защитить свою жизнь и своё достоинство, и бывает так, что для этого приходится использовать силу, а результатом может стать даже чья-то смерть, но… Не каждый готов с этим столкнуться.
«Какой ужасный случай ей пришлось пережить. Убить человека, который был тебе дорог… По глупой случайности. Это тяжело… Даже если он оказался озабоченным дураком, не понимающим слова «нет». Наверное, она часто вспоминает тот день, и готов поспорить, видит его в кошмарах.»
У синеволосого возникло много мыслей по поводу услышанного, но он не захотел говорить об этом, чтобы не заставлять мастерицу удерживать эти воспоминания ещё хоть на минуту дольше. А затем она сама внесла подробностей, ответив на некоторые не озвученные вопросы парня. Но от этого появились и новые…!
- Что это за «Отче Дракон», о котором ты упомянула? – Вопросил юноша, не разобрав, о чем именно сказала Эв. Но, вероятно, это был какой-то правитель, раз он прежде выбрал хранителей острова. Вот только слово «дракон» для Дайлена уже не просто вымысел или легенда древности! Какое же значение вкладывала собеседница?
- И погоди… Хм. – Вдруг отвлекся синеволосый, всматриваясь в глаза логистки через пелену темноты. – Выходит, ты Эвраш Эсханди, да? Не хорошо получается: хранители острова переругались, пролилась кровь, а потом часть из вас вообще покинула остров. А значит, что мать того парня сейчас единолично управляет островом. – После этих слов капитан слегка задумался.
Такая вспыльчивая женщина, вероятно, всё ещё не простила Эвраш, и точно попытается ей отомстить, как только та появится на пороге. И для этого у неё будет весь остров в распоряжении.
- Так что ты собираешься делать? – Заинтересованно спросил пират, уже зная, что она собирается плыть туда в одиночку.
Можно сказать, что это предупреждение Эвраш сделала не для своего слушателя, а самой себе, поскольку юноша уже приготовился к тяжелому и очень обидному рассказу, в котором нет места веселью или проблеску надежды. Пусть он не видит эмоций на лице мастерицы, да и едва замечает слабый отблеск в глазах, но зато ему открываются все её чувства, окрашивающие духовную энергию. Тяжесть вины, горечь, тоска, и та нерешительность, с которой она подходила к этому разговору. И есть что-то ещё, но не разглядеть!
Рассказывать свою историю она начала с того самого преступления, за которое была схвачена. Им оказалось убийство, совершённое по неосторожности при самообороне, а защищаться ей пришлось от домогательств собственного друга, которого она и лишила жизни. Для неё это наверняка стало огромным потрясением и вряд ли смуглянка когда-нибудь хотела, чтобы всё так получилось, но удар кузнечными инструментами оказался слишком тяжелым. Эта часть прошлого брюнетки немного удивила Дайлена, но не из-за совершенного убийства, а вообще из-за всей неприглядности произошедшего. Вполне нормально пытаться защитить свою жизнь и своё достоинство, и бывает так, что для этого приходится использовать силу, а результатом может стать даже чья-то смерть, но… Не каждый готов с этим столкнуться.
«Какой ужасный случай ей пришлось пережить. Убить человека, который был тебе дорог… По глупой случайности. Это тяжело… Даже если он оказался озабоченным дураком, не понимающим слова «нет». Наверное, она часто вспоминает тот день, и готов поспорить, видит его в кошмарах.»
У синеволосого возникло много мыслей по поводу услышанного, но он не захотел говорить об этом, чтобы не заставлять мастерицу удерживать эти воспоминания ещё хоть на минуту дольше. А затем она сама внесла подробностей, ответив на некоторые не озвученные вопросы парня. Но от этого появились и новые…!
- Что это за «Отче Дракон», о котором ты упомянула? – Вопросил юноша, не разобрав, о чем именно сказала Эв. Но, вероятно, это был какой-то правитель, раз он прежде выбрал хранителей острова. Вот только слово «дракон» для Дайлена уже не просто вымысел или легенда древности! Какое же значение вкладывала собеседница?
- И погоди… Хм. – Вдруг отвлекся синеволосый, всматриваясь в глаза логистки через пелену темноты. – Выходит, ты Эвраш Эсханди, да? Не хорошо получается: хранители острова переругались, пролилась кровь, а потом часть из вас вообще покинула остров. А значит, что мать того парня сейчас единолично управляет островом. – После этих слов капитан слегка задумался.
Такая вспыльчивая женщина, вероятно, всё ещё не простила Эвраш, и точно попытается ей отомстить, как только та появится на пороге. И для этого у неё будет весь остров в распоряжении.
- Так что ты собираешься делать? – Заинтересованно спросил пират, уже зная, что она собирается плыть туда в одиночку.
[id161727686:bp-36291248_232713|Дова],
Дайлен был абсолютно прав, когда думал, что ей это чаще снится в кошмарах. Примерно с той же долей частоты, с которой ей снится широкое листообразное лезвие, распоротый бок и щедрая жменя морской соли, высыпанная прямо на оголенную кровь и плоть.
Но все эти мысли она тщательно гнала, как и зарождающуюся в мыслях усталую бурю. Когда молчишь и живешь день за днем, когда тратишь время и мысли на борьбу и выжимаешь себя до дна, нет особого труда в том, чтобы не болеть прошлым. Но когда о нем приходится рассказывать, внутри зарождается мертвецки холодная пустота и вся боль выплескивается наружу, недожитая, недозабытая. Сколько времени бы ни прошло, она продолжит быть и предательски осаживать голос, когда о ней пытаешься рассказать.
Эвраш нахмурилась, сдавливая в себе то лишнее, о чем рассказывать не собиралась. Дайлену стоило знать вещи куда более важные.
- Что ж, давай по порядку. Не все на Эсхане верят в историю, однако, мое обязательство, как хранителя - помнить правду и передать ее дальше. Наш остров некогда стал пристанищем дракона, которого звали Эвраш Белый, и да, да, меня назвали в честь него, у родителей специфическое чувство юмора. Но это было задолго до пропавшего века. Насколько мне известно, Белый не питал любви к верхушке расы людской, а вот к самим людям - вполне, поэтому он отправился на уединенный остров и взрастил там племя людей, научив всему, что мы теперь знаем. Та сталь, которой знаменит Эсхан - драконья многослойная закалка. Также в моем роду передавалась история о последних днях: когда островом заинтересовались, Белый окутал его сном и скрылся в недрах Эсхана, дабы его не смогли заставить причинить вред людям, которых он взрастил. Именно тогда он и оставил наставление в виде семей хранителей и устава жизни.
Поддев один из наручей, Мастерица его сняла и продемонстрировала кусок белой татуировки с драконьим хвостом, протянув ладонь под блеклый лунный свет из окна. Ее не было видно из-за наруча, большую часть расплавило шрамом, но часть все же уцелела и едва заметно мерцала на мягком свету.
- Да, я Эвраш Эсханди Белая. Я могу понять Рамону, которая сошла с ума, потеряв единственное солнце своей жизни, но за это не обязан страдать весь остров. Она заключила крайне плохой пакт с Охотниками, благодаря которому часть жителей оказалась продана на рынках также, как прежде и я. Согласно старым законам острова, один хранитель может отобрать правление другого исключительно в честном поединке "Клыка и Крыла". Никто кроме нас не будет иметь право на вмешательство, иначе дуэль признается недействительной, а все остается, как было. Я намерена выиграть эту дуэль и вернуть совет старейшин.
"Если все не пойдет по звезде..."
Эвраш убрала руку и откинулась в кресле, возвращая наруч на место и накидывая поверх него несколько старых фенек. Коса легла поверх плеча, но, очевидно уставшая от мыслей даже больше, чем от целого дня, смуглянка начала ее распускать, и без того непослушные тугие волосы распушились тяжелой гривой.
- Я не знаю, что там будет. Мои контактеры пропали уже неделю как. Это очень плохой свисток по башне. Одного из глав охотников я уже выпотрошила в одну из наших с Джеком отлучек, но проблема вряд ли только в них. У Рамоны слишком громко шифер шуршит, я уже отсюда слышу.
Дайлен был абсолютно прав, когда думал, что ей это чаще снится в кошмарах. Примерно с той же долей частоты, с которой ей снится широкое листообразное лезвие, распоротый бок и щедрая жменя морской соли, высыпанная прямо на оголенную кровь и плоть.
Но все эти мысли она тщательно гнала, как и зарождающуюся в мыслях усталую бурю. Когда молчишь и живешь день за днем, когда тратишь время и мысли на борьбу и выжимаешь себя до дна, нет особого труда в том, чтобы не болеть прошлым. Но когда о нем приходится рассказывать, внутри зарождается мертвецки холодная пустота и вся боль выплескивается наружу, недожитая, недозабытая. Сколько времени бы ни прошло, она продолжит быть и предательски осаживать голос, когда о ней пытаешься рассказать.
Эвраш нахмурилась, сдавливая в себе то лишнее, о чем рассказывать не собиралась. Дайлену стоило знать вещи куда более важные.
- Что ж, давай по порядку. Не все на Эсхане верят в историю, однако, мое обязательство, как хранителя - помнить правду и передать ее дальше. Наш остров некогда стал пристанищем дракона, которого звали Эвраш Белый, и да, да, меня назвали в честь него, у родителей специфическое чувство юмора. Но это было задолго до пропавшего века. Насколько мне известно, Белый не питал любви к верхушке расы людской, а вот к самим людям - вполне, поэтому он отправился на уединенный остров и взрастил там племя людей, научив всему, что мы теперь знаем. Та сталь, которой знаменит Эсхан - драконья многослойная закалка. Также в моем роду передавалась история о последних днях: когда островом заинтересовались, Белый окутал его сном и скрылся в недрах Эсхана, дабы его не смогли заставить причинить вред людям, которых он взрастил. Именно тогда он и оставил наставление в виде семей хранителей и устава жизни.
Поддев один из наручей, Мастерица его сняла и продемонстрировала кусок белой татуировки с драконьим хвостом, протянув ладонь под блеклый лунный свет из окна. Ее не было видно из-за наруча, большую часть расплавило шрамом, но часть все же уцелела и едва заметно мерцала на мягком свету.
- Да, я Эвраш Эсханди Белая. Я могу понять Рамону, которая сошла с ума, потеряв единственное солнце своей жизни, но за это не обязан страдать весь остров. Она заключила крайне плохой пакт с Охотниками, благодаря которому часть жителей оказалась продана на рынках также, как прежде и я. Согласно старым законам острова, один хранитель может отобрать правление другого исключительно в честном поединке "Клыка и Крыла". Никто кроме нас не будет иметь право на вмешательство, иначе дуэль признается недействительной, а все остается, как было. Я намерена выиграть эту дуэль и вернуть совет старейшин.
"Если все не пойдет по звезде..."
Эвраш убрала руку и откинулась в кресле, возвращая наруч на место и накидывая поверх него несколько старых фенек. Коса легла поверх плеча, но, очевидно уставшая от мыслей даже больше, чем от целого дня, смуглянка начала ее распускать, и без того непослушные тугие волосы распушились тяжелой гривой.
- Я не знаю, что там будет. Мои контактеры пропали уже неделю как. Это очень плохой свисток по башне. Одного из глав охотников я уже выпотрошила в одну из наших с Джеком отлучек, но проблема вряд ли только в них. У Рамоны слишком громко шифер шуршит, я уже отсюда слышу.
[id213233084:bp-36291248_232715|Аладей]
Такой истории не каждый готов поверить, ведь если ты изо дня в день видишь одну лишь рутину и пересчитываешь каждую монетку, то тебе не до всяких фантазий и легенд из прошлого. Дракон, который обосновался на острове? Да ещё и людей воспитывал? Какой же прок в этой сказке, если теперь от него и следа не осталось, а у народа копятся проблемы ровно так же, как и в любой другой стране? Традиции и законы, заложенные мифическим существом, рано или поздно перестанут чтить, если такие люди как Эвраш не будут справляться со своей основной задачей. Впрочем, хорошо или плохо от этого – ещё стоит подумать. Но всё же Дайлен был несколько удивлен тому, с какой чистотой мыслей и уверенностью смуглянка рассказывала об истории своей родины. Она верила в это так же сильно, как и в свои навыки кузнеца, и сама идея помнить об этом «Эвраш» её вдохновляла. А то незаметное чувство в её ауре… Это была гордость и решимость!
И у синеволосого тоже не было больших сомнений в правдивости сказанного – среди его друзей есть духи стихий, а ещё он собственными глазами видел рождение драконов! А поскольку они выбрались из яиц, можно предположить, что у каждого из них когда-то был настоящий родитель. Или есть. Трудно сказать, сколько лет способен прожить настоящий дракон, уж Дайлен точно не знает ответа на этот вопрос.
«Раз она говорит, что это случилось намного раньше, чем события пустого столетия, то можно предполагать вообще всё что угодно. А если правда был, то живой ли ещё? Или это такая метафора – «скрылся в недрах», то есть стал частью острова? Какая интересная загадка… Увидеть бы это существо!»
В глазах юноши блеснул азарт – он буквально предвкушал начало ещё одного приключения, от которого будет дух захватывать, но не стал сбивать рассказчицу с мысли. Рано или поздно он сам всё увидит, ведь они должны попасть на этот остров.
- Хах, смуглая Белая Эвраш, у которой от чешуи остался лишь кусочек татуировки. И вправду, странный у них юмор. – Усмехнулся капитан, разглядывая на блеклом свету руку собеседницы. Он всё внимательно выслушал и теперь обдумывал идею мастерицы и то, насколько она реализуема в нынешних обстоятельствах. Конечно, парень почти ничего не знал о враге, но личность этой Рамоны видится ему крайне решительной, даже бесцеремонной.
- Так… Ты хочешь вернуть себе законное право быть хранителем острова, а вместе с тем стать его правительницей? Так у тебя будет возможность разорвать связи страны с этими «охотниками» и защитить его, как подобает твоей роли. Если ты сможешь победить в этой дуэли, конечно. Хм… – Вдруг он остановился, вернувшись к старым размышлениям, и только через пару десятков секунд понял, что мог сбить Эвраш с толку своими словами.
- О, прости, просто я так погрузился в твой рассказ и не заметил, как задумался. Уже слишком сонный. Не думай, что я не верю в твои силы – уверен, в тебе достаточно решимости, чтобы вырвать победу, да и навыки проверены в непростых битвах. Ты ведь даже знаешь, что такое «воля», а при тебе ещё и мощь дьявольского фрукта типа логия. Но… Скажи, Эвраш, почему ты думаешь, что эта женщина станет сражаться с тобой, ведь должна же она знать хотя бы о твоём фрукте? И с чего ты взяла, что Рамона станет драться честно? Ей будет удобно сорвать поединок, а в идеальном случае обставить всё так, что это ты попыталась нарушить условия. – После своих слов юноша направил взор в сторону Эв.
- Но раз это законный способ вернуть себе право на власть, то придется тебе следовать этому пути. Я понимаю. И вот что я скажу: пока ты будешь заниматься Рамоной и всеми порядками в разборках хранителей, мы отправимся «вычищать» с острова этих охотников. Отправлю вперёд Витторио, как и предупреждал, пусть явит лик дракона во всей красе! А потом выясним, с какими работорговцами они работали. – Заявил юноша, рассчитывая, что такой вариант устроит мастерицу.
Такой истории не каждый готов поверить, ведь если ты изо дня в день видишь одну лишь рутину и пересчитываешь каждую монетку, то тебе не до всяких фантазий и легенд из прошлого. Дракон, который обосновался на острове? Да ещё и людей воспитывал? Какой же прок в этой сказке, если теперь от него и следа не осталось, а у народа копятся проблемы ровно так же, как и в любой другой стране? Традиции и законы, заложенные мифическим существом, рано или поздно перестанут чтить, если такие люди как Эвраш не будут справляться со своей основной задачей. Впрочем, хорошо или плохо от этого – ещё стоит подумать. Но всё же Дайлен был несколько удивлен тому, с какой чистотой мыслей и уверенностью смуглянка рассказывала об истории своей родины. Она верила в это так же сильно, как и в свои навыки кузнеца, и сама идея помнить об этом «Эвраш» её вдохновляла. А то незаметное чувство в её ауре… Это была гордость и решимость!
И у синеволосого тоже не было больших сомнений в правдивости сказанного – среди его друзей есть духи стихий, а ещё он собственными глазами видел рождение драконов! А поскольку они выбрались из яиц, можно предположить, что у каждого из них когда-то был настоящий родитель. Или есть. Трудно сказать, сколько лет способен прожить настоящий дракон, уж Дайлен точно не знает ответа на этот вопрос.
«Раз она говорит, что это случилось намного раньше, чем события пустого столетия, то можно предполагать вообще всё что угодно. А если правда был, то живой ли ещё? Или это такая метафора – «скрылся в недрах», то есть стал частью острова? Какая интересная загадка… Увидеть бы это существо!»
В глазах юноши блеснул азарт – он буквально предвкушал начало ещё одного приключения, от которого будет дух захватывать, но не стал сбивать рассказчицу с мысли. Рано или поздно он сам всё увидит, ведь они должны попасть на этот остров.
- Хах, смуглая Белая Эвраш, у которой от чешуи остался лишь кусочек татуировки. И вправду, странный у них юмор. – Усмехнулся капитан, разглядывая на блеклом свету руку собеседницы. Он всё внимательно выслушал и теперь обдумывал идею мастерицы и то, насколько она реализуема в нынешних обстоятельствах. Конечно, парень почти ничего не знал о враге, но личность этой Рамоны видится ему крайне решительной, даже бесцеремонной.
- Так… Ты хочешь вернуть себе законное право быть хранителем острова, а вместе с тем стать его правительницей? Так у тебя будет возможность разорвать связи страны с этими «охотниками» и защитить его, как подобает твоей роли. Если ты сможешь победить в этой дуэли, конечно. Хм… – Вдруг он остановился, вернувшись к старым размышлениям, и только через пару десятков секунд понял, что мог сбить Эвраш с толку своими словами.
- О, прости, просто я так погрузился в твой рассказ и не заметил, как задумался. Уже слишком сонный. Не думай, что я не верю в твои силы – уверен, в тебе достаточно решимости, чтобы вырвать победу, да и навыки проверены в непростых битвах. Ты ведь даже знаешь, что такое «воля», а при тебе ещё и мощь дьявольского фрукта типа логия. Но… Скажи, Эвраш, почему ты думаешь, что эта женщина станет сражаться с тобой, ведь должна же она знать хотя бы о твоём фрукте? И с чего ты взяла, что Рамона станет драться честно? Ей будет удобно сорвать поединок, а в идеальном случае обставить всё так, что это ты попыталась нарушить условия. – После своих слов юноша направил взор в сторону Эв.
- Но раз это законный способ вернуть себе право на власть, то придется тебе следовать этому пути. Я понимаю. И вот что я скажу: пока ты будешь заниматься Рамоной и всеми порядками в разборках хранителей, мы отправимся «вычищать» с острова этих охотников. Отправлю вперёд Витторио, как и предупреждал, пусть явит лик дракона во всей красе! А потом выясним, с какими работорговцами они работали. – Заявил юноша, рассчитывая, что такой вариант устроит мастерицу.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)