[Гранд Лайн. 1 путь] Джанго Фета. 5-ый остров

Сколько раз слух Всадника трогали утверждения, уподобленные этому, и как часто они имели действительный вес, нежели сотрясание воздуха для обозначения значимости нанимателя, но не исполнителя. Разговор другой, что терпению настанет рано или поздно конец, и личная истина будет либо постепенно вдалбливаться в головы людей власть имущих, либо таковым станет и сам последний суверен.
– Разве? Позволь тебе кое-что разъяснить – Опосля молчания в несколько секунд схватившийся позолотой взгляд поднялся на уровень глаз Руво, когда Всадник вступил твёрдым словом, приправленным негромким, но холодным тоном – Я - наёмник. И пока мне платят, я соблюдаю интересы заказчика. Но именно моими руками может быть определено, чья задница будет восседать на монаршем троне. Именно я смогу определить, кто встретит завтрашний рассвет, а кто уже глаз стеклянных не сомкнёт. Если они у него останутся. Я общаюсь с сущностями, что находятся настолько далеко за пределами человеческого понимания, что даже покажи я тебе живого ангела, это было бы не столь шокирующим опытом. Моими стараниями исчезают целые пиратские команды, моим оружием обрывались жизни свирепых тварей, что рыцарей вскрывают, как консервную банку. И ты говоришь мне, что я не ценный актив. Но именно моим принятием твоих контрактов будет определяться, получит Чипчилинка остров в свои руки, или нет. Контракт, Хирст.
Мужчина взял неловкую паузу, покамест переваривал слова героя. В основе своей он был не так уж и не прав. Были неоспоримы таланты Персиваля Монселе, или как его в последнее время стали величать – Седой гончей, приписка «дозора» потерялась где-то в начале этого сарафанного радио.
– Хорошо, как скажешь. Помнишь же особняк, который ты очистил от лишних ртов? Так вот, ты задавил змею и её кладку, но ты убил не всех причастных.
– Это отдельный контракт. Ты сказал передать доходчивое послание. Живых на месте не осталось. Так что если нужно дочистить хвосты, это идёт отдельно. Я бесплатно не работаю.
– Вовсе нет. Сейчас ты мне нужен как предмет интерьера – Спинтрия возникла в руках, как по трюку фокусника – Я пригласил их на переговоры, и твоя внушительная фигура станет доходчивым доводом, почему стоит сменить работодателя с Z-2 на Чипчилинку.

Знакомое здание гостеприимно приняло в объятия Хирста и Персиваля, что вальяжно и неторопливо входили во внутренние помещения. Нынче здесь было неестественно тихо. Хоть тела и услужливо убрали от глаз подальше, следы от нецелесообразного расхода боеприпасов оставались уродливым шрамом на дорогостоящей отделке с момента того, когда чёрный вихрь героя собирал богатый урожай оборванных жизней.
Звук шагов отражался от стен и вновь настигал эхом ушей пары мужей, пока те следовали в обеденный зал. Двери распахнулись и представили перед глазами группу из пары-тройки десятков человек. Не Бог весть что, укладывается в статистическую погрешность. Но спокойные лица Руво и Монселе ярко контрастировали со смятением собравшихся. Робкие шепотки перетекали лавиной в одну и другую сторону. И чаще всего там звучало:
– это Седая гончая…
Видимо герой погорячился, когда рассчитывал на пребывание частичным инкогнито. Интересно, когда правитель острова очухается и осознает, кто мутит воду на его вотчине.
– Господа. Как хорошо, что мы все здесь собрались в это прекрасный день – Представитель барона приветственно раскрыл руки в мнимых объятиях, будто всех сразу – Не переживайте из-за моего спутника. Он здесь лишь удостоверится, что никому в голову не придёт гениальная идея браться за оружие на дипломатических сношениях.
Хирст уселся на одном из свободных стульев, пока наёмник закрывал дверь за собой и устраивался рядом. Отсюда открывался хороший вид на всё помещение, что если кто-то решит дёрнуться, то реакция будет незамедлительной.

Впрочем, даже без золотых глаз и рассматривания мыслеформ герой видел, что оставшиеся в подвешенном состоянии бойцы старой организованной преступности скорей массово вскроют свои вены, чем решатся на отчаянный шаг, нападая на Руво.
– Я пригласил вас всех не просто так. Между нами имеется некоторая полоса недопонимания, раз уж мы стали соперниками против нашей общей воли. Поверьте, я бы с великим удовольствием не допустил бойни здесь, что случилась два дня назад. Но так случилось, что пришлось попросить моего друга о помощи. Теперь, когда ваш формальный руководитель более не с нами, я бы хотел предложить вам всем, в едином порыве, изъявить желание перейти под крыло господина Чипчилинки. Вам обещана стабильная оплата трудов дважды в месяц. А когда мы закончим с установлением нашей, пока ещё, скромной власти на острове, ещё и официальное трудоустройство. Оплачиваемый отпуск и защита от преступного барона, разумеется, прилагаются.
– Ты складно глаголишь, да вот только когда Z-2 узнает обо всём, мы окажемся на прицеле, и мало кто сможет нам помочь. Что-то мне подсказывает, что Чипчилинка не станет рисковать ради нас своим именем или жизнями подчинённых.
– Это уже будет моя проблема – Вклинился в разговор Персиваль – На острове присутствуют дозорные, что заняты его поисками. А если этот ваш Зет решится напасть, мне будет даже любопытно посмотреть на него в деле. Пока что его силы на острове не впечатляют. Даже хрыч побоялся звонить и докладывать о произошедшем.
– Спасибо, господин Персиваль. Итак, моё предложение в силе. Вы можете сохранить лояльность прежнему работодателю. А можете перейти под моё крыло. Разумеется, если вы всё ещё храните верность, что похвально, я не могу расценить вас, как безопасных, а потому… Персиваль, будь так добр.
Герой прикуривал сигарету на тех словах Хирста, и лишь рука освободилась, та отвела подол пальто в сторону в демонстрации висящей на лямках маски и кобуры со Списком рядом с оной.
– Даже стрелять не стану. Так забью. – Подытожил Монселе, выдыхая табачный дым и взглядом общество охватывая.
Стоит ли говорить, что никто не сомневался в словах наёмника. Почему-то уверенность в обоснованности угрозы рождалась сама собой.
– То есть, у нас два пути. Или на вашу сторону, или на тот свет?
– Какое грубое допущение, господа. Да, примерно так оно и есть. Вы сейчас в жалком положении, а потому я просто протягиваю вам спасательный круг посреди шторма. А принимать его или с гордостью тонуть, это уже ваш осознанный выбор.

– Вышло чуть хуже, чем я ожидал, но всё прошло хорошо, – прокомментировал представитель барона, наедине с наёмником оставшись.
Хирст развалился на стуле, да уставшие ноги протянул.
– А ты как ожидал? Что они будут умолять принять их под твоё начало?
Герой проследил, что последний человек покинул здание, закрыл за собой дверь и вернулся к заказчику.
– Ты удивишься, но именно это я и планировал. Но здравый смысл всё же возобладал. Но не будем о былом. Сговорчивость Форальргерга уже стала достоянием пересудов и тихих переговоров, а со смертью Ларгоста слухи лишь подтвердились. Мы становимся заметными, но это играет нам на руку. Мне ещё пригодится твоя помощь в одном деле. А может, и в двух. Ты, кажется, инженер?
– Да, а что? Хочешь себе что-то заказать?
– Да нет. Тут просто одни переговоры колом встали. Но раз твои таланты столь многогранны… Давай, я с тобой свяжусь чуть позже. Думаю, завтра же. Что-то мне подсказывает, что удастся обойтись без смертей или угроз.

Среднее задание [M].

Солнечный день заливал ярким светом едва ли не каждый закуток шумного города, где люди суетились и каждый был занят делом. По оживлённой улице широкой сильней прочих выделялся один человек, окружён кой был потоком из разнобоких людей, но двигался оный против течения, и окружающие то замечали. А быть может, всё дело было в том, что одиночка этот попросту не подмечал раньше, насколько людей нервировало присутствие не просто вооружённого мужчины, но посетителя острова, с крайней степенью безразличия относящегося к запрету на ношение холодного оружия на Джанго Фета. Более того, он и не подозревал о подобном запрете. Это бы ничего не изменило, но усмехнуться бы заставило. Две рукояти клинков, что выглядывали из-под борта пальто, явственно показывали, с кем местным силам правопорядка лучше лишний раз не сталкиваться. А те и не шибко пытались, покуда слишком погружены были в текущие реалии острова, что замер в ожидании грядущих событий, оказывались кои неотвратимыми и чем дальше, тем острее флёр этот ощущался. Недавняя смерть Ларгоста стала громом среди ясного неба. Пули из воздуха не берутся – с рядом оговорок, но всё же, – а стрелок выполнил свою задачу с такой чистотой, что синсенгуми вовсе не были уверены, кто имел на то виды. А просто стоило обратиться к важным и влиятельным людям за информацией, которой те владели. Преступный барон уже пустил корни в остров и почти закрепился в нём. Но правоохранители на лошадях и с катанами на поясе оставались слепы, ведь брезговали общением и взаимодействием с индустриальными главами города. Подобная преданность традициям, разумеется, поражала и внушала уважение, но лишь до пор тех, пока в ход не шла сила пороха и свинца. Тут с холодным оружием ужо сильно не поиграешься.
Но вернёмся к герою, что упорно рассекал человеческую массу и приближался к месту назначения. Хирста сильно впечатлило упрямство наёмника и нынче, дабы не оказаться вновь на роли ожидающего, ограничивался формальными сообщениями о месте и времени следующего контракта. Но и Монселе не сильно тем тяготился, поскольку интересовался лишь только задачей и оплатой за оную. Миновал жилую зону, Седая гончая оказался во власти промышленного района. Чем-то остров напоминал Стимхолл, хотя и не так привязывался к пару как источнику энергии. Нет, формально добыча энергии всегда сводится к нагреву больших объёмов воды и использованию оной как движущей силы. Но и применять её можно различными способами. Кто-то – напрямую. Кто-то, чтобы вращать на огромных скоростях магнитный ротор в магнитном поле и тем самым создавать электрический ток. Занятно, что методы добычи энергии могут разниться и кардинально отличаться, но в конечном итоге всё сводится именно к воде, пару и температурам.
Искомый завод найти оказалось несложно, так как он единственный, кто издавал меньше прочих шума, а за воротами в комплекс виднелась щедрая на численность толпа людей, жарко о чём-то спорящих. И Руво был в центре всех событий, одетый хоть и не в тряпьё портового работника, но вполне как житель острова среднего достатка. Широкие штаны прямые коричневого тона и одежда выше создавала единую палитру почти что абсолютного слияния с контрастами завода, когда неброские детали недорогие складывались в механических рисунок, местами словно-то не специально затёртый. И разве что ростом мужчина выделялся боле низким, но цепляла ли деталь, уподобленная этой, сильно внимание во времена активного кровосмешения.

Стальной взор, примечательный к обновлениям опытного конспиратора, насыщался всё сильней золотистым оттенком по мере того, как Всадник приближался к источнику галдежа. Размеренный шаг не спешил перетечь в стремительное пересечение ворот и сближение с Руво, пока седой логист разнюхивал по ярким мыслеформам обстановку и заводил руки за спину, будто малозаметным от меньшей занимаемой площади пространства стать мог.
– Господа, прошу проявить толику терпения! Я уверен, что вскоре мой товарищ прибудет, и мы сможем начать. – Громко заверял Хирст.
Представитель барона выставлял руки перед собой, как ежели бы пытался удержать негодование рабочих физически. Стоит сказать, что никто и не наседал столь рьяно, чтобы дело дошло до агрессии, физически вымещаемой. И скорей необходимость могла сложиться, дабы народ остановить, как только они возьмут направление «прочь», но пока люди исходили негодованием лишь только на словах, время перекуром занимая.
– Ты это уже половину часа нам говоришь. Ты или показывай своего мастера, или проваливай прочь.
– Ага, или у тебя гордости не хватит поступить именно так, как договаривались?
Возмущение вперемешку с задором вырывалось волнами из толпы, когда мастеровые освистывали Хирста наперебой уже забавы ради. Ежели заглядывать вперёд, ложно заурядная персона в глазах действительно таковых рисковала стать обладателем вороха проблем, который обратит оного в грушу для битья не вещественного, но изматывающе морального, насколько бы хватило представителя барона. Впрочем, появление в воротах героя несколько подкосило общий пыл.
– Что здесь происходит? – вместо приветствия выпалил Персиваль, сигарету в зубах поджигая – Шума много, что в порту слышно, а все почему-то живы.
Как бы ни был размерен шаг седоголового мужчины, но настал момент пришествия под внимание всеобщее, когда множество голосов в выжидании стихли. Особо чуткие – возможно, и вовсе одарённые, – подметили существенные изменения в самой пространственной ауре. Знающие – чай и те, кто миром внешним интересовался с притоптанном огнём в сердце, – насупились и стихли первыми. И прочие подхватили общее настроение, покамест молчаливо водили взорами из стороны в сторону. И только Руво – единственный, кто особо размашисто реагировал как для скромных оценок островитян, стеснения никакого перед появлением новой фигуры не ощущая.
– Господин Монселе! Рад, что Вы всё же пришли! – восклицал наниматель.
Наигранная улыбка Хирста не могла обмануть того, кто уже привык работать со ставленниками преступного подполья. В большей или меньшей степени они все вели себя по шаблону приблизительно одному. Очень дипломатично, но весьма едко, когда напряжение вырывалось из-под контроля. Первый выдох при зажжённой сигарете, и Монселе в момент этот остановился подле плеча Руво, флегматично взглядом прошёлся по боле высоким головам рабочих.
– Как только, так сразу. Мог письмо ещё завтра прислать. Так что за сборище, и какой контракт у нас на повестке? – в воздух бросил неюный логист.
Наёмник не прятался и не скрывался за обтекаемыми фразами, говорил прямо и в лоб. Не упущение в осторожности, но обнаружение, сколь осведомлёнными можно присутствующих людей считать. Кажется, только появление Седой гончей оставалось для оных недопонятым, когда же прочее возмущение, ими источаемое, имело ясный фактаж.
– Я предлагаю этим людям покровительство моего патрона, Чипчилинки, но господа рабочие усомнились, что барону есть что предложить, дабы сделать сотрудничество взаимовыгодным. И мы заключили пари, что их фабрика и наши мастера создадут нечто технологичное, дабы продемонстрировать, чьё мастерство инноваций выше. Если победят господа, Чипчилинка более не будет претендовать на фабрику. Если мы, то они без лишних препирательств согласятся войти в нашу крепкую семью.

Неискусственно резко перетекло внимание седого инженера, и он посмотрел прямиком в глаза Руво. И в карих просторах тех бродило пламя, кое некоторыми людьми наивными могло быть принято за юношеский запал. Но Всадник не видел там ничего, кроме едкой шутки, что могла неплохим ответом оказаться в свете недавних разногласий в их союзе. Да сощуренные глаза, что словно-то стремились сокрыть ублажение от выходки от Седой гончей, лишь только подтвердили поверхностные доводы, в которые наёмник углубляться желания не имел. Всё равно то не выглядело боле весомо, чем палки в колёса по дружбе, разве что очень странной и с рядом условностей. Сделал логист глубокую затяжку, вслед за чем выпустил клубы едкого дыма и перевёл взгляд на противоположную сторону. Спектакли разыгрывать умел и Монселе:
– Может, убить их всех будет быстрее?
Репутация бежит быстрее многих личностей перспективный, так произошло и в случае нашего героя, раз слова, брошенные без особых расчётов да чаяний, оказались восприняты со всей серьёзностью. Беззвучно, поскольку и шуршание не поспело за мимолётностью одномоментно непредсказуемого и ожидаемого мгновения, толпа почти синхронно сделала шаг назад в стремлении разорвать дистанцию до мясника. И краем недвижимого глаза Монселе видел, как заметно лишь только для наёмника лицо нанимателя претерпевает малые изменения, панику отражающие. Руки того вновь в ход пошли, жесты успокаивающие выдавливали для толпы, пока взор, огонь в коих враждебнее стал, от седоголового профиля не отрывался.
– Нет, нет, Персиваль, ты что, как так можно? – тон рачительного человека старался охватить всех и сразу.
– Или половину? Уверен, оставшиеся в живых ещё покажут чудеса героического труда, – герой продолжал давить.
И ворот чёрной рубашки нещадно оказался сжат, когда Хирст окончательно потерял терпение и подтянул наёмника ближе к лицу. Силы в руках тех оказалось немало как для стороннего зрителя, поскольку Монселе позволил с собой проделать таковую манипуляцию. Холодная сталь глаз тотчас пала не без высокомерия, но без насмешки на представителя барона, когда огонёк сигареты вновь распалялся и не позволял сделать сближение почти что интимным.
– Ты что творишь? Мне их не запугать нужно! – полушёпотом разразился Руво.
Да глядел недобрыми глазами на наёмника со спокойным лицом, как у слона. Уверенность конспиратора рисковала быть подпалённой, словно то бумага, и судорожные мысли, из угла в угол кои метались в обеспокоенной сменой ситуации голове, заметны были и взгляду невооружённому.
– А что? Это же мой основной хлеб. Сотней больше, сотней меньше.
Выпустил дым наёмник, да ощутил, как хват на рубашке слабеет. Наниматель хоть наконец-то и почувствовал, верх взяв над своим незапланированным порывом, язвительность в предложении Всадника, ощутимо остерегался ошибиться, оттого уже приготовился к развитию дальнейшему. Хотелось бы поглядеть на профессионализм воочию, да Персиваль прекрасно меру знает, где следует приостановиться, чтобы оставить неприятное послевкусие для обмозговывания дальнейших взаимоотношений. Без резких движений выпрямлялся опосля пребывания на уровне лица невысокого представителя барона, логист поправлял смятые участки рубашки на себе и перестал взглядом сверлить людей, что замерли каждый на своём месте.
– И всё же, придержи коней. Это не тот случай. Это тебе не члены организованной преступности, по которым плакать никто не будет. Это простые люди, которые могут принести немало пользы.

– Можешь не распинаться так. Я же шучу – Как-то не слишком добрым манером усмехнулся наёмник – Ты платишь, я делаю. В этом вопросе ничего не изменилось.
– Вот и славно – Удовлетворился согласием наёмника, представитель барона вернулся лицом к мастеровым – Тогда полагаю, что можно приступать. Как и было оговорено, каждой стороне будет дана неделя на реализацию готового рабочего прототипа. Экономическая эффективность вторична. Главное – результативность и функциональность.
– Тогда решено. От сегодняшнего дня мы создаём новшество за семь дней, или лучшее из того, на что способны в столь сжатый срок, – из группы заводчан выделился один формальный спикер.
Но едва он закончил и намеревался продолжить, как оказался перебит наёмником:
– Руво, я может слишком завуалировал. Но оплата вперёд. Твой контракт выглядит слишком рискованным. И я предполагаю моментом исполнения готовый образец, а не победу в конкурсе.
– Да чтоб тебя! – терял Хирст последние капли терпения, но вытащил спинтрию, которую оперативно передал наёмнику – На! И чтоб без юления. Покажи, на что способен, и приблизь уже успех моего проекта. Всё, свободен.
Да, возможно выпивать перед встречей было не лучшим решением. Но в последнее время у Персиваля было не так уж много моментов, когда можно расслабиться и приложиться к бутылке. Не то, о чём принято рассказывать или гордиться, но нервы у людей не имеют безграничного запаса прочности. Нужно хоть иногда дать им расслабиться.

Непривычно тихое просторное помещение на Суверене поприветствовало троицу посетителей, что с шумом уронили сумки с инструментами на пол.
– И ты думаешь, что это разумно, разбирать собственный корабль ради прихоти заказчика? – не молчала рыжеволосая девушка.
Агата пересобрала характерные хвосты, что стали её обыденным образом, и окидывала взглядом опустевшее без машинной команды помещение. Сейчас, когда сердце корабля не билось и лишь только аккумуляторы издавали мерный электрический гул, питая системы в пассивном режиме, выделенное место жизни девы выглядело как-то слишком спокойным и умиротворённым.
– Удивлён, что именно ты стала задаваться подобным вопросом. Мне казалось, что ты выступаешь за любую активность, и чем безумней, тем лучше.
Персиваль первым делом приблизился к распределительной панели и достал описательные листы, где каждый рубильник был подписан на потёртой бумаге. Кажется, придётся полностью пересобрать щит и переписывать техническую документацию.
– Эй, если я люблю необычные технические решения, это не значит, что ради этого я готова ломать то, что работает!
Вспыльчивый характер гармонировал с огненным цветом волос, хоть царица и не слишком вылезла из подросткового возраста.
– А ты, Анксу? Тоже считаешь, что я умом тронулся?
Сверился со схемой, герой переключил некоторые рубильники и отсёк силовую установку от батарей, дабы точно не возникло курьёзных ситуаций с поражением электрическим током. Формально можно утверждать, что силовая установка была обезоружена и полностью отдавалась на растерзание воспалённого гениальной идеей ума.
– Ты, Пёсиваль, уже давно кукушкой свистишь!..
В отличие от Агаты, девушка-минк была не до конца уверенной, что конкретно она здесь делает. Ковать котёл было бы не самым удобным делом для кузнеца.
–… Но если ты так спрашиваешь, ты близок к эффективному безумию, и раз то твой линкор, то тебе решать, взрывать его ради углей, или нет.
– Золоте слова – По движениям героя было не совсем понятно, остался ли он всё ещё под лёгким опьянением, или он вычистил всё влияние алкоголя и просто был готов броситься в работу – Вот моя идея.

Просторный лист бумаги растянулся на полу, когда герой и царица прижали углы ручным инструментом. Сложный чертёж предстал перед троицей, частично поражая девушек его пограничным состоянием между лаконичностью и невозможностью реализации. Но расчёты укладывались весьма стройно, хоть и не оставляли места для ошибок. Реализовывать проект предстояло с предельной точностью, и с первого раза.
– Ничего не поняла. Что это?
Анксу, что привыкла править металл, но не использовать его сложнее, чем топор, не могла распознать всего замысла.
– Это немудрено, киса – Агата, в очередь свою, внимательно осматривала всю схему вдоль и поперёк – Это термоядерный реактор. Машина по выработке энергии по принципу соединения атомов в более сложные с выделением тепла и энергии.
– Удивлён, что ты знаешь о таком. Многие инженеры и физики только пальцем у виска покрутят от такой идеи. – Буднично заметил логист.
Персиваль не рассматривал собственный набросок, он его уже не раз обдумывал прежде, но попросту не имел необходимости или возможности реализовать.
– Мой отец пытался что-то подобное провернуть. До того, как Борис Боха его убил…
– А я тут зачем? Я не инженер и собирать тонкую аппаратуру не умею.
– Ты будешь делать для нас детали. Котёл Суверена подходит как корпус, но внутренности придётся пересобрать полностью. К тому же, это позволит экономить на горючем. Топливом для реактора станет гелий-3.
– Так, Персиваль, я многое могу понять, но где ты возьмёшь столько изотопа? Он на деревьях не растёт.
– Это уже моя проблема. Думаю, немного найти мы сможем на острове. Может, кто-то, сам того не осознавая, работает с тритием, а там нужно просто разложить его. Или есть идея, где можно его поискать. Но это уже второй вопрос.
– Ладно, как скажешь. Пусть это будет на твоей ответственности. С чего начнём?
– Для начала. Анксу, начинай готовить вот эти детали. Нам они понадобятся, и чем раньше, тем лучше.
Монселе достал из сумки кипу бумаги поменьше, девушке протягивая.
– А мы с тобой пока займёмся разбором нынешнего котла.
Персиваль выпрямился и взглянул на покоящийся котёл силовой установки, который отсчитывал последние минуты своего полноценного существования.

Шумная процессия скопилась на причале, да кучковалась возле трапа Суверена. Казалось – почти для всех, – довольно странным, что техническая инновация со стороны Руво находится на деревянном корабле. Но мало того – ещё и парусном. Что такого необычного мог создать инженер Хирста, что было бы разумно поместить на большой, грозный, внушительный, но всё ещё – парусник.
Люди начинали ощущать собственную победу. Ведь пока ничего из увиденного не обещало хоть каких-то рисков. Нет, победа уже была почти в кармане. Персиваль не явился на фабрику, чтобы увидеть шедевр рабочих. Наверняка стало слишком стыдно. Ведь как казалось всем, у него нет опытной команды рабочих, проектировщиков, станочников. Да на корабле даже нет адекватного промышленного оборудования, и что оттого вообще эти самоуверенные щеглы могли противопоставить. Кажется, фабрика останется независимой, даже если преступный барон наложит свои руки на все остальные производства. Главное, чтобы соблюдал условия сделки.
Тихие, но отныне довольные переговоры неожиданно стихли, когда на трап вышел рослый мужчина с широкими плечами, закованными в зелёный камзол.
– Ха-ха-ха, приветствую вас, друзья, ха-ха-ха, я - Дэвид Ливси! – объявлял тот.
Улыбчивое лицо неестественной мимикой несколько напрягало простого человека, что не находил столько поводов для радости.

Но внимание не разошлось ради того, чтобы найти ответы в чужих глазах, и все смяли ухмылки на собственных лицах и тем образом придать немного официоза перед очевидной победой.
– Где Персиваль? Он не пришёл в назначенный срок? – Хирст шагнул на трап, над толпой людей приподнимаясь.
– Ха-ха-ха, да, это мой недосмотр! Видите ли, ха-ха, он просил для него мощный стимулятор, но, ха-ха-ха, я не распознал, как активно он им планирует пользоваться – Объяснялся медик корабля, прежде чем донести боле тихую информацию до нанимателя – Он сейчас спит. Пойдёмте.
Дружелюбным жестом медик позвал всех гостей на борт, где проводил до двери в машинное отделение. Даже при беглом осмотре было очевидно, что корабль, кой казался устаревшим и законсервированным, на деле представлял собой сложное техническое приспособление. Ничего сверхъестественного – автоматизация парусов, системы помощи экипажу, что позволяло выполнять функции эффективней, двигатели, чтобы ходить даже в штиль или бейдвинд. Много всего разного, но ничего действительно впечатляющего.
Ливси довёл группу до машинного отделения и услужливо открыл дверь, впуская инспекцию и жюри в одном лице внутрь. Мерный и мягкий гул раздавался изнутри, когда глаза всех пали на одиноко лежащего на табурете героя. Монселе спал довольно крепко, что можно считать весьма неожиданно в его обстоятельствах, пока Агата и Анксу ковырялись с распределительным щитком. Ну, как вместе. Анксу держала в руках инструменты, пока царица вносила последние штрихи.
– О, явились, не запылились. Мы уж думали, что вы не придёте, – Анксу была первой, кто обратил внимание на посетителей.
– Так это что выходит, что твой инженер работу на баб сгрузил? – не то смешки, не то сомнения вырвались из группы людей.
Кажется, рабочие оказались не впечатлены ни видом девушек, ни сильно преобразившимся котлом генератора.
– Тя молотом уебать? Чё орать-то? Человек, не видишь, спит. Он всю ночь пыхтел над реактором, дал нам отдохнуть… – ответ приглашённые люди нашли у персоны другой.
Агата выглянула из-за щита и обернулась на новшество, будто приглашая.
–… Мы утром сами не поверили, что заработало. Так как Персиваль уже спит, я решила назвать его Драгон гадха! Подойдите, только глаза берегите…
Рыжая отряхивала руки и воодушевлённо приближалась к сложному переплетению из труб, трубок и проводов. Кажется, в той мешанине было совершенно ничего не разобрать, но Агата сама же и собирала эти узлы, чтобы путаться. В том месте, где прежде находилось смотровое отверстие котла, нынче же была сплошная глухая крышка, которой была отведена функция – не дать смотрящему члену экипажа ослепнуть.
–… Смотрите!
Рука девушки легла на неказистую ручку, сдвинула ширму в сторону в демонстрации сильно затемнённого окна, за которым располагался невероятно яркий шар из плазмы, излучающий колоссальное количество энергии и света.
– Это ещё что такое?
Руво потерял дар речи, покамест глядел на переливающуюся поверхность шара, что словно-то замер, но продолжал перемешиваться.
– Кто-то предполагает, что так выглядят звёзды, только намного больше. Так что это звезда, но в миниатюре. Питает своей энергией как магнитное поле, чтобы не сбежало, так и весь корабль. Я хер знает, где этот седой наскрёб достаточно гелия-3, но он просто волшебник какой-то.
Если Хирст и удивился, то мастеровые попросту хлопали глазами не то под эффектом от неизведанного, не то под действием потуг в голове, да начисто забыли о том, что они там за неделю собрали. Увиденное было совершенно на другом уровне реальности, что противиться или спорить о победителе смысла не было. Образом сим фабрика только что – перед незаметно приоткрывшимися глазами седого наёмника, ещё плохо сон от яви отличающего, – и перешла под руководство Чипчилинки.

Среднее задание [R].

Тяжёлые веки разлипались и впускали на сетчатку глаза искусственный свет, когда оковы сна медленно отступали от сознания задремавшего наёмника. Последняя неделя далась не без сложностей, но организм оказался так измотан, что кошмары – обыденностью ставшие – были не в состоянии достучаться до вымотанного сознания и уж тем более до тела, утомлённого кропотливой работой. Мозг делал вид, что не работал всё это время, и отныне перезапускал тело по частям, посылал по нервным окончаниям судорожные импульсы. Присутствует допустимость, что у человека, условно из газа состоящего, всё ещё есть все присущие физиологии свойства и особенности. Но одно герой мог сказать с уверенностью – если преодолеть газовое состояние и дотянуться до природного тела, реакция будет такой же, как и у простого человека, отчего можно заочно сказать, что и сейчас тело наёмника было из плоти и крови. Первыми дёрнулись пальцы рук, затем лёгкая дрожь сковала ноги и руки целиком, покуда всё тело не дрогнуло от теста активности из мозга, что был запущен врождённым инстинктом. Когда слух, наконец, нащупал реальность, а глаза стали видеть не только размытое пятно, Персиваль мог бы заявить, что жутко хотел поесть, и что даже немного выспался. Недостаточно, дабы преодолеть депривацию сна, – но больше, чем ничего, как и кратно лучше. Мерный гул от недавно созданной энергетической установки доносился до ушей, складывался в плотное полотно белого шума. Возможно, что от того он и проспал так долго.
– Удивительно, – раздался голос за пределами поля зрения.
Вповалку с сигналами жизни вспыхивали приобретённые рефлексы, кои движимы были почти самостоятельными желаниями и бдительностью в стремлении обследовать безопасный периметр. Одеревеневшая шея скинула голову, словно то балласт, на бок, пока руки продолжали из воздушного плавания подтягиваться к ногам, опору найти. Хоть и не сразу, но мозг сопоставил услышанный тембр с картотекой памяти и постановил, что слово принадлежало никому иному, как Хирсту Руво. И пальцы нащупали брючную ткань, да подтянули тотчас её, как в старании поправить внешний вид, но на деле самом, убрать сформировавшееся натяжение. Издал заспанным голосом звук неясного наполнения, Всадник апокалипсиса, – и оный же в поту работавший не так давно инженер, – подтянулся на табурете, чтобы придать устойчивости себе постановкой локтей на ноги и окунуть отёкшее лицо бледное в ладони без опаски повредить очки, и без того почти не державшиеся на переносице. Представитель барона преступного подполья всё время бездвижно находился неподалёку, со сложенными в замок перед собой руками, и под впечатлениями от наблюдения. Не будет в той позе прочитано отвращения, но тихое поражение осоловелым обликом персоны такого полёта колыхалось во внимательно созерцающих очах, что перебегали от результата созидания к творцу. И разве что неясно, какой точно корень имело сие восхищение.
– Я много чего мог ожидать от человека Вашего полёта, Персиваль, но это лежит за гранью понимания. – Довершил комментарий Хирст.
– Просто дешёвая бутафория, – заспанным голосом процедил герой.
Да разминал лицо руками, от чего многострадальные очки задрались на лоб. Желание истереть кожу пропало от нескольких касаний жёстких, и Монселе оставил ладони у глаз, пока меж пальцев взглядом вялым глядел на нанимателя. Одновременно неумение понять сие тонкости и желание знать отражалось в ненапасном изучении зрительном, когда Руво сосредоточился на наёмнике и дал себе несколько секунд, дабы переварить нескладную по обстоятельствам реплику неюного инженера.

Но стесняться недогадливости было бы больше не к месту.
– Простите? – лаконично потребовал разъяснения Хирст.
– Это не реактор управляемого ядерного синтеза. Шар плазмы внутри и близко не похож на самоподдерживающуюся реакцию. Но свою задачу, как вижу, он выполнил, раз ты здесь. И не в ярости.
– Так значит, что вся установка лишь трюк?
Замок распался, и плечами представитель барона обернулся настолько, чтобы с места не сходить. Глаза Хирста расширились, когда он вновь посмотрел на затенённое стекло, через которое проглядывался яркий шар пылающего вещества. Временем тем энергия всё больше наполняла грубеющее после сна тело, и Монселе принял боле бодрую позицию на стуле, ногу на ногу закинул и обе ладони на колено сместил, пока пальцы в подтверждающем жесте, одномоментно сомнение выражающем, веером раскрылись и снова сложились на брючине. Не претила его не крайняя, но необходимость в толковании процессов, но безучастность тех мыслей, что толковать можно, принуждала собираться, тратить некоторое время и показывать уклончивость инженера в объяснениях. Тем не менее, наскоро снимет с неюного логиста неверные подозрения удобоваримый ответ:
– Не совсем. Энергию он вырабатывает, и весьма неплохо. И заряжать его мне будет проще, чем прежний. Дешевле уж точно. Но от количества созданного гелия я едва сознание не потерял. Слишком плотный шар пришлось создавать из пары молекул, которые я выловил из высоких слоёв атмосферы. Удивительно, что там есть и газообразный тритий, и гелий-3, и много чего ещё. Но нужно экспериментировать. Возможно, после доработки реактор действительно станет тем, чем планировался. Но за неделю я бы точно не успел.
– Ну, в любом случае, Ваш план сработал. Хорошо отдохнули?
– Вот только не нужно этой напускной вежливости. Сильно сомневаюсь, что ты здесь проторчал всё это время, чтобы справиться о моём здоровье – Резкость пробуждалась вместе со здоровым оттенком кожи лица, и от колкости наёмник перешёл к делу – Ещё работу мне нашёл?
Тотчас от собственного колена оттолкнулся, Персиваль поставил себя на ноги, хоть действие и обошлось ценой оброненного табурета. Поправлять оный седой наёмник не стал, под прицелом привлечённого внимания направился к ящику, недалече стоявшему и содержавшему больше мусора, чем пригодностей. Но подтянул оттуда полупустую бутылку, водой из коей попробовал увлажнить волосы и придать им хоть бы какой вид. Было ясно как день, что предстоящие часы более желанно потратить на разминку, нежели на приведение себя в идеальный порядок, по итогам чего логиста потянет вновь не по доброй дорожке жизни. Хирст же не испытывал обременения, когда в порыве, чтобы действиям наёмника время дать, поднял и поправил стул, обращённого внимания последнего суверена дожидаясь.
– Вы весьма проницательны. Увы, но это правда. Есть срочное дело, которое требует весьма деликатного отношения. Вы готовы, или сначала выпьете кофе? Час-другой нам погоды не сделает.
– Не переживайте. Выпью и продержусь. Мне не впервой работать на пустой желудок.
По мере оборота из той же бутылки Монселе удовлетворил жажду, да среагировал на терпеливое, – внезапно и чрезмерно покладистое, – молчание подгоняющим жестом руки. Хирст был словно-то потерян, покуда находился в жарком очаге, где столкнулось больше одной недопонятой реальности, в лице наёмника, так и установки. Рассеянное внимание с ясностью ума делили минуту за минутой пополам, и представителю барона преступного подполья точно что надо было побыть наедине с собой, поскольку явно в той небольшой голове крутились глубокие мысли.