– Да, сидит, ха-ха, недурно! – Ливси отодвинул свободный рукав зелёного камзола, да продемонстрировал металлический браслет, который послушно выпустил два стрелковых модуля – Вот только мы не учли один, ха-ха, нюанс! Я не слишком метко стреляю, ха-ха-ха, на эффективные расстояния…
Неоправданно улыбчивое лицо могло бы ввести незнакомого человека в кратковременный ступор, насколько для обывательского взгляда веселье не совмещалось со смыслом сказанного и грядущими действиями.
– Это ты упустил этот нюанс. Жмёшь вот здесь и подключаешь помощника в прицеливании. Наруч отследит, на кого направлен сейчас, и зафиксирует цель, инжекторы снабжены небольшими маневровыми двигателями, так что при должной сноровке сами полетят в цель. Эти четыре кнопки выпускают инжектор. Всё просто.
– Звучит, ха-ха-ха, как орудие для стрельбы, ха-ха, по воробьям!
В звуки окружающего мира неожиданно вклинился посторонний звук, пытающийся подражать птичьему пению. Не слишком хорошо, никакого толкового охотника подобным образом было бы не обмануть. Впрочем, от людей, что не привыкли к подобному уровню скрытности, подобных претензий быть просто не могло. Делали, как умели, а что получится в итоге – вопрос вторичный. Но сигнал был дан, а значит, дозорные перекрыли отступы и даже умудрились не поднять лишнего шума, всполошив осиное гнездо. Предстоял блистательный выход прима уомо на сцену, дабы начать увертюру к мюзиклу.
– Орландо готов. Не отставай и не лезь на рожон.
Монселе испытывал некоторую неприязнь к необходимости иметь под рукой условную няньку, или надсмотрщика, тут уж как посмотреть, но поглядел на доктора по-доброму и с оценкой, сколько Дэвид готов к предстоящему действу. И в сей же час растворился в газовом облаке, оставляя хихикающего товарища на роли догоняющего. Будет желание, нагонит и присмотрит за спиной наёмника, но Персиваль и не испытывал действительной необходимости в ассистенте, рассматривая нападение больше как жатву, чем как действительное столкновение двух сил. В оппонентах Всадник видел тряпичные куклы. Во всяком случае, о серьёзных личностях не сообщалось, и их присутствие не предполагалось.
Дозорные, что выстроились неплотным окружением возле входов в горные пещеры, ожидали встретить наёмника с лекарем, но не тот чёрный газовый вихрь, что ворвался в темноту неизвестности, исчезая так же резко, как и объявился, оставляя оцепление в недоумении и опасливых взглядах на коммодора.
– Твою-то мать – Орландо сокрушался, понимая, что теперь изначальный план может претерпеть некоторые изменения, и захват живых революционеров станет скорее удачей, а основная работа ляжет на сборщиков тел – Взвод, свободное построение, идём внутрь.
– Но, коммодор Орландо, разве мы не должны хватать отступающих? – раздался голос одного из бойцов, который не сдержался и высказал опасения.
– На этом пути мы уже можем ловить только покинувшие бренную плоть души. Пойдём следом, и если что, то свяжем переживших встречу с Персивалем. Ух, не сладко же им придётся.
В глубине пещерного комплекса, который служил долгое время нуждам революционеров, царила напряжённая тишина. Время доклада от наблюдателей на внешних подступах давно минуло, но никаких сообщений так и не поступило. А говорило это о многом, и ничего из потенциального не могло свидетельствовать о чём-то хорошем. Старший офицер контингента на Дорестаде напряжённо всматривался в растянутый лист карты острова, будто в том он мог отыскать ответы на интересующие вопросы, но беспристрастный носитель графической информации оставался нем к невысказанным вопросам.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн. 1 путь.] Королевство Дорестад. 4 остров
В это волчье логово было несколько подходов, на случай необходимости резко и спешно ретироваться, но именно в такие моменты начинало казаться, что имевшееся время для подготовки к любым грозам было упущено. Петир со своей группой сгинул на Эйгге от рук наёмника. А это был главный козырь в рукаве революционеров. Новоявленный король, кажется, не питал особого интереса к судьбе мира за пределами острова, а потому он вполне может отступить в сторону и оставить дозорных и борцов за свободу разбираться самостоятельно. И хуже всего было то, что революционеры даже не понимали до конца, за какие грехи Седая гончая взъелась на армию освобождения от гнёта мирового правительства. Самый паршивый миг для командира – осознавать все свои просчёты в столь омерзительной форме. Благо, штаб не был единственной базой на острове, а потому дозорные с ног собьются искать более мелкие оплоты. Да и с малыми поселениями пока удавалось выстраивать дружеские отношения. Нет, дело революции не канет в пустоту, и семена нового мира, даже в условиях засухи возможностей, рано или поздно взойдут. А кто будет править Дорестадом в конечном итоге, будет решать время и обретшие свободу жители острова. На войне нейтралитета не существует, а потому рано или поздно выбирать сторону всё же придётся. Иного не дано.
Из узкого прохода подул ветер, когда воздушную массу что-то проталкивало глубже в тесные помещения. Здесь и раньше было довольно прохладно, хоть жаровни и разгоняли зябкость, но их было явно недостаточно, чтобы прогреть многотонную толщу скальной породы. Глухой удар раздался из завывающего прохода, слишком узкого, чтобы даже два человека смогли пройти в него плечом к плечу. Эти бутылочные горлышки были гарантией обороноспособности, ведь штурмовики будут вынуждены толпиться и выходить узким ручейком, сводя численное преимущество в слабость. Но у всякого плана есть изъян. И в нынешнем положении – это один человек, что может сыграть роль дамки на дороге в шашках, становясь неуязвимым тараном, что смешает все карты.
– Оружие наизготовку! Кто-то приближается, – даже спокойный голос в тишине звучал громче церковного колокола, когда лейтенант Мику распоряжался бойцами.
Занятно, что в моменты смятения у старшего, именно помощник взвалил на свои плечи всё командование. Размеренный звук приближающихся шагов доводил нервы бойцов до предела и вытягивал струны из крепкой ткани. Руки дрожали от нетерпения и волнения, когда адреналин и норадреналин насытили кровь, готовя тела к взрывному усилию с целью выживания. Даже если не все окончательно осознавали грядущее, подсознание било тревогу с истеричной настойчивостью.
Шаги стихли, а свет от фонаря за углом неожиданно погас. Чёрная дымка стала исходить из узкого прохода, вынуждая окружение нервно попятиться, но перед товарищами по несчастью проявлять трусость было как-то стыдно, а потому медленное отступление переросло в переминание с ноги на ногу. Первый побежавший станет спусковым механизмом лавинообразного бегства, если дело примет настолько плохой оборот, что цепляться за жизнь будет последним, что борцы за свободу смогут сделать для дела революции. Не потерять свои жизни, дабы они пригодились в дальнейшем.
А пелена чёрного тумана лишь сгущалась, когда в темноте блеснули стёкла окуляров вытянутой маски, а на уровне бедра неразличимой в темноте фигуры засияли два слабых огонька, что исторгали леденящее замогильное мерцания.
– Молитесь всем богам, каких знаете, революционные псы. И молитесь истово, ведь кроме них вам уже ничто не поможет избежать моего возмездия, – спокойный голос, через который пробивались нотки внутреннего напряжения, лишь усилил панические настроения, когда Ледяная скорбь стал медленно вытягиваться из ножен – Фростморн сегодня напьётся досыта.
Из узкого прохода подул ветер, когда воздушную массу что-то проталкивало глубже в тесные помещения. Здесь и раньше было довольно прохладно, хоть жаровни и разгоняли зябкость, но их было явно недостаточно, чтобы прогреть многотонную толщу скальной породы. Глухой удар раздался из завывающего прохода, слишком узкого, чтобы даже два человека смогли пройти в него плечом к плечу. Эти бутылочные горлышки были гарантией обороноспособности, ведь штурмовики будут вынуждены толпиться и выходить узким ручейком, сводя численное преимущество в слабость. Но у всякого плана есть изъян. И в нынешнем положении – это один человек, что может сыграть роль дамки на дороге в шашках, становясь неуязвимым тараном, что смешает все карты.
– Оружие наизготовку! Кто-то приближается, – даже спокойный голос в тишине звучал громче церковного колокола, когда лейтенант Мику распоряжался бойцами.
Занятно, что в моменты смятения у старшего, именно помощник взвалил на свои плечи всё командование. Размеренный звук приближающихся шагов доводил нервы бойцов до предела и вытягивал струны из крепкой ткани. Руки дрожали от нетерпения и волнения, когда адреналин и норадреналин насытили кровь, готовя тела к взрывному усилию с целью выживания. Даже если не все окончательно осознавали грядущее, подсознание било тревогу с истеричной настойчивостью.
Шаги стихли, а свет от фонаря за углом неожиданно погас. Чёрная дымка стала исходить из узкого прохода, вынуждая окружение нервно попятиться, но перед товарищами по несчастью проявлять трусость было как-то стыдно, а потому медленное отступление переросло в переминание с ноги на ногу. Первый побежавший станет спусковым механизмом лавинообразного бегства, если дело примет настолько плохой оборот, что цепляться за жизнь будет последним, что борцы за свободу смогут сделать для дела революции. Не потерять свои жизни, дабы они пригодились в дальнейшем.
А пелена чёрного тумана лишь сгущалась, когда в темноте блеснули стёкла окуляров вытянутой маски, а на уровне бедра неразличимой в темноте фигуры засияли два слабых огонька, что исторгали леденящее замогильное мерцания.
– Молитесь всем богам, каких знаете, революционные псы. И молитесь истово, ведь кроме них вам уже ничто не поможет избежать моего возмездия, – спокойный голос, через который пробивались нотки внутреннего напряжения, лишь усилил панические настроения, когда Ледяная скорбь стал медленно вытягиваться из ножен – Фростморн сегодня напьётся досыта.
– ОГОНЬ!
Град из пуль пронзил пространство-время, рассеивая темноту всполохами выстрелов, когда фигура наёмника бросилась вперёд, занося клинок для широкого удара. Этот шквал из свинца был скорее актом отчаяния, ведь противопоставить простой человек силе газа мог только бесполезные сталь клинков и раскалённые выстрелом пули.
Первые крики перекрыли стук от множества унифицированных сапог, делая краткое отступление, для носителей оных это завсегда пытка, с которой приходится мириться. Складывалось ощущение, что у формы просто не существует подходящего размера, а потому ноги страдали от носки части обмундирования слишком большого или слишком тесного размера, от чего походка приобретала некоторые особенности. Но это была беда рядового состава любой достаточно обширной силы, которой просто не было ресурса подгонять всё индивидуально. Да и какой смысл, если срок жизни солдата на поле боя, как правило, исчислялся минутами или даже секундами. Но дозорные стойко переносили эти тяготы и лишения армейской жизни и упорно следовали за коммодором в темноту неизвестности, принося с собой сияющий свет от фонарей, разгоняя непроглядный мрак.
Уже по пути к сердцу этой пещеры дозорные лицезрели следы Монселе – оглушённые часовые с сотрясениями мозга, от чего и впали в состояние бессознательное, дожидались подхода дозорных. До момента крика даже оставалась лёгкая надежда, что Персиваль не сорвётся и сработает с минимальным летальным исходом. Но как буйное цветение на лугу может изводить аллергика, так и наёмник, оказавшись в окружении названых врагов, не удержал клинок в ножнах, а пистолет в кобуре, проливая кровь в состоянии помутнённого сознания. И сколь было в том роли жуткого оружия, иль иной силы, всё больше питающей тело героя – сказать было сложно. Если Орландо и таил в себе веру, что Монселе, став берсерком, не кинется на всё, что движется, то простым бойцам те чаяния были недоступны. Уж они о том переживали по-настоящему.
Неожиданно относительно просторный коридор сделал резкий поворот, оканчиваясь узкой щелью в каменной породе, навевая недобрые воспоминания о спуске через ствол потухшего окончательно вулкана, и через эту узкую щель виднелась картина бойни, в которой один единственный человек перемалывал в фарш плотное скопление вооружённых людей. Поддавшись панике, революционеры пытались избежать закономерной участи, но скачущий из стороны в сторону Монселе не оставлял им ни самого крошечного шанса. Хаос кровопролития захватил пространство окончательно.
С искажённым гневом оскалом, Персиваль обрушивал одни сокрушительные удары за другими, с ошеломительной скоростью сокращая ряды противников, пока чья-то крепкая рука не обхватила запястье, игнорируя газовое промежуточное состояние, и удар задерживая.
– Довольно, Персиваль! – голос Орландо вклинился в разум, но не достиг цели, покуда лицо Персиваля ни единым образом не изменилось, продолжая источать щедрые дозы ненависти в атмосферу – С остальными мы разберёмся. Выдохни.
Хоть герой и мог различить лица друзей и врагов, голос, что пел в голове, не давал окончательно успокоиться сердцу, что нагнетало, словно компрессор, давление в теле, даже если оно состояло целиком из газа. Шум незамедлительно стих, лишь неуверенное шуршание приходящих в себя революционеров нарушал напряжённое молчание. И, вероятно, это была наибольшая ошибка.
Задержался в буйстве лишь на секунду, герой не сдержался, когда его законные жертвы попытались ретироваться, вновь наполняясь обжигающей ненавистью.
– Уничтожу, – прорычал наёмник, вырываясь из хватки Орландо, когда острая боль пробила бок шеи, но на краткий миг.
Град из пуль пронзил пространство-время, рассеивая темноту всполохами выстрелов, когда фигура наёмника бросилась вперёд, занося клинок для широкого удара. Этот шквал из свинца был скорее актом отчаяния, ведь противопоставить простой человек силе газа мог только бесполезные сталь клинков и раскалённые выстрелом пули.
Первые крики перекрыли стук от множества унифицированных сапог, делая краткое отступление, для носителей оных это завсегда пытка, с которой приходится мириться. Складывалось ощущение, что у формы просто не существует подходящего размера, а потому ноги страдали от носки части обмундирования слишком большого или слишком тесного размера, от чего походка приобретала некоторые особенности. Но это была беда рядового состава любой достаточно обширной силы, которой просто не было ресурса подгонять всё индивидуально. Да и какой смысл, если срок жизни солдата на поле боя, как правило, исчислялся минутами или даже секундами. Но дозорные стойко переносили эти тяготы и лишения армейской жизни и упорно следовали за коммодором в темноту неизвестности, принося с собой сияющий свет от фонарей, разгоняя непроглядный мрак.
Уже по пути к сердцу этой пещеры дозорные лицезрели следы Монселе – оглушённые часовые с сотрясениями мозга, от чего и впали в состояние бессознательное, дожидались подхода дозорных. До момента крика даже оставалась лёгкая надежда, что Персиваль не сорвётся и сработает с минимальным летальным исходом. Но как буйное цветение на лугу может изводить аллергика, так и наёмник, оказавшись в окружении названых врагов, не удержал клинок в ножнах, а пистолет в кобуре, проливая кровь в состоянии помутнённого сознания. И сколь было в том роли жуткого оружия, иль иной силы, всё больше питающей тело героя – сказать было сложно. Если Орландо и таил в себе веру, что Монселе, став берсерком, не кинется на всё, что движется, то простым бойцам те чаяния были недоступны. Уж они о том переживали по-настоящему.
Неожиданно относительно просторный коридор сделал резкий поворот, оканчиваясь узкой щелью в каменной породе, навевая недобрые воспоминания о спуске через ствол потухшего окончательно вулкана, и через эту узкую щель виднелась картина бойни, в которой один единственный человек перемалывал в фарш плотное скопление вооружённых людей. Поддавшись панике, революционеры пытались избежать закономерной участи, но скачущий из стороны в сторону Монселе не оставлял им ни самого крошечного шанса. Хаос кровопролития захватил пространство окончательно.
С искажённым гневом оскалом, Персиваль обрушивал одни сокрушительные удары за другими, с ошеломительной скоростью сокращая ряды противников, пока чья-то крепкая рука не обхватила запястье, игнорируя газовое промежуточное состояние, и удар задерживая.
– Довольно, Персиваль! – голос Орландо вклинился в разум, но не достиг цели, покуда лицо Персиваля ни единым образом не изменилось, продолжая источать щедрые дозы ненависти в атмосферу – С остальными мы разберёмся. Выдохни.
Хоть герой и мог различить лица друзей и врагов, голос, что пел в голове, не давал окончательно успокоиться сердцу, что нагнетало, словно компрессор, давление в теле, даже если оно состояло целиком из газа. Шум незамедлительно стих, лишь неуверенное шуршание приходящих в себя революционеров нарушал напряжённое молчание. И, вероятно, это была наибольшая ошибка.
Задержался в буйстве лишь на секунду, герой не сдержался, когда его законные жертвы попытались ретироваться, вновь наполняясь обжигающей ненавистью.
– Уничтожу, – прорычал наёмник, вырываясь из хватки Орландо, когда острая боль пробила бок шеи, но на краткий миг.
Мир вокруг поплыл, и тело вернулось в физическую форму человека, а ноги обернулись бесполезной ватой, не способной удержать ровное положение, когда не слишком громкий свист сгорающего топлива через турбину пронзил свод пещеры. Пол резко приблизился, а ярость отступила, когда на глаза наёмнику попался знакомый образ плечистого медика, который направлял руку в сторону разбушевавшегося друга.
– Ха-ха-ха, едва не опоздал, ха-ха! Ваша идея с напылением, ха-ха-ха, из кайросеки пришлась к месту!
– Да, я чего-то такого и опасался. Ну, хорошо, что всё обошлось. Эти революционеры так напуганы, что сдадутся оцеплению без боя, так что времени у нас, чтобы осмотреться, в достатке. Можешь осмотреть раненых? – там же отвечал Орландо, кой придерживал расслабляющееся тело Седой гончей.
Может наёмник бы и хотел высказать собственное негодование, но медленно наступающая пелена заволакивала взор, когда снотворное выдавливало сознание из глаз Персиваля, погружало в сон без сновидений. Нужно будет взять это на заметку.
Веки Персиваля неуверенно напряглись, а луч солнца, падающий на лицо, заставил поморщиться, когда путы химического сна отпускали героя из цепких лап.
– А, очнулся, наконец? Я уж начал переживать, что Дэвид переборщил со снотворным, и ты одной ногой на том свете.
Голос Орландо звучал, как издали, пока сознание отчитывалось и налаживало процессы – где верх, а где воздух. Пересиливал слабость, наёмник принял локтевой упор и приподнялся на канапе в незнакомом помещении офицерской каюты корабля дозорных.
– Не дождёшься, – со скрипом выдавил наёмник.
Протирал он глаза от слишком долгого и крепкого сна. Отчасти было приятно ощущать себя, наконец, отдохнувшим.
– Ну, ты, конечно, революционерам устроил. Мы насчитали две полные роты бойцов и меньше полусотни выжило. Благо, что их старший офицер так пал духом, что остался в стороне от увиденной бойни, и мы смогли его взять живьём. Кажется, он даже был рад оказаться в наших нежных руках, а не на лезвии твоего оружия. Так что при прочих равных, операцию по захвату пленников можно считать исполненной.
Герой с каждой секундой всё больше просыпался и возвращал телу былую подвижность. И нынче мог, не без усилия, ровно сесть на мягкой сидушке, не упасть на спинку дивана.
– Теперь, наверняка, это выманит революционеров на ответный ход, чтобы освободить своих товарищей.
– Не, не думаю – Коммодор встал из-за стола, разглядывая книжный шкаф больше от нужды что-то рассмотреть, чем искал что-то важное – Когда до них дойдут новости о бойне, они закопаются так глубоко в остров, что мы их не выковыряем. Или не скоро. А среди них не слишком в почёте освобождать своих. Среди революционеров бытует странное мнение, что они, пытаясь вызволить своих товарищей, превозносят себя над простыми людьми. Ну, нам же проще. Ты сам себя как чувствуешь?
– Хочу выпить… – устало пробубнил герой, пытаясь протереть лицо от глубокого сна.
– Сейчас дам воды, – в заботе поспешил Орландо, но был схвачен за руку прежде, чем и шагу сделать.
– Сам пей воду. Мне нужна медовуха или что покрепче. Но я уже не рассчитываю.
– Хах, а это можно. Только очнись и приведи себя в порядок, завалимся в медовый зал.
– Ха-ха-ха, едва не опоздал, ха-ха! Ваша идея с напылением, ха-ха-ха, из кайросеки пришлась к месту!
– Да, я чего-то такого и опасался. Ну, хорошо, что всё обошлось. Эти революционеры так напуганы, что сдадутся оцеплению без боя, так что времени у нас, чтобы осмотреться, в достатке. Можешь осмотреть раненых? – там же отвечал Орландо, кой придерживал расслабляющееся тело Седой гончей.
Может наёмник бы и хотел высказать собственное негодование, но медленно наступающая пелена заволакивала взор, когда снотворное выдавливало сознание из глаз Персиваля, погружало в сон без сновидений. Нужно будет взять это на заметку.
Веки Персиваля неуверенно напряглись, а луч солнца, падающий на лицо, заставил поморщиться, когда путы химического сна отпускали героя из цепких лап.
– А, очнулся, наконец? Я уж начал переживать, что Дэвид переборщил со снотворным, и ты одной ногой на том свете.
Голос Орландо звучал, как издали, пока сознание отчитывалось и налаживало процессы – где верх, а где воздух. Пересиливал слабость, наёмник принял локтевой упор и приподнялся на канапе в незнакомом помещении офицерской каюты корабля дозорных.
– Не дождёшься, – со скрипом выдавил наёмник.
Протирал он глаза от слишком долгого и крепкого сна. Отчасти было приятно ощущать себя, наконец, отдохнувшим.
– Ну, ты, конечно, революционерам устроил. Мы насчитали две полные роты бойцов и меньше полусотни выжило. Благо, что их старший офицер так пал духом, что остался в стороне от увиденной бойни, и мы смогли его взять живьём. Кажется, он даже был рад оказаться в наших нежных руках, а не на лезвии твоего оружия. Так что при прочих равных, операцию по захвату пленников можно считать исполненной.
Герой с каждой секундой всё больше просыпался и возвращал телу былую подвижность. И нынче мог, не без усилия, ровно сесть на мягкой сидушке, не упасть на спинку дивана.
– Теперь, наверняка, это выманит революционеров на ответный ход, чтобы освободить своих товарищей.
– Не, не думаю – Коммодор встал из-за стола, разглядывая книжный шкаф больше от нужды что-то рассмотреть, чем искал что-то важное – Когда до них дойдут новости о бойне, они закопаются так глубоко в остров, что мы их не выковыряем. Или не скоро. А среди них не слишком в почёте освобождать своих. Среди революционеров бытует странное мнение, что они, пытаясь вызволить своих товарищей, превозносят себя над простыми людьми. Ну, нам же проще. Ты сам себя как чувствуешь?
– Хочу выпить… – устало пробубнил герой, пытаясь протереть лицо от глубокого сна.
– Сейчас дам воды, – в заботе поспешил Орландо, но был схвачен за руку прежде, чем и шагу сделать.
– Сам пей воду. Мне нужна медовуха или что покрепче. Но я уже не рассчитываю.
– Хах, а это можно. Только очнись и приведи себя в порядок, завалимся в медовый зал.
Островное приключение.
Город Тамдруп, как то и водится на Дорестаде, с ингерентными наглостью и упорством приходил в состояние привычное для себя. Не сказать, что мятеж Белена все пережили с лёгкостью в сердце – и слёзы имели место, и горе, и печаль. Но было не принято изрядно долго на холодном острове предаваться мрачным мыслям. Жизнь продолжалась. Павших земляков надлежало захоронить или сжечь – сложные системы погребальных обрядов разбирать было как-то не досуг герою, – да память об ушедших нужно сохранить. Но рыба сама себя не выловит. Земля ежели урожай и родит, то без присмотра заботливый грубых рук только негодные стебли, и то в случае лучшем. Кожа сама выделываться не любит. А металл плавится без кузнеца оченно медленно. Но что было всего важней, или милее, для сурового дорестадского сердца…
Рог мамонта – часть оного, – взмыл в воздух и расплескал по воле хозяйской руки содержимое по столу и полу, да окатил густую бороду владельца питейного приспособления.
– Да я! Да вы! Вообще никакого уважения к старшим! Чтобы я! Вы уже совсем! – не то доводы, не то угрозы заволакивали окружение.
Но содержания не было в оных больше, чем представлено к взгляду. Суровый мужчина перебивал сам себя, пока изрядная доза алкоголя путала думы ясные, неспособные стать внятными слушателям.
– Ты как всегда красноречив, Оргерд! – раздался голос в ответ.
Примечание донеслось из-за другого стола, где отдыхающие мужчины и женщины предавались весёлому настрою. Следом пронеслась волна звуков от столкновения дорестадских кружек, и пришлось, дабы перебить оную, выйти на новые тональности возмущения собственного, потешным громом разразившись:
– Чтобы думать! Что я, Оргерд Полуногий! Да пропустил бой из трусости?!
– Успокойся, старый, он тебя подначивает! – пыталась перекричать надутого мужчину рыжеволосая дева.
Как встала сквозь слёзы на сторону обиженного дорестадца, Агата ухахатывалась от реакции морехода, который вернулся с сильным опозданием на все заварушки острова. И необычно было наблюдать, как среднестатистические заморские люди забивали в угол, хоть и из шутки, примерного дорестадца, и вынуждали оного показать все переливы сурового и воинственного темперамента.
– Нет, я серьёзно. Наверняка наш грозный пират местный решил выбрать себе добычу попроще, чем встревать в междоусобную битву, – продолжал заводить и без того разгорячённого мужчину Орландо.
И из удовольствия коммодор щерился во все ровные и белые зубы, да поглядел на подхватывавшего шутку моряка.
– О! Вот к слову! Раз уж ты, белый, про пиратов заговорил. Вы же так викингов именуете. Гляди!..
Оргерд не в первый раз приносил с собой в медовый зал свою – в степени большей, юмористическую, – добычу. Протез ноги, что прежнему владельцу заменяла всё ниже колена, задорно скакала в руках массивных.
– …. Он так забавно плакался, когда я у него эту цацку откручивал. Ну что, теперь я могу быть Оргердом Полноногим?
– Ага! Полутораногим тогда уж!
– Да ну вас всех к китам в гузно!
И под очередной смеха поток по помещению разошёлся возмущённый и грузный звук удара кулаком о стол, что протянулся в несколько секунд перестуком возлежащих там предметов. Беззлобные шутки имели весьма скабрезный характер. Но когда жизнь не самая простая – приходится проживать её с юмором. Иначе совсем жить не хочется.
– К слову, Оргерд. Ты так и не рассказал, откуда происходит твоё прозвище? Ноги-то у тебя на месте, – негромко, но слышно поинтересовался Монселе.
Персиваль рассматривал плещущуюся жидкость в своём роге. Размер местных кружек был ему великоват, но от того даже лучше. Больше влезет.
– Оооо! Всё, ребят, шутки кончились, это надолго, – протянул кто-то из собравшейся толпы людей.
Город Тамдруп, как то и водится на Дорестаде, с ингерентными наглостью и упорством приходил в состояние привычное для себя. Не сказать, что мятеж Белена все пережили с лёгкостью в сердце – и слёзы имели место, и горе, и печаль. Но было не принято изрядно долго на холодном острове предаваться мрачным мыслям. Жизнь продолжалась. Павших земляков надлежало захоронить или сжечь – сложные системы погребальных обрядов разбирать было как-то не досуг герою, – да память об ушедших нужно сохранить. Но рыба сама себя не выловит. Земля ежели урожай и родит, то без присмотра заботливый грубых рук только негодные стебли, и то в случае лучшем. Кожа сама выделываться не любит. А металл плавится без кузнеца оченно медленно. Но что было всего важней, или милее, для сурового дорестадского сердца…
Рог мамонта – часть оного, – взмыл в воздух и расплескал по воле хозяйской руки содержимое по столу и полу, да окатил густую бороду владельца питейного приспособления.
– Да я! Да вы! Вообще никакого уважения к старшим! Чтобы я! Вы уже совсем! – не то доводы, не то угрозы заволакивали окружение.
Но содержания не было в оных больше, чем представлено к взгляду. Суровый мужчина перебивал сам себя, пока изрядная доза алкоголя путала думы ясные, неспособные стать внятными слушателям.
– Ты как всегда красноречив, Оргерд! – раздался голос в ответ.
Примечание донеслось из-за другого стола, где отдыхающие мужчины и женщины предавались весёлому настрою. Следом пронеслась волна звуков от столкновения дорестадских кружек, и пришлось, дабы перебить оную, выйти на новые тональности возмущения собственного, потешным громом разразившись:
– Чтобы думать! Что я, Оргерд Полуногий! Да пропустил бой из трусости?!
– Успокойся, старый, он тебя подначивает! – пыталась перекричать надутого мужчину рыжеволосая дева.
Как встала сквозь слёзы на сторону обиженного дорестадца, Агата ухахатывалась от реакции морехода, который вернулся с сильным опозданием на все заварушки острова. И необычно было наблюдать, как среднестатистические заморские люди забивали в угол, хоть и из шутки, примерного дорестадца, и вынуждали оного показать все переливы сурового и воинственного темперамента.
– Нет, я серьёзно. Наверняка наш грозный пират местный решил выбрать себе добычу попроще, чем встревать в междоусобную битву, – продолжал заводить и без того разгорячённого мужчину Орландо.
И из удовольствия коммодор щерился во все ровные и белые зубы, да поглядел на подхватывавшего шутку моряка.
– О! Вот к слову! Раз уж ты, белый, про пиратов заговорил. Вы же так викингов именуете. Гляди!..
Оргерд не в первый раз приносил с собой в медовый зал свою – в степени большей, юмористическую, – добычу. Протез ноги, что прежнему владельцу заменяла всё ниже колена, задорно скакала в руках массивных.
– …. Он так забавно плакался, когда я у него эту цацку откручивал. Ну что, теперь я могу быть Оргердом Полноногим?
– Ага! Полутораногим тогда уж!
– Да ну вас всех к китам в гузно!
И под очередной смеха поток по помещению разошёлся возмущённый и грузный звук удара кулаком о стол, что протянулся в несколько секунд перестуком возлежащих там предметов. Беззлобные шутки имели весьма скабрезный характер. Но когда жизнь не самая простая – приходится проживать её с юмором. Иначе совсем жить не хочется.
– К слову, Оргерд. Ты так и не рассказал, откуда происходит твоё прозвище? Ноги-то у тебя на месте, – негромко, но слышно поинтересовался Монселе.
Персиваль рассматривал плещущуюся жидкость в своём роге. Размер местных кружек был ему великоват, но от того даже лучше. Больше влезет.
– Оооо! Всё, ребят, шутки кончились, это надолго, – протянул кто-то из собравшейся толпы людей.
От чего под внимательную оглядку седого наёмника некоторые рассортировались по кружкам интересов, дабы перейти к обсуждению дел насущных или просто локальных.
– Хочешь узнать, откуда я заработал такое прозвище?
Оргерд отложил протез ноги в сторону, когда навис над деревянным столом и указал кончиком рога в направлении героя, вновь к себе вниманием привлечённого.
– Значит, слушай. Это было в налёте на небольшой остров, сейчас уже и не припомню, какой именно…
Ливень хлестал юное лицо Оргерда, заставлял щуриться и пытаться цепкими глазами пробить стену из мокрых слёз неба. Шум вокруг стоял непроницаемым ограждением, приправлял шипение дождя звуками ударов металла о металл и разрубаемого дерева. Оргерд попытался всмотреться глубже в забор воды, да сжимал в руке изношенный топор, но и то ценностью было, ведь молодой человек не имел даже собственного оружия.
Неожиданно, из неприступного покрывала ливня вынырнул человек, ростом примерно с налётчика, и удивился оный не меньше дорестадца. Но реакции хватило именно у стражника. Перехватил алебарду удобней, мужчина в стёганке и в шлеме ударил в ногу юноше.
– И вот тогда, когда боль от укола пронзила само моё нутро…
– ПЕРСИВАЛЬ! ОН ЗДЕСЬ? – голос раздался со стороны входа.
В сей же момент привлёк тот внимание и вызвал переглядывания среди собравшихся людей.
– … ЭТО КТО МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ СМЕЕТ?..
Оргерд в раз очередной ударил руками по столу, и лишь газовые щупальца, что из ниоткуда взялись, удержали тарелки с едой на месте. А моряк тем временем вскочил и с недобрым блеском взглянул на наглеца. Впрочем, то недолго было. Ведь добродушная улыбка вытянула суровое лицо по оси «х».
– … Форинг! А я уж начал переживать, что тебя щенята Белена покусали. А ты всё жив!
– Да, и тебе здравия и лет долгих жизни, Оргерд. Персиваль здесь?
Форинг ярла Харроумонда, и по совместительству командир ополчения, который за всё время знакомства с наёмником так и не выдал имени своего, подошёл к старому моряку и окинул стол взглядом, пока наёмника не нашёл. А Монселе из рога отпивал спешно, как в последний раз, и взора не поднимал.
– Тебе просили передать, какой-то мелкий, чтобы выдвигался на Джанго Фета. И чтобы носил, наконец, динь-динь муши с собой. К слову, что это?
– О! Если ты отправляешься на Джанго Фета, то может, и нашим поможешь? Я должен был закончить здесь и присоединиться к своим чуть позже. Но раз уж я здесь задержусь, – вклинился Орландо.
– Это всё очень хорошо, но я никуда не отчалю, пока мой лог пос не настроится, а по ден ден муши могут хоть обзво…
Форинг, покуда предполагал подобный поворот событий, поставил на столешницу лог пос. Настроенный и готовый к плаванию.
– С наилучшими пожеланиями от ярла. Свой только отдай, у нас таких не много, разбрасываться не можем.
Видимо, всех власть имущих на острове нервировала персона наёмника, что успел побывать на всех сторонах конфликта. И чем раньше герой отчалит от острова, тем спокойней будет как для короля, так и для его ярлов и тэнов. Протяжный выдох из уст, освобождённых от прилипания к дорестадской кружке, стал преждевременным ответом седого наёмника.
– Ну, тогда… Агата, помоги поднять Анксу.
Девушка-минк лишь недовольно сморщилась, когда герой и царица подняли со стола перепившую мастерицу по работе с металлом и оттаскивали её к выходу. Кажется, события надолго не оставят в покое ни Персиваля, ни его команду.
Переход.
– Хочешь узнать, откуда я заработал такое прозвище?
Оргерд отложил протез ноги в сторону, когда навис над деревянным столом и указал кончиком рога в направлении героя, вновь к себе вниманием привлечённого.
– Значит, слушай. Это было в налёте на небольшой остров, сейчас уже и не припомню, какой именно…
Ливень хлестал юное лицо Оргерда, заставлял щуриться и пытаться цепкими глазами пробить стену из мокрых слёз неба. Шум вокруг стоял непроницаемым ограждением, приправлял шипение дождя звуками ударов металла о металл и разрубаемого дерева. Оргерд попытался всмотреться глубже в забор воды, да сжимал в руке изношенный топор, но и то ценностью было, ведь молодой человек не имел даже собственного оружия.
Неожиданно, из неприступного покрывала ливня вынырнул человек, ростом примерно с налётчика, и удивился оный не меньше дорестадца. Но реакции хватило именно у стражника. Перехватил алебарду удобней, мужчина в стёганке и в шлеме ударил в ногу юноше.
– И вот тогда, когда боль от укола пронзила само моё нутро…
– ПЕРСИВАЛЬ! ОН ЗДЕСЬ? – голос раздался со стороны входа.
В сей же момент привлёк тот внимание и вызвал переглядывания среди собравшихся людей.
– … ЭТО КТО МЕНЯ ПЕРЕБИВАТЬ СМЕЕТ?..
Оргерд в раз очередной ударил руками по столу, и лишь газовые щупальца, что из ниоткуда взялись, удержали тарелки с едой на месте. А моряк тем временем вскочил и с недобрым блеском взглянул на наглеца. Впрочем, то недолго было. Ведь добродушная улыбка вытянула суровое лицо по оси «х».
– … Форинг! А я уж начал переживать, что тебя щенята Белена покусали. А ты всё жив!
– Да, и тебе здравия и лет долгих жизни, Оргерд. Персиваль здесь?
Форинг ярла Харроумонда, и по совместительству командир ополчения, который за всё время знакомства с наёмником так и не выдал имени своего, подошёл к старому моряку и окинул стол взглядом, пока наёмника не нашёл. А Монселе из рога отпивал спешно, как в последний раз, и взора не поднимал.
– Тебе просили передать, какой-то мелкий, чтобы выдвигался на Джанго Фета. И чтобы носил, наконец, динь-динь муши с собой. К слову, что это?
– О! Если ты отправляешься на Джанго Фета, то может, и нашим поможешь? Я должен был закончить здесь и присоединиться к своим чуть позже. Но раз уж я здесь задержусь, – вклинился Орландо.
– Это всё очень хорошо, но я никуда не отчалю, пока мой лог пос не настроится, а по ден ден муши могут хоть обзво…
Форинг, покуда предполагал подобный поворот событий, поставил на столешницу лог пос. Настроенный и готовый к плаванию.
– С наилучшими пожеланиями от ярла. Свой только отдай, у нас таких не много, разбрасываться не можем.
Видимо, всех власть имущих на острове нервировала персона наёмника, что успел побывать на всех сторонах конфликта. И чем раньше герой отчалит от острова, тем спокойней будет как для короля, так и для его ярлов и тэнов. Протяжный выдох из уст, освобождённых от прилипания к дорестадской кружке, стал преждевременным ответом седого наёмника.
– Ну, тогда… Агата, помоги поднять Анксу.
Девушка-минк лишь недовольно сморщилась, когда герой и царица подняли со стола перепившую мастерицу по работе с металлом и оттаскивали её к выходу. Кажется, события надолго не оставят в покое ни Персиваля, ни его команду.
Переход.
Аладей Ланегато (https://vk.ru/id213233084)
- Лучше нам не лететь прямо к столице, - скажет рыжий, раскрывая карту Дорестада, которую для него раздобыл Стабб. – Высадимся в поселении юго-западнее города, там и транспорт раздобудем. А дирижаблю лучше подняться обратно в небо, за облака.
Быстро вынырнули и так же быстро нырнули обратно. Разве что не из воды в воду, а из облаков в облака, ведь Непрощённый показался высокого над береговой деревушкой и снизился почти вертикально, чем весь заметно удивил местных. Чуть ли не все жители неназванного поселения вышли посмотреть, что это такое к ним прилетело, чем граждане Дорестада весь заметно упростили задачу Шичибукая и его соратников. Среди толпы быстро нашёлся кучер с уже запряжённой повозкой, которая и понесла пиратов на зарплате у Мирового Правительства.
К Герцогу и Карри присоединились те же, кто сопровождал их в финальном сражении за Яролек. Ну, если Оленуха не потащит за собой кого-то ещё, в этом случае местечко в просторной карете уж точно найдётся. Благо Севатар туда не полезет, а отправится к Истерхогану по воздуху, используя силу своего дьявольского фрукта. Так что двоицу сокапитанов в дороге точно разбавит разве что Мойра – дела у неё конечно были, да вот только сомнения насчёт всего предприятия её не покидали, а потому лучше быть там, где ты можешь пригодиться больше всего.
- Постарайся держаться поближе, пока мы не поймём во всех красках, что здесь происходит, хорошо? – спросит у воровки рыжий, когда окраины столицы государства появятся в зоне видимости, почти одновременно с рассветными лучами солнца. – Даже под присмотром Севатара нам самим нужно почаще оглядываться.
Подняв чёрный мешок, что лежал на его коленях, рыжий заглянет внутрь, откуда на него в ответ посмотрит чёрный вороний глаз. Вороны, что как две капли воды похожа на ту, что прислали Непрощённым, а может быть это и вовсе была она?
- Прятаться нам нет смысла, раз уж нас ждут, да и кроме того Дорестад не из тех мест, где не знают о мировых новостях. Было бы спокойней встретить кого-то из других Шичибукаев, да только сколько времени на это уйдёт, да и может они уже ждут нас. Поступим как указано в письме, а также посмотрим куда нас дорога выведет.
Остановив повозку у городских ворот и расплатившись, гости пока что неизвестных хозяев передадут пергамент страже, которая и сопроводит их на место встречи.
- Лучше нам не лететь прямо к столице, - скажет рыжий, раскрывая карту Дорестада, которую для него раздобыл Стабб. – Высадимся в поселении юго-западнее города, там и транспорт раздобудем. А дирижаблю лучше подняться обратно в небо, за облака.
Быстро вынырнули и так же быстро нырнули обратно. Разве что не из воды в воду, а из облаков в облака, ведь Непрощённый показался высокого над береговой деревушкой и снизился почти вертикально, чем весь заметно удивил местных. Чуть ли не все жители неназванного поселения вышли посмотреть, что это такое к ним прилетело, чем граждане Дорестада весь заметно упростили задачу Шичибукая и его соратников. Среди толпы быстро нашёлся кучер с уже запряжённой повозкой, которая и понесла пиратов на зарплате у Мирового Правительства.
К Герцогу и Карри присоединились те же, кто сопровождал их в финальном сражении за Яролек. Ну, если Оленуха не потащит за собой кого-то ещё, в этом случае местечко в просторной карете уж точно найдётся. Благо Севатар туда не полезет, а отправится к Истерхогану по воздуху, используя силу своего дьявольского фрукта. Так что двоицу сокапитанов в дороге точно разбавит разве что Мойра – дела у неё конечно были, да вот только сомнения насчёт всего предприятия её не покидали, а потому лучше быть там, где ты можешь пригодиться больше всего.
- Постарайся держаться поближе, пока мы не поймём во всех красках, что здесь происходит, хорошо? – спросит у воровки рыжий, когда окраины столицы государства появятся в зоне видимости, почти одновременно с рассветными лучами солнца. – Даже под присмотром Севатара нам самим нужно почаще оглядываться.
Подняв чёрный мешок, что лежал на его коленях, рыжий заглянет внутрь, откуда на него в ответ посмотрит чёрный вороний глаз. Вороны, что как две капли воды похожа на ту, что прислали Непрощённым, а может быть это и вовсе была она?
- Прятаться нам нет смысла, раз уж нас ждут, да и кроме того Дорестад не из тех мест, где не знают о мировых новостях. Было бы спокойней встретить кого-то из других Шичибукаев, да только сколько времени на это уйдёт, да и может они уже ждут нас. Поступим как указано в письме, а также посмотрим куда нас дорога выведет.
Остановив повозку у городских ворот и расплатившись, гости пока что неизвестных хозяев передадут пергамент страже, которая и сопроводит их на место встречи.
Где - то из моря раздался гром, в небе вспыхнула молния и вот уже на землю, доселе неизвестную, но относительно родную, вступили ноги личности, которая была крайне удивлена данному повороту событий. Прибыв почти что с неба, осматривая остров с высоты птичьего полёта, девушка задумалась. А как же так, ведь ещё недавно на первом пути четвертым островом считался Буримэ. Крайне мерзотный остров, на котором был пляжный эпизод её партии. И где? И где он сейчас? Ну наверное произошли определённые сдвиги в тектонических плитах и остров съехал. Или его затопило нахер. Ну бывает. Девушке остаётся лишь пожать плечами и всё же направиться в замок. Как удобно, что телепортироваться можно в любую часть острова, поэтому... сугубо из вежливости, на шею стражникам мы прыгать не будем, а вот где - нибудь за километр от Истерхогана, с северной стороны, мы уж изволим разместиться.
Это, получается, со стороны гор?
Ну типа. Ну да, со стороны гор. Поэтому, это может показаться забавным, ибо спускаясь с гор, Руджу обнаружит для себя стену. Чёрт, стена! Ладно, она поищет вход через эти стены. И находит его в виде ворот. Городские ворота в каменной стене. И стражники рядом. В письме было указано, что нужно отдать им это чудесное письмо, которое и собрало их всех сегодня здесь. Ну Руджу и сделала это действие. Поэтому теперь она шла... ну в нужное место, полагаю. Интересно, что же судьба уготовила для них.
Это, получается, со стороны гор?
Ну типа. Ну да, со стороны гор. Поэтому, это может показаться забавным, ибо спускаясь с гор, Руджу обнаружит для себя стену. Чёрт, стена! Ладно, она поищет вход через эти стены. И находит его в виде ворот. Городские ворота в каменной стене. И стражники рядом. В письме было указано, что нужно отдать им это чудесное письмо, которое и собрало их всех сегодня здесь. Ну Руджу и сделала это действие. Поэтому теперь она шла... ну в нужное место, полагаю. Интересно, что же судьба уготовила для них.
Лилит.
Лилит, известная своей несносной натурой и почти врождённой склонностью к пакостям, в этот день была непривычно молчалива. Вместо обычной ухмылки на её лице застыло задумчивое выражение, а неуёмная жажда шалостей сменилась отчётливым желанием оказаться как можно дальше от всего происходящего. Нет-нет, вовсе не от странного приёма, устроенного неким таинственным организатором — это-то как раз её вполне устраивало. Речь о королевстве, безупречно вылизанном, словно зад благосклонного к зеркалам вельможи. Слишком чисто, слишком чинно, слишком... отвратительно.
Смуглая бестия не скрывала своей ненависти ко всему, что хоть отдалённо напоминало ей о родном доме. Но больше всего её раздражало другое — необходимость вести себя прилично. Ни тебе переворотов, ни оскорблений, ни даже безобидной подлянки под конец бала! Всё ради одной встречи, от которой, возможно, зависит вся её судьба. О да, держать себя в руках — настоящее мучение. Признайтесь, разве вас бы это не сводило с ума?
Лилит медленно провела рукой по поверхности изящной столешницы — белое дерево, отполированное до зеркального блеска, покрытое тонким слоем дорогого лака. Всё здесь словно кричало о безупречности, вылизанности и навязчивом идеале. И всё же, на губах у неё промелькнула едва заметная, хищная улыбка. Причина была проста: привычные здешнему порядку флаконы с маслами, духами и прочими благоухающими баночками давно уже оказались на полу — смахнутые со стойким презрением. Их место заняли "игрушки" посерьёзнее: бомбы, яды, пару пиротехнических сюрпризов и одна особая шутиха, от которой, как уверяла продавщица, "даже короли бледнеют". Лилит, конечно, не настолько безумна, чтобы использовать их сразу, но оставить дома?.. Ни за что! Они — продолжение её самой. Её принципы. Её почерк. Может быть, она устроит шоу после приёма. Или по случаю отплытия. А может и прямо на глазах у всех, если кто-нибудь вдруг решит испытать её терпение.
— Скажите, вы ведь не собираетесь всё это использовать? — раздался голос, не принадлежащий ни дворецкому, ни слуге, а чёрному ворону, который устроился на подоконнике с видом на ухоженные сады. Птица перетаптывалась с лапы на лапу, один глаз зорко следил за улицей, другой — за Лилит. — Вы должны понимать, что собрание может быть сорвано, если...
— Замолчи, — оборвала она резко, не поднимая взгляда от своего смертоносного арсенала. Мысль о том, что именно взять с собой, была куда важнее. Что можно спрятать под плащ? Что сработает быстро, но не слишком шумно? Что выведет из себя, но не вызовет стражу?
— Дорогая гостья, вы должны понимать, — продолжал ворон с натужной вежливостью, — следующая встреча отличается исключительной важностью. Любая шалость, даже самая милая, может запустить цепочку событий, за которой последует хаос. А хаос, как известно, не всегда играет на руку...
— За-мол-чи! — вспылила Лилит, резко обернувшись к птице. — Не строй из себя пророка. — Она раскинула руки, обводя взглядом вычурную спальню. — Думаешь, вся эта нарочитая серьёзность удержит меня от бедлама? Жизнь — это бал, а я здесь, чтобы зажечь. Если мне взбредёт в голову пустить всё это к чертям, я так и сделаю. Но если встреча действительно сулит нечто полезное... — она на миг задумалась, сузив глаза, — ...тогда я ограничусь лишь небольшой шалостью. Ради разнообразия.
"Интересно, возможно ли устроить диверсию в местной системе канализации?.." — пробормотала она себе под нос, отчего ворон сдавленно каркнул и, кажется, подавился собственным пером.
Лилит, известная своей несносной натурой и почти врождённой склонностью к пакостям, в этот день была непривычно молчалива. Вместо обычной ухмылки на её лице застыло задумчивое выражение, а неуёмная жажда шалостей сменилась отчётливым желанием оказаться как можно дальше от всего происходящего. Нет-нет, вовсе не от странного приёма, устроенного неким таинственным организатором — это-то как раз её вполне устраивало. Речь о королевстве, безупречно вылизанном, словно зад благосклонного к зеркалам вельможи. Слишком чисто, слишком чинно, слишком... отвратительно.
Смуглая бестия не скрывала своей ненависти ко всему, что хоть отдалённо напоминало ей о родном доме. Но больше всего её раздражало другое — необходимость вести себя прилично. Ни тебе переворотов, ни оскорблений, ни даже безобидной подлянки под конец бала! Всё ради одной встречи, от которой, возможно, зависит вся её судьба. О да, держать себя в руках — настоящее мучение. Признайтесь, разве вас бы это не сводило с ума?
Лилит медленно провела рукой по поверхности изящной столешницы — белое дерево, отполированное до зеркального блеска, покрытое тонким слоем дорогого лака. Всё здесь словно кричало о безупречности, вылизанности и навязчивом идеале. И всё же, на губах у неё промелькнула едва заметная, хищная улыбка. Причина была проста: привычные здешнему порядку флаконы с маслами, духами и прочими благоухающими баночками давно уже оказались на полу — смахнутые со стойким презрением. Их место заняли "игрушки" посерьёзнее: бомбы, яды, пару пиротехнических сюрпризов и одна особая шутиха, от которой, как уверяла продавщица, "даже короли бледнеют". Лилит, конечно, не настолько безумна, чтобы использовать их сразу, но оставить дома?.. Ни за что! Они — продолжение её самой. Её принципы. Её почерк. Может быть, она устроит шоу после приёма. Или по случаю отплытия. А может и прямо на глазах у всех, если кто-нибудь вдруг решит испытать её терпение.
— Скажите, вы ведь не собираетесь всё это использовать? — раздался голос, не принадлежащий ни дворецкому, ни слуге, а чёрному ворону, который устроился на подоконнике с видом на ухоженные сады. Птица перетаптывалась с лапы на лапу, один глаз зорко следил за улицей, другой — за Лилит. — Вы должны понимать, что собрание может быть сорвано, если...
— Замолчи, — оборвала она резко, не поднимая взгляда от своего смертоносного арсенала. Мысль о том, что именно взять с собой, была куда важнее. Что можно спрятать под плащ? Что сработает быстро, но не слишком шумно? Что выведет из себя, но не вызовет стражу?
— Дорогая гостья, вы должны понимать, — продолжал ворон с натужной вежливостью, — следующая встреча отличается исключительной важностью. Любая шалость, даже самая милая, может запустить цепочку событий, за которой последует хаос. А хаос, как известно, не всегда играет на руку...
— За-мол-чи! — вспылила Лилит, резко обернувшись к птице. — Не строй из себя пророка. — Она раскинула руки, обводя взглядом вычурную спальню. — Думаешь, вся эта нарочитая серьёзность удержит меня от бедлама? Жизнь — это бал, а я здесь, чтобы зажечь. Если мне взбредёт в голову пустить всё это к чертям, я так и сделаю. Но если встреча действительно сулит нечто полезное... — она на миг задумалась, сузив глаза, — ...тогда я ограничусь лишь небольшой шалостью. Ради разнообразия.
"Интересно, возможно ли устроить диверсию в местной системе канализации?.." — пробормотала она себе под нос, отчего ворон сдавленно каркнул и, кажется, подавился собственным пером.
Округлый стол, семь пустующих стульев и абсолютная уверенность в том, что сюда не доберутся ни чужие уши, ни чужие глаза. Место казалось надёжным — глухим и отрезанным от суеты, словно специально созданным для тайных собраний или подстав. Когда Лилит появилась здесь, её встретила поразительная пустота. Она — та, что всегда опаздывает назло порядку и чужим нервам, — пришла первой.
Это настораживало. Очень.
Либо она и правда больна, либо весь этот фарс — ловушка, ловко расставленная с намерением пустить ей кровь. Слишком всё гладко. Слишком подозрительно. Знаем, бывало и такое...
С тяжёлым вздохом, нарушившим гробовую тишину зала, Лилит прошлась вдоль стены, не торопясь, присматриваясь, принюхиваясь. Наконец, она остановилась у первого попавшегося стула, демонстративно опустилась в него, закинула ноги на полированную крышку и откинулась на спинку с самым скучающим видом, на какой только вообще способна.
Взгляд её скользил от потолка к ботинкам, затем к лежащему на коленях клинку, заточенному до зеркального блеска. Что-то в его присутствии успокаивало, придавало ощущение контроля... Затем она взглянула на стул напротив — прямо на другой стороне круга. Одно-единственное место, которое вдруг приобрёл особую значимость.
Интересно, кто там сядет?
Лилит чуть усмехнулась и заговорчески осмотрелась — в голове уже начали формироваться идеи. Если уж ей выпала честь оказаться первой, то почему бы не воспользоваться моментом и не подготовить небольшую ловушку? Маленький театр, в котором она будет и режиссёром, и актрисой. О, это будет умора! Только представьте лицо человека, неожиданно ставшего жертвой её пакости в столь серьёзном, жужжащем от напряжения месте!
Это настораживало. Очень.
Либо она и правда больна, либо весь этот фарс — ловушка, ловко расставленная с намерением пустить ей кровь. Слишком всё гладко. Слишком подозрительно. Знаем, бывало и такое...
С тяжёлым вздохом, нарушившим гробовую тишину зала, Лилит прошлась вдоль стены, не торопясь, присматриваясь, принюхиваясь. Наконец, она остановилась у первого попавшегося стула, демонстративно опустилась в него, закинула ноги на полированную крышку и откинулась на спинку с самым скучающим видом, на какой только вообще способна.
Взгляд её скользил от потолка к ботинкам, затем к лежащему на коленях клинку, заточенному до зеркального блеска. Что-то в его присутствии успокаивало, придавало ощущение контроля... Затем она взглянула на стул напротив — прямо на другой стороне круга. Одно-единственное место, которое вдруг приобрёл особую значимость.
Интересно, кто там сядет?
Лилит чуть усмехнулась и заговорчески осмотрелась — в голове уже начали формироваться идеи. Если уж ей выпала честь оказаться первой, то почему бы не воспользоваться моментом и не подготовить небольшую ловушку? Маленький театр, в котором она будет и режиссёром, и актрисой. О, это будет умора! Только представьте лицо человека, неожиданно ставшего жертвой её пакости в столь серьёзном, жужжащем от напряжения месте!
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)