Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард

Остальные четыре же врезались в массивный гребень, где вырвали целые куски и раскололи естественное оружие. Увы, боевого применения оно от того не слишком потеряло, оставаясь достаточно грозным.
– Крен вправо! Быстро! – командовал герой.
И уже успел перезарядить своё оружие, что издало мягкий щелчок, едва блок стволов поравнялся со станиной и вложился в пазы фиксирующего механизма. Проверять исполнительность было некогда, да и незачем. Каз и Анксу быстро подскочили к рулевому колесу, дабы налечь на оный всем весом, – во всяком случае, так точно поступил юноша. Сил кузнеца с головой хватало, чтобы раскрутить руль, даже если на нём будет висеть щуплый юнец.
Судно дёрнулось и начало разворачиваться, покуда нападавшее создание восстановило самообладание и готовилось перейти на новый заход. Теперича это уже было делом принципа. После оскорбления в виде выбитого глаза король просто не мог отпустить наглый кусок дерева с муравьями безнаказанными. Список вновь взревел, когда отправил тяжёлые пули в воздух, что вгрызались в огромное тело и обжигали оное, подобно раскалённой кочерге. Но решимость сельди-переростка то умалить уже не могло.
Набрал очередной разгон за весьма сжатый отрезок расстояния, морской король сделал вид, что готовится сызнова предпринять попытку тарана, но вместо закономерного продолжения движения – губы на нелогично-маленьком рту изогнулись, насколько позволяла физиология, и вытолкнули из нутра пасти тугую струю морской воды. Ею же зверь со снайперской точностью метил в тело наёмника, как памятовал, что именно эта мошка оставляла болезненные уколы по телу и в голове. Водная масса устремилась единым потоком в воздух и грациозной дугой направилась в героя, когда Монселе развоплотил свободную руку в широкое подобие конечности, встречая выстрел, словно битой или мухобойкой. Чёрный газовый удар раскрытой ладонью врезался в плотную жидкость и разлетелся вместе с растянутым вдоль снарядом, взрываясь щедрым фейерверком из солёной воды, едва не окатив самого наёмника. Но кратно хуже было другое.
Отвлекшись на препятствование выстрелу воды, Персиваль едва не пропустил момент, когда морской король выпрыгнул из воды и готовился уже утопить судно, если бы не голубая молния, что врезалась в массивное тело сбоку. Поддаваясь эффекту рычага, рыбина завалилась набок, когда теряла инерцию первичного прыжка, пока Спрайт осыпал здоровый глаз морского обитателя размашистыми ударами клювом с открытым намерением выклевать оный. Не сказал временем тем ни слова, Персиваль одним рывком настиг спину питомца, дабы занять наиболее выгодную позицию, и разрядил Список с позиции более удобной, чтобы превратить лицо короля в кровавое месиво. Даром что птица была самую малость меньше оной, а глаз был примерно в размер со всю голову пернатого.
– Взлетаем! Прожарь его! – скомандовал герой.
Раскрыл Персиваль револьвер и утянул руку к патронташу, пока Спрайт принял рекомендацию к сведению. Морской король стал уходить под воду, не будучи до конца мёртвым, когда гром-птица ударила крыльями и взмыла над целью. А меж перьев тут же заискрились электрические разряды, начинавшие свой бег примерно от середины тела и расходившиеся на крылья и хвосты, но больше подбираясь всё ближе и ярче к голове и клюву. Голубая дымка ионизированного газа скопилась в глубине глотки, едва Спрайт раскрыл клюв и резким движением всего тела в воздухе изрыгнул ослепительно-яркую вспышку холодного света, передавая накопленный в теле заряд новому обладателю. Израненное существо ударила судорога, в том числе и от того, что заряд пришёлся не только на голову, но и на всю переднюю часть гиганта, пока электрический разряд бил через воду и атаковал каждую доступную клетку тела.

Персиваль же, не имея особенного настроения спускаться ближе к воде, встал на плечах гром-птицы во весь рост, когда устремился передать столько разрушительной энергии пулям, сколько металл мог выдержать. Список взревел вновь шесть раз, покамест посылал не просто тяжёлые и стремительные снаряды, но пропитанные самой энергией Бьёде, что разрушала, попадая в несоразмерное тело, любую материю, какой только касалась. Усиленные волей снаряды пробили тело насквозь, взрывая и разрывая внутреннее содержимое баллистическим взрывом. В голове морского короля уже осталось мало чего-то неповреждённого, в особенности мозг. Досель остававшийся под надёжной защитой лобного нароста, теперь же – был разодран в клочья. Глаз рыбы мгновенно замер, хотя и прежде он был не самым подвижным, и вгляделся в пустоту. Последние судороги жизни отгремели в теле напавшего обитателя глубин, пока оный не утихомирился и не стал медленно погружаться под воду. Кажется, сегодня кому-то перепадёт сочный ужин. Другое дело, что инженер не мог с точностью утверждать, едят ли морские короли себе подобных.
– Я бы и сам справился, Спрайт, – глухо возмутился Монселе, тем не менее без волнения, хоть бы какого, в голосе.
Прокрутил дымящийся Список на пальце Персиваль, прежде чем забросить оный обратно на положенное место в кобуре. Дёргающийся, и будучи зависшим в воздухе, Спрайт сначала наблюдал, как его жертва медленно уходит под воду и забавно для ума его пузырилась выпускаемым из тела воздухом, до того как обернуться на седовласого человека со странным как для птицы прищуром. Словно-то говорил – да, я видел, очень хорошо получалось без меня, лысая ты обезьяна.
– Ладно, – как выдохнул, Персиваль глядел в это выражение птичьего лика, преисполненного милостью высшего разума по отношению к ничтожному человеку, и засим по-доброму ухмыльнулся, – молодчина, помог. Полетели обратно на судно.
Приободрившись, наёмник похлопал птицу по пернатой шее в одобрительном и дружеском жесте. И Спрайта уговаривать нужды не было. В решении немного передохнуть гром-птица стал сильней бить крыльями о воздух, дабы подтолкнуть себя и пассажира в направлении степенно удаляющегося корабля с грузом.
От навалившегося веса – и без того перегруженное – судно накренилось, едва когтистые лапы птицы-гром процарапали неглубокие борозды в деревянном покрытии. Ездовой пернатый чуть склонился вперёд, хоть в том нужды особой и не было, и сим позволил наезднику спешиться и ощутить неустойчивую поверхность твёрдую ногами. Что Персиваль, в общем, и сделал, и лишь на всякий случай перепроверил толщу воды от наличия иных интересантов, что могли прибыть на незапланированный обед. Но благо, медленно тонущая туша умерщвлённого морского короля пока интересовала морских обитателей больше, чем отдаляющаяся консервная посудина.
Сначала чуть усталый, а затем и заливистый смех донёсся со стороны рулевой надстройки. Кажется, Каз и Агата успели несколько понервничать от близости неопределённости, а теперь выпускали неосознанное до того напряжение. И радоваться было чему – медленно, но уверенно нос судна пробил подозрительно ровную пелену тумана, на свободу вырываясь. Постепенно Сизый лебедь – за ним и Суверен – заливался мягким вечерним светом заходящего солнца. А на горизонте виднелся остов судна, кое уже устало, что даже с такого расстояния было заметно, ждать запрошенный груз с Серых островов.
– Вот нас уже и ждут. – Высказал наёмник.
Когда глаза уловили заказчика – отдалённое обещание скорого завершения работы и возможности отдалиться по своим делам.

Среднее задание ⟦B+⟧.

На самой границе Калм Бельта – там, где можно на горизонте рассмотреть волнения Гранд Лайна, если сильно постараться – три разномастных судна встретились на обсуждение дел насущных и крайне дорогостоящих. Сизый Лебедь поравнялся бортом с флейтом переоборудованным, приспособленным под плавание в абсолютном штиле, хотя и оставался неуклюжим, будто корова на льду. Мелкая дрожь корпуса судна унялась, когда Агата в машинном отделении заглушила двигатель и системы фрахтового судна резко потеряли питание, скорость стремительно побежала вниз к естественной скорости местного течения – иными словами, нуля, – когда наступила тишина, рушимая лишь только плеском воды о борт. И отдалёнными звуками акватических существ, что взывали до сих пор к воспоминаниям о недавней встрече с одним из них.
Суверен оставался на почтительном отдалении – на границе акватории Серых островов, и наблюдал словно-то сторожевой пёс бдительный, покамест возвышался над поверхностью воды горой, причём довольно зубастой.
Прочные канаты нитями перемахнули узкую щель пустого пространства меж двух судов, что дало команде на Лебеде возможность закрепить связующие тросы и позволить принимающей стороне подтянуть оба борта достаточно близко друг к другу. Стоит ли удивляться, что оживлённость палубы на той стороне запланированных переговоров была на порядок выше, чем со стороны наёмника. Матросы суетились и занимались повседневными делами, в которые вклинился момент обоюдной швартовки. Когда громкий скрип и скрежет пронеслись по воздуху, очевидным стало, что дальше сближать суда не выйдет, когда они уже соприкоснулись бортами. Несколько деревянных трапов пали на прорехи в фальшборте, позволяя новому экипажу взойти на угнанное судно, и лихорадка жизни поразила досель пустующий остов. Персиваль же двигался в противоположном направлении, покуда уверенно ступал по деревянному мосту, даже видом группы подчинённых выгонял мысли любые по попытке пойти им навстречу. Простые люди не выглядели и близко столь же угрожающе, как Анксу или Ливси, а усмешка на губах одноглазой и угрожающий вид её кувалды рисовали в воображении, кто именно может сыграть роль гвоздя для огненноволосой.
– Вы ж мои золотые!
Голос – речь с оттенком потворства и снисходительности, как ежели бы обращение было к коллегам на корпоративе, но не к команде не малоизвестных и серьёзных лиц – раздался со стороны киля. И движение там создавал тучный мужчина с бритой головой, и начисто лишённый бороды с усами, ряженный в дорогостоящие одежды и с увесистой цепью, что оттягивалась к земле крупным знаком отличия с незнакомого острова. Видимо, борьба за сокровища королевства былых захватчиков принимала более официальный оборот, раз должностное лицо в какой-то торговой гильдии, иль иной организации сходного толка, пошло на откровенное превышение норм здравой конкуренции.
– Доставили Лебедя в первозданном виде!
Развёл массивные руки в стороны, мужчина приблизился к седому человеку в попытке заключить в добродушные объятия, полные расслабившихся нервов и искренней радости успеха всего предприятия. Но в отличие от ожиданий мужчины Персиваль не стал безропотно терпеть чужие проявления эмоций, когда рассыпался по мере движения рук в газовое облако и собрался чуть поодаль, уже с сигаретой в зубах.
– Весь груз в целости и сохранности к Вашим услугам. Трюм забит доверху, так что поживиться Вам будет чем, – мерно проговорил в ответ на приветствие Всадник Апокалипсиса.
Поджёг кончик сигареты пламенем зажигалки, логист рассчитывал, что вернёт хоть словами благодарного заказчика на землю и избежит угрозы быть раздавленным эмоциональным цунами.

– Недотрога. Мне нравится. А вы? Помощники? – перевёл мужчина взгляд на спутников наёмника, разношёрстность коллектива оценивая. – И вам всем я так же очень благодарен!
Заказчик было попытался предпринять очередную попытку прижать хоть кого-то, но Каз спрятался за широкой спиной Анксу, а минк же издала явно недовольное шипение, широко раскрыв зубастую пасть:
– Рискни, и глаза выцарапаю!
Почему-то угроза во многом исходила от прихваченной с Суверена глефы. Но и само обещание не заставляло сомневаться в искренности оного, капитулирующе руки незнакомого мужчину приподнять вынуждая:
– Ладно-ладно. Позвольте представиться. Маржинальд Гессен, вице-премьер торгового объединения Вольных купцов. Позвольте приветствовать Вас на Хромом дельфине.
– Весьма говорящее название. – Усмехнулся герой.
Да выпустил клубок дыма из губ и смахнул комок пыли, что так настойчиво прилип к борту пальто и до сих пор оставался незамеченным. С лёгким прищуром неюный логист оценил конечное расстояние в совокупности с изобилующим эмоциями человеком, прежде чем плавных шага два сделать, дабы наконец-то визуально пойти на контакт с переговорщиком, на лишек как для деловой встречи не наткнувшись.
– Не удивляйтесь. Нам пришлось наспех переделать самый свободный корабль. И как повезло, что эта старая развалина была не только не задействованной, но и способной на дальний переход. Название уж менять не стали по просьбе матросов. Сами понимаете, суеверия.
Команда героя не нуждалась в дополнительных распоряжениях, когда рассосалась по углам и начала коротать время, пока начальник не закончит со всеми вопросами и не рассчитается по всем пунктам, после чего можно будет вернуться на уже такой родной Суверен, что был обжит в достаточной мере.
– Без разницы. Кажется, в контракте шла речь о двух спинтриях, за захват и перегон судна до места назначения, – проговорил Персиваль, прежде чем вновь затянуться табачным дымом.
– Да, совершенно верно. Готов с полной ответственностью передать оплату Вам лично в руки.
Монселе уже не тратился на слова, покуда прекрасно понимал, что собеседник был до боли болтлив. Возможно, то было частью его рабочего образа и стратегии ведения дел, где он попросту заваливал вторую сторону кучей лишней информации, чем вводил оппонента в ступор, смятение и слабую позицию. Оттого каждый избыточный звук, размашистое движение и деталь иная – было всё это лишь только дымовой завесой, как от плотно выдыхаемого дыма табачного в лицо визави, дабы сокрыть истинную суть и намерения. Что же, с малообразованными дельцами такое вполне может сработать. С более крупными рыбами, – сомнительно. Серьёзные воротилы верят только цифрам и фактам, а не заверениям или пустому трёпу. Лишь ладонь вытянулась в направлении заказчика, готовясь получить обещанные небольшие шажки к свободе от уже осточертевшего обязательства выполнять контракты и не возмущаться.
– Абсолютно верно. У Вас хорошая память, господин наёмник. Прошу, – подхватил тотчас оный мужчина.
Едва не запутавшись в складках дорогой мантии, Маржинальд стал судорожно шерстить карманы в поисках двух металлических дисков. Наконец, когда сопровождён был почти удивлённым и довольным лицом круглым, Гессен выудил небольшой кошель, откуда спешно вынырнули две монеты неопределённого номинала, что оперативно сменили владельца. Рука героя сжалась вокруг заслуженной награды, когда отправил оную за клапан кармана пальто, вслед за чем герой с чувством удовлетворения поклонился. Но кто же знал, что отбыть по личным делам пока возможности не представлялось.
Несобранное двигание на месте от Радзивилла было уловимо стальному глазу, даже когда Седая гончая не концентрировался на присутствии молодого человека подле себя.

Не уверен был юноша, позволительно станется ему влезть в разговор двух взрослых людей своим словом, но нечто, примеченное младым взором любопытствующим, тревожило думы Каза каким-то неестественным звоночком интуиции, словно-то становившемся боле чутким и звонким возле седого наёмника. В юнце ещё не было животрепещущего желания выслужиться перед Всадником Апокалипсисом, начать что-то значить в глазах его, да и вряд ли оное стремление хоть когда-то образуется. Но вот порыв предопределить что-то вперёд взрослых и желательно при том оказаться в гуще событий, словесных иль физических, первым, это завсегда молодецкое. Уловил странное дребезжание как в источаемой ауре Радвилом, Монселе медлительно обронил голову, направил вопросительный взгляд на юношу, прежде чем проследить за объектом его волнений.
– Это ваше сопровождение на горизонте? – тогда и раздался голос Каза, безмолвное одобрение к высказыванию получив.
Да указывал босяк на линию горизонта, то к исследуемому простору обращаясь, то на переговорщиков оборачиваясь. И закрепился взглядом лишь опосля нескольких поворотов на лице Седой гончей, как пытался в невозмутимом взгляде и отсутствующих мимических морщинах распознать хоть намёк на подтверждение, что вскорости случится очередной виток активных событий, которых жаждало молодое сердце. Даже если ему отводится из раза в раз роль простого наблюдателя.
– Сопровождение? – потупил взгляд Маржинальд, по указанному направлению вглядываясь.
Действительно, на горизонте прослеживался сравнительно небольшой, но явно способный в боевое столкновение корвет, хоть и потрёпанный как временем, так и недостаточным уходом.
– Видимо, пираты увязались хвостом. Эх, простой обратной дороги не будет… – не слишком опечалился заказчик, потирая заплывшую избыточным лишним весом шею с затылочной стороны.
– Кажется, Вы не слишком огорчены этим моментом. – Переспросил наёмник, приподнимая бровь в лёгком и не доверительном изумлении.
Собеседник не выглядел как опытный в бою человек.
– Вы посмотрите на них. Не похоже, что на том корабле есть возможность путешествия в Калм Бельт. Да и не у всех пиратов есть возможность поставить днище из кайросеки. Пусть следуют и облизываются, но сюда они добраться не смогут, – заверил не шибко нервничающий Гессен.
Покуда направлялся уже к своей каюте и оставлял факт преследователей на границах сознания.
– А я бы не был так уверен.
Всматривался в преследователей золотыми глазами наёмник. Корвет приближался на всех порах, пока экипаж занимался отнюдь не работой с парусами. Хоть светило в глазу не могло подсветить предметы культурного происхождения, если они не были одухотворены или имели свои мыслеформы, мало ли, но общий характер намерений живых не оставлял сомнений. Эти ребята подготовились, или вообще избрали подобное своим профилем.
– А? О чём это Вы? – переспросил вице-премьер, от заявления логиста напрягаясь и стремление к уходу всё же приостанавливая.
– Думаю, ха-ха-ха, вот об этом! – Подтвердил Ливси.
Оный так же, как и прочие члены экипажа и команды Монселе, следил за происходящим близ линии горизонта. Люди в массе своей забирались на какие-то устройства, словно висели на крестах, подобно религиозным символам. И уже через пару секунд всё встало на свои места, когда устройства выплюнули свору людей в большом количестве в воздух. Катапульты запустили боевой отряд размером с роту в воздух, и люди, что были крепко пристёгнуты к подобию парапланов, быстро сформировали авиационную группу. Формально, это был билет в один конец, ведь если инерции полёта не хватит, то забрать горемык будет уже некому. Но с виду ребята знали, что делают.

– Они летят сюда! Всем приготовиться! – скомандовал усатый боцман, хватаясь за абордажную саблю.
И по команде весь экипаж пришёл в движение. Но было очевидно, что ни перенаправить пушки, хоть их было крайне мало на судне, ни построиться в боевой порядок матросы не успеют. Всё же муштра их оставляла желать лучшего.
– Ну, кажется, нам пришла пора откланяться, – временем тем спокойно констатировал Монселе.
Докурил сигарету наёмник и выбросил огарок за борт, когда всем видом демонстрировал, что его работа исполнена и влезать в чужие проблемы за бесплатно в повестку дня не входило. И так уже кучу времени потеряли перегонять Лебедя до границы Калм Бельта.
– Нет! Стойте! – взмолился Гессен, взорвавшись бесконтрольными руками, но не договорил.
Летучие пираты, отстёгиваясь от парапланов, стали дождём ссыпаться на палубу Дельфина и Лебедя.
– А ну ка, крысы вы мои корабельные, – вперёд подался самый угрожающий из нападавших, если и не внешностью, то повадками, забрасывая похожий на пилу клинок на плечо, – если все сейчас же дружно сядут вон в том углу, то мы всех свяжем, и кто-то даже выживет.
Одобрительные смешки прокатились по рядам пиратов, что были вооружены, кто как придётся. Но хоть форма поддавалась какой-никакой унификации, раз на всех были надеты коричневые кожаные куртки с подбитыми шерстью грязной воротами. Это был явно не первый их налёт, и они умели ценить визуальные ориентиры в суматохе и неразберихе контактного боя.
– Господин наёмник, прошу Вас, не уходите сейчас! – кажется, лишние уши заказчика не слишком интересовали. – У меня есть ещё две монеты!
Недоверчивый взор серых глаз взглянул на щекастое лицо сверху вниз, да дивился, как быстро лысый лоб покрылся потом, и блестел в лучах вечернего Солнца, что всё ближе спускалось к линии горизонта.
– Вот с этого и нужно было начинать.
Образ героя мгновенно сменился на более целеустремлённый, словно тот взял след и теперь преследовал добычу. Где-то в отдалении послышался град из падающих летательных сверхлёгких аппаратов. Персиваль вышел вперёд, становясь стеной, даром что не мог бы дотянуться физически ни до одного из бортов. Физически.
– У меня встречное предложение. Если сейчас же прыгните за борт и поплывёте обратно, обещаю, преследовать не буду. Сейчас Хромой дельфин и Сизый лебедь с их экипажами находятся под моей защитой. – Ответил уже иным людям Всадник Апокалипсиса.
Отбросил в сторону борт пальто Персиваль в демонстрации Ледяной скорби эфес и спящие на бедре в кобурах Список и Кредит.
– Ага, ща, бегу и падаю. Режем их, парни!
– Подождите в стороне, я скоро закончу, – обратился к команде Персиваль, ловя движение общее подчинённых.
Первой с места сорвались Анксу и Агата, что возникли по сторонам от героя, уверенно держащие свои оружия причинения увечий физических.
– Да ща! Будто мы будем сторониться лёгкой разминки! – бросила в воздух одноглазая девушка.
– Да! Мы – команда! – не совсем ясно, не то в крайней степени уверенности, не то храбрился Каз.
Покуда пристраивался рядом, но быстро оказался поднят в воздух массивной рукой Дэвида.
– Ха-ха-ха, нет, малец. Тут взрослые дяди и, ха-ха, тёти разбираются!
Медик отставил босяка в сторону, разве что не подогнал того приложением силы в спину сапогом, сам же доставая верную саблю из ножен. Да, герои несколько медлили, пока пираты и сами замерли в нерешительности. Противник явно не слишком боялся грядущего столкновения.

Но в момент неопределённый всё пришло в движение, как в чашке Петри, куда капнули слишком щедрую дозу агара и прочих питательных веществ.
Обе стороны сорвались с места навстречу друг другу. Персиваль тут же сошёлся с предводителем абордажной группы, пока команда вклинилась в строй нескладный и довольно неоднородный.
– Лови ядро! – раздался голос Белой, когда восклицание утонуло в рокоте реактивной турбины, встроенной в массивную кувалду.
Увлекаемое тягой сравнительно лёгкое тело девушки влетело в группу пиратов, разбрасывая те, словно кегли. Могло даже показаться, что царица решила не останавливаться, когда вылетела за борт, но умения в маневрировании у монаршей особы было предостаточно, едва достигнув киля Дельфина, отбойник кувалды взмыл вверх, описал вытянутую дугу и обрушился со всей силой на подвернувшегося пирата:
– Пиратские отбивные!
– Не трынди, не то под ребро получишь! – рявкнула Анксу, раскручивая глефу и вспарывая сразу три живота одним ударом.
Лавина из внутренностей вывалилась на надраенную палубу, чем свела все усилия экипажа на нет. Раскрутила древковое оружие вновь, минк отбила встречный натиск от пока ещё живого нападавшего, резко переключаясь на следующего, когда схватила бедолагу за руку. Использовала превосходящую силу физическую, кузнец оттянула пирата на себя, заламывая и используя импровизированные нунчаки для отправки в полёт того, что имел смелость огрызнуться на Намун секундой ранее.
Ливси же оказался едва ли не плотнее прочих окружённым кольцом нападавших, что успели осознать, сколь непростая добыча им попалась. Но медик так же не уступал, явственно показывая, что в своё обучение, когда все давали клятву Гиппократа, он заболел и остался свободен в выборе методов лечения. В данном случае – ассортимент из лапаротомии, лоботомии через обширную трепанацию, с другого края так сказать, и много каких ещё. В том числе и оперативной ампутацией ненужных конечностей вполне себе травматическим способом – лечение криворукости и кривоногости. Ловко отбивал совместный натиск от семи, количество было не самым стабильным и регулярно сокращалось, человек сразу, Дэвид то и дело улавливал небольшие окна, в которые так удачно пролезал широкий клинок, уколом и ударом отправлявший противников на скамейку неживых.
Лишь Персиваль пока медлил. Противник оказался вполне себе неудобным для стиля героя. Пират оперативно использовал пространство и буквально прижимался к телу героя, покуда лишал того места для действия тяжёлым клинком Скорби, а о том, чтобы достать пистолет, пока можно было и не помышлять. Зазубренное лезвие то и дело оказывалось в пределах нанесения быстрого и очень болезненного удара, но опыт наёмника брал своё, не позволяя оборвать бой одним подлым ударом. Противник схватил героя за рукав, оттягивая – или стараясь – в направлении потери равновесия, и метил лезвием в грудь Монселе, но и в тот раз ничего провернуть толком не удалось. Полагался на общее развитие ловкости и физической силы, Персиваль лишь слегка подпрыгнул, увлекая тело почти невесомое через захват на своей руке, охаживая по мере движения по лицу зарвавшегося оппонента. Но повалить всё ещё не удалось. А вот дистанцию разорвать – вполне.
Список спешно вынырнул из кобуры, направляясь в противника, пока вторая рука готовилась защищать более горластого собрата. Прозвучал выстрел, выпускающий взрывом порохового заряда бронебойную пулю с жёстким сердечником. Увернуться от смерти, летящей со скоростью звук превосходящей, почти невозможно. Но вот от руки – вполне.

Закалённые в стычках рефлексы пирата едва успели вытащить оного от неминуемой смерти, откладывая то на потом. Впрочем, насколько далеко – предписала человеческая физиология. Не в силах удержаться на ногах от резкого рывка в сторону, пропуская свистящий снаряд мимо, мужчина едва не рухнул на землю, равновесие теряя. Фигура наёмника быстро сменила положение, когда возникла, как из ниоткуда, тараня плечом не оправившегося противника и опрокидывая оного навзничь.
Пират спешно предпринял попытку подняться, но на спину с силой навалился утяжелитель в виде подставившего под челюсть лезвие холодное наёмника.
– Последнее слово будет? – сухо пробурчал седовласый.
Предводитель нападавших может и хотел что-то сказать, да только в тот миг вспомнил, что был отнюдь не один. Бой с Монселе так же ему дался нелегко и вычеркнул окружение из объектов, на какие нужно было обращать внимание. А смотреть было на что. Человек ростом с медведя в зелёном камзоле пробил грудь одного из последних пиратов уколом в спину, после чего схватился за голову кричащую, сворачивая шею одним резким движением. Минк стояля, облокотившись о фальшборт, пока возле её позиции остывали разрубленные тела, а низкорослая одноглазая, что молотом размахивала, как пушинкой, пинала раздавленное тело, о чём-то возбухая. Кажется, он увернулся от двух её ударов, а третий оказался не столь зрелищным, как девичьему сердцу хотелось бы.
– К… Кто… Пошёл на…
Лезвие Ледяной скорби вцепилось в мягкую и тёплую от жизни шею, рассекало с одинаковой лёгкостью как плоть, так и кости, отсекая голову и выпуская из перебитых артерий быстро упокаивающийся фонтан карминовых брызг, едва сердце ощутило холодную пустоту.
– Вот мы и закончили. – Подвёл итог столкновения герой, лезвие Скорби об одежду противника вытирая.
– ПИДОРАСИНА! – пнула Агата в последний раз мёртвое тело, из которого торчал вбитый молот двуручный, в конце тяжело выдыхая. – Фух, да, мне определённо стало чуточку легче.
Команда наёмная приводила внешний вид в порядок и стирала ещё не запёкшуюся кровь со своих орудий, разве что не царица, которой потребуется какое-то время, чтобы отчистить ошмётки с ударника реактивной кувалды.
– Да, порой неплохо так размяться, – подтвердила Намун.
Оная так и не начала воспринимать океанических разбойников как действительную угрозу.
– Теперь касательно оплаты. Одна спинтрия. Номинал мне не слишком важен, – встретился глазами с обомлевшим заказчиком герой.
Мужчина не привык видеть живые сцены резни воочию, от того его животу стремительно становилось всё хуже. Рядом же, надувшись, стоял Каз. Скрещенные руки явственно говорили, что он и сам хотел проявить себя хоть немного. Да, возможно, что его боевое обучение и не думало начаться. Но как же мерзко ощущать себя даже большим ребёнком, чем на Ржавом месяце.
– Д-да, разумеется. Вот, прошу… - ещё не успел в оцепенении спрятать кошель Гессен, вытянул толстыми пальцами из матерчатой сумы два диска бронзовых, – в полном объёме…
– Нет, только один. Не поймите превратно, но один контракт - одна спинтрия. А это был найм, как телохранителя. И теперь Вам, кажется, ничего не угрожает.
Уже было вернул второй диск заказчику герой, когда все четыре руки встретились в одной точке пространства. Маржинальд накрыл пятернёй обе руки Всадника Апокалипсиса в демонстрации, что готов продолжить разговор.
– Раз один контракт - один жетон… Не составит ли Вам труда сделать для меня ещё кое что?

Среднее задание ⟦Q⟧.

Судно, что «Хромой дельфин», накренилось на одну сторону пуще, отчего создавало действительное впечатление колченогого, которого обличить безошибочно можно даже во время стоянки. И не стоит упоминания, что шаткость его была потревожена избыточным весом, обрушился беспощадно кой и малость раскачивал, припадать сильней заставляя. Живой груз же попросту пытался умоститься, покамест тревожил слишком большую – как для него – лодку и складывал пары крыльев, что не расслаблялись в своём напряжении при готовности вновь расправиться.
– Уже разведал Усмард, малыш? – несоразмерное обращение слилось с человеческих уст.
Голова птицы-гром придвинулась ближе к мужской руке, что слепо приподнялась в воздух, как дожидалась первого прикосновения именно что со стороны покровительственного спутника. И как только пальцы утопли в густом оперении, табачный дым протяжённый узор в пространстве описал, когда седоголовый наёмник повёл подбородком и обернулся ликом к Спрайту, непризнанное желание в лёгком почёсывании удовлетворяя. Чулюканье вперемешку с ощутимыми вибрациями, разразившееся из гортани, уткнувшееся в клюв не разомкнутый, не то согласием на вопрос выступило, не то случайным проявлением удовольствия. Улавливал повышенные тона передвижений команды Хромого дельфина за спиной, Всадник Апокалипсиса в думах глядел на изворотливую шею и морду пернатого товарища, пока не ухмыльнулся мыслям собственным, сигарету лишь сильней зубами зажимая.
– Осталось расправиться с последним делом. Разведай, не соблаговолила им судьба намёком о грядущем прежде, чем мы до них доберёмся, – договорил седой наёмник.
Отклик верного спутника долго ждать себя не заставил, когда птица-гром, преисполнившийся глубоким возмущением над правом Патера о чём-то его просить, отдёрнул пернатую голову от человеческой ласки и сощурил обращённый к мужчине глаз, выразительно и доходчиво мысль выражая. Монселе разве что успел в окончание хлопнуть пару раз по опущенной шее, прежде чем та воспряла, и как-то тепло глядел в ответ на надменность живого существа, одномоментно принимал её и игнорировал. Но решение, благоволящее воле наёмника, со скрипом было принято, о том нервным чириканье оповещая, и вот стальные глаза – как и десятки пар других – уже провожали поднимающийся в небо образ громадной птицы, тревожащей толчком от борта и порывами от крыльев всех на Хромовом дельфине, закручивающей за собой и увеличивающиеся в объёме клубы чёрного газа, кой растягивался по ближайшему окружению и расстилался в касаниях близстоящих к себе людей, давно заливающихся в шумных беседах и ухмылках. Теневой силуэт монструозный безмолвно, возмущённое щебетание оставив тлеть глубоко в сердце, настигнет корабль, образом тем словно-то горизонт нагнав, и пронесётся высоко над ним, приглядчивости увлечённых последними событиями людей не привлекая. Лишь один из шибко внимательных юношей помотает головой, когда тень на краткое мгновение его накроет, но тотчас возвратится к настроенческому потоку.
– Что там происходит?
На корабле пиратском, что столь своевременно спустил паруса и не оказался в ловушке географической аномалии, творился сущий ажиотаж. Ещё ни разу команда не отправляла крылатых товарищей в атаку на столь дальнее расстояние и без гарантированной поддержки от корвета. Но улов обещал быть тучным да при том, что довольно простым. Кучка матросов не сможет оказать сопротивление стремительному натиску. Но трепет от лицезрения боестолкновения всё одно будоражил кровь и теребил нервные окончания. Внизу, на палубе, царила суета. Матросы, лица коих были высечены и немилостью природы и жестокостью боестолкновений, снаряжение проверяли, вполголоса переговаривались, покуда взгляды бросали по сторонам. В сей час не было ни одной души, включённой в состав спланированного налёта – сказать можно, что практически в буквальном смысле, кто не чувствовал бы частью чего-то грандиозного, особенно-то редкие новички, для которых назревшая авантюра была в новинку, почти что посвящение.

Последние особо остро предвкушали добычу ту, что – как шептались мужи, прослывшие не то непревзойдёнными приколистами, не то сведущими в суевериях ясновидцами, – была не только богатой, но и экзотической. С трепетом загадывали оные о сундуках с нетривиальным содержимым, о редких артефактах и, конечно же, о сокровищах, что из легенд прямиком.
Единственная подзорная труба оказалась в руках одного из рядовых, если воинская иерархия применима к незаконному вооружённому бандформированию. Да фигура оного, сгорбленная, жалкая, казалась пуще ничтожной на фоне равнодушного неба и боле живых собратьев по налёту. Разве что в руках того, пущай и непроворных, зримой была сила, коя предопределяла, сколь мужчина хоть и отталкивающий, но видный в этом хаосе и беззаконии.
– Дай трубу, что молчишь?
– Что там так долго, они сражаются?
Люди конфликтовали за возможность увидеть всё собственным глазом, ведь расстояние толком не позволяло что-то разглядеть, даже Суверен оставался до поры незамеченным. Но в итоге он так и остался расценен как слишком далеко стоящий источник проблем, чтобы делать на него ставку. А наблюдатель, временем тем, не мог выдавить из скованного горла ни единого слова. Поначалу налёт казался лёгкой прогулкой с захватом чужого имущества. Но вот перед командой абордажников встали незнакомые люди, ещё пара мгновений и завязался неравный бой. Три десятка бойцов против четырёх. Но по какой-то неведомой причине неравным оный был не в пользу пиратов. Незнакомцы играючи задавили налётчиков превосходящей силой, будто в том не было совершенно никакого труда. Даже Джек Барракуда, лучший боец команды, хоть и продержался дольше прочих, всё равно оказался на земле и обезглавлен. И опосля узренного столкновения лёгкая передышка во время отвлечённой беседы, образовалась коя под чужой примечательностью, не могла не показаться гнетущим затишьем перед бурей. Тем самым роковым намёком, к которому не просто следовали бы прислушаться, но целиком и полностью подчиниться. Некстати был лишь только команды распалённость и неотступность, на унятии коих затрачивалось – а верней, откровенно терялось вместо того, чтобы немедля клонить колено перед шёпотом коварной судьбы – слишком много нетерпеливого времени.
– Р-ребята… – перестал сопротивляться попыткам отнять подзорную трубу юноша, когда продолжал судорожно глядеть в ту же точку, что и прежде, – думаю нам лучше развернуться.
– Не мели чепухи. Что та… – удостоверился ещё один из команды, прикладывая глаз к окуляру трубы, и потерял дар речи в мгновение ока, – там… капитан и…
– Смотрите!
Уже и подзорная труба не являлась чем-то необходимым, когда команда наёмная согласовала последние работы перед отбытием, крупного вида чёрное облако выросло на отдалённой палубе и поднялось, как делало вид, что грозовое.
– Ставим парус! Разворачиваемся!
Вся толпа наблюдателей незамедлительно сорвалась с места, дабы броситься за работы, какие ближе были и не заняты. Пираты заполонили ванты, взбираясь к парусам, рулевой занял своё законное место, выкручивая руль до упора в бок в подготовке заломить крутой разворот едва ли не на месте. Шум и гам стояли невообразимые, покуда крики несостоявшихся абордажников, скрип дерева – даром что Серых островов – и свист ветра в снастях сливались в единый грохот, предвещающий, к сожалению – чьему-то точно, как минимум оных господ, лишённых высоких качеств моральных и хоть бы порядочности при заблаговременном, но точном поражении, – лишь только гибель. И покамест каждый действовал с лихорадочной решимостью, корабль пиратов спешно готовился к отбытию, но едва шелест первого паруса, что нещадно был спущен без мер предосторожности, и рангоут отправился в свободное падение, как слышный в суматохе стук подкованных сапог гулко ударился о доски палубы.