[id799844790:bp-36291248_277016|Maximilian], [id213233084:bp-36291248_277014|Аладей],
Ответ на вопрос почему-то заставил серые глаза засветится и любознательная пташка стала разглядывать гостей лисицы безо всякого стыда. Будто бы они вмиг стали не столько лучшими друзьями, сколько прекрасными достопримечательностями каких-нибудь новых неизведаных далёк. Да, так уж случилось, что если девица и раньше интересовалась яркими (Не в ту сторону, что правда) личностями, то после рейда на Яролек будто бы совсем с катушек слетела - дай посмотреть, познакомится, пощупать, поболтать. Все же историю в себе хранят не только места и блондинка хотела схватить все знания, до которых могла дотянуться.
Итак, в Асперо разглядывать уже и нечего особо - как всегда хороша, только в этот раз в сапожках, нагло одолженных. На здоровье, дорогая.
Олимпия - миловидная весьма дама, со схожими глазами - нет, не по цвету. По наполнению. Может быть, через несколько лет, Санни и сама такой стала бы.
Персиваль - высокий, скрытный, слегка диковат и... ну действительно ведь лицом знаком. И не только, пожалуй, лицом, ведь это его пуговицу девица нашла после проглятущего Тесоро у себя в кармане и думала-гадала откуда она взялась, пока не решила потренировать свои исследовательские навыки. Под стальным руководством Клайва, имевшим опыта куда больше, чем у птицы.
И пока Песец вела свекский диалог с мадам Беше, Санни решила начать почти что дружеский с ее спутником, идя точно рядом с ним.
- Я теперь тебя с концами вспомнила, господин Монселе - Она протянула ему пуговицу - очевидно, он действительно был ее хозяином и виновато улыбнулась. Но не из-за этой безделушки. - Но второй раз извиняться не буду.
ONE PIECE RP ·
Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард
Беше, как и многие иные люди ее профессии - по крайней мере, представленной на всеобщее обозрение, - слегка раздражала. Асперо не слишком жаловала тех, кому надлежит чрезмерно глубоко зарываться во все на свете одним лишь гласом, что и приводит к полноценному его использованию. Быть может, то была и легкая зависть - Джарвис, не смотря на свою странную, порой почти пацифистическую тактику ведения битв, не стремилась и не умела подбирать слова искусно, только так, как то велел момент или некий душевный порыв. Недавно это в очередной раз ей чуть не аукнулось, но что уж пожелать... Искуство талантливой болтологии пока оставалось недостижимо.
Вот и сейчас Асперо не видела необходимости в дальнейших распаренных обсуждениях, ибо уже вполне явственно открыла нужный путь и Ликаниса к этому делу припекла. Старик, впрочем, ощутимо нервничал и на Олимпию поглядывал со спокойным, почти титаническим терпением, но нюх Ас сложно обмануть тому, кто не слишком сведущ в общении со зверолюдьми. Он крайне не желал раскрывать свою библиотеку после недавних событий.
И Ликаниса понять было нетрудно. Он, как и многие на острове, пережили тяжелые времена, все еще зараженные хаосом и тяжелым медленным привыканием к новому, еще не до конца определенному укладу. Когда один правитель превращается в прах мозгами и душой, а другой скоропостижно умирает, поверить в следующего становится неимоверно тяжко и кажется - только впустую. Не говоря уж о том, что воздух так и полнится запахом перемен, а вот каких - поди еще разбери превентивно.
Саму же Асперо напрягало некое странное ощущение, на редкость не исходящее от Горыныча и свойственных ему речей. Но источник оный пока оставался глубоко и надолго неведом, так что мысли о нем с самого начала оказались отложены в ящик поглубже - после известия о новых гостях, на расспросы по отвлеченным темам уже и времени толком не осталось.
Спустя длинный коридор, уставленный стеклянными витринами с образцами древних текстов и различными интересными экспонатами вроде хряпчика поза-поза-поза-прошлого короля свадского государства, Асперо и Ликанис остановились перед дверью хранилища.
- Там не слишком много места. Пожалуй, я предложу вам, Олимпия, ознакомиться его нутром в компании мессира Ликаниса. И тебе, Санни, также предложу туда наведаться, как мое доверенное лицо и как лицо донельзя любознательное.
Асперо перевела на девушку только взгляд, но та наверняка по оному без труда поймет - предложение это граничило с приказом и имело некий замысел чуть более глубокий, чем простое наблюдение и чтение недоступных ранее текстов.
На деле же Асперо, пусть и ознакомилась с многими текстами, догадывалась, что Санни с ее знаниями и хваткой к различным завивам истории, может оказаться куда прозорливее, если что-то пойдет не так. Приоткрыв перед гостями массивную защищенную дверь хранилища, Песец отступила в сторону, давая Мастеру больше пространства для действий в его же, собственно, логове.
- Мессир Персиваль, могу ли я попросить вас составить мне компанию? До меня доходили слухи о том, как вы искусны в инженерном деле. Возможно, если у вас будет на то желание и настрой, у меня была бы для вас просьба.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
Вот и сейчас Асперо не видела необходимости в дальнейших распаренных обсуждениях, ибо уже вполне явственно открыла нужный путь и Ликаниса к этому делу припекла. Старик, впрочем, ощутимо нервничал и на Олимпию поглядывал со спокойным, почти титаническим терпением, но нюх Ас сложно обмануть тому, кто не слишком сведущ в общении со зверолюдьми. Он крайне не желал раскрывать свою библиотеку после недавних событий.
И Ликаниса понять было нетрудно. Он, как и многие на острове, пережили тяжелые времена, все еще зараженные хаосом и тяжелым медленным привыканием к новому, еще не до конца определенному укладу. Когда один правитель превращается в прах мозгами и душой, а другой скоропостижно умирает, поверить в следующего становится неимоверно тяжко и кажется - только впустую. Не говоря уж о том, что воздух так и полнится запахом перемен, а вот каких - поди еще разбери превентивно.
Саму же Асперо напрягало некое странное ощущение, на редкость не исходящее от Горыныча и свойственных ему речей. Но источник оный пока оставался глубоко и надолго неведом, так что мысли о нем с самого начала оказались отложены в ящик поглубже - после известия о новых гостях, на расспросы по отвлеченным темам уже и времени толком не осталось.
Спустя длинный коридор, уставленный стеклянными витринами с образцами древних текстов и различными интересными экспонатами вроде хряпчика поза-поза-поза-прошлого короля свадского государства, Асперо и Ликанис остановились перед дверью хранилища.
- Там не слишком много места. Пожалуй, я предложу вам, Олимпия, ознакомиться его нутром в компании мессира Ликаниса. И тебе, Санни, также предложу туда наведаться, как мое доверенное лицо и как лицо донельзя любознательное.
Асперо перевела на девушку только взгляд, но та наверняка по оному без труда поймет - предложение это граничило с приказом и имело некий замысел чуть более глубокий, чем простое наблюдение и чтение недоступных ранее текстов.
На деле же Асперо, пусть и ознакомилась с многими текстами, догадывалась, что Санни с ее знаниями и хваткой к различным завивам истории, может оказаться куда прозорливее, если что-то пойдет не так. Приоткрыв перед гостями массивную защищенную дверь хранилища, Песец отступила в сторону, давая Мастеру больше пространства для действий в его же, собственно, логове.
- Мессир Персиваль, могу ли я попросить вас составить мне компанию? До меня доходили слухи о том, как вы искусны в инженерном деле. Возможно, если у вас будет на то желание и настрой, у меня была бы для вас просьба.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
Персиваль и Санни – следовали кои позади двух важных девушек, – пока остаться за кадром могут. Но лишь ненадолго. Поскольку Олимпия Беше, на момент прибытия до книгохранилища, с голосом звонким и хихиканьем заливным занимала как-то уж слишком много пространства, вопреки довольно миниатюрному телосложению. А чем вызвана реакция столь бурная была, – очевидно же, заявлением шичибукая о тесноте внутренних помещений хранилища.
– Ох, голубушка, ну что вы?! Что вы! Вы вполне в прекрасной форме, госпожа Джарвис, не стоит наговаривать на себя столь огульно.
Была ли то действительная похвала, али же столь изысканно присыпанные сахарной пудрой укор и насмешка на то, что глазу героя подвластно не было. Да позволила ситуация манёвр сделать, оглядеться чрез плечо, взгляд бросить на сопровождающего. И быстрый взор тот был полон не опасений об отсутствии телохранителя, но волнений, что алкоголик – с вагоном привычек вредных, – начнёт ломать дрова намного раньше срока, так ещё и из дорогой мебели.
Нынче к событиям Персиваля вернёмся. Когда Санни выразила нескрываемое воодушевление относительно собеседника, лишь только маска защитила светловолосую птичку от оскала, что на всём острове, кажется, молоко скисло. Но едва в свете факела блеснула пуговица, как со скоростью броска беременной чёрной мамбы в начале сезона дождей – и ведь ни метром в секунду не медленней, да такой же пошатывающийся, – рукой герой выхватил образец текстильной фурнитуры, гербом дома украшенный.
– Никакой я не господин. – Короткая пауза, будто для нагнетания драматического эффекта, покуда глаза, отражением одномоментно и смури, и ярости ставшие, фиксировали возвращённую утрату от жилетки, что истлела в разрушенном поместье. – А извинения мне как десятое колесо в телеге. Не знал, что Ярость Крови превратились в бюро находок, даже настолько мелких, что надлежит сразу в мусор отправить.
Что уж сказать, ёжик был колючим, как есть. Ни по шерсти, ни против – оного не погладишь. Кажется, и не ёж вовсе, а вполне себе дикобраз. Остановились они у входа в обширное хранилище знаний на бумажных носителях. Персиваль поймал на себе взгляд Олимпии, коротко кивнул и не распознал, чему маска, быть может, помешала, скепсиса из выражения журналистки. Но исследовательница всё же восстановила самообладание и, взяв под руки и Санни, и Ликаниса, нырнула в святые святыни святости острова. Под седовласого логиста острый взгляд, что долей основной на затылке светловолосой девы лежал, покуда не скроется та за дверью.
– Да, инженер. Не уверен, что мои услуги будут по карману. И нет, не занимаюсь производством корабельной оснастки и машин для одиноких дам, – проводам в параллель ровно отвечал Монселе.
В тот момент в голове Персиваля будто прокрутилась сцена, кою был бы вполне не прочь забыть.
«– Как думаешь, от чего она умерла?
Выдохнул Персиваль густой дым от сигареты, покуда на место происшествия глядел.
– Ты сейчас издеваешься? Эту хрень на ней не наблюдаешь? – раздражения не скрывал морской дозорный.
– Может, ошибся с передаточным числом, и усилие оказалось слишком высоким… – пространно размышлял наёмник.
– Персиваль, я тебя сейчас на месте завалю.»
Забыть хотел, а по итогу вспомнил, даже если и только короткий диалог.
– В любом случае, я сейчас нанят…
Да за заказчицей Монселе не последовал. Вместо того маску на лоб приподнял, будто в ней вообще был какой-то смысл, и оперативно погрузил кончик сигареты меж губ, немедленно поджигая от газовой зажигалки.
– …, и отвлекаться пока не могу. – Завершил прежнюю тему Персиваль.
Едва первый вдох – ежели протесты будут, то проигнорированными оным стать со всеми полагающимися чаянием и безразличием, – окончен, как герой немного расслабился и вновь на Асперо поглядел, без окуляров нынче. Скучающим тоном процедил смысл, в слова обёрнутый:
– Не ожидал тебя здесь увидеть. Как относишься к живописи?
[id416417287:bp-36291248_277018|Aerith], [id213233084:bp-36291248_277019|Аладей].
– Ох, голубушка, ну что вы?! Что вы! Вы вполне в прекрасной форме, госпожа Джарвис, не стоит наговаривать на себя столь огульно.
Была ли то действительная похвала, али же столь изысканно присыпанные сахарной пудрой укор и насмешка на то, что глазу героя подвластно не было. Да позволила ситуация манёвр сделать, оглядеться чрез плечо, взгляд бросить на сопровождающего. И быстрый взор тот был полон не опасений об отсутствии телохранителя, но волнений, что алкоголик – с вагоном привычек вредных, – начнёт ломать дрова намного раньше срока, так ещё и из дорогой мебели.
Нынче к событиям Персиваля вернёмся. Когда Санни выразила нескрываемое воодушевление относительно собеседника, лишь только маска защитила светловолосую птичку от оскала, что на всём острове, кажется, молоко скисло. Но едва в свете факела блеснула пуговица, как со скоростью броска беременной чёрной мамбы в начале сезона дождей – и ведь ни метром в секунду не медленней, да такой же пошатывающийся, – рукой герой выхватил образец текстильной фурнитуры, гербом дома украшенный.
– Никакой я не господин. – Короткая пауза, будто для нагнетания драматического эффекта, покуда глаза, отражением одномоментно и смури, и ярости ставшие, фиксировали возвращённую утрату от жилетки, что истлела в разрушенном поместье. – А извинения мне как десятое колесо в телеге. Не знал, что Ярость Крови превратились в бюро находок, даже настолько мелких, что надлежит сразу в мусор отправить.
Что уж сказать, ёжик был колючим, как есть. Ни по шерсти, ни против – оного не погладишь. Кажется, и не ёж вовсе, а вполне себе дикобраз. Остановились они у входа в обширное хранилище знаний на бумажных носителях. Персиваль поймал на себе взгляд Олимпии, коротко кивнул и не распознал, чему маска, быть может, помешала, скепсиса из выражения журналистки. Но исследовательница всё же восстановила самообладание и, взяв под руки и Санни, и Ликаниса, нырнула в святые святыни святости острова. Под седовласого логиста острый взгляд, что долей основной на затылке светловолосой девы лежал, покуда не скроется та за дверью.
– Да, инженер. Не уверен, что мои услуги будут по карману. И нет, не занимаюсь производством корабельной оснастки и машин для одиноких дам, – проводам в параллель ровно отвечал Монселе.
В тот момент в голове Персиваля будто прокрутилась сцена, кою был бы вполне не прочь забыть.
«– Как думаешь, от чего она умерла?
Выдохнул Персиваль густой дым от сигареты, покуда на место происшествия глядел.
– Ты сейчас издеваешься? Эту хрень на ней не наблюдаешь? – раздражения не скрывал морской дозорный.
– Может, ошибся с передаточным числом, и усилие оказалось слишком высоким… – пространно размышлял наёмник.
– Персиваль, я тебя сейчас на месте завалю.»
Забыть хотел, а по итогу вспомнил, даже если и только короткий диалог.
– В любом случае, я сейчас нанят…
Да за заказчицей Монселе не последовал. Вместо того маску на лоб приподнял, будто в ней вообще был какой-то смысл, и оперативно погрузил кончик сигареты меж губ, немедленно поджигая от газовой зажигалки.
– …, и отвлекаться пока не могу. – Завершил прежнюю тему Персиваль.
Едва первый вдох – ежели протесты будут, то проигнорированными оным стать со всеми полагающимися чаянием и безразличием, – окончен, как герой немного расслабился и вновь на Асперо поглядел, без окуляров нынче. Скучающим тоном процедил смысл, в слова обёрнутый:
– Не ожидал тебя здесь увидеть. Как относишься к живописи?
[id416417287:bp-36291248_277018|Aerith], [id213233084:bp-36291248_277019|Аладей].
Птичка не противилась резкому жесту мужчины - сама ведь ту пуговицу и протянула, бесстыдно прощупывая оттенки настроения в ответах собеседника. Маска, может, скрывала лицо, но достаточно ли это, чтобы убежать от всеобъятного любопытства этой девицы?
- Ну почему же в мусор, Персиваль? - Санни, вернув безделушку, завела руки за спину и выпрямилась, глядя на него снизу вверх. Однако почему-то эта стойка совсем не выглядела побежденной или задавленной, даже наоборот: имменно так, пожалуй, выражали равенство или даже превосходство полурослики. - Благодаря этой "мелочи" не сложно натолкнуться на историю некой семьи на Авалоне, ее закат, а после волну ужасающих убийств. Уверена, если поискать еще, то можно немало интересного узнать.
После этих слов девица одарила нового знакомца милейшей, искренней улыбкой и помахала ручкой, давая понять, что она с радостью бы пообщалась еще. И, внимая добровольно-принудительной просьбе лисицы, отправилась вглубь библиотеки. Естественно, не без энтузиазма - тут уж палец в рот не клади. Тем более, после посещения Серых островов, интерес ифриты к свадам донельзя возрос. После любой точки часто начинается новый абзац, а уж тем более в истории. И Санни просто обязана быть по крайней мере обознаной в этом лучше.
[id799844790:bp-36291248_277020|Maximilian], [id213233084:bp-36291248_277019|Аладей],
- Ну почему же в мусор, Персиваль? - Санни, вернув безделушку, завела руки за спину и выпрямилась, глядя на него снизу вверх. Однако почему-то эта стойка совсем не выглядела побежденной или задавленной, даже наоборот: имменно так, пожалуй, выражали равенство или даже превосходство полурослики. - Благодаря этой "мелочи" не сложно натолкнуться на историю некой семьи на Авалоне, ее закат, а после волну ужасающих убийств. Уверена, если поискать еще, то можно немало интересного узнать.
После этих слов девица одарила нового знакомца милейшей, искренней улыбкой и помахала ручкой, давая понять, что она с радостью бы пообщалась еще. И, внимая добровольно-принудительной просьбе лисицы, отправилась вглубь библиотеки. Естественно, не без энтузиазма - тут уж палец в рот не клади. Тем более, после посещения Серых островов, интерес ифриты к свадам донельзя возрос. После любой точки часто начинается новый абзац, а уж тем более в истории. И Санни просто обязана быть по крайней мере обознаной в этом лучше.
[id799844790:bp-36291248_277020|Maximilian], [id213233084:bp-36291248_277019|Аладей],
Да. Слегка - это мы погорячились. Это мы очень погорячились.
По взгляду Асперо, на мгновение к потолку обратившемуся, запросто становилось понятно: большее, что желалось Олимпии вслед, это найти свою макулатуру и устранить свои очаровательные элементы антуража с острова как можно быстрее. Это из доброго, мирного, светлого и вечного.
Явление наемника, который явно принадлежал тем же путевым нитям, к коим и она сама, пустотно, пусть и тайно, принадлежала, не нервировало Джарвис настолько, сколь умудрялась нервировать некая... леди своим демагогически острым языком.
Впрочем, всего спустя пару минут на первое место вышла Санни, перескочив Олимпию недурственнее пасхального кролика, оседлавшего пень. Взгляд Асперо, и ранее напоминавший, возможно, взгляд матери, которая настойчиво просит ребенка не совать ножницы в розетку, превратился во взгляд матери, которая осознала, что иногда дети и в пять годков круглые со всех сторон идиоты, а иногда и в двадцать пять без хвостовых.
И что иногда встреча тяжкой руки с мягким мышечным покровом - действительно единственное решение, ибо ценно все еще правило оценки ущерба. Почти любое средство имеет побочный эффект и применяется тогда, когда оный не перекрывает получаемую пользу для организма.
Когда речь идет о выживании этого очаровательного куропаточного рулета, поджопник кажется уже даже не тяжкой мерой наказания, а единственной возможной методой. Даже как-то пожалелось, что нет в наличии силы умы юных и некорепших класть на боковую внезапно, как делал то Дайлен в разы свои появлений.
Она глубоко вдохнула, преисполняясь терпения, схватила Персиваля за локоть и утащила (возможно, даже применяя волю, если понадобится, дабы презреть его логийность - но лишь по наитию тяжести момента, невольно созданного пташкой) в сторону совсем другого коридора, гораздо более просторного.
- Прекрасно отношусь, особенно если это не живопись птичьим пюре по гобеленам. Пойдем-ка и изучим, что есть, пока САННИ ПОСЛЕДУЕТ МОЕЙ ПРОСЬБЕ. - прорычала она, уволакивая инженера в поворот.
Запах сигарет, которые тот курил, отчего-то вызвали сумрачный выдох. А, может, было то лишь сиюминутным успокоением чувств: она не привыкла вести. Смешно, да, все еще, научиться этой науке лишь предстояло, да и те, кто за ней шел, пока мало знали ее саму, чтобы друг другу все они стали надежной опорой.
Вот и выходило...
Не смотря на то, что реакция самого Персиваля к этому вряд ли располагала, женщина вдруг хохотнула. Чисто, ярко, коротко, как если бы вспомнила давно рассказанную шутку, пришедшуюся к моменту.
- Духи, только сейчас дошло, о каких агрегатах речь. Скажешь тоже. А на счет не ожидал... Чудак человек ты, тут связь проще трех белли на сдачу. Этот остров ранее принадлежал Санджи. Кому, как не мне, быть здесь после него и после встречи с королем? Скажи-ка лучше, неужто ты тут только заказу ради и за живописью?
Оставив наконец локоть мужчины в покое, красноволосая отошла на пару шагов, жестом приглашая наемника пройти за ней к залам каверн.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
По взгляду Асперо, на мгновение к потолку обратившемуся, запросто становилось понятно: большее, что желалось Олимпии вслед, это найти свою макулатуру и устранить свои очаровательные элементы антуража с острова как можно быстрее. Это из доброго, мирного, светлого и вечного.
Явление наемника, который явно принадлежал тем же путевым нитям, к коим и она сама, пустотно, пусть и тайно, принадлежала, не нервировало Джарвис настолько, сколь умудрялась нервировать некая... леди своим демагогически острым языком.
Впрочем, всего спустя пару минут на первое место вышла Санни, перескочив Олимпию недурственнее пасхального кролика, оседлавшего пень. Взгляд Асперо, и ранее напоминавший, возможно, взгляд матери, которая настойчиво просит ребенка не совать ножницы в розетку, превратился во взгляд матери, которая осознала, что иногда дети и в пять годков круглые со всех сторон идиоты, а иногда и в двадцать пять без хвостовых.
И что иногда встреча тяжкой руки с мягким мышечным покровом - действительно единственное решение, ибо ценно все еще правило оценки ущерба. Почти любое средство имеет побочный эффект и применяется тогда, когда оный не перекрывает получаемую пользу для организма.
Когда речь идет о выживании этого очаровательного куропаточного рулета, поджопник кажется уже даже не тяжкой мерой наказания, а единственной возможной методой. Даже как-то пожалелось, что нет в наличии силы умы юных и некорепших класть на боковую внезапно, как делал то Дайлен в разы свои появлений.
Она глубоко вдохнула, преисполняясь терпения, схватила Персиваля за локоть и утащила (возможно, даже применяя волю, если понадобится, дабы презреть его логийность - но лишь по наитию тяжести момента, невольно созданного пташкой) в сторону совсем другого коридора, гораздо более просторного.
- Прекрасно отношусь, особенно если это не живопись птичьим пюре по гобеленам. Пойдем-ка и изучим, что есть, пока САННИ ПОСЛЕДУЕТ МОЕЙ ПРОСЬБЕ. - прорычала она, уволакивая инженера в поворот.
Запах сигарет, которые тот курил, отчего-то вызвали сумрачный выдох. А, может, было то лишь сиюминутным успокоением чувств: она не привыкла вести. Смешно, да, все еще, научиться этой науке лишь предстояло, да и те, кто за ней шел, пока мало знали ее саму, чтобы друг другу все они стали надежной опорой.
Вот и выходило...
Не смотря на то, что реакция самого Персиваля к этому вряд ли располагала, женщина вдруг хохотнула. Чисто, ярко, коротко, как если бы вспомнила давно рассказанную шутку, пришедшуюся к моменту.
- Духи, только сейчас дошло, о каких агрегатах речь. Скажешь тоже. А на счет не ожидал... Чудак человек ты, тут связь проще трех белли на сдачу. Этот остров ранее принадлежал Санджи. Кому, как не мне, быть здесь после него и после встречи с королем? Скажи-ка лучше, неужто ты тут только заказу ради и за живописью?
Оставив наконец локоть мужчины в покое, красноволосая отошла на пару шагов, жестом приглашая наемника пройти за ней к залам каверн.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Олимпия Беше,
Олимпии выпали честь и удовольствие погрузиться в любимую часть жизни. И не рисковать при том своей шеей как с точки зрения официальных властей, очень любящих чернокнижников – особенно на кострах, особенно среди дров, – так и со стороны необъяснимого того, что следует по пятам за всяк, кто осмеливается ковёр приподнять и весь заметённый туда сор увидеть.
Последовала приглашению Асперо, мадам Беше поклонилась в неглубоком вежливом реверансе. Пока улыбка играла на губах накрашенных.
– Вы невероятно добросердечны, госпожа. Обязуюсь Вам вернуть ваших друзей в полном здравии.
Казалось, последние слова были с лёгким налётом лукавства сказаны, а ощущение несуществующих насекомых усилилось, но растворилось, будто утренний туман, так же резко, как и возникло.
Уверенной походкой Олимпия, лишь только в размышлениях внутренних отмечая норов светловолосой пташки, проследовала в зал полный книг и витрин для особо ценных экземпляров, щедро снабжённый кафедрами и скамьями для чтения.
– А Вы, голубушка, если я правильно расслышала, Санни. Кажется, Вас и госпожу Джарвис объединяет очень многое. Право, как мать и дочь, не иначе.
Но поведение журналистки было отнюдь не столь спокойным, как голос. Глаза пробегали то и дело по окружающим полкам с книгами, где она не столько искала нужный корешок, сколько пыталась сопоставить внутренний компас и интуицию, дабы попросту наткнуться на то, что ищет, без траты времени и сил на чтение каждого названия.
– Здесь довольно занятная коллекция. Многие из этих трудов вижу впервые. Неужели свады столь высоко ценили знания и книги? Или же просто сгрузили всё, что было в одну кучу?
[id416417287:bp-36291248_277021|Aerith].
Олимпии выпали честь и удовольствие погрузиться в любимую часть жизни. И не рисковать при том своей шеей как с точки зрения официальных властей, очень любящих чернокнижников – особенно на кострах, особенно среди дров, – так и со стороны необъяснимого того, что следует по пятам за всяк, кто осмеливается ковёр приподнять и весь заметённый туда сор увидеть.
Последовала приглашению Асперо, мадам Беше поклонилась в неглубоком вежливом реверансе. Пока улыбка играла на губах накрашенных.
– Вы невероятно добросердечны, госпожа. Обязуюсь Вам вернуть ваших друзей в полном здравии.
Казалось, последние слова были с лёгким налётом лукавства сказаны, а ощущение несуществующих насекомых усилилось, но растворилось, будто утренний туман, так же резко, как и возникло.
Уверенной походкой Олимпия, лишь только в размышлениях внутренних отмечая норов светловолосой пташки, проследовала в зал полный книг и витрин для особо ценных экземпляров, щедро снабжённый кафедрами и скамьями для чтения.
– А Вы, голубушка, если я правильно расслышала, Санни. Кажется, Вас и госпожу Джарвис объединяет очень многое. Право, как мать и дочь, не иначе.
Но поведение журналистки было отнюдь не столь спокойным, как голос. Глаза пробегали то и дело по окружающим полкам с книгами, где она не столько искала нужный корешок, сколько пыталась сопоставить внутренний компас и интуицию, дабы попросту наткнуться на то, что ищет, без траты времени и сил на чтение каждого названия.
– Здесь довольно занятная коллекция. Многие из этих трудов вижу впервые. Неужели свады столь высоко ценили знания и книги? Или же просто сгрузили всё, что было в одну кучу?
[id416417287:bp-36291248_277021|Aerith].
Охарактеризовать сложно, как убийственный взгляд, будто принадлежавший зверю, что кровь учуял, встретился с глазами Санни, иначе как чрезмерно смелому леммингу принадлежавшими.
– Очень важно не раскопать в этих историях того, чего знать вовсе не хочется. Но ещё важнее, не потревожить тех призраков, которые вполне способны причинить вред столь хрупкой девочке с невероятно длинным носом и слишком маленькими зубками.
И в тот самый момент Олимпия умудрилась перевести всё внимание на себя, в раз очередной обстановку разрядить, – сколь бы это и правда так. Но фигуры дев и незнакомого мужчины скрылись, как итог, с поля.
Со стороны наёмника была ли то всамделишная угроза, – покуда голос был напряжённым, но мерным. Не без осиплости, но без озлобленного подобия рыка. Скорей всего, таковой не была. Но кто ответ даст, насколько легко сорваться может человек, что не слишком любит переживать раз за разом кошмары, преследующие по ночам. Но седой стрелок позволял утянуть себя.
Герой же, в очередь свою, продолжал лица не прятать и опасности вокруг себя не замечал. Золотые глаза мелькали из стороны в сторону, в поисках чего-то конкретного рыскали. Но и дубом себя газовый человек не вёл. Хоть на смешок рыжей девы ответом послужил боле сильный и резкий выдох при курении, как всполох реакционный, не требующий иных слов. Но не скажешь так о другом.
– Это одна из причин удивления. Санджи, если история не врёт, был разжалован и устранён самым радикальным способом. – Долгая затяжка, и густое облако сизого дымка больше не имело жёсткого и узкого направления. – Удивительно, что наследство перешло к человеку из команды, а не отправилось в общую казну. Впрочем, это не моё дело.
И вместе с тем, едва Асперо заикнулась о целях путешествия Персиваля, глаза оного немедля становились естественными, обретали природный сероватый цвет, а позолота втягивалась в глубину глазных яблок.
– Меньше знаешь - крепче спишь. Порой эти слова не просто нелепая угроза. Но и здравое предостережение.
Монселе окончательно стал напоминать охотничьего пса, пред которым помахали окровавленной тряпкой и сказали «ищи». Но уже через секунду расслабился, да вернул образ флегматичного и не переживающего ни о чём алкоголика, – можно было так подумать. И временем тем сигарета вновь оказалась меж губ, распаляясь в мерном тлении.
– В любом случае, секрета я ни из чего не делаю. Если всё пройдёт хорошо, мы исчезнем так же, как и явились. Если нет…
Персиваль осёкся, поскольку наступил на хвост собственной болтливости и в довесок ощущению, исходящему из самой глубины души.
– …. Так где, ты говоришь, можно посмотреть полотна, что не выставляются на всеобщее обозрение? – холодным тоном, хоть и к ответу обязующим, довершил речь Монселе.
Таким нехитрым образом неюный логист попытался разговор повернуть в нужное ему русло, хотя и сам понимал, что если сравнивать с танцем, то от спутанных сознаний и внутренних противоречий он не просто отдавил партнёрше ноги.
Он упал. Со всеми вытекающими.
Оставалось надеяться, что Джарвис не станет давить и проявит милосердие. Право дело, кого мы обманываем.
[id213233084:bp-36291248_277022|Аладей].
– Очень важно не раскопать в этих историях того, чего знать вовсе не хочется. Но ещё важнее, не потревожить тех призраков, которые вполне способны причинить вред столь хрупкой девочке с невероятно длинным носом и слишком маленькими зубками.
И в тот самый момент Олимпия умудрилась перевести всё внимание на себя, в раз очередной обстановку разрядить, – сколь бы это и правда так. Но фигуры дев и незнакомого мужчины скрылись, как итог, с поля.
Со стороны наёмника была ли то всамделишная угроза, – покуда голос был напряжённым, но мерным. Не без осиплости, но без озлобленного подобия рыка. Скорей всего, таковой не была. Но кто ответ даст, насколько легко сорваться может человек, что не слишком любит переживать раз за разом кошмары, преследующие по ночам. Но седой стрелок позволял утянуть себя.
Герой же, в очередь свою, продолжал лица не прятать и опасности вокруг себя не замечал. Золотые глаза мелькали из стороны в сторону, в поисках чего-то конкретного рыскали. Но и дубом себя газовый человек не вёл. Хоть на смешок рыжей девы ответом послужил боле сильный и резкий выдох при курении, как всполох реакционный, не требующий иных слов. Но не скажешь так о другом.
– Это одна из причин удивления. Санджи, если история не врёт, был разжалован и устранён самым радикальным способом. – Долгая затяжка, и густое облако сизого дымка больше не имело жёсткого и узкого направления. – Удивительно, что наследство перешло к человеку из команды, а не отправилось в общую казну. Впрочем, это не моё дело.
И вместе с тем, едва Асперо заикнулась о целях путешествия Персиваля, глаза оного немедля становились естественными, обретали природный сероватый цвет, а позолота втягивалась в глубину глазных яблок.
– Меньше знаешь - крепче спишь. Порой эти слова не просто нелепая угроза. Но и здравое предостережение.
Монселе окончательно стал напоминать охотничьего пса, пред которым помахали окровавленной тряпкой и сказали «ищи». Но уже через секунду расслабился, да вернул образ флегматичного и не переживающего ни о чём алкоголика, – можно было так подумать. И временем тем сигарета вновь оказалась меж губ, распаляясь в мерном тлении.
– В любом случае, секрета я ни из чего не делаю. Если всё пройдёт хорошо, мы исчезнем так же, как и явились. Если нет…
Персиваль осёкся, поскольку наступил на хвост собственной болтливости и в довесок ощущению, исходящему из самой глубины души.
– …. Так где, ты говоришь, можно посмотреть полотна, что не выставляются на всеобщее обозрение? – холодным тоном, хоть и к ответу обязующим, довершил речь Монселе.
Таким нехитрым образом неюный логист попытался разговор повернуть в нужное ему русло, хотя и сам понимал, что если сравнивать с танцем, то от спутанных сознаний и внутренних противоречий он не просто отдавил партнёрше ноги.
Он упал. Со всеми вытекающими.
Оставалось надеяться, что Джарвис не станет давить и проявит милосердие. Право дело, кого мы обманываем.
[id213233084:bp-36291248_277022|Аладей].
Вглядываться хотелось, чуять хотелось, но, что хуже - не только ей. Недоуздок мысленно накинув на змееву и песцову пасти, разверстые в желании как можно больше воздуха Истины впитать с каждым вздохом своей носительницы, Джарвис смерила их норов своим и наблюдала за словами и тональностями Персиваля.
И не только, разумеется.
"Интересно, водил ли раньше дела со зверолюдьми. Хотя, от него пахнет... интересным существом."
Не столько вопросом задаваясь, сколько слушая, да припомнив произнесенную Санни фразу, а также подсунутую ею же окологазетную заметку со словами "кажется, ты бывала на этом острове?", красноволосая продолжит направление по коридору. Она видела те полотна, отчасти из оных впервые узнала и облик древности, ей грозящий.
Каблуки незнакомо и непривычно стучали по полированному старательными трудягами и временем полу.
- Если нет - разберемся. - наконец хмыкнула она, прикидывая, насколько на данный момент способна привести к консенсусу поиска и возможной отдачи Институт. Рычаги мирного давления имелись, но уж кому, как не им, было ведать, что за сила бродит на ее стороне.
С другой стороны, эта сила могла оказаться способной на убеждение и без применения, не хуже, чем сама по себе шичибукай. Титул внешнего мира мало значил для жителей Усмарда, а вот внутренний, связанный напрямую с хранителем вечной тайны, как иногда проскальзывало в разговорах - очень даже.
Но сейчас он скорее мешал. Холодный, цепкий, голодный - минутой ранее ей пришлось загнать Горыныча так глубоко, как мог, дабы фруктовика не коснулось сомнительное видение, что Горыныч ему задумал уготовить.
Не с порога же. Тем более, после слов пташки никаких фруктов не надо.
- На счет знания... Сон серьезно переоценен. - Не возразила, но и не согласилась, а, судя по внимательному взору, понимала и то, что наемнику такая истина уж больше близка, чем тот хотел бы.
Но... Дело наперво, не так ли?
Память вела Асперо и Персиваля чередой коридоров с небольшими институтскими дверями, порой просто вдолбленными в камень, в коем Усмард когда-то и начал свое существование. Монолитный, напоминающий какого-то рака отшельника в раковине под названием "что нашел - то мое".
- Что до полотен. Позволь мне услугу попросить в ответ на ту, что оказана тебе местным, мхм, гостеприимством. Поведаю, коли поиск будет успешен.
Наконец они прошли в зал. Еще одна маленькая дверь, что скрипом своим словно пыталась воззвать к предкам, а булатным звоном кольца-ручки и креплений намекала на камерность, вела, тем не менее, в обширный зал внутреннего хранилища.
Асперо прошла внутрь, увлекая Персиваля за собой, но остановилась в паре шагов у двери. Здесь нечему было захватить дух - старый зал со светлыми, лишь покрашенными стенами природной каверны, выдолбленными прямо в них полками с небольшими деревянными перекладинами, да разложенными.... всем. То были и книги, и какие-то ужасающие старостью фолианты, кои страшно даже в руки взять, вдруг рассыпятся, то были и предметы, но, что занятнее, лежало и несколько сундучков. Один из них пустовал - уж она-то знала точно.
Были и полотна. Их не выставляли, ибо имели оные свойство ветшать быстрее, чем будут осознаны. Отмерев от тяжести воспоминаний не слишком давних, женщина решительно подвалила к одной из полок, доставая целую копну сложенных тканевых изразцов.
Первым же на местный срубовый стол легло полотно с историей становления королевства Свад.
- Раскладывай далее, сомневаюсь, что это то, что ищешь. - женщина положила на стол стопку, а сама принялась неторопливо сворачивать первый. Работа пыльная и простая, но что-то ей подсказывало - то, что ищет, он не найдет так просто.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
И не только, разумеется.
"Интересно, водил ли раньше дела со зверолюдьми. Хотя, от него пахнет... интересным существом."
Не столько вопросом задаваясь, сколько слушая, да припомнив произнесенную Санни фразу, а также подсунутую ею же окологазетную заметку со словами "кажется, ты бывала на этом острове?", красноволосая продолжит направление по коридору. Она видела те полотна, отчасти из оных впервые узнала и облик древности, ей грозящий.
Каблуки незнакомо и непривычно стучали по полированному старательными трудягами и временем полу.
- Если нет - разберемся. - наконец хмыкнула она, прикидывая, насколько на данный момент способна привести к консенсусу поиска и возможной отдачи Институт. Рычаги мирного давления имелись, но уж кому, как не им, было ведать, что за сила бродит на ее стороне.
С другой стороны, эта сила могла оказаться способной на убеждение и без применения, не хуже, чем сама по себе шичибукай. Титул внешнего мира мало значил для жителей Усмарда, а вот внутренний, связанный напрямую с хранителем вечной тайны, как иногда проскальзывало в разговорах - очень даже.
Но сейчас он скорее мешал. Холодный, цепкий, голодный - минутой ранее ей пришлось загнать Горыныча так глубоко, как мог, дабы фруктовика не коснулось сомнительное видение, что Горыныч ему задумал уготовить.
Не с порога же. Тем более, после слов пташки никаких фруктов не надо.
- На счет знания... Сон серьезно переоценен. - Не возразила, но и не согласилась, а, судя по внимательному взору, понимала и то, что наемнику такая истина уж больше близка, чем тот хотел бы.
Но... Дело наперво, не так ли?
Память вела Асперо и Персиваля чередой коридоров с небольшими институтскими дверями, порой просто вдолбленными в камень, в коем Усмард когда-то и начал свое существование. Монолитный, напоминающий какого-то рака отшельника в раковине под названием "что нашел - то мое".
- Что до полотен. Позволь мне услугу попросить в ответ на ту, что оказана тебе местным, мхм, гостеприимством. Поведаю, коли поиск будет успешен.
Наконец они прошли в зал. Еще одна маленькая дверь, что скрипом своим словно пыталась воззвать к предкам, а булатным звоном кольца-ручки и креплений намекала на камерность, вела, тем не менее, в обширный зал внутреннего хранилища.
Асперо прошла внутрь, увлекая Персиваля за собой, но остановилась в паре шагов у двери. Здесь нечему было захватить дух - старый зал со светлыми, лишь покрашенными стенами природной каверны, выдолбленными прямо в них полками с небольшими деревянными перекладинами, да разложенными.... всем. То были и книги, и какие-то ужасающие старостью фолианты, кои страшно даже в руки взять, вдруг рассыпятся, то были и предметы, но, что занятнее, лежало и несколько сундучков. Один из них пустовал - уж она-то знала точно.
Были и полотна. Их не выставляли, ибо имели оные свойство ветшать быстрее, чем будут осознаны. Отмерев от тяжести воспоминаний не слишком давних, женщина решительно подвалила к одной из полок, доставая целую копну сложенных тканевых изразцов.
Первым же на местный срубовый стол легло полотно с историей становления королевства Свад.
- Раскладывай далее, сомневаюсь, что это то, что ищешь. - женщина положила на стол стопку, а сама принялась неторопливо сворачивать первый. Работа пыльная и простая, но что-то ей подсказывало - то, что ищет, он не найдет так просто.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)
Угрюмый мужчина седой шагал рядом с Асперо и не далее, чем на полшага, отставал. Что было в поведении том. Нежелание признавать чьё-то первенство, что инстинктивно толкало на столь ребяческое и подсознательное поведение? Или торопливость, от которой желание оставаться на острове таяло быстрее, чем медуза на солнце в зенит жаркого августа? По общей картине из осанки хмурого, точно туча грозовая, поведения определить было решительно сложно.
Коридоры узкие, выдолбленные в едином массиве породы, могли истинным произведением искусства для отдельных ценителей показаться. Мягкие цвета незримо перемежались, когда одна порода мягко перетекала в другую, незаметно меняла цвет стен, освещённых скудными на количество источниками тёплых пятен. Казалось, что Усмард мог предстать не лишь как обитель знаний и средоточие тайн некогда достаточно наглого королевства, что вознамерилось экспансией покрыть всё, куда падал взгляд мореходов. Но и памятником упорства свадов, кои столь усердно вычерпывали единую породу. Шаг за шагом. Камушек за камушком. Впрочем, двери могли бы сделать и побольше.
Однотипный образ перед глазами сменялся, будто закольцованный в музыкальную форму рондо, и вынуждал в голове мысль прокручивать, когда же эта надоедливая реприза устанет.
– Ты даже не представляешь, сколько человек могут с тобой не согласиться. Особенно те, кому уже опасно спать… – задумчиво пробубнил наёмник.
Вгляделся неюный логист в иссохшие доски очередной двери, что пронеслась мимо в намёке на старость этого места. И скудность бюджета. Долбить гору для нужды столь низменной как академия, которую и построить-то проще, а вот на содержание, видно, коррупция дотянулась. Иль нынешние хозяева не беспокоились о благополучии и величественном образе сего места. Мог бы кто-то подумать, что исследовать, размышлять и изучать удобней, когда слой пыли уже позволяет заняться садоводством. Но лично инженерная нотка в голове героя в том очень сильно сомневалась.
Предъявленное требование, обёрнутое в фантик из вежливости и демонстративной покладистости, вынудило героя несколько скривиться. Не любил он в должниках ходить. И особенно когда ему прямо намекали, – должен будешь. Вот так незатейливо, и в открытую.
– Зависит от того, что я найду. И это не вопрос вежливости, но не забивай себе голову. От того ни тебе ни мне проще не станет.
Обратила ли Асперо на общий фамильярный тон гостя-наёмника, что тот не планировал менять? Но вина сия, возможно не лишь его, наблюдалась и без микроскопа, али иного увеличительного приспособления. Но именно то самое напряжение в груди пробивалось в таком нелицеприятном виде. А может, он был просто неотёсанным алкоголиком. Тут уж сказать точно сложно.
Когда Асперо остановилась и открыла одну из дверей, что мало чем отличалась от прочих, герой после докуренной сигареты в раз очередной откупорил с глухим хлопком флягу. И выпустила оная небольшой избыток внутреннего давления, сформировавшегося в момент закрытия прошлого. Пригубил юноша горький на вкус алкоголь, что принёс и лёгкое расслабление, и спутанность ума. Но опьянение не такое, чтобы терять чувство реальности и гадать на утро, откуда эта татуировка на внутренней стороне бедра.
Внутреннее хранилище представало обширным помещением, какие герой по долгу службы насмотрелся изрядно. Забавно, как часто наёмник вынужден искать в картотеках и архивах интересующие заказчиков сведения. Или исчезновение оных, – а уж заказчиков иль сведений, когда как.
Вошёл инженер, и внутренняя пружина получила дополнительный стимул сжаться до предела. Она была здесь, – но где. Маскировка работала на ура. Обычае имеют предметы с силой заточённой звенеть, словно колокол медный, или заставлять чувство внутренней тревоги и интуицию метаться, что та канарейка в глубокой штольне.
Коридоры узкие, выдолбленные в едином массиве породы, могли истинным произведением искусства для отдельных ценителей показаться. Мягкие цвета незримо перемежались, когда одна порода мягко перетекала в другую, незаметно меняла цвет стен, освещённых скудными на количество источниками тёплых пятен. Казалось, что Усмард мог предстать не лишь как обитель знаний и средоточие тайн некогда достаточно наглого королевства, что вознамерилось экспансией покрыть всё, куда падал взгляд мореходов. Но и памятником упорства свадов, кои столь усердно вычерпывали единую породу. Шаг за шагом. Камушек за камушком. Впрочем, двери могли бы сделать и побольше.
Однотипный образ перед глазами сменялся, будто закольцованный в музыкальную форму рондо, и вынуждал в голове мысль прокручивать, когда же эта надоедливая реприза устанет.
– Ты даже не представляешь, сколько человек могут с тобой не согласиться. Особенно те, кому уже опасно спать… – задумчиво пробубнил наёмник.
Вгляделся неюный логист в иссохшие доски очередной двери, что пронеслась мимо в намёке на старость этого места. И скудность бюджета. Долбить гору для нужды столь низменной как академия, которую и построить-то проще, а вот на содержание, видно, коррупция дотянулась. Иль нынешние хозяева не беспокоились о благополучии и величественном образе сего места. Мог бы кто-то подумать, что исследовать, размышлять и изучать удобней, когда слой пыли уже позволяет заняться садоводством. Но лично инженерная нотка в голове героя в том очень сильно сомневалась.
Предъявленное требование, обёрнутое в фантик из вежливости и демонстративной покладистости, вынудило героя несколько скривиться. Не любил он в должниках ходить. И особенно когда ему прямо намекали, – должен будешь. Вот так незатейливо, и в открытую.
– Зависит от того, что я найду. И это не вопрос вежливости, но не забивай себе голову. От того ни тебе ни мне проще не станет.
Обратила ли Асперо на общий фамильярный тон гостя-наёмника, что тот не планировал менять? Но вина сия, возможно не лишь его, наблюдалась и без микроскопа, али иного увеличительного приспособления. Но именно то самое напряжение в груди пробивалось в таком нелицеприятном виде. А может, он был просто неотёсанным алкоголиком. Тут уж сказать точно сложно.
Когда Асперо остановилась и открыла одну из дверей, что мало чем отличалась от прочих, герой после докуренной сигареты в раз очередной откупорил с глухим хлопком флягу. И выпустила оная небольшой избыток внутреннего давления, сформировавшегося в момент закрытия прошлого. Пригубил юноша горький на вкус алкоголь, что принёс и лёгкое расслабление, и спутанность ума. Но опьянение не такое, чтобы терять чувство реальности и гадать на утро, откуда эта татуировка на внутренней стороне бедра.
Внутреннее хранилище представало обширным помещением, какие герой по долгу службы насмотрелся изрядно. Забавно, как часто наёмник вынужден искать в картотеках и архивах интересующие заказчиков сведения. Или исчезновение оных, – а уж заказчиков иль сведений, когда как.
Вошёл инженер, и внутренняя пружина получила дополнительный стимул сжаться до предела. Она была здесь, – но где. Маскировка работала на ура. Обычае имеют предметы с силой заточённой звенеть, словно колокол медный, или заставлять чувство внутренней тревоги и интуицию метаться, что та канарейка в глубокой штольне.
На деле же то стереотип, и там подойдёт любая невеличка-птичка, что окуклится от ядовитых газов много раньше лысых и потных обезьян под покровом пыли. Или как счётчик радиоизлучения близ обогащённого уранового стержня.
Девушка же времени зря не теряла. Вытаскивала образом и станом молодым кипу из гобеленов уложенных аккуратно. Выкладывала запечатлённую историю рухнувших амбиций народа былого. Массивный стол на мгновение предстал перед человеком, руками работать привыкшего, неким верстаком историка. Опёрся на руки и возвысился над ровным полотном без заусенцев, аки скала над спокойными водами Калм бельта. И глаза его, спокойные и холодные, вглядывались во вновь представшую Джарвис, словно впервые увиденную. Такая же, как в мороках. Такая же, как в воспоминаниях не его. Что было в той девушке, что вынуждало человека, скованного чужими законами и мотивами, стремиться сломить ось мироздания?
– Мысли: Что в ней такого, черноглавый ты моралист? Не слишком ли молода?
И слова Асперо вывели наёмника из секундного транса, проморгаться вынудили и вновь закупорить полупустую флягу, в которой так призывно плескалась эссенция зелёного змия, а на дне лежал столь искомый временный покой головы седой.
– Не уверен. Но нутром чувствую, что оно здесь. – Отчеканил наскоро ответ он.
Схватил нижнее полотно, Персиваль придвинул стопку поближе, мимоходом пролистывал полотно за полотном. Пустая трата человеческого ресурса. В истории той демонстрировались возвышенные образы и героические события, хотя любой циник вам без зазрений совести скажет, что государство строят из кирпичей, а кирпичи эти целиком состоят из грязи, человеческой мерзости и пролитой крови невиновных. Найдите империю, что построена не на костях, и вам с радостью укажут на странную кучу под ковром, который трогать категорически запрещено. Ведь никто не должен знать, что наша святая история строится на останках. И своих, что уж тут таить. Стоит только на Пустое столетие взглянуть.
Чем дольше молчание повисало меж исследователями по случаю, тем больше странного трепета сгущалось в кишках седовласого. Нет, это не его эмоции, не его мысли, – не пытайся, паразит, найти выход из той клетки, в кою тебя не просто так заковали. Ты не спутаешь мне все карты своей сентиментальностью. Помни, ты – не он. Но внутренности отчаянно сопротивлялись.
Последнее полотно с хлопком изгоняемого воздуха приземлилось на место, когда Персиваль поднял глаза, взглянув прямиком в очи Асперо.
– Мысли: Сказал же заткнуться!
– Не то… Если позволишь, мне нужно осмотреться.
[id213233084:bp-36291248_277025|Аладей].
Девушка же времени зря не теряла. Вытаскивала образом и станом молодым кипу из гобеленов уложенных аккуратно. Выкладывала запечатлённую историю рухнувших амбиций народа былого. Массивный стол на мгновение предстал перед человеком, руками работать привыкшего, неким верстаком историка. Опёрся на руки и возвысился над ровным полотном без заусенцев, аки скала над спокойными водами Калм бельта. И глаза его, спокойные и холодные, вглядывались во вновь представшую Джарвис, словно впервые увиденную. Такая же, как в мороках. Такая же, как в воспоминаниях не его. Что было в той девушке, что вынуждало человека, скованного чужими законами и мотивами, стремиться сломить ось мироздания?
– Мысли: Что в ней такого, черноглавый ты моралист? Не слишком ли молода?
И слова Асперо вывели наёмника из секундного транса, проморгаться вынудили и вновь закупорить полупустую флягу, в которой так призывно плескалась эссенция зелёного змия, а на дне лежал столь искомый временный покой головы седой.
– Не уверен. Но нутром чувствую, что оно здесь. – Отчеканил наскоро ответ он.
Схватил нижнее полотно, Персиваль придвинул стопку поближе, мимоходом пролистывал полотно за полотном. Пустая трата человеческого ресурса. В истории той демонстрировались возвышенные образы и героические события, хотя любой циник вам без зазрений совести скажет, что государство строят из кирпичей, а кирпичи эти целиком состоят из грязи, человеческой мерзости и пролитой крови невиновных. Найдите империю, что построена не на костях, и вам с радостью укажут на странную кучу под ковром, который трогать категорически запрещено. Ведь никто не должен знать, что наша святая история строится на останках. И своих, что уж тут таить. Стоит только на Пустое столетие взглянуть.
Чем дольше молчание повисало меж исследователями по случаю, тем больше странного трепета сгущалось в кишках седовласого. Нет, это не его эмоции, не его мысли, – не пытайся, паразит, найти выход из той клетки, в кою тебя не просто так заковали. Ты не спутаешь мне все карты своей сентиментальностью. Помни, ты – не он. Но внутренности отчаянно сопротивлялись.
Последнее полотно с хлопком изгоняемого воздуха приземлилось на место, когда Персиваль поднял глаза, взглянув прямиком в очи Асперо.
– Мысли: Сказал же заткнуться!
– Не то… Если позволишь, мне нужно осмотреться.
[id213233084:bp-36291248_277025|Аладей].
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)