[Вест Блю] Империя Иговальда

– Если ваша благосклонность действительно столь велика, как вы её оцениваете, что же происходит по законам вашей империи с другими? – синеглавая особа не пылила, но и светлости в её голосе больше не было.
–– Даём шанс превзойти себя через тяжелую работу, а если они оправдают себя, как безнадёжных, мы предоставляем их просторам джунглей.
– Даже если они просто-напросто больны? – но на этот вопрос девушка не получила ответа, и Ял Мьезу продолжил есть виноград. Скривив губы, лейтенант обратила немое внимание на сослуживицу.
–– Сядь, чья-то дочерь, и не порть нам трапезу, – под одну гребенку с собой, словно воодушевившись объединением в музыкальном вкусе, захватил хозяин дома и Уль-Беккер.
Но Фуско продолжила стоять.

[id564078609:bp-36291248_262140|Филла],
Кто бы мог подумать, что их, на первый взгляд, приятный день так быстро окажется показом тотального неуважения к человеческой жизни? Может, некоторые дозорные одобрили бы такое представление. Может, некоторым было бы всё равно. Но Изельда в трёх измученных людях видела лишь подобие скота, что нагло используют ради забавы.
Ял закапывал себя перед девушками ещё больше. Какого только ответа, оправдания она не ожидала, но, простите, высер Мьезу просто поразил зверочеловека. "Вторая симфония... Чё? Что ты несёшь? Для тебя это какая-то шутка? — вена вновь вздулась на лбу девушки, но в этот раз на её стороне была и Малвина. Ох, как же приятно стало на душе, что коллега её поддержала! — Правильно, скажи ему!"
Не только та высказала своё искреннее недовольство насчёт этих трёх бедняг, но и сделала это в характерном для себя культурном тоне. Каждое словечко было тщательно выбрано, структура предложений явно выдавали в Малвине талантливого оратора и не только! Чего греха таить – Изельда так не сможет при всём желании. Та слаба и на словарный запас, и на фантазию. Уж куда проще долбануть недруга молотом или головой, чтобы больше подобным не занимался. Но может всё-таки у Фуско получится как-то направить мужчину на более правильный путь?
Нет.
Словесная перепалка была похоже на драку подушками: оба пытались поставить друг друга на правильную дорожку, но слова не доходили до них обоих. Ял, что, скорее всего, живёт десятки лет на этой земле, давно уже привык к такому, начал им пользоваться. Но для молоденьких дам из Морского Дозора всё казалось куда более просто, но вместе с тем аморально. Изельда тоже поднялась с места, но гораздо медленнее, чем можно было представить для её натуры.

— Не настолько они и безнадёжны, раз управляются со своими инструментами. — уже более спокойно говорила Уль-Бреккер, видя в Малвине опору. — Понимаю, что таковы тут порядки, но подобное отношение к людям я не могу вынести. Относитесь к ним как к собакам только за то, что они не смогли себя проявить? Сомневаюсь, что по-настоящему сильный человек сможет позволить себе так распоряжаться собственной силой.
Увы, как мы уже поняли, язык у неё подвешен хуже, поэтому слова приходилось тщательно фильтровать свои мысли. Фильтр сбоил, а наружу вылетали фразы, достаточно едкие для такого богатого, зажиточного и, самое главное, самоуверенного мужчины.
Стараясь держаться тенденции Малвины, Изельда не кидала прямых оскорблений, не повышала тон, пусть и хотела. Но взгляд её глаз был куда более соревновательным, агрессивным. Долгий период времени она не моргала вовсе, не сводила взгляд и на градус. Внутри она вообще уже хотела уйти с "гостей, да и Малвина наверняка тоже! И всё же двухметровая не собиралась уходить отсюда без какого-либо решения по отношению к трём бедолагам, что итак и продолжили играть. Те совсем игнорировали ссору, продолжая играть. Будто если остановятся — не видать им солнечный свет ещё до-о-о-олго.

[id752983679:bp-36291248_262176|Миша],

Подъём двух прелестнейших особ был проигнорирован мужчиной тем образом, будто он дожидался, что они попросятся отойти в веспасиане, дабы попудрить носик; и точно не воспринял синхронный, по-любительски совершенный с задержкой, поступок актом агрессии к себе. Было верно подмечено: он жил в этой Империи и был не последним человеком, потому, подобно розовым очкам на дамах, кои пока не замечали категоричных недостатков морского дозора, на нём были надеты линзы устоев Иговальда.
–– Вам ли говорить о силе, когда Вы мне так и не ответили, чего достигли, кого поймали, что предотвратили, – с одной стороны могло показаться, что разговор, преисполненный массой негативных, хоть и сглаживаемых обеими сторонами, моментов, вернулся к началу. Но в то же время голос Мьезу обволакивал последний фрагмент ряда вопросов, и в какой-то момент это могло звучать даже как вызов.
Испив бокал, что был наполнен и находился подле его тарелок, Ял сложил руки перед грудью и поднял абсолютно трезвый взгляд на лейтенантов, хотя можно только предполагать, сколько кувшинов «забродившего компота» он выпивает за сутки.

Малвина искоса смотрела на новоиспечённую сослуживицу, пока мужчина вновь не заговорил. К его словам она оказалась, что уже неудивительно, внимательна, и трактовала их не как унижение достоинства, а как подводки и возможности. Голубые глаза вновь вспыхнули ясностью, будто бы доселе она была пьяна алкогольными парами, и на бледном лице проявился здоровый румянец, свидетельствующий о ярком желании вступить в дальнейший диалог. Рука синевласой особы дёрнулась немногим в сторону, почти касаясь кисти обладательницы дьявольского фрукта (ну, как она была убеждена) в немой просьбе дать ещё пару минуток на собственный словесный поток:
– Ял Мьезу, позвольте нам продемонстрировать всё не на словах.
–– Что ты имеешь в виду, чья-то дочерь? – мужчина вновь вжал спинку стула так, что она «по-человечески» заохала. Но это не было демонстрацией его заинтересованности; обратно – его стала утомлять из воздуха берущаяся самонадеянность лейтенантов, пребывающих на территории Империи, на его территории.
– Вы можете организовать нам встречу с вашими слабыми звеньями, чтобы мы могли убедиться в их, а может и в собственном, бессилии?

Мьезу встрепенулся, хоть и едва зримо для молодых особ. Он отдавал себе отчёт, что «слабые звенья» могут быть не совсем слабыми по меркам четырёх морей, а только для них самих, для Империи. И возможность заморским выскочкам показать их место лёгким путём – была слишком сладка для него.
–– Не со всеми. Вы припозднились и пропустили вчерашний гон, – подразумевая выбрасывание людей в дикие джунгли, Ял наклонил в задумчивости голову, хоть и продолжал сверлить лейтенантов взглядом теперь поочередно. Фуско сдержанно сглотнула, подавляя новый прилив эмоций.
– Как вам будет угодно. Мы лишь хотим понять, что для вас есть сила, а что – бессилие, – повиновалась Малвина, – а насколько ваши люди вольны делать свой выбор?
–– Всё, что им хватит сил отстоять за себя и за своих людей, – довольно прямо, без двойного дна, ответил Мьезу, открывая больше простора для сладких выводов Фуско, в голове которой метался ураган предприимчивости в поиске выхода из ситуации.
–– Но только завтра я смогу удовлетворить ваше любопытство.
– Несомненно. Могу ли я попросить перенести яства нам в комнату? Если Вас не затруднит, мы бы хотели восполнить силы и заночевать. Как Вы видите, смена обстановки после несколько дневной качки нас немного… смущает, – всё больше и больше Фуско показывала себя слабой, затаскивая в пучину «подстилки» и сослуживицу. Немудрено, это даже расслабило Мьезу, и легкая «издевательская» улыбка тронула его уста. Махом руки он подозвал Нэстона, тем самым соглашаясь с просьбой синеглавой особы.
Фуско глянула на светловолосую барышню, лёгким кивком зазывая её за собой к выходу.

Бодро обойдя стол, Малвина направилась к приоткрытым дверям, и лишь лёгкий поворот головы выдавал, что она постоянно глядела на поникших музыкантов, прекративших игру на музыкальных инструментах. И только один из них отвечал на взгляд лейтенанта собственным, можно сказать щенячьим, вниманием. Перед тем, как покинуть обеденную, Малва всё же приостановилась и обратилась через плечо к хозяину:
– Позвольте и вашим людям поучаствовать завтра, – просьба, сорвавшаяся от неё, была озвучена тем тоном, который не требовал ответа. Да и девушка быстрее растворилась в дверном проёме, не позволяя Мьезу что-то сказать.

– Сейчас мы с тобой покушаем наконец-то, – протянула дрожащим голосом Малвина. Оказавшись в отведённых для лейтенантов покоях, она перестала быть тем стержнем, которым пребывала в обеденной. Теперь светловолосая сослуживица могла увидеть и дрожь в девчачьих коленках, пока Фуско подходила к окну, чтобы открыть его настежь. И срыв разговорных «нот», показывающих волнение и страх синеглавой фехтовальщицы, даже если глядеть на её спину и не видеть лица. Что же она задумала-то на самом деле…

[id564078609:bp-36291248_262829|Филла],
Большая, мускулистая, и просто сильная внешне девушка, иронично, совсем не могла постоять за себя в словесной перепалке с более интеллектуальным человеком. Сегодня это был Мьезу, что хоть и говорил неприятные, оскорбительные вещи, однако слова его не были лишены смысла. Аргументы его пронзали, словно нож, а Изельда просто упёрлась, как тупоголовый баран, не в силах сказать чего-то нового.
Именно поэтому присутствие рядом Малвины спасало всё положение. Даже со столь образованной девой Мьезу умудрялся умело отбиваться от каждого низкого словца, брошенного в его сторону. Как бы хозяин дома не выглядел – своего положения он добился не одними красивыми глазками. И тем не менее, Лейтенант, продолжала отстаивать не только себя, но и глупенькую Из, дабы их самооценку не закопали в нескольких метрах под землёй.
Чего только Барашка сейчас не ждала: откровенный срач, конфликт, даже уход из этого дома она успела проиграть в своей голове. Но предложение Фуско оказалось, поначалу, двойственным. С одной стороны – удалось избежать прямого конфликта, защитить хоть немного гордости, если девушки не успели всё растратить на глазах Яла. С другой стороны – им действительно придётся что-либо доказывать этому злому, грубому, неприятному мужлану. Но для Изельды сильный перевес возымел именно первый пункт. Доказать свою силу – самый лучший вариант, доступный им на территории Иговальда.
По итогу, Из так и простояла в тишине до самого конца, предоставив интеллектуальные процессы коллеге. К счастью, разговор закончился на нейтральной ноте, а ещё тем, что откушают они всё-таки в своих девичьих покоях. Ещё один умный ход со стороны Малвины!

— Какой же он неприятный. — сказала светловолосая, только окажись они наедине в своей просторной комнате. Она села на кровь и томно вздохнула, не сумев удержать долю гнева в своих слов. — Язык у тебя подвешен что надо, ничего не скажешь.
Янтарные глаза с пола быстро переметнулись на спину подруги. Некоторое время она осматривала её, и не заметить дрожь той мог только слепой. Это состояние было ей знакомо. Да скорее каждому человеку. Поднявшись с кровати, она тихонько подошла к спине синевласой и осторожно положила руки на её плечи, чуть сжимая.
— Мы покажем ему, на что способны. Заберёт все свои грязные слова назад. — сказала она бодро, весело, насколько это позволял её характер. Нагнувшись, она сравняла свою голову с головой Малвины, улыбаясь. — Вместе мы точно справимся, не запятнаем репутацию Морского Дозора. Только... Можешь рассказать больше? Я не обещаю, но... Может, вместе нам получится обмозговать что-то?
(Простите за задержку!!!)

[id752983679:bp-36291248_262962|Миша],

Хорошо подвешенный язык всегда чешется.
И ей хотелось говорить: много, прямо, как оно есть.
И она же изо дня в день с этим боролась, устанавливая себе рамки, лимиты, безусловные поводы.
– Не стану себя недооценивать, так-то оно так, – согласилась с сослуживицей Малвина, пока дрожь в руке не позволяла приложить достаточно усилий, чтобы нетронутая с год ручка окна поддалась, – но сколько войн развязано словами, и как мало ими же закончено.
Тема конфликтов, от малых до великих, очень щепетильна для синеглавой особы, и невзначай светловолосая барышня тронула опору её глубин, отчего подверглась дрожи и сама душа дипломата. Казалось, что это тело-трясение неостановимо, ведь лейтенанта начали постигать мысли: а что если она неверно повела себя в государственных устоях, кого-то оскорбила, подставила честь морского дозора… Но она всё ещё боролась с беспощадной к состоянию человека ручкой, не стесняясь оборонить слова новоиспечённой подруге через спину. Акт доверия и поиска взаимопонимания, ведь ни с кем иным она не позволяет себе разговаривать так же: не глядя собеседнику в лицо.

Но стоило ладоням Изельды оказаться на плечах синеглавой, как бледная рука дёрнулась вниз, и окно, наконец, распахнулось, вгоняя в комнату свежий воздух, пропитанный свойственными для Империи сладковатыми ароматами. Не в последнюю очередь из-за располагающегося под окнами сада.
Фуско, в самом начале смущённая тактильной поддержкой сослуживицы, по итогу расслабилась под лёгким сжатием её ладоней. Ровным счётом также, чуть более года назад, подобным жестом синеглавую особу поддерживал и «опекун», что ввёл ослабленную духом девушку в гущу событий, кипящих под началом или концом морского дозора. И слова светловолосой барышни в совокупности с напоминанием себе, что и сам бывший наставник отметил важность пребывания лейтенанта в Империи, положительно повлияли на сдержанность фехтовальщицы.

И повернув голову достаточно, чтобы сравнить свой взгляд с Уль-Беккер, голубоглазая особа утвердительно кивнула. Да, у неё было отдельное мнение по поводу того, насколько грязны слова Ял Мьезу, и охладевшим умом она начала приводить в голове более правильные выводы, напрашивающиеся из его реплик, но и гон обладательницы дьявольского фрукта она вполне была способна трактовать верно. Прекрасно понимала, что она имеет в виду.
– Я думаю, мы можем завербовать всех, кто лишился привилегий и благосклонности Империи, – начала Фуско, отвечая взаимным, хоть и не без своей девчачьей мягкости, взглядом Изельде, – дать шанс стать им рекрутами там, где их способности будут, безусловно, оценены по достоинству и распределены.
Всё ещё розовые очки, ведь одному существующему (али нет) Всевышнему известно, сколько лет им предстоит драить полы и палубы, начищать офицерские оружия и отбывать время на кухнях перед этим самым «достойным» распределением. Но это всё ещё перспективы, которые глупые – упустят, а умные – воспользуются, когда же в Империи Иговальда условия для обеих категорий одинаково печальны.
– И они будут вольны воспользоваться возможностью, если только нам хватит силы отстоять их жизни, так ведь сказал Ял Мьезу… – на самом деле, всё, что выходило за рамки слов и входило в понятие демонстрации силы, лейтенанта страшило. Она не видела себя яростным бойцом на поле боя, хоть и прикладывала максимум усилий, понимая, что это неизбежно.
Фуско вновь посмотрела в окно и вдохнула полной грудью, стараясь насытиться садовыми ароматами, будто бы делала экспертизу, что конкретно присуще природе Империи.

[id564078609:bp-36291248_262969|Филла],

Дрожь коллеги постепенно уходила, это Изельда чутко ощущала своими мозолистыми от спортивного инвентаря ладонями. На большую тактильность она не пошла. Быть может, объятия сыграли бы ещё лучше, кто знает, но Изельда об этом даже не подумала. Но даже эта реакция дала понять – она всё делает правильно! Не зря она подошла к Малвине, приободрила ту! Сегодня её настроение портилось всё сильнее, но теперь, когда она смогла помочь ближнему своему, под ногами словно вновь появился фундамент.
Малвина, услышав прямой вопрос коллеги, не думала что-либо скрыть, ответив ей ровно так же – прямо. К счастью для них обеих – сейчас мысли у них полностью совпадали. Она улыбнулась совсем немногим больше.

— Мьезу вряд-ли захочет людей при дворе, что не могут постоять за себя, или же отличиться в чём-то. Как раз таких, самое низшее звено, мы сможем забрать. — совсем разговорилась Барашка. Впервые за день она составила подряд сразу несколько длинных предложений, но даже так её говор был весьма спокоен, даже чутка медлителен. Словно подбирала слова, пытаясь идти вровень с Фуско. — Ну... Если получится.
Она наконец отпустила лейтенанта и просто встала рядом, облокотившись на подоконник.
— Нам наверное даже драться не придётся. Силу тела и духа можно проверить не только в битве, но и соревновании. — предположила она, кинув свой взгляд на потолок. — Они тут любят спорт. В разных дисцпл... Дисци... Тьфу ты. В разных дис-ци-пли-нах требуется не только сила. Я просто рассуждаю. Может, Мьезу интереснее смотреть за спортивными играми, а не драками? Сомневаюсь, но вдруг?...

Что уж скрывать, Изельда сама не хотела кому-то бить рожи только для того, чтобы доказать какому-то мужику свою точку зрения. Тем более не было желания бить обычных людей, что закон, вроде как, не нарушили. Но и этот факт она решила сравнить с... Турниром по боксу! Боксировать она не умеет, но на ринге люди весьма умело делают друг из друга отбивные на потеху публике. Каждый доказывает превосходство своей силы и навыков, но победитель всё равно только один!
И всё-таки одно её мучило – гордость Яла. Горд ли он настолько, чтобы использовать исключительно честные способы борьбы, или же горд НАСТОЛЬКО, чтобы завоевать победу любыми существующими способами.
Пока она об этом размышляла, её живот весьма громко напомнил хозяйке, что та с тарелки взяла еды лишь на один кулак. Момент неловкий, но она сама, кажется, не сильно застеснялась от таких откровений. Она просто взяла принадлежащую ей миску с тумбы и, присев на кровать, начала есть её содержимое.

[id752983679:bp-36291248_262984|Миша],

Интересное примечание: стоило Уль-Беккер проявить более широкую улыбку, как ушки синеглавой немногим отпрянули назад. Детская привычка, что тренировала перед зеркалом в юном возрасте Фуско в попытках повторить движения звереподобной служанки, по-малышариковски пытаясь подобать тому, что кажется особенно весело и забавно.
Со временем привычка усовершенствовалась под повзрослевшую девушку, и теперь служила выражением заинтересованности обстоятельствами. В погоне «прочитать» как можно больше мыслей людей, так или иначе затрагивающих совместную историю сослуживиц, Малвина задавалась примитивным вопросом: от чего конкретно Изельда так расцвела налицо и словами шагала, как по не самому прочному тросу.

– Соревнование… – потянулась одеревеневшими мыслями вслух Малвина, краем глаза цепляя отдаление Изельды. «А это интересный подход,» – развитие идеи провалилось в бездну размышлений, и то было лучше. Как по звоночку дозволения, в комнату распахнулись двери, и безмолвные юноши занесли в покои лейтенантов яства.
Было то роковая шутка Ял Мьезу, или причиной сталась внезапная занятость Нэстона, но, уподобленные рабам, юноши со скромно приподнятыми головами дождались внимания морских дозорных. Малвина, обернувшаяся, лёгким махом руки указала на тумбу, где «слуги» и поспешили оставить подносы с тарелками. Синеглавая на посмела и слова промолвить пред ними, то ли оробев, то ли боясь спугнуть; внешне старалась оставаться мягкой и открытой, будто бы рассчитывая, что люди сами попросят здесь и сейчас о помощи, но… Расправившись с распоряжением, юноши и мимолётного взгляда больше не бросили на морских дозорных, быстро скрылись за дверьми.

Фуско поджала губы; что-то её точно задело. Вероятнее всего, она слишком много возомнила себе, и нечто рухнуло внутри, когда один из юношей, с которым она настроила зрительный контакт ещё тогда, когда он стоял в обеденной комнате с музыкальным инструментом, больше не взглянул на неё.
Они не видят в них спасителей, освободителей, помощников.
Либо их уже проучили, либо такими не кажутся в их глазах лейтенанты…

– У тебя есть пример соревнования, которое бы мы могли… предложить?! – некоторое время, хоть и незначительное, лейтенант сверлила взглядом закрывшиеся за спинами юношей двери, и следом резко, нетерпеливо повернулась к Уль-Беккер, которая в тот момент передвигалась от тумбы с миской к кровати.
Распахнув блестящие глаза, на зависть всем узкоглазым, необыкновенно широко, Малва тревожно пощипывала край подоконника, пока новоиспеченная подруга отвечала. А устремлённая бдительность на одну лишь светловолосую барашку стоило дорогого, ведь следом Фуско подскочила с места, как ужаленная, рукой устремляясь к месту, где должны были располагаться ножны. Их отсутствие вовсе сбило с колеи растерянного лейтенанта, что уже оборачивалась к окну, дабы обнаружить за спиной… повисшего на внешнем подоконнике брюнета с выставленным вперёд указательным пальцем, которым он и ткнул в спину командира, не ожидая такого «кошачьего» испуга в ответ.
–– Что нового? Увидел вас в окне, хоть смог понять, куда лезть, – заговорил мичман, глазами гуляя по внутренности помещения, – угостите меня тоже!
Ладонь Хякуноске, ранее с одним лишь выставленным вперед пальцем, полностью расправилась, и он в «напущенной драме» потянулся к яствам, до которых, конечно же, ему не достать, если не залезть в комнату через окно полностью; но к тому он не стремился. Видимо, не рассчитывал задерживаться.
– А чего ты через.. а впрочем, – руки Фуско расслабились, оставили свои амбиции в поисках оружия поблизости, и синеглавая особа решила не задавать глупые вопросы. В преддверии дальнейшего обсуждения более насущных вопросов она поспешила дойти до тумбы, чтобы перенести оттуда тарелку еды и темноволосому мичману, попутно прихватывая и себе чего-то, с чем, как и прежде, разместится у окна, в рамках которого более удобную восседающую позицию примет Огата.

[id564078609:bp-36291248_263007|Филла],

     И всё же, некоторое время перед продолжением внезапно оторвавшейся трапезы Изельде всё-таки подождать пришлось. Причина одна, и она простая – еду попросту не принесли. Но и это ожидание было недолгим – спустя какую-то минуту в комнату всё-таки вошла парочка подчинённых. Их вид всё так же не давал девушке покоя. Ей даже показалось, что в одном её бедре мяса больше, чем в обоих слугах вместе взятых.

     — Спасибо. Молодцы. — кратко, чуть добро сказала Барашка, подходя к ним. Их обоих она неловко похлопала по плечам, а затем забрала тарелки. Но она не спешила сразу же забывать об их существовании. Ещё несколько секунд она глядела на них по очереди, а затем томно вздохнула. Надежда исправления ещё оставалась!!
     Порцию Фуско она отложила к подоконнику, где и сидела синевласая, а свою, как уже и было оговорена, начала тихонько уплетать, сидя на кровати. Тогда-то и последовал вопрос, которого и стоило ожидать.
     — Хм... — несмотря на яркое атлетичное телосложение, Из медлила с ответом. Явно задумалась. Сама понимала, что хоть она и занималась спортом, мастером подобных соревнований она не является. Её стезя – совершенствование тела, а не, условно, толкание ядра. — Сложно. О чём не подумаю – вряд-ли будет проще. Ха. Соревнование прочности лба? Думаю, тебе будет тяжело.
Заведомо она думала о своих личных преимуществах. Сильные ноги, лоб, копыта, рога – то, чем она может отличиться, поэтому в первую очередь рассматривала сугубо силовые состязания.
— Может... Бег? Перетягивание каната? — во время её размышлений в окне внезапно появился паренёк. Тот самый, что уже встречался Изельде, но с котором она толком и не говорила. Друг Малвины? Тот сразу весьма забавно попросил еды, пытаясь дотянуться до порции девушки, что Изельда сопровождала взглядом своих янтарных глаз.
Просьбу поделиться она восприняла без всяких шуток, а потому положила свою тарелку на подоконник, поближе к пареньку. Но не всё ему досталось – примерно четверть от того, что было в тарелке Барашки изначально. Потом она села обратно на кровать. Хоть Малвина поделилась с ним, она посчитала долгом отдать и часть положенного ей.
— Ещё могу предложить состязания на выносливость. Знаешь, как... Полоса препятствий. Помимо мускулов там нужна и нешуточная дыхалка, координация и всё в таком духе. — глядя на свои сандалии говорила она. Всё-таки, не все испытания подойдут обеим девушкам сразу. Будто бы бой – и есть правильное решение, даже если драться никто не хотел.
(Простите за задержку и такой сухой постик!!!)

Миша (https://vk.ru/id752983679),

О рояле в кустах знает лучше всех тот, кто по вкусовщине к одежде прибегает из раза в раз к такой верхней одежде, как плащ; даже если жарко.

И пока Фуско задумчиво покачивала головой во время приёма пищи, со вниманием к идеям сослуживицы оценивая предстоящие варианты развития событий, Хякуноске балансировал заполненной тарелкой, чтобы освобождённой рукой отбросить край накидки в сторону и сорвать с внутренних тканых крепежей несколько свитков.
–– Скачки, бег, прыжки в длину и панкратион… их вид борьбы, – юноша выгрузил на подоконник бумагу, что со стуком тяжеловесными, поддерживающими её штативами обрушилась на деревянную поверхность, – совсем недавно у них проходили спортивные игры, и помимо общей информации об успехах и победителях там много сносок с правилами и предысториями их соревнований.
Огата принялся опустошать тарелку, параллельно отвечая лёгким кивком на определённый свиток, когда Малвина безмолвно вопросила, где именно находятся сведения о последнем названном виде борьбы. По крайней мере, она попыталась озвучить наименование единоборства, но из-за забитого рта на свет родились только около-похожие звучания, позволяющие определить посыл вопрос лишь в сравнении с остальными озвученными ранее словами.

Быстренько закинув в себя ещё еды, подобно хомяку с набитыми щеками, Малвина раскрыла один из свитков и стала пробегаться по нему глазами. Раза два её светлый взгляд скользнул в сторону молота, принадлежавшего рогатой барышне. «У них будут шансы проявить себя, если сравнять силы. Но если выставить напоказ целенаправленную слабость, то в расчёт итоги могут быть не приняты,» – вихрь закручивался в голове дипломата, и чавканье Огаты под ухом препятствием тому не становилось. Хоть оно и было по-настоящему раздражающим.
– Ты сможешь это изучить? – Фуско позволила свитку скрутиться и затем не слишком метко, но без значительного промаха кинула его в сторону Изельды, чтобы та его поймала. – Нам не нужно, чтобы ты умела сражаться по правилам панкратиона. Главное, чтобы ты не навредила кому-либо, пока другие борются по этим самим установкам.
Сосредоточенное личико, как только Малвине стоило обратиться к Изельде, смягчилось, и синевласая особа с девчачьим любопытством следила за реакцией барашки на вопрос до тех пор, пока не зацепит её ответный взгляд.
– Но тебе нужно будет… стать… принять звериную форму, – непроизвольные заминки происходили из-за незнания Малвины, как именно охарактеризовать ипостаси зоана, и насколько светловолосой девушке вообще приятно/ возможно предаваться перевоплощению по инициативе какой-то соседки по службе.
– Я хочу посмотреть, как они будут противостоять собственному страху, а не тебе, как бойцу, – выходит, девушка считала результат возможностей дьявольского плода устрашающим? Похоже на то, но в момент поиска ответа в глазах Фуско Изельда могла лишь запечатлеть, как глазки-то синевласого лейтенанта уже убежали и рыскали среди других свитков.

Приоткрыв один, следом другой, она станет поспешно изучать заинтересовавший её вид спорта. И не столько сосредоточенности теперь было в девчачьем лице, сколько мягкой задумчивости, выражающейся через расслабленные брови и печальный взгляд.
– А я разберусь с самим Ял Мьезу. Кажется, мне известно, как ослабить его оковы, надетые Империей, – вполголоса заключила Фуско, затем повернув лицо к доедающему свою порцию Хякуноске, – мне нужен лучший скакун, которого ты только сможешь отыскать до утра.
Юноша поперхнулся. И поглядел на улицу. Видимо, чтобы определить, сколько времени осталось на поиски. А было так-то темновато. При этом ни капли оспаривания не проскочило с его стороны.