[Гранд Лайн. 1 путь] Земилиантар. 6-ой остров.

Казис не мог не смотреть, во что превращается жалкая попытка завязать переговоры. Как на Блейз Блади – в унисон с его словами – набросились насекомые Саймона. Как она исходила мелкими каплями крови от царапин, и эта сангвинарная морось вспыхивала яркими звёздами, покуда покрывала горящей жидкостью всё живое и неживое.
Гипнотическое зрелище едва не увлекло завороженное сознание в дальние дали, что Радзивилл даже не уловил, когда крепкая спина напарника куда-то пропала и больше не отделяла брюнета от девушки по-настоящему горячей. Но голос Аракаты Блейз выудил задумавшегося юношу из забытья, как и явно не слишком довольный поворотом событий Саймон, которому роль подсадной бронеутки мало-мальски не нравилась. Хоть бы и оттого, что в нём отсутствовала важная часть как для ситуации.
Корень «броне-».

– Мысли: Стреляй… Вот оно как… У нас не выйдет с ней договориться. С самого начала всё шло именно к этому. Весь мой путь от Ржавого месяца. Я видел, как учитель легко обрывает чужие жизни. Если я хочу хотя бы приблизиться к нему…

В глазах Радвила сверкнул недобрый блеск, что совпал с очередным всполохом огнеопасной крови. Саймон продолжал говорить уже в ухо напрямую – почти телепатия – о Блейз, как об эксперименте.
Её лишили человеческой жизни нарочно, превратили в оружие. Лучшее, что Каз мог сделать для собрата - сироты – это не дать злым людям пользоваться её наивностью и положением шатким.
Кредит вынырнул из кобуры, взмыл в воздух, пока Саймон ещё не успел «додумать» свою фразу, и оказался перекрыт ментальным вскриком Радвила.
Аккурат после слов « – … лучше её не»…

– Мысли в жука: … оставлять мучаться!

Оба ствола дробовика синхронно взорвались внушительного размера снопами пламени, жадного и жаркого. На мгновение в пещере стало светло как днём, пока порох в картриджах отправлял полсотни граммов дроби в полёт. Едва шарики достигли выхода из ствола, как раскручивающиеся в хаотическом вальсе сферы начали искать себе новое место, – шире, чем прежде, – разлетаясь и рассредотачиваясь. Метров между Казом и целью было немного. Шансов промахнуться просто не было.
И брюнет попал. Не в того.
Облако слишком опасных мух угодило прямиком в тушу случайно подвернувшегося насекомого, которое попыталось напрыгнуть на Блейз со спины – уж не разобрал юнец, кто конкретно, – но жук оказался просто пушинкой против превосходящей инерции, что в миг расколола хитиновую броню и разорвала внутренности до состояния кашицы. И даже не приблизился гигант - насекомое к «юле», вращающейся и пылающей.

О чём бы сейчас стоило думать Саймону? Лучше всего, что быть на мушке Каза – вероятно, самое безопасное место на острове. А-то и на всём Гранд Лайн.

– Не попаду! Она слишком быстрая! – оправдывался босяк.
Протягивал руку за очередными картриджами Кредита. Одна радость – пока никакие в руку не лезли.

Янек же, что некоторое время боролся с последствиями резкого перепада освещения, начал возвращать просевшее зрение и почти не замечал, что происходит едва ли не перед его глазами – всего-то в десятке метров от островитянина.
Проморгался он и сощурился, засим размытое полотно в глазах стало собираться во что-то осмысленное, привычное. Раз особо не отходил от своего места, а в момент выстрела Каза успешно протирал глаза, нонче охотник потянулся за оружием, которое так и не выстрелило в прошлый раз. Теперь-то он в курсе, что может стать резко очень светло, и не допустит подобной ошибки впредь.
– Заставьте её остановиться хотя бы ненадолго! – рявкнул островитянин.
Да мимоходом перепроверил, не выкатилась ли от падения пуля. Пройдёт ещё секунда от крика Саймона, что брызнул на Блейз пыльцой, прежде чем Янек упрёт приклад ружья в плечо и сопоставит центр торса Аракаты с прицельной мушкой.

[id453271870:bp-36291248_278342|Алишер].

Испортил ли Пауль всё намеренно или же это был всего лишь роковой просчёт — вопрос, который ещё можно оставить открытым. Но одно было очевидно: он сделал всё, чтобы переговоры между сторонами оборвались на самом остром моменте, буквально выдернув почву из-под их попытки договориться.
Блейз, оказавшаяся в центре этого хаоса, защищалась как могла — от атак агрессивной, не обучаемой и лишённой страха толпы насекомых. Она двигалась стремительно, её пила описывала дуги, отрезая лапы и отбивая хитинизированные клинки хищных тварей. И вот, в коротком миге, когда девушка, упершись, блокировала мощный удар гигантского богомола, в висках звенела дрожь от напряжения. Богомол был раза в два больше неё, его конечности дрожали от силы, с которой он пытался раздавить её, словно игрушку.
Отталкивая чудовище, она краем уха уловила звук — хлопок и металлический звон. Казис выстрелил. Слишком близко. Слишком быстро. Она понимала, что не успеет уйти, не успеет даже толком вдохнуть перед смертью.
Но вместо смертельной боли сверху раздался хруст, и огромный, толстый жук сорвался с потолка, заслоняя её собой. Все пули Казиса вошли в его панцирь, и через долю секунды тело насекомого лопнуло. Его внутренности — густая, едкая желчь, которую они копили, вероятно, годами — вырвались наружу единым всплеском.
Взрыв. Всплеск. Вонь. Три неизбежных “В”, сопровождающие гибель любого такого жука.
Но удача обернулась против самой Блейз.
Жёлтая, маслянистая жидкость, насыщенная токсинами, без труда разъедала кожу существ humanoid-типа. Едва капли коснулись её лица и шеи, они прожгли кожу до красных, влажных участков мяса.
— Ааааааа! — крик вырвался у неё, дикий, животный, лишённый привычных оттенков боли или ужаса. Это был рёв раненого зверя, загнанного, но не сломленного.
Её кожа стремительно отслаивалась, будто таяла под кислотой. Регенерация пыталась сопротивляться, затягивать свежие раны, но новые порции желче-плюя, переливающиеся на потолке и стенах, готовы были вот-вот повторить судьбу своего собрата.
Это означало одно: у ребят оставалось ровно четыре попытки избавиться от всей этой живой мерзости вокруг.
Первые бабочки уже вылетели — мелкие, полупрозрачные, но смертельно опасные. Их чешуйки осыпались с крыльев, оседая на оголённой плоти Блейз. При соприкосновении с кровью чешуйки нагревались и начинали тлеть, а затем зажигаться. Девушка вспыхивала маленькими очагами огня — словно кто-то осторожно зажигал свечи по её телу.
На мгновение, когда яркая стайка пролетела над её головой, Араката — Блейз — провалилась в странное состояние. Будто зыбкая грань между сном и явью дрогнула. Ей на секунду показалось, что всё это — не по-настоящему. Что стоит лишь повернуть голову — и она проснётся.
Но повернув голову, она увидела вспышку.
Пуля вошла в корпус. И хотя она прошла почти навылет, не задев жизненно важного, боль была резкой, дрожащей, как удар током. Кровь, выбросившаяся из раны, стала новым триггером — и оставшиеся ожоги тут же вспыхнули ярче.
От её былой красоты теперь не оставалось и воспоминания. Лицо — обугленное, вспухшее, местами полностью лишённое кожи. Тело — сияющие от огня красные мышцы, обнажённые связки, которые подрагивали при каждом движении. Она напоминала новогоднюю ёлку... если бы ёлка была создана из пылающего мяса и боли.
И только глаза, освещённые языками пламени, по-прежнему смотрели на своих обидчиков — холодно, осмысленно и страшно.

Тем временем кровь циркулировала по её телу невероятно быстро и собиралась в пилу, будто оружие было частью её собственного организма. На долю секунды пламя на теле девушки погасло, будто дыхание огня дрогнуло. Но лишь на секунду. Блейз упёрла пылающую пилу в землю. Металл зашипел, земля под ним задымила. Девушка поднялась, приняв позу, напоминающую легендарного Короля Обезьян, стоящего на своём посохе. Только её посох был пилой, а её корона — огонь. Никто не ожидал, что она двинется так.
В одну секунду — резкий толчок. Земля под её ногами треснула. Она рванула вперёд с невероятным ускорением, пролетев мимо двух мужчин, стоявших всего в нескольких шагах от цели, будто они были статуями.
Добравшись до Янека, она мощным рывком заставила своё импровизированное «копьё» — пилу — взлететь вместе с ней. В воздухе она сменила хват, развернула пилу в широком круговом движении и нанесла удар, рассчитанный на то, чтобы снести Янека с ног одним махом.
Цепь её пилы светилась ярко-красным. Не от смущения. От перегретой ярости, кипящей внутри неё.
[id799844790:bp-36291248_278343|Maximilian],

Желудок. Первое, что попадает под удар отвратительного зрелища, – казалось бы, ведь глаза и психика должны пострадать раньше прочих частей тела человеческого, раз они находятся ближе всех.
От смрада, взращённого за краткую секунду, лицо Казиса мгновенно скрючилось и щёки слегка припухли, пока неподготовленный индивид уловил всё происходящее у него на глазах и сдерживал срочную эвакуацию содержимого живота.

Араката Блейз – оная была до того весьма миловидной, если не скалилась, – стремительно менялась. От выстрела дробовика на несчастную обрушился дождь из едкой органики, что тотчас начала превращать кожные покровы в кисель. Процесс небыстрый, но явно очень болезненный. Эволюция не глупая, и защитный слой эпидермиса противился как мог. Вдобавок ко всему на тело, с виду хрупкое, сыпалась пыльца – или чешуйки – бабочек, и те начинали тлеть и загораться, как крохотные искорки. Удивительно, но обладательнице огненной крови это тоже не слишком нравилось. Разве что тело объекта бесчеловечных экспериментов старалось возражать изменениям, отчаянно регенерировать каждую повреждённую клетку. Неистовое желание жить столкнулось с неумолимым разрушением целостности тела, и сие распаляло ярость жертвы экзекуции до высот новых, прежде невиданных.

Смог бы Каз что-то сделать временем тем?
В миг, когда прогремел очередной выстрел и продукты горения низкокачественного пороха заполнили пустое пространство плотной дымкой, а мягкий шарик металлический вонзился в Блади.
Оказался бы в силах остановить Аракату Блейз?
Когда она – с ревущей и пылающей глефой наперевес – бросилась мимо пары мужчин в направлении защищённого стрелка.
Сумел бы предотвратить её прорыв? Размашистый удар восходящий, что разбрызгивал пылающую кровь, и устремился кой в направлении охотника.
Мог бы, но был явно не в состоянии что-то предпринять.

Янек взирал, как горящее пятно приблизилось к нему вплотную, и лишь успел перехватить ружьё на манер шеста, дабы выставить его перед собой и создать какую - никакую преграду для удара.
Рёв мотора цепной пилы заглушил треск ломающегося дерева. Перекрыл и хруст раскалывающегося нагрудника, который не смог остановить сменяющиеся звенья пилы. Затмил шипение крови, что вскипала от простого контакта с поверхностью режущих кромок.
Изливала широкую и яркую дугу огня, глефа Блейз Блади вгрызалась в мягкое нутро островитянина, покуда вспарывала оного от паха до плеча и разрезала мужчину надвое. Одно можно было сказать было хорошо, что от болевого шока гордый охотник на насекомых умер раньше, чем ключица треснула, почти не оказав сопротивления. И две неравноценные половины человека осели на каменный пол, да почти не истекали кровью, всего-то забивали ноздри собравшихся запахом мерзким от сгоревшего мяса и запекшейся крови.

Радзивилл не выдержал.

Это было уже слишком сильным зрелищем для юнца. Худосочное тело согнулось пополам и изошло жидким содержимым желудка, пока от напряжения начала болеть голова и кровь пульсировала в висках. Смесь пробудившегося страха и адреналина сковали тело и сердце. Юноша так и не перезарядил дробовик, – едва не выронил оный. Однако полированная рукоять сейчас была единственным островком стабильности, за который цеплялось сознание. Будь в помещении чуть светлей, Саймон бы увидел, как побелели костяшки пальцев от лихорадочно крепкого хвата руки Радвила на Кредите.
Но собрал всю волю в кулак и вытер тонкую струйку едкой жижи с губ, Казис в отчаянном движении выставил дробовик в направлении девушки.
Раз Объект №8 проскочила мимо Джека и напарника, то юнец будет стоять чуть позади Саймона. Ежели внимательности истребительницы насекомых будет достаточно, – она заметит, что дробовик так и не был перезаряжен. А сие значит, угрозы от брюнета фактически не исходит. И тем не менее, зрачки горе - стрелка сузились до состояния кончика иглы.

Он перестал видеть хоть что-то, окромя пылающей глефы и тлеющего силуэта цели. Сознание стремительно меркло, когда оставляло поступки на откуп сухим рефлексам. Городской сирота стремительно деградировал до состояния животного – напуганного, но готового отбиваться.
Возможно, оно и к лучшему. С таким противником мешкать просто некогда.

[id453271870:bp-36291248_278363|Алишер].

Запахи бьют в нос и сливаются в новые симфонии при подаче блюд, создают живое украшение и прекрасный аккомпанемент на улице в виде цветов, дают прочувствовать глубину времени томным запахом старых книг. Ничего из этого не сравниться с тем какие запахи чувствовали все на этой бонйе. Серый марш закалил характер и сделал из Джека хоть и малого но героя войны. В его силах было стерпеть часть того что он видел в те разы. Не мытые подвалы в которых было множество людей лишённых собственного я, зловонный зверь вышедший из самой преисподней и уничтоживший множество солдат дозора последним вздохом, запах собственного сгорающего от молнии тела. Всё это уже было не ново и это лишь один из немногих эпизодов его жизни.
Приличия ради он закрыл нос глядя как чудовище показывает свой истинный облик девушка преображалась в ужас который нельзя назвать человеком, но даже так сейчас она нужна Джеку живой.
—Радвил, прости, не самый удачный момент, но я должен признаться…— Пауль звучал так что был готов сознаться в своей игре, но девушка пролетевшая мимо юношей была быстрее ветра, словно призрачный гонщик, на экзотическом транспорте она проехала мимо и всего одним ярким движением своих рук и ног уничтожила свою цель. Мужчина погиб от боли, ведь уже на половине пути Пауль перестал ощущать его ужас который он испытывал перед смертью.
Парнишка что был рядом с Джеком всё же был ослаблен, и выплюнул всё что накопило его брюхо. Прибавка к запахам в этой комнате означало лишь только, то что теперь ответственность лежит на Пауле.
—Оставь всё на меня— поднимая свой лук с земли мужчина посмотрел в глаза монстра который уже готовился к новой атаке.
—Я просто хотела чтобы все были счастливы— жалобно протянула девушка что недавно убила человека. Она старалась казаться той кем была бы для обычных людей, жертвой обстоятельств, но сейчас она уже не более чем убийца который очернил светлое имя человека.
Пауль перекрыл вид для Каза своими огромными крыльями давая юноше немного успокоиться и прийти в себя —Заряди оружие и стреляй, за меня не бойся— после этих слов парень пробкой вылетел с места, оставляя лишь бабочек что служили ширмой для театра теней.
Агент начал не просто распределять силы между своими войсками, однако это всё равно было необходимо. Первым делом он бросил в глаза девушки, что тоже не стояла уже на месте двух пригоршню муравьёв целых двадцать штук, они были мелкие и даже меньше дробинок Кредита. Поэтому девушка даже не смогла бы во время с ними расправится и тем самым она попала под взрыв, жаль что только сейчас агент выяснил что она имеет сильное сопротивление к высоким температурам и взрывы не особо помогают в таких ситуациях.
Блейз же за это лишь сильнее за кровоточила и тем самым дала понять что крови в ней много.
«Она уже должна была погибнуть! Это что шутка? Кровотечение убей её!» мысли струились непрерывным потоком обработки информации и вот Араката уже настигла свою очередную жертву. Её удар должен был бы сделать из тела Саймона гарду для своей пилы на палке, но тот лишь уклонился упав на руки так словно он был из бумаги. После этих действий оставшиеся огромные насекомые схватили девушку за одну руку и ноги, сам же Джек сразу после уклонения выхватил стрелу и воткнул её в руку своей обидчице заставив ту отпустить оружие, после чего несмотря на жар покрывшись волей вооружения и схватив девушку за оружие.
—Стреляй!— крикнул мужчина Казису в надежде что он смог справится с паникой и уже взял оружие в руки. Джеку было крайне не приятно что цель может быть убита, поэтому он просто подготовился к тому что он на сору оттащит её и вырубит воткнув стрелу ей в специальную точку.

[id799844790:bp-36291248_278365|Maximilian],

Удар. Ещё, – и ещё. Сердце колотилось, бешеную чечётку выбивало. Сознание меркло и оставляло только небольшой просвет, чтобы эго юноши обладало хоть бы крохотной щелью, через которую был шанс наблюдать происходящее. Рука дрожала, но продолжала сжимать рукоять дробовика. Глаза цепляли одну единственную цель, что сейчас имела значение – располовинившая Янека девушка, сгорающая на работе. Буквально.
И лишь раскрывшееся крыло Саймона отсекло пустую голову от неприятного зрелища.

– Мысли: Он что-то говорил? Или нет? Признаться? В чём?

Разум цеплялся за что угодно, только не за ход боя. Защитный стоп - кран не позволил извилинам получить перегрев от белого шума в стремлении ввергнуть тело и думы в обработку чего-то иного. Но результат заслона энтомолога был на лицо. Каза удалось вернуть в реальность. Хоть и не полностью. Вряд ли надолго. Чувство угрозы вскорости разгонит брюнета до прежнего уровня, а-то и дальше.
И какая жалость, что ввергнутое в заторможенность сознание не успело уловить такой простой команды Саймона, что только и требовалось исполнить. Впрочем, как и заявление девушки о таком желании, чтобы всем было хорошо.

Наивное дитя, – чтобы кому-то было хорошо, то самое «хорошо» нужно где-то забрать.

Но повторяться времени не было от слова совсем, равно как и проверять, усвоил ли сказанное потерянный юноша. Исследователь уже рванул в сторону, не забыв прихватить лук, как это делают в анимационных фильмах классических, – знать бы, что это такое, – когда за бегуном слишком быстрым остаётся след из пыли, повторяющий силуэт спринтера. Вуаль из пыльцы крыльев бабочки ещё какое-то время закрывала обзор Казиса. И лучше бы застилала чуть дольше.

Взрыв от муравьёв – с темпераментом действительно вспыльчивым – сотряс свод пещеры, но не цель. Блейз Блади оказалась на удивление стойкой к ударной волне, и уж тем более, к высоким температурам.
Араката едва не совершила роковой выпад, в ответ на приближение и пригоршню шутих в лицо, с намерением изготовить знаменитое блюдо – «мужик на вертеле». Да только тело учёного словно-то огибало угрозу и припадало к земле.
Из темноты вынырнули насекомые, ухватились кои за ноги и руку девушки, покамест Саймон собственноручно вонзил стрелу в оружную конечность.
Выпустила ли Блейз от болевого шока оружие, – сказать сложно. Радзивилл того ужо точно не заметил. Как и вряд ли заметил Саймон резкой смены обстановки.

Синхронно с его командой, громкой и односложной, воздух разбился о летящий на всех порах крюк - клешню, что длинной цепью уходил в направлении Казиса.
Юнец так и не перезарядил дробовик, лишь лихорадочно вжал спусковые крюки со всей имевшейся силой, вторичный механизм запуская.
Острые лезвия клешни с силой вцепятся в тело жука, удерживающего Аракату Блейз за руку, отчего её конечность получит незамедлительное освобождение по УДО. Но на том всё не закончится, – цепь мгновенно натянется и дёрнет жука в направлении стрелка. И как удачно, что Каз весит меньше насекомого.
Лебёдка со скрипом втянет звенья цепи обратно и выстрелит уже самим Радвилом, будто пушечным ядром. Соображать времени не было. Паниковать и удивляться – тем более. Рефлексы раскрылись на полную, когда превратили Каза в кого угодно, но не в себя обычного.

Саймон лишь мог бы уловить, как кипящие от гнева глаза, окончательно лишившиеся признаков осмысленности и обдуманности свершаемого, пролетят в метре от него. Пока отведённая рука, что без дробовика была, сорвётся с места и устремится в лицо Блейз Блади влететь со всей причитающейся острасткой.
От эдакого таранного удара кометой, что вряд ли ожидала хоть бы одна из сторон, Объект №8 вряд ли устоит на ногах. А ежели и да, брюнет нонче имеет шанс находиться к своей цели вплотную, чем наверняка создаст очень неудобную дистанцию для продолжения боя. Древко – это всё же древко, и в тесном контакте может – и будет – мешать.
Кредит скоропостижно отправится в короткий отпуск. Выдирать клешню из раненного жука – дело неблагодарное, и весьма продолжительное.

[id453271870:bp-36291248_278387|Алишер].

Стоит начать с того что чувствовала Араката. Девушка мечтавшая о свободе, грезившая о том что когда-то солённые морские ветра будут обдувать её красивые волосы, сейчас страдала. Её слова о том что её родители были мертвы были в большей степени правдивы. Она не врала когда кричала о своих желаниях чтобы все были счастливы, ведь кому как не счастливой восьмёрке знать о том что должно принести радость всем кто её окружал долгие годы. Удача в эксперименте и последующее служение Триаде где она бы стала самой опасной и сильной, эти планы… им больше не сбыться. Её мечты словно хрустальные стаканы, разбиваются о кафель после фейерверков в новогоднюю ночь.
Слёзы испарялись практически мгновенно и лишь один человек чувствовал эту боль так словно знал о ней сам — Казис. Парнишка не обладавший какими-то высокими моральными принципами, уже показал столько человечности в одном мелком приключении сколько Пауль не видел за все свои путешествия.
Революционеры сражались за мнимые идеалы которые можно легко заменить, пираты сражались за то чтобы получить известность, дозорные и что уж таить греха он сам сражался лишь ради того чтобы поднять своё звание так высоко насколько это возможно с его способностями. И лишь Казис, даже будучи пиратом или кем, показал что в нём нет этого жалкого цинизма и показной серой морали. Он живёт и продолжает жить, его бьют он встаёт, он падает, он встаёт, и даже сейчас Казис встал.
В глазах Пауля он показал себя одним из немногих кто ему понравился, конечно же как человек. Вместо того чтобы убить или пытаться сделать это, он без страха влетает в бой с голыми кулаками и начинает избивать.
Возможно Джек слегка приукрасил это всё в своей голове и натянул за уши некоторые моменты, однако пьеса что он видел перед собой, сама по себе вырисовывалась. Удар Казиса что был на ускорении выбил девушку из рук Джека. И даже богомол что держал её за руку был вынужден отпустить, ведь ему чуть ли пальцы не отсекло.
Вряд ли это будет последним ударом со стороны мальчишки, но вот огонь на теле девушки начал медленно тухнуть и именно поэтому ожоги на руках у мальчугана были бы не такими страшными какими могли бы быть.
Блейз, вымотанная до того как встретиться с убийцами, была в крайне уязвимом положении, ведь ей сейчас даже не хватало сил чтобы выстроить добротную защиту, всё что ей оставалось делать, так это получать хаотичные удары своего нового соперника. А её огонь всё это время медленно тух.

Пауль был в шоке от действий Казиса, он сначала слышал как что-то выстрелило из темноты и только потом полетело вперёд отдавая блеском металла и вот в лапу одного из жуков врезается металлический коготь и после этого идёт характерное для быстрого натяжения лебёдки «вввввв» с повышением тона и соответственно скорости.
Учёный с которым дрался сам Казис был в сознании и часть насекомых держала его связанными чтобы не дать тому покинуть мрачное поле боя.
Пауль будет следить за состоянием мисс Блади, и когда увидит что она уже не в состоянии продолжать бой, то он крикнет своему напарнику.
—Всё, хватит, она больше не может драться, хватит с нас убийств— Если же слов Казу будет не хватать, то он постарается схватить того за плечо и отдёрнуть от жертвы обстоятельств.

[id799844790:bp-36291248_278388|Maximilian],

Чаяния? Надежды? Мечты?
Что пошло не так в жизни когда-то простой девушки?
Когда эта пара милых ушек стала предметом экспериментов, – удачливой восьмёркой?
Неважно.

Это уже не имело никакого значения для Радзивилла, – для него уже вообще мало что имело значение. До этого момента всё было приключением. Затянутым, частично грязным и резко свернувшим не туда. Примерно в момент тот, когда Саймон выстрелил из лука и завязалась потасовка – увы, приведшая к лишним смертям. И теперь он находится в контакте максимально плотном с той, к кому мог больше всех проникнуться из омерзительной для детского сознания жизни.

Казис ещё за метр до попадания по Блейз выпустил злосчастный дробовик, который приносил, к сожалению, больше бед, чем пользы, и оный нонче болтался на полузатянутой цепи, сцепленный с лапой гигантского насекомого. Руки юноши были свободны для продуктивной работы в деле рукоприкладства. Радвил протаранил неестественно прочный череп Аракаты Блейз невероятно сильным ударом, в который вложил не только всю физическую силу, но и обиду за несостоявшиеся переговоры, что могли хотя бы попытаться затушить конфликт в ошибочном зародыше.
Кулак коснулся кожей на костяшках пальцев тлеющей скулы Блади, что вызвало сноп искр в голове девушки. От силы эдакого удара ей пришлось краткий миг восстанавливаться, но именно этого момента у ней и не было. Брюнет, что несколько перелетел позицию Восьмёрки и удержался от падения плашмя, вновь набросился на погорельца.
От рефлекторного удара глефой – с намерением закрыться от обезумевшего юнца – девушку остановила подошва Каза, что с силой вдавила мотор пилы к земле и параллельно вбивала вторую руку, пока ещё не опалённую, в висок. Такой удар бы оглушил цель на куда более длительный срок. Может, секунду. Неприлично длинный люфт в действиях, когда принимать решения необходимо значительно быстрее.
Стопа в ботинке описала в воздухе низкую дугу, дабы врезаться в колено алебардистки и выбить девушку из равновесия. Второй удар в точку ту же – уже рукой, когда припал на согнутых коленях, обрушил Блейз окончательно, пока оба кулака Каза сошлись вместе, ввысь взлетая и мимоходом протаранив челюсть Аракаты Блади, отныне не такой резвой и упорной. Если её зубы в тот момент были не сомкнуты, вряд ли она сможет жевать твёрдую пищу в ближайший месяц. Впрочем, на молодом теле всё заживает как на собаке, а тут – и уши не совсем обычные.

Радзивилл совершенно не замечал, как его кулаки разъедала кислота, что ещё оставалась на коже оппонента. Не замечал и то, что руки обжигал огонь от крови девушки и чешуек бабочек Джека.
Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания Каза, когда глаза уличного босяка и Объекта №8 – теперича не столь милой лицом – пересеклись. Наступила краткая пауза, что и позволила Паулю положить руку на плечо юноши. От неожиданности Радзивилл дёрнулся, да едва не атаковал сторонника. Однако брюнет остановился, медленно стягивая пелену кровавого тумана с глаз. Лицо постепенно расслаблялось, и оскал сходил на нет. Благоразумие возвращалось, приземляло Радзивилла, пребывающего в боевом безумии.

– Смертей… – едва мог говорить от перенапряжения Казис. – В пизду всех… Это было дерьмом с самого начала. А ты считаешь, что она сможет нормально жить так? Не мешай, Саймон. Если…
Радвил сделал глубокий вдох, пока сознание цепляло всё происходящее вокруг, чтобы не пропустить, когда цепная пила на глефе раскрутится с новой силой. Если она то, разумеется, сделает.
– Она обречена. Я такое видел. Когда жизнь медленно гаснет в молодом теле. Ты настолько жесток, что хочешь растянуть мучения молодой девушки? Осталось только решить, как и когда она сделает последний вдох.

Повисло напряжённое молчание.
Каз, что был полон странной решимости – довести дело до конца. Не из логических побуждений, но из зрелища, как в тусклом свете Объект №8 уже была изуродована желчью и огнём.
Джек Пауль – именно он, – что имел свои виды на девушку.
Пришедший в сознание учёный, на всё смотрел кой на правах стороннего наблюдателя, не способный повлиять хоть как-то, быть может, кроме громкого крика.
И сама Араката Блейз Блади, которой предстояло решить, готова она принять волю уже фактически победивших, – или толкнуть их к решительному действию, в последнюю отчаянную атаку бросившись.

[id453271870:bp-36291248_278410|Алишер].