[Гранд Лайн. 1 путь] Земилиантар. 6-ой остров.

Апогей красоты в тот миг представлял собой крайне жалкое зрелище избитого и поражённого животного. Мужчина гладил лысый и почерневший панцирь ладонью, да не обращал внимания на поверхность, ещё не остывшую, что обжигала кожу. Отвергнутый всеми человек, что находил утешение лишь в своих творениях, отныне был почти полностью разбит. Всю жизнь оный мечтал воссоздать то абсолютное существо. И когда цель была так близка. Когда он был почти готов соединиться со своей драгоценной. Даже сделал последний шаг. Шанс отбросить бренное тело лысой обезьяны было слишком лакомой мечтой для Идорана. Теперь всё, кажется, будет лишено смысла.
Тяжёлые слёзы стекли из впалых глаз, едва позволяли хотя бы дышать. Громкие всхлипы от накрывающих эмоций несдерживаемого горя сдавливали грудную клетку. Впрочем, не сказать, что прототип был слишком уж разборчив в человеческих эмоциях. Маленькие глаза, выстроенные в рядки по обеим сторонам головы, не моргающим взором смотрели на лицо такого чужого, но такого родного человека. Единственного в мире существа, что относился к уродливому монстру с теплотой. Она была слишком слаба после изнурительного боя, в котором ей верх взять не удалось. Лапы существа резко напряглись, но уже были не в силах держать монстра над полом. Ежели и прикладывать колоссальные усилия, болевые всплески в голове не позволяли двигаться свободно.
Крепкая рука схватилась за длинный хохолок редких волос Идорана, дабы оттянуть голову вверх, шею на всю длину вытянуть вынуждая.
– Говорят, красота в глазах смотрящего… – голос Персиваля звучал как оглашение вердикта.
Покуда вытягивал он Ледяную Скорбь из ножен. Монстр сделал последний рывок в намерении спасти, однако себя или прародителя – вопрос открытый. Но очередная попытка оказалась неудачной. С тяжёлым грохотом тело вновь опало на пол, издало краткий писк от боли, пыталось разорвать дистанцию хоть бы на сантиметр.
– Я не хочу знать, что ты ещё находишь красивым, Идоран. Отправляйся в пекло. Такому безумцу там будут рады.
Фростморн рассёк шею и позвоночник, как бумагу, фиксируя испуганное и агонизирующее выражение на лице профессора.
– Теперь ты. Твоему виду родиться не суждено. Само появление тебя было ошибкой.
Отбросил голову и оттолкнул тело на пол ногой, Персиваль приблизился к паникующему созданию. Лапы стучали по полу в попытке отдалиться, но лишь скользили и оставляли царапины мелкими крючками на кончиках лапок. Протяжный писк разносился по коридорам, словно лебединая песнь.
– Возвращайся в небытие.
Острие клинка вонзилось в панцирь меж двух рогов, чтобы добраться до мозга и отсечь оный от нервного столба. Нервная система вспыхнула ярким эхом смерти, прежде чем последний импульс заставил конечности прижаться к обгорелому телу и выпустить последний вздох.
Потратил ещё некоторое время, Персиваль смог отыскать если и не всех сбежавших мелкашей, то уж точно подавляющее их большинство. Давил ногами, расстреливал из пистолета и разрубал клинком, пока дело не продвинулось до показателя удовлетворительного. Больше нет больного на голову учёного, что создал этих тварей. А значит, остаётся крайне высокий шанс, что выжившие единицы не дадут потомства в достаточном количестве, чтобы влиять на местную экосистему. К тому же, если и вырастут уцелевшие, они столкнутся с охотниками и прочими хищниками. Будет ли это сложная борьба, – безусловно. Выйдут ли инвазивные твари победителями, – маловероятно.
Нога перемахнула над мотоциклом, оставленным у входа в тёмную лабораторию, и пальцы провернули ключ зажигания. Мотор заревел, когда ожил и придавал усилия всему транспорту. Теперь-то можно было проверить, что там за Араката, о коей говорила Маринетта. И зачем этому мешку с костями пригодилось беспокоиться о случайной девушке, даже если она – продукт очередных негуманных экспериментов.

Бой подошёл к завершению. Казис был прав: решение о том, когда и как девушка умрёт, должны принять они — сейчас. Честно говоря, именно в этот момент и начинается столкновение идей: характера, который нужно отыгрывать, и внутренних убеждений самого Джека. Саймон… он не такой. Он жесток и расчётлив, но он не должен быть убийцей, и тем более не должен преследовать свои цели до самого конца, переступая всё, что возможно.
«Убить её?.. Нет. Слишком жестоко. Да и зачем мне убивать того, кого мне не поручали», — отключённый от сети Каза, мужчина говорил это про себя.
Речь Радвилла тронула даже Джека, но показывать настоящие эмоции ему было нельзя. Всё, что он позволил себе — дрожащую губу и глаза на мокром месте.
— Я… это всё из-за меня… Может быть, если бы я контролировал жуков лучше… Или, может, если бы я не пытался строить из себя героя… хотя бы Янек… может быть, хотя бы он мог бы выжить… — парень искусно хлюпал носом и старался показать, что он действительно во многом жалеет о том, что его действия привели к такому исходу.
Но отвечать на вопрос было обязательно. И для этого ответа он лишь украдкой, с едва заметным холодом, посмотрел на девушку, что уже скорее хрипит, пытаясь что-то из себя выдавить. В качестве ответа Саймон сделал лишь шаг назад.
— Прошу… сделай это быстро, — после этих слов он бросил кинжал из дешёвой стали; несмотря на простоту, лезвие было хорошо заточено. Пауль отойдёт, отправляя своих насекомых вынести учёного, который остался здесь. Его должны будут оставить у выхода, и это даст агенту просто живого человека, которого он сдаст вместе с останками Блейз.
Что же в это время чувствует та, которую уже назвали обречённой? Её кто-то спросил? Может быть, она готова была бы исправиться… может быть, в ней ещё есть что-то, что могло бы дать свет этому миру?! Если бы она могла кричать, её голос услышали бы даже на другом конце острова. Но пока она находилась в форме человека-факела, её горло было обожжено огнём, смешавшимся с кровью. Голосовые связки повреждены. Да и не только они — даже без Каза она долго бы не протянула.
Все это время огонь горел на ней, и она его чувствовала. Она оставалась устойчивой, но постоянно получала урон — как от самого пламени, так и от его газов, которые, смешавшись с её кровью, представляли собой чистую химию.
Она просто смотрела в потолок, видя перед собой, как проносятся моменты всей её жизни. Может, не такой короткой, как у других номеров, но уж точно достаточной, чтобы у счастливой восьмёрки появились мечты и желания.
«Я отправлюсь в своё первое приключение, прямо…» — не успела она договорить сама себе, как резкая боль и внезапный спазм мышц прервали её путь. После этого в пещере, кроме насекомых, уже нельзя будет услышать никого.
Желание Казиса было исполнено — и именно он отправил девушку на тот свет. Снимая пиджак, Саймон укрывает им тело и приказывает насекомым вынести девушку наверх и сторожить.
— Пошли на солнце? Тут для нас уже нет места, — мужчина произнёс это, пытаясь почувствовать волей наблюдения, какие эмоции испытывает юноша. Он хотел понять, что может чувствовать человек, который убивает лишь для того, чтобы спасти того, кого он… убивает.
Уже на улице они смогут отдышаться. В ухе Джека насекомое, связанное с Мораксом, начало активироваться, поэтому он быстро выключил жука, что был в ухе Каза, чтобы тот не услышал, что будет говорить Крот.

[id799844790:bp-36291248_278413|Maximilian],

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Казис Радзивилл,

Мысли юноши на тот момент решили изменить обладателю оных. Обычно представляющие собой просторную магистраль, где мириада идей и мыслей проносились за секунду, теперича они представляли собой спутанный клубок нервной ткани, что вводило в замешательство и с каждой секундой угрожало уронить сознание в паническое состояние.
Казис видел жестокость, презрение, ненависть, испытал крайнюю нужду, когда приходилось выбирать, купить у лавочника сомнительное лекарство от астмы или чёрствый хлеб с опилками, – или какой дрянью забивали худую муку.
И сейчас ему предстояло совершить последний шаг – тот, который моральный компас требовал не совершать. Но посыл Саймона был ясен, да как нельзя более. Исследователь не собирался пятнать собственные руки кровью.

Лицемерная тля.

Именно таким эпитетом Радзивилл про себя наградил своего спутника, когда совершенно не заботился, что жук в ухе всё ещё мог транслировать мысли в голову соседа.
Рука юноши обернула рукоять кинжала из некачественного металла. Простецкая железка, на которую возлагалась самая большая роль в постановке. О таких деяниях не слагают истории. Их не разносит молва по кабакам и барам. Это был шаг постыдный и, в некотором роде, омерзительный.
Очи брюнета сфокусировались на обожжённом лице, что не вызывало ничего, окромя сострадания. Хотел бы Казис попросить прощения, но не стал нарушать мрачность момента столь дешёвым трюком, – юноша примет всю тяжесть события с полагающимся смирением. Он хотел приключения – он его получил. Хотел совершить что-то значимое – вот оно. Никто не обещал, что это принесёт хоть бы сколько-то удовлетворения авантюрному духу.

– Мысли: Зря я сбежал с корабля…

Сначала выставил руку, чтобы зафиксировать голову жертвы, брюнет помедлил, остановился, и затем, змее подобно, оная выстрелила в направлении шеи Аракаты Блади, дабы вонзиться клинком в глотку и перекрыть кислород. От такого удара не оправиться, если не оказать немедленную помощь. Но у кого её тут спрашивать. Из муравьёв хирурги так себе. И глаза Блейз выкатились, когда острая боль пронзила всё естество. Яркая вспышка агонии разорвала сознание на мелкие ошмётки, но измученное тело не могло уже противиться такому слишком долго. Сознание померкло почти сразу, хотя минувшая секунда Радвилу показалось вечностью.

Предложение Саймона о выходе на поверхность Каз встретил без должного энтузиазма. Ему и самому не хотелось находиться в сырой пещере дольше, чем то было необходимо. Тело девушки с глухим ударом опало на землю, подобно сломанной марионетке. Юноша попытался тут же отгородиться от настроений не самых радостных. Да получалось как-то не слишком хорошо, – особенно-то, когда взгляд сызнова пал на располовиненное тело охотника, что покойно лежало на земле и успело отдать все внутренние жидкости на откуп почти неподвижному воздуху. Испытывал душевный порыв хоть как-то почтить оказанную помощь, ценой которой стала жизнь, отданная не в его борьбе, юноша про себя, лишь немного двигая руками, прочитал заупокойную молитву – из тех, которые помнил.

Он не помнил ни одной.

Но расчёт был из того, что хотя бы попытка зачтётся.
– Надеюсь, эта пещера станет тебе достойной гробницей... – шёпотом проговорил Каз.
Покуда отворачивался и сходился на мысли, что паковать кишки ему сейчас явно не хотелось, чтобы вытащить тело и похоронить.
Даже если охотник исповедовал какую-то свою религию, оставалось надеяться, что дух мужчины не осерчает.
Вяло переставлял ноги, бывший беспризорник следовал за исследователем и его кавалькадой насекомых, у одного из которых на клешне так и болтался дробовик, что не втянул цепь окончательно.

Думать о том, как выдирать клешню из проломанного хитина, хотелось в последнюю очередь, так что юноша лишь то и дело бросал взгляд на импровизированный маятник, кой не чинил, казалось, серьёзных помех носителю нынешнему.

Долго ли, коротко ли, но сначала свежий воздух разбередил ноздри, а затем и лучи послеполуденного солнца настигли лицо бледное, копной волос чёрных коронованное.
Лишь стоило окончательно выйти наружу, Каз вдохнул полной грудью. Постарался развеять мрачное настроение и забыть всё, как страшный сон. И не приметил, когда оборвался сигнал между ним и агентом Мирового правительства под личиной простого – ладно, далеко не простого – энтомолога.
Радвил размышлял, что стоит говорить в такой ситуации, но слова, обычно изливающиеся свободным потоком, нынче держались от языка подальше. Возможно, оно и к лучшему. Казису Радзивилу ещё предстояло окончательно переварить саму мысль, что с этого дня он убийца, и не только существ неразумных.
Тулово, укрытое плащом Саймона, оптимизма в голове брюнета не прибавляло. Оно и понятно. Он догадывался, что тело, хоть и бездыханное, всё ещё представляло собой определённую ценность.
– И… – юноша остановился, едва начав, и вновь взглянул на богомола с изысканным пирсингом лапы, – что теперь? Я… наверно, с помощью всё.
Кредит раскачивался из стороны в сторону, превращал молчаливого богомола в подобие гипнотизёра.
– И не мог бы ты... убрать эту хрень из моего уха?

Алишер (https://vk.ru/id453271870).

Слышать слышал, Джек мог бы и попытаться закрыть рот парнишке, но смысла в этом не было. Лицемерная тля, в целом, это не далеко от правды, и уж точно не то чтобы говорит что-то конкретное о самом Джеке или Казисе. Права на свободу мысли, он не мог забрать, хоть и хотелось, ведь возможно в таком случае, ему, было бы куда легче переманивать на свою сторону людей, которые, ему приглянулись. Янека было и правда жалко, но слёзы по нему лить будут лишь те немногие которые его знали чуть лучше чем пару часов.
Из потока мыслей вырвали Пауля лишь слова о том что зря Казис ушёл с корабля. И таким образом у агента появились какие-то интересы на счёт парнишки который как думалось ранее оказался здесь по ошибке.
Уже на улице мужчина вытащил карманные часы что всё это время показывали не верное время. А ещё… Пауль вытащил из лапы насекомого Кредит который за всю дорогу только пару раз чуть не ввёл агента в транс своим монотонным скрипом.
—Держи, это вроде как твоё— сказал Саймон передавая оружие нацеливая его в сторону от себя. После этого он смог всё-таки немного выдохнуть давая своему телу упасть на одну из стен полуразрушенного дома.
—Просто поверни голову и дай ему упасть из уха— дал он инструкцию как избавиться от полезного паразита который мог бы заменить ден ден муши, если бы не отвратительный внешний вид.
Девушка бездыханно лежала и лишь портила своей кровью костюм Пауля, а учёный был уж слишком разговорчивым из-за чего ему пришлось затыкать рот некоторым количеством насекомых в клубке которые сформировали из себя своеобразный кляп.
—Ты… и правда мне во многом помог— повисла неловкая пауза, но в целом что Саймон что Джек сейчас были чуть в большем расслаблении и могли хотя бы дышать более спокойно —Я услышал твои мысли, ты ушёл с корабля? Давай я отведу тебя туда? Путь наверное не близкий, а так хоть смогу помочь тебе сам— слова Джека были чуть более искренними чем обычно, однако мотив у него явно был. Заключался он в том что, Паулю интересно. Казис не отличается умом, он в конце концов уличный бандит, не больше, но ходит с оружием которое имеет большие возможности и разнообразные улучшения. Из этого следует два вывода, пацан имеет умного капитана, или, богатого на разные безделушки. При удачном раскладе, можно будет выкрасть или просто забрать в качестве награды, за то, что привёл мальчишку домой до вечера.

[id799844790:bp-36291248_278573|Maximilian],

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Персиваль Монселé,
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Казис Радзивилл,

Ветер шумел в ушах, пока Скиталец рвался вперёд со скоростью, предельно возможной для себя, чтобы раз лишний не рисковать не справиться с управлением. Строгие формальность и предосторожность. Персиваль достаточно хорошо управлялся со своенравным скакуном, что стал, небось, уже оставлять борозды в вековой пыли.
Если предположение Маринетты было правильным, то место, где ожидалось найти Блейз Блади, было в сей час недалеко. Золотые глаза пробили расстояние и пространство, покуда высвечивали каждую биологическую сущность, живую и хоть сколько-нибудь мыслящую. Как и всегда, взору предстало множество простейших образов мыслительных, но больше всего взор цеплялся за три разумные фигуры, аурой обладающих. И одна даже была знакома, – обмануться бы не вышло.
– Кого я вижу. Далеко же загулял, – пробормотал Всадник Апокалипсиса.
Выжимал оный рукоять газа, и мотоцикл прибавил в прыти, дабы направиться к наиболее очевидному и близкому месту предполагаемой встречи. К руинам забытого поселения или башни аванпоста.

С хлюпающим звуком клешня Кредита выскочила из прорубленного хитина богомола и лебёдка, как из вежливости, вяло и неспешно затянула оставшуюся цепь в недра орудия, крепко крюк под стволами закрепляя.
Казис же, будучи погружённым во внутренние размышления, отвлёкся, лишь когда Саймон протянул ворованное брюнету.
– Да, спасибо. – Сухо и тихо поблагодарил юноша.
Да обхватил полированную рукоять, дабы засунуть тяжёлое приспособление в кобуру на поясе. Выслушал наставления касательно биотехнологической рации, Радвил помедлил, прежде чем последовать оному, и склонил голову набок. Брюнет лишь только гадал, нужно ли подпрыгивать при том на противоположной ноге, или жук сам поймёт, что его сейчас же попросили на выход. Но едва голова достигла финишной точки, как до воздетого к небу слухового отростка донёсся весьма знакомый звук. Рычание мотора, что стремительно приближалось, – и отнюдь не по касательной. Даже забыл про пассажира в голове, Каз вытянулся по стойке смирно, будто лом заглотил, и опустил момент формального действа. В глазах стала читаться форменная паника, а руки с коленями стала бить мелкая дрожь.
Не успел юноша выдавить хоть слово, как из-за разрушенных стен – в сопровождении теперича явственно слышимого рокота – вынырнула фигура бронированного мотоцикла с характерной фигурой хищной птицы на носу. Мужчина в чёрном пальто выжал тормоз, покуда останавливал транспортное средство у подножия возвышенности, где и располагался улей, ставший местом свершения недавних событий. Метров двести отделяло нового гостя от говоривших приятелей, когда наездник заглушил мотор, слез с места водителя и выбил подножку, дабы закрепить двухколёсное в положении стабильном вертикальном.
Незванный гость не торопился. Лишь отблеск золотых глаз, ежели бы пересечение с ними оказалось ближе, мог намекать на намерения не самые добрые. Но седая фигура человека за тридцать не стала более сокращать дистанцию, когда вальяжно опёрлась седалищем о Скитальца и вытащила портсигар из кармана пальто. Щелчок зажигалки утонул в шелесте ветра, пока кончик сигареты затлел и выделил струйку едкого дыма.

– Блядство… – с тяжёлым выдохом протянул Каз.
Когда осунулся и опустил плечи. В ту секунду он больше всего походил на нашкодившего пса, что разворотил полдома и нынче готовился строить жалостливое выражение, чтобы получить чуть меньше подзатыльников, чем заслужил.
– Кажется, это за мной…
Радвил так и не удостоверился, что жук благополучно покинул слуховой канал, и лишь только с лёгкой надеждой взглянул на Саймона. Если спутнику ещё оставалась возможность выкинуть пару козырей, чтобы спасти напарника – сейчас для того было самое время.

Волна трав, что достигала уровня колена, и порой – пояса, устремилась лёгким бризом в направлении Джека, Каза и своры жучиной. Что выглядело самую малость странным, ведь ветер до сих пор дул порывами в другом направлении. Поток свежего – и до жути освежающего – воздуха доберётся до парочки за несколько секунд. За время достаточное, чтобы Монселе откинул борт пальто и позволил наблюдателю увидеть тяжёлый револьвер на поясе и угрожающего вида клинок на бедре. Мужчина в остальном просто стоял и ждал в наблюдении, как развиваются события между беспризорником и незнакомцем.

[id453271870:bp-36291248_278592|Алишер].

Разговор с Радзвиллом долго не длился. На поверхности парень даже не успел ответить, как отчётливый звук — не похожий ни на что, что он когда-либо слышал раньше — начал стремительно приближаться к ним. По мере приближения становилось яснее: это был какой-то механизм.
«Киборг?!» Он сразу начал лихорадочно вспоминать всех киборгов, которые могли оказаться здесь, на этом острове. На Сером Марше он запомнил двоих: одна была революционеркой, но она могла развивать скорость молнии, и уж точно не издавала бы такой странный механический шум. А второй мог становиться огромным замком и, вероятнее всего, перемещался бы на гигантских ногах, а не на чём-то подобном.
Когда звук подошёл уже на расстояние примерно восьмидесяти метров, аура стала различима с помощью воли наблюдения. И она заставила его понервничать — настолько, что холодные капли пота начали стекать по лбу.
Вы знаете, что на самом деле является ужасным стечением обстоятельств? Если нет — Джек мог бы рассказать об этом всё. Этот агент-неудачник, можно сказать, впервые получил лучший исход миссии, в которой оказался… но мир, как обычно, повернулся к нему крестцом. Произошёл Персиваль. Да-да — именно Персиваль.
Ладно, для большего понимания стоит начать с самого начала задания.
Пауль прибыл на остров с чётким планом — и всё пошло не так с первых же секунд. Насекомые, которых он не контролировал, похитили его и унесли на остров. Там он встретил паука размером с лошадь и мерзких паразитов. Затем вернулся к своим ребятам — которых разнесла парочка богомолов. К этому добавилось огромное количество других жуков. Его ранил гигантский комар в спину, и она всё ещё ныла. А ещё — он встретил Каза. Парнишка оказался, наверное, самым светлым, что случилось с Паулем за всё его недолгое приключение… но и тут не без проблем. Радзвилл тоже не отличался везучестью: попался в ловушку паука, промазал по нему, устроив маленькую Хиросиму, а затем был пойман аборигенами, которые носили насекомых как броню.
Далее всё пошло одновременно и вверх, и вниз. Они встретили Блейз, и теперь, когда казалось бы они наконец-то вышли из опасной зоны… сюда пришёл Мон Селе.
Джек не мог сохранять маскировку. И уж тем более не мог врать. Одного взгляда на Персиваля через волю наблюдения хватило, чтобы понять: теперь дорога на линии жизни Джека раздваивается. Либо он уходит на своих двоих, либо… его выносят вперёд ногами.
Фраза Казиса о том, что этот молодой человек пришёл за ним, заставила Пауля ужаснуться за своего спутника ещё сильнее. Знал бы он, что тот имеет хоть какие-то связи с Персивалем — ни за что бы не попытался его обмануть. Даже разговаривать бы не стал.
«Так. Спокойно. Если бы он хотел нас убить, наших голов уже не было бы на плечах. Значит… всемирно известный наёмник занимается здесь своими делами. Блейз могла быть его целью… Это не считается тем, что мы украли у него жертву. Мы были первыми».
— Как ты с ним связан? — прошептал, прикрывая рот рукой, агент. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, лишь бы не стать следующей целью его тяжёлого снаряда.
Поняв, что скрываться уже бессмысленно — он буквально стоял перед ними, и даже шёпот, скорее всего, услышал, — Пауль заговорил вслух:
— Если вы пришли за Блейз, то с данной угрозой мы уже разобрались. Учёного я тоже забираю с собой — он необходим для последующего допроса—
Раскрывать свою должность Пауль не стал. Хотя по тому, что он носит полный защитный костюм, а девушка лежит под пиджаком, можно было строить догадки о том, кем именно работает новый знакомый Каза. Помимо этого когда Джек почувствует свежий воздух, то закроет нос и рот платком, всё потому что он уже читал то интервью и последующий к нему некролог.

[id799844790:bp-36291248_278598|Maximilian],

Фигура неподвижного охотника за головами нагнетала обстановку не меньше, чем смотреть в зияющую пустоту заряженного ствола. Персиваль создавал едва ли не осязаемое давление поведением пренебрежительным в отношении нервничающих Каза и Джека.

Первым взял слово ряженый, когда уточнил у Радвила, не учудил ли тот чего нехорошего, чтобы голова стоила дороже, чем гонорар Всадника Апокалипсиса. И вестимо, голос Саймона небольшими порциями выводил напряжение из головы брюнета.
На лицо натягивал нервную улыбку, уличный босяк почесал затылок, да пытался подобрать наименее конкретные и наиболее обтекаемые формы обоснования не только осведомлённости, но и поведения. Жук же слышал только белый шум, пока лихорадка соображения пыталась откопать в пустых мыслях хоть какую-то аргументацию:
– Ну, как тебе сказать… Это очень длинная история, и… – Каз не договорил.
Обстановка не терпела промедления. Пауль взял инициативу с отчаянием приговорённого, как старался перещеголять события грядущие, ежели они действительно таковыми были. И заявление Джека касательно судьбы повязанного «отца» умершей прозвучало со звоном похоронного набата. Юноша и без того сомневался в искренности Саймона – о роли его в происшествиях, что имели место случиться не далее как получаса назад.
– В каком смысле «допроса»? – взгляд Каза стал форменно придирчивым и задумчивым.
Брюнет мог сделать много допущений. Однако факт, что исследователь жучков и червячков собрался проводить допрос нелегального учёного, был новостью в определённой степени. Казис не утверждал, что он всеведущ, но выходец из сиротского приюта знал, что допрос – прерогатива власть имущих.
Про принцип технократии брюнету было неведомо.
Движение дошедшей воздушной массы вызвало очередной мини - переполох, что вынудило юношу притормозить, не разгонять любопытство и не подбрасывать очередные поленья вопросов. А их поднакопилось немало.

С лёгкой усмешкой Монселе наблюдал, как Джек прикрыл лицо платком в наивном предположении, что хлопковая ткань станет большим препятствием на пути субстанции, что проникала в каждую щель, сколь бы малой она ни была. Однако пусть оный будет уверен в безопасности, пока Седая гончая не решил, что делать с незнакомой фигурой. Каз его явно знал уже некоторое время, и агрессии друг к другу они не проявляли. Хотя факт сомнений босяка подталкивал к размышлениям.
Расположил сигарету в зубах, Персиваль усмехнулся и качнул головой, как отмечал, что поведение парочки его несколько забавляло. Не сказал ни слова, временем тем стрелок оттолкнулся от Скитальца и направился к Казису и Паулю. Тогда же рука нырнула под борт пальто и вынула металлическую флягу, лишь чтобы сменить на том посту недокуренную сигарету. Вальяжный шаг пересекал неполные сто метров расстояния не слишком спешно. Но от того струны в воздухе, как для Радвила, натягивались лишь сильней. И моментом расслабления этой пружины стал миг, когда образ наёмника резко и неожиданно осел, скрываясь среди стеблей травы высокой.
Чёрная дымка газовая, борзой подобно, промчалась по - над землёй и миновала представителей рода людского, что в ясном сознании пребывали, когда возникла подле тела укрытой девушки. Клубы мгновенно сформировали образ героя, а затем и расступились по сторонам, раскрывая его лично – спиной повёрнутого как к Казу, так и к Паулю.

Но ощущения, что за каждым движением малейшим следят, не покидало атмосферу ни на секунду.

– Так, посмотрим, та ли это, кто я думаю… – задумчиво проговорил Персиваль.
Уселся оный на корточки и сжал флягу в руках, пока свободная – без зазрений совести приподняла пиджак и открыла зрелище не самое приятственное за этот день. Хотя будем честны, мало что могло переплюнуть тем днём виденное. Монселе многозначительно помолчал секунду - полторы, прежде чем отхлебнуть из металлической ёмкости и опустить ткань обратно на многострадальное лицо.

– Садисты вы недоучки. Вам мало было просто убить её? За каким смыслом было так-то уж девушку уродовать? Вы её керосином облили и подожгли? – сложно было определить, сколько было увеселения в том рычании наёмника, а сколько - негодования.
Персиваль поднялся, когда выпрямил ноги и обернулся к Казу, очередной глоток из фляги делая. Запах далеко не самого качественного, но уж однозначно весьма и весьма крепкого спиртного доносился до ноздрей уже всех присутствующих.
– Ну, представишь нас, Каз? Кто это твой друг такой? И что это за формикарий на выпасе?
По яркости ауры уже изученных мыслеформ Джек выглядел не многим ярче Радвила, хоть и был явно крепче ментально. Рука с флягой указала на богомола - тирана, как на наиболее выраженную статью фигуру, у коей лап больше двух пар.
– Формикарий? – переспросил Каз.
Да сводился к пониманию слов больше по частям, чем в едином смысле. Прозвучала нелепая заминка, что раскрывала желающим вклиниться в разговор.

[id453271870:bp-36291248_278621|Алишер].