[Вест Блю] Остров Бриндо

Такой, у которого взгляд в разы тяжелее, но он обманчиво кажется меньше своих собратьев. Обманчиво, потому что жизнь изгоя наделила его сотнями шрамов, от которых шкура зверя стала почти непробиваема, а в бою он куда сметливее любого, кто равен ему по возрасту или росту. Именно тот зверь, который молча бросается в глотку, не тратя времени на попытки запугать противника, рыча, ощерившись и вздыбив гриву.
Нет, он тонкий, юркий и острый, как клинок.
При воспоминании о клинке неприятно загудел бок. Да, ее раны уже пришли в порядок - немало благодаря тому, что в пути на корабле никто, кроме бунтовщиков, не рискнул тревожить ее покой - но не все так быстро и просто, когда решаешь побыть живым щитом. Пороговой заживляемости представители ее рода достигали путем весьма нелегким, но к тому обязывал долг стражника храма.
Долг. Ее долг состоял в том, чтобы выжить, как и долг любого противника, любого живого существа, встреченного на пути, кто бы что не придумывал и не плел поверх.
До лагеря оставалось совсем чуть-чуть, когда Тур резко остановилась и повернула голову в сторону Моркара, который ее уже нагнал, но шел на расстоянии.
- Мне плевать, понимаешь ты меня толком или нет, но не попадайся под руку. И позови, если увидишь второго такого, как я.

Развернувшись, она направилась дальше, но вид ее неторопливо менялся. Перемена в росте, как всегда, оказалась разительна и весьма приятна, но, что отличало девушку от многих зверолюдей, она научилась тормозить процесс смены ипостаси, чтобы затрачивать на него как можно меньше энергии.
И впечатлить людей, если больше им не полагалось увидеть ее никогда. По крайней мере, на этом свете.
Она бы не удивилась, попытайся рыжеклочкастый ее сейчас ухрапать от греха подальше с такими модными изысками, но такого не последовало. Вместо этого, словно бы посуровевший и приовчарившийся, он гулко хмыкнул и прошел через чащобу вперед, почти не взглянув на черношкурое чудище.
Мор даже захотелось почесать рога задумчиво, но Моркар быстро вывалился в лагерь, подхватывая стоящий у одной из палаток табурет и молниеносно вписывая его в таблоид ближайшему стражнику. Те явно чуть подвыпили перед вечерей, а теперь ошалело высматривали, что там в городе, но еще не получили приказа... Иначе рыжего медведя, продирающегося через лес, заметили бы сразу. По крайней мере теперь встречными фанфарами ему оказался брызг щепы и крови, да гулкий удар уже мертвого тела о землю.
Бросив короткий взгляд неясной этиологии на подошедшую зверолюдку, Моркар тут же подхватил одной рукой какой-то пень, который с виду вполне мог весить и полсотни килограмм, и, нарочито прицелившись с весьма наглядной демонстрацией мускулатуры в процессе, запустил в бегущих к ним революционеров. Вышел недурственный страйк, но у Мор все больше возникало ощущение, что с охотником что-то не так, либо по пути его ужалила какая злая муха и ей довелось наблюдать смерть мозга, либо тот просто страдал нарколепсией и лунатизмом одновременно, ибо раньше он не тратил время на подобное изобразительное искусство.
В любом случае, задерживаться на разглядывании сомнительных пируэтов варвара Тур не собиралась.
Хмыкнув, рогатая подскочила к стене возвышенности, пробежалась вдоль нее и наткнулась на главную палатку, которая как раз наполнилась светом и вскриками. Удовлетворительно отметив, что Моркар остался внизу, разгребать набежавшую толчию с аркебузниками и прочими личностями недалекого ума, девушка схватилась за верхнюю перекладину палатки и рванула на себя, как заправский фокусник, демонстрирующий забаву со столом и посудой.
Из палатки даже кто-то успел выйти. Уставившись на выросшую из зеленого полумрака зверину, порвавшую его обиталище, человек пробормотал что-то вроде "козел, ты как посмел сюда явиться", но тут же заметил некоторое отличие от обычной формы рогатого приятеля, оказавшееся, пожалуй, даже слишком близко, чтобы не заметить.

Мужик вскрикнул, но ровно за вздох до того, как отправиться в непродолжительный полет до ближайшей канавы. Следом за ним высыпала целая гурьба, но примечательнее всего оказался огромный по росту человек, метра три с гаком, не меньше, мускулатурой обросший так, что даже рыжий безобразник бы обзавидовался.
Что занятно, у него в руках тоже был топор. Но не один, а два, при том для обычного человека они вполне могли сойти за коротковатые алебарды.
Он сразу же ринулся на нее, раскидывая своих в стороны с упрямостью локомотива и с идентичным ревом. Мор пришлось сгруппироваться и отпрыгнуть в сторону, но тут же и повторять маневр, уже воспользовавшись услугами нависшего дерева, чтобы изменить направление, схватившись за ветку руками в прыжке - в стороне ее встретили откинутые "мелкие".
Громила взревел, вновь бросившись к ней, но тут же получил весьма тяжелый удар копыта в грудь. Развернувшись на месте, Мор повторила выпад... однако, не удивительно, что такому толстокожему дубине все оказалось ни по чем. Он лишь ошалело покачнулся и рубанул по ней, оставив косую царапину через плечо.
"С такой скоростью и силой он вполне может отсечь мне голову. Такое хрен залечишь."
Мор отпрянула назад, пропуская разбег громилы мимо себя и позволяя ему споткнуться о свою же группу поддержки. Вместо этого зверолюдка ворвалась в гущу остальных противников, тут же бросившись на руки и устроив им "приятное" знакомство с целой каруселью копытных ударов. Сабли и выстрелы гремели в этой сумасшедшей кутерьме, но, спустя несколько кругов вскочив на ноги и отряхнув ладони, Мор отметила, что большая часть мелкотни полегла или пребывала на грани. Неожиданно громила вновь оказался на расстоянии вытянутой руки, да и проверить это удалось на прямом примере - схватив рогатую за отставленную в подготовке когтистую руку, он поднял ее над землей, как куклу, встряхнул и бросил в сторону укрепленной каменной стены всхолмия.
Сломав собственным телом несколько деревьев и палаток, Мор оказалась в облаке пыли. Встать удалось не сразу - пролетела она порядком, да и спина теперь походила на решето по ощущениям, а левая рука гудела, но костями пока не подмигивала - и на том спасибо.
Он приближался. Слышно шаги и ворчание, да клекот серебристого металла, высекающего друг об друга искры. Тур все же выпрямилась, щуря звериные глаза и с тяжким дыханием раззявив пасть. Отсутствие клыков компенсировалось паром, валившим изо рта, да наставленными на противника рогами.
Подхватив обломок балки от палатки, Мор ударила по нему копытом, разрывая дерево так, чтобы остались острые клочья.
Где-то неподалеку уже бушевал Моркар. В нос ударил запах гари - огонь с лагерного костра перекинулся на палатки, охотно пожирая все нажитое добром и недобрым.
Он приблизился внезапным скачком и ударил сверху вниз со всей силы, так, что она едва успела и осилила выставить обломок над собой. Топоры оказались невыносимо тяжелые, также, как и та сила, которой увалень располагал.
=Что вам здесь надо, уроды?!
Голос его тоже гремел. Почти рыча в попытке додавить пригибающуюся к земле зверолюдку и не тратить силы на новый удар, топорщик сделал шаг вперед - не вовремя. Взревев не тише, чем он сам, зверолюдка вскинулась, отбрасывая топоры вверх и ударяя мужику в промежность со всем своим копытным умением. Его согнуло и чуть оттолкнуло, но Мерденмора не привыкла оставлять дела незаконченными. Она сначала подскочила мимо топоров, ударяя мужика ногой по скуле и заезжая на переносицу, а затем вдарила сложенными кулаками по голове сверху вниз, вынуждая его окончательно рухнуть на колени.
Серебристые наточенные топоры рухнули наземь, лишь еще раз полоснув ее по ноге, но Мор не унималась. Вновь ударив сверху, она воткнула обломок балки в верхнюю грань грудины, а затем вбила, ударив копытом вертикально сверху вниз.

- Нам надо. А что - уже не твоя забота. - голос ее прогудел, отдавая нечеловеческими нотками гула и грохота.
Подхватив опавший топор и отметив его тяжесть в руках, Мор вогнала его в череп, аккурат когда уже бывший начальник лагеря революционеров поднял лицо, чтобы что-то сказать в ответ.

Спустя минут десять закончилось все. В лагере не осталось живых, да и те, кто попытался сбежать от безумия, были догнаны и добиты без особого труда.
Мерденмора встряхнула руками, расплескивая щедро облившую ее кровь, и взглянула на чащу, вспоминая, куда идти дальше. Если у Моркара еще и было желание красоваться, то у нее не осталось никакого желания смотреть - после встречи со стеной в голове так и поселился какой-то дребезжащий неприятный гудок.
- Вон, топоры может прихвати, морковный. Не подойдут - найдем где переплавить.
Не сильно заботясь о том, чтобы оказаться точно услышанной, она направилась к месту встречи, не спеша принимать свой "обычный" приземленный вид. Мало ли, что ждало впереди.

[id213233084:bp-36291248_253217|Аладей], [id217725250:bp-36291248_253201|Николай], [id799844790:bp-36291248_253090|Maximilian],

Распланированная разбивка казалась дикой ровным счётом настолько, насколько и привлекательной. Мысли разбрелись в стройные столбики, одни из которых содержали в себе предположения о причинах и следствиях насильственного поведения странной команды; другие же - незамысловатые планы по побегу, который выглядел более, чем реальным, когда ей компанию составляли всего-то два человека. «Просветлённые жабры, и часто ли мне придётся в будущем сталкиваться с такими людьми?» - осознание предстоящего пути выбивало из неё дух, и смуглая была абсолютно уверена, что как только найдёт своего настоящего друга, то вернётся вместе с ним на Мертольф и будет головой биться о пол, лишь бы ей позволили остаться в Храме Вулкана навсегда.

Мужчина, чьё присутствие (даже в метрах пяти от тушки) способно было запечатать всю её уверенность и харизму; девушка, относящаяся к тому типу людей, чей взгляд смуглая даже не пыталась ловить; парень, будто вышедший из бандитского гетто, который погрузился в самые худшие времена (и пара дикарей для заправки эдакого салата, пожалуйста) - всё это не вписывалось ни в какие рамки представлений, и девушка ощущала себя, как в не самом приятном сне. На том же основании, находя в ситуации всё меньше реального, она молча следовала за спинами впереди идущих. В один момент читателю могло бы показаться, что она набралась храбрости для блиц-расспроса, так как указательный палец руки устремился в воздух, за чем должны были бы последовать слова. Но также быстро Люсетт и опустила руку, пока никто не успел заметить её предрасположенности к разговору. «Нет, лучше помолчать,» - за мысленным заключением девушки явились те «спасители», которые действительно поставили точку в том, чтоб беседа в этом треугольнике не завязалась.
Зато она же начала набирать обороты между мечником и… новой персоной. Находясь сторонним зрителем, Люсетт была уверена, что эти двое – знают друг друга, потому смуглая приняла расслабленную позу и начала расценивать возможности своего бегства прямо сейчас. Правда, последующие действия со стороны короткостриженного, в прямом смысле, выдали её рыбью натуру, так как глазные яблоки устремились вперёд из глазниц в порыве удивления. Мгновенное убийство, казалось бы, их знакомого, которое перетекло в немногословную команду для дикаря, выбило из Люсетт дух настолько, что даже если бы ей хотелось убежать, то она этого сделать не смогла бы из-за потрясения. Ноги способны были слушаться только в одном направлении - прямо. Собственно, так она и последовала за мечником, не сумев произнести ни слова, хоть в голове и были сплошные возмущения: «Что они друг другу сделали? Зачем всё это?». И прочая череда примитивных вопросов, ответы на которые не доступны тому, кто оказался в схожей ситуации сбоку припёка.
Смуглая также резко и остановилась, уходя немного правее, что было скорее из любопытства – через плечо паренька она посмотрела на революционера в момент, когда нодати насаживал его на себя. И Сио поняла, что булочки были съедены зря, и в скором времени с ними придётся попрощаться. Уже на этом этапе она положила ладонь на живот и прижала язык к верхнему нёбу, концентрируясь в не предрасположенной обстановке на позитивных мыслях, чтобы воспротивиться поднимающейся к горлу еде. Но крайне быстро она приняла стойку смирно, в которой бы и смог застать её Даби, если бы в процессе озвучивания задачи глянул на «новенькую».

- Да.. Без проблем! Сейчас мы быстро всех здесь размотаем. Я займусь теми, что там… - напрягая мышцы, она выставила в бокс-выпаде руку и заулыбалась настолько уверенно, насколько смогла это из себя выдавить. Как хорошо, что сейчас некому было обращать внимание на правдивость её поведения, потому девушка завершила роль тем, что показала большим пальцем в сторону и поспешила туда удалиться. Стоило коротковолосому обратить внимание на нового появившегося противника, как девушка ещё стремительнее стала уносить ноги, едва ли переходя на четвереньки.

Бег задался только очень коротким, так как лбом она поприветствовала тут же располагающуюся палатку лагеря, из которой суетливо выбирался человек, раннее запутавшийся в каких-то снастях. В какой-то степени смуглая стала причиной его высвобождения, так как случайно подставила мужчине подножку, и он, падая навзничь, выскользнул из незапланированной ловушки. Также смуглая припечатала его внимание к себе, пока революционер потирал немного пострадавшую при падении макушку.
= Ты что? Дороги не различаешь? Что за шум… - быстрый бубнёж, не более. Сио воспользовалась его замешательством, натягивая на себя самую истощённую и напуганную мину, после чего показала на впереди сражающегося темноволосого пирата.
- Помоги! Он напал! Враг здесь! – хоть слова и были произнесены громко, но были съедены звуками напирающего сражения, оставаясь звучными лишь между этими двумя. «Ну давай же, смотри, просто поверь мне, это же правда!» - вновь мимолётные напирающие мысли, которые практически не занимают реального времени. И мужчина вправду отвёл глаза от смуглой девушки, смотря в сторону указываемого ею направления и замечая аккурат момент, когда осколки угля стали разметаться во все стороны. Выявить зачинателя кутежа не представилось сложным, и революционер тут же поднялся на ноги, захватывая оружие, что стояло снаружи палатки. Оставляя девчонку в закромах памяти, он уверенным шагом двинулся на темноволосого пирата, занятого впереди наседающими противниками. Люсетт оставалась сидеть, развёрнутая на пятой точке лицом к сражению и прижатая спиной к палатке, и наблюдать за происходящим. Когда она приводила в действие свой хитро-пакостный план, то ей было совсем невдомёк сожаление о поступке. Ведь если тот мечник вступил в кровопролитный бой, то она не подставляла: одним врагом больше, одним – меньше. Но… «Ну же, обернись… он сзади,» - забилась птица-тревога внутри; зачем ей было помогать кому-то, кроме как себе?
- ЧЁРТ С ТОБОЙ! СЗАДИ, ДУРАЛЕЙ! - прокричала девушка с надеждой, что по тону голоса пират сможет узнать «новенькую» и сразу же вслушается в посыл слов. Впрочем, для этого и появилось небольшое окно, так как сзади нападающий немногим опешил из-за подставы, что образовалась за спиной. Неожиданная принадлежность трусихи к этому выродку выбила его, и удар прошёл не таким, каким был запланирован. Вдобавок был ухудшен и непосредственными действиями алхимика.

Но «занята боем» - натянуто сильно. Возможно, темноволосый юноша настолько привык к сильным людям возле себя, что в лоб не видел, насколько плохо обстоят дела с «новенькой». А может – Сио вправду прирождённая лицедейка, так как успела не только подняться с земли к моменту, когда Даби обернулся в её сторону, но и вступить в небольшое сражение с тем человеком, что заметил предательство со стороны неизвестной лагерю персоны. Сражение - тоже довольно натянутое определение для девушки, которая то и дело, что уходила от взмахов оппонента дубиной.
- Пустяки, - нарочито громко ответила на первый нажитый должок Сио, как раз пользуясь моментом, чтобы представить свои непоседливые увороты - конфеткой, позволяющей перекинуться парой слов с товарищем. Алхимик, к счастью, не терял времени, приступив к своему искусству, а в этот момент Люсетт как раз споткнулась и обрушилась вновь на пятую точку. Только когда она подняла голову, то противник со снесённой головой уже валялся недалеко от неё. «Что за рыбий чёрт,» - ошарашеность настигла лицедейку, и та стала вертеть головой из стороны в сторону, пока не заприметила стремглав удаляющегося от неё Хаарда. Насколько же шустро перемещался дикарь по полю сражения – ощущения складывались, что все имеющиеся дорожки были вытоптаны им, а не революционерами. Должок за пирожки варвар отдал в трёхкратном объёме.

Шанс Люци решила не упускать. Подняв себя на ноги, она побежала куда-то правее, одновременно взглядом пытаясь уловить выход из взрастающей огненной клетки. И неприятно, что тупиком оказался выкрик ребёнка, желающего отмщения и смерти бегущей.

Она успела отреагировать на его возникновение перед собой тем, что рукой отпихнула мальчишеский лоб от себя, заставляя того отпрыгать назад на добрые несколько метров. Это позволило Люсетт осмотреть парнишку в полный рост, и заприметить в его руке кинжал, на котором красовалась кровь. В этот же момент лицедейка почувствовала жгущее ощущение в боку, и рукой сразу же нащупала глубокую царапину, оставленную низким противником.
- Эй! Я тебе не желаю зла! Я просто хочу вывести людей! – придав нервозности голосу, обратилась к застывшему мальчику с кинжалом наизготовку.
= Я видел, как ты не помогла моему отцу! И тебя в этом лагере раньше не было!
- Всех людей не пересмотришь, малыш, - случайным образом Сио вывела триггер-обращение, из-за которого паренёк без раздумий ломанулся в неравное сражение. Оставленная собственными руками рана на теле противника разгорячила кровь настолько, что он решительно верил в своё превосходство против девушки. И не стоит удивляться, что Люци без труда перехватила его руку с оружием, заставляя обернуться маленького человека вокруг своей оси и продвинуться вперёд, после чего пинком в спину отправила мальчишку в полёт на пару метров.
- Прости, но ты тратишь моё время, которое… неважно, давай просто… - навязать разговор пареньку может и получилось бы у девушки, если бы не упрямство того. Псевдо-противник успел подняться на ноги и снова побежать на лицедейку, пока та распиналась в словах и до конца верила, что он вот-вот остановится, и они смогут уладить расклад мирно. Её план свершился: но немного иным образом. Бегущий маленький противник был выбит с ног и отправлен в полёт пойманным телом предметом, что летел с необычайной скоростью. Причём удар кинутого топора пришёлся по боку мальчика, и почти беспрепятственно разрубил того напополам, отчего встретил землю парень уже мёртвым. Люсетт прикрыла рот ладонью, глядя на результат, и взглядом быстро нашла Хаарда, который, как и раньше, удалялся из её радиуса. «Они вообще … Всех?» - замельтешила в мыслях лицедейка, и желание убегать стухло, разразившись в носоглотке невыносимой вонью и неприятным послевкусием. Чёртовы булочки.

Она обернулась. Посмотреть, как далеко находится темноволосый мечник. И обнаружила, что является на поле сражения той самой единицей, которая выжила. Дорожка из трупов стремилась от её спины куда-то вдаль, создавая ощущения, что она взаправду их всех уделала самостоятельно. Обернувшись лицом по тому направлению, она подняла взгляд с мёртвой дорожки, убирая руку от лица, и попала им как раз на оглядывающегося мечника. Его спокойный голос, вещающий, что все возможные дела сделаны, так точно пересекал всё пространство, будто ни стонов людей, которых смерть ещё не забрала полностью, ни треск огня не смел перебивать «смертоносного оратора».
- Не сейчас, - тихо, под нос обратилась сама к себе лицедейка. Она шмыгнула носом, прибавляя виду уверенности, и направилась к Даби. Для кукушки, которая скорым рейсом покидала её, девушка слишком невозмутимо переступала и (даже порой) наступала на мёртвых. И на замечание мечника о «качестве горения» девушка издала одобрительный «мгмххп», находя в этом повод последний раз обернуться и рассмотреть количество поражённых в сражении. Но сразу за первыми звуками шагов Даби обернулся обратно и лицедейка, чтобы вновь последовать за тем, от кого не удалось сбежать. Она не была связана. Но слишком много факторов её не отпускало. В этот раз она шла уже между подрывником и дикарём, будто бы второй решил на всякий случай прикрыть их тыл, чувствуя навязывающийся разговор между этими двумя.

- Люци… Люци Сио, - сразу после представилась в ответ девушка. Она оглядела с ног до головы алхимика быстрым взглядом, оценивая полученный им урон.

Была ли это предпосылка к очередной попытке бега? Это нельзя исключить, но, наверно, сейчас она действительно задумалась, насколько сильно может измотать пережитое сражение такого пирата из команды, как этот мечник.
- А то я смотрю вас так мало в команде… с таким-то посвящением, - голос держался уверенным, и ни грамма шутки не проскользнуло в её выводе. Лицедейка делала всё, чтобы быть равной тому, кто шагает рядом с ней обратно к тем другим людям.
- Наверно, вступить легче, чем удержаться. Вы уже долго под одним… флагом? Вы же пиратствуете? Правосудием это назвать сложно, - в этот раз смуглая дала небольшую оплошность в постановке своей аккуратной речи. Как минимум, не представляя, что для подрывника значит «справедливость», она могла сейчас неплохо задеть его либо на агрессию, либо на длительную пояснительную речь. Насколько бы ты не был профи во вливании в компанию – первый этап по угадыванию личностей (и что у них за душой) считается самым сложным. И, да будут благосклонны к ней души морских обитателей, её на зарежут после первого же некорректного или неуместного словечка.

[id564078609:bp-36291248_253229|Люци], [id213233084:bp-36291248_253217|Мерденмора], [id217725250:bp-36291248_253201|Даби],

Общим языком считается тот, на котором ведут переговоры основная часть населения тех островов, о которых герои могут судить, - оставленных позади. Язык Хун являлся коренным только для одного народа, и вряд ли вы встретите человека, не сплетённого корнями с нашими дикарями, который способен выстроить хотя бы базовое предложение. Хаард никак не отреагировал на излишний жест Даби. Он вполне был способен понимать общий, если только в нём не встречаются слова, каких он не слышал и не понимал их значения. А вот говорить – тут уж увольте. Всё же орфоэпия Хун, и прочих, отличается кардинально. И писать, и читать – уже слишком выше его сил. Письменность дикарей строилась на смысловых образах, а не на звуках.
Но мы отклонились от происходящего. Дикарь шёл посередине, оставляя ценную попутчицу неподалёку от себя на тот случай, если кто-то осмелится напасть сзади или со стороны. Спокойная дорога стала насыщаться чередой динамичных событий. На тропе появились революционеры, – не стало лишком воспоминание, что один из них хлопал старика по спине, когда он с Моркаром попробовали тот кисляк, чем «хозяева» острова угощали. Решив, что с двумя Даби вполне мог расправиться, варвар не стал встревать до тех пор, пока подрывник не рванул дальше в лагерь, обронив «добей». Вот и то слово, какого Хаард до сих пор не встречал, но там было «бей» – хорошо знакомое, так что всё слово вряд ли значило «помоги ему встать». Не тратя лишнего времени на размусоливания, Хаард ударом руки сломал парню шею, после чего присоединился к основной атаке. Бой обещал быть быстрым и ожесточённым. И если взять в расчёт, что Даби – не обычный головорез, а ещё и со спецэффектами. Перехватив топор поудобнее, варвар принялся делать то, что умеет лучше всего – ломать лица.
Товарищ по применению стали был достаточно боевым, а вот ургамлын суйт бусгуй ещё была и уверенно продолжала удерживать позицию тёмной лошадки, так что топорист стал прикрывать, в первую очередь, её, тем не менее не лишая её шанса проявить себя. Хаард раз за разом подмечал «неудобных» противников для девушки и устранял их настолько быстро, что ни одна атака людей не прошла желаемую траекторию. Из собственного сражения он вырывал себя настолько умело, оставляя умерщвлённых, что могло показаться – до необходимого случая он просто развлекался с мышами, пока было время. Конечно, ничто не склонило его размышление к доводу, что смуглая леди увиливает от боя, так как разного рода игры и ухищрения особы оставались вне досягаемости его внимания, направленного на стремительное изничтожение массовости революционеров. Варвар исполнял отведённую роль, не выискивая свободной минуты, чтобы посмотреть на избранных Босом людей со стороны – такое желание не стало бы оскорблением, но подверглось бы определённому выводу, насколько неподобающе низко он ставит выбор вожака и силу новых товарищей.
Всё же довольно скоро скука начала давить с особой жестокостью. Эти дети были ещё слабее, чем дозорные – те хотя бы обладали пониманием совместной работы. Эти же бились, словно каждый сам за себя, и проигрывали. Даже тот факт, что Даби вновь принялся сжигать всё, до чего может дотянуться, вызывал не столько кипение крови, сколько мысль: «На корабле нужно отобрать у него всё, что горит хотя бы в теории». Нет, он вполне доверял ему, ведь Бос принял его как хатанг, но безопасность – это безопасность. Если рассматривать картину сражения даже в тот момент, когда революционеры наконец начали собираться в группы с «громкими палками» на перевес, они представали далеко не в самом лучшем свете и стояли, словно игрушечные солдатики, сконцентрировавшись на крикливом и бегающем, как угорелый, Даби. С одной группой фехтовальщик разобрался сам, а вот второй – пришлось наглядно объяснять, что в бою нужно иметь глаза не только на лице, но и на висках, а в идеале – на затылке.
Как только они вскинули свои аркебузы, в них тут же полетела бочка с неизвестным содержимым.

Бочка, снеся всё построение целиком и разлетевшись от удара о землю, развеяла интригу – там было пиво. Вывод? Алкоголь убивает.
– Он! Мой! – прозвучал голос Даби.
Это привлекло внимание, ведь за треском огня дикарь пропустил, как фехтовальщика отбросил боец, не уступавший размерам самому Хаарду. Варвар начал даже внутренне ликовать – неужели в этом лагере сидят не только задохлики? Он уже представлял себе этот бой насмерть, смакуя саму эту мысль. Но Даби чётко указал свои намерения, а значит вмешиваться – мешать его охоте. И выходит цель оставалась неизменной – убивать дозорных быстрее, чем они смогут представлять серьёзную угрозу «деткам». Так бой и продолжался, пока Даби не поставил жирную точку в налёте, разорвав голову противника гранатой. Что и хорошо, а-то пришлось бы вмешаться и спасать парня, который чуть не подавился слишком большим куском мяса. Не найдя, что можно противопоставить предложению двигаться дальше, Хаард пошёл в направлении места встречи, занимая позицию позади героев. На заявление Даби о новом мече, если он правильно понял смысл сказанного, дикарь лишь подумал: «Так возьми что нужно из валяющегося тут оружия, всё равно трофеи не собираешь». Но вслух решил не высказываться, мало ли – всё же не так понял. А он уже не в том возрасте, когда можно позориться перед младшими.

Народ Хун – это, прежде всего, единоличная борьба и самостоятельное выживание. Помощь не каралась, но могла ухудшить личный результат. Разговоры не мешали, но могли вывести не на искомый путь. Моркар шёл вслед за Мерденморой, которая всю дорогу была погружена в свои мысли. Ему хотелось завязать с ней какой-никакой диалог, но врываться в мысли человека, даже для дикаря, было крайне неэтично. К тому же, она могла переживать свой гёнпа, а значит – беспокоить её ещё могло быть и небезопасно. Варвар плохо понимал мотивацию беловласой. Кон Турсин даже может переживать свой Ненпа гу Дзом и пытаться найти индивидуальную линию, так что, взвешивая своё желание поговорить и благо для Моры, рыжий осознавал, что в этой исключительной борьбе стойко побеждало второе.
Обивка из мха на сапогах хоть и стёрлась, но всё ещё позволяла ходить бесшумно. Наконец добредя до своей цели назначения, Моркар выслушал новоиспеченную попутчицу, но не сказать, что понял её. Зачем она сказала «плевать», когда она не плевала. «Попадайся под руку» – но как дикарь сможет поместиться ей под рукой, учитывая, что он был более, чем на полметра, выше? Странный всё же этот язык. Посуровев от таких мыслей, варвар всё же решил не мешать девушке реализовывать свой план, учитывая, как резво она ушла, так ещё и устроила небольшое шоу с преобразованием из человека в рогатое создание. Ну что же, Хун редко когда пересекались со зверолюдьми. С этим возможно развить целую историю, так как представители общины, когда встречали «хувиргагч», считали их именно «обращёнными» или «зверолюдьми», если проектировать значение на Общий. Но действительно ли «хувиргагч» был зверочеловеком, или всё же обладателем дьявольского фрукта, авось и вовсе минком – это знание было не достижимо и оставалось обобщённым, указывая только на особенность встреченных им нелюдей. Но даже с этим учётом, если бы варвар не видел, что у Моры течёт кровь – он бы наверняка даже запереживал, что она Шабнак. Да и Бос наверняка уже видел её в таком обличии, так что проблем быть не должно. Кроме одной – ему ещё сильнее захотелось произвести на Мору впечатление.
Так что варвар перешёл в наступление. Ворвавшись в лагерь и забыв спросить «Как пройти в библиотеку?», сразу отоварил одного из стражников табуретом, объясняя ему, что в дозоре воронам автоматически присваивается количество «много». Бросив на Мору многозначительный и немного задумчивый взгляд с вопросом «Ну ты где?», Моркар вернулся к своему занятию по сокращению поголовья разумного скота. Заприметив очень большой пень, который всё же был достаточно старым, чтобы прогнить, и его возможно сорвать и использовать так, как надо, а не как стол. Не умеют всё же революционеры видеть потенциал окружения.

Навалившись на деревяшку, словно бульдозер, рыжий обеспечил, чтобы та с треском покинула родные пенаты и в диком порыве отыгралась на небольшой группе бойцов за каждую пролитую на неё каплю. Сразу же после броска, Моркар не упуская случая, встал в позу культуриста, да так, что хоть на картину, хоть к врачу с подозрением на защемление нерва [1]. Увы, но, кажется, единственный зритель представления не оценил. Мора просто ускакала кабанчиком внутрь лагеря, оставляя варвара наедине со своими мыслями. Хоть друзья-революционеры не бросили бедолагу в беде и учтиво подставили свои лица под дальнейшие обсуждения высоко-научных тем категории – «куда Макар телят не гонял». И один за другим отправлялись в экспедиции под ближайшие кусты. Размахивая топором, даже не целясь, дикарь аргументированно и на примерах объяснял революционерам ущербность «зерг-раша», но до них не слишком доходило, и наполняемость личным составом таяла на глазах. Небольшие коррективы внесли появившиеся, и уже успевшие построиться, аркебузиры. Схватив опешившего от проявленного к нему неуважения революционера за голову, Моркар метнул тушку прямо в центр построения, и, хоть страйк выбить не удалось, атака была смазана. Пули просвистели рядом, но дикаря не настигли. Второго шанса им не представилось – у этих ребят слишком мало муштры, чтобы успеть перезарядиться и выстрелить повторно.
Даже находясь посреди творящегося кровавого безумия, Моркар бросал взгляды в сторону Моры, но та была слишком занята своим оппонентом, чтобы смотреть на старающегося варвара. А вот у кон Турсин посмотреть было на что.
Огромный революционер, который едва ли уступал в размерах дикарю, если только совсем чуть-чуть, наседал на зверолюдку. Дикаря накрыла волна кипящей ярости. У него украли главную роль в этом спектакле. И он со всей силы размахнулся топором, разрубая очередную троицу хозяев поля. Однако результат вышел не самым ожидаемым. Последняя тушка в цепи оказалась хитрой и застряла на лезвии, да так крепко, что не хотела быстро освобождать место для своих товарищей. Делать было нечего, таким топором уже не помашешь с той же лёгкостью и эффективностью, что и раньше, а значит – оружие отправлялось на скамейку запасных. Дубины или дрына под рукой не оказалось, так что эту гордую роль взял на себя очередной излишне ретивый боец, который решил, что у него есть шансы. Схватив революционера за ногу, Моркар начал раскручивать его, словно палицу, сметая всё, что попадалось на пути. Большой мальчик, тем временем, уже наседал на Мору, которая удерживала его топоры деревянной балкой, так что Моркар-экспресс направился точно в его сторону, с ясным намерением остановить столь безобразное отношение к даме. Но, увы, не успел – Мора сама смогла вырваться из-под пресса и довершить земное существование революционера, проведя удар кулаками, словно кувалдой. Дикарь с удивлением осознал, что в лагере стало довольно тихо. Люди, как по мановению руки, кончились. Но вот за чертой лагеря со всех сторон слышалось движение убегающих пяток, и выходит, что начиналась самая муторная часть боя – добивание драпающих. Жаль, тут нет Асавара.
Всё было кончено, живых или не осталось или не останется в ближайший час, и пора двигаться к Босу. Последнее смятение в душу варвара заронила сама Мора своим высказыванием. Нет, топоры-то он прихватит. Выглядят точно так, будто их должно быть удобно метать. Но вот её «морковный»… Проголодалась что ли? Или этот бугай приложил её слишком сильно. Так или иначе, Моркар прихватит помимо топора что-нибудь съестное, если найдётся поблизости, и не обгорелое или запылённое. И будет присматривать за девушкой, если всё же сотрясение.

Суматоха могла проглотить, не пережёвывая, кого угодно, но только не Его. Руки двигались, как при строевом шаге, а целеустремленность хода могла заставить разойтись весь люд, если бы только наш герой находился в центре площади, а не двигался одиночно среди бездвижных деревьев. Подол не сметал хвост за хозяином, но заставлял вздыматься природный мусор.