Гранд Лайн | Архипелаг Альферац

[id19482413:bp-36291248_241831|Максим],

= Ах, вот вы о чем... Не беспокойтесь о нем, мы приглядим. - Монах напрягся как-то даже больше, чем раньше. Он еще пару лишних мгновений просто смотрел на Эмет-Селха, будто надеялся, что пугающий его гость просто снова растворится в воздухе и пойдет по своим делам, но взгляд его пал на стоящий поодаль дирижабль.
Точно, пока это странное сооружение здесь, все останется, как есть.
Он подумывал - не попытаться ли отговорить гостей от посещения ребенка? Если уж господин Незримый так пугал его взрослых монахов, то что случится сейчас? Не будет ли нанесена их юному гостю непоправимая травма? И что случится, если он решит увести чадо с собой супротив его воли?
Монах жестом поманил мужчину за собой.
Ему казалось это неправильным, но сама та странная девушка говорила, что мальчишка их, а не местный...
Главный монах прошелся не самой короткой дорогой через огород, пробрался через задний двор, а затем пришел к кухне. Из-за тяжелой дубовой двери вовсю звучали звуки простого человеческого труда - что-то булькало, нож размеренно стучал по доске, а детский голос что-то едва слышно напевал под нос.
= Наш молодой гость решил, что больше всего хочет заняться работой на кухне. Ему, как мы поняли, всего около шести лет, но он очень неплохо справляется... И ведет себя совсем не как обычные дети его возраста. Мы в замешательстве.
Монах толкнул дверь. Большая миска с каким-то соусом шлепнулась на него сверху, а Дар испуганно, глазами, похожими на блюдца, уставился на облитого соусом с ног до головы настоятеля и Эмет-Селха.
- П-простите! А вы... вы Непрощенный?
Судя по всему, Кираандалар уже успел порасспрашивать тихонько у наблюдающих про гостей так, чтобы о нем не решили, что он чужак, но даже так парнишка выглядел ошеломленно. Он не решился даже подойти к дирижаблю, а тут гость пришел сам, да еще какой...
Незримый мог ощутить его собственную ауру. От мальчишки тоже исходила какая-то опаска, не такая, как от него самого, но словно тонкое призрачное присутствие, даже сам его облик был слегка зыбким.

[id213233084:bp-36291248_241983|Аладей],

- Я не беспокоюсь, - проворчал Эмет-Селх, смотря не монаха. - С одной стороны из-за того, что судьба его мне не настолько важна, чтобы вызвать беспокойство. С другой стороны потому, что ваша забота о нём не понадобится.
Он сказал эти слова прямо в лицо алуру, оставаясь максимально холодным. Это не вызов и не какая-нибудь скрытая агрессия - просто постановка перед фактом. Всё будет так, как того захочет Незримый. Либо храму и всем его обитателям наступит безвременный конец.
"Беспокойство... Много ты на себя берёшь, монах"
Они шли, а мужчина прощупывал помещения вокруг Волей. Потому, когда монах сказал, что Дар на кухне, Эмет его уже давно нашёл. Вернее сказать то, что он нашёл, он бы никогда за ребёнка не принял. Исходящая аура слишком... другая.
- Ему больше, видимость вас обманула.
Когда на алура плюхнулась миска, Незримый сделал шаг в сторону, уходя от разлетевшиеся во всё стороны брызг, сохраняя свою одежду в чистоте.
- Вижу, вы тут отлично справляетесь, - злорадствуя сказал человек, обходя монаха и останавливаясь перед Даром. - За вами самими бы кто присмотрел...
Эмет-Селх низко наклонился. Он всё ещё смотрел на мальчика сверху вниз, но теперь, при желании, тот мог достать до его лица.
- Непрощенный... Даже не знаю. С недавних пор с ними путешествую. Можешь считать одним из них, ибо если сегодня уйдёшь со мной, то в их рядах окажешься.
Он чуть прищурился, пытаясь понять что не так с телом ребёнка. Что это? Не обман зрения, не продолжение воздействия растений Альфераца. Если это фрукт, это скорее всего фрукт, то оставлять такую силу покрываться пылью в Богом забытом чулане было бы крайне расточительно, глупо.
- Как тебе это место, нравится? Как по мне, тут уж больно скучно. Преступно скучно.

[id19482413:bp-36291248_242043|Максим],

Сам Дар действительно не терял времени. Рыжий мелкий пройдоха, оправившись от первичного ошеломления после выхода из почти безвыходного состояния, длившегося слишком долгое время, постарался найти себе занятие.
И даже просто по пути с тем алуром, которому его сдала девушка-олень, он деловито собирал ягоды и комментировал растительность.
Кажется, истосковавшись по нормальному общению, мальчишка был готов болтать со всем, что хотя бы притворялось живым. Настоятель велел было успокоить мальчика травяным чаем и уложить спать, но все это время оказывалось, что никаких эффектов на него чаи не оказывали, а сам он будто лопнуть был готов от всех вопросов, что терзали его голову.
Первые несколько часов.
Он старался не подавать виду - вспомнив разговор с Карри, Дар решил, что лучше сохранять какую-никакую конспирацию. Но бездеятельным оставаться не представлялось возможным и тогда он надыбал себе где-то несколько мисок, ступку, начал с крайне вдумчивым видом изучать местные странные рукописи, которые вообще ни разу не понимал.
Так он и отвоевал себя кухню - просто всех достал. К дирижаблю ему не разрешили пойти, уж больно странными монахам казались его обитатели, а вот на кухню - пожалуйста, лишь бы всю ее не порушил. Теперь вот настоятель об этом жалел, неспешно отирая какой-то тряпицей соус с рясы. И что вообще значит "видимость обманула"? Ребенок для него оставался ребенком, разве что немного странным.
Впрочем, сейчас перед Даром стоял совсем другой человек. Он отличался также, как одна эпоха отличается от другой, совсем иной взгляд, совсем иное лицо, ощущение складывалось у ребенка такое, словно перед ним вежливо склонился дикий зверь с размытым силуэтом. Ему захотелось и правда прикоснуться - но мальчишка не дал себе такой воли, выпрямившись совсем по-взрослому и глядя незнакомцу прямо в глаза. Осунувшийся до смертельной бледности и впалых щек, но сейчас хотя бы помытый и накормленный, а потому даже более рыжий, чем раньше, он упрямо смотрел на Эмет-Селха, пытаясь понять, чем тот так разительно отличается от всех, виденных им за долгое время.
- Окажусь? Пусть так. Но - каково это? Когда вас все боятся? Даже эти монахи, вы им ничего не сделали, а они вас боятся. И дирижабля сторонятся, как прокаженного.
Дар задумался ненадолго. Пока те, кого он видел, сильно отличались, по крайней мере, этот человек и та девушка.
- Тут невыносимо. - Он угрюмо посмотрел на настоятеля, который только тоскливо вздохнул. В этот раз с гостями точно было что-то не так. - Меня зовут... Дар. А вас как, мессир?
Он явно чуть задержался на имени, косо взглянув на настоятеля. Тот напрягся - что вообще значит вся эта игра? Ему с самого начала казался подвох в истории, не видели они никакого ребенка, но наличие на дирижабле Кота и Ранпу все же делало ситуацию более обыденной.

[id213233084:bp-36291248_242050|Аладей],

Эмет чуть засмеялся, прикрывая рот рукой.
- Меня они боятся, ибо по-другому не могут. Дирижабля боятся потому, что человеку свойственно бояться всего неизведанного. Есть так много разновидной страха... Как цветов в мире, ведь у каждого страх свой, сидит себе внутри, дабы выйти в самый неподходящий момент.
Смешно было прежде всего потому, что со своим вопросом Дар обратился прямиком по адресу, к человеку, что знает о страхе больше всех на всём белом свете. Даже Конрад Кёрз в этой сфере не такой знаток, как Незримый.
- Но даже среди Непрощённых тебе необязательно источать страх. Я знаю их не долго, но в страхе спецов равных мне нет. Кто-то из них пугать не хочет и всё же пугает, но есть и те, для кого этот инструмент оказался... Лишним.
Незримый разогнулся. Лишь на секунду, прежде, чем плечи снова опустились, будто нагруженные невидимой ношей.
- Расточительство, конечно, и всё же для себя ты сможешь выбрать сам. Сам, да, а не по велению монахов. Для тебя это место уж больно невелико. Меня зовут Эмет-Селх или же Незримый. Ты научен манерам, удивительно для найденного в глуши ребёнка, это мне, безусловно нравится. Ну а раз мы в отношении к этому месту взгляды разделяем, то зачем торчать тут хоть секунду дольше?

[id19482413:bp-36291248_242142|Максим],

Настоятель, внимательно слушавший их диалог, только печально вздохнул и всплеснул руками. Выходило так, что их обвели вокруг носа парой лишних слов, а старый-старый монах, который привел этого мальчишку, словно и рад был обмануться словами пиратки. Дар же, с интересом выслушав слова Незримого, кивнул ему в ответ, ответив на то, что мужчина представился, коротким поклоном.
- Я не сразу заметил, что меня побаиваются. Я бы не хотел пугать, но это словно бы часть меня. Видимо, многое предстоит еще узнать о самом себе, прежде чем копаться в других. - Мальчишка улыбнулся, поднявшись на цыпочках, он забрал с полки миску и вернул ее на стол, на то место, где ей нужно было бы быть. Сняв фартук, что оказался ему велик до безумия и волочился за Даром по полу, он повесил его на гвоздик, перед этим забравшись на табуретку.
- Надо было привести все в порядок, прежде чем уходить. Я и правда не хочу здесь оставаться. Хотя рад, что та девушка оставила мне выбор.
Он обратился взглядом к настоятелю. Тот с неким непонятным и неприятным ужасом обнаружил во взгляде ребенка вздох некой древности.
- Простите, она солгала вам, я не принадлежал Непрощенным ранее. Но хочу уйти с ними. Думаю, она хотела бы, чтобы вы не сопротивлялись и чтобы никто не причинил вам вред из-за того, что вы могли бы препятствовать моему решению, зная, кто я на самом деле.
= Мы готовы принять у себя всякого страждущего, кто сам пожелает этого и уж точно не стали бы удерживать силой ребенка, пусть и огорчительно, что ты решил примкнуть к пиратам. Это опасно для столь маленького...
- Вы правы. Но я так решил.
Дар вновь обратился взглядом к Незримому. С беззаботной детской улыбкой он кивнул ему и направился на выход, не забыв, впрочем, прихватить с собой особо полюбившийся ему металлический черпак. Направлялся мальчишка, разумеется, к Непрощенному.

[id213233084:bp-36291248_242169|Аладей],

Эмет молча наблюдал за тем, как Дар собирается, выражая мало внимания к происходящему. Но это мгновенно изменилось, стоило только настоятелю храма сказать то, чего в присутствии Незримого произносить уж никак не стоило. Фруктовик на секунду пропал, чтобы появиться уже перед монахом, оставляя Дара позади. На его лице появилась проекция красной маски, а тёмная стрела ударила настоятеля в грудь, не нанеся физического урона, но погрузив цель в такие пучины ужаса, что человек упал на колени, безуспешно пытаясь вдохнуть в себя хоть немного воздуха.
- Мы ни какое-то пиратское отребье, - сказал Эмет-Селх куда более низким, чем обычно, голосом, отразившимся эхом в небольшой кухне. – Можете сидеть здесь и размышлять, получать ваши откровения, но не хватит и вечности, дабы понять нас. Нашу цель. Наш путь. Нашу жертву.
Возвышаясь над монахом, Незримый смотрел в его наполненные страхом глаза сквозь ужасную маску. Он был зол и не скрывал этого. Потребовалось приложить немало сил, дабы не придать стреле физическую сущность, дабы не нашинковать настоятеля ледяными осколками. И всё же о такого как он даже руки марать не хочется.
- Собери своих монахов и начинайте молиться всем известным богам, чтобы мы больше не встретились.
Когда Эмет повернулся к Дару, проекция на лице всё ещё не исчезла. Ему хотелось, чтобы ребёнок посмотрел, чтобы запомнил.
- Идём, наконец.
Маска пропала, а настоятель, уже побледневший, снова смог дышать. Что показал ему Незримый останется тайной, но монах не забудет этого до конца своих дней. Дождавшись, пока Дар отойдёт от увиденного и начнёт топать своими коротенькими ножками, Эмет-Селх пошёл прочь из храма.

[id19482413:bp-36291248_242210|Максим],

Дар не знал, что ему делать.
Он чувствовал себя виноватым, поскольку его разговор с монахом, который казался ребенку вполне безобидным и ласковым, привел к тому, что сейчас мужчина в рясе мучался от паники и ужаса, источаемого этим самым Незримым. Дар чувствовал его боль и дыхание мальчишки перехватило, а плечи затряслись, но первый же свой порыв ринуться к монаху и попросить Эмет-Селха смиловаться рыжик в себе подавил.
Почему? Он и сам не очень понимал.
Но, когда Незримый заговорил, вдруг вспомнил - девушка-олень ведь говорила, что так будет. Не злое и не доброе, не хорошее и не плохое.
Он опустил взгляд к ладоням, не сразу заметив, что на руки шлепаются крупные горючие слезы, которых не было даже тогда, когда стоило бы. Живой мир вдруг напомнил о себе жестокостью и суровостью, не приемлющей слабого духа. Слова, сказанные Эмет-Селхом так, что от них холодела душа, заставили ребенка вздрогнуть и замереть, вскинув на него взгляд.
"Наша цель. Наш путь. Наша жертва."
Сестра тоже так говорила. Тогда, когда прощалась с ними в первый раз, когда думала, что эта жертва коснется только ее и королевской семьи.
Когда Эмет-Селх подошел, Кираандалар сквозь слезы всмотрелся в его маску. Орнамент показался знакомым, к тому же угрожающим и зловещим. Но, когда мужчина зашагал в сторону дирижабля, ребенок робко ухватился за край его одеяния - до руки попросту не дотянулся в тот момент. Монах же кое-как пришел в себя и попросту испарился, утирая слезы с лица.
- Я бы хотел узнать. Про вашу жертву - и про свою.

Надо сказать, что и на Непрощенном времени зря никто не терял. Букер, Йен, Рихтер и Тамор отправились на охоту на один из островов, получив разрешение монахов, а Ярви упорно чем-то грохотал в верхнем отсеке вместе с Одессой. Доктор не собирался пока вылезать, но наверняка был занят полезным делом, тогда как Ранпу и Кот докучали Малкариону в его отсеке внизу, разыгрывая пьесу о рисе с манго.

[id213233084:bp-36291248_242211|Аладей],

Почувствовав ухватившуюся за него руку ребёнка, Эмет остановился. Он какое-то время смотрел прямо вперёд, прежде чем устало выдохнул и опустил лицо к Дару.
- Про свою – узнаешь. Про нашу... Нет, про нашу ты знать не хочешь.
Он отрицательно покачал головой, прежде чем сел, опираясь на прижатое к полу колено. Незримый поднёс руку к лицу мальчика и вытер слёзы с его лица пальцами, скрытыми под белой перчаткой.
- Людям свойственно жалеть о том, чего они желали.
Обхватив Дара, Эмет-Селх поднялся, прижимая того к себе. Держа ребёнка на руках, он и покинул храм, оставив столь невыносимых ему монахов и дальше вести своё скудное существование.
«Лишь ждать смерти, отринув борьбу. Вот что вызывает у меня... страх»

= Севатар предупредил, что ты возвращаешься не один.
Мойра стояла на краю трапа опустившегося к земле дирижабля, ожидая Незримого и их нового постояльца. Кто же ещё должен его встречать, как не корабельный врач?
- Против него даже невидимость не поможет, - мрачно ответил Эмет-Селх, ставя Дара на ноги. – Его зовут Дар. Карри нашла на острове, где никто не живёт.
= Никто? Интересно, - сказала женщина, задумчиво наклоняя голову. = Я Мойра. Врач. Мне нужно осмотреть этого ребёнка. Проверить на заразу, которую он, сам того не желая, может притащить на корабль из диких земель.
- Не переусердствуй, - предостерёг Эмет, издавая короткий смешок. – А то тебя насмерть забодают потом.

[id19482413:bp-36291248_242234|Максим],

Дару казалось - он сделал снова что-то не так. Мальчишка замер вместе с Эметом, забыв, как дышать и робко глядя на него снизу вверх. После стольких лет знакомства исключительно с бредущими мимо монахами, которых он пытался позвать, но не снискал успеха, эти люди казались до ужаса странными.
Словно пришельцами из другого мира.
Жестокого, при том. Он начинал куда яснее понимать, о чем ему говорили.
Но, притом, соблазн узнать как можно больше о мире снаружи, о том, почему сюда из него приходят вот такие гости, попытаться сделать что-то лучше - все это перевешивало страх. Куда больше он все равно боялся просто вернуться к тому, из чего по некой случайности вынырнул.
Удивленно смотря в лицо Незримому, удивленно ощущая, как он вытирает зачем-то его слезы, мальчишка опомнился лишь на его руках.
- Я не хочу жалеть. Но если придется - буду рад, если не придется жалеть одному, как раньше...

Дирижабль не казался Дару чем-то до безумия невозможным. В его эпоху в его королевстве создавалось нечто похожее, но двигатели были шеоридовыми, к тому же, это были экспериментальные модели. Теперь мальчишке оказалось до жути интересно пощупать это нечто изнутри.
Впрочем, без препятствий и тут не могло обойтись.
Только оказавшись на земле, рыжее дитя уставилось на Мойру. Она представилась, изучая его своим пристальным странным взглядом, и все же обратилась словно куда-то мимо.
- Прошу прощения за предоставленные неудобства. Как и сказал господин Незримый, меня зовут Дар, я буду.... рад, если вы меня проверите...
Ясное дело, рад Кираандалар ни разу не был. Во-первых, он никогда не славился любовью к медицинским изыскам. К тому же, в памяти ожило жуткое воспоминание, которое было откопано недавними событиями.
Глухо сюпнув носом и скрыв взгляд под челкой, он вдруг дернулся, выпалил:
- Нет, простите, не буду!
И дал стрекача внутрь дирижабля, куда-то по трапу вверх и дальше. Врать мальчишка не особо умел, даже привитые манеры не смогли справиться с его страхом и неприятием.
Впрочем, из первой же двери на его пути вышло что-то рослое и на копытах. Рихтер одним ловким движением изловил интервента за шкирку и поднял на вытянутой руке. Затихшего и испуганного человечьего ребенка минк принес обратно к Мойре.
= Ощущение, что все мы здесь появились каким-то схожим образом. - Немногословный олень хмыкнул и поставил Дара на пол, убедившись, что он сей "урок" усек и не повторит попытку.
- Я никакой не заразный, я не могу... Я не касался ничего много-много лет, леди Мойра.. И я не хочу, чтобы вас бодали... - Виновато глядя себе под ноги, мальчишка посматривал украдкой на Незримого, боясь, что он рассердится на него или заподозрит в чем плохом. Он не был уверен, что является чем-то хорошим, особенно после слов Карри о "случайном убийстве".
Интересно, Эмет-Селху уже рассказали о том случае, когда бедняге Стаббу чуть не добавили отверстий оленьим рогом или он просто так попал в точку с предположением?

[id213233084:bp-36291248_242237|Аладей],

Когда Дар рванул мимо Мойры, та даже не оглянулась. Эмет-Селх был вовлечён не многим больше, лишь проследив взглядом до того момента, когда мальчик скрылся внутри дирижабля. Пусть бежит, куда он с подводной лодки денется то?
= Наши двое приключенцев в порядке? Спасательную операцию собирать не надо?
Чуть улыбнувшись, Незримый отрицательно покачал головой.
- Не пропадут. А что, когда-то приходилось?
= Были случаи… Интересно, кто отловит нашего беглеца? Надеюсь, не Севатар, а то ещё в штаны наложит.
- Будет скверно пахнуть…
= Ребёнок, найденный там, где никакой взрослый не выживет. Уже пахнет.
Они уже почти дошли до конца трапа, когда вернулся Рихтер, несущий за шкирку Дара. Врач приветливо улыбнулась, хоть и прекрасно знала, что её лицом, закрытым наполовину стальной пластиной, детей разве что за плохое поведение пугать.
= Много-много лет, - задумчиво повторила Мойра, подходя вплотную к мальчику. = Занимательно. Не волнуйся, чем больше я знаю о тебе, тем лучше в первую очередь для тебя самого.
Вытянув руку, она положила её на плечо мальчика. В следующую секунду едва различимая золотистая энергия стала проникать сквозь кожу в тело пациента. Мойра использовала совсем мало, дабы не беспокоить Дара больше нужного, лишь оценивая состояние его здоровья.
= Бояться нечего. Ты в надёжных руках. Понимающих, что не менее важно. Что бы ты не скрывал, что бы я не нашла – мы что-нибудь придумаем.