[Гранд Лайн, 6 путь] Плато №6. 6-ой остров

– Ну, как сказать, вид отсюда что надо – Зееландер взирал на отвесный обрыв, что уходил прямиком в морские волны – Чур, когда мы очистим остров, я дом здесь поставлю.
– Мечтатель. До этого момента мы и состариться успеем, – парировал мотоциклист на одно колесо, выбираясь и разминая спину после поездки по неровной поверхности дороги.
– Если все готовы, то можем начинать – Прервал все излишние переговоры Монселе, поправляя маску на лице, как только они с Оскаром вернулись из разведки – Боюсь, что транспорт придётся оставить снаружи, внутри довольно тесно, и ценное подспорье может там застрять.
– Говори за мотоцикл, Персиваль – Зееландер ударил несколько раз по борту шагохода на паучьем ходу. Или крабьем, тут сложно точно сказать – Малыш «Воланд» пройдёт где угодно. Только если не настолько узкое пространство, что и человек не вместится.
– В любом случае, каждый решает самостоятельно, понадобится ли в узких помещениях его транспорт. По мере продвижения, каждый должен помечать пройденный путь лентами, ставить после прохождения каждого поворота или иной вариативности пути.
– Подожди, мы что, врассыпную пойдём? – Пробубнил приглушённо Артур из-под маски.
– Да, внизу находится целый лабораторный комплекс. Мы справимся намного быстрее, если охватим максимальную территорию. Как только найдёте подходящее помещение для организации перевалочного пункта, помечайте также лентами на видном месте. Все готовы? Мы пройдём группой до спуска, а затем – разбредёмся по разным направлениям.
– Догоняйте, подожду всех внизу. – Подчеркнул Зееландер.
И пустил «Воланда» на всей скорости перебирания механических лапок, ныряя в пролом купола.
– Нам тоже пора. Не будем заставлять хозяев ждать. – Процедил Оскар, проверяя ход барабана на револьвере.
Группа, ещё полным составом, добралась до входа в нижние помещения, где темнотой зиял проход вниз по лестнице. Следов шагохода видно не было, а значит, учитывая, что шум машины Зееландера не разносился на большие расстояния в условиях замечательной акустики закрытого, – относительно, – помещения, рьяный охотник нашёл иной спуск вниз. Впрочем, это было сравнительно ожидаемо, что какой-то ход должен был где-то присутствовать для доставки тяжёлых грузов.
– Последний шанс всё проверить, если все готовы, зажигаем фонари и спускаемся.
– Надеюсь, газ здесь не слишком летучий – Сокрушался Артур, посылая искру в фонарь – Не то все взлетим на воздух, если фонарь треснет.
Оставшаяся пятёрка сохраняла собранность и спокойное расположение духа. Им не было нужды что-то выражать, сомнения или уверенность. Хотя Дьяус всё же заметил небольшой нюанс.
– Боюсь, что треснувший фонарь станет последней проблемой. Если газ летучий, то он вспыхнет от малейшей искры. А выстрел твоего гранатомёта так и вовсе всех похоронит.
Короткие смешки над ситуацией, ни в коем случае не над ошибочными переживаниями товарища, прокатились по группе, но были прерваны выскочившей из развалин одного из домов твари. Существо отдалённо напоминало человека, если пришить страусинные ноги, а пальцы удлинить в несколько раз, превратив в длинные когти. Да, на лицо смотреть вообще не хотелось. Выпученные глаза на максимальном выкате выражали крайнюю степень безумия, а здорово увеличенный мозг – привёл к чему угодно, но не развитому интеллекту. Голос мутанта, что уже не был похож на человеческий ни единым тоном, разрезал воздух крикливой трелью. Хоть добычу, как местный охотник наверняка думал, разделяли добрые пятьдесят метров, мутант пересёк их всего за два с половиной шага, совершив кульбит в воздухе и опадая, словно жёлтый лист в ноябре, с простреленной головой.

Персиваль стоял, держа пеппербокс на вытянутой руке, и из ствола продолжал валить дымок порохового газа.
– Вот нас и приветствуют. Газ не взорвётся. Спускаемся.

Персиваль шёл в одиночестве порядка получаса, но пока лишь стук его же собственных сапог по пыльному полу нарушал тишину. Время от времени глаза окрашивались в золото, проверяли окружающую живность и расположение товарищей в подземном комплексе. К вящему удивлению, наёмник не оказался абсолютно невосприимчивым к воздействию газа довитого. Свет глазного светила словно отражался от густого тумана, что, впрочем, проглядывать глазами было не слишком сложно, но он вполне мог блокировать духовный свет, кой до сих пор пробивал любые неживые предметы, высвечивая лишь мыслящих существ. Сложность мысли при этом была не слишком важна, – достаточно нервных импульсов в мозгу и наличие души какой-никакой. Шаг за шагом, наёмник осматривал боковые помещения, но всюду присутствовали лишь бардак и хаос спешной эвакуации. Удивлению послужило то, что нигде не было видно тел людей, кому повезло меньше спасшихся. То и дело попадались камеры, колбы, в которые и человека запихнуть несложно было, но все перегородки и меры предосторожности были намеренно выкорчеваны или пробиты. Прошёл очередной коридор, герой достал из кармана тонкую полоску фиолетовой ткани, подвязывая на торчащий из стены штырь, – видимо, что-то было закреплено, но нынче здесь того не было. Едва слышимый скользкий звук привлёк внимание наёмника, но впереди, откуда звук и донёсся, никого не было. Хотя бы в поле зрения. Подумал, что тишина настолько угнетала слух, что начались галлюцинации, Инквизитор вернулся к закреплению узелка, оставляя оба конца ленты свободно болтаться на отсутствующем ветру. Звук раздался снова, но теперь много ближе. Пеппербокс вынырнул из положенного кармана, направляя дула на пустое пространство.
И снова никого.
Персиваль сделал несколько аккуратных шагов вперёд, не пряча оружия, и старательно всматривался в полупрозрачную дымку. Неожиданно, по ровному, – почти идеально, – полотну пробежала лёгкая рябь, что и спровоцировало наёмника на выстрел. Перепад давления от новых участников газового танго, в лице продуктов горения пороха, выгнуло до того покойную стену ядовитого наполнителя коридоров, выталкивая тот в стороны. Пуля просвистела в воздухе, врезаясь в невидимого наблюдателя. Голубая кровь брызнула на пол и рядом стоящую стену, покуда кожа существа теряла мимикрирующие свойства. Высокий человек, на лице которого не было ничего окромя рта, – ни носа, ни глаз там не было, – поднялся во весь рост. А подниматься было чему, ведь вся нижняя половина тела, вместо ног, представляла собой кисть из мясистых щупалец. Визг существа заложил уши наёмника, так как звук был многократно усилен замкнутым пространством. Замешкавшись на долю секунды, охотник не простил такой ошибки. Человек-кальмар, – если можно назвать его хоть одним из этого, – пролетел над полом вплотную к Персивалю, удерживая в руках кусок сломанной арматуры, или чего-то длинного и острого. Акт беззвучно вынырнул из ножен, отклоняя удар в сторону, покуда пистолет с силой обрушился на хищника здешнего. Увы, но даже сил с подпиткой устойчивости земли не хватило. Тяжёлые стволы словно погрузились в мягкое желе, всего-то отклоняя жертву в сторону, а оной и не слишком-то помешало. Всё же щупалечный плавал по воздуху, а потому не обращал внимания на прочность или устойчивость стойки.
– Дьявол, у меня нет на это времени! – Прорычал наёмник, выставляя пистолет на цель и вжимая спусковой крючок.

Выстрел проревел на всю округу, снова раздвинул инертное полотно газовой стены.

Оскар, вероятно, но автоматон не проверял, был самым спокойным из всех охотников, особенно сейчас. Его паровой процессор находил суть смерти любопытной, и нередко вычислительный процесс отвлекался на понимание, что есть душа и есть ли она у автомата? Но до машинного мозга доходило лишь два варианта – либо есть, либо нет. Да, сюрпризов тут оказалось довольно мало. В первом случае, автоматон сможет узнать об этом после конечного отключения, – так он видел смерть. Во втором, не стоило переживать по этому поводу, тратить вычислительный ресурс на парадоксальные вариации. Общий характер исследования оставался вполне мерным, – и даже шорохов или едва уловимых звуков движения не было. Два фонаря, что были смонтированы за глазами, выливали потоки света наружу, путь освещали. Тяжёлые ноги механического человека гулко ступали на поверхность пола коваными сапогами, разнося звуки шагов на довольно большие расстояния. Резкий шум из двери, что была противоположной той, какую автоматон неторопливо открывал, проворачивая вентиль запорного механизма, отвлёк внимание охотника, вынуждая того повернуть голову на сто восемьдесят градусов вокруг вертикальной оси. Дверь резко оказалась снесена силой, что превзошла прочность дверного проёма, сметая перегородку подвижную в сторону. Мутант, чьи конечности оказались наиболее восприимчивыми к действию мутагенов, вырвался, привлечённый шумом в коридоре, и в охотника влетел, словно таран
Пробил стену телом автоматона, мутант взревел гулким басом, словно оповещая округу, кто в доме хозяин. Отброшенный и впечатанный в стену Оскар провёл быструю диагностику систем, получая некоторые ошибки, но большая часть структуры и важных узлов – не пострадала. Автоматон вытолкнул себя из кратера в стене, аккуратно отряхивая смятую одежду от мелкой каменной пыли.
– Сэр, сие поведение неприемлемо для приличного человека. Но если вы решите продолжить подобную хамскую агрессию, то должен предупредить – Автомат сжал металлические кулаки и выставил их в позицию для быстрого блока, глядя в затуманенные бусинки глаз мутанта – Я владею приёмами бокса.
Бодибилдер на конских стероидах сорвался с места и наседал на автоматона, намереваясь раздавить массивными руками железного человека, словно консервную банку. Но прыти Оскара можно было позавидовать. Паровой процессор пустил все вычислительные мощности на расчёт скорости и траектории движения оппонента, уходя с линии удара и награждая противника сильным ударом по рёбрам. Мутировавшие мышцы задрожали, будто напитываясь новой дозой анаболиков, и начали надуваться, формируя вокруг зоны удара прочный, – более прочный, чем до того, – мышечный каркас.
– Сэр, с Вашими талантами, могу предложить место циркового силача. У моего создателя были несколько связей с подобными людьми, что могут заинтересоваться подобной кандидатурой.
Но мутант оставался глух, наносил широкую атаку наотмашь, метя в голову юркого робота. И снова поймал воздух, когда Оскар отклонился достаточно, чтобы сразу после пропущенного мимо себя удара вновь перейти в наступление.
– В таком случае, прошу простить мне моё неподобающее поведение, но я вынужден применить силу.

Зееландер чуть накренил люльку верного «Воланда», приближаясь, дабы рассмотреть получше, тело человека, – вернее то, что от него осталось. Бедолага оказался раздавлен кем-то неизвестным, буквально прирастая к стене, и лишь рука безвольно болталась на ремне к какой-то бейдж-карте.
– Хм, любопытно. Ты пытался открыть дверь? Или так хотел запереть то, что находится там? – Голос из-под маски доносился глухо, словно из ведра.

Охотник потянулся, чтобы взять интересующий предмет. Увы, но за давностью лет краска давно облезла и не давала шансов узнать имя человека, последний приют здесь нашедшего. Увы, но энергии в комплексе, как по вине инцидента, так и за давностью лет, не осталось, чтобы открыть массивные двери, кои по предположениям должны были вести в более глубокие помещения.
– Эх, придётся обход искать. Может и прав был Персиваль, когда говорил, что лучше оставить транспорт – Зееландер почесал затылок рукой в перчатке, сквозь плотную ткань капюшона – Ладно, делать нечего.
Руки ловко сманеврировали по управляющей панели. Хоть «Воланд» и был оборудован искусственным интеллектом нахождения пути и преодоления препятствий, выбор направления и скорости передвижения всё ещё лежал на операторе шагохода. Люлька с ножками послушно начала разворачиваться, выбивая перестук паучьими ногами, выровнялась в заданном направлении и начала обратный путь.
– Так, там дальше был проход в другую сторону, может быть, там есть и путь вниз. В любом случае, как перевалочный пункт будет лучше использовать грузовые помещения. В них всегда полно места. А грузы здесь должны были проходить такие… - Охотник говорил с транспортным средством.
Хотя больше сам с собой, в мыслях отвечая на вопросы. Но на последних произнесённых словах охотник осёкся, так как его привлекла дрожь борта открытой кабины. Мерная. Ровная. Но усиливающаяся.
– Это ещё что за фокусы?
Зееландер вглядывался в темноту, перенаправляя фонарь в темноту, что нынче была отнюдь не столь необитаема, как прежде по пути сюда. Лысый и тщедушный, похожий на человека хоть отчасти, мутант осматривал дверь. Она была здесь, сколько он себя помнил, но инстинкты, – а может и сохранившееся любопытство, – толкали рассмотреть, что же находится по ту сторону. Худые, – даже тощие, похожие на скелетные, – руки трогали холод стали, из которой и были произведены гермоворота. Что-то изменилось. Отныне они были не столь неподвижными. Что-то сотрясало их мелкой дрожью, словно барабанная дробь. С громким грохотом ворота дёрнулись, и старый металл издал резкие скрипы и хлопки, когда сильно уставшие петли лопнули от напряжения. Бледный, и почти слепой, мутант отшатнулся назад, но было слишком поздно, ведь тяжёлая дверь навсегда похоронила того под весом. И лучше бы он умер сразу.
«Воланд» с Зееландером на борту отчеканил шаг на всех порах, едва увернувшись от брошенного преследователем куска стены. Фонарь светил на огромную голову, что срослась с массивными руками, а ноги – бесполезно болтались, будучи полностью атрофированными. Используя руки как средство перемещения, огромная тварь преследовала транспорт, взирала на добычу одним огромным глазом. Был, впрочем, и другой, но так как он ни разу не двинулся с момента появления, – даже веко, что было полузакрыто, не дёрнулось, – это был такой же атавизм, как и многое в мутанте.
– Хаха, вот так нужно двери открывать! Извини, но вместо благодарности мутанты от меня получат только это!
Зееландер потянул за ручку, вытягивая шнур, что запустил вскрытие чехла со станковым пулемётом. Ловко перекатил установку оружия вдоль борта «Воланда», охотник направил ствол прямиком в тушу преследовавшего мутанта, вжимая гашетку до отказа. Лента пулемёта задрожала, по мере того как выстрелы сменяли один другой, и стала втягиваться в нутро жадного оружия, посылая непрекращающийся поток свинца в прочный череп уже не человека.

Артур то и дело оборачивался, прокрадываясь сквозь плотное скопление газа, что даже руку не было видно, ежели та будет вытянута до конца.

Но, благо, коридор оставался достаточно узким, дабы ориентироваться не слишком накладно было. Дверь за дверью открывались. Удивительно, но герметичность помещений была такова, что газа там не было, или почти не было, от чего плотное полотно ядовитых веществ буквально вливались в лабораторные помещения, заполняя собой всё, что только можно. Решил немного отдохнуть от кромешного тумана, охотник, сжимая двуствольное ружьё, но готовый в любой момент пустить в ход и гранатомёт, вошёл в лабораторию, осматривая её содержимое. То было две смежные комнаты, где одна предназначалась для наблюдений, а вторая секция отгорожена была толстыми металлическими решётками, – разумеется, выгнутыми, – а объекта наблюдений нигде видно не стало. Оценил толщину прутьев, – каждый металлический цилиндр, отнюдь не полый, едва не достигал в толщине ширину запястья рядового человека. Тем не менее, тому, что здесь содержалось, хватило сил, чтобы освободиться. Решил, что лишних минут покоя не предвидится, охотник обернулся и намерен был маршрут продолжить, когда в его ногу вцепилась мощная кисть. Рука убегала глубоко в туман, за пределы помещения. Через каждые неровные отрезки на конечности виднелся локтевой сустав, что позволяло сохранить подвижность и манёвренность хватательного манипулятора.
С резким рывком, рука втянула Блейна в туман, поваливая охотника на пол и протаскивая по всему мелкому мусору, кой валялся на полу. Импульс хвата ни не секунду не останавливался, утягивал Артура всё дальше, и дальше, вглубь лаборатории. Попытавшись собраться с мыслями, охотник схватил ружьё что было сил, пробовал прицелиться в один из суставов. Длинноствольное оружие выплюнуло с рёвом облако дроби, разрывая руку на «до и после». Движение прекратилось. Наступила тревожная тишина, когда охотник поднимался, параллельно доставая патроны из подсумка. Туман здесь был чуть реже, позволяя видеть уже на несколько метров, примерно на пять. Там, за стеной тумана, вырисовывался силуэт человеческой фигуры, что словно растение приросло к стене. Лишённый рук и ног в привычных местах, из брюшной полости оного, словно щупальца, свисало ещё множество рук, что вытягивались и вжимались внутрь. Секунда, покуда оба существа рассматривали друг друга, тянулась бесконечно долго, но и она не могла длиться вечность, обрываясь на моменте, когда десяток рук устремился рывком к жертве.

Выстрел из ружья, что послал в полёт металлический цилиндр, в несколько грамм веса, размозжил голову мутанта, раскрывая ту словно цветочек. Возможно, Питар был самым неудачливым из охотников, – так ему казалось, во всяком случае. Его путь завёл в технические помещения, в которых, будем честны, сам Чёрт ногу сломит. И, по всей видимости, охотник заплутал. Подвязывал ленты каждые несколько десятков метров, и было сложно ему оценить, какова вероятность, что он не ходит кругами, просто с разных сторон тех или иных конструкций. Но хуже всего было то, что здесь свили гнездо твари, кои понятностью не блистали. Худые, на вид уже несколько веков голодали, но оставались до невозможности ловкими и подвижными. Петляя в сплетениях различных труб, назначение которых оставалось для Дьяуса недосягаемым, владельцы помещений загоняли добычу, расплачиваясь жизнями редких соплеменников. Быт и социальное устройство полуразумных антропоморфных мутантов вообще можно считать племенем? Или даже такие концепции были для них недосягаемы?
Едва со стороны раздался очередной стук босых ступней, охотник нацелил на ту зону ружьё, направляя вместе с тем свет фонаря. Никого. Лишь глубокая глотка темноты и пустоты.

Темнота была столь густой, что фонарь едва мог дотянуться до десятка метров впереди. В таких условиях лучше было бы воспользоваться пистолетом, но барабан был расстрелян в первую очередь, и ныне нужно было выцепить время, чтобы перезарядиться. Устав всматриваться в пустоту, а с тем звуков оттуда более не поступало, Дьяус перевёл фонарь дальше по своему пути. Прямо посередине прохода сидело существо, что напоминало человека, – его пустые сросшиеся глаза бесполезно таращились на охотника. Вытянутое лицо со впалыми щёками походило скорее на инопланетянина, чем на человека, но уши не давали шансов усомниться. Они были подвижными и свободно вращались во всех направлениях, улавливая малейшие признаки шума. Внезапно, до того двигавший лишь ушами индивид, – казалось, он даже не дышал, – раскрыл клыкастую пасть с рядом гнилых зубов, исторгая похожий на лай звук голосовыми связками. Окружение пришло в движение, перебирание босых стоп и кистей застучало по металлическим поверхностям, когда настоящие охотники этих угодий получили приказ к травле. Дьяус выругался про себя, выхватывая револьвер, и судорожно заправлял барабан патронами. Сколько бы в ружье не оставалось, их не хватит ни при каких обстоятельствах. Остановился охотник лишь в моменте, когда крепкая хватка тонких пальцев сжала в комок материал защитного плаща на спине. С яростным шипением одна из тварей запрыгнула на плечи охотника, утягивая того на землю.

Пауль Коттон вошёл в помещение, что разительно отличалось от комнат, видимых им ранее. Потолок был значительно выше, буквально вдвое, а всё место занимали выстроенные в стройные ряды стеллажи для увесистых грузов. Ну, раньше стояли. Отныне же в месте этом царил сущий бардак. Впрочем, никаких звуков слышно не было. Всё же шумоизоляция комплекса была поистине великолепной. За те часы хождения по коридорам, что Пауль потратил по пути сюда, не было слышно ни единого постороннего звука. Возможно, что прочим товарищам пришлось значительно проще, чем Коттону. Встреча со сросшимся клубком людей, что напоминал могильщика, ещё долго будет являться ему во снах. Возможно, что и в приятных, где он снова раздробит череп основной голове, прекращая функционирование той аберрации. Обходя места основных скоплений искорёженных стеллажей, Пауль осматривал помещение, уделял особое внимание стенам и потолку. Всё же угроза может быть и притаившейся, – нельзя быть уверенным до конца, что видимое уже существо было верхом эволюции местной фауны. На противоположной стороне помещения, – от того, где Коттон вошёл, – был обнаружен широкий проход, достаточный для какого-то транспорта, али гружёной телеги. И проход этот вёл к широкой двери, – видимо, по которой эти телеги сюда и прибывали на разгрузку. Возле двери виднелись вентили, что, по всей видимости, и отвечали за открытие и закрытие ворот. Но попробовал те на поворот и убедился, что штурвалы оставались неподвижны, смещаясь на миллиметр лишь, когда охотник прилагал все свои усилия. Решил не тратить на неизвестность свои усилия, охотник отошёл от труб, продолжая осмотр. Впрочем, это и не могло привести к чему-то дельному. Даже если ворота открываются не ручным моментом, то паром под давлением или иным методом, что уже давно пришёл в негодность. Освещал фонарём дальнейший путь, и до стоп мужчины дошли вибрации, что распространялись по земле. За металлическими воротами стали слышаться звуки многочисленных выстрелов, а тяжёлые удары по земле с каждой секундой были всё отчётливей.

Когда пол почти начал ходить ходуном, по обратной стороне ворот сначала пробежала тихая дробь мелких ударов, за чем вслед ослабленные от времени и отсутствия обслуживания врата оказались выбиты массивной головой.
Существо, что и послужило тараном, наведшим шуму и поднявшему столб пыли, в довесок к вездесущему, но неравномерно распределённому по помещениям комплекса туману, упало на толстый металл, теряя сознание от не выдержавшего испытания на прочность черепа, а также множественных пулевых ранений, что уже давно превратили подобие лица в кровавое месиво.
– Вот это я понимаю охота! – Ликовал от успеха Зееландер.
Не осознавал, что он тут не один. «Воланд» въехал в складское помещение, пока пилот переставлял фонарь с одного борта на другой и помещение осматривал. Не стоит уточнять, что фонарь на транспорте бил дальше и ярче, чем ручной. Но и фонарь Коттона было явственно видно.
– О, Пауль, и ты здесь. Кхм – Зееландер прочистил горло, всё же он продемонстрировал радостное ликование, не полагающееся спокойному и сдержанному джентльмену – Мои извинения, не заметил тебя в пылу охоты.

Акт рассёк воздух и отсек от первого, – из напирающей толпы, – урода кисти, что по причинам неведомым решили покинуть руки, бесполезно болтающиеся кожаными хлыстами. Словно косы, костяные лезвия, в которые обратились руки, рассекали воздух и добраться до наёмника старались. Нет, Монселе был бесконечно благодарен их помощи. В частности, когда непонятные мутанты толпой помогли завалить летающего гада со щупальцами вместо ног. Но стрелок и сам бы справился. А нынче незваный гость, по всей видимости, попал на первую строчку меню в список десертов. Кредит вновь взревел и превратил линию из мутантов в куски мяса и костей там, где картечь пролетала. Но их было столь предостаточно, что хотелось иметь кого-то на прикрытии.
– Мысли: «Ты их не удержишь, нужно отходить!»
– И просто так оставить их здесь? Моя задача зачистить лаборатории, а значит, кромсать этих придётся, так или иначе.
Прикладывал тяжёлые стволы Кредита к голове одного из мутантов, и цель развалилась, словно перезрелый арбуз, оголяя множество подвижных отростков, что по какой-то причине и вынуждали двигаться тело. Но потеря головы не слишком смутила мутанта. Напротив, при потери визуальные ориентиры косы стали рассекать воздух с удвоенной, – а-то и утроенной, – силой задевали, в том числе, и товарищей. Воспользовался краткосрочным окном, герой вбил лезвие акта в тело ближайшего мутанта, перезаряжая дробовик парой свежих картриджей и подбрасывая в воздух ещё два. Отныне главной задачей было – не просчитаться. Кредит рявкнул в раз очередной, чем добавлял гротескной картине пару лишних мазков по стенам и полу. Стволы спешно оказались сброшены, покуда выплёвывали стреляные патроны, и на место коих приземлились подброшенные. Очередной выстрел, и количество мутантов дополнительно сократилось. Такими темпами бой будет очень долгим, но зато все существа гарантированно получат покой на том свете. В раю или аду – вопрос риторический. Либо привлечённые шумом, либо по стечению обстоятельств – на противоположном конце коридора появился световой зайчик, такое было ни с чем не спутать, а вслед за тем Квентин Грин и Леви Эстбери выбежали из-за угла, вскидывая оружие.
– ОГОНЬ! МЕНЯ НЕ ЗАДЕНЕТЕ! – Среагировал Персиваль.
Ружья заполонили узкое, сравнительно, помещение громовыми раскатами, покуда два охотника разрывали крупными пулями живучие, но незащищённые тела мутантов.

– И этот крошка учинил такие разрушения? – Вопросил джентльмен.

Оскар склонился над непропорционально огромной головой мутанта, что так и лежал, где умер. Сил с места его сдвинуть ни у кого не хватило.
– Да, за мной гнался, пока я шинковал эту мерзость из пулемёта. Но добежал до тупика, и пришлось импровизировать. – Зееландер ни то оправдывался, ни то хвастался успехами.
– Остальные тоже должны будут прийти сюда, полагаю – Коттон осмотрел отныне не такое тёмное помещение, что освещалось в большей степени фонарём «Воланда» – Здесь есть выходы во все стороны, а значит, велик шанс узлового помещения, откуда те или иные ресурсы доставлялись до адресатов.
– Вполне вероятно – Подтвердил Оскар, что освещать свой сектор взгляда продолжал из двух фонарей в глазах – Фиксирую движения. С разных сторон.
Не дожидаясь особых приглашений, вся троица перехватила оружие, а Зееландер забрался на шагоход и приготовился к встрече очередных неприятностей.

Персиваль опустил план помещений, что раздобыли Грин и Эстбери, встретившись в административных помещениях, и продемонстрировал всю ценность находки.
– Итак, мы с вами находимся в этом помещении, а значит, мы почти в самом центре комплекса лабораторий. Увы, но чем ниже мы спускаемся, тем более злобные твари нам попадаются на пути, а значит, ниже концентрация газа может быть ещё выше, – разъяснял Монселе.
– Тогда почему здесь относительно чисто? – Пробубнел из-под маски Зееландер.
– Очень просто. Часть помещений объединена, единой пассивной вентиляцией. Отсюда воздух уходит наверх, чтобы не накапливать продукты дыхания. Полагаю, здесь было довольно людное место. К тому же, здесь были гермоворота, а значит, теперь концентрация газа здесь увеличится. Но не о том речь.
Герой перевернул несколько листов толстого талмуда, добираясь до нижних обжитых зон.
– Вот, здесь находятся ворота, что ведут в эту часть комплекса из подземных пещер.
Палец Персиваля указал на метку герметичных дверей, за которыми линии стен были уже не такими ровными.
– По этому карману сюда добирается основной поток ядовитого газа. Если мы сможем перекрыть его, дело останется за малым. Вычистить каждый уголок территории от мутировавшей живности и откачать остатки ядовитого газа. Если присмотреться, то видно, что во всём комплексе была проложена система экстренной откачки воздуха в пещеры. Возможно, именно на подобный случай.
– Но она не отработала, как следует, – выразился Коттон.
– Если сработала вообще, – согласился Зееландер.
– А как мы можем быть уверены, что ворота открыты. Газ мог поступить и через эту самую вентиляцию. И ворота вообще могут быть сломаны. – Дополнил Оскар.
Мужчина жестом указал на мёртвого мутанта, что с разбега снёс сходные ворота.
– Нет, их открыли. Умышленно или в результате диверсии – Заверил Дьяус – В технических помещениях я нашёл письмо с приказом открыть ворота для исследовательской группы. В журнале работ такая запись также есть. Последняя.
– Значит, есть шанс запереть весь газ снова в подземных пещерах и остановить его выход наружу? – Воодушевление в голосе Брора.
Счастье, что добрался оный почти без приключений, не могла скрыть даже маска противогаза.
– Не столь оптимистично. Есть ещё второй купол, и я уверен, там ситуация такая же, если не хуже – Осадил товарища Персиваль – Но первым делом, нужно спустить сюда транспорт, на случай, если придётся спешно покинуть территорию лабораторий.

Передвигались плотной группой, охотники перемещались достаточно быстро, хоть и охватывали куда меньшие территории для выявления и ликвидации рыскающих по пустым коридорам мутантов. Те или иные особи попадались время от времени, но ничего сверхнеобычного не наблюдалось.

Со всем, что могло выставить подземелье лаборатории, успешно справлялся или общий огонь, или очередь пулемёта «Воланда». К удивлению наёмника, шагающая машина действительно поражала своей проходимостью. В случаях, ежели проход оказывался слишком узким, Зееландер просто поворачивал машину боком, где она была несколько уже, и крабовой походкой пускал машину в проёмы дверей или сужающихся коридоров. С каждым пройденным этажом помещения становились всё мрачнее, – во многом, от следов жизнедеятельности мутантов, здесь обитавших. Черепа, даже и близко не напоминающие человеческие. Кости, толще и длиннее, чем можно было бы ожидать увидеть. Все были обгрызены и обглоданы с таким чаянием, что найти хоть крохотную частичку съедобного мяса – редкостное достижение. Но ход группа не сбавляла, продвигалась оная всё дальше и дальше в темноту неизвестности, страха не зная и преисполненные святого гнева в отношении продуктов человеческой ошибки. Наконец, ровные стены лаборатории сменились на грубые фактуры пещеры. Наполовину природной, но расширенной для простоты работы в данном пространстве. По потолку были развешаны устройства освещения в виде причудливых ламп, – уподобленные герою видеть прежде не доводилось. Но в большей части видимость граничила со значением нулевым от плотного газового заслона. Персиваль в данных условиях ощущал себя не лучшим образом, – отвратный привкус газа едва не выворачивал наизнанку. Но пока удавалось себя держать в собранном состоянии. Буквально. Наконец, сквозь густую завесу начали проступать контуры, что выхвачены были множеством фонарей охотников. Герметичная дверь, коя была способна отсечь преисподнюю от мест обитания живых, была полузакрыта. Вероятно, её даже пытались захлопнуть, когда стали очевидны последствия ошибки. Или целенаправленных действий. Но не успели. Жестокие секунды обогнали попытку исправить положение и отправили остров в тартарары.
– Здесь. Как и говорилось, ворота открыты. – Констатировал Персиваль.
И поправил маску на лице. Признаться, он уже порядком устал от длительного ношения, но она помогала сосредоточиться, а значит – была нужна.
– Не похоже, что мы сдвинем её хоть на миллиметр, – сокрушался Леви, глядя на массивную конструкцию металлическую.
– И не понадобится. Нам нужен будет только «Воланд», и время, чтобы подключить его силовую установку вон туда. – Оскар вытянул руку, указывая на массивный мотор, что и приводил в движение ворота.
– Я сильно извиняюсь, но со мной посоветоваться как-то забыли на этот счёт. У моего малыша не хватит мощности, чтобы заставить эту махину ожить. – Зееландер был не в силах скрыть своё удивление резким поворотом событий.
– Это уже моя проблема. Но твой транспорт единственный, что своим ходом сможет добраться сюда. К тому же, я подключу в цепь и силовое ядро Оскара, – разочаровал ещё пуще товарища Монселе.
– Вы рехнулись? Ладно, хорошо, транспорт – это одно, но если перегреется Оскар, я не согласен. Это выжжет его изнутри, что равносильно смерти.
- Мне приятны ваши переживания, сэр Зееландер. Но как настоящий джентльмен, я не могу просто стоять в стороне. К тому же, совместных усилий Воланда и меня должно хватить более чем в достатке. И не забывайте, что я автоматон и призван служить людям. И смерть для меня неприменимая концепция. Я никогда не рождался, а значит, я не могу и умереть.
С опущенными руками Монселе стоял и слушал перебранку членом джентльменского клуба. Касался оных краем глаза, когда взор серый бродил по окружающему их пространству. Предположить смелось по подвижным скулам, что наёмник не остаётся равнодушным к чувствам товарищей, друг друга терять не желающих.

И боле зацепило Инквизитора ничто иное как разность понимания смерти, и последствий оной. Но сомкнутые губы, чрезмерно сильно, в сию минуту разомкнулись, и голова седого Инквизитора повернулась к товарищам. Решение оставалось за ним, и ответственность тоже. Осознавал ли он её в полной мере – сказать невозможно, но точно учился этому.
– Не отвлекаемся. Всё уже решено, и мы забрались слишком глубоко, чтобы отступать сейчас – Оборвал всех Персиваль, подходя к двигателю двери – Чем раньше запитаем эту рухлядь, тем быстрее вернёмся на свежий воздух пить чай.

Персиваль закончил подключение грудной клетки Оскара и внутренностей Воланда к ротору двигателя. Готовился подать первые потоки напряжения и оживить старую машину. Оставалось лишь надеяться, что она не разложилась окончательно, – но серьёзных повреждений видно не было.
– Итак, начинаем. Три… Два… Один…
Цепь замкнулась и объединила все три механических устройства, вытягивая все соки из автоматона и «Воланда», приводя двигатель в движение. Подшипники давно задубели, и смазка длительное время не обновлялась, пыль забилась в каждую щель. Но двигатель заработал. Громко, тарахтел, скрипел и кашлял. Но заработал. Крутящий момент стал передаваться по системе управления за положением герметических врат, но первое время ржавчина удерживала петли в одном положении, пока усилие и напряжение в системе не решило, кто в этом бою выйдет победителем. Медленно, неохотно, но ворота пришли в движение, навстречу с пустотой в портале, через который и поступал газ в лабораторию, в основном.
– Получается! – Возликовал Коттон.
И наблюдал во все глаза за нерешительными движениями створки. Но они были. Впервые за долгие годы, что-то может стать препятствием на пути мутагенов и химикатов.
– Мысли: «Ты чувствуешь?» Ты тоже? «Там кто-то есть».
Герой ощущал, что где-то в глубине некто создавал неустойчивость газа. Это было как задетая нить в системе сигнализации на основе жестяных банок – тронешь одну, загремят все. Неизвестный приближался, и быстро. Слишком быстро.
– Мысли: «Мы должны что-то сделать».
– Следите, чтобы двигатель продолжал вращаться! Не позволяйте ему заглохнуть, не знаю как! – Раздал указания Монселе.
Рассчитывал, что совокупных пониманий в механике всех охотников хватит на столь нетривиальную задачу.
– А ты куда? – Вопрошал Зееландер.
На спину Пресиваля джентльмен поглядела, а оная ведь едва проступала в условиях загазованности территории.
– Там кто-то есть. И он приближается, – честно сообщил Инквизитор.
Монселе ослабил контроль над телом и позволил рассыпаться тому на чёрный газ, что стремительно исчез из поля зрения товарищей и отправился навстречу неизвестному мутанту. Глаз, чтобы видеть, не было. Как и ушей, чтобы слышать. Но в них и не было необходимости, когда наёмник в большей степени, или меньшей, освоился с мироощущением газовой формы. Ощущал он, что приближается к источнику возмущений в газовой среде, кой до тех пор медленно следовал к месту меньшего давления – наружу. Вернулся в обычное тело, уже с Актом и Кредитом в руках, наёмник ударил, что было сил, по мутанту, но ни клинок, ни разрушительная энергия Бьёде не смогли пересилить чудовищную силу противника. Человекоподобный, искажённый одновременно сильнее многих видимых мутантов, но вместе с тем сохранивший большую часть человеческого образа. Из предплечий его торчали два длинных шипа-когтя, а из того места, где у обычных людей располагалась копчиковая кость – торчал сравнительно длинный хвост с булавой на конце. Лицо обратилось в полузвериную морду с россыпью клыков, а из висков торчали два витых рога, словно бараньих.