[id543751360:bp-36291248_285556|Tori],
— Эй! Старик! Ну же, вставай, старик! — крикнул Том, пытаясь хоть как-то привести в чувство двухсоткилограммовую тушу богатыря-доктора, развалившуюся посреди операционной. Точнее, сменной операционной, в прошлом бывшей холлом лечебницы. В настоящий момент в ней приходила в себя дюжина пациентов, и на подходе была ещё половина от этого числа — вот посреди их коек О’Дейл и возлежал.
Драка выдалась что надо: две крупные банды боролись за место уходящих на покой ветеранов Тамиа, а затем их, уже и без того порядком измочаленных, раскатали по улице те самые «старики», которых эти горячие головы намеревались сместить. На исходе дня пациентов для парочки врачей набралось столько, сколько Тому не доводилось видеть и за несколько месяцев — а это Тамия!..
Парень вконец умотался, помогая О’Дейлу: час за часом он обновлял рулоны бинтов и нитей, стерилизовал иглы да скальпели. Сам рук не чувствовал, хотя выполнял, по сути, лишь подсобную работу, и отнюдь не из-за недоверия со стороны наставника, а оттого, что, начни он, вымотался бы уже на втором-третьем теле, когда своей очереди дожидалось почти вчетверо больше. Оттого казалось совершенно невозможным то, что за прошедшие сутки проделал наставник Тома. И — это было даже почти пугающе — старик при всём при этом… улыбался.
— Так ты не спишь, старый хрыч! — воскликнул юноша и саданул сцепленными в замок руками по широченной груди врача. Удар, способный оставить трещины в костях, не заставил того даже поморщиться. — Я уж весь извёлся, думал, ты от изнеможения помер!.. А ты лыбишься!
Реши Том назвать О’Дейла «старым хрычом» или употребить в его отношении слово «помер» в иной ситуации, и то, что от него осталось, пришлось бы соскребать лопатами с ближайшей стены (если та, конечно, останется целой). Но сегодня был особый день. Поэтому парень, осознав, что только что сказал, лишь рассмеялся, а вместе с ним ходуном заходила и вся клиника — так на ней сказывались вибрации, порождаемые хохотом старика.
— Однажды, малец… Ты поймёшь это чувство… И поймёшь, что достоин уважения.
* * *
— …Только начала думать, что ты достоин уважения.
— Ах?.. — отсутствующий взгляд, наблюдаемый Зеро из-под приоткрытых век О’Дейла, обрёл былую ясность и серебристый блеск. Тот, впрочем, порядком потускнел. — А-ассистент?.. То есть… Зеро?.. Ты пришла за мной…
Кто-то другой мог бы принять сиплые, надрывные звуки, вырывавшиеся из горла доктора, за предсмертные хрипы, но и он, и Зеро наслушались подобного изрядно, а потому без труда определили в них смех. И с солидной толикой иронии, надо признать.
— Я в тебе… Не сомневался… — прохрипел Том и предпринял попытку подняться. Отчасти она увенчалась успехом: его бровь, та, что не была рассечена рваной раной, в самом деле слегка шевельнулась. На большее, увы, сил не хватило. Хотя он со всей отдачей, как мог, пытался приподняться на ещё действовавшем локте, когда наёмница предприняла попытку поднять его за чудом сохранившийся клочок рубашки. — Э-эй… Тебе лучше…
Но она уже каким-то образом умудрилась взвалить его тушу себе на плечо. Всё равно что гадюка, пытающаяся волоком дотянуть вола силой своего тонкого хвоста.
— Подведём итоги, когда… — прокряхтел Том и тут же выругался чередой нечленораздельной брани: увечная рука выгнулась под уж совсем неправильным углом. — Зараза! Проклятье!.. Так мы далеко не уйдём… Значит, так. Не давай мне упасть, а я уж, как смогу, буду переставлять ноги. — Слова доктора так и сквозили напускной бравадой, и, что самое забавное, она явно возникла не из страха, что Зеро бросит его, реши он не предпринимать вообще никаких попыток бороться. Скорее он пытался… поддержать её? Проявить участие? Да, пожалуй, так.
А между тем наёмница могла всем своим телом ощутить крупную дрожь, сотрясавшую всё тело её собеседника. Все остатки его сил уходили на то, чтобы кое-как, по метру в секунду, подволакивать ноги по одной да сохранять остатки гаснущего сознания.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
[id543751360:bp-36291248_285555|Tori], [id155881200:bp-36291248_285606|Aureus],
Красный плащ уже вот-вот бы скрылся за порогом. Вот-вот бы отправился на поиски самоотверженного, но безумного парня, будто и без этого проблем не хватает, но псевдоним вслух остановил его. Появилась привычка обращать всё своё внимание на того, кто произносит твоё имя, ведь обычно сыплются только клички и оскорбления. Подошёл ближе. Оглядел с ног до головы, как он любит это делать, и только с этого расстояния заприметил алое разрастающееся пятно. Цокнул щекой.
— А-а-а, оставить жизнь пацана на хладнокровную убийцу, — улыбнулся он, явно иронизируя, — отличный план, так и поступим, да, план без изъяна.
Парень быстро опёр меч на стену, стянул плащ и... Порвал с себя чёрную рубашку. Достойная жертва, вызовет слёзы у самых грубых мужчин, но блондин и бровью не повёл, прощаясь со своим явно дизайнерским решением.
— Чё уши развесили? — Буркнул он, присаживаясь на колено перед горничной. — Свои задачи получили, бегом-бегом, чтобы пятки сверкали. Ты тоже, шоколадный.
Шоколадным тут мог быть только один.
А Данте принялся во второй раз перевязывать неумелую дурёху, которой как пить дать надо получить ранение в брюхо.
— От тебя так вообще ничего не останется, Мэй, — жужжал он, прикусив бинт. — Вздохни. Выдыхай. Что в кейсе, кстати? Кассу мужику обчистила? Я так раньше тоже делал.
Говорил он задорно, энергично и весело, будто пытался успокоить ребёнка перед сном. И как только рубашка ушла почти без остатка, натянул плащ обратно и поднял блондинки аки принцессу, ничего и никого не спросив. Меч не забыл.
— Западный шлю-ю-юз... — Пролепетал он на кончике языка, переступая через толстую железную дверь.
Выходим!
Красный плащ уже вот-вот бы скрылся за порогом. Вот-вот бы отправился на поиски самоотверженного, но безумного парня, будто и без этого проблем не хватает, но псевдоним вслух остановил его. Появилась привычка обращать всё своё внимание на того, кто произносит твоё имя, ведь обычно сыплются только клички и оскорбления. Подошёл ближе. Оглядел с ног до головы, как он любит это делать, и только с этого расстояния заприметил алое разрастающееся пятно. Цокнул щекой.
— А-а-а, оставить жизнь пацана на хладнокровную убийцу, — улыбнулся он, явно иронизируя, — отличный план, так и поступим, да, план без изъяна.
Парень быстро опёр меч на стену, стянул плащ и... Порвал с себя чёрную рубашку. Достойная жертва, вызовет слёзы у самых грубых мужчин, но блондин и бровью не повёл, прощаясь со своим явно дизайнерским решением.
— Чё уши развесили? — Буркнул он, присаживаясь на колено перед горничной. — Свои задачи получили, бегом-бегом, чтобы пятки сверкали. Ты тоже, шоколадный.
Шоколадным тут мог быть только один.
А Данте принялся во второй раз перевязывать неумелую дурёху, которой как пить дать надо получить ранение в брюхо.
— От тебя так вообще ничего не останется, Мэй, — жужжал он, прикусив бинт. — Вздохни. Выдыхай. Что в кейсе, кстати? Кассу мужику обчистила? Я так раньше тоже делал.
Говорил он задорно, энергично и весело, будто пытался успокоить ребёнка перед сном. И как только рубашка ушла почти без остатка, натянул плащ обратно и поднял блондинки аки принцессу, ничего и никого не спросив. Меч не забыл.
— Западный шлю-ю-юз... — Пролепетал он на кончике языка, переступая через толстую железную дверь.
Выходим!
[id284464598:bp-36291248_285630|Константин],
— Я тебя ненавижу, — негромко произнесла Мэй, когда Данте без всякого разрешения поднял её на руки.
Особенного сопротивления, однако, не последовало — сил на него попросту не осталось. Здоровой рукой Шинохара прижала к груди чёрный кейс, второй старалась вообще не двигать, а голову на несколько секунд позволила опустить на плечо наёмника.
— И нет, кассу я не обчистила. Там кое-что дороже денег. Потом покажу.
Она прикрыла глаза, пока Данте нёс её через металлические коридоры. Галеон перестал напоминать неприступную крепость: где-то выла тревога, коридоры хранили следы битвы, по стенам проходила дрожь, а часть освещения уже погасла. Иногда навстречу попадались люди Босса, но большинство, увидев окровавленного мужчину с Ребеллионом за спиной, предпочитало отступить назад.
На другом конце корабля Зеро обнаружила, что поддерживать Томаса оказалось куда сложнее, чем победить огромного бегемота.
— Не изображай героя, — процедила она, когда очередная дрожь прошла по его телу. — Переставляй ноги и не падай, иначе я оставлю тебя прямо здесь. Будешь гнить и бредить до конца жизни, а осталось у тебя не так уж и много!
Несмотря на ругань, Зеро не позволила Томасу потерять опору ни разу. Она действительно знала корабль наизусть. Сворачивала ещё до появления указателей, открывала служебные проходы, несколько раз уводила их с лестниц, когда впереди слышались вооружённые люди. Следы разрушений постепенно остались позади, а воздух становился прохладнее и солонее.
Западный шлюз уже был открыт. За ним плескалось море, а в нескольких метрах ниже, на волнах, прыгала небольшая моторная лодка. Аладин стоял у мотора и нетерпеливо махал рукой.
— Я уже начал думать, что придётся уплывать без вас!
— Попробовал бы, — отозвалась Зеро.
Почти одновременно из соседнего коридора появились Данте и Мэй. Шинохара приоткрыла глаза и несколько секунд смотрела на Томаса, словно проверяя, действительно ли он жив. Судя по его состоянию, вопрос был не таким уж прозрачным.
— Нашла всё-таки, — тихо сказала она.
— Конечно. Вы бы не оставили меня в покое, если бы я оставила эту тушу на тонущем галеоне.
— А мне кажется, вы успели стать ближе друг к другу, — слабо усмехнулась Мэй.
— Заткнись.
Аладин подогнал лодку вплотную к металлическому борту. Первым делом он помог принять Томаса, освободив Зеро от большей части его веса. Лодка заметно просела, когда доктор оказался внутри.
— Да он весит как половина корабля!
— Не жалуйся, — бросила Зеро, перепрыгивая следом. — Ты вообще почти ничего сегодня не делал!
Данте оставалось спуститься с Мэй. Шинохара до последнего держала кейс сама и отдала его только тогда, когда пришлось ухватиться здоровой рукой за край лодки. Уже оказавшись внутри, она немедленно забрала находку обратно и устроила у себя на коленях.
— Это что? — спросил Аладин, указав на кейс.
— Дьявольский Плод. Женщина по имени Эмма хотела расплатиться им за мою голову, но я убила Босса и забрала кейс, — после этого она вопросительно подняла бровь, глянув на юношу. — Ты, вроде как, информатор? Знаешь что-то об этой сделке?
Аладин некоторое время молчал. Скоро на его лице появилась ухмылка, которая срочно скрылась за ладонью.
— Знаю, но это долгая история. Расскажу позже на корабле, когда ты не будешь в минуте от потери сознания.
Мотор взревел. Небольшую лодку дёрнуло вперёд, а галеон стал медленно отдаляться. Наверху всё ещё мигали сигнальные огни, где-то внутри продолжала реветь тревога, а из одного из проломов валил дым.
Мэй прислонилась спиной к борту и только теперь позволила телу окончательно расслабиться. В лодке находились все. Потрёпанные, израненные, почти без оружия, а некоторые — едва способные стоять. Но все.
— Возвращаемся на «Бэдлак».
— Я тебя ненавижу, — негромко произнесла Мэй, когда Данте без всякого разрешения поднял её на руки.
Особенного сопротивления, однако, не последовало — сил на него попросту не осталось. Здоровой рукой Шинохара прижала к груди чёрный кейс, второй старалась вообще не двигать, а голову на несколько секунд позволила опустить на плечо наёмника.
— И нет, кассу я не обчистила. Там кое-что дороже денег. Потом покажу.
Она прикрыла глаза, пока Данте нёс её через металлические коридоры. Галеон перестал напоминать неприступную крепость: где-то выла тревога, коридоры хранили следы битвы, по стенам проходила дрожь, а часть освещения уже погасла. Иногда навстречу попадались люди Босса, но большинство, увидев окровавленного мужчину с Ребеллионом за спиной, предпочитало отступить назад.
На другом конце корабля Зеро обнаружила, что поддерживать Томаса оказалось куда сложнее, чем победить огромного бегемота.
— Не изображай героя, — процедила она, когда очередная дрожь прошла по его телу. — Переставляй ноги и не падай, иначе я оставлю тебя прямо здесь. Будешь гнить и бредить до конца жизни, а осталось у тебя не так уж и много!
Несмотря на ругань, Зеро не позволила Томасу потерять опору ни разу. Она действительно знала корабль наизусть. Сворачивала ещё до появления указателей, открывала служебные проходы, несколько раз уводила их с лестниц, когда впереди слышались вооружённые люди. Следы разрушений постепенно остались позади, а воздух становился прохладнее и солонее.
Западный шлюз уже был открыт. За ним плескалось море, а в нескольких метрах ниже, на волнах, прыгала небольшая моторная лодка. Аладин стоял у мотора и нетерпеливо махал рукой.
— Я уже начал думать, что придётся уплывать без вас!
— Попробовал бы, — отозвалась Зеро.
Почти одновременно из соседнего коридора появились Данте и Мэй. Шинохара приоткрыла глаза и несколько секунд смотрела на Томаса, словно проверяя, действительно ли он жив. Судя по его состоянию, вопрос был не таким уж прозрачным.
— Нашла всё-таки, — тихо сказала она.
— Конечно. Вы бы не оставили меня в покое, если бы я оставила эту тушу на тонущем галеоне.
— А мне кажется, вы успели стать ближе друг к другу, — слабо усмехнулась Мэй.
— Заткнись.
Аладин подогнал лодку вплотную к металлическому борту. Первым делом он помог принять Томаса, освободив Зеро от большей части его веса. Лодка заметно просела, когда доктор оказался внутри.
— Да он весит как половина корабля!
— Не жалуйся, — бросила Зеро, перепрыгивая следом. — Ты вообще почти ничего сегодня не делал!
Данте оставалось спуститься с Мэй. Шинохара до последнего держала кейс сама и отдала его только тогда, когда пришлось ухватиться здоровой рукой за край лодки. Уже оказавшись внутри, она немедленно забрала находку обратно и устроила у себя на коленях.
— Это что? — спросил Аладин, указав на кейс.
— Дьявольский Плод. Женщина по имени Эмма хотела расплатиться им за мою голову, но я убила Босса и забрала кейс, — после этого она вопросительно подняла бровь, глянув на юношу. — Ты, вроде как, информатор? Знаешь что-то об этой сделке?
Аладин некоторое время молчал. Скоро на его лице появилась ухмылка, которая срочно скрылась за ладонью.
— Знаю, но это долгая история. Расскажу позже на корабле, когда ты не будешь в минуте от потери сознания.
Мотор взревел. Небольшую лодку дёрнуло вперёд, а галеон стал медленно отдаляться. Наверху всё ещё мигали сигнальные огни, где-то внутри продолжала реветь тревога, а из одного из проломов валил дым.
Мэй прислонилась спиной к борту и только теперь позволила телу окончательно расслабиться. В лодке находились все. Потрёпанные, израненные, почти без оружия, а некоторые — едва способные стоять. Но все.
— Возвращаемся на «Бэдлак».
Tori (https://vk.ru/id543751360), Константин (https://vk.ru/id284464598),
— О… — протянул Том с присвистом крайне неприятного характера (обычно так звучат люди, испытывающие серьёзные затруднения при дыхании), после чего неудавшаяся попытка засмеяться закончилась для него приступом надрывного кашля. — Ты просто сама забота, кхе-кхе… Ассистент.
Окажись он в другой ситуации, доктор, пожалуй, мог бы поостеречься называть Зеро подобным образом, особенно учитывая, что она так и не выказала напрямую своего отношения к этому прозвищу. А было бы неплохо, особенно учитывая, что оба раза О’Дейл назвал так наёмницу больше в силу обстоятельств.
«А впрочем, какая уж разница?» — и действительно, то ли от спутанности сознания, то ли от осознания, что большим хаосом его жизнь уже не обернётся, по крайней мере в обозримом будущем, доктором вдруг овладело безграничное умиротворение. Оно пришлось очень кстати для Зеро, которой определённо стало удобнее тащить на себе Тома, не совершавшего никаких движений, кроме необходимых для перемещения.
«Совсем дурак… Нужно сказать ей, пока не потерял сознание…» — хрипя из последних сил, О’Дейл поувереннее ступил на дощатый пол, в минимальной, но всё же ощутимой степени облегчая Зеро задачу, после чего повернулся к ней. В его глазах зажёгся серебристый огонь, такой же яркий, как и прежде.
— Спасибо, что не оставила меня. Можешь рассчитывать на то же.
«Ну всё. Теперь точно будь что будет», — а будет, видимо, хорошее: по завершении «прогулки», оказавшейся чудовищным испытанием и для наёмницы, и для доктора, они таки доковыляли до спасительной лодки.
С небольшим запозданием их догнала оставшаяся часть квартета, использовавшая в основном двигательную силу Тони. В угасающем сознании О’Дейла на краткий миг зажёгся огонёк вины и даже стыда при взгляде на эту картину. И если укол собственной гордости при виде того, как наёмник несёт предводительницу отряда на руках, пока доктора фактически тащит Зеро, ещё можно было стерпеть, то осознание собственной бесполезности в условиях, когда другим нужна медицинская помощь, заставило Тома поморщиться. Благо со стороны это выглядело так, словно его лицо скривилось от боли, что тоже, в общем-то, было правдой.
Первая часть короткого обмена фраз между двумя убийцами минула наполовину отключившееся сознание О’Дейла, но вот вторая заставила воспрянуть духом и, чего не было видно под слоем крови и грязи, даже малость покраснеть. Увидела ли Шинохара, как от её «вы успели стать ближе друг к другу» расширились его глаза, — вопрос хороший. Но его можно было оставить на потом.
Проблемы насущные подскочили к Тому с грацией волн, на которых раскачивалась лодка, пригнанная незнакомцем. Пройдя, пусть и с Зеро, изрядное расстояние, доктор ожидал от себя способности перешагнуть через борт, но реальность оказалась разочарованием: он буквально упал на юношу, почти окончательно утратив способность стоять. Благо в скором времени О’Дейла разместили на борту, где он сел и наконец вырубился…
* * *
— Ну что, доволен собой, парень? — спросил старик, потирая предплечья, на которых — о ужас — появилось несколько потёртостей: это был максимум того, на что был способен Том, но он лично видел, как его наставник принимал этими самыми руками удары топорщившихся гвоздями дубин и оставался совершенно невредим. — Теперь, если мне потребуется массаж, я обращусь к тебе за помощью. Хотя, признаюсь, похвально, что ты продержался так долго, выдержав мой удар.
«Удар» правильнее было бы назвать «казнью»: явно не прикладывая к тому всей силы, Тревор О’Дейл отправил отнюдь не маленького ученика — тот уже мог скрутить в бараний рог иного уличного мордоворота — в полёт с заметной вмятиной в грудной клетке. Тот факт, что тот не отправился на больничную койку сразу, говорил о том, что первый «экзамен» он сдал. То, что сумел подняться и какое-то время — то есть пока не отказали руки, к тому моменту избитые в кровь, — колошматил старика, давало Тому право считать, что и вторую проверку он прошёл.
— О… — протянул Том с присвистом крайне неприятного характера (обычно так звучат люди, испытывающие серьёзные затруднения при дыхании), после чего неудавшаяся попытка засмеяться закончилась для него приступом надрывного кашля. — Ты просто сама забота, кхе-кхе… Ассистент.
Окажись он в другой ситуации, доктор, пожалуй, мог бы поостеречься называть Зеро подобным образом, особенно учитывая, что она так и не выказала напрямую своего отношения к этому прозвищу. А было бы неплохо, особенно учитывая, что оба раза О’Дейл назвал так наёмницу больше в силу обстоятельств.
«А впрочем, какая уж разница?» — и действительно, то ли от спутанности сознания, то ли от осознания, что большим хаосом его жизнь уже не обернётся, по крайней мере в обозримом будущем, доктором вдруг овладело безграничное умиротворение. Оно пришлось очень кстати для Зеро, которой определённо стало удобнее тащить на себе Тома, не совершавшего никаких движений, кроме необходимых для перемещения.
«Совсем дурак… Нужно сказать ей, пока не потерял сознание…» — хрипя из последних сил, О’Дейл поувереннее ступил на дощатый пол, в минимальной, но всё же ощутимой степени облегчая Зеро задачу, после чего повернулся к ней. В его глазах зажёгся серебристый огонь, такой же яркий, как и прежде.
— Спасибо, что не оставила меня. Можешь рассчитывать на то же.
«Ну всё. Теперь точно будь что будет», — а будет, видимо, хорошее: по завершении «прогулки», оказавшейся чудовищным испытанием и для наёмницы, и для доктора, они таки доковыляли до спасительной лодки.
С небольшим запозданием их догнала оставшаяся часть квартета, использовавшая в основном двигательную силу Тони. В угасающем сознании О’Дейла на краткий миг зажёгся огонёк вины и даже стыда при взгляде на эту картину. И если укол собственной гордости при виде того, как наёмник несёт предводительницу отряда на руках, пока доктора фактически тащит Зеро, ещё можно было стерпеть, то осознание собственной бесполезности в условиях, когда другим нужна медицинская помощь, заставило Тома поморщиться. Благо со стороны это выглядело так, словно его лицо скривилось от боли, что тоже, в общем-то, было правдой.
Первая часть короткого обмена фраз между двумя убийцами минула наполовину отключившееся сознание О’Дейла, но вот вторая заставила воспрянуть духом и, чего не было видно под слоем крови и грязи, даже малость покраснеть. Увидела ли Шинохара, как от её «вы успели стать ближе друг к другу» расширились его глаза, — вопрос хороший. Но его можно было оставить на потом.
Проблемы насущные подскочили к Тому с грацией волн, на которых раскачивалась лодка, пригнанная незнакомцем. Пройдя, пусть и с Зеро, изрядное расстояние, доктор ожидал от себя способности перешагнуть через борт, но реальность оказалась разочарованием: он буквально упал на юношу, почти окончательно утратив способность стоять. Благо в скором времени О’Дейла разместили на борту, где он сел и наконец вырубился…
* * *
— Ну что, доволен собой, парень? — спросил старик, потирая предплечья, на которых — о ужас — появилось несколько потёртостей: это был максимум того, на что был способен Том, но он лично видел, как его наставник принимал этими самыми руками удары топорщившихся гвоздями дубин и оставался совершенно невредим. — Теперь, если мне потребуется массаж, я обращусь к тебе за помощью. Хотя, признаюсь, похвально, что ты продержался так долго, выдержав мой удар.
«Удар» правильнее было бы назвать «казнью»: явно не прикладывая к тому всей силы, Тревор О’Дейл отправил отнюдь не маленького ученика — тот уже мог скрутить в бараний рог иного уличного мордоворота — в полёт с заметной вмятиной в грудной клетке. Тот факт, что тот не отправился на больничную койку сразу, говорил о том, что первый «экзамен» он сдал. То, что сумел подняться и какое-то время — то есть пока не отказали руки, к тому моменту избитые в кровь, — колошматил старика, давало Тому право считать, что и вторую проверку он прошёл.
— Я умею драться… — прохрипел юноша, улыбаясь лучам солнца широкой улыбкой абсолютного победителя.
— Нет, парень, — усмехнулся в ответ О’Дейл. — Драться ты ещё не умеешь. И, право сказать, не уверен, что когда-нибудь усвоишь, что значит «драться по-настоящему»…
— Но… — попытался прервать Том, но осёкся, увидев взгляд старика.
— …Но одно я могу сказать о тебе точно: ты умеешь держать удар и, как бы хреново тебе ни было, прёшь вперёд, пока кто-то — ты иль враг — не сломается. Со мной не прокатило, но можешь не сомневаться: придёт время, и против твоего напора не устоит никто. Это говорю тебе я, Тревор О’Дейл. Так-то!
* * *
— Да… — протянул Том, поднимая уголки рта в улыбке. — Я в самом деле умею держать удар, старик…
— Нет, парень, — усмехнулся в ответ О’Дейл. — Драться ты ещё не умеешь. И, право сказать, не уверен, что когда-нибудь усвоишь, что значит «драться по-настоящему»…
— Но… — попытался прервать Том, но осёкся, увидев взгляд старика.
— …Но одно я могу сказать о тебе точно: ты умеешь держать удар и, как бы хреново тебе ни было, прёшь вперёд, пока кто-то — ты иль враг — не сломается. Со мной не прокатило, но можешь не сомневаться: придёт время, и против твоего напора не устоит никто. Это говорю тебе я, Тревор О’Дейл. Так-то!
* * *
— Да… — протянул Том, поднимая уголки рта в улыбке. — Я в самом деле умею держать удар, старик…
[id543751360:bp-36291248_285655|Tori], [id155881200:bp-36291248_285662|Aureus],
“Я тебя ненавижу”.
Да, на это оно и похоже. О, боже, помоги мне, Тони! Я снова вляпалась в передрягу, Тони! Может, этой самонадеянной и нечестной с собой горничной на пузе написать, сколько раз её штопал наёмник?
– Как говорил мой хороший знакомый, – предложение перебил треск рвущейся рубахи, – лучше денег может быть только больше денег. Всё, как новая.
Путь к отступлению выдался проще. То ли женщина на руках, то ли двуручник за спиной, но движения сразу стали смелее. Уже будто и не закопал сегодня чужую карьеру. Чёрт, а секретарша-симпотяжка же выкрутится из этой ситуации? Наверняка этот монструозный галеон припрятал в себе одну-две шлюпки...
Некто даже попытался остановить вторженца на своём пути: панически взревел, обнажая саблю. Представьте себе мир глазами человека, который пускает холодное оружие против раненой женщины. Ужасно, правда? Данте почудилось то же самое: покрепче ухватил мадам, прижал к груди, корпус резко вниз, пока нога чуть ли не со свистом взлетела ввысь, сбивая траекторию удара. Удивительная гибкость для двух метров мускулов. Сабля со звоном уткнулась в сталь на потолке, даже не силами дурачка, а именно пинком пирата.
Взгляд у Данте был удушающий. Сейчас действительно задушит, не имея ни одной свободной руки.
– Три, два...
Хватило трёх. Бывший мечник убежал.
Кожаный плащ хлопал во ветру, бился о голый торс мужчины, пока плавучая крепость готовилась заржаветь на самом дне. Волосы трепетал холодный бриз, щекотал лоб. Тяжело. Будучи сильнейшим из присутствующих – даже сильнее, чем все они вместе взятые, – Тони Ванпис позволил себя такую дикость. Стыдно и смешно. Смешно – раньше вытворял вещи и похуже. Даже сейчас он похож на прежнюю версию себя больше всего, когда тянул пальто прямо поверх голого тела.
– Обязательно предупредите в следующий раз, – во все лёгкие вздохнул Тони, – когда захотите сдохнуть.
Снял одну ногу с бортика, сел напротив Мэй. Тыкнул грубым указательным пальцем той в лоб, раз-два, будто физически пытаясь вдолбить одну единственную мысль.
– Понятно? Вот поэтому я работаю один. Так мне не приходится отвлекаться на чью-то шкуру... – А потом неумело потрепал по макушке. – Но вы хорошо справились. Какой мне прок на вас злиться, если вы живее всех живых? Ну-ка, дай взгляну.
Бесцеремонно освобождая ношу Мэй в виде кейса, тот щёлкает и открывает всему кораблю дьявольский плод на обозрение. Собственность Мэй. Точно и неопровержимо – поэтому держит сидит близко, что становится тесно, показывает награду одной только Шинохаре.
– Вживую никогда не видел, – понюхал, поднял бровь. Лишь на секунду сделал вид, что вот-вот укусит, но не сдержался и положил сокровище в кейс обратно под яркий смех. – Шучу-шучу!
Пришло время похвалить и вторую блондинку на этой дряхлой моторной шхуне. Трепать макушку – миссия особо опасная, требующая специальной подготовки и, желательно, три руки, поэтому... Пустил ладонь в её локоны.
– И ты, очаровашка, сработала тоже как надо. До самого последнего думал, что ты нас предашь. Люди действительно могут меняться! – Удивительного качества добрые слова! Так и попахивают “мне тебе сказать нечего”!
“Я тебя ненавижу”.
Да, на это оно и похоже. О, боже, помоги мне, Тони! Я снова вляпалась в передрягу, Тони! Может, этой самонадеянной и нечестной с собой горничной на пузе написать, сколько раз её штопал наёмник?
– Как говорил мой хороший знакомый, – предложение перебил треск рвущейся рубахи, – лучше денег может быть только больше денег. Всё, как новая.
Путь к отступлению выдался проще. То ли женщина на руках, то ли двуручник за спиной, но движения сразу стали смелее. Уже будто и не закопал сегодня чужую карьеру. Чёрт, а секретарша-симпотяжка же выкрутится из этой ситуации? Наверняка этот монструозный галеон припрятал в себе одну-две шлюпки...
Некто даже попытался остановить вторженца на своём пути: панически взревел, обнажая саблю. Представьте себе мир глазами человека, который пускает холодное оружие против раненой женщины. Ужасно, правда? Данте почудилось то же самое: покрепче ухватил мадам, прижал к груди, корпус резко вниз, пока нога чуть ли не со свистом взлетела ввысь, сбивая траекторию удара. Удивительная гибкость для двух метров мускулов. Сабля со звоном уткнулась в сталь на потолке, даже не силами дурачка, а именно пинком пирата.
Взгляд у Данте был удушающий. Сейчас действительно задушит, не имея ни одной свободной руки.
– Три, два...
Хватило трёх. Бывший мечник убежал.
Кожаный плащ хлопал во ветру, бился о голый торс мужчины, пока плавучая крепость готовилась заржаветь на самом дне. Волосы трепетал холодный бриз, щекотал лоб. Тяжело. Будучи сильнейшим из присутствующих – даже сильнее, чем все они вместе взятые, – Тони Ванпис позволил себя такую дикость. Стыдно и смешно. Смешно – раньше вытворял вещи и похуже. Даже сейчас он похож на прежнюю версию себя больше всего, когда тянул пальто прямо поверх голого тела.
– Обязательно предупредите в следующий раз, – во все лёгкие вздохнул Тони, – когда захотите сдохнуть.
Снял одну ногу с бортика, сел напротив Мэй. Тыкнул грубым указательным пальцем той в лоб, раз-два, будто физически пытаясь вдолбить одну единственную мысль.
– Понятно? Вот поэтому я работаю один. Так мне не приходится отвлекаться на чью-то шкуру... – А потом неумело потрепал по макушке. – Но вы хорошо справились. Какой мне прок на вас злиться, если вы живее всех живых? Ну-ка, дай взгляну.
Бесцеремонно освобождая ношу Мэй в виде кейса, тот щёлкает и открывает всему кораблю дьявольский плод на обозрение. Собственность Мэй. Точно и неопровержимо – поэтому держит сидит близко, что становится тесно, показывает награду одной только Шинохаре.
– Вживую никогда не видел, – понюхал, поднял бровь. Лишь на секунду сделал вид, что вот-вот укусит, но не сдержался и положил сокровище в кейс обратно под яркий смех. – Шучу-шучу!
Пришло время похвалить и вторую блондинку на этой дряхлой моторной шхуне. Трепать макушку – миссия особо опасная, требующая специальной подготовки и, желательно, три руки, поэтому... Пустил ладонь в её локоны.
– И ты, очаровашка, сработала тоже как надо. До самого последнего думал, что ты нас предашь. Люди действительно могут меняться! – Удивительного качества добрые слова! Так и попахивают “мне тебе сказать нечего”!
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Мэй терпела ровно до второго тычка в лоб. На третьем её здоровая рука взметнулась и перехватила Данте за кисть. Пальцы сомкнулись крепко, а затем без особой спешки вывернули запястье наружу — не настолько, чтобы повредить сустав, но достаточно, чтобы объяснение получилось доходчивым.
— Один раз я позволила тебе нести меня, потому что самостоятельно ходить было затруднительно, — тихо произнесла она, глядя прямо в глаза наёмнику. — Это не означает, что теперь можно тыкать меня пальцем в любое время.
Пару секунд Мэй ещё удерживала руку, после чего отпустила и забрала обратно кейс с Дьявольским плодом. Правда, раздражение быстро сменилось чем-то мягче.
— Я бы не смогла отпустить тебя одного, пока это происходит по моей вине. А если бы ты там погиб? Я бы стала ненавидеть себя даже больше, чем сейчас... Не будь меня, вам бы вообще не пришлось сталкиваться с Боссом.
Зеро наблюдала за происходящим со стороны, вовсе не желая становиться частью флирта клоуна и горничной. Когда ладонь Данте потянулась уже к её волосам (если он захочет сделать это после Мэй), она плавно отклонила голову в сторону, позволяя пальцам пройти мимо. И посмотрела на него с настолько искренним отвращением, будто тот предложил ей искупаться в канализации.
— Даже не думай.
Добрые слова впечатлили её ненамного сильнее.
— И я не менялась, Тони. Если я не убила тебя сегодня, я ещё могу сделать это завтра.
** *** **
На «Бэдлаке» наконец стало спокойно. Томаса практически сразу унесли в свободную каюту — для него нашли нормальную кровать, воду, чистые простыни и всё, что удалось собрать для обработки многочисленных ран. Его повреждённую руку зафиксировали, порезы очистили и перевязали, после чего доктору позволили заниматься единственным делом, которое сейчас от него действительно требовалось: спать.
Данте тоже получил помощь. Его раны оказались куда проще, хотя внешний вид по-прежнему создавал впечатление, будто по дороге на корабль он ещё раз с кем-то подрался просто ради удовольствия.
Через некоторое время остальные снова собрались в столовой.
Тот самый длинный стол, за которым совсем недавно они ели пиццу и обсуждали план штурма, теперь выглядел почти непривычно мирным. На нём стояли кружки с водой, остатки еды и чёрный кейс, который Мэй не выпускала далеко из поля зрения.
Сама капитан сидела во главе стола. Левое плечо было туго зафиксировано, под чистой рубашкой скрывалась свежая перевязка. Она выглядела измученной, но уже значительно лучше, чем в лодке.
Зеро устроилась неподалёку. После всего произошедшего именно она пострадала меньше остальных, что, судя по выражению лица, совершенно её не беспокоило. Наоборот — ей нравилось иметь силовое преимущество перед окружающими.
Мэй несколько секунд молчала, оглядывая собравшихся.
— Думаю, на этом можно считать нашу общую работу законченной. Босс мёртв, а его люди больше не составят нам проблемы. Значит, у нас появилось немного времени.
Она положила ладонь на разложенную перед собой карту и провела пальцем по маршруту от Садотопа.
— Я не собираюсь оставаться здесь дольше необходимого. «Бэдлак» пополнит воду и припасы, после чего я беру курс на Кселарис. Я и так слишком долго откладывала это путешествие...
Взгляд Мэй на мгновение остановился на чёрном кейсе.
— А теперь ещё и нужно выяснить, кто такая Эмма и почему она готова платить Дьявольским плодом только за то, чтобы получить меня живой. Но этим я займусь позже. Сначала — Кселарис.
Она посмотрела на Зеро, затем на Данте. Не спрашивая, собираются ли они следовать за ней, и тем более не предлагая этого сама.
— Что будете делать вы — решайте сами. Данте, наш договор выполнен. Томасу сначала нужно прийти в себя, поэтому его никто никуда не гонит пока. Зеро... у тебя теперь нет Босса, который будет решать за тебя.
Мэй терпела ровно до второго тычка в лоб. На третьем её здоровая рука взметнулась и перехватила Данте за кисть. Пальцы сомкнулись крепко, а затем без особой спешки вывернули запястье наружу — не настолько, чтобы повредить сустав, но достаточно, чтобы объяснение получилось доходчивым.
— Один раз я позволила тебе нести меня, потому что самостоятельно ходить было затруднительно, — тихо произнесла она, глядя прямо в глаза наёмнику. — Это не означает, что теперь можно тыкать меня пальцем в любое время.
Пару секунд Мэй ещё удерживала руку, после чего отпустила и забрала обратно кейс с Дьявольским плодом. Правда, раздражение быстро сменилось чем-то мягче.
— Я бы не смогла отпустить тебя одного, пока это происходит по моей вине. А если бы ты там погиб? Я бы стала ненавидеть себя даже больше, чем сейчас... Не будь меня, вам бы вообще не пришлось сталкиваться с Боссом.
Зеро наблюдала за происходящим со стороны, вовсе не желая становиться частью флирта клоуна и горничной. Когда ладонь Данте потянулась уже к её волосам (если он захочет сделать это после Мэй), она плавно отклонила голову в сторону, позволяя пальцам пройти мимо. И посмотрела на него с настолько искренним отвращением, будто тот предложил ей искупаться в канализации.
— Даже не думай.
Добрые слова впечатлили её ненамного сильнее.
— И я не менялась, Тони. Если я не убила тебя сегодня, я ещё могу сделать это завтра.
** *** **
На «Бэдлаке» наконец стало спокойно. Томаса практически сразу унесли в свободную каюту — для него нашли нормальную кровать, воду, чистые простыни и всё, что удалось собрать для обработки многочисленных ран. Его повреждённую руку зафиксировали, порезы очистили и перевязали, после чего доктору позволили заниматься единственным делом, которое сейчас от него действительно требовалось: спать.
Данте тоже получил помощь. Его раны оказались куда проще, хотя внешний вид по-прежнему создавал впечатление, будто по дороге на корабль он ещё раз с кем-то подрался просто ради удовольствия.
Через некоторое время остальные снова собрались в столовой.
Тот самый длинный стол, за которым совсем недавно они ели пиццу и обсуждали план штурма, теперь выглядел почти непривычно мирным. На нём стояли кружки с водой, остатки еды и чёрный кейс, который Мэй не выпускала далеко из поля зрения.
Сама капитан сидела во главе стола. Левое плечо было туго зафиксировано, под чистой рубашкой скрывалась свежая перевязка. Она выглядела измученной, но уже значительно лучше, чем в лодке.
Зеро устроилась неподалёку. После всего произошедшего именно она пострадала меньше остальных, что, судя по выражению лица, совершенно её не беспокоило. Наоборот — ей нравилось иметь силовое преимущество перед окружающими.
Мэй несколько секунд молчала, оглядывая собравшихся.
— Думаю, на этом можно считать нашу общую работу законченной. Босс мёртв, а его люди больше не составят нам проблемы. Значит, у нас появилось немного времени.
Она положила ладонь на разложенную перед собой карту и провела пальцем по маршруту от Садотопа.
— Я не собираюсь оставаться здесь дольше необходимого. «Бэдлак» пополнит воду и припасы, после чего я беру курс на Кселарис. Я и так слишком долго откладывала это путешествие...
Взгляд Мэй на мгновение остановился на чёрном кейсе.
— А теперь ещё и нужно выяснить, кто такая Эмма и почему она готова платить Дьявольским плодом только за то, чтобы получить меня живой. Но этим я займусь позже. Сначала — Кселарис.
Она посмотрела на Зеро, затем на Данте. Не спрашивая, собираются ли они следовать за ней, и тем более не предлагая этого сама.
— Что будете делать вы — решайте сами. Данте, наш договор выполнен. Томасу сначала нужно прийти в себя, поэтому его никто никуда не гонит пока. Зеро... у тебя теперь нет Босса, который будет решать за тебя.
Мэй чуть откинулась назад, осторожно придерживая больной бок. Может быть, она была слишком грубой, отпустив союзников на все четыре стороны? Даже если это прозвучало так со стороны, на самом деле Мэй не хотела избавляться от товарищей. Просто не знала, как делают предложения нормальные люди.
— Я не собираюсь никого уговаривать, но если захотите остаться на «Бэдлаке» — возражать не стану. Думаю... из нас получилась неплохая команда, — всё-таки выдавила она, слабо улыбнувшись.
Зеро несколько секунд смотрела на Мэй, словно пыталась понять, не скрывается ли за словами про команду очередная ловушка. Потом фыркнула и откинулась на спинку стула.
— Команда? Звучит так, будто ты хочешь сделать меня своей подчиненной, — она усмехнулась, закидывая ноги на стол. — Но если речь о том, чтобы ещё какое-то время идти вместе... я не против. У вас хотя бы есть еда, корабль и привычка лезть в неприятности. А с этого острова всё равно надо валить — та ещё дыра...
Её взгляд сразу же переместился на чёрный кейс. И рука уже потянулась в его сторону, будто бы берет то, что по праву принадлежит ей.
— А фрукт, кстати, могла бы отдать мне. Раз уж я теперь часть вашей замечательной команды.
Мэй даже не задумалась — сразу же ответила, ударяя Зеро по руке. Как можно сильнее.
— Нет, даже не думай. И убери ноги со стола, мы здесь едим!
Зеро отдёрнула руку. Ноги убрала чуть позже — как-то нехотя и с таким видом, будто бы делает одолжение.
— Жадная горничная... Убить бы тебя — и все проблемы решены...
— Именно поэтому ты и не получишь фрукт, больная маньячка...
Зеро лишь щёлкнула языком, буркнув под нос что-то вроде: «Кто бы говорила...»
— Я не собираюсь никого уговаривать, но если захотите остаться на «Бэдлаке» — возражать не стану. Думаю... из нас получилась неплохая команда, — всё-таки выдавила она, слабо улыбнувшись.
Зеро несколько секунд смотрела на Мэй, словно пыталась понять, не скрывается ли за словами про команду очередная ловушка. Потом фыркнула и откинулась на спинку стула.
— Команда? Звучит так, будто ты хочешь сделать меня своей подчиненной, — она усмехнулась, закидывая ноги на стол. — Но если речь о том, чтобы ещё какое-то время идти вместе... я не против. У вас хотя бы есть еда, корабль и привычка лезть в неприятности. А с этого острова всё равно надо валить — та ещё дыра...
Её взгляд сразу же переместился на чёрный кейс. И рука уже потянулась в его сторону, будто бы берет то, что по праву принадлежит ей.
— А фрукт, кстати, могла бы отдать мне. Раз уж я теперь часть вашей замечательной команды.
Мэй даже не задумалась — сразу же ответила, ударяя Зеро по руке. Как можно сильнее.
— Нет, даже не думай. И убери ноги со стола, мы здесь едим!
Зеро отдёрнула руку. Ноги убрала чуть позже — как-то нехотя и с таким видом, будто бы делает одолжение.
— Жадная горничная... Убить бы тебя — и все проблемы решены...
— Именно поэтому ты и не получишь фрукт, больная маньячка...
Зеро лишь щёлкнула языком, буркнув под нос что-то вроде: «Кто бы говорила...»
Aureus (https://vk.ru/id155881200), Tori (https://vk.ru/id543751360),
Крохотные пальцы обхватили запястье, так крепко, как не хватают меч в битве. В мгновение ока всё предплечье провернулось в... Да вполне себе естественное положение, может, слегка дальше. Мэй встретилась с тем, что попросту не может причинить своему раздражителю вред. Порвать лист стали будет легче, чем скрутить запястье. И Тони об этом прекрасно осведомлён. Осведомлён и не прочь это показать кратким смешком, уверенным оскалом: “Мило”, — добавил в конце. Каким бы ухажёром ни казался этот наёмник, посметь окунуть себя в грязь он не может. Больше женщин можно любить только себя.
Умилительны и угрозы безрукой. Тут ничего не оставалось, кроме как улыбнуться без зубов, что-то покивать и махнуть рукой.
— “Могу” это очень громко сказано, — И обернулся навстречу ветру.
КОНЕЦ КВЕСТА НА О ВАДЗОМОНО
— Нет ничего лучше выполненного заказа и довольного заказчика.
Данте Джоули расположился вместе со всеми за общий столом столовой, бесцеремонно закинув сапоги на краюшек стола. Руки сунул за голову, высекая в чужих глазах свой оттёсанный торс и не спрашивая разрешения на это. Если бы не эти красные-фиолетовые синяки... Пройдут. Они всегда проходят. Парень лишь устало прикрыл глаза. Было легче ухватиться разумом за голые слова горничной, нежели нагружать организм визуальной картинкой. Все равно ничего важного там нет.
— Ты зовёшь людей на корабль, который буквально называется “Бэдлак”. Угробить нас хочешь? — “Идеальное имя”, — в смешке мужчина приоткрыл левый глаз. — А вообще... Я бы с удовольствием. Жаль, что нам не по пути, Шинохара Мэй.
Под старческие, как и положено в двадцать четыре года, вздохи блондин убирает ноги со стола и подсаживается поближе к столу.
— Мне надо на Сабаоди. Ищу одного человека, чтобы задать пару вопросов. Позарез надо, иначе упущу и хрен знает когда достану. Но я польщён твоим предложением. Чаще всего мои заказчики меня видеть не хотят уже через секунду, как последняя буква в договоре исполнена.
И это была чистейшая правда. Людям свойственно пугаться криминала, даже если это миловидный крепкий блондинчик. Особенно если это миловидный крепкий блондинчик...
— Чего ты с этим Фруктом медлишь? Давай, съешь! Я слышал, что они просто прекрасные, изумительные на вкус. Кусочек попробуешь и оторваться не сможешь.
Ложь.
Крохотные пальцы обхватили запястье, так крепко, как не хватают меч в битве. В мгновение ока всё предплечье провернулось в... Да вполне себе естественное положение, может, слегка дальше. Мэй встретилась с тем, что попросту не может причинить своему раздражителю вред. Порвать лист стали будет легче, чем скрутить запястье. И Тони об этом прекрасно осведомлён. Осведомлён и не прочь это показать кратким смешком, уверенным оскалом: “Мило”, — добавил в конце. Каким бы ухажёром ни казался этот наёмник, посметь окунуть себя в грязь он не может. Больше женщин можно любить только себя.
Умилительны и угрозы безрукой. Тут ничего не оставалось, кроме как улыбнуться без зубов, что-то покивать и махнуть рукой.
— “Могу” это очень громко сказано, — И обернулся навстречу ветру.
КОНЕЦ КВЕСТА НА О ВАДЗОМОНО
— Нет ничего лучше выполненного заказа и довольного заказчика.
Данте Джоули расположился вместе со всеми за общий столом столовой, бесцеремонно закинув сапоги на краюшек стола. Руки сунул за голову, высекая в чужих глазах свой оттёсанный торс и не спрашивая разрешения на это. Если бы не эти красные-фиолетовые синяки... Пройдут. Они всегда проходят. Парень лишь устало прикрыл глаза. Было легче ухватиться разумом за голые слова горничной, нежели нагружать организм визуальной картинкой. Все равно ничего важного там нет.
— Ты зовёшь людей на корабль, который буквально называется “Бэдлак”. Угробить нас хочешь? — “Идеальное имя”, — в смешке мужчина приоткрыл левый глаз. — А вообще... Я бы с удовольствием. Жаль, что нам не по пути, Шинохара Мэй.
Под старческие, как и положено в двадцать четыре года, вздохи блондин убирает ноги со стола и подсаживается поближе к столу.
— Мне надо на Сабаоди. Ищу одного человека, чтобы задать пару вопросов. Позарез надо, иначе упущу и хрен знает когда достану. Но я польщён твоим предложением. Чаще всего мои заказчики меня видеть не хотят уже через секунду, как последняя буква в договоре исполнена.
И это была чистейшая правда. Людям свойственно пугаться криминала, даже если это миловидный крепкий блондинчик. Особенно если это миловидный крепкий блондинчик...
— Чего ты с этим Фруктом медлишь? Давай, съешь! Я слышал, что они просто прекрасные, изумительные на вкус. Кусочек попробуешь и оторваться не сможешь.
Ложь.
[id543751360:bp-36291248_285783|Tori], [id284464598:bp-36291248_285850|Константин],
У Тома болело всё. Нет, не так. Он сам был болью, потому как обратное подразумевало бы, что хотя бы какая-то часть его естества не вопит от агонии, а это, к глубокому сожалению, было не так. Но разве это повод не подняться?
— Н-гх… — с уст О’Дейла, которые он не без усилия разлепил — губы успели покрыться застывшей кровавой коркой, — сорвался сдавленный стон. Он почти чувствовал, как треснувшие рёбра занимали несвойственные им положения, но, по крайней мере, ему не хотелось откашлять собственные лёгкие, а значит, речи об их повреждении осколками костей не шло. — Ну-ка, что тут у нас?..
Отражение доктора в воде выглядело удручающе. Один глаз заплыл из-за огромной гематомы, а второй смотрел на мир красным белком, как у чудовища из ночных кошмаров. Нижнюю и верхнюю губу Тома рассекала крупная царапина, благо сшивания им не требовалось. Спускаясь глазами ниже, он обозрел множественные царапины, синяки и ссадины, перевязанные повязками, уже успевшими принять розовый цвет.
Надо было отдать Мэй должное: обработка ран была проведена на удовлетворительном уровне и действительно помогала, а не просто создавала видимость. Том даже не стал особо ничего менять: лишь перетянул, насколько смог, успевшие ослабнуть повязки, а заодно приспособил перевязь для сломанного предплечья, чтобы лишний раз его не тревожить. Закончив с этим за время, которое в иной ситуации — как минимум при наличии двух рабочих рук — можно было бы счесть поводом оставить практику, доктор выбрался из каюты.
Поначалу даже несколько шагов с опорой на стену казались чем-то почти невозможным, но постепенно силы к О’Дейлу возвращались. В корабельную столовую он вошёл пусть и не слишком твёрдой, но вполне уверенной походкой, и лишь некоторая зажатость свидетельствовала о том, что даже стояние на месте причиняло ему боль.
Когда голова доктора, пригнувшегося, чтобы не снести лбом притолоку, оказалась внутри, Мэй как раз перешла к главной, по мнению вошедшего, части своей речи, в которой заявляла, что четвёрка проявила себя как «неплохая команда». Услышав это, доктор широко раскрыл глаза. В основном для того, чтобы оглядеть ими себя, а сразу после — повернуться к Зеро. Сам себе О’Дейл не казался великим воителем, особенно если поставить его для сравнения рядом, скажем, с Тони, который из передряги вышел разве что с подпорченной причёской. Что до железнорукой наёмницы… Нет, люди, конечно, меняются, но чтобы от открытой неприязни — к предложению о партнёрстве… Впрочем, реакция Зеро на слова Мэй и последовавшая за ними перепалка дали Тому понять, что кое-что всё же остаётся неизменным.
— Против ничего не имею, — пожал плечами здоровяк и пристроился у стены. — Похоже, на Садотопе мне клинику уже не открыть в любом случае. А даже жаль: от клиентов, судя по всему, отбоя бы не было…
Тут в разговор в полный рост вступил Тони, даже соизволив убрать ноги со стола. В ответ на слова наёмника касательно его отношений с заказчиками доктор только хмыкнул. Когда же речь зашла о вкусе Дьявольских фруктов, его улыбка стала несколько кривой — собственный опыт подсказывал, что в словах блондина не было ни гроша правды. Но иногда небольшой розыгрыш — это совсем неплохо.
У Тома болело всё. Нет, не так. Он сам был болью, потому как обратное подразумевало бы, что хотя бы какая-то часть его естества не вопит от агонии, а это, к глубокому сожалению, было не так. Но разве это повод не подняться?
— Н-гх… — с уст О’Дейла, которые он не без усилия разлепил — губы успели покрыться застывшей кровавой коркой, — сорвался сдавленный стон. Он почти чувствовал, как треснувшие рёбра занимали несвойственные им положения, но, по крайней мере, ему не хотелось откашлять собственные лёгкие, а значит, речи об их повреждении осколками костей не шло. — Ну-ка, что тут у нас?..
Отражение доктора в воде выглядело удручающе. Один глаз заплыл из-за огромной гематомы, а второй смотрел на мир красным белком, как у чудовища из ночных кошмаров. Нижнюю и верхнюю губу Тома рассекала крупная царапина, благо сшивания им не требовалось. Спускаясь глазами ниже, он обозрел множественные царапины, синяки и ссадины, перевязанные повязками, уже успевшими принять розовый цвет.
Надо было отдать Мэй должное: обработка ран была проведена на удовлетворительном уровне и действительно помогала, а не просто создавала видимость. Том даже не стал особо ничего менять: лишь перетянул, насколько смог, успевшие ослабнуть повязки, а заодно приспособил перевязь для сломанного предплечья, чтобы лишний раз его не тревожить. Закончив с этим за время, которое в иной ситуации — как минимум при наличии двух рабочих рук — можно было бы счесть поводом оставить практику, доктор выбрался из каюты.
Поначалу даже несколько шагов с опорой на стену казались чем-то почти невозможным, но постепенно силы к О’Дейлу возвращались. В корабельную столовую он вошёл пусть и не слишком твёрдой, но вполне уверенной походкой, и лишь некоторая зажатость свидетельствовала о том, что даже стояние на месте причиняло ему боль.
Когда голова доктора, пригнувшегося, чтобы не снести лбом притолоку, оказалась внутри, Мэй как раз перешла к главной, по мнению вошедшего, части своей речи, в которой заявляла, что четвёрка проявила себя как «неплохая команда». Услышав это, доктор широко раскрыл глаза. В основном для того, чтобы оглядеть ими себя, а сразу после — повернуться к Зеро. Сам себе О’Дейл не казался великим воителем, особенно если поставить его для сравнения рядом, скажем, с Тони, который из передряги вышел разве что с подпорченной причёской. Что до железнорукой наёмницы… Нет, люди, конечно, меняются, но чтобы от открытой неприязни — к предложению о партнёрстве… Впрочем, реакция Зеро на слова Мэй и последовавшая за ними перепалка дали Тому понять, что кое-что всё же остаётся неизменным.
— Против ничего не имею, — пожал плечами здоровяк и пристроился у стены. — Похоже, на Садотопе мне клинику уже не открыть в любом случае. А даже жаль: от клиентов, судя по всему, отбоя бы не было…
Тут в разговор в полный рост вступил Тони, даже соизволив убрать ноги со стола. В ответ на слова наёмника касательно его отношений с заказчиками доктор только хмыкнул. Когда же речь зашла о вкусе Дьявольских фруктов, его улыбка стала несколько кривой — собственный опыт подсказывал, что в словах блондина не было ни гроша правды. Но иногда небольшой розыгрыш — это совсем неплохо.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: