Высокая и мускулистая фигура девушки о нечеловеческой натуре, но в достатке для глаза различимо звериной, с глефой в обеих руках, возвышалась над людьми среднего роста.
– Неужели вы решили уйти не попрощавшись? Мы к вам с ответным визитом! – с нескрываемой издёвкой и толикой довольного мурчания цедила кузнец.
Даже если бы кто-то собрался ответить на угрозу не скрытую, да не успел, когда новый звук нарастающего свиста реактивной турбины заполнил пространство ровно за секунду, прежде чем грот-мачта издала резкий и отвратительный треск, когда содрогалась и спускалась ниже положенного уровня, будучи вбитой мощным ударом. Хруст переломанного во многих местах прочного дерева не оставил сомнений, что давление основание мачты на киль вызвало непоправимые изменения в структуре корабля. Если вода не начала затапливать нижнюю палубу, можно считать чудом, но даже это чудо не могло спасти судно от неминуемой участи. Скрип и стоны корпуса становились всё отчётливей, словно-то корабль, в предчувствии и засим самоличным свидетельствованием приближения конца, прощался с морем и небом. И неблагодарной да умалишённой командой.
– Упс, кажется, я что-то сломала! – раздалось с вороньего гнезда задорное ликование.
Хоть Солнце уже спустилось и коснулось горизонта, света будет ещё какое-то время предостаточно, чтобы не обращать внимания на раскалённый от форсированного разгона отбойник кувалды, отдавая внимание целиком худому и низкорослому телу обладательницы непропорционального оружия.
– Вы это куда собрались? Нас прихватите?
Грот мачта, постепенно коя теряла опору, стала крениться, угрожая отправить Агату в полёт до водной толщи, но будем честны, такие люди так просто не умирают.
– Ха-ха-ха, что же вы, господа?! Пиратство вас всех, ха-ха-ха, до добра не доведёт. Рекомендую лечебно-оздоровительную физкультуру с плаванием до ближайшего, ха-ха-ха, острова!
– Всё, хватит издевательств, – на глаза всей команды вышел седовласый мужчина, что образом и осанкой возвышался даже вопреки не самому высокому росту, – вы планировали на лёгкую добычу с Серых островов, но не рисковать своими шеями? У меня может быть много претензий к пиратам, но к таким трусам, как вы, у меня будет особый разговор.
Повисла короткая пауза, пока в закатных лучах заходящего солнца блеснул небольшой бронзовый диск.
– А это цена, в какую мой заказчик оценил ваши жизни. Не слишком дорого, не так ли?
Это была последняя капля. В порыве отчаяния, покуда хватали всё, что было под рукой, а кто поудачливей – и с плохого качества оружием, что не шло ни в какое сравнение с боевым отрядом, люди бросились торговать свои жизни так дорого, как только смогут. Хоть краем сознания они и понимали, что соотношение сил было далеко не уравновешенным. Вот если бы на стороне пиратской команды оказались ещё пару таких же корветов, то можно было бы ещё что-то обсуждать. А так – для команды Монселе это было сродни прогулке по вечернему променаду. Зазвенела сталь, захрустели кости, и брызги кровавые покрыли всё, до чего хватало энергии дотянуться.
Каз, что остался на борту Хромого дельфина, мог только оставаться в стороне и наблюдать – больше воображением, чем глазами, – как боевой отряд превращал беспомощных пиратов в однородное месиво. Был в сей час оный юноша якорем, кой к палубе прикован, в то время как новоиспечённые товарищи неслись по волнам насилия, оставляли за собой лишь только кровавый след. И в той тишине, в отстраненном наблюдении эдаком, росла неприятная горечь о бессилии, которая разъедала его изнутри сильней любого клинка.
ONE PIECE RP ·
Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард
– Пффф… – тяжело выдохнул Радзивилл, когда опускал голову на сложенные стопкой руки, что нашли покой на фальшборте, – и так, наверное, будет всегда.
– О чём грустишь? – составил неожиданную компанию женский голос.
Подле молодого человека возникла точёная фигура журналистки, что всегда старалась выглядеть как на парад. Удивительно, но её одежда, казалось, даже не мялась от носки, словно-то дева была слеплена совсем из другого теста, соткана из призрачных нитей, что не подвержено было обычным законам бытия. Впрочем, присутствие её всегда было подобно вспышке света в серой повседневности, что заставляло окружающих безотчётно пред самими собой и зачарованно замирать и наблюдать, – можно ли отнести то к харизме обыкновенной. Разве что Казис, как незрелый и умом до многого не дотягивающий, реагировал не оченно-то и остро на сию грань профессионализма и вплетённых, казалось бы, в хрупкое, но больше изящное тело навыков.
– Что я остался в стороне. И как я смогу стать сильнее, если меня держат подальше от всех передряг? Персиваль вместо действительного обучения впихивает в меня какую-то заумную муть, как математика, грамматика, риторика или этикет. Как мне всё это поможет в бою?
– А может он хочет, чтобы ты был способен действовать и не только в агрессивной манере? Ну, знаешь, чтобы ты был наёмником, который не просто выбивает дверь ногой и крушит черепа, – голос Олимпии растекался подобно мёду, обволакивал и успокаивал, – но и способным тайно проникнуть на охраняемую территорию, сделать чёрное дело не привлекая внимания. Такие люди порой ценятся значительно выше, чем простые головорезы.
– Это не успокаивает. Учитель-то не церемонится. Вон, взял своих приближённых и просто делает из преступников похлёбку. Я тоже хочу с ними.
– Проливать кровь? – умело надавила журналистка.
И бровь аккуратная выгнулась дугой, пока девушка с недоверием посмотрела на собеседника.
– Это несколько глубже. Персиваль не видит во мне потенциала, будто меня нужно оберегать круглые сутки, иначе я себе шею сверну.
– А ты давно с ним путешествуешь? – интересовалась дальше мадам Беше, намерения которой оставались туманны столь же, сколь и её жизнь.
– Не слишком. Буквально мы с Ржавого месяца плыли, как они тебя выловили, – понуро отвечал Радвил.
В опережении вывода, основанного на словах Казиса, журналистка расплывётся в бесхитростной, но затейной улыбке, когда наклонит голову, шляпку придерживая, и позволит роскошной юбке предаться естественному – даже чрезмерно – движению при довершении полного оборота к молодому человеку. Смягчённый взгляд тотчас выловит тусклые глаза юноши, как пыталась Олимпия безмолвием передать больше мысли, чем озвученного будет:
– Тогда ты слишком торопишься с выводами. Перси тоже может быть не до конца уверенным в твоих возможностях. Но то, что Седая гончая взял тебя под крыло, уже о многом говорит. Старайся и результат не заставит себя ждать.
Милый разговор прервался, когда крик Агаты раздался громче, чем её глотка должна быть способна выдать, а вслед за тем громовой раскат мощного удара оповестил всех собравшихся, что вот эта мачта прямо сейчас отправится в краткое, но полное шума путешествие. Так и произошло. Удар кувалды вырвал всю верхнюю часть деревянного столба, запуская оный на несколько метров, но обилие канатов и снастей просто не позволили сбежать слишком далеко. Уже и без того накрененная грот-мачта подалась в сторону, когда падала, тем наносила попутные повреждения, пока обе конструкции повисли безжизненно.
– О чём грустишь? – составил неожиданную компанию женский голос.
Подле молодого человека возникла точёная фигура журналистки, что всегда старалась выглядеть как на парад. Удивительно, но её одежда, казалось, даже не мялась от носки, словно-то дева была слеплена совсем из другого теста, соткана из призрачных нитей, что не подвержено было обычным законам бытия. Впрочем, присутствие её всегда было подобно вспышке света в серой повседневности, что заставляло окружающих безотчётно пред самими собой и зачарованно замирать и наблюдать, – можно ли отнести то к харизме обыкновенной. Разве что Казис, как незрелый и умом до многого не дотягивающий, реагировал не оченно-то и остро на сию грань профессионализма и вплетённых, казалось бы, в хрупкое, но больше изящное тело навыков.
– Что я остался в стороне. И как я смогу стать сильнее, если меня держат подальше от всех передряг? Персиваль вместо действительного обучения впихивает в меня какую-то заумную муть, как математика, грамматика, риторика или этикет. Как мне всё это поможет в бою?
– А может он хочет, чтобы ты был способен действовать и не только в агрессивной манере? Ну, знаешь, чтобы ты был наёмником, который не просто выбивает дверь ногой и крушит черепа, – голос Олимпии растекался подобно мёду, обволакивал и успокаивал, – но и способным тайно проникнуть на охраняемую территорию, сделать чёрное дело не привлекая внимания. Такие люди порой ценятся значительно выше, чем простые головорезы.
– Это не успокаивает. Учитель-то не церемонится. Вон, взял своих приближённых и просто делает из преступников похлёбку. Я тоже хочу с ними.
– Проливать кровь? – умело надавила журналистка.
И бровь аккуратная выгнулась дугой, пока девушка с недоверием посмотрела на собеседника.
– Это несколько глубже. Персиваль не видит во мне потенциала, будто меня нужно оберегать круглые сутки, иначе я себе шею сверну.
– А ты давно с ним путешествуешь? – интересовалась дальше мадам Беше, намерения которой оставались туманны столь же, сколь и её жизнь.
– Не слишком. Буквально мы с Ржавого месяца плыли, как они тебя выловили, – понуро отвечал Радвил.
В опережении вывода, основанного на словах Казиса, журналистка расплывётся в бесхитростной, но затейной улыбке, когда наклонит голову, шляпку придерживая, и позволит роскошной юбке предаться естественному – даже чрезмерно – движению при довершении полного оборота к молодому человеку. Смягчённый взгляд тотчас выловит тусклые глаза юноши, как пыталась Олимпия безмолвием передать больше мысли, чем озвученного будет:
– Тогда ты слишком торопишься с выводами. Перси тоже может быть не до конца уверенным в твоих возможностях. Но то, что Седая гончая взял тебя под крыло, уже о многом говорит. Старайся и результат не заставит себя ждать.
Милый разговор прервался, когда крик Агаты раздался громче, чем её глотка должна быть способна выдать, а вслед за тем громовой раскат мощного удара оповестил всех собравшихся, что вот эта мачта прямо сейчас отправится в краткое, но полное шума путешествие. Так и произошло. Удар кувалды вырвал всю верхнюю часть деревянного столба, запуская оный на несколько метров, но обилие канатов и снастей просто не позволили сбежать слишком далеко. Уже и без того накрененная грот-мачта подалась в сторону, когда падала, тем наносила попутные повреждения, пока обе конструкции повисли безжизненно.
– Кажется, они заканчивают. – Сделал вывод Каз, когда вернулся вниманием на происходящее как-то без огонька в глазах. – Спасибо за разговор. Здесь и правда может быть, о чём подумать…
– ЭХ! Ладно, это было неплохо. Вот ради таких моментов я и променяла жизнь при дворе на солёный воздух океана! – лепетала Белая.
Потянулась уже в сумерках Агата, покамест опускала массивную кувалду, что дымилась от эксплуатации слишком активной и источала изумительные ароматы сгоревшего реактивного топлива.
– И откуда в таком маленьком теле столько кровожадности? – бросила в воздух риторический вопрос Анксу.
Глаза коей опасно блестели в надвигающейся темноте, словно-то глаза призрака.
– Эй, я не кровожадная… – было возмутилась огненновласая девушка, руки в бока уперев и на товарища по команде с явной угрозой глядя, но в секунду осеклась, как явно призадумалась. – Ну, может только немного… Но это просто весело!
– Ладно вам тут кудахтать. Берём курс по этернал посу и доплываем наконец-то до Усмарда. И так уже слишком много времени потеряли со всеми этими контрактами, – скомандовал герой.
Покамест поправлял задравшийся манжет пальто и центровал оружейный ремень, чтобы кобуры не болтались слишком сильно.
– О! Точно! Персиваль! – вдруг оживилась Агата, да едва не подпрыгивала на месте и, точно что, теряла самообладание с каждой прошедшей секундой. – Патер! Перси! Давай жахнем напоследок!
Неуёмный оптимизм монаршей особы, хоть и формально узурпатора, был до жути заразителен, что даже Намун, коя обыкновенно сохраняла спокойное презрение к подобным выходкам, усмехнулась и не стала встревать.
– В каком смысле? – рыкнул Всадник Апокалипсиса.
Замер герой в выжидательной позиции с открытым портсигаром и зажигалкой меж пальцев.
– Ну, знаешь… Нам же заплатят за полное уничтожение пиратской команды… А там корвет - судно большое, людей там можно спрятать много, – протягивала низкорослая.
Закатывала оная девушка глаза в задумчивости и потирала затылок, будто её застали за предосудительным действом.
– Я проверил всё све… волей наблюдения, – утомление давало о себе знать, поскольку едва не оговорился наёмник и не вызвал череду странных вопросов, любой ответ на которые привёл бы к пересудам. – На корвете не осталось ни души. А если и остались, то без мачт и парусов они далеко не уплывут. Удачи им отращивать жабры и эволюционировать в рыболюдей.
Сигарета резво устремилась к губам героя, пока не возник характерный звук скрежета кресала, высекающего воспламеняющуюся металлическую стружку, что предвещал возгорание и робкую струйку ровного пламени из сопла зажигалки, край табачного патрона поджигая. Разве что Персиваль не отвёл взгляда, смотрел за неуёмной девушкой, сердце которой всё ещё колотилось после физической нагрузки, частично неоправданно активной.
– И стоит так рисковать? А ведь стоит лишь разок на кнопки понажимать, как вся энтропия будет раскрыта, сводя все переменные в константы!
Задумчиво-мечтательный образ рыжеволосой девушки лишь набирал обороты, как демонстрировал, что требовать чего-то от наёмника она не в силах и не в праве. Но вот заклевать того просьбами да мольбами, сколько угодно.
– Признайся честно, тебе просто хочется запустить по пустому кораблю пушечный залп. – В степени большей вздохнул Монселе.
Взглянул герой на подчинённую сверху вниз, даром не совсем предумышленно, просто так выглядел подозрительный взор со стороны, сигаретой затягиваясь.
– Ракетный!
Блеснул недобрый огонёк в глазу девушки, а на лице растянулась злобная улыбка ликования.
– Три штуки, не больше. И ты восстановишь боезапас при первой же возможности. Или вычту их стоимость из твоего островного довольствия, – всё же уступил наёмник.
– ЭХ! Ладно, это было неплохо. Вот ради таких моментов я и променяла жизнь при дворе на солёный воздух океана! – лепетала Белая.
Потянулась уже в сумерках Агата, покамест опускала массивную кувалду, что дымилась от эксплуатации слишком активной и источала изумительные ароматы сгоревшего реактивного топлива.
– И откуда в таком маленьком теле столько кровожадности? – бросила в воздух риторический вопрос Анксу.
Глаза коей опасно блестели в надвигающейся темноте, словно-то глаза призрака.
– Эй, я не кровожадная… – было возмутилась огненновласая девушка, руки в бока уперев и на товарища по команде с явной угрозой глядя, но в секунду осеклась, как явно призадумалась. – Ну, может только немного… Но это просто весело!
– Ладно вам тут кудахтать. Берём курс по этернал посу и доплываем наконец-то до Усмарда. И так уже слишком много времени потеряли со всеми этими контрактами, – скомандовал герой.
Покамест поправлял задравшийся манжет пальто и центровал оружейный ремень, чтобы кобуры не болтались слишком сильно.
– О! Точно! Персиваль! – вдруг оживилась Агата, да едва не подпрыгивала на месте и, точно что, теряла самообладание с каждой прошедшей секундой. – Патер! Перси! Давай жахнем напоследок!
Неуёмный оптимизм монаршей особы, хоть и формально узурпатора, был до жути заразителен, что даже Намун, коя обыкновенно сохраняла спокойное презрение к подобным выходкам, усмехнулась и не стала встревать.
– В каком смысле? – рыкнул Всадник Апокалипсиса.
Замер герой в выжидательной позиции с открытым портсигаром и зажигалкой меж пальцев.
– Ну, знаешь… Нам же заплатят за полное уничтожение пиратской команды… А там корвет - судно большое, людей там можно спрятать много, – протягивала низкорослая.
Закатывала оная девушка глаза в задумчивости и потирала затылок, будто её застали за предосудительным действом.
– Я проверил всё све… волей наблюдения, – утомление давало о себе знать, поскольку едва не оговорился наёмник и не вызвал череду странных вопросов, любой ответ на которые привёл бы к пересудам. – На корвете не осталось ни души. А если и остались, то без мачт и парусов они далеко не уплывут. Удачи им отращивать жабры и эволюционировать в рыболюдей.
Сигарета резво устремилась к губам героя, пока не возник характерный звук скрежета кресала, высекающего воспламеняющуюся металлическую стружку, что предвещал возгорание и робкую струйку ровного пламени из сопла зажигалки, край табачного патрона поджигая. Разве что Персиваль не отвёл взгляда, смотрел за неуёмной девушкой, сердце которой всё ещё колотилось после физической нагрузки, частично неоправданно активной.
– И стоит так рисковать? А ведь стоит лишь разок на кнопки понажимать, как вся энтропия будет раскрыта, сводя все переменные в константы!
Задумчиво-мечтательный образ рыжеволосой девушки лишь набирал обороты, как демонстрировал, что требовать чего-то от наёмника она не в силах и не в праве. Но вот заклевать того просьбами да мольбами, сколько угодно.
– Признайся честно, тебе просто хочется запустить по пустому кораблю пушечный залп. – В степени большей вздохнул Монселе.
Взглянул герой на подчинённую сверху вниз, даром не совсем предумышленно, просто так выглядел подозрительный взор со стороны, сигаретой затягиваясь.
– Ракетный!
Блеснул недобрый огонёк в глазу девушки, а на лице растянулась злобная улыбка ликования.
– Три штуки, не больше. И ты восстановишь боезапас при первой же возможности. Или вычту их стоимость из твоего островного довольствия, – всё же уступил наёмник.
Да отвернулся оный от Агаты и проследовал в личные апартаменты, и вовсе не глядел, как от ликования низкорослая разве что не подпрыгнула на месте, покуда бросалась едва сдерживаемым бегом к трапу на нижние палубы, где находилась панель управления системой залпового огня.
Каз к сему часу сидел в каюте наставника, несколько поникший от порушенных надежд на первое приключение. Он и сам понимал, что как такового обучения у него ещё не было, если брать в расчёт только физическое развитие боевых навыков. Но детская уверенность в своих силах от того не пропадала. Да и спину же всегда прикрывали более опытные и грозные бойцы из команды Монселе.
– Что грустишь?
Вошёл в открытую дверь герой, повесив пальто на вешалку подле входной двери, и подошёл к креслу капитана линкора, пока ученик так и не сподобился ответить.
– От того, что меня так просто подвинули и не дали помочь с теми пиратами.
Сидел на кровати наставника, юноша поджал ноги под самый подбородок и приобнял нижние конечности верхними, когда выглядывал лишь той частью лица, что была чуть выше кончика носа.
– Ты слишком торопишься. Тебе ещё хватит крови на свой век. В наше время наёмников нанимают довольно часто, когда закон имеет очень размытые границы и буквально смежен с необходимостью. Чем быстрее разовьёшь свой мозг, тем быстрее начнём учить всё остальное. – Примирительным тоном предпринял попытку подсластить пилюлю логист, на законном месте после насыщенного событиями дня расслабляясь.
– Да я понимаю. Но всё равно как-то обидно было, что Дэвид меня просто отставил… – соглашался с логическими обоснованиями юнец, хотя лёгкое послевкусие обиды оставалось.
Ровный и монотонный гул пронёсся по корпусу Суверена, чем оповещал каждого человека знающего, что только что была активирована система ракетного залпового огня. А сие определённо точно значит лишь одно, Агата уже вбила все настройки в систему наведения.
– На фейерверк смотреть будешь? – как для ситуации совершенно ровно и бесстрастно предложил Всадник Апокалипсиса.
Персиваль отвернулся от ученика, когда развернулся креслом и получил хороший обзор на темноватый пейзаж, где на уровне горизонта ещё можно было рассмотреть силуэт пустующего судна. Линкор медленно доворачивал на заданный этернал посом курс, от чего лицезреть предстоящее представление даже лучше.
– Какой ещё фейерверк? – переспросил Каз.
Да оторвался головой от колен и небезучастно, почти как прежде, поглядел в направлении том же, что и наставник. Но ответ он получил из другого источника. Резкий рёв сгораемого реактивного топлива заложил неподготовленные уши, покуда три последовательных снаряда покинули свои шахты, в воздух взлетая. Три огненных факела стали стремительно удаляться – сначала снизились, а затем устремились к цели параллельно водной глади, поднимая шлейф из взбаламученной поверхности. Рёв ракет отдалялся, пока все три снаряда, наконец, не клюнули боеголовками в направлении ватерлинии полуразрушенного пиратского транспорта. И оные ракеты детонировали в одночасье, взрывались красочным бутоном пламени, разносили деревянный корпус прочный в щепки. От резкого повышения температуры в крюйт-камере, несмотря на все меры предосторожности конструктивные, вспыхнул пороховой запас, что прогремел вторичным доминантсептакордом, да разносил то, что ещё осталось от подбитого корабля, в пыль, прах и воспоминания.
Казис взирал на происходящее, словно мотылёк, завороженный светом лампы. Такой неоправданной разрушительности он не видал.
– Вот теперь мы точно закончили. Ещё и Агата не будет возмущаться, по меньшей мере, до следующего острова, – довершил Монселе.
Каз к сему часу сидел в каюте наставника, несколько поникший от порушенных надежд на первое приключение. Он и сам понимал, что как такового обучения у него ещё не было, если брать в расчёт только физическое развитие боевых навыков. Но детская уверенность в своих силах от того не пропадала. Да и спину же всегда прикрывали более опытные и грозные бойцы из команды Монселе.
– Что грустишь?
Вошёл в открытую дверь герой, повесив пальто на вешалку подле входной двери, и подошёл к креслу капитана линкора, пока ученик так и не сподобился ответить.
– От того, что меня так просто подвинули и не дали помочь с теми пиратами.
Сидел на кровати наставника, юноша поджал ноги под самый подбородок и приобнял нижние конечности верхними, когда выглядывал лишь той частью лица, что была чуть выше кончика носа.
– Ты слишком торопишься. Тебе ещё хватит крови на свой век. В наше время наёмников нанимают довольно часто, когда закон имеет очень размытые границы и буквально смежен с необходимостью. Чем быстрее разовьёшь свой мозг, тем быстрее начнём учить всё остальное. – Примирительным тоном предпринял попытку подсластить пилюлю логист, на законном месте после насыщенного событиями дня расслабляясь.
– Да я понимаю. Но всё равно как-то обидно было, что Дэвид меня просто отставил… – соглашался с логическими обоснованиями юнец, хотя лёгкое послевкусие обиды оставалось.
Ровный и монотонный гул пронёсся по корпусу Суверена, чем оповещал каждого человека знающего, что только что была активирована система ракетного залпового огня. А сие определённо точно значит лишь одно, Агата уже вбила все настройки в систему наведения.
– На фейерверк смотреть будешь? – как для ситуации совершенно ровно и бесстрастно предложил Всадник Апокалипсиса.
Персиваль отвернулся от ученика, когда развернулся креслом и получил хороший обзор на темноватый пейзаж, где на уровне горизонта ещё можно было рассмотреть силуэт пустующего судна. Линкор медленно доворачивал на заданный этернал посом курс, от чего лицезреть предстоящее представление даже лучше.
– Какой ещё фейерверк? – переспросил Каз.
Да оторвался головой от колен и небезучастно, почти как прежде, поглядел в направлении том же, что и наставник. Но ответ он получил из другого источника. Резкий рёв сгораемого реактивного топлива заложил неподготовленные уши, покуда три последовательных снаряда покинули свои шахты, в воздух взлетая. Три огненных факела стали стремительно удаляться – сначала снизились, а затем устремились к цели параллельно водной глади, поднимая шлейф из взбаламученной поверхности. Рёв ракет отдалялся, пока все три снаряда, наконец, не клюнули боеголовками в направлении ватерлинии полуразрушенного пиратского транспорта. И оные ракеты детонировали в одночасье, взрывались красочным бутоном пламени, разносили деревянный корпус прочный в щепки. От резкого повышения температуры в крюйт-камере, несмотря на все меры предосторожности конструктивные, вспыхнул пороховой запас, что прогремел вторичным доминантсептакордом, да разносил то, что ещё осталось от подбитого корабля, в пыль, прах и воспоминания.
Казис взирал на происходящее, словно мотылёк, завороженный светом лампы. Такой неоправданной разрушительности он не видал.
– Вот теперь мы точно закончили. Ещё и Агата не будет возмущаться, по меньшей мере, до следующего острова, – довершил Монселе.
Островное приключение.
Суверен нещадно обрушивался на волны. Сминал он их одну за другой, пока паруса раздувались от бегущего ветра. Команда корабля сновала, поддерживала ровный ход и решала сиюминутные задачи, кои возникают, – будем же честны, – всегда, как бы хорошо работа ни была организованна.
Персиваль отряхнул с плеча пальто непонятно откуда взявшуюся пылинку и не прерывал движения к килю, в месте котором спутница, – и нанимательница по совместительству, – следила за горизонтом. И за приближающимся клочком суши, где стены форта возвышались, смежного с городом академиков.
– Так это и есть Усмард? Я ожидал чего-то более величественного, – констатировал Монселе.
Крайние пылинки были сброшены оземь, и Монселе пальто последними поправлениями на себе разместил. Не оборачивал он взгляда на девушку. Ощущение стрекота под кожей не покидало наёмника даже после длительных подготовок и багажа знаний о материях тех, что людям, обычно, не знакомыми будут.
– А как ещё должен выглядеть учёный остров? – Олимпия аж усмехнулась над замечанием телохранителя.
Как из колодца оная черпала мягкость, что передавалась чрез плавные отступы для предоставления места подле себя и поворот головы, втянутость в беседу кой отражал.
– Учитывая, что здесь должно находиться, как Маринфорд, по меньшей мере. Если подобное оружие окажется в руках Червей, можно натворить многого. А получается, что картина хранится в дальнем углу, но на блюдечке с голубой каёмочкой, – мерно ответил Монселе.
– Ты не хуже меня знаешь, что она, самое малое, хорошо спрятана. Даже в случае осады захватчики и не догадаются, что именно попало им в руки.
– Тогда остаётся надеяться, что ни свады, ни шичибукаи не интересуются живописью.
Дева округлые движения подбородком по воздуху воссоздала, за чем внимание обоих обратилось на долю секунды к острову, и тотчас – к небу. И пока резким поворотом Персиваль щурился со строгостью, хозяину свойственной, Олимпия ещё поворачивала мягко голову и с прежним нежным любопытством плыла взглядом по небесному потолку. Воздух разорвало громким хлопком, когда огромная, как для размера пернатых, птица-гром синхронно ударила всеми шестью крыльями и рассекла пространство близ корабля. Устремился Спрайт навстречу острову, кой вырастал и заслонял всё бóльшую часть горизонта.
Суверен продолжал образом наглым приближаться к острову и непосредственно к порту направлялся, пока владелец корабля и его подопечная строили догадки, насколько серьёзным допуск будет в глубинные закрома местных библиотек, где Беше рассчитывала раскопать пару книг для изучения. А возможно, что и в личную коллекцию «Керишемского альмонаха». Слухи доходили до неё, что полное собрание De Horis, и до сих пор ускользающий от взгляда «журналиста» пятый том Сна мастера замков, – с личным автографом автора, – могут находиться здесь. Частично сие и стало поводом Монселе принять предложение девушки на посещение столь далёкого от привычных путей Гранд Лайна острова.
Повиновение распоряжениям капитана царило, и силовая установка корабля была остановлена, когда до порта оставалось рукой подать. Никто не хочет ведь, чтобы подгоняемый винтом корабль врезался в представшую инфраструктуру и стал вечным придатком острова, – иль, сказать вернее, до момента, пока плавательное средство не будет разобрано на доски и гвозди. На парусах оно как-то надёжней.
Сложно сказать, что насторожило местных больше.
Явление гигантской птицы.
Незнакомый корабль на горизонте.
Или вовсе несвязанные с гостями причины.
Суверен нещадно обрушивался на волны. Сминал он их одну за другой, пока паруса раздувались от бегущего ветра. Команда корабля сновала, поддерживала ровный ход и решала сиюминутные задачи, кои возникают, – будем же честны, – всегда, как бы хорошо работа ни была организованна.
Персиваль отряхнул с плеча пальто непонятно откуда взявшуюся пылинку и не прерывал движения к килю, в месте котором спутница, – и нанимательница по совместительству, – следила за горизонтом. И за приближающимся клочком суши, где стены форта возвышались, смежного с городом академиков.
– Так это и есть Усмард? Я ожидал чего-то более величественного, – констатировал Монселе.
Крайние пылинки были сброшены оземь, и Монселе пальто последними поправлениями на себе разместил. Не оборачивал он взгляда на девушку. Ощущение стрекота под кожей не покидало наёмника даже после длительных подготовок и багажа знаний о материях тех, что людям, обычно, не знакомыми будут.
– А как ещё должен выглядеть учёный остров? – Олимпия аж усмехнулась над замечанием телохранителя.
Как из колодца оная черпала мягкость, что передавалась чрез плавные отступы для предоставления места подле себя и поворот головы, втянутость в беседу кой отражал.
– Учитывая, что здесь должно находиться, как Маринфорд, по меньшей мере. Если подобное оружие окажется в руках Червей, можно натворить многого. А получается, что картина хранится в дальнем углу, но на блюдечке с голубой каёмочкой, – мерно ответил Монселе.
– Ты не хуже меня знаешь, что она, самое малое, хорошо спрятана. Даже в случае осады захватчики и не догадаются, что именно попало им в руки.
– Тогда остаётся надеяться, что ни свады, ни шичибукаи не интересуются живописью.
Дева округлые движения подбородком по воздуху воссоздала, за чем внимание обоих обратилось на долю секунды к острову, и тотчас – к небу. И пока резким поворотом Персиваль щурился со строгостью, хозяину свойственной, Олимпия ещё поворачивала мягко голову и с прежним нежным любопытством плыла взглядом по небесному потолку. Воздух разорвало громким хлопком, когда огромная, как для размера пернатых, птица-гром синхронно ударила всеми шестью крыльями и рассекла пространство близ корабля. Устремился Спрайт навстречу острову, кой вырастал и заслонял всё бóльшую часть горизонта.
Суверен продолжал образом наглым приближаться к острову и непосредственно к порту направлялся, пока владелец корабля и его подопечная строили догадки, насколько серьёзным допуск будет в глубинные закрома местных библиотек, где Беше рассчитывала раскопать пару книг для изучения. А возможно, что и в личную коллекцию «Керишемского альмонаха». Слухи доходили до неё, что полное собрание De Horis, и до сих пор ускользающий от взгляда «журналиста» пятый том Сна мастера замков, – с личным автографом автора, – могут находиться здесь. Частично сие и стало поводом Монселе принять предложение девушки на посещение столь далёкого от привычных путей Гранд Лайна острова.
Повиновение распоряжениям капитана царило, и силовая установка корабля была остановлена, когда до порта оставалось рукой подать. Никто не хочет ведь, чтобы подгоняемый винтом корабль врезался в представшую инфраструктуру и стал вечным придатком острова, – иль, сказать вернее, до момента, пока плавательное средство не будет разобрано на доски и гвозди. На парусах оно как-то надёжней.
Сложно сказать, что насторожило местных больше.
Явление гигантской птицы.
Незнакомый корабль на горизонте.
Или вовсе несвязанные с гостями причины.
Но остров спокойным не выглядел. Возможно, виной всему был рой снующих по океанической неглади кораблей свадов, переживших недавние события. Так или иначе, на острове оборонные сооружения находились в боевой готовности, а оборонительные зубцы готовы были выдвинуться до конца в момент любой и выстроить защиту на все случаи жизни.
– Погляди-ка, нас уже встречают, – угрюмо усмехнулся Монселе над оборонительным потенциалом.
Глоток из фляги сделал наёмник, и за маской было потянулся в предвкушении знатного развлечения, ежели местные окажутся слишком настороженными. Подобное препятствие не станет ему помехой в охоте.
– Думаю, это лишь меры предосторожности. Не стоит сгущать краски раньше времени, – подчеркнула Олимпия.
Но не слушал уже ничего герой, – только если вполуха, – и выжигал глазами силуэт знакомого корабля, с фрегат размером.
Панголин мирно стоял в порту, и вопреки безмятежности собственной создавал бурю иную. Заставлял прореху в глубине сознания недовольно дрожать и метаться.
Он слишком хорошо знал, кому принадлежит этот корабль.
– Что-то не так? – Протянула дева.
От мадам Беше сосредоточенное лицо Монселе не укрылось, хоть она и не знала, что вызвало столь резкую перемену в настроении спутника. И взгляд её бродил, и голова её плавно в задумчивости виляла. Не сразу Персиваль вышел из состояния мёрзлого, и оставалось деве зреть смурность образа его и сосредоточенность напряжённую, хоть и не в боевом плане выражающуюся.
– Знаешь, чей это корабль? – Ответил только лишь вопросом на вопрос седой наёмник.
Маску из-под полы пальто вытащил Персиваль и запутавшуюся лямку освободил. Взор стальной, золотом, – без утайки пред самим собой, – тронутый, продолжал твёрдо одно направление держать. Мадам Беше в раз очередной с кораблём, что вперёд прибыл, аль и вовсе без времени здесь пребывал, взглядом познакомилась и головой повела вбок. Любопытна ей была реакция наёмника, и взором она надолго остановилась на седом герое:
– Нет. Это предвещает проблемы?
– Только потенциально очень интересную встречу. – Поправил спутницу Монселе.
Последнее слово раздалось приглушённо, когда лицо оказалось сокрытым за кожаной маской с клювом, а линзы начали настраиваться с глазами и зрение делать неестественно острым.
Суверен пришвартовался в порту. Хоть местные и были в осадной настороженности, факт, что гости пока не выказывали признаков агрессии, позволил предполагать о светском визите, – а не о рейде охотников за лёгкой наживой. Право дело, пиратов, будучи откровенным, могло мало что здесь заинтересовать, а на свадийский корабль Суверен не походил ни единым изгибом борта.
Трап гулко ударился о каменный причал и два мира соединил.
По дощатому мосту спустились две фигуры – мужчины в маске и девушки, коя одета была в одежду походную, но всё ещё модную и достаточно выделяющуюся. С аккуратным каре на голове дева была. И лица она, в отличие от спутника, не скрывала.
Аладей Ланегато (https://vk.ru/id213233084), Aerith Gainsborough (https://vk.ru/id416417287).
– Погляди-ка, нас уже встречают, – угрюмо усмехнулся Монселе над оборонительным потенциалом.
Глоток из фляги сделал наёмник, и за маской было потянулся в предвкушении знатного развлечения, ежели местные окажутся слишком настороженными. Подобное препятствие не станет ему помехой в охоте.
– Думаю, это лишь меры предосторожности. Не стоит сгущать краски раньше времени, – подчеркнула Олимпия.
Но не слушал уже ничего герой, – только если вполуха, – и выжигал глазами силуэт знакомого корабля, с фрегат размером.
Панголин мирно стоял в порту, и вопреки безмятежности собственной создавал бурю иную. Заставлял прореху в глубине сознания недовольно дрожать и метаться.
Он слишком хорошо знал, кому принадлежит этот корабль.
– Что-то не так? – Протянула дева.
От мадам Беше сосредоточенное лицо Монселе не укрылось, хоть она и не знала, что вызвало столь резкую перемену в настроении спутника. И взгляд её бродил, и голова её плавно в задумчивости виляла. Не сразу Персиваль вышел из состояния мёрзлого, и оставалось деве зреть смурность образа его и сосредоточенность напряжённую, хоть и не в боевом плане выражающуюся.
– Знаешь, чей это корабль? – Ответил только лишь вопросом на вопрос седой наёмник.
Маску из-под полы пальто вытащил Персиваль и запутавшуюся лямку освободил. Взор стальной, золотом, – без утайки пред самим собой, – тронутый, продолжал твёрдо одно направление держать. Мадам Беше в раз очередной с кораблём, что вперёд прибыл, аль и вовсе без времени здесь пребывал, взглядом познакомилась и головой повела вбок. Любопытна ей была реакция наёмника, и взором она надолго остановилась на седом герое:
– Нет. Это предвещает проблемы?
– Только потенциально очень интересную встречу. – Поправил спутницу Монселе.
Последнее слово раздалось приглушённо, когда лицо оказалось сокрытым за кожаной маской с клювом, а линзы начали настраиваться с глазами и зрение делать неестественно острым.
Суверен пришвартовался в порту. Хоть местные и были в осадной настороженности, факт, что гости пока не выказывали признаков агрессии, позволил предполагать о светском визите, – а не о рейде охотников за лёгкой наживой. Право дело, пиратов, будучи откровенным, могло мало что здесь заинтересовать, а на свадийский корабль Суверен не походил ни единым изгибом борта.
Трап гулко ударился о каменный причал и два мира соединил.
По дощатому мосту спустились две фигуры – мужчины в маске и девушки, коя одета была в одежду походную, но всё ещё модную и достаточно выделяющуюся. С аккуратным каре на голове дева была. И лица она, в отличие от спутника, не скрывала.
Аладей Ланегато (https://vk.ru/id213233084), Aerith Gainsborough (https://vk.ru/id416417287).
[id799844790:bp-36291248_276992|Maximilian],
Как то обычно и бывало, посещение новых мест, как вот Серые острова, побуждали в девице особое вдохновение, даже новую его волну, на изучение местной культуры. И свады не стали исключением, а потому Санни, узнав о следующем пункте назначения, только очень довольно попрыгала, напевая на радость всему кораблю что-то вроде "Ура, мы едем на остров-библиотеку" с импровизированой мелодией, уже готовя новые страницы под записи, наводя порядок в своем незаменимом дорожном рюкзаке и прочищая голову Селине как все будет интересно и как же она ждет прибытия.
Селина этот энтузиазм после виданого не разделяла, и все же... настрой птицы был малость заразительным и алхимичка тоже выявила желание посмотреть чего интересного для себя она может узнать.
Корабль подплывал все ближе, а бессонная ночь сделала свое - заставила блондинку проспать до самого обеда, а поэтому Асперо уже и след простыл, когда птица только проснулась и была готова к выходу. Алхимичка времени зря не теряла и, пока подруга раздупляется, готовила Аспирина к длительной прогулке - он единственный, наверное, разделял радость блондинки к открытию новых горизонтов.
Что же, вот молодые дамы и ступили на причал.
Как то обычно и бывало, посещение новых мест, как вот Серые острова, побуждали в девице особое вдохновение, даже новую его волну, на изучение местной культуры. И свады не стали исключением, а потому Санни, узнав о следующем пункте назначения, только очень довольно попрыгала, напевая на радость всему кораблю что-то вроде "Ура, мы едем на остров-библиотеку" с импровизированой мелодией, уже готовя новые страницы под записи, наводя порядок в своем незаменимом дорожном рюкзаке и прочищая голову Селине как все будет интересно и как же она ждет прибытия.
Селина этот энтузиазм после виданого не разделяла, и все же... настрой птицы был малость заразительным и алхимичка тоже выявила желание посмотреть чего интересного для себя она может узнать.
Корабль подплывал все ближе, а бессонная ночь сделала свое - заставила блондинку проспать до самого обеда, а поэтому Асперо уже и след простыл, когда птица только проснулась и была готова к выходу. Алхимичка времени зря не теряла и, пока подруга раздупляется, готовила Аспирина к длительной прогулке - он единственный, наверное, разделял радость блондинки к открытию новых горизонтов.
Что же, вот молодые дамы и ступили на причал.
Сообщение по комму, переданное готовящемуся к возможным проблемам Клайву вызвало ряд вопросов у самого получателя, но примерно ноль - у отправителя. Дело в том, что, смачно сербнув буквально вставленную в руки кружку с еще свивающим над собой колечко пара чаем, Асперо сообщила, что ему надлежит ухо держать востро, но булки при этом расслабить.
Что ж... Клайв, еще не привыкший к подобным оборотам языковым и историческим своей добровольной начальницы, несколько опешил. Он посмотрел на комм в одной руке, на рукоять меча во второй и с вопросом на лице обернулся к сидящему рядом Торгалу.
Если бы волк мог пожать плечами, он бы пожал.
Вместо этого он вопрошающе дернул бровями и вильнул хвостом. Тоже весьма красноречиво.
= Это значит все умеренно нормально, но стоит быть готовым к чему угодно?
= Примерно так. - Джин, недавно оправившийся достаточно, чтобы начать расхаживать по владениям в лице корабля, как раз сидел рядом, в очередной раз разбирая Баньши. Руки его тряслись, то и дело вызывая у мужчины гримасу раздражения и омерзения от собственной не то слабости, не то беспомощности.
Появление новых лиц на корабле до сих пор заставляло инженера время от времени отшатнуться при случайной встрече или просто долгим взглядом проводить, как если бы он был приведением, которое все никак не может смириться со сменой хозяев особняка.
И теперь бритоголовый вновь одарил таким долгим взглядом Клайва. Не смотря на то, что приручатель имел нрав в меру суровый и спокойный, от Джина он до сих пор ощущал весьма тяжелое веяние холода, прям-таки отторгающее само его существо.
= Что ж.. Пойду, проверю, проснулась ли Санни.
Асперо вошла в уже знакомое ей почти до боли здание. Библиотека. Это место отзывалось эхом тоски где-то в смолкнувшей душе Горыныча, тихой грустью - в памяти самой красноволосой. Здесь она почерпнула немало нового, здесь же вызнала и о странной для воинственного народа ритуальной дуэли. Все хорошо в меру и, все же, недаром свады столь долго умудрялись существовать и развиваться под боком у всех, никак себя не выдавая. Они знали об этом принципе почти все и чтили его тоже в своеобразную меру.
И, все же, уши ее, как мог заметить маэстро Ликанис, бдительно, словно по невидимому щелчку пальцев, синхронно разворачивались из стороны в сторону, на каждый лишний шорох и звук.
Да и люди вокруг тоже все еще были на стороже.
Опустив туловище, в частности округлую его заднюю часть на плетеное ротанговое кресло возле журнального стола, женщина привычно закинула ногу на ногу. Последнее время она весьма часто осеняла присутствующих наличием обуви, в этот раз это были по случайности уведенные у Санни изящные полусапожки на невысоком каблуке.
Ликанис сел напротив, попутно доставая из-под одежды ключ, висящий у него на шее. Что означал этот ключ - красноволосая недурно знала. Он уже бывал в ее руках, так с ней и оказалось чудище крылатое, Горынычем именуемое.
- И что же...
Асперо прервали. Еще до того, как дверь в гостевой зал распахнулась, уши белоснежные стали еще прямее, чем были и развернулись к створкам. Да и спина шичибукая вытянулась в струну, и прежде прямая, а теперь напряженная.
Зашел человек в одеянии простом, но с походкой слегка жестковатой. Был из уставных и вышел давным давно. Но зорким остался.
Ликанис жестом велел говорить, не медля, да на гостью глазами не лупая с вопросом "говорить ли при ней" на табло, лбом именуемом, написанным.
= Еще корабль, мастер! Мы такого не знаем.
Мастер посмурнел, переводя вновь взгляд на Джарвис. Женщина же, отпив еще немного действительно крепко заваренного чая, в тот миг уже зажигала трубку. И заговорила лишь тогда, когда колечко дыма наконец вознеслось над хорошо отполированной, словно бы бархатной на вид буковой "чашкой".
- Хотите, встречайте по-человечески, как принято у вас. Хотите, схоронитесь и встречу я. Отныне я - ваш хранитель, значит, и мне вам опорой быть в момент ни-гхыра-не-ясности.
Что ж... Клайв, еще не привыкший к подобным оборотам языковым и историческим своей добровольной начальницы, несколько опешил. Он посмотрел на комм в одной руке, на рукоять меча во второй и с вопросом на лице обернулся к сидящему рядом Торгалу.
Если бы волк мог пожать плечами, он бы пожал.
Вместо этого он вопрошающе дернул бровями и вильнул хвостом. Тоже весьма красноречиво.
= Это значит все умеренно нормально, но стоит быть готовым к чему угодно?
= Примерно так. - Джин, недавно оправившийся достаточно, чтобы начать расхаживать по владениям в лице корабля, как раз сидел рядом, в очередной раз разбирая Баньши. Руки его тряслись, то и дело вызывая у мужчины гримасу раздражения и омерзения от собственной не то слабости, не то беспомощности.
Появление новых лиц на корабле до сих пор заставляло инженера время от времени отшатнуться при случайной встрече или просто долгим взглядом проводить, как если бы он был приведением, которое все никак не может смириться со сменой хозяев особняка.
И теперь бритоголовый вновь одарил таким долгим взглядом Клайва. Не смотря на то, что приручатель имел нрав в меру суровый и спокойный, от Джина он до сих пор ощущал весьма тяжелое веяние холода, прям-таки отторгающее само его существо.
= Что ж.. Пойду, проверю, проснулась ли Санни.
Асперо вошла в уже знакомое ей почти до боли здание. Библиотека. Это место отзывалось эхом тоски где-то в смолкнувшей душе Горыныча, тихой грустью - в памяти самой красноволосой. Здесь она почерпнула немало нового, здесь же вызнала и о странной для воинственного народа ритуальной дуэли. Все хорошо в меру и, все же, недаром свады столь долго умудрялись существовать и развиваться под боком у всех, никак себя не выдавая. Они знали об этом принципе почти все и чтили его тоже в своеобразную меру.
И, все же, уши ее, как мог заметить маэстро Ликанис, бдительно, словно по невидимому щелчку пальцев, синхронно разворачивались из стороны в сторону, на каждый лишний шорох и звук.
Да и люди вокруг тоже все еще были на стороже.
Опустив туловище, в частности округлую его заднюю часть на плетеное ротанговое кресло возле журнального стола, женщина привычно закинула ногу на ногу. Последнее время она весьма часто осеняла присутствующих наличием обуви, в этот раз это были по случайности уведенные у Санни изящные полусапожки на невысоком каблуке.
Ликанис сел напротив, попутно доставая из-под одежды ключ, висящий у него на шее. Что означал этот ключ - красноволосая недурно знала. Он уже бывал в ее руках, так с ней и оказалось чудище крылатое, Горынычем именуемое.
- И что же...
Асперо прервали. Еще до того, как дверь в гостевой зал распахнулась, уши белоснежные стали еще прямее, чем были и развернулись к створкам. Да и спина шичибукая вытянулась в струну, и прежде прямая, а теперь напряженная.
Зашел человек в одеянии простом, но с походкой слегка жестковатой. Был из уставных и вышел давным давно. Но зорким остался.
Ликанис жестом велел говорить, не медля, да на гостью глазами не лупая с вопросом "говорить ли при ней" на табло, лбом именуемом, написанным.
= Еще корабль, мастер! Мы такого не знаем.
Мастер посмурнел, переводя вновь взгляд на Джарвис. Женщина же, отпив еще немного действительно крепко заваренного чая, в тот миг уже зажигала трубку. И заговорила лишь тогда, когда колечко дыма наконец вознеслось над хорошо отполированной, словно бы бархатной на вид буковой "чашкой".
- Хотите, встречайте по-человечески, как принято у вас. Хотите, схоронитесь и встречу я. Отныне я - ваш хранитель, значит, и мне вам опорой быть в момент ни-гхыра-не-ясности.
Ликанис тут же поднялся, прочти вскочил, жестом разметав подчиненных по округе. Поняв все как надо, они принялись готовиться к приему - такому, каким он был всегда ранее. Ибо негоже толпе мужиков, пусть и в основном ученых, выставлять женщину вперед себя, аки щит какой, не так ли?
Горыныч самодовольно усмехнулся. Знать бы еще, чему.
Тем временем Санни и Селина вывались на причал, не дождавшись ни Клайва, ни чьего-либо сигнала. Сдается, за это пернатая еще выловит легкого леща опосредованно, но не сразу, да и не одна, а в компании с Клайвом, которому за девицей было поручено хотя бы глазом присматривать.
Теперь же парень, меч приладив на положенное ему место, вывалился впопыхах на палубу и, как завороженный, наблюдал за еще одним судном.
= То никого, то толпа. - Сообщил он по комму явно не удивленной Асперо. - Не удивлюсь, если через полчаса здесь и флот Дозора нарисуется.
- Если нарисуется, буду выпроваживать. Давай решать вопросы по мере их отписания днем сегодняшним, а не завтрашним. Судно знаешь?
= Нет, пока мне не известно.
- Тогда отдай руль Джину и будьте готовы с Джилл ко всякому. А Санни, раз уж решила, пусть идет, справится, если что.
Ликанис со стороны наблюдал за разговором через комм и мрачно размышлял - каково было веление короля ранее, что они столь надолго оказались отрезаны от мира и лишь подсматривали за ним через замочную скважину? Что занятно, Усмард и был этой замочной скважиной, то и дело отсылая сведущих и зорких, дабы принесли вести из мира вокруг. Дабы Король и его свита были готовы.
Готовы к чему... К слепому поклонению слепой же идее?
Выходило, что так.
А теперь они, гордые ученые, тряслись, завидя свой же парус... Тьфу.
Горечь и оскомина были наспех запиты мастером Ликанисом. Он вновь сидел напротив Джарвис, ожидая, когда выдастся момент для ее собственного рассказа. Ибо наблюдение со стороны - одно, но, насколько он сам знал зверолюдку, она не скупа на подробности, когда дело касается истории общей и частной.
[id799844790:bp-36291248_276992|Maximilian],
Горыныч самодовольно усмехнулся. Знать бы еще, чему.
Тем временем Санни и Селина вывались на причал, не дождавшись ни Клайва, ни чьего-либо сигнала. Сдается, за это пернатая еще выловит легкого леща опосредованно, но не сразу, да и не одна, а в компании с Клайвом, которому за девицей было поручено хотя бы глазом присматривать.
Теперь же парень, меч приладив на положенное ему место, вывалился впопыхах на палубу и, как завороженный, наблюдал за еще одним судном.
= То никого, то толпа. - Сообщил он по комму явно не удивленной Асперо. - Не удивлюсь, если через полчаса здесь и флот Дозора нарисуется.
- Если нарисуется, буду выпроваживать. Давай решать вопросы по мере их отписания днем сегодняшним, а не завтрашним. Судно знаешь?
= Нет, пока мне не известно.
- Тогда отдай руль Джину и будьте готовы с Джилл ко всякому. А Санни, раз уж решила, пусть идет, справится, если что.
Ликанис со стороны наблюдал за разговором через комм и мрачно размышлял - каково было веление короля ранее, что они столь надолго оказались отрезаны от мира и лишь подсматривали за ним через замочную скважину? Что занятно, Усмард и был этой замочной скважиной, то и дело отсылая сведущих и зорких, дабы принесли вести из мира вокруг. Дабы Король и его свита были готовы.
Готовы к чему... К слепому поклонению слепой же идее?
Выходило, что так.
А теперь они, гордые ученые, тряслись, завидя свой же парус... Тьфу.
Горечь и оскомина были наспех запиты мастером Ликанисом. Он вновь сидел напротив Джарвис, ожидая, когда выдастся момент для ее собственного рассказа. Ибо наблюдение со стороны - одно, но, насколько он сам знал зверолюдку, она не скупа на подробности, когда дело касается истории общей и частной.
[id799844790:bp-36291248_276992|Maximilian],
Седые волосы, что уложены были ныне всегда, неподатливо и тяжело под ветром прогибались. И рассыпаться не смели, добавляли наёмническому образу основательности.
Персиваль бросил осторожный взгляд, прежде чем двинуться в направлении поселения, на Панголин. Казалось ему, что с борта корабля вглядывался кто-то, – и очень пристально, – в новоприбывших, степень угрозы оценивал. Сложно было их в том винить, ведь покуда приплывает некто к микро-острову на линкоре – невольно напрягаешься. Но из раздумий героя выдернула спутница. Слишком расслаблена она была перед надвигающимся разговором, чтобы выглядеть профессионалом дела журналистики.
– Пойдём, не стоит заставлять библиотекарей ждать, – предложила дева.
Рука девушки аккуратная схватила ткань пальто Монселе и уводить начала наёмника в сторону поселения. А герой наш не слишком-то и сопротивлялся. Сначала корпусом подался вперёд немного, а затем и довернулся, Монселе взял курс вдоль пирса. Отвёл тотчас он маску чуть вверх, дабы освободить рот и вновь пригубить фляжку.
– У меня плохое предчувствие к этому острову, и к тому, что мы хотим здесь найти. – Озвучил Персиваль.
Горькая жидкость мелким глотком заполнила ротовую полость и носоглотку, прежде чем устремиться дальше по пищеводу в распространении ощущения тёплого. Вновь закрутил флягу и маску поправил, дабы сохранить хоть частички представительности. Мадам Беше же не сбавляла темпа шагов, покуда приближалась к приподнятым укреплениям, а так же небольшой процессии приветствующих. При оружии.
Предосторожность? Или попытка в демонстрацию силы?
– Спокойно, не совершай резких движений. – Чуть громко проговорила Олимпия.
Предпочла перестраховаться и напомнить сопровождающему, что сей визит – светский, и пальбу начинать будет контрпродуктивно.
– Это сильно осложнит поиски. К тому же, Орландо закрыть глаза на опустевший остров шичибукая вряд ли сможет. Он меня не настолько любит, – пробубнел наёмник под маской.
Пока пара подходила всё ближе к проходу и остановилась аккурат у линии разграничения перед воротами. Олимпия шаг вперёд сделала и встала между наполовину выдвинутыми зубцами укрепления.
– Приветствую вас! – Начала обращение девушка – Я, Олимпия Беше, владелец литературного журнала «Керишемского альманаха», а это – мой телохранитель. Я прибыла на остров в поисках ряда книг, которые могут храниться в здешней библиотеке. Если позволите, мы бы хотели, в первую очередь, переговорить со старшим на острове, дабы обсудить наши взаимоотношения.
Недолгое молчание повисло, покамест процессия переваривала услышанное. До сих пор владельцы литературных изданий на линейных кораблях не прибывали. Хотя журналисты, – что уж говорить, – вообще здесь не самые частые гости. Гости – это вообще событие. А тут всё да скопом. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Представитель делегации сделал шаг вперёд и приветственный жест совершил.
– Приветствуем Вас, мадам Беше. Мы рады приветствовать в сей обители новые лица, если они не настроены враждебно. А посему не мог бы Ваш телохранитель, дабы продемонстрировать добрые намерения, сдать своё оружие? – Обратился к Олимпии мужчина.
Персиваль бросил осторожный взгляд, прежде чем двинуться в направлении поселения, на Панголин. Казалось ему, что с борта корабля вглядывался кто-то, – и очень пристально, – в новоприбывших, степень угрозы оценивал. Сложно было их в том винить, ведь покуда приплывает некто к микро-острову на линкоре – невольно напрягаешься. Но из раздумий героя выдернула спутница. Слишком расслаблена она была перед надвигающимся разговором, чтобы выглядеть профессионалом дела журналистики.
– Пойдём, не стоит заставлять библиотекарей ждать, – предложила дева.
Рука девушки аккуратная схватила ткань пальто Монселе и уводить начала наёмника в сторону поселения. А герой наш не слишком-то и сопротивлялся. Сначала корпусом подался вперёд немного, а затем и довернулся, Монселе взял курс вдоль пирса. Отвёл тотчас он маску чуть вверх, дабы освободить рот и вновь пригубить фляжку.
– У меня плохое предчувствие к этому острову, и к тому, что мы хотим здесь найти. – Озвучил Персиваль.
Горькая жидкость мелким глотком заполнила ротовую полость и носоглотку, прежде чем устремиться дальше по пищеводу в распространении ощущения тёплого. Вновь закрутил флягу и маску поправил, дабы сохранить хоть частички представительности. Мадам Беше же не сбавляла темпа шагов, покуда приближалась к приподнятым укреплениям, а так же небольшой процессии приветствующих. При оружии.
Предосторожность? Или попытка в демонстрацию силы?
– Спокойно, не совершай резких движений. – Чуть громко проговорила Олимпия.
Предпочла перестраховаться и напомнить сопровождающему, что сей визит – светский, и пальбу начинать будет контрпродуктивно.
– Это сильно осложнит поиски. К тому же, Орландо закрыть глаза на опустевший остров шичибукая вряд ли сможет. Он меня не настолько любит, – пробубнел наёмник под маской.
Пока пара подходила всё ближе к проходу и остановилась аккурат у линии разграничения перед воротами. Олимпия шаг вперёд сделала и встала между наполовину выдвинутыми зубцами укрепления.
– Приветствую вас! – Начала обращение девушка – Я, Олимпия Беше, владелец литературного журнала «Керишемского альманаха», а это – мой телохранитель. Я прибыла на остров в поисках ряда книг, которые могут храниться в здешней библиотеке. Если позволите, мы бы хотели, в первую очередь, переговорить со старшим на острове, дабы обсудить наши взаимоотношения.
Недолгое молчание повисло, покамест процессия переваривала услышанное. До сих пор владельцы литературных изданий на линейных кораблях не прибывали. Хотя журналисты, – что уж говорить, – вообще здесь не самые частые гости. Гости – это вообще событие. А тут всё да скопом. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Представитель делегации сделал шаг вперёд и приветственный жест совершил.
– Приветствуем Вас, мадам Беше. Мы рады приветствовать в сей обители новые лица, если они не настроены враждебно. А посему не мог бы Ваш телохранитель, дабы продемонстрировать добрые намерения, сдать своё оружие? – Обратился к Олимпии мужчина.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)