[id19482413:bp-36291248_230068|Максимъ],
"О да, заноза - мое второе имя."
Карри только усмехнулась про себя, представляя, как докучает Рыжему все это время. С той самой поры, как они познакомились, и доныне - сколько угодно, где угодно, но она оказывалась способна разогнать даже намек на скуку своей манерой совать во все нос или влипать в истории.
Теперь, видимо, настала пора Севатара познакомиться с этой ее стороной поближе. Хотя, странно, что он в принципе полагал обратное после их столкновения в Сердце Тьмы, так и тянуло девицу спросить "а чего ты, родной, собственно, ждал от такой упертой полуторарогой оленухи, как я".
Она поравнялась с мужчиной, коротко взглянув, чтобы удостовериться, прошла мимо, чуть вперед. Глаза Карри напротив превратились в два синих огня, поглощающих тьму.
- Ничего хорошего, ты прав. Здесь были шахты, в которых добывали драгоценные камни. В частности - опалы. И здесь когда-то завелась тьма по имени Мхабрахат, отражением которой я стала.
Ярви остался идти последним, потушив огни. Он здесь не был, а само по себе место вызывало у зверя неприятное ощущение, такое, словно тьма еще сползалась черными щупальцами по углам, складывалась в многоярусные стяги и грозилась укусить вереницу за мягкое место. У Карри в руке лежал Риггер. Заряженный, снятый с предохранителя, но так обыденно перехваченный в пальцах, словно она с ним родилась, а опасности вокруг никакой и нет.
- Что ты чувствуешь в этом месте?
- Тогда, Мойра, предлагаю тебе немного отдохнуть. Насколько я знаю, Азирис намерен разворачивать основную историю завтра. А ты наверняка устала от путешествия морем и воздухом. Я велел подготовить для тебя комнату на верхнем этаже. Там не слишком большие окна - ты же, помнится, не жалуешь пустыню. - Шакал мягко улыбнулся, обнажая клыки и разворачиваясь. Ассистенты ждали его у входя в лабораторию. Он точно что-то нашел.
- С рассветом, Герцог. - Азирис кивнул, возвращаясь к трону и устраиваясь на нем в прежней позе, подобной изваянию. Он понимал реакцию Рыжего на упоминание Змей, и, в то же время, не мог не отметить про себя разительные перемены.
- Как интересно меняются люди в своем путешествии. В прошлую нашу встречу ты был гораздо менее задумчив. Что гнетет твою душу?
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 7 путь] Шурима. 6-ой остров.
[id213233084:bp-36291248_230094|Аладей],
= Лишь отголоски.
Севатар склонил голову, будто разглядывая свои сапоги. Он слышал многоголосое эхо, незатихающее с того самого момента, как его вороны нашли дыру в пустыне. Невозможно было разобрать слов, только обрывки, но этого и не требовалось, чтобы разобрать мотив, чтобы лишь поэтому догадаться о том, что происходило в этом пропащем месте.
= Отчаянье. Безнадёга. Страх.
Птицы углубились достаточно далеко. Они изучали то, что осталось от монструозного тела Мхабе, а вместе с ними это безумное знание приходило и к Яго. Он, как это часто бывает, прикрыл глаза, полностью переключаясь на органы чувств воронья и голоса в голове.
= Прекрасное сочетание, которое не могло оставить меня равнодушным.
Свад развернулся, оказавшись лицом к одному из больших валунов.
= Отойди, чтобы не пришибло.
Он даже не стал снимать со спины свою верную алебарду. Отставив правую ногу назад и заняв устойчивую стойку, Севатар покрыл правую руку чёрной Волей Вооружения до локтя.
= После нашей первой встречи ты тоже начала осваивать эту силу, не так ли?
Чёрно-красная перчатка ударила в камень, заставив всю его поверхность покрыться трещинами, а через секунду рассыпаться на мелкие кусочки.
= Но тебе, как и во многом другом, ещё долго тренироваться, чтобы хоть приблизиться ко мне.
Наклонившись, Яго разгрёб обломки, из-под которых показалась обгоревшая, застывшая в лаве «рука» Мхабе.
= Это вы с Герцогом сделали?
= Воспользуюсь твоим предложением. У Герцога есть некоторые мысли насчёт следующего дня, а зная своенравность некоторых членов нашего экипажа, мне может понадобиться много сил, дабы воплотить их в реальность. До завтра, Насус.
На прощанье Мойра махнула рукой. Изуродованной рукой, конечно же. Желая лишний раз напомнить о тёмной стороне души учёной. Разноглазая поднялась в выделенную ей комнату, где и закрылась до самого утра.
- Для меня с нашей прошлой встречи не прошло и часа, Азирис.
Рыжий достал из кармана сигарету и закурил, а после чего развернулся к правителю Шуримы спиной и двинулся к выходу из тронного зала.
- Так что это не больше чем мимолётная задумчивость. Ничего серьёзного. Да и вообще, лучше тебе думать больше о себе. Скоро увидимся.
Хамелеон вышел на улицу, захлопнув за собой массивную дверь. Окинув взглядом золотой город, Герцог вернулся на дирижабль. Там он дождётся рассвета.
= Лишь отголоски.
Севатар склонил голову, будто разглядывая свои сапоги. Он слышал многоголосое эхо, незатихающее с того самого момента, как его вороны нашли дыру в пустыне. Невозможно было разобрать слов, только обрывки, но этого и не требовалось, чтобы разобрать мотив, чтобы лишь поэтому догадаться о том, что происходило в этом пропащем месте.
= Отчаянье. Безнадёга. Страх.
Птицы углубились достаточно далеко. Они изучали то, что осталось от монструозного тела Мхабе, а вместе с ними это безумное знание приходило и к Яго. Он, как это часто бывает, прикрыл глаза, полностью переключаясь на органы чувств воронья и голоса в голове.
= Прекрасное сочетание, которое не могло оставить меня равнодушным.
Свад развернулся, оказавшись лицом к одному из больших валунов.
= Отойди, чтобы не пришибло.
Он даже не стал снимать со спины свою верную алебарду. Отставив правую ногу назад и заняв устойчивую стойку, Севатар покрыл правую руку чёрной Волей Вооружения до локтя.
= После нашей первой встречи ты тоже начала осваивать эту силу, не так ли?
Чёрно-красная перчатка ударила в камень, заставив всю его поверхность покрыться трещинами, а через секунду рассыпаться на мелкие кусочки.
= Но тебе, как и во многом другом, ещё долго тренироваться, чтобы хоть приблизиться ко мне.
Наклонившись, Яго разгрёб обломки, из-под которых показалась обгоревшая, застывшая в лаве «рука» Мхабе.
= Это вы с Герцогом сделали?
= Воспользуюсь твоим предложением. У Герцога есть некоторые мысли насчёт следующего дня, а зная своенравность некоторых членов нашего экипажа, мне может понадобиться много сил, дабы воплотить их в реальность. До завтра, Насус.
На прощанье Мойра махнула рукой. Изуродованной рукой, конечно же. Желая лишний раз напомнить о тёмной стороне души учёной. Разноглазая поднялась в выделенную ей комнату, где и закрылась до самого утра.
- Для меня с нашей прошлой встречи не прошло и часа, Азирис.
Рыжий достал из кармана сигарету и закурил, а после чего развернулся к правителю Шуримы спиной и двинулся к выходу из тронного зала.
- Так что это не больше чем мимолётная задумчивость. Ничего серьёзного. Да и вообще, лучше тебе думать больше о себе. Скоро увидимся.
Хамелеон вышел на улицу, захлопнув за собой массивную дверь. Окинув взглядом золотой город, Герцог вернулся на дирижабль. Там он дождётся рассвета.
[id19482413:bp-36291248_230104|Максимъ],
Непривычно много и долго говорил Севатар, обычно из него слишком много можно вытянуть только клещами и только по очень, о-очень важному поводу. В честь сегодняшнего дня впору ставить памятник, но повод выходил какой-то ничерта не радостный, напоминающий много всяческого неприятственного и такого, что лучше бы вообще никогда уже не вспоминать.
Карри чувствовала ту неправильность и тьму, что расползалась вокруг холодными нитями. Щупальцами хваталась за лодыжки. Выжечь бы нахрен это место, чтобы никакая темная тварь больше не смела и думать зародиться в солнечном живом краю, но пока Эрида еще здесь, от этого толку практически никакого.
- Смотрю, тебе здесь по вкусу. - Девушка горько усмехнулась. На повеление отступить она молча сделала шаг в сторону, но больше и не потребовалось. Лишь краем глаза глянув на руку мужчины и кивнув, Оленуха устремила взор во тьму, потому что знала, что увидит и ждала этого.
- Мне не надо приближаться к тебе. Ты чудный воин, но у меня свои цели и они вряд ли когда-то совпадут с твоими. - Вопреки ожидаемой улыбке, лицо Карри осталось бесстрастным. Она направилась вперед, переступив через конечность с пузырящимися лохмотьями обгоревшей и иссушенной плоти, девушка направилась дальше. Захотела увидеть морду твари.
- Да, мы. И К... Мойра. Да, здесь мы были втроем. Мхаба обитал в запечатанной шахте, а когда мы прибыли, ее как раз открывали. Люди, жившие здесь, десятки лет не видели света солнца, лишь мерцание камней и редкие фонари надсмотрщиков. Многих поглотила эта тварь. Ты можешь слышать их, я думаю.
Карри прошла по оплавленному бортику. Там, дальше, была одна из тех стен. Наверняка можно увидеть и следы от орудий Непрощенного.
Былая ненависть и звериный голод, которые правили ею в тот день, осталось ли от них хоть что-то? Если вспомнить безумную битву в Сердце тьмы - вряд ли.
Ишай и Акша, тем временем, раскапывали кладовую в дальнем краю Института. Не смотря на то, как изменилась их суровая пациентка, да и на то, как за короткий срок заметно заматерели Непрощенные, им хотелось добыть что-то особенное для их глав. Троица, которая мало представлялась отдельно друг от друга в этом мире, вызывала у ассистентов Насуса искренний интерес и благоговение, что уж тут поделать, сами виноваты.
- И все же, ты изменился. - Сокол хмыкнул, погружаясь в те самые раздумья, которые ему столь заботливо посоветовал пират. Тем не менее, у Азириса всегда на все останется собственное мнение, таков уж этот пернатый.
Если Герцог откроет на дирижабле его записку, увидит следующее письмо:
"Вызвав вас, я намереваюсь выставить себя круглым идиотом. В долгосрочной перспективе это поможет всем нам. Однако, мне стал известен занимательный факт: недавно Эрида интересовалась неким островом под названием Каскертен, потому что ваша фигура ее заинтересовала."
Непривычно много и долго говорил Севатар, обычно из него слишком много можно вытянуть только клещами и только по очень, о-очень важному поводу. В честь сегодняшнего дня впору ставить памятник, но повод выходил какой-то ничерта не радостный, напоминающий много всяческого неприятственного и такого, что лучше бы вообще никогда уже не вспоминать.
Карри чувствовала ту неправильность и тьму, что расползалась вокруг холодными нитями. Щупальцами хваталась за лодыжки. Выжечь бы нахрен это место, чтобы никакая темная тварь больше не смела и думать зародиться в солнечном живом краю, но пока Эрида еще здесь, от этого толку практически никакого.
- Смотрю, тебе здесь по вкусу. - Девушка горько усмехнулась. На повеление отступить она молча сделала шаг в сторону, но больше и не потребовалось. Лишь краем глаза глянув на руку мужчины и кивнув, Оленуха устремила взор во тьму, потому что знала, что увидит и ждала этого.
- Мне не надо приближаться к тебе. Ты чудный воин, но у меня свои цели и они вряд ли когда-то совпадут с твоими. - Вопреки ожидаемой улыбке, лицо Карри осталось бесстрастным. Она направилась вперед, переступив через конечность с пузырящимися лохмотьями обгоревшей и иссушенной плоти, девушка направилась дальше. Захотела увидеть морду твари.
- Да, мы. И К... Мойра. Да, здесь мы были втроем. Мхаба обитал в запечатанной шахте, а когда мы прибыли, ее как раз открывали. Люди, жившие здесь, десятки лет не видели света солнца, лишь мерцание камней и редкие фонари надсмотрщиков. Многих поглотила эта тварь. Ты можешь слышать их, я думаю.
Карри прошла по оплавленному бортику. Там, дальше, была одна из тех стен. Наверняка можно увидеть и следы от орудий Непрощенного.
Былая ненависть и звериный голод, которые правили ею в тот день, осталось ли от них хоть что-то? Если вспомнить безумную битву в Сердце тьмы - вряд ли.
Ишай и Акша, тем временем, раскапывали кладовую в дальнем краю Института. Не смотря на то, как изменилась их суровая пациентка, да и на то, как за короткий срок заметно заматерели Непрощенные, им хотелось добыть что-то особенное для их глав. Троица, которая мало представлялась отдельно друг от друга в этом мире, вызывала у ассистентов Насуса искренний интерес и благоговение, что уж тут поделать, сами виноваты.
- И все же, ты изменился. - Сокол хмыкнул, погружаясь в те самые раздумья, которые ему столь заботливо посоветовал пират. Тем не менее, у Азириса всегда на все останется собственное мнение, таков уж этот пернатый.
Если Герцог откроет на дирижабле его записку, увидит следующее письмо:
"Вызвав вас, я намереваюсь выставить себя круглым идиотом. В долгосрочной перспективе это поможет всем нам. Однако, мне стал известен занимательный факт: недавно Эрида интересовалась неким островом под названием Каскертен, потому что ваша фигура ее заинтересовала."
[id213233084:bp-36291248_230147|Аладей],
=Нет, мне здесь не «по вкусу» - ответил Яго, резко выделяя два последних слова. =Я не страдаю синдромом заложника, если мне и приходится часто и подолгу прибывать в местах как это, то нравиться они мне не начинают.
Ещё две птицы, вернувшиеся из тупиковых ответвлений шахт, сели на оба массивных наплечника воина, широко расставили крылья, прижались к холодному металлу и слились с ним.
=Да, я пока не нахожу живых. Я их не вижу и даже не чувствую. А многие тела выглядят так, будто над ними поработали Кровоточащие Глаза.
Севатар потянулся вперёд и коснулся кончиками пальцев тела монстра. Чёрная вязкая жижа прицепилась к металлу перчаток. Поднесся руку к лицу, мужчина начал растирать субстанцию между пальцев, тщательно обнюхивая ее, будто пёс, пытающийся взять след.
=Можно быть уверенным, что они и не хотели видеть свет, - сказал Яго, взглянув на дыру в потолке. = Ушли бы надсмотрщики, сняли бы с них цепи, показали бы им путь - они бы все равно остались в темноте. Они боялись и их страх породил это чудовище.
Севатар выпрямился и зашагал через зал. Дойдя до каменной стены, он снял со спины орудие, развернулся и сел на камень, подходящий его росту в качестве стула.
=Ты видела мои методы. Для меня не секрет, что я убийца, маньяк и вообще у меня с головой не все нормально. Но на что способны люди, первый раз в жизни испытавшие настоящий страх - вот это настоящее шоу. Ради спасения своей жалкой жизни они делают такое, на фоне чего отрезать кому-то голову или освежевать заживо лишь детские рисунки цветными карандашами.
Казалось, что Севатар увлечён рассказом, но сквозь темноту Карри не могла бы рассмотреть даже тени радости на его украшенном шрамами лице.
=Хорошо, что больше тут никого нет. Лучше, чтобы никого и впредь не было. Передай местному королю, что если он не хочет сидеть на бомбе, то пускай завалит все входы и выходы в эти шахты. Я останусь тут, пока не начнётся сражение. Где бы оно не началось – я найду.
Он откинулся назад, облокотившись о стену. Закрыл свои чёрные глаза. Может быть уснул, а может быть и умер вовсе.
=Нет, мне здесь не «по вкусу» - ответил Яго, резко выделяя два последних слова. =Я не страдаю синдромом заложника, если мне и приходится часто и подолгу прибывать в местах как это, то нравиться они мне не начинают.
Ещё две птицы, вернувшиеся из тупиковых ответвлений шахт, сели на оба массивных наплечника воина, широко расставили крылья, прижались к холодному металлу и слились с ним.
=Да, я пока не нахожу живых. Я их не вижу и даже не чувствую. А многие тела выглядят так, будто над ними поработали Кровоточащие Глаза.
Севатар потянулся вперёд и коснулся кончиками пальцев тела монстра. Чёрная вязкая жижа прицепилась к металлу перчаток. Поднесся руку к лицу, мужчина начал растирать субстанцию между пальцев, тщательно обнюхивая ее, будто пёс, пытающийся взять след.
=Можно быть уверенным, что они и не хотели видеть свет, - сказал Яго, взглянув на дыру в потолке. = Ушли бы надсмотрщики, сняли бы с них цепи, показали бы им путь - они бы все равно остались в темноте. Они боялись и их страх породил это чудовище.
Севатар выпрямился и зашагал через зал. Дойдя до каменной стены, он снял со спины орудие, развернулся и сел на камень, подходящий его росту в качестве стула.
=Ты видела мои методы. Для меня не секрет, что я убийца, маньяк и вообще у меня с головой не все нормально. Но на что способны люди, первый раз в жизни испытавшие настоящий страх - вот это настоящее шоу. Ради спасения своей жалкой жизни они делают такое, на фоне чего отрезать кому-то голову или освежевать заживо лишь детские рисунки цветными карандашами.
Казалось, что Севатар увлечён рассказом, но сквозь темноту Карри не могла бы рассмотреть даже тени радости на его украшенном шрамами лице.
=Хорошо, что больше тут никого нет. Лучше, чтобы никого и впредь не было. Передай местному королю, что если он не хочет сидеть на бомбе, то пускай завалит все входы и выходы в эти шахты. Я останусь тут, пока не начнётся сражение. Где бы оно не началось – я найду.
Он откинулся назад, облокотившись о стену. Закрыл свои чёрные глаза. Может быть уснул, а может быть и умер вовсе.
[id19482413:bp-36291248_230155|Максимъ],
- Я говорю о том лишь, что озвучил ты сам. О прекрасном сочетании.
Карри пространно качнула головой, проходясь вдоль стены. Здесь были видны уже следы ее собственного буйства, не менее мерзкого, не менее отвратительного по самой своей природе.
Воспоминания о кошмарном бытии монстром просачивались, прежде скрытые пеленой, а теперь крючком вытащенные наружу. Тогда она сопротивлялась дольше обычного... Да, сейчас эта сила ею обуздана, и вовсе не факт, что Севатар сумел бы справиться с ее последней формой, но Оленуха не об этом думала. Тяжесть сущности фрукта, легшая на ее плечи изначально неприятной ношей, о которой она не просила, стала наконец посильной, но сколько для этого пришлось исковеркать по пути?
Многие из этих тел изуродованы ее собственными руками. Мхабе - и подавно. Он и вовсе превращен в решето, поскольку попытался использовать ее собственного монстра для продления своей жизни. Кошмарной, вязкой, что деготь, который теперь охотно заливал собой пустошь выработанной шахты.
- Ты прав, но не во всем. Всегда были те, кто бежал. Я же есть и стою пред тобой, но даже мне понадобилась помощь, хотя я пробыла здесь всего два года. Да и Мхабе существовал и раньше. Скорее уж страх этих людей подарил чудовище по имени Суури.
Девушка усмехнулась, присев возле одной из магмовых наплывин. Шахта и сама собой почти запечаталась, превратить ее в ничто большого труда не стоит, особенно после того, как обозленная Карри притащила сюда Непрощенный и устроила небольшой тарарам.
Но Эрида была здесь уже после. Разочарование, эмоция ощутимая и не менее вязкая, оставившая запах горьковатых терпких духов...
- Да, я видела. И я их не одобряю. Но я ничем не лучше тебя, Севатар, было бы очень смешно заявлять обратное.
О последнем она не стала говорить ничего. Девушка мазнула ладонью по пушистой голове Ярви и встрепала его уши, после чего развернулась и направилась к выходу.
Азирис явно не станет оставлять это место открытым, когда эти земли наконец перейдут в его власть. Она была более чем уверена. А если поступит иначе - что ж, даже личная война с правителем Золотого города не помешает ей закончить начатое и навсегда превратить это место в пыль. Время еще не пришло. Но у нее оно найдется.
Наверху солнце обратилось в жаркий горячий закат. В объятиях барханов солнце расплавленным металлом растекалось в мареве, исчезая за спиной Города. Обратно Оленуха шла не спеша. Прошлась вместе со зверем через город, прикупила себе сменную рубашку взамен порванной в хлам, сперла какую-то очаровательную диадему очень тонкой работы... Уже в полночь вернулась на дирижабль. Удивительно, сколь хорошо в рубке сохраняется тепло.
Карри не пошла спать в каюту, словно намеренно в этом спокойном месте, столь расположенном к ихх сомнительным натурам, презрев удобство и покой. После встречи с той норой спать не хотелось вовсе.
"Что ж, я задолжала Герцогу обещание? Интересно, что он мне на это скажет. И скажет ли что-то. Помирать то я явно не собираюсь, все, аргументы кончились, Рыжий."
- Я говорю о том лишь, что озвучил ты сам. О прекрасном сочетании.
Карри пространно качнула головой, проходясь вдоль стены. Здесь были видны уже следы ее собственного буйства, не менее мерзкого, не менее отвратительного по самой своей природе.
Воспоминания о кошмарном бытии монстром просачивались, прежде скрытые пеленой, а теперь крючком вытащенные наружу. Тогда она сопротивлялась дольше обычного... Да, сейчас эта сила ею обуздана, и вовсе не факт, что Севатар сумел бы справиться с ее последней формой, но Оленуха не об этом думала. Тяжесть сущности фрукта, легшая на ее плечи изначально неприятной ношей, о которой она не просила, стала наконец посильной, но сколько для этого пришлось исковеркать по пути?
Многие из этих тел изуродованы ее собственными руками. Мхабе - и подавно. Он и вовсе превращен в решето, поскольку попытался использовать ее собственного монстра для продления своей жизни. Кошмарной, вязкой, что деготь, который теперь охотно заливал собой пустошь выработанной шахты.
- Ты прав, но не во всем. Всегда были те, кто бежал. Я же есть и стою пред тобой, но даже мне понадобилась помощь, хотя я пробыла здесь всего два года. Да и Мхабе существовал и раньше. Скорее уж страх этих людей подарил чудовище по имени Суури.
Девушка усмехнулась, присев возле одной из магмовых наплывин. Шахта и сама собой почти запечаталась, превратить ее в ничто большого труда не стоит, особенно после того, как обозленная Карри притащила сюда Непрощенный и устроила небольшой тарарам.
Но Эрида была здесь уже после. Разочарование, эмоция ощутимая и не менее вязкая, оставившая запах горьковатых терпких духов...
- Да, я видела. И я их не одобряю. Но я ничем не лучше тебя, Севатар, было бы очень смешно заявлять обратное.
О последнем она не стала говорить ничего. Девушка мазнула ладонью по пушистой голове Ярви и встрепала его уши, после чего развернулась и направилась к выходу.
Азирис явно не станет оставлять это место открытым, когда эти земли наконец перейдут в его власть. Она была более чем уверена. А если поступит иначе - что ж, даже личная война с правителем Золотого города не помешает ей закончить начатое и навсегда превратить это место в пыль. Время еще не пришло. Но у нее оно найдется.
Наверху солнце обратилось в жаркий горячий закат. В объятиях барханов солнце расплавленным металлом растекалось в мареве, исчезая за спиной Города. Обратно Оленуха шла не спеша. Прошлась вместе со зверем через город, прикупила себе сменную рубашку взамен порванной в хлам, сперла какую-то очаровательную диадему очень тонкой работы... Уже в полночь вернулась на дирижабль. Удивительно, сколь хорошо в рубке сохраняется тепло.
Карри не пошла спать в каюту, словно намеренно в этом спокойном месте, столь расположенном к ихх сомнительным натурам, презрев удобство и покой. После встречи с той норой спать не хотелось вовсе.
"Что ж, я задолжала Герцогу обещание? Интересно, что он мне на это скажет. И скажет ли что-то. Помирать то я явно не собираюсь, все, аргументы кончились, Рыжий."
Аладей,
= Надо же, и правда ушла, - открыв один глаз и с лёгким удивлением заметил Севатар.
Но он не соврал. Оказавшись в одиночестве, Свад так и не сдвинулся с места. В глухой тишине, иногда прерываемой завываниями ночного пустынного ветра, он был словно памятник – холодный и почти бездыханный. Суровая жизнь не раз заставляла Яго, как и других последователей Кёрза, отрицать своё человеческое начало, преодолевая любые, кажущиеся самыми невозможными, пределы. Те, у кого не получалось - умирали, а те, кто преуспел... Умереть стоило именно им.
Когда Карри вернулась, рыжий не спал. Сложив руки на груди, он развалился в кресле, закинув ноги на приборную панель. На его животе лежала развёрнутая записка от Азириса, текстом вниз, а между зубов торчала тлеющая сигарета, пепел от которой падал на оголённую из-за расстёгнутой рубашки грудь.
- Нагулялась? – спросил Герцогом тоном родителя, чей ребёнок пришёл домой спустя пол ночи, после назначенного срока. – Надеюсь, ты не успела натворить бед?
= Надо же, и правда ушла, - открыв один глаз и с лёгким удивлением заметил Севатар.
Но он не соврал. Оказавшись в одиночестве, Свад так и не сдвинулся с места. В глухой тишине, иногда прерываемой завываниями ночного пустынного ветра, он был словно памятник – холодный и почти бездыханный. Суровая жизнь не раз заставляла Яго, как и других последователей Кёрза, отрицать своё человеческое начало, преодолевая любые, кажущиеся самыми невозможными, пределы. Те, у кого не получалось - умирали, а те, кто преуспел... Умереть стоило именно им.
Когда Карри вернулась, рыжий не спал. Сложив руки на груди, он развалился в кресле, закинув ноги на приборную панель. На его животе лежала развёрнутая записка от Азириса, текстом вниз, а между зубов торчала тлеющая сигарета, пепел от которой падал на оголённую из-за расстёгнутой рубашки грудь.
- Нагулялась? – спросил Герцогом тоном родителя, чей ребёнок пришёл домой спустя пол ночи, после назначенного срока. – Надеюсь, ты не успела натворить бед?
Максимъ,
Янтервеск прошелся по рубке. Нет, все же, компания человекоподобных неимоверным образом умела наскучить. Тот, что остался в недрах острова, тоже не заслуживал волчьего внимания - куда больше зверя интересовали вороны, из которых он состоял. Так что не удивительно, что в итоге зверь покинул рубку и направился вниз, в сторону зала, ибо желал вновь повозиться с кошаками.
Почему-то она так и думала - Герцог останется в рубке, да и спать даже не подумает, как будто ему это для жизни вовсе не требуется. Не смотря на ожидаемую колкость, воровка только усмехнулась на его забавное ворчание, проходясь ладонями по приборной панели. Добыв из глубокого кармана куртки свеже украденную витееватую диадему какого-то аристократа, она почти не глядя водрузила ее Рыжему на голову, заодно пальцами отбивая переключатели, отвечающие за освещение на палубах. Свет погас во всем Непрощенном весьма быстро, а вместе с ним стало темно и за иллюминаторами - город лег спать. Выключены коммы, звери если и бурчат, то во сне - в кои-то веки спокойная теплая ночь без тряски и гомона двигателей.
- Беды большие, чем ранее сотворенные, совершить без должной помпы уже не удастся. Как видишь, город стоит, я не посвистываю ребрами, торчащими из бока... - прислонившись к спинке кресла второго пилота, девушка стыбрила лежащую на животе мужчины записку и вчиталась. Интересные выходили пироги. Надо будет узнать, как дела в их морозном обиталище.
- Хотя, одну беду все же могу сотворить. Я, между прочим, все еще кое-что должна тебе, Герцог. Помнишь, я говорила в Сердце Тьмы? Если выживем - еще один раз тебе причитается.
"Хочешь ты этого или нет."
Вряд ли он помнил. Девушка аккуратно выдернула из его зубов сигарету. Отставив руку с ней, зажатой между пальцами, в сторону, Карри склонилась над лицом Рыжего и мягко поцеловала, как ей хотелось бы того тогда, на самом деле, не в спешке и сумбуре, а хотя бы на одно замершее мгновение дольше.
Янтервеск прошелся по рубке. Нет, все же, компания человекоподобных неимоверным образом умела наскучить. Тот, что остался в недрах острова, тоже не заслуживал волчьего внимания - куда больше зверя интересовали вороны, из которых он состоял. Так что не удивительно, что в итоге зверь покинул рубку и направился вниз, в сторону зала, ибо желал вновь повозиться с кошаками.
Почему-то она так и думала - Герцог останется в рубке, да и спать даже не подумает, как будто ему это для жизни вовсе не требуется. Не смотря на ожидаемую колкость, воровка только усмехнулась на его забавное ворчание, проходясь ладонями по приборной панели. Добыв из глубокого кармана куртки свеже украденную витееватую диадему какого-то аристократа, она почти не глядя водрузила ее Рыжему на голову, заодно пальцами отбивая переключатели, отвечающие за освещение на палубах. Свет погас во всем Непрощенном весьма быстро, а вместе с ним стало темно и за иллюминаторами - город лег спать. Выключены коммы, звери если и бурчат, то во сне - в кои-то веки спокойная теплая ночь без тряски и гомона двигателей.
- Беды большие, чем ранее сотворенные, совершить без должной помпы уже не удастся. Как видишь, город стоит, я не посвистываю ребрами, торчащими из бока... - прислонившись к спинке кресла второго пилота, девушка стыбрила лежащую на животе мужчины записку и вчиталась. Интересные выходили пироги. Надо будет узнать, как дела в их морозном обиталище.
- Хотя, одну беду все же могу сотворить. Я, между прочим, все еще кое-что должна тебе, Герцог. Помнишь, я говорила в Сердце Тьмы? Если выживем - еще один раз тебе причитается.
"Хочешь ты этого или нет."
Вряд ли он помнил. Девушка аккуратно выдернула из его зубов сигарету. Отставив руку с ней, зажатой между пальцами, в сторону, Карри склонилась над лицом Рыжего и мягко поцеловала, как ей хотелось бы того тогда, на самом деле, не в спешке и сумбуре, а хотя бы на одно замершее мгновение дольше.
[id213233084:bp-36291248_230194|Аладей],
Все то время, что провела Оленуха внутри рубки, рыжий молча следил за ней взглядом. Он лишь немного инстинктивно поднял голову, когда на неё положили диадему, но не сумев ничего разглядеть, опустил ее в исходную позицию. А когда девушка решила «вернуть долг», хамелеон не стал противиться и покорно принял поцелуй.
- Не боишься, что мне понравится?
Музыкант потянулся, вытащил из руки Карри тлеющую сигарету, сунул ее в рот и затянулся, выпустив дым носом.
- Придётся нам тогда часто наведываться в места, откуда мы имеем неплохие шансы не вернуться вовсе. Это может плохо кончиться когда-нибудь.
Сделав ещё одну затяжку, рыжий вытащил то, что осталось от сигареты, из рта и положил это между пальцев Карри.
- Ну а пока можно сделать вид, что я тебе что-то тоже был должен.
Привстав с кресла, хамелеон коснулся рукой щеки девушки и поцеловал её в ответ.
Все то время, что провела Оленуха внутри рубки, рыжий молча следил за ней взглядом. Он лишь немного инстинктивно поднял голову, когда на неё положили диадему, но не сумев ничего разглядеть, опустил ее в исходную позицию. А когда девушка решила «вернуть долг», хамелеон не стал противиться и покорно принял поцелуй.
- Не боишься, что мне понравится?
Музыкант потянулся, вытащил из руки Карри тлеющую сигарету, сунул ее в рот и затянулся, выпустив дым носом.
- Придётся нам тогда часто наведываться в места, откуда мы имеем неплохие шансы не вернуться вовсе. Это может плохо кончиться когда-нибудь.
Сделав ещё одну затяжку, рыжий вытащил то, что осталось от сигареты, из рта и положил это между пальцев Карри.
- Ну а пока можно сделать вид, что я тебе что-то тоже был должен.
Привстав с кресла, хамелеон коснулся рукой щеки девушки и поцеловал её в ответ.
[id19482413:bp-36291248_230196|Максимъ],
- Пожалуй, мне подходит. Боюсь ли я, что тебе понравится? Нет. Я на это надеюсь. Боюсь ли я смерти? Разумеется.
Почему-то она ожидала другого. Отстраненности или ухмылки, но никак не такого ответа. Он затронул самое сердце, подцепил вязальным крючком и заставил биться куда быстрее, отдавая тепло в ладони - чем не двигатель дирижабля? Аналог в простой человеческой душе.
Наблюдая за тем, как Рыжий изображает из себя огнедышащего дракона, который ленно выдыхает струйки дыма и сулит ей необоримые ужасы на дальнейшем жизненном пути, Оленуха тихонько хмыкнула. Этот вопрос ведь был с ним уже давно. И в его истинности ни шанса на сомнения - практически каждое их приключение являлось порождением смертоносного сумбура, каждый раз они оба выбирались из него постольку поскольку, через собственное везение и невезение, через жуткую наглость и кучу странных сущностей, согласившихся продолжить этот путь с ними.
Когда-то их было двое, трое в дирижабле, не считая Янтервеска. А теперь вот целый табор.
Думают ли они также? Что идут на смерть? И ведь все имеют право в любой момент уйти. Даже если это их собственная гонка и Герцог им нужен с какой-то личной целью. Когда-то это определенно закончится логично и просто.
- Но все мы когда-нибудь умрем, Герцог. Завтра или через век, три, тысячу лет... Я свой выбор давно сделала - лучше проживу несколько лет с тобой, чем сотню - но отказавшись лицезреть твою самодовольную морду.
Ладонь Рыжего легла на ее скулу - и Карри резко расхотелось вообще хоть что-то говорить. Куда, зачем? Все итак понятно, да давно уже ему в первую очередь.
Так и застыв, с сигаретой в одной руке, Оленуха ловила прикосновения дымных губ, отвечая на них с затаенной улыбкой, не замечая, как собственные пальцы свободной руки очертили острый контур лица мужчины. Тепло и близко, куда жарче и живее, был то какой-то глупый должок или нет. За один только этот миг не жалко было снова оказаться в самой глубокой пропасти и лично загрызть саму тьму.
"Я не хочу причинять тебе боль, Рыжий. Но любить тебя ты мне не запретишь. Дальше выбор исключительно за тобой."
- Пожалуй, мне подходит. Боюсь ли я, что тебе понравится? Нет. Я на это надеюсь. Боюсь ли я смерти? Разумеется.
Почему-то она ожидала другого. Отстраненности или ухмылки, но никак не такого ответа. Он затронул самое сердце, подцепил вязальным крючком и заставил биться куда быстрее, отдавая тепло в ладони - чем не двигатель дирижабля? Аналог в простой человеческой душе.
Наблюдая за тем, как Рыжий изображает из себя огнедышащего дракона, который ленно выдыхает струйки дыма и сулит ей необоримые ужасы на дальнейшем жизненном пути, Оленуха тихонько хмыкнула. Этот вопрос ведь был с ним уже давно. И в его истинности ни шанса на сомнения - практически каждое их приключение являлось порождением смертоносного сумбура, каждый раз они оба выбирались из него постольку поскольку, через собственное везение и невезение, через жуткую наглость и кучу странных сущностей, согласившихся продолжить этот путь с ними.
Когда-то их было двое, трое в дирижабле, не считая Янтервеска. А теперь вот целый табор.
Думают ли они также? Что идут на смерть? И ведь все имеют право в любой момент уйти. Даже если это их собственная гонка и Герцог им нужен с какой-то личной целью. Когда-то это определенно закончится логично и просто.
- Но все мы когда-нибудь умрем, Герцог. Завтра или через век, три, тысячу лет... Я свой выбор давно сделала - лучше проживу несколько лет с тобой, чем сотню - но отказавшись лицезреть твою самодовольную морду.
Ладонь Рыжего легла на ее скулу - и Карри резко расхотелось вообще хоть что-то говорить. Куда, зачем? Все итак понятно, да давно уже ему в первую очередь.
Так и застыв, с сигаретой в одной руке, Оленуха ловила прикосновения дымных губ, отвечая на них с затаенной улыбкой, не замечая, как собственные пальцы свободной руки очертили острый контур лица мужчины. Тепло и близко, куда жарче и живее, был то какой-то глупый должок или нет. За один только этот миг не жалко было снова оказаться в самой глубокой пропасти и лично загрызть саму тьму.
"Я не хочу причинять тебе боль, Рыжий. Но любить тебя ты мне не запретишь. Дальше выбор исключительно за тобой."
[id213233084:bp-36291248_230197|Аладей],
- Только бы не стало безумно, безысходно грустно и этот выбор у тебя не отобрали силой.
Рыжий вернулся в кресло, закинув ногу на ногу. Запустив руку во внутренний карман, он вытащил небольшую флягу с чем-то отдалённо похожим на виски, но своего названия не имеющего. Бормотуха одним словом.
- Твоё здоровье.
Он улыбнулся. Выдавил из себя максимум возможного, учитывая все те мысли, что сейчас бороздят мозг музыканта. Откинув крышку, хамелеон сделал несколько глотков, после чего облизал губы.
«Что гнетёт твою душу?»
Находясь на Шуриме Герцог просто не мог ни думать, ни вспоминать то, что видел в логове Мхабе. Неотвратимость буквально высасывала все силы, заставляла руки опускаться, а слова Карри только добавляли всей этой дерьмовой ситуации ещё больше трагизма.
- Хочешь? – спросил хамелеон, протянув флягу.
На востоке появилось жгучие пустынное солнце. Несмотря на то, где они оказались по ходу долгой ночи, все знали, где им стоит быть и что им предстоит делать.
Мойра покинула Институт ещё до рассвета, перебравшись в дирижабль. Хрен кто её заставит переть через барханы пешком, только лететь.
Тамор, Кот, Стрейнджлав были не столь категоричны, а потому находились на улице, но все же, разумеется, каждый из них тоже бы избрал полёт, а не долгий пешкодрал.
Малкарион обитал в своей келье, в компании, как всегда, одних лишь йорсисов. С ними было куда проще, чем с людьми из плоти и крови, кошаки даже настолько освоились, что дрыхли прямо на Теоретике, несмотря на исходящий из его чрева шум.
Севатар поднялся. Всю ночь он провёл без сна, продолжая изучать как шахты, так и весь остров. Он ни на минуту не спустил глаз с вторгнувшихся в Шуриму пиратов.
= Меня бы и одного на них всех хватило.
- Только бы не стало безумно, безысходно грустно и этот выбор у тебя не отобрали силой.
Рыжий вернулся в кресло, закинув ногу на ногу. Запустив руку во внутренний карман, он вытащил небольшую флягу с чем-то отдалённо похожим на виски, но своего названия не имеющего. Бормотуха одним словом.
- Твоё здоровье.
Он улыбнулся. Выдавил из себя максимум возможного, учитывая все те мысли, что сейчас бороздят мозг музыканта. Откинув крышку, хамелеон сделал несколько глотков, после чего облизал губы.
«Что гнетёт твою душу?»
Находясь на Шуриме Герцог просто не мог ни думать, ни вспоминать то, что видел в логове Мхабе. Неотвратимость буквально высасывала все силы, заставляла руки опускаться, а слова Карри только добавляли всей этой дерьмовой ситуации ещё больше трагизма.
- Хочешь? – спросил хамелеон, протянув флягу.
На востоке появилось жгучие пустынное солнце. Несмотря на то, где они оказались по ходу долгой ночи, все знали, где им стоит быть и что им предстоит делать.
Мойра покинула Институт ещё до рассвета, перебравшись в дирижабль. Хрен кто её заставит переть через барханы пешком, только лететь.
Тамор, Кот, Стрейнджлав были не столь категоричны, а потому находились на улице, но все же, разумеется, каждый из них тоже бы избрал полёт, а не долгий пешкодрал.
Малкарион обитал в своей келье, в компании, как всегда, одних лишь йорсисов. С ними было куда проще, чем с людьми из плоти и крови, кошаки даже настолько освоились, что дрыхли прямо на Теоретике, несмотря на исходящий из его чрева шум.
Севатар поднялся. Всю ночь он провёл без сна, продолжая изучать как шахты, так и весь остров. Он ни на минуту не спустил глаз с вторгнувшихся в Шуриму пиратов.
= Меня бы и одного на них всех хватило.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)