[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров

С шелестом газету закрыл и шейный платок поправил, да не забыл про лацканы пальто и общий антураж, которого хоть видно и не было без зеркала, но герой вполне мог то себе представить.
Дверное полотно медленно открылось, будучи подтолкнутым рукой в латной перчатке, и явило позолоченному взору пару посетителей. Примерно такой вид и ожидал без обманутых угадываний от гостей наёмник. Один гость – закованный в тяжёлую броню белого цвета, что украшена была таким числом орнамента, будто парадный. Второй же являл прямую противоположность, раз в походной одежде оставался, припорошенный дорожной пылью после не самого короткого пути, но было видно, что оное в тягость не то чтобы было.
– Персиваль Монселе? – раздался глухой голос из-под закрытого топхельма белого рыцаря.
– Полагаю, что именно Вы просили меня остановиться здесь. – Отозвался логист.
Газета отошла в сторону и улеглась на потёртом столике. Следил за резкостью и движениями. Чрезмерно, быть может, сильно. Но общество не являлось малознакомым юноше, и остров предыдущий тому не дал забыться, в голове затеряться, чтобы совершить хоть одну ошибку в манерности. Право дело, не об этом вспоминать стоило в очередь первую.
– Тебя никто не просил, тебе приказали – Голос не унимался, пока пара входила без особых церемоний и приветствий – Тебе следовало бы выбирать выражений, будучи в…
Рыцарь остановил поток нелицеприятных выражений, когда рука гостя номер два поднялась в останавливающем жесте, хотя дверь латник закрыть не забыл.
– Всё хорошо. Он знает, с кем разговаривает, – прервал человек.
– Роджер ле Поэр собственной персоной! Я предполагал, что встречусь с Вашим представителем, но личная встреча с хранителем королевской печати… Я бы прибрался перед визитом столь значимой фигуры, – включился Персиваль, словно слов рыцаря и не было никогда.
– Я пришёл обсудить дела, а не говорить об отбившихся от рук крестьян.
Нотка раздражения мелькнула в голосе канцлера Авалона, пока он усаживался напротив Персиваля. Рыцарь же встал за спиной охраняемого объекта, и не думал снять шлем и явить лицо своё.
– Понимаю. Итак, чем я могу быть полезен второму человеку на острове? – ровно согласился Беспощадный.
Персиваль взял со стола кружку чая, да небольшой глоток сделал. В подобном заведении, а может и на всём острове, совершенно не умели заваривать чай. А качество алкоголя проверять желания не возникало.
– Нам стало известно о Вашем присутствии на Фрельйорде. А значит, прибытие столь именитого наёмника на Авалон было лишь вопросом времени. И именно такой человек, как Вы, и можете мне помочь.
– Очень хорошо, но я работаю только через куратора. Если вы знаете обо мне и работе, то знаете и это.
– Разумеется. Вы ведь работаете вот так?
Из кармана походного одеяния вынырнул бронзовый кругляшок, что беззвучно был положен на столик подле кресел. Взгляд Военачальника, без удивления тому обеих сторон, совсем не дрогнул ни для ознакомления, ни для показа одобрительного отношения к заготовке. Словам дело.
– Итак, я готов выслушать вашу проблему, с которой необходимо расправиться не самым законным способом, – озвучил переход Монселе.
Герой стал действительно задумчивым с виду. Канцлеры Авалона никогда не отличались чистоплюйством, покуда решают дела королевства, что королю знать необязательно, а раз иной – даже вредно. Так что собственных подручных у Роджера было в достатке. Но, значит, есть ряды дел, которые доверить местным просто так нельзя.

– Для начала проверка. Лорд Рйнар Оттер является верным слугой Его Величества, и частый гость в Камелоте. Но в его землях стало неспокойно, на дорогах орудует банда преступников. Констебль обратился ко мне, так что эта работа достанется Вам, Персиваль. Ликвидируйте эту банду и принесите мне доказательство в Камелот.
Повисла короткая тишина, прежде чем Монселе наклонился и взял со стола бронзовый жетон на чужую смерть.
– Могу ли я уточнить, что если откажусь от работы, то просто так меня с острова не отпустят? – аккуратно, но уверенно не сокрыл вопроса логист.
– Как и любого другого колдуна и обладателя сил дьявольского фрукта. Сэр Гредер здесь именно как специалист по борьбе с подобными людьми, – пошёл навстречу в обсуждении сей детали ле Поэр.
– И Вас не смущает, что обращаетесь с заказом к «колдуну»?
– У короля и канцлера мнения сходиться не обязаны. Как и его предвзятости. Моя задача – поддерживать мир и функционирование королевства. Методы пусть интересуют потомков.
– Лишь добавлю – Раздался голос из ведра с прорезями – Обойтись без колдовских фокусов. Лорд-канцлер просил не замечать ваших особенностей, пока это не придаётся огласке. Так что…
– Обойтись без сил дьявольского фрукта, я понял, – как оказалось, не к месту вклинился со словами своими Персиваль, ведь:
– Не оставлять свидетелей. – Закончил мысль паладин.

Лагерь на небольшой поляне в глубине леса не представлял собой ничего сверхъестественного, кроме разве что немаловажного нюанса, что располагались в палатках не походные любители отдыха на свежем воздухе, и не военные формирования, что следовали воле лорда в его амбициях возыметь больший лен. Нет, это были самые обыкновенные бандиты, разбойники и головорезы. С той лишь небольшой разницей, что главарю удалось не просто сколотить крупное вооружённое формирование, но и длительное время уходить от любых попыток представителей официальной власти низвергнуть воздаяние на наглые головы обитателей большой дороги.
Среди множества небольших палаточных двориков и костров то и дело раздавались гогот и подвыпивший ор. Грабители отдыхали после череды достаточно удачных налётов, после которых они ещё и умудрились в очередной раз заставить благородных глотать пыль и горечь пустых рук, – и даже без синицы, куда уж там до журавля. В центральной палатке рослый юноша, в чертах лица и осанке которого читалась принадлежность к аристократическому сословию, рассматривал карту и планировал дальнейшее передвижение собранной им банды. Младший сын одного из мелких баронов возымел удачу получить хорошее образование и оказаться достаточно умным, чтобы усвоить всю положенную информацию. Не имея никаких шансов на получение земельного надела, юнец решился на отчаянный шаг – захватить этот надел самостоятельно, как полководцы старины, что приходили и объявляли земли своими. Корону злить, впрочем, в планы не входило, дабы не стать заложником собственных амбиций, стоя на эшафоте. Ведь для столицы всегда главным будут знамёна и десятина. А земли твои – именно твои.
И как иначе быть могло? Кто если не знаток военной хитрости и стратегии мог так успешно избегать ответных действий владельца земель. Тонко выточенный уголёк мягко скользнул по бумаге, оставляя чёрный след, обозначающий дальнейшие движения. И всё было бы неплохо, ежели в последнем набеге бандиты не пленили какого-то чудика-иноземца. Всё тараторил про непроданный товар и умолял отпустить, хоть бы и за выкуп. С пленником тоже нужно что-то делать.

Чем дольше смугляш находится в плену, тем больше в голове банда рисует цифры выкупа. А неоправданные ожидания могут стать опасным ударом по репутации главаря. Да, всё же руководить – это не самая простая роль в жизни. Лучше бы мелкоземельному сыну аристократа было родиться крестьянином. Живи себе и землю паши. Никто не желает твоей смерти. Никто тебя с полей не выдернет. Сказка и без ответственности, кроме оброка зерна.
Шум снаружи вынудил юношу обернуться на отодвинутый полог палатки, что имела все шансы именоваться шатром, и как сброд начал создавать волнение, но нетипичное для привала. Что-то их всполошило. Взял перевязь с клинком в ножнах, юноша вышел из жилища, щурясь от солнца, что не сдерживалось плотными кронами деревьев, и оценивая происходящее. Люди сновали во все стороны, хватая всякое оружие, что так и не удалось заставить складывать в одно централизованное место. Всё же сброду не так просто привить повадки полноценной армии. Но всеобщее внимание было обращено в одну сторону, где за гомоном не было столь уж отчётливо слышно мерное нарастающее жужжание, или проще сказать – гул.
– ВСЕМ ДЕЙСТВОВАТЬ СОГЛАСНО ПЛАНУ НАПАДЕНИЯ! СФОРМИРОВАТЬ КРУГ У ЛАГЕРЯ! – командирский голос не совсем подходил молодому лицу, но жизнь привила и такую черту.
И не успели все занять места свои, как из стены деревьев проявился одинокий человек, верхом на причудливой телеге, но колёса которой располагались не поперёк на оси – но вдоль. На мотоцикле приехал незнакомец, чтобы было проще понимать.
– Кажется, ты забрёл не в тот лес, путник. Ты чьих будешь? Выглядишь молодым, а уже седой – Приходилось несколько храбриться, чтобы подчинённым не передалось ощущение, что что-то не так – И что за конь у тебя такой странный? Отдашь, и я даже отпущу тебя живым.
Но гость не торопился отвечать, чем лишь только наращивал повисшее напряжение. Команды стрелять не было, так что бандиты и не торопились разделываться с нарушителем. Незнакомец остановился окончательно, медленно и без резких движений слез с мотоцикла, даже перепроверив заполненность бака по циферблату, и взяв маску с длинным клювом.
– Живым? Вас тут сколько? – Персиваль окинул взглядом строй разбойников. Не слишком стройный, но уже напоминающий что-то внятное – Сотня? Полторы? Ты весьма уверен в своих силах. Если ждёшь подкрепление, я вполне могу и подождать. Чтобы потом по лесу не бегать.
Чёрная маска спустилась на лицо седовласого юноши и встала на место, показывала глаза чрез окуляры, хоть блик солнца и мешал разглядеть спокойное и почти скучающее выражение лица.
– Эм, босс, а это не тот с листовки? – обратился к главарю один из «офицеров» шайки.
Сжимал ударно-кремневую пистоль. Нервозность стала подниматься от рядового состава к старшим.
– Что, нет? Ну ладно, тогда будьте добры… – Акт выскользнул из ножен с мягким скрипом, манящим и обманчивым пред глухим рычанием человеческим – … Не разбегайтесь.
Наёмник рванул вперёд, да последние два десятка метров расстояния пересёк со скоростью зверя. Право дело, кто-то и догадался бы, но лишних поводов тому не было, что достигалось оная не только через физические возможности, но и через силы фрукта. Хоть и скрытый для большинства глаз.

Приятный напев – тем не менее, передавал кой предупреждение прочим себе равным, – заполнил небольшой простор, прежде чем маленький клюв цвета закатного солнца вынырнул из карлика-куста, словно в испуге приоткрытый.

Несколько прыжков коротких, но сильных лап в попытке отпрыгнуть на расстояние достаточное, чтоб под обувь человека не попасть, который без оглядки на тварей дрожащих по земле шуровал. Да только не оказалось продыху, и пришлось крыло раненое расправить, из последних сил взлететь прочь от места излюбленного и, как казалось, безопасного. И еды вдосталь было, и зверей страшных не наблюдалось. До поры, до времени. Для каждого учение, кто понадеялся слишком, и оттого ослеп, и решил, что никто по душу его не явится. Этот урок конкретный, к счастью, героем выучен был задолго за.
Вышагивал логист по резко опустевшему лагерю, да перепроверял золотым глазом, не осталось ли недоделанной работы, пока рука вытирала кровавые следы с лезвия при помощи тряпки одного из бандитов, которую он использовал как косынку.
Главарь бандитов оставался последним, кто ещё мог держать оружие, но образ того вовсе не внушал.
– Нет, стой, я всё сделаю, что скажешь, всё сделаю! – взмолился он.
Юноша отползал всё дальше, пытался дистанцию разорвать, но получалось не слишком. Пальцы оного всё глубже в землю закапывались, как ежели бы пытался найти тайник оружия брошенного иль камня в достатке острого, чтобы последнюю попытку заиметь. Правда, мысли его о противодействии покинули давно человеческую, обезумевшую от ужаса голову, и тело действовало на инстинктах будто отдельных. Дёрганый разбойник, словно подвешенный. Воздуха набравший аристократ жизни несостоявшейся, как если бы в последний раз сей сладостью упиться пытался. Он отдавал отчёт себе, но мириться с оным не хотел. И Персиваль, к вящему удивлению, наслаждению не предавался, пока краем глаза наблюдал за поползновениями, оправдывал медлительность свою исключительной заботой об оружии. Пока в голове разил голос недовольный и хмурый, о договорённостях тот спешил напомнить. И клюв маски в сей раз послушно поник, к разговору положением готовность указывал.
– Боюсь, что ты заслужил недовольство моего нанимателя. Увы, но заказ был на ваши жизни, и мне нет причин не исполнить работу, – ровно объяснил наёмник.
Монселе осмотрел отныне блестящее лезвие сабли, упрятывая ту в ножны и вынимая пеппербокс из внутреннего кармана пальто.
– Передавай привет своим товарищам, тебя уже небось заждались, как мне подсказывают.
Не заботился о странности выражений логист, покуда абсолютно неважно, что унесётся из слов и сказанных, и не озвученных следом за душой. Пистолет подпрыгнул и уставил все шесть стволов на перепуганного юношу.
– Нет, стой! Тебе нужны доказательства, что ты убил меня. Вот, возьми – Экс-сын аристократа спешно снял с пальца печатку, передавая ту Персивалю – Кто бы тебя ни заказал, он наверняка знает, что я всегда ношу его. Забери его, и не убивай меня!
Глаза за окулярами сузились, пока Персиваль смотрел на растерявшего всю спесь отпрыска землевладельца и звучно вдохом лёгкие наполнял, дабы эмоции усмирить от сих молений.

Деревянная клетка была в достатке прочной, дабы держать человека – а может, и кого сильней, – внутри без опаски неожиданного спонтанного побега. Смуглый мужчина нервно сглатывал, покуда глядел, как наёмник открывал камеру. Шума недавно было предостаточно, чтобы предполагать самое страшное. Ну, или хотя бы далеко не лучшее. Право дело, спасало милчеловека как раз таки незнание, посему следует оному замолчать навсегда и о шумах, и о предположениях собственных, сколь бы верны они ни были, и сколь ни предвещали худшего.

– Кто в’ы? Я ничег не знаю, ч’то вам нужно?
Смуглый мужчина был явно не в своей тарелке, пока Персиваль в маске тихо ругался над узлом, да вид делал, что просто не торопится. Конечно, – как без ситуации обойтись, когда доброе число человек несмываемым пятном на имя возлегло, а головоломка подобная к причислению не торопилась, словно усмешка. Кряхтение сорвалось само по себе с уст Военачальника, и выбора не осталось, как звучание ущербное заполнить последующим обращением к человеку, на коего серый взгляд и упал лишь только с лёгкой заинтересованностью.
– У тебя чудной говор. Откуда ты, и что забыл в этой глуши? – обратился Монселе.
Дал тем небольшую передышку, как ежели в планы оная входила, стрелок вернулся к узлу с видом заумным. Но спустя считанные секунды устал от стойкого сплетения нитей верёвки, заменявшей замок, и герой убрал палец с кольцом-печаткой в карман, кривя душой, что потом придётся отстирывать кровавое пятно. А затем, – разрубил узел к чертям моржовым.
– Я, Абд-ал-Кадир, скромный торг’овец гахва. Но у’вы, не н’ашёл покупателя и оказался схва’чен этими ​кита’, – говорил отныне знакомец.
Пытался голос держать под контролем, дабы не нервировать человека белобрысого дрожью и всем тем, чего раздражаться мог любой неуравновешенный человек, – возможно, и на голову больной. Торговец старался не думать об этом, но мысли сами шипели в голове недобро, словно питались отречением от существования у них совместного с мужчиной будущего. Персиваль, как ни странно, успокоился опосля разрешения ситуации с узлом и саблю на место воротил, а через окуляры наблюдать представилась возможность большее любопытство к скромной персоне чуждоязычной. Выслушал логист спасённого смиренно, да глядел на него, несколько склонив голову на бок.
– А «гахва» – это что? – поинтересовался Монселе.

Кадир помог наёмнику отыскать среди украденных пожитков мешок, что принадлежал прежде торговцу, полного душистых жареных зёрен. Слишком хорошо знакомых для состоятельного человека, но слишком диковинных, видимо, для скрепных аристократов Авалона.
– Кофе… – понял Военачальник.
Поднял маску Монселе, да на находку поглядел в наклоне лёгком. Не беспокоился оный об ударе в спину, и предположить того не мог, ведь лицо смуглого мужчины исписано было заведомой благодарностью Богу за предоставленную возможность спасения души и тела. Немного признательности там находилось и седовласому фехтовальщику, кой голову в задумчивости повернул по обращению к торговцу
– Ко’фе! Так вот поч’му меня не понимали.
Мужчина малознакомый, но по-своему приятный и подкупающий не только товаром – но и мимикой, и завлекающей открытостью, – всерьёз задумался, что стоило бы перед началом столь рискованного предприятия узнать, как называют товар в других культурах. И покамест торговец на язык иной переключился, точно что себя неумёхой бестолковым нарекал, Персиваль позволил улыбке место найти на собственном лице и выпрямился, да так, как ежели бы спина затекла и невзначай её захотелось потянуть. В общем, отвлёк внимание торговца на действие иное, пока сам волю давал благосклонным эмоциям, находил ситуацию забавной.
– Кадир, я могу взять мешок? Сколько ты за него хочешь? – поинтересовался наёмник, иноземца перебив.
Весьма странная площадка для торговли, – в окружении разрубленных тел бандитов. Да только грехом было бы ситуацией не воспользоваться и товара для себя не изъять у приятного человека, который, точно что, шансами пользоваться умел.
– Мир вам, младой ст’арец! – Кадир сделал наигранно удивлённое лицо – В благодарность за спа’сение моё, заберите мешок с моими пожеланиями.

ДКНС Фехтование [1].

Зелёный пейзаж лугов и лесов, вперемешку с попадающимися пашнями, увлекал героя вперёд, следуя по полосе – не слишком уж тонкой, – трака в сторону столицы. Мотоцикл, вместе с приятным грузом, наконец, качественного напитка, что сможет значимо боле скрасить пребывание не младого удобстволюба на острове, влекло дальше, чтобы сдать взятый заказ на устранение банды грабителей. И ничто не предвещало беды, ведь ни диких зверей, ни преступников наёмник не опасался от слова совсем. Безусловно, по лесам шастают нелюдимые «друиды», но и они нынче не волновали героя. Перекатил через гребень очередного холма и обогнал повозку, тем самым вынудил подуставшего крестьянина проснуться окончательно и поправить плетёную из соломы шляпу, что защищала от солнца. Приближался герой к одной из достопримечательностей графства – каменному мосту через речушку. Лошадь, впрочем, оставалась такой же флегматичной и не оскорбилась фактом обгона. Её жизнь не предвещала ничего хорошего, кроме трудовых дней. Даже место деревенского старосты ей не светит. А очень жаль.
Двигатель мотоцикла рычал, разгоняя и сжигая газовую смесь в самом сердце форсажной камеры и сгорания, да уносил человека вдаль. Каменное строение стремительно приближалось, увеличивалось с каждой секундой. И быть бы беде, если бы не реакция стрелка, что позволила лишь чудом избежать оной. Неожиданно, с обочины, появился одинокий мужчина в полулатном доспехе, и будто хвастаясь мечом, ведь не держал муж тот в ножнах, но на плече. А также самоуверенностью и безрассудством щеголял, ведь и не подумал уйти с пути мотоцикла, чем вынудил резко тормозить, останавливаясь за пару сантиметров до проблемы натурализованной.
– Ты идиот? – Рявкнул седовласый юноша, и мешок за спиной поправил – А если бы я тебя, идиота, переехал? Ты соображать головой думал? Или она только для еды тебе?
Лишь только стрелок седой оказался уверенным в стабильности своего положения, дабы не завалиться и не обронить ничего ненароком, как взмахнул обеими руками, как будто зверя с дороги прогонял. Быть может, живой горе не подвластен страх был, и человеческого языка оный не понимал, и посему приходилось прибегать к простым потугам изъясниться как с недалёким человеком. Покуда обременять себя сложностями желания не имелось. Авось привык чудной человек к образине ездящей, но металлической, да бросится под колёса без шансов на поправление. Поток недовольства и вопросов Персиваля бы так и продолжился, если бы незнакомец не выставил руку, дабы слово взять в том споре:
– Приветствую тебя, путник! Моё имя, сэр Родвид с Большого Поля, и я, верный рыцарь Его Величества короля Артура Пендрагона!
На этих словах Персиваль совсем уж опечалился в лице, да сие в каждой наличествующей морщинке отобразилось и в говорящем отчаянии приспущенных уголков губ, когда наёмник незначительно назад отклонился в секундном порыве неведения, стоит ли человеку позволить переехать себя, иль нет. Но оное об эмоциях больше, чем о мыслях серьёзных и чудовищных. Облокотился наёмник на руль мотоцикла, да уже и не надеялся, что начатая тирада закончится хотя бы сегодня. Столь широки и ясны глаза у сокрушений.
– Я принёс обед в честь моей возлюбленной, леди Черри, что одержу в её честь тысячу побед в дуэлях! – продолжал одной из частей озвученного, и предстоящего к тому, человек.
Жестикуляция Родвида стала чревато оживлённой и размашистой, что он рисковал по случайности ударить по собеседнику.

И в час тот расслабился немного наёмник, стоило увидеть себя, ежели условно, со стороны с этими всплесками и воодушевлением, – точнее, в случае его, отсутствием оного. Вернулся к терпеливости частичной, но имеющейся, седой стрелок выдохнул на окончании, казалось бы, представления увлекательного и неискренне понадеялся на скорую отправку дальнейшую.
– Прекрасно. Желаю удачи, скажу по опыту, подобные числа достигаются нелегко – Душевной ассистенцией слова покрыл наш герой, поначалу даже лицо сделал эдакое доверительное, участливое, прежде чем боле жёстко не то рекомендацию, не то убедительную рекомендацию озвучить – А теперь, уйди с дороги.
– Как вы смеете? Я бросаю вам вызов, простолюдин на затейливом коне! Обнажайте свой клинок, и скрестите его с моим клинком в честном поединке! – загудел Родвид.
Последние крупицы жизни покинули наёмника – вона дымка эта полетела ввысь к небу, – с таким разочарованием он смотрел на наглое и упорное препятствие. Быть может, переставить оного, как декорацию какую в зале не самую нужную, да только на Скитальца возвращаться в случае любом. А сие есть время, за кое упёртый молодец вернётся. Да и что за уничижение такое, на грани абсурдных детских игр.
– О нет, меня победили. Я унижен… – Драматично протянул седовласый стрелок, пока продолжал держать зрительный контакт с самозваным рыцарем – … всё, закончили, брысь с дороги.
– О! Вы имеете несусветную наглость оскорбить священные обеты рыцарской чести и правила поединков. За это я теперь не могу отпустить вас, не сверив, кто из нас прав и на чьей стороне боги!
Глаза Персиваля прокрутились вокруг орбит, возвращаясь в исходное скучающее выражение, пока сам наёмник слезал с мотоцикла. Жизнь силами собственными и определила этапность принятия и сей судьбоносной – отнюдь, пустая трата времени и нервов, – ситуации. Но смирением преисполнился беловолосый фехтовальщик, покуда за сим толстым слоем сдерживалось жестокое неудовольствие.
– Что же сегодня всем так жить надоело? – удручённо пробубнил герой.
Вынул он Акт из ножен, но без старания элементарного даже боевую стойку принять. Реакцией рыцаря была вполне однозначной, когда латные рукавицы сжались вокруг рукояти клинка и совершили широкий удар, метя в голову наёмника. Хоть это и была дуэль, сдерживаться благородный сэр не пытался. Но нашёл лишь только, ожиданиям вопреки, сильную часть сабли, отталкивая и закручивая встреченное лезвие, что отскочило от полуторного клинка и перепрыгнуло досадную помеху, ударяясь о стену открытого шлема плоской частью.
– Вот и всё, я выиграл. А сейчас давай, уйди с дороги, я тороплюсь. – Спешно, и однозначно без энтузиазма, обозначил наёмник.
Персиваль после удара отвернулся и потерял остатки хоть какого-нибудь интереса к творящемуся фарсу. Но мечник с Большого Поля и не думал принимать один удар как поражение. Лишь только вернул контроль над клинком меча, он попытался ударить вновь, но нынче уже в спину, вкладывая в то взыгравшие грусть и поруганную честь. Простолюдин с клинком так просто нанёс удар, и не ударь герой плашмя – было бы больно. И голова бы гудела. Нет, то был не просто человек. Простолюдины не носят оружия, не умеют фехтовать саблей, не играются с рыцарями на их территории. Воителей истинных и гордых слуг короля. Но и в очередной раз длинный клинок нашёл лишь мягкий блок, и Персиваль пропустил лезвие мимо, сокращая резко расстояние и выворачивая саблю в удар рукоятью, что быстро обрушился на купол шлема.

Нынче уже так легко отделаться не удалось, и гул отдавал в голову со всей полагающейся отдачей. Дезориентированный рыцарь припал на колено, потеряв равновесие, и опёрся на лезвие меча.
– Хватило? – На грани истерики вопрошал Монселе, пока голос его отдавал лишь только похрустывающим холодом – Или мне ещё тебе объяснить? Не стоит кидаться на всех и каждого, кого встретишь. Побить могут. А теперь, я говорю серьёзно. Уйди с дороги, мне ехать нужно. А объезжать тебя неудобно.
– Нет! Ты не можешь быть простым человеком! Ты колдун, не меньше! Я обязан противостоять тебе как преступнику и еретику!
– Мысли: «Ну, он не так уж и не прав». А-то я не знаю, но легче от этого не становится. Если я порешу рыцаря, меня потом не спросят, чем он заслужил. Он аристократ, и его жизнь охраняется законом. «На синяки это тоже распространяется?» Откуда такая кровожадность, Бенн? «Может хоть мозг у него появится. Всегда считал, что глупость – это осознанный выбор. И ты можешь помочь ему вырасти над собой». Глубокомысленно.
Диву дать можно, но воодушевление подоспело оттуда, откуда не ждали оного. Эдакий спуск рукавов, кой произошёл в переговорах, никем не осязаемых, помог наёмнику принять положение, в котором оказался не по собственной воле, но по выбору, – дороги той же. Только вот помощью в действиях его последующих разить не будет, покуда в кураж войдёт седой фехтовальщик и насладится тем, чем располагает, покуда даже находил в оном удовольствие оставить ущерб унизительный, но слабый. Персиваль перехватил рукоять сабли, да поглядел, как рыцарь поднимался на ноги, пересиливая тяжесть доспеха и поруганной гордости. Взмах головы, кой поправил опавшие на лоб волосы, точно что содержал и направленную фразу последнюю «пассажиру», что зрелище поучающего тогда уж он обеспечит.

Персиваль вернулся на мотоцикл, да механизм зажигания провернул. Отвлёкся лишь только, чтобы пальто поправить на себе, – привычки для, ведь едва ли оно пострадало от сражения. Перепроверить всё же стоило, чтобы не явиться в неподобающем виде заказ сдавать. И только затем юноша взор на оппоненте задержал в желании также убедиться в состоянии того, что не переборщил ненароком, и то ему не показалось. Бывали и суровые дни такие, что некоторое время с уснувшим могильным сном человеком общался в ожидании, откроет ли глаза тот. Притворства в этом мире стало отвратительно много.
– Ты упорный, спорить не буду. Но победы строятся не только из духа. Тренируйся, и когда-нибудь сможешь исполнить свой обет. Не унывай, Родвид с Большого Поля. Надеюсь, наши дороги больше не пересекутся.
Рыцарь, изрядно отделанный саблей – хоть и без серьёзных увечий, что так же требовало некоторого особого контроля над клинком, – смотрел, как Персиваль возвращается на транспортное средство, да к дороге по его делам. Причинять смерть – нетрудно. А вот размахивать саблей и не сломать грушу для тренировки в процессе – уже не так просто. Сложно сказать степень горести рыцаря, когда наёмник отдалился, пересекая мост, а приближающаяся телега имела удовольствие видеть оскорблённого воителя.
И возничий как-то недобро ухмылялся. Вызвать бы старика на дуэль, но в том состоянии гордости уже бы не хватило. Ничего не оставалось, кроме как отступить и зализать раны. А про факт поражения лучше будет просто забыть.
И никому о том не говорить. Совсем.

Островное приключение.

Камелот возвышался над окружающими город-крепость равнинами и пашнями монументальными укреплениями. Казалось, что для острова подобные замки были не просто излишеством, но и невероятно дорогим. С другой стороны, они являлись демонстрацией власти короля над всеми землями, что тянутся от берега до берега во все стороны света.
– Мысли: «Что-то мне подсказывает, что в этих стенах непринято вспоминать о завоевании свадов». Как хорошо, что тебя слышу только я. «Это здорово расслабляет».
Улыбка растянулась на губах Военачальника, словно лёгкий укол в той содержался, сколько проблем насыпано оказалось бы сверху, ежели бы прямота «пассажира» имела меньше представленных ограничений. Позолоченный цвет глаз, стоило юноше погрузиться в очередной сгусток тени и вынырнуть оттуда, остыл до блеклой стали, покуда потерял интерес наёмник к окружающим землям на этом участке дороги и оставил право на титул – «самый золотой оттенок», – ниспадающим лучам солнца. Рычание Скитальца усилилось по мере той, когда наёмник напряг транспорт сильнее прежнего, и на открытых просторах показалась – уже и ране замеченная, – перебежка десятка маленьких тел, что не могли остаться равнодушными к запечатлённому звуку и проносившемуся молниеносно образу. Увы, но добраться до городских ворот оказалось не так-то просто, и скорость мотоцикла резко перестала быть преимуществом, поскольку оставляла только ряд негативных черт в виде избыточного веса и очереди до ворот. И хоть очередь для благородных является понятием к оксюморону близким, для героя поблажек никто делать не собирался. За подобными выходками внимательно следили ещё на подходах. Вона где умирает значение всех достижений.
Успел потерять счёт времени, наёмник всё же добрался до каменной арки глубокого барбакана, да миновал сторожку и пост охраны, которые продолжали высматривать всякого подозрительного. Стоит ли говорить, что седой юноша в голубом пальто и с мотоциклом не имел шансов не привлечь внимание. А как хотелось.
– Стой, чужеземец. Ты не из города и обязан назвать цель своего визита! – рубил голос.
Мужчина в полном латном доспехе, но с открытым забралом, выцепил Монселе, и будто по велению дьявольского фрукта герой оказался вне толпы, лицом к лицу с проверяющим. Но обманчивое впечатление, скрасившее скуку седого наёмника, выбросилось прочь из головы в строгой опасливости быть услышанной, сколь бы сие ни были невозможно. Без концентрированного внимания Военачальник представшего мужчину изучил, отчего голову приподнять пришлось по разнице в росте, что со стрелком приключалось – чем дальше, тем чаще. Может статься видным, как некоторые люди из сильных мира сего внушать способны страх лишь только габаритами своими, хоть оные, окромя как полупустой чан, ничего из себя и не представляют. Оттого ли герой, что зеркало поутру не пропускал, замечал прибавление вширь, самонадеянно предполагая, что силе нет места внутри. Но то аллегория, на практике имеющая отображение в повседневных разговорах с Бенном, где наш герой выходил за рамки путём тренировок и на собственное тело родное. В особенности живая тема, поскольку пробудившаяся сила – та самая, словно места свободного не находившая, – в клетку загонялась не без сих стараний.
– Я Лотар, верноподданный слуга и паладин короля Артура Пендрагона. Его королевским Высочеством, я был назначен на данные ворота, дабы проверять всех неместных прибывающих и объяснять им законы нашего драгоценного города Камелот, – временем тем, ведал человек.
– Мысли: «Разбуди, когда закончите». Ты бросишь меня с ним? Бенн? Твою…

Не сокрыть поворот на градус мнимый тела, когда со вздохом и колкой досадой седой наёмник дёрнулся на месте, да наклонил голову набок, погашенный взгляд остановил на лице человека. Фрельйорд был значительно боле дик на расхаживание по словам, и холоден к совершённым поступкам, где неизученная вами ответственность – боль именно ваша. В землях сих каждый спешил напомнить о правилах, о Его Высочестве и, что главное, о себе и своей исполнительности. А, и о налогах. Многое теряют, не вводя налог на колдунов, – тотчас остались бы все довольными. Иль многие. Король и казна уж точно.
– Персиваль. Инженер и торговец антиквариатом и прочими предметами старины, – представился, без излишних упоминаний выдающих, Монселе.
– Хм – Лотар смерил Персиваля взглядом, будто увидел впервые – Не припомню, чтобы гильдия механиков заявляла о прибытии нового человека. А если у Вас имеется намерение вести торговые дела в городе, Вы должны иметь надлежащую дорожную грамоту, которая подтвердила бы происхождение товара.
– Я их ещё не получал.
– Увы, но в городе запрещено пребывание всякого человека, что не имеет статуса мещанина или горожанина, также в городе имеют право пребывать благородные сэры, имеющие земельные наделы на острове Авалон, а так же имеющие титул межевого или малощитового рыцаря.
– И как я могу получить статус горожанина?
Лотар исказился в коротком безрадостном и весьма насмешливом смехе. Не сказать, что перемены в человеке вызвали смену настроения у Военачальника. В достатке смиренно отнёсся логист к осмеянию, кое повисло над седой головой, поскольку в мере большей осознанно давал пищу с приправами теми, что были по вкусу. Заблокировать кое-то витающее мнение о себе с подозрениями. Освежить память собственную. Да и об изменениях прознать.
– Чужаки вроде тебя? Исключено. Статус горожанина или мещанина могут получить только люди, имеющие собственность внутри стен города, а также постоянную работу. К твоему сведению, собственностью могут обладать только люди, проживающие в городе от рождения или являющиеся членами одной из гильдий ремесленников.
– Тогда, я полагаю, будет проще получить титул рыцаря, – съязвил Персиваль.
Памятовал герой, что для становления рыцарем короля иметь надел, и быть вообще жителем острова, необязательно.
– Подобная катастрофа, что титулы раздаются чужакам, вроде тебя, будет означать столь глубокий кризис королевства, которое доживает последние дни. Но ты меня позабавил, чужак. Я выдам тебе разрешение на пребывание в городе до захода солнца. Но с наступлением темноты твоё пребывание станет абсолютно преступным.
– Мысли: Счастья-то привалило, встретить подобного представителя паладинства.
– Но для начала, вам придётся уплатить все пошлины. Во-первых, на ношение некоролевских цветов в городе, которые также не являются формой ни одной из организаций. Во-вторых, налог на транспортное средство. Упреждая вопрос, из этих денег выплачиваются деньги на золотарей, что убирают навоз за животными.
Тут уж Персиваль стерпеть не смог, оглядываясь на собственный мотоцикл, да гадал, где паладин усмотрел сходство с лошадью или, не дай Господь, коровой.
– Но мой транспорт не только не пачкает улицы, но и живым не является.
– Это не имеет значения. Все сельскохозяйственные и транспортные животные облагаются налогом. Транспортом закон короля признаёт тягловые телеги и животных. Если твой транспорт не является животным, он является тягловым, а значит, придётся уплатить пошлину за вход.
– Мысли: «Проще согласиться. Не думаю, что налог такой уж крупный, чтобы это ударило по твоему кошельку». Ты в мой кошелёк не заглядывай.