[Ист Блю] Остров Рассвета

Нозик сидел в тени, ожидая начала дождя, который должен был скрыть его действия. В это время по трущобам начали активно рыскать дозорные. Они наткнулись на его цистерну, разрушив всю его коллекцию. Нозик наблюдал за этим без злости, скорее с лёгкой досадой от того, что его работы больше не увидят свет. Однако он испытал странную радость, когда заметил, как один из дозорных забрал сломанные, но красивые часы. Его коллекция, пусть и ненадолго, получила новую жизнь, став частью чьей-то истории. Небо над Гоа сгустилось, как старая рана. Сперва тучи ползли лениво, будто нехотя, закрывая солнце пятнами свинцовой синевы. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом грозы и гниющих водорослей. Нозик, притаившийся в своей цистерне, чувствовал кожей — время пришло. Его гигантский глаз, мерцающий в полутьме, следил за трещиной в потолке, через которую просачивались первые капли.
Дождь начался с робкого шёпота. Капли стучали по жестяным крышам трущоб, словно пробуждая город ото сна. Но скоро шёпот перерос в грохот. Ветер поднялся внезапно, срывая ставни, кружа обрывки бумаги и сухие листья. Ветви вековых дубов у стен богатого района заскрипели, сгибаясь под напором стихии. Люди, ещё минуту назад толпившиеся на рынке, бросились врассыпную. Торговцы хватали товары, матери звали детей, а стражники в растерянности орали что-то о «штормовом предупреждении».
Нозик выполз из убежища, его перепончатые лапы шлёпали по лужам. На поясе болтался лом, за спиной — лампа и огниво. Абордажный крюк, обмотанный верёвкой, он нёс в зубах, как собака держит свою кость, только Нозику это доставляло куда больше удовольствия и пользы. Канализация звала его — тёмным, вонючим, но верным путём

Первый заряд ждал под южным рынком, где каменные арки коллектора давно трещали по швам. Нозик прополз через узкий лаз, забитый мусором. Вода уже поднималась, хлюпая у его коленей. Фитиль, пропитанный маслом, загорелся с первого раза. Он швырнул смоляной шар в трещину и отпрыгнул в боковой тоннель, прикрыв голову руками.
Грохот разнёсся под землёй, как рычание разбуженного зверя. Камни рухнули, перекрыв сток. Дождевая вода, не находя выхода, начала копиться, поднимаясь к люкам. На поверхности улицы превращались в реки, смывая лотки и телеги. Торговец рыбой, пытавшийся спасти свой товар, орал, хватая скользких карпов из потока. «Лови, лови!» — крикнул бы ему Нозик, если бы не был занят побегом

Второй заряд ждал у моста, соединяющего трущобы с кварталом знати. Здесь канализация была старой, трубы проржавели до дыр. Нозик, проползая мимо, заметил, что ил на дне тоннеля уже поднимается — вода прибывала быстрее, чем он ожидал. Фитиль на этот раз подгорел быстрее: ветер, пробивавшийся через щели, ускорил горение. Взрыв получился слабее, и мост лишь дрогнул, но трещина в опоре раскрылась, как пасть.
—Ну и ладно, — проворчал Нозик, вытирая грязь с лица. — Всё равно сломается.
Он уже собирался уползти, когда услышал плеск за спиной. Обернулся — по тоннелю плыла лодка с двумя стражниками, размахивающими факелами. «Эй, ты! Стой!» — заорал один, но Нозик нырнул в боковой ход, слишком узкий для лодки. Пущенная вдогонку стрела просвистела над ухом, вонзившись в деревянную балку. «Промах!» — крикнул он, исчезая в темноте.

Третий заряд должен был стать венцом. Под замком короля, в главном коллекторе, Нозик заложил два шара вместо одного. Фитили он сплел в косу, чтобы горение шло дольше. Но едва огонь коснулся смолы, ветер с дождём чуть не задули пламя. Пришлось прикрыть его телом, обжигая ладони.
Грохот был таким, что с потолка посыпались камни. Фундамент замка дрогнул, люстры в тронном зале закачались, но стены устояли. Зато трубы канализации, и без того напряжённые, лопнули, как перезревшие плоды. Грязь хлынула на улицы. Чёрная, вонючая волна несла обломки, мусор и нечто хуже. Фонтаны на площадях стали извергать не воду, а жижу, смешанную с отходами.

Хаос был идеальным прикрытием. Нозик, вынырнув из люка у замковых стен, пополз к дворцу. Но удача отвернулась: на стене его заметил стражник.
—Ты ещё что за хрень? — закричал тот, цель из ружья.
Нозик прыгнул в сторону, пуля вообще пролетела где то в метре от него и утонула в потоке грязи. Вторая просвистела над головой, зацепив мешок с инструментами. Нозик перестал ждать и рванул вперёд, цепляясь крюком за выступы стен, он яростно стал продвигаться выше. Стражник позвал на помощь и уже вместе они бежали по крыше, стреляя наугад, но приказы командования и крики людей быстро поглотили охрану, что не понимала что происходит.
-Лови, лови! — орали дезарентированные стражники, но Нозик уже нырнул в полуразрушенную башню, где ветер выл сквозь бойницы. Забравшись наверх, он перепрыгнул на крышу кухни, сорвав пару черепиц. Повар внизу, поливая водой залитый очаг, даже не поднял головы, что помогло Нозику пройти дальше без лишнего внимания.

В замке царил хаос. Из раковин в кухне били фонтаны коричневой жижи, унитазы в покоях знати извергали потоки мусора, а из кранов в банном зале хлестала вонючая каша. Дерьмо, поднятое взрывами из канализации, просачивалось через каждую щель. Графини в шелковых платьях визжали, прыгая на столы, а слуги метались с вёдрами, пытаясь вычерпать нечистоты, которые прибывали быстрее, чем их успевали выносить.
Нозик, притаившийся на крыше кухни, наблюдал за этим цирком. Его гигантский глаз щурился, высматривая путь к королю. Земля под ногами содрогалась — где-то внизу, в подземельях, рушились тоннели. Стража, вместо того чтобы искать вора, бегала с тряпками у лиц, пытаясь не задохнуться от вони.
-«Где же ты, самая шикарная шляпа?» — пробормотал Нозик, цепляясь крюком за карниз. С крыши кухни открывался вид на внутренний двор — там, у колодца, толпились перепачканные слуги. Но король явно был не среди них.
Он спрыгнул на балкон второго этажа, приземлившись мягко, как мешок с картошкой неудержав равновесие мордой в пол, благо из за шума никто это не услышал. Придя в себя он прошёл по комнате и приоткрыв дверь услышал голоса:
— ество приказал запереть восточные ворота! Воды слишком много!
— Какие ворота?! Там уже болото!
Нозик проскользнул внутрь, прижимаясь к стене. Коридор был залит жижей по щиколотку. Два стражника, бредущие навстречу, даже не посмотрели в его сторону — один орал в лицо другому, размахивая пергаментом:
— Капитан сказал: если не заткнём трубы, через час тут плавать будем!
Нозик прошмыгнул мимо них, заскакивая в нишу за шторой. Отсюда, через трещину в стене, он увидел винтовую лестницу, ведущую вверх. Туда, где окна были уже, а воздух — чище.
Подъём занял минуты, но каждая из них тянулась вечностью. Ступени дрожали от подземных толчков, со стен сыпалась штукатурка.
—"А мне нравятся последствия бума, нужно ещё больше бабахи потом сделать!"- подумал тот.
На площадке перед королевскими покоями Нозик наткнулся на стражника — тот, прислонившись к стене, блевал в ведро.
— А говорят что высшее общество лучше нищих, они в таком запахе живут. — шепнул Нозик, подкрадываясь сзади. Но тут же из его уст вырвалось
-Многочленистоногое-
Стражник резко обернулся, но Нозик уже катился по полу, уворачиваясь от захвата и залившись смехом. Меч солдата рубанул воздух, пробив доспехи манекена в углу. А рыбочеловек уже юркнул в дверь, захлопнув её за собой.
Комната оказалась библиотекой. Полки с книгами, ковры, портреты предков — и ни души. Но Нозик знал: король близко. Он приложил ухо к полу — снизу доносились крики.
— Весь дворец затопит! Где инженеры?!
Голос был хриплым, и далеко не таким манерным как у богатых чиновников.
-"Король, подумал Нозик" -
Он выглянул в окно. Прямо под ним, во внутреннем дворе, бушевала река из нечистот. Напротив, за ней, возвышалась башня с узкими окнами — последнее убежище монарха

Добраться туда можно было только по крыше. Нозик вылез наружу, цепляясь за водосточные трубы. Дождь бил в лицо, ветер рвал верёвку, но он полз, как ящерица, чувствуя каждой порой кожи вибрации замка.
В окне башни мелькнула тень — король в золотой короне, размахивающий руками. Нозик ухмыльнулся.
Рыбочеловек прильнул ртом к открытому окну и крикнул

—Наконец-то, это станет отличным началом для моей коллекции—
Выждав паузу когда люди подумают что им это померещилось. Он ворвался внутрь через разбитое окно, приземлившись на ковёр. Король, стоявший у карты с советниками, обернулся.
— Кто…
Нозик не дал ему договорить. Он метнулся вперёд, уворачиваясь от попыток схватить, скользнул между стражниками, как мокрое мыло в ванной. Один из солдат замахнулся алебардой, но Нозик прыгнул на стол, сбивая свитки и чернильницы.
— Ловите его! — заорал король, но в этот момент здание содрогнулось. Люстра закачалась, осыпая всех стеклом.
Нозик воспользовался моментом. Он прыгнул с стола прямо на короля, схватил корону и, не останавливаясь, рванул к окну.
— И помни этот грязный погром устроил Великий Нозик!! — крикнул он, выпрыгивая вниз. Делая поворот на 360 и ныряя идеально без брызг в грязную воду, захлестнувшую двор. Нозик нырнул, жабры жадно втянули воздух, и поплыл по течению, уносящему его прочь.

Через 30 минут Нозик показался на поверхности у себя в канализации, вытащил остальное снаряжение и сбежал к морю.

-"Осталось только найти корабль" - подумал Нозик
[5 131]

[Это станет отличным дополнением в мою коллекцию. Часть 2]
<квест на получение Каравеллы>

Море стало отправной точкой поиска. И эти хладные воды встретили Нозика ледяными объятиями, но он плыл, не останавливаясь, ибо порт был пуст из-за вонючего происшествия, что ещё происходил.
Он плыл и плыл, всё плыл да плыл, пока на горизонте не показались огни. Корабль качался на волнах, как пьяный, да и выглядил также — из синего дерева, с парусами, окрашенными в синие и золотые полосы. Нозик присвистнул:
—Отличное дополнение в моей коллекции. - .
Он подплыл к корме, после чего нырнул и тут же вынырнул как рыба-летяга. Сразу же цепляясь за якорную цепь он стал быстро взбираться. На палубе метались десятки людей — нет, не людей как минимум таких Нозик никогда не видел. Все они были чернокожими, бритыми наголо, в одинаковых кожаных фартуках. Рабы. Таскали тюки, тянули канаты, молча, будто муравьи. Никто не поднял головы, когда Нозик перекатился через борт.
Один раб прошёл мимо чуть не наступив Нозику на глаз. А когда тот замахнулся для удара тот даже не шелохнулся, хоть Чепух и выглядел как монстр из кошмаров. Что интересно рабы продолжали работать. Второй, проходя мимо, даже не глянул в его сторону.
—"Слепые, что ли?" — подумал Нозик, разглядывая их лица. Глаза были опущены вниз, движения лишены природного не совершенства. Тогда рыболюд решил найти капитанскую каюту надеясь, что их лидер также непредвзят как и работники с уникальной раскраской.
- "Может они тоже меняют цвет при холоде?" - решил рыбочувак

Капитанскую каюту он нашёл по запаху — дорогое вино, дублёнка и что-то кислое. Дверь скрипнула, открывая роскошный вид: шкуры на полу, карты с золотыми краями на стенах, и человек в белом камзоле, развалившийся в кресле. Лицо капитана было бледным, как пергамент, а в руке дрожал кубок с вином.

— Ой вей, а он тоже коллекционер. Конкурент! … — возмутился в слух Нозик.
Капитан поднял голову, мутные глаза пытались сфокусироваться.
— Ты… ты кто? Батя? — он икнул, брызнув вином на стол.
— я твоя совесть, — сказал Нозик, садясь на сундук который тому очень понравился.
— Не стыдно такую коллекцию иметь? -

— Совесть? — капитан фыркнул. — У работорговца? Теперь понятно почему ты выглядишь как отрыжка которой подтерлись. Долго же тебя не было.
Нозик налил себе это чудоюдо напиток из графина. На вкус — дерьмо, потому рыбочеловек тут же выплюнул кислый напиток на ковёр.

—Ой, ты как будто красавец. -

Капитан развалился в кресле, жестикулируя кубком.

— Хочешь обговорить что я делаю с жтмм и бедным душами? Ха! Это не души, это товар. Покупаешь дешево там, где их много — в джунглях, на островах. Продаешь дорого там, где их нет — на плантациях, в рудниках. Экономика, приятель!
Он тыкал пальцем в воздух, словно рисовал невидимые графики.
— Вот взять этих, — капитан махнул в сторону палубы. — Купил за бусы и зеркальца. А продам за золото. Разница — прибыль!

Нозик пытался понять о чем тот вообще говорит, но запоминал новые слова и впринципе не мешал работорговцу изливать свою душу. Лишь изредка добавляя комментарии.

— Они слушаются тебя из за бус?

— Бусс? — капитан засмеялся. — Ты словно чужая отрыжка, а не моя совесть. Ты бы знала, что у каждого есть клеймо. Убежит — найдут по метке. А ещё… — он понизил голос, — секрет в кулоне.

Капитан потянул за цепь на шее, вытащив из-под рубахи золотой амулет в виде спирали, а у Нозика тут же заблестело его зеркало души.

— Видишь? Пока это на мне — они слушаются. Как собаки. Их нетрентровали подчиняться. Подчиняться! Не то что этот прохидяй сын.. Бросил меня, ушёл с этой своей, как там, рыжей балдой и украл деньги. - белый человек упал на стол не в силах подняться. Из его глаз стали сочиться слезы.
—Я не плохой. Я не мучаю я лишь хочу выжить. А эти подарки от коллег. Я не могу отказать, покажу слабость сожрут. А я ведь даже не был против брака! Почему мой единственный сын ушёл оставив меня ни с чем? Я был так плох? Я.. Я?
Он не договорил. Голова упала на стол, кубок выскользнул из руки. Понимал ли его Нозик? Конечно, конечно нет. Рыбочеловек не слушал, ему понравился кулон и не нравился человек который его носит.
-Тебе будет лучше со мной, прелесть-
Прошептал Нозик. Он подождал, пока храп станет ритмичным, затем снял кулон с шеи мужчины . Цепь была тёплой, почти живой из-за того как горела кожа пьяницы.
—Запомни, что это была не совесть, а Нозик!- прошептал рыбочеловек.

На палубе ветер выл, как голодный зверь. Рабы продолжали работать, не поднимая глаз. Из каюты капитана показался сам капитан, его под руку нес рыбочеловек удерживая массивную тушу под плечо. Он потащил того к краю корабля и напряжением на спину вытолкнул пьянь. Отравленый алкоголем мужчина очнулся, пытался сопротивляться, но не контролировал своё тело. Его прибило к дну корабля и протащило под килем, даже не было криков.

Нозик нацепил кулон на себя, ощущая холод металла на груди. После чего повернулся и заметил как теперь все взгляды были обращены на него. Работа замерла и рабы словно ожидали команды нового командира. Только сейчас до рыбочеловека дошло, что ему теперь предстоит.

—Вашуж ма

Солёный ветер, пахнущий смолой и бескрайностью, рвал полы Нозиковых обмотков, пока он стоял на высоком юту каравеллы. Ладони его, липкие не столько от морской влаги, сколько от холодного пота выступившего от осознания будущих трудностей, сжимали гладкий металлический кулон. Он был неказист – потускневшее серебро, грубо вырезанный морской конек. Но сила, которую он давал, заставляла трепетать самое нутро Нозика.
Мгновение назад он украл его с шеи старого капитана, чьё тело уже тонуло в морской пучине. А сейчас поднял кулон над головой дабы встретиться с новыми проблемами глаз к глазам.
И в тот же миг словно пелена спала. Стоявший рядом у штурвала коренастый и безымянный штурман, только что бросавший на Нозика косые, недоверчивые взгляды, вдруг замер. Весь экипаж, от юнги до суровых марсовых, повернул головы к юту. Не было любопытства в их глазах, не было и привычной матросской дерзости. Был лишь… пустой, стеклянный взгляд ожидания, словно всех людей сбросили до заводских настроек. И в душу Нозика хлынуло тусклое, но пробивающее на мурашки по чешуе воспоминание: "владелец кулона повелевает кораблем и всеми кто на нем служит. Беспрекословно."
Странное, сладкое и острое чувство сжало горло рыбочеловека. Нозик, вчерашний бомж, сегодняшний террорист и нарушитель порядка сейчас держал в руке судьбу корабля и двадцати крепких морских волков. И он впервые не знал "ничего". Как ставить брамсели? Что такое брамсели и откуда он вообще знает это слово? Как вести разговор с новыми подчинеными? Что делать дальше? Мысли метались, как перепуганные крысы в пустом трюме..

Нозик вздохнул впервые обращаясь к мозгу как помощнику. Первая задача, что родилась в раздумьях это - "Как взаимодействовать с командой?" и эта же задача встала перед ним остро. Он окинул глазом людей. Они стояли, статуи в рваных холщовых рубахах, не сводя с него пустых глаз. Он кашлянул, голос сорвался на визгливый шепот, но сжав кулон перед ними, почувствовал мужество и заговорил.
– Слушайте все! – выпалил он, стараясь вложить в слова хоть тень твердости. Голос все равно дрожал. – Я… я буду отдавать приказы. Вы… вы будете их исполнять. Точно и быстро. Понятно?
Единый, мертвый гул ответил ему:
– Так точно.
Ни возражений, ни вопросов. Лишь пугающая покорность. Страх сменился странным головокружением от власти. Но она была бесполезной без знания.
Вторая мысль, что появилась в его голове звучала так - "Как приказать им работать самим?" Мысль кричала о своей надобности. Он не мог дирижировать каждым гвоздем в корабле! Тем более он ничего в этом не смыслил. Но тут Всплыло лицо человека, что когда то стоял за штурвалом. Старый морской волк, так кричал его внешний вид.
-"Он *знает* корабль." -
Подумал про себя рыбочеловек.
– Человек, что управлял ранее рулём корабля– Нозик вытянул руку с кулоном в сторону штурвала. – Вы… вы старший после… после меня. Вы, надеюсь, знаете судно и команду. Отныне вы отвечаете за повседневные работы. Ваша задача сохранить корабль на плаву. Докладывать мне о… о состоянии корабля ежедневно, что нужно исправить, какое общее состояние экипажа и так далее. И следить, чтобы все исполнялось как должно. Да?
Неизвестный человек склонил голову, его обычно хмурое лицо оставалось неподвижным.
– Так точно. Исполню.
Облегчение, слабое, но всё же помогло Нозику легко вздохнуть. Он переложил часть груза. Но лишь часть.
– Ты! – внезапно сказал мужчина указывая на коренастого мужчину с топором за поясом. –Плотник. Отвечаешь за корпус, помпы. Докладывать боцману, то есть мне.
– Ты – Кок. Запасы провизии, камбуз – твои.
– Вы двое – Марсовые. Наверх, осмотреть реи.
И так далее. Приказы были грубыми, но эффектинвыми, похоже Боцман этим и занимался до смены "крыши". Слыша приказы каждый названный лишь кивал: «Так точно», и немедленно принимался за дело. Корабль, замерший было, ожил. Заскрипели блоки, застучали топоры, зазвенели снасти.

Нозик был счастлив, что Боцман реально взял на себя командование и снял множество проблем с нового капитана. Теперь остался самый страшный вопрос - Куда? Нозик понятия не имел, куда плыл капитан. Карты в каюте были для него китайской грамотой. Но стоять на месте – смерти подобно. Мысль пришла внезапно, почти отчаянная.
– Боцман! – голос Нозика окреп, подпитываемый кулоном. – Прежний курс… остается. Вы знаете, куда держал капитан? Держите его. Велеть рулевому. Поднять все паруса, какие могут нести. И… и дайте мне знать, когда выйдем на открытую воду.
Боцман бросил быстрый, непостижимый взгляд на кулон, затем – на горизонт.
– Курс на юго-запад, сударь. К Шелтауну. Поднять все паруса! – его голос, привычный командный рев, прокатился по палубе.
Затрепетали холсты. Каравелла дрогнула, словно пробудившийся зверь, и медленно, величаво, начала разворачиваться, ловя ветер полными парусами. Солнце, клонящееся к закату, залило палубу кроваво-золотым светом.

Нозик стоял на юте, сжимая кулон так, что металл впивался в ладонь. Власть была головокружительна. Волнение – всепоглощающе. Он повелевал кораблем, о котором не знал ничего, и людьми, которые были как послушные куклы. Он был капитаном по воле случая. И величайшее его открытие в этот миг было не в море, а в нем самом: он боялся. Боялся пуще шторма, пуще пиратов. Боялся собственной тени и тиканья часов в капитанской каюте. Но безымянная каравелла уже резала волны, унося его прочь от старой жизни – в пучину неизвестности, где единственной его картой и компасом был холодный кулон с морским коньком, жгущий кожу на шее. Путь начался.