- Если быть точнее, этот зверь - как бы выжженная версия того, чем мог бы быть твой вид. Великолепный хищник или опаснейший травоядный, острейший птиц и так далее. Тот, кто не выжил бы в природе в силу своей... совершенности и связанного с этой совершенностью голода. - Она вдруг совсем посерьезнела, даже сбледнула, но голос врачевательницы звучал твердо и звонко. Словно бы она считала, что Санни крайне важно узнать все это, особенно теперь.
Она подняла со стола тонкой вилкой ломтик персика и отправила в рот, почувствовав вкус не сразу. Но, к счастью, он разбавил внезапно объявившийся привкус крови.
- Не знаю, как оно изначально в моих краях обстояло, но Воин говорил, что у нас тех, кто познал Ярость Крови, звали падшими и отправляли в особый легион, как опасных. "Павший раз, падет и сотню раз."
Пришлось стыбрить еще один кусочек персика, а затем женщина и вовсе ухватила с подноса хрустальный бокал с каким-то хитровыдуманным десертом. Не преминув принюхаться и потратить время на попытку выяснить возможный яд, Асперо уже через мгновение наслаждалась каким-то мягким сливочным буйством. Правда, потратила миг и на другое - отыскала в собственных вещах какую-то мелкую черную пищалку и прожала. Что-то на стене натужно крехтануло и стало вдруг как-будто чуть более пусто.
"Интересно ощущение. Джин неплохо потратил деньги и время, выторговав эту глушилку."
- Как я узнала из книг и записей наблюдения, зоаны словно бы созданы в насмешку над нашим родом. Шанс для человека познать... Но в измененном, как бы улучшенном виде. Впрочем, и для зоанщиков природа этой силы нашла подобное состояние, оно называется формой монстра и опасно даже больше, чем Ярость Крови.
Асперо ненадолго задумалась, отыскав в десерте крупный шарик шоколада. Поводив его ложкой, женщина подняла взгляд на свою новоявленную команду и вновь вид ее оказался неожиданно жестким и решительным. В этот раз об скулы Песца сталось в пору вскрывать консервы.
- А вот почему я назвала так команду... Ярость Крови часто вызвана какой-то важной утратой и призвана дать зверочеловеку шанс защитить себя или близких, поставив на кон свою жизнь и риск самостоятельно убить все, что ему дорого. Величайший риск и величайшая сила зверолюда, отчаяние, дающее болезненную надежду.
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн. Гран Тесоро
[id213233084:bp-36291248_260300|Аладей], [id214783711:bp-36291248_260276|Snakky],
Сначала девица наблюдала за Асперо и консьержом, улыбаясь. Нет, эта сцена все же чертовски забавляла.
И все же пока готовили еду, птица, стоя на балконе, боролась с желанием перепрыгнуть и взлететь над всем островом. Пожалуй именно это ее и завораживало в высоте - ощущение полной свободы в полете и... мизерность всего мира.
И все же сейчас, глядя на раскошную сервировку всем, чем угодно, подумалось, что иногда можно и потерпеть духоту навязаного убранства. Звать к столу белобрысую не пришлось - приятный аромат сделал всё сам.
Её привлекло мясо с маринованой грушей - очень сытное, но сочное и нежное одновременно. И что приятно - сразу порезаное на маленькие кусочки, чтобы их можно было без проблем брать и жевать. И внимать словам названного отца и лисицы, ставшей очень близкой зверолюдкой.
- Вот как... - только и проронила ифрита, когда Асперо скзала последнее слово. На первый взгляд обычная информация, коей располагают далеко не все, но мысли птицы занесли ее дальше. Если это существует, то ни Азир, ни Асперо ни кто-либо еще из знакомых зверолюдов и даже она сама не защищена от этой ярости крови или формы монстра. А жизнь - штука изменчивая и девица готова поклясться, что такой поворот судьбы гарантирован всем троим. С этой думой она сделала глубокий вдох и выдох, а потом откинулась на спинку дивана, на котором сидела. И все же ответила:
- В таком случае, название очень поэтичное и... очень нам подходит, - в этот миг в серых глазах сверкнул отблеск всей комнаты и ее соратников, а сама Александра перестала напоминать ребенка. Все в этой комнате хорошо понимали или чувствовали, в какой ситуации они оказались. Даже ее собственная проблема отошла на задний план.
А потом тоже взяла кусочек персика, чтобы он расстаял у нее во рту.
- Но тогда у меня вопрос, - и задала она его весьма прямо, - если кто-то из вас или команды по какой-то причине воспылает яростью... как быть?
Наверное, он был риторичным, потому что Санни все равно рванулась бы на помощь, и все же знание - благословение, что дарит светлый путь в будущее.
Сначала девица наблюдала за Асперо и консьержом, улыбаясь. Нет, эта сцена все же чертовски забавляла.
И все же пока готовили еду, птица, стоя на балконе, боролась с желанием перепрыгнуть и взлететь над всем островом. Пожалуй именно это ее и завораживало в высоте - ощущение полной свободы в полете и... мизерность всего мира.
И все же сейчас, глядя на раскошную сервировку всем, чем угодно, подумалось, что иногда можно и потерпеть духоту навязаного убранства. Звать к столу белобрысую не пришлось - приятный аромат сделал всё сам.
Её привлекло мясо с маринованой грушей - очень сытное, но сочное и нежное одновременно. И что приятно - сразу порезаное на маленькие кусочки, чтобы их можно было без проблем брать и жевать. И внимать словам названного отца и лисицы, ставшей очень близкой зверолюдкой.
- Вот как... - только и проронила ифрита, когда Асперо скзала последнее слово. На первый взгляд обычная информация, коей располагают далеко не все, но мысли птицы занесли ее дальше. Если это существует, то ни Азир, ни Асперо ни кто-либо еще из знакомых зверолюдов и даже она сама не защищена от этой ярости крови или формы монстра. А жизнь - штука изменчивая и девица готова поклясться, что такой поворот судьбы гарантирован всем троим. С этой думой она сделала глубокий вдох и выдох, а потом откинулась на спинку дивана, на котором сидела. И все же ответила:
- В таком случае, название очень поэтичное и... очень нам подходит, - в этот миг в серых глазах сверкнул отблеск всей комнаты и ее соратников, а сама Александра перестала напоминать ребенка. Все в этой комнате хорошо понимали или чувствовали, в какой ситуации они оказались. Даже ее собственная проблема отошла на задний план.
А потом тоже взяла кусочек персика, чтобы он расстаял у нее во рту.
- Но тогда у меня вопрос, - и задала она его весьма прямо, - если кто-то из вас или команды по какой-то причине воспылает яростью... как быть?
Наверное, он был риторичным, потому что Санни все равно рванулась бы на помощь, и все же знание - благословение, что дарит светлый путь в будущее.
Пока император спокойно отдыхал в кресле, наслаждаясь мнимым, но долгожданным покоем, дамы вовсю исследовали шикарный "номер", больше походящий на часть королевского особняка. Белоперый украдкой поглядывал то на названую дочь, то на своего капитана, впрочем, Азир был честен с собой: брльше всего коротких взглядов золотого прищура было брошено на красноволосую. Её повадки, мысли, привычки и мимику стоило ещё долгое время изучать, чтобы окончательно привыкнуть и довериться безаговорочно, а до тех пор... Чем больше удастся вытянуть в непринуждённом разговоре, тем лучше.
Едва Асперо приземлилась неподалёку, что-то нечеловеческое, пресущее, пожалуй, большинству зверолюдов, заставило втянуть в себя ночной чистый воздух с примесью чистоты и личного запаха шичибукая. Для Санни, что, хоть и была немало времени знакома с его петушиным величеством, подобный жест не должен был значить ничего, а вот Джарвис... Может толковать его как душе угодно.
Даже наедине с собой большой птиц привык держать в узде звериное нутро, особенно, когда вопрос касался трапезы, ведь птицы склонны потреблять пищу хаотично и в них на самых сокровенных уровнях отсутствует необходимая королевской особе манерность. И когда нормальный, адекватный зверочеловек облачался в людской лик, белопёрому приходилось идти на ухищрения, поэтому, подцепив специальной вилкой вовсе небольшой кусок вяленого в пряностях мяса, Азир стянул его клювом и несколько секунд подержал, размачивая слюной, столь же долго, сколько требовалось бы человеку для пережевывания, после чего, как есть, проглотил. Со стороны максимально близкая пародия, на которую только был способен павлин, и десятки лет для её тренировки – за спиной.
В вопросах просвящения юного курёнка император придерживался более консервативных взглядов и точно нервно прикусил бы язык, если б мог. Для него леди Песец слишком много и слишком ярко толковала столь сокровенные для его народа вещи, выставляя их в том свете, в котором никто бы на Шань Вэе не посмел. Однако зверолюдских народов было большое множество, тот же Хэлвардт прибыл в Норд Блю с совершенно иных земель, да и сама Асперо явно никак не относится к острову высоких вершин. Но это всё лирика, так или иначе, благодаря своему происхождению, белоперый относился к Ярости крови скорее, как к благословению, несмотря на её дикую природу. Впрочем, на его отношении к данному зверолюдскому состоянию яснее всего влияло то, что сам птиц в связи со своим происхождением, на такие чудеса просто не способен. И, если их красноволосая госпожа в свои годы не сумела обуздать звериную сущность, то это может принести огромное количество проблем всей "кровавой" братии. Азир медленно выдохнул, желая немедленно закурить, но воздержался.
— Сдерживать, что есть мочи, – столь же прямо ответил на вопрос юной ифриты пират, желая вновь избежать лишних подробностей, но после всё же решил продолжить, – Ярость – кратковременное состояние, ни один зверолюд не в состоянии пробыть в ней долго, но, если вдруг это случится в бою, то здесь вариантов немного. Если под силу помочь – помоги, леди Асперо, как и меня, сдержит морская вода, ведь мы – владельцы плода, но если опций для этого нет, то лучше следи за сохранностью своей жизни и тех, чьи тебе важны, но находятся под угрозой.
Когда речь о зверолюдях и названии команды была окончена, император решил, что самое время потолковать о чем-то более насущном. Поэтому он, проглотив небольшой кусочек сыра с плесенью, перевёл взгляд с Санни на Асперо. Взор белоперого потяжелел.
— Итак. Команда Белого пера перешла полностью под твоё командование. Хэлвардт знал заранее, куда вы направляетесь, и именно поэтому мне удалось нагнать вас. Ради чего мы прибыли на Тесоро? И какие у тебя, как капитана и новоявленного шичибукая, дальнейшие планы?
Едва Асперо приземлилась неподалёку, что-то нечеловеческое, пресущее, пожалуй, большинству зверолюдов, заставило втянуть в себя ночной чистый воздух с примесью чистоты и личного запаха шичибукая. Для Санни, что, хоть и была немало времени знакома с его петушиным величеством, подобный жест не должен был значить ничего, а вот Джарвис... Может толковать его как душе угодно.
Даже наедине с собой большой птиц привык держать в узде звериное нутро, особенно, когда вопрос касался трапезы, ведь птицы склонны потреблять пищу хаотично и в них на самых сокровенных уровнях отсутствует необходимая королевской особе манерность. И когда нормальный, адекватный зверочеловек облачался в людской лик, белопёрому приходилось идти на ухищрения, поэтому, подцепив специальной вилкой вовсе небольшой кусок вяленого в пряностях мяса, Азир стянул его клювом и несколько секунд подержал, размачивая слюной, столь же долго, сколько требовалось бы человеку для пережевывания, после чего, как есть, проглотил. Со стороны максимально близкая пародия, на которую только был способен павлин, и десятки лет для её тренировки – за спиной.
В вопросах просвящения юного курёнка император придерживался более консервативных взглядов и точно нервно прикусил бы язык, если б мог. Для него леди Песец слишком много и слишком ярко толковала столь сокровенные для его народа вещи, выставляя их в том свете, в котором никто бы на Шань Вэе не посмел. Однако зверолюдских народов было большое множество, тот же Хэлвардт прибыл в Норд Блю с совершенно иных земель, да и сама Асперо явно никак не относится к острову высоких вершин. Но это всё лирика, так или иначе, благодаря своему происхождению, белоперый относился к Ярости крови скорее, как к благословению, несмотря на её дикую природу. Впрочем, на его отношении к данному зверолюдскому состоянию яснее всего влияло то, что сам птиц в связи со своим происхождением, на такие чудеса просто не способен. И, если их красноволосая госпожа в свои годы не сумела обуздать звериную сущность, то это может принести огромное количество проблем всей "кровавой" братии. Азир медленно выдохнул, желая немедленно закурить, но воздержался.
— Сдерживать, что есть мочи, – столь же прямо ответил на вопрос юной ифриты пират, желая вновь избежать лишних подробностей, но после всё же решил продолжить, – Ярость – кратковременное состояние, ни один зверолюд не в состоянии пробыть в ней долго, но, если вдруг это случится в бою, то здесь вариантов немного. Если под силу помочь – помоги, леди Асперо, как и меня, сдержит морская вода, ведь мы – владельцы плода, но если опций для этого нет, то лучше следи за сохранностью своей жизни и тех, чьи тебе важны, но находятся под угрозой.
Когда речь о зверолюдях и названии команды была окончена, император решил, что самое время потолковать о чем-то более насущном. Поэтому он, проглотив небольшой кусочек сыра с плесенью, перевёл взгляд с Санни на Асперо. Взор белоперого потяжелел.
— Итак. Команда Белого пера перешла полностью под твоё командование. Хэлвардт знал заранее, куда вы направляетесь, и именно поэтому мне удалось нагнать вас. Ради чего мы прибыли на Тесоро? И какие у тебя, как капитана и новоявленного шичибукая, дальнейшие планы?
[id214783711:bp-36291248_260406|Snakky], [id416417287:bp-36291248_260309|Пивная],
Удивительно, но в тот момент для Асперо Санни выглядела ребенком более, чем все моменты прежде. Потому что в ее глазах именно таким и становился ребенок в самой прекрасной своей форме - тот, что взирает на нечто с глубоким интересом, в самую-самую суть, с таким же стремлением разгадать целую сказку внутри и с таким же молчаливым восторгом, с каким дети подчас смотрят на истории с динозаврами. Возможно, она и была неправа, но этот взгляд подопечной куропатки вызвал у женщины легкую мягкую улыбку.
Она тоже чувствовала, что покой этот был мнимым, но чего еще ждать, когда и без того прибываешь в подобное злачное место по делу. Лишь единожды Асперо тронулась в путь без определенной цели и точки назначения, чему итогом и стало ее сегодняшнее состояние и положение, но даже на миг задумавшись о такой безмерно занятной ретроспективе, в коей она несколько раз имела все шансы остаться на пороге истории с оторванным хвостом и откушенными ушами, вряд ли красноволосая выбрала бы что-то иное. Она повстречала тех, кого не могла и мечтать встретить в относительно безмятежной жизни на Батерилле. Искоса взглянув на заметно выдохнувшего Азира, Джарвис лишь убедилась в этой мысли в более плотном тоне. Впереди ждали времена все более жесткие и ей больше не ведать покоя, но новое странное ощущение, когда ее желание занять свое собственное место в чьей-нибудь памяти превратилось в далекоидущую ответственность, отчего-то совсем не тяготило и не пугало. Она отдаст этому все. Она стала невыразимо жестче и злее, праздность покинула размышления, а в руках теперь были не только препараты, нити и жизни, но и ответственность за все это.
А, значит, пришла пора и куда более явственно действовать.
Даже Санни - и та задалась донельзя правильным вопросом - "как быть". Асперо не стала мешать ответить Азиру, более того, наблюдая за их диалогом и в частности за его реакциями, женщина достала из лежащей на диване сумки трубку. Прочистила, вытряхнув через плечо в весьма крупную специальную урну за подлокотником - боги, даже она была обделана золотом так, как будто кто-то боялся, что мимо нее промахнутся и пытался использовать золото, аки точку наведения.
Как и всегда, донельзя неторопливо закрутив в нее свежий, чуть-чуть влажноватый пышный табак, красноволосая покусала мундштук и неторопливо закурила, дунув в чашку и получив таким образом пламя. Способ все еще непривычный, но приятный, поскольку теперь не приходилось таскать с собой спички, да и зарядить ракушу в посохе стало в разы проще.
Затянувшись аккурат к словам о воде, Асперо выпустила колечко дыма к потолку и всмотрелась в него. В разуме мгновенно всплыли воспоминания, полные крови и воплей, а за плечом душно и грузно дыхнула зловонно Она.
"Теперь я всегда с тобой... Я твое клеймо, твоя тяжкая ноша, твоя глубокая извечная тьма."
Этот голос не принадлежал никому и в то же время, не имея определенной формы, он звучал до ужаса узнаваемо, словно бы сотканный из самой бездны.
- В моем случае... - И не поведя бровью на инсинуации разума, от которых муражки строевым шагом пробежались по копчику и ссыпались в трусы, Асперо мягко качнулась в сторону Санни. - Лучше все же беги. Это будет не просто Ярость Крови, а нечто непредсказуемое, новое, обремененное тяготами драконьего гнева. Лучше тикай, а не то рискуешь остаться без перьев на своей курячьей жопке.
Блюдо потихоньку пустело. Асперо то и дело подхватывала когтем с блюда ломтик мяса или островкусного фрукта, не стесняясь все это перемежать. Стоило озаботиться Азиру вопросами насущного, как и женщина поднялась с дивана, словно только этого и ждала. Она прошлась вокруг стола, будто искала точку получше, а остановилась по правую руку от белоперого.
- Мы прибыли для того, чтобы раскрыть одно очень важное дело и привлечь на нашу сторону важных союзников. Волк доложил мне о том, что здесь временно обретается то, что было мне обещано самой кровью. Пусть я и не желала пользоваться такой связью до последнего, думаю, когда-нибудь и тебя твоя призовет к ответу.
Удивительно, но в тот момент для Асперо Санни выглядела ребенком более, чем все моменты прежде. Потому что в ее глазах именно таким и становился ребенок в самой прекрасной своей форме - тот, что взирает на нечто с глубоким интересом, в самую-самую суть, с таким же стремлением разгадать целую сказку внутри и с таким же молчаливым восторгом, с каким дети подчас смотрят на истории с динозаврами. Возможно, она и была неправа, но этот взгляд подопечной куропатки вызвал у женщины легкую мягкую улыбку.
Она тоже чувствовала, что покой этот был мнимым, но чего еще ждать, когда и без того прибываешь в подобное злачное место по делу. Лишь единожды Асперо тронулась в путь без определенной цели и точки назначения, чему итогом и стало ее сегодняшнее состояние и положение, но даже на миг задумавшись о такой безмерно занятной ретроспективе, в коей она несколько раз имела все шансы остаться на пороге истории с оторванным хвостом и откушенными ушами, вряд ли красноволосая выбрала бы что-то иное. Она повстречала тех, кого не могла и мечтать встретить в относительно безмятежной жизни на Батерилле. Искоса взглянув на заметно выдохнувшего Азира, Джарвис лишь убедилась в этой мысли в более плотном тоне. Впереди ждали времена все более жесткие и ей больше не ведать покоя, но новое странное ощущение, когда ее желание занять свое собственное место в чьей-нибудь памяти превратилось в далекоидущую ответственность, отчего-то совсем не тяготило и не пугало. Она отдаст этому все. Она стала невыразимо жестче и злее, праздность покинула размышления, а в руках теперь были не только препараты, нити и жизни, но и ответственность за все это.
А, значит, пришла пора и куда более явственно действовать.
Даже Санни - и та задалась донельзя правильным вопросом - "как быть". Асперо не стала мешать ответить Азиру, более того, наблюдая за их диалогом и в частности за его реакциями, женщина достала из лежащей на диване сумки трубку. Прочистила, вытряхнув через плечо в весьма крупную специальную урну за подлокотником - боги, даже она была обделана золотом так, как будто кто-то боялся, что мимо нее промахнутся и пытался использовать золото, аки точку наведения.
Как и всегда, донельзя неторопливо закрутив в нее свежий, чуть-чуть влажноватый пышный табак, красноволосая покусала мундштук и неторопливо закурила, дунув в чашку и получив таким образом пламя. Способ все еще непривычный, но приятный, поскольку теперь не приходилось таскать с собой спички, да и зарядить ракушу в посохе стало в разы проще.
Затянувшись аккурат к словам о воде, Асперо выпустила колечко дыма к потолку и всмотрелась в него. В разуме мгновенно всплыли воспоминания, полные крови и воплей, а за плечом душно и грузно дыхнула зловонно Она.
"Теперь я всегда с тобой... Я твое клеймо, твоя тяжкая ноша, твоя глубокая извечная тьма."
Этот голос не принадлежал никому и в то же время, не имея определенной формы, он звучал до ужаса узнаваемо, словно бы сотканный из самой бездны.
- В моем случае... - И не поведя бровью на инсинуации разума, от которых муражки строевым шагом пробежались по копчику и ссыпались в трусы, Асперо мягко качнулась в сторону Санни. - Лучше все же беги. Это будет не просто Ярость Крови, а нечто непредсказуемое, новое, обремененное тяготами драконьего гнева. Лучше тикай, а не то рискуешь остаться без перьев на своей курячьей жопке.
Блюдо потихоньку пустело. Асперо то и дело подхватывала когтем с блюда ломтик мяса или островкусного фрукта, не стесняясь все это перемежать. Стоило озаботиться Азиру вопросами насущного, как и женщина поднялась с дивана, словно только этого и ждала. Она прошлась вокруг стола, будто искала точку получше, а остановилась по правую руку от белоперого.
- Мы прибыли для того, чтобы раскрыть одно очень важное дело и привлечь на нашу сторону важных союзников. Волк доложил мне о том, что здесь временно обретается то, что было мне обещано самой кровью. Пусть я и не желала пользоваться такой связью до последнего, думаю, когда-нибудь и тебя твоя призовет к ответу.
"Дай, я рас-с-с-столкую. Ну же, я не причиню никакой обиды!"
Асперо вдруг наклонилась к плечу Азира. Халат чуть сполз с ее светлокожего плеча, на чем оба собеседника могли разглядеть занятную метаморфозу: оно стремительно покрывалось чешуей. Из-под полы вился хвост - но уже не песцовый, как обычно, а весьма себе чешуйчатый. И, надо сказать, вился весьма нетерпеливо.
Предчувствуя, сколько из этого может выйти занятной задницы, Асперо мысленно возвела очи к небу, но все же дала Горынычу толику желаемой воли. Будь у Азира такое умение, он мог бы заметить на мгновение дрожь в ее ауре, словно из нее наружу силится выбраться нечто невообразимо большее. И все же, оно плотно заперто.
Асперо чуть отступила назад, под светом множественных светильников явственно виделись увенчавшие ее голову рога, уже знакомые Санни, да золотисто-зеленые чешуйки на всяком открытом участке кожи кроме лица.
- Уверена, что вижу то, что виж-ш-шу. - Хвост описал плавную дугу, а Асперо буквально впилась взглядом в Азира. Ее уста взрезала широкая, но теплая улыбка, вернувшись шагом к Азиру, женщина провела пальцами по скуле белоперого, не отводя глаз от его острого взора ни на секунду. В каждом движении, в мягких извивах хвоста и том, как изгибалось ее запястье при жестикуляции, читалось столько древнего и змеиного, столько неторопливого и соблазнительного, словно все, что было нужно этому туловищу - отбирать человеческое тепло и запирать в себе самым мягким и приятным образом. Там, где дикий зверь в медовых глазах ее увидел бы опасность, Азир мог увидеть глубину и нечто, сравнимое разве что с огнем сотен и тысяч костров, с самим временем в одном из вариантов его течения.
- Ты з-з-заперт, как и я. Как подло. Но меня ес-с-с-сть за что запереть, а вот тебе с-с-себя... Я бы поглядела на тебя во вс-с-сем твоем величии. И этом. И том.
Улыбка на мгновение при всей драконистости вдруг стала абсолютно лисьей - и тут же растворилась в небытии, а Асперо склонила голову набок.
- Нам нужны сильные союзники, дабы я могла выполнить свой долг и защитить вас. Если встреча пойдет не по плану, ни в коем случае не пытайтесь утихомирить мою ярость, лучше отступите на Панголин и ждите. Именно на Панголин. По чести сказать, есть вероятность, что это единственное место в мире, которому моя Ярость не угрожает.
Асперо вновь улыбнулась - и они оба могли разглядеть в этой улыбке столько тоски и боли, что в ней можно было бы утопить хомяка, но, к счастью, грызунов мимо не пробегало.
Асперо вдруг наклонилась к плечу Азира. Халат чуть сполз с ее светлокожего плеча, на чем оба собеседника могли разглядеть занятную метаморфозу: оно стремительно покрывалось чешуей. Из-под полы вился хвост - но уже не песцовый, как обычно, а весьма себе чешуйчатый. И, надо сказать, вился весьма нетерпеливо.
Предчувствуя, сколько из этого может выйти занятной задницы, Асперо мысленно возвела очи к небу, но все же дала Горынычу толику желаемой воли. Будь у Азира такое умение, он мог бы заметить на мгновение дрожь в ее ауре, словно из нее наружу силится выбраться нечто невообразимо большее. И все же, оно плотно заперто.
Асперо чуть отступила назад, под светом множественных светильников явственно виделись увенчавшие ее голову рога, уже знакомые Санни, да золотисто-зеленые чешуйки на всяком открытом участке кожи кроме лица.
- Уверена, что вижу то, что виж-ш-шу. - Хвост описал плавную дугу, а Асперо буквально впилась взглядом в Азира. Ее уста взрезала широкая, но теплая улыбка, вернувшись шагом к Азиру, женщина провела пальцами по скуле белоперого, не отводя глаз от его острого взора ни на секунду. В каждом движении, в мягких извивах хвоста и том, как изгибалось ее запястье при жестикуляции, читалось столько древнего и змеиного, столько неторопливого и соблазнительного, словно все, что было нужно этому туловищу - отбирать человеческое тепло и запирать в себе самым мягким и приятным образом. Там, где дикий зверь в медовых глазах ее увидел бы опасность, Азир мог увидеть глубину и нечто, сравнимое разве что с огнем сотен и тысяч костров, с самим временем в одном из вариантов его течения.
- Ты з-з-заперт, как и я. Как подло. Но меня ес-с-с-сть за что запереть, а вот тебе с-с-себя... Я бы поглядела на тебя во вс-с-сем твоем величии. И этом. И том.
Улыбка на мгновение при всей драконистости вдруг стала абсолютно лисьей - и тут же растворилась в небытии, а Асперо склонила голову набок.
- Нам нужны сильные союзники, дабы я могла выполнить свой долг и защитить вас. Если встреча пойдет не по плану, ни в коем случае не пытайтесь утихомирить мою ярость, лучше отступите на Панголин и ждите. Именно на Панголин. По чести сказать, есть вероятность, что это единственное место в мире, которому моя Ярость не угрожает.
Асперо вновь улыбнулась - и они оба могли разглядеть в этой улыбке столько тоски и боли, что в ней можно было бы утопить хомяка, но, к счастью, грызунов мимо не пробегало.
В большом зале снятого Асперо отельного номера, окромя разговоров, больше не было источников шума, даже светящийся десятками огней Тесоро было слышно едва ли, благодаря высоте, на которой расположилась команда Ярости крови. Однако с течением времени, и чем дальше заходил беспокойный полилог, Азир ощущал, как погода за стенами отеля становится злее. С окна, откуда ещё недавно вёл лёгкий ночной воздух, потянуло несильным ветром, но зверолюдская (или логийная?) часть императора поняла, что зреет шторм. Обычное дело для вод Гранд Лайна, и не совсем забота присутствующих в комнате, но мысль о том, что следует заранее прикрыть окно, всё же появилась. Да вот незадача, большую часть внимания белоперого занимала, всё же, шичибукай и несоизмеримо важная тема, затронутая Санни.
Пират неторопливо наблюдал за каждым действием, совершенным леди Песцом, наверное, будь Азир человеком, его расслабленный, но внимательный прищур можно было бы счесть в какой-то мере непристойным.
Джарвис закурила. Сделала она это столь изящно, как, вероятнее всего, более не способен никто, любой пожражатель не в состоянии повторить плавность, но нечеловеческую дикость её движений. Павлин примеру капитана не последовал, хотя хотелось.
"Лучше всё же беги..." – эхом отдалось в черепной коробке императора, и он бы сразу возразил, но не посмел сделать этого вслух. В любом случае, любые события стоит оценивать по ситуации, пират прекрасно осознавал, что, впади Асперо в ярость, потребуется хотя бы секунд двадцать, чтобы оценить риски, а столько времени на изучение в бою – непозволительная роскошь. Азир снова клацнул клювом, имитируя человеческое цоканье, но тут госпожа Песец продолжила. Из животрепещущей и больной зверолюдской темы команда прыгнула в дальнейшие планы и разговор приобрёл какой-то совершенно иной окрас. Шичибукай поднялась со своего места, взгляд императора прошёлся за ней, след в след, останавливаясь справа и как-то слишком близко для делового общения. Будь у белоперого зубы, он тотчас бы оскалился, ведь фактически его капитан не произнесла ни единого конкретного слова. Она говорила как-то туманно, расплываясь в намёках и большому птицу, привыкшему к чётким командам и распоряжениям, подобная излишняя загадочность была не по душе.
И едва императорский клюв вознамерился открыться и выдать, всё же, несколько замечаний насчёт доверия и недосказанности, с Асперо начали происходить метаморфозы. Ткань халата изящно сплозла с плеча, обнажая павлиньему взору желтовато-зелёные чешуйки, а по полу забил змеев длинный хвост. Азир не ведал, что происходит с его капитаном, на него ярым зверем напала тревога, и усилилась, едва рогатая заговорила.
Её шипяще-звенящий голос, казалось, проникал в самые дальние уголки разума, сокрытые от чужих глаз. Он ощущался, как морская вода, как древнейший из океанов, его неизвестное, холодное и тёмное дно и манил, ворожил, заставляя смотреть, не отрываясь, не моргая, стараясь запомнить каждый звук, вибрируя по самой ткани времени. И император, ни на миг не отводя взгляда, слушал, участив дыхание. Прикосновение обжигало тысячелетним пламенем, и внутренний голос начал паниковать. Он отчётливо понял, о чем говорит драконица, и от этого становилось лишь страшнее.
«Я не заперт. Не заперт. Я не знаю, как, я не знаю, как, я не знаю... Не знаю. Не... Я не помню?»
= Какие успехи, Шахир? – твёрдый, величественный голос императора громким эхом разливался по нефритовому дорогому залу, и даже многочисленные гобелены не могли его заглушить. Правитель выглядел раздражённым. Его массивный широкий хвост гонял осеннюю пыль, проникшую в помещение сквозь высокие окна, что были распахнуты настежь часом назад. = Он наполовину лысый птенец, это не успехи! Это позор всей династии, – голос павлина стал тише.
Пират неторопливо наблюдал за каждым действием, совершенным леди Песцом, наверное, будь Азир человеком, его расслабленный, но внимательный прищур можно было бы счесть в какой-то мере непристойным.
Джарвис закурила. Сделала она это столь изящно, как, вероятнее всего, более не способен никто, любой пожражатель не в состоянии повторить плавность, но нечеловеческую дикость её движений. Павлин примеру капитана не последовал, хотя хотелось.
"Лучше всё же беги..." – эхом отдалось в черепной коробке императора, и он бы сразу возразил, но не посмел сделать этого вслух. В любом случае, любые события стоит оценивать по ситуации, пират прекрасно осознавал, что, впади Асперо в ярость, потребуется хотя бы секунд двадцать, чтобы оценить риски, а столько времени на изучение в бою – непозволительная роскошь. Азир снова клацнул клювом, имитируя человеческое цоканье, но тут госпожа Песец продолжила. Из животрепещущей и больной зверолюдской темы команда прыгнула в дальнейшие планы и разговор приобрёл какой-то совершенно иной окрас. Шичибукай поднялась со своего места, взгляд императора прошёлся за ней, след в след, останавливаясь справа и как-то слишком близко для делового общения. Будь у белоперого зубы, он тотчас бы оскалился, ведь фактически его капитан не произнесла ни единого конкретного слова. Она говорила как-то туманно, расплываясь в намёках и большому птицу, привыкшему к чётким командам и распоряжениям, подобная излишняя загадочность была не по душе.
И едва императорский клюв вознамерился открыться и выдать, всё же, несколько замечаний насчёт доверия и недосказанности, с Асперо начали происходить метаморфозы. Ткань халата изящно сплозла с плеча, обнажая павлиньему взору желтовато-зелёные чешуйки, а по полу забил змеев длинный хвост. Азир не ведал, что происходит с его капитаном, на него ярым зверем напала тревога, и усилилась, едва рогатая заговорила.
Её шипяще-звенящий голос, казалось, проникал в самые дальние уголки разума, сокрытые от чужих глаз. Он ощущался, как морская вода, как древнейший из океанов, его неизвестное, холодное и тёмное дно и манил, ворожил, заставляя смотреть, не отрываясь, не моргая, стараясь запомнить каждый звук, вибрируя по самой ткани времени. И император, ни на миг не отводя взгляда, слушал, участив дыхание. Прикосновение обжигало тысячелетним пламенем, и внутренний голос начал паниковать. Он отчётливо понял, о чем говорит драконица, и от этого становилось лишь страшнее.
«Я не заперт. Не заперт. Я не знаю, как, я не знаю, как, я не знаю... Не знаю. Не... Я не помню?»
= Какие успехи, Шахир? – твёрдый, величественный голос императора громким эхом разливался по нефритовому дорогому залу, и даже многочисленные гобелены не могли его заглушить. Правитель выглядел раздражённым. Его массивный широкий хвост гонял осеннюю пыль, проникшую в помещение сквозь высокие окна, что были распахнуты настежь часом назад. = Он наполовину лысый птенец, это не успехи! Это позор всей династии, – голос павлина стал тише.
== Господин Шэнь, ещё месяц назад он был полностью лысым птенцом, мы продвигаемся к его истинному облику, я уверен, ещё немного, и юный принц сможет вас обрадовать, – скрипящий голос учителя за высокой дверью был слышен куда хуже, чем отцовской, но Азир, стоящий в коридоре с карандашом в руке, отчётливо разбирал каждое слово. Птенца объяла тоска, мальчишка очень хотел угодить великому императору и гордо занять его место в будущем, да только...
В вычищенном до блеска нефрите коридорного пола отражалось чудовище, не похожее ни на человека, ни на зверолюда. Клюв на юношеском лице казался игрушечным, а полупрозрачный пух, покрывающий половину белоснежной кожи – чьей-то дурацкой шуткой. Отец любил его, но долг правителя – оставить после себя достойного преемника. Таковым мальчишка себя не чувствовал.
Шли дни, недели, по детским меркам – годы, но никаких продвижений в контроле своего тела Азир не имел. Он всё так же выглядел подделкой, которую создал некто неумелый, глупый, абсолютно не разбираюзийся в зверолюдях. Часы тренировок – и едва отрощенное перо опало на землю с жгучей болью.
== Не у всех получается с первого раза, каждый из нас проходил через это, вы справитесь, юный господин, – ободряюще повторял раз за разом тогда ещё молодой белый тигр, одаривая будущего пирата широкой улыбкой. Тогда павлин ещё не знал, что всё это – ложь от лжи, и повторял тренировки, пока, наконец, не оперился полностью, став точной копией юного отца.
Тогда Шэнь погладил юнца по голове и похвалил. И наследник древнего павлиньего рода более никогда не обращался человеком.
«Нет, это невозможно. Столько времени на одно превращение... Я не готов снова к этому возвращаться. Я не заперт. Это истинный лик императора, святейший из святых» – рыкнуло подсознание, которому вторил внутренний голос. Большой птиц сощурился, твёрдо и уверенно, и Асперо вновь изменила свой лик. Тогда стоило продолжить то, что волею трёхглавого зверя не было начато:
— Ты мастер слова, но я нуждаюсь в определённой конкретике. Опустим монолог твоей... Второй личности, уверен, и этому найдётся объяснение, но сейчас твои туманные речи вынуждают меня относиться ко всему этому с недоверием. Не хотелось бы. Ты капитан, Асперо, но мы в праве знать, что ты задумала.
Недавнее воспоминание оставило след на лице императора, и та боль, что таилась в золоте глаз красноволосой, перекликнулась с его, павлиньим, взором, тяжёлым, как штормовые тучи. Ветер проник в шичибукайские покои, и пират, не задумываясь, перенаправил его обратно, порывом с широким хлопком закрыв дорогущее окно. Стекло задребезжало, но смогло выстоять.
В вычищенном до блеска нефрите коридорного пола отражалось чудовище, не похожее ни на человека, ни на зверолюда. Клюв на юношеском лице казался игрушечным, а полупрозрачный пух, покрывающий половину белоснежной кожи – чьей-то дурацкой шуткой. Отец любил его, но долг правителя – оставить после себя достойного преемника. Таковым мальчишка себя не чувствовал.
Шли дни, недели, по детским меркам – годы, но никаких продвижений в контроле своего тела Азир не имел. Он всё так же выглядел подделкой, которую создал некто неумелый, глупый, абсолютно не разбираюзийся в зверолюдях. Часы тренировок – и едва отрощенное перо опало на землю с жгучей болью.
== Не у всех получается с первого раза, каждый из нас проходил через это, вы справитесь, юный господин, – ободряюще повторял раз за разом тогда ещё молодой белый тигр, одаривая будущего пирата широкой улыбкой. Тогда павлин ещё не знал, что всё это – ложь от лжи, и повторял тренировки, пока, наконец, не оперился полностью, став точной копией юного отца.
Тогда Шэнь погладил юнца по голове и похвалил. И наследник древнего павлиньего рода более никогда не обращался человеком.
«Нет, это невозможно. Столько времени на одно превращение... Я не готов снова к этому возвращаться. Я не заперт. Это истинный лик императора, святейший из святых» – рыкнуло подсознание, которому вторил внутренний голос. Большой птиц сощурился, твёрдо и уверенно, и Асперо вновь изменила свой лик. Тогда стоило продолжить то, что волею трёхглавого зверя не было начато:
— Ты мастер слова, но я нуждаюсь в определённой конкретике. Опустим монолог твоей... Второй личности, уверен, и этому найдётся объяснение, но сейчас твои туманные речи вынуждают меня относиться ко всему этому с недоверием. Не хотелось бы. Ты капитан, Асперо, но мы в праве знать, что ты задумала.
Недавнее воспоминание оставило след на лице императора, и та боль, что таилась в золоте глаз красноволосой, перекликнулась с его, павлиньим, взором, тяжёлым, как штормовые тучи. Ветер проник в шичибукайские покои, и пират, не задумываясь, перенаправил его обратно, порывом с широким хлопком закрыв дорогущее окно. Стекло задребезжало, но смогло выстоять.
[id214783711:bp-36291248_260962|Snakky], [id213233084:bp-36291248_260618|Аладей],
Если иногда Санни в разных полевых ситуациях действовала по своему усмотрению, то сейчас, спросив об очень правильной вещи, была уверенна в том, что конкретно этим к рекомендациям песца надо прислушаться. Это не то, с чем шутят или пытаются приврать, чтобы уберечь от необдуманных рывков.
Ответам Асперо и Азира птица кивнула, скушивая виноградину со шпашки.
Тут же плавно сменилась тема.
Белобрысая хорошо помнила форму зоана лисицы, которую видела целых два раза и еще с самой первой встречи с Горынычем подсознательно понимала, что этот фрукт совсем непрост. Вспоминая вид чудовища, тяжело не приметить три головы, а если сложить два плюс два - один плюс два, если точнее, то выходит крайне любопытный результат в случаае этой женщины.
Ифрита с большим интересом бесстыдно наблюдала за внезапной переменой Джарвис, ее жестами, повадками и тем, как изменились голос и речь, не забывая потихоньку пылеслсить закуски, будто бы это так и должно быть.
Теперь, если посчитать головы, то у врачевательницы еще как минимум одна сторона, с которой Санни не успела познакомится. До чего же интересная зверолюдка.
Не менее интересными были и слова, которые она сказала павлину. Заперт? В каком смысле?
и... почему эти слова так сильно отразились на его душе? В конце концов, Азир все же не так уж много о себе рассказал. И он снова перевёл тему. Стоит спросить или перенести разговор? Санни поерзала на кресле, усаживаясь по-удобнее. Пожалуй, все же не сейчас. Вряд-ли он еще настолько доверяет новому капитану.
И все же его вопрос показался птице немаловажным и если на миг хотелось встать и утрясти поглощенную еду наконец, то по крайней мере тут ответа стоило дождаться. А там видно будет.
Если иногда Санни в разных полевых ситуациях действовала по своему усмотрению, то сейчас, спросив об очень правильной вещи, была уверенна в том, что конкретно этим к рекомендациям песца надо прислушаться. Это не то, с чем шутят или пытаются приврать, чтобы уберечь от необдуманных рывков.
Ответам Асперо и Азира птица кивнула, скушивая виноградину со шпашки.
Тут же плавно сменилась тема.
Белобрысая хорошо помнила форму зоана лисицы, которую видела целых два раза и еще с самой первой встречи с Горынычем подсознательно понимала, что этот фрукт совсем непрост. Вспоминая вид чудовища, тяжело не приметить три головы, а если сложить два плюс два - один плюс два, если точнее, то выходит крайне любопытный результат в случаае этой женщины.
Ифрита с большим интересом бесстыдно наблюдала за внезапной переменой Джарвис, ее жестами, повадками и тем, как изменились голос и речь, не забывая потихоньку пылеслсить закуски, будто бы это так и должно быть.
Теперь, если посчитать головы, то у врачевательницы еще как минимум одна сторона, с которой Санни не успела познакомится. До чего же интересная зверолюдка.
Не менее интересными были и слова, которые она сказала павлину. Заперт? В каком смысле?
и... почему эти слова так сильно отразились на его душе? В конце концов, Азир все же не так уж много о себе рассказал. И он снова перевёл тему. Стоит спросить или перенести разговор? Санни поерзала на кресле, усаживаясь по-удобнее. Пожалуй, все же не сейчас. Вряд-ли он еще настолько доверяет новому капитану.
И все же его вопрос показался птице немаловажным и если на миг хотелось встать и утрясти поглощенную еду наконец, то по крайней мере тут ответа стоило дождаться. А там видно будет.
[id416417287:bp-36291248_261085|Лирой], [id214783711:bp-36291248_260962|Snakky],
Едва в глазах Азира блеснуло то самое болезненное понимание, которое и ждала чешуйчатая филейная жопа, в слегка отуманенном метаморфозами разуме Асперо промчалось ее ликование. Оно оказывалось достаточно бурным, весь мир на считанные мгновения померк и погас, потерял всю свою серость и вспыхнул яркими отблесками довольства древнего ящера-стража.
Он все еще знал этих существ, он все еще не ошибался. О том, что такой страх утраты сжигал все это время глубинную душу, запрятанную в стародавней истории, Джарвис подозревала и ранее, потому как Горыныч подавала подобные сигналы. Пробовала людей и нелюдей на вкус в эмоциональном плане, как змеи пробуют воздух, считывая с него температуру, лезла в каждый разговор, намереваясь испытать на прочность всякого собеседника, всякого компаньона.
И теперь, дорвавшись, она бы явно станцевала ту еще джига-дрыгу с подвывертом носительских колен, на что Ас могла только порадоваться: гхыр ей, змее подколодной, за руль в нетрезвом виде пускать не положено, а у той явно ментальное ведро самогона материализовалось где-то за мозжечком.
Для самой Асперо оказалось на удивление печально видеть все эти изменения в его эмоциях. Вглядываясь в лицо Азира. Он видел намеки, туман, что окутывал ее слова, тогда как ей самой все это казалось относительно чистым... Но боль принесло не это. Женщина с сожалением отметила тоску, которую порой ощущала и сама, вот только он точно знал, о чем тосковал. Помнил это, почти прикасался тонким изысканным жестом руки правителя, каким ей никогда не стать ни по крови, ни по сути.
Ее удел - жестокий и кусачий.
Она осталась стоять рядом с Азиром. Почти вплотную, едва ли не касаясь его коленом, покуда уже песцовый, на вид совсем безопасный хвост вился из стороны в сторону. Краем глаза Асперо с потаенной усмешкой наблюдала за Санни - та, кажется, решила поесть, пока ее названного отца буквально потрошат и, вполне возможно, пытаются поиметь, если не физически, то морально.
- Смиренно прошу меня простить, Азир. Но монолог второй личности опустить не получится, иначе ты однажды пронаблюдаешь, как она, до ужаса довольная, снова жжет чей-то порт за неуплату штрафа по парковке в неположенном месте...
Красноволосая улыбалась так, словно рассказывала пернатому мужчине сказку, безобидную, слегка забавную. Вот только Санни могла понимать, сколько печали Джарвис таит за этой усмешкой, ибо в тот день она познала величайший свой стыд и страх, невиданный ранее страх перед собственной силой.
Лишь кончики ее пушистых ушей шевельнулись на дуновение ветра, резко сменившего свои намерения и путь, но взгляд ее не покинул дражайших подчиненных, оставаясь столь же теплым и внимательным.
Она считала дыхание и пульс. И одного, и другого. Читала их запахи, как открытую книгу и упивалась этим, потому что потребовалось много времени, непростительно много, чтобы обе запчасти приняли наконец друг друга после стольких лет отрицания.
И несоизмеримо хорошо понимая Азира, она в то же время чувствовала, какая стоит в этом понимании стена.
Клыки куснули нижнюю губу. Вот так.
- Как я и сказала, нам нужно помочь в раскрытии одного дела, а также - возможно, прошу заметить - в этой гхыровой пади найти себе союзников. По их сведениям под нас, причем и под меня, и под вас, кто-то интенсивно копал. Отчасти это и послужило причиной, по которой я решила взять вас под свое крыло. Ранее я не пересекалась с теми, кто принес мне информацию, но от Волка знаю, что они - подданные Клыков Амантора. Вряд ли это что-то вам скажет, но я и сама не слишком стремилась узнать свою историю. Оказалось, место из которого я родом, уничтожено войной, а я была вывезена еще ребенком, потому что меня могли убить, как одну из возможных наследниц. Правда, чтобы я таковой стала, пришлось прирезать хренову тучу народа.
Едва в глазах Азира блеснуло то самое болезненное понимание, которое и ждала чешуйчатая филейная жопа, в слегка отуманенном метаморфозами разуме Асперо промчалось ее ликование. Оно оказывалось достаточно бурным, весь мир на считанные мгновения померк и погас, потерял всю свою серость и вспыхнул яркими отблесками довольства древнего ящера-стража.
Он все еще знал этих существ, он все еще не ошибался. О том, что такой страх утраты сжигал все это время глубинную душу, запрятанную в стародавней истории, Джарвис подозревала и ранее, потому как Горыныч подавала подобные сигналы. Пробовала людей и нелюдей на вкус в эмоциональном плане, как змеи пробуют воздух, считывая с него температуру, лезла в каждый разговор, намереваясь испытать на прочность всякого собеседника, всякого компаньона.
И теперь, дорвавшись, она бы явно станцевала ту еще джига-дрыгу с подвывертом носительских колен, на что Ас могла только порадоваться: гхыр ей, змее подколодной, за руль в нетрезвом виде пускать не положено, а у той явно ментальное ведро самогона материализовалось где-то за мозжечком.
Для самой Асперо оказалось на удивление печально видеть все эти изменения в его эмоциях. Вглядываясь в лицо Азира. Он видел намеки, туман, что окутывал ее слова, тогда как ей самой все это казалось относительно чистым... Но боль принесло не это. Женщина с сожалением отметила тоску, которую порой ощущала и сама, вот только он точно знал, о чем тосковал. Помнил это, почти прикасался тонким изысканным жестом руки правителя, каким ей никогда не стать ни по крови, ни по сути.
Ее удел - жестокий и кусачий.
Она осталась стоять рядом с Азиром. Почти вплотную, едва ли не касаясь его коленом, покуда уже песцовый, на вид совсем безопасный хвост вился из стороны в сторону. Краем глаза Асперо с потаенной усмешкой наблюдала за Санни - та, кажется, решила поесть, пока ее названного отца буквально потрошат и, вполне возможно, пытаются поиметь, если не физически, то морально.
- Смиренно прошу меня простить, Азир. Но монолог второй личности опустить не получится, иначе ты однажды пронаблюдаешь, как она, до ужаса довольная, снова жжет чей-то порт за неуплату штрафа по парковке в неположенном месте...
Красноволосая улыбалась так, словно рассказывала пернатому мужчине сказку, безобидную, слегка забавную. Вот только Санни могла понимать, сколько печали Джарвис таит за этой усмешкой, ибо в тот день она познала величайший свой стыд и страх, невиданный ранее страх перед собственной силой.
Лишь кончики ее пушистых ушей шевельнулись на дуновение ветра, резко сменившего свои намерения и путь, но взгляд ее не покинул дражайших подчиненных, оставаясь столь же теплым и внимательным.
Она считала дыхание и пульс. И одного, и другого. Читала их запахи, как открытую книгу и упивалась этим, потому что потребовалось много времени, непростительно много, чтобы обе запчасти приняли наконец друг друга после стольких лет отрицания.
И несоизмеримо хорошо понимая Азира, она в то же время чувствовала, какая стоит в этом понимании стена.
Клыки куснули нижнюю губу. Вот так.
- Как я и сказала, нам нужно помочь в раскрытии одного дела, а также - возможно, прошу заметить - в этой гхыровой пади найти себе союзников. По их сведениям под нас, причем и под меня, и под вас, кто-то интенсивно копал. Отчасти это и послужило причиной, по которой я решила взять вас под свое крыло. Ранее я не пересекалась с теми, кто принес мне информацию, но от Волка знаю, что они - подданные Клыков Амантора. Вряд ли это что-то вам скажет, но я и сама не слишком стремилась узнать свою историю. Оказалось, место из которого я родом, уничтожено войной, а я была вывезена еще ребенком, потому что меня могли убить, как одну из возможных наследниц. Правда, чтобы я таковой стала, пришлось прирезать хренову тучу народа.
Присев на подлокотник подле Азира, дабы наконец перестать его смущать, ибо передницей своей красноволосая обратилась к столу, женщина подхватила когтем с подноса кусочек какого-то мяса самого медиум из всех рейров и тут же отправила в рот.
- Это не так-то и важно, важно то, что люди, которых я здесь ищу, либо бесконечно верны моей крови, либо напротив, окажутся теми, кто пожелает моей смерти. Пока такого повода нет, да и Амантор, насколько мне известно, разрушен и пустует. Так что остались только кровь, слова и клятвы. Знать бы, что из этого однажды найдет тебя, Азир, и будешь ли ты к этому готов.
"Вс-с-сегда рано или поз-з-дно находит." - прошелестела тихо Горыныч в разуме Асперо. Та в ответ только хмуро выдохнула.
"С учетом твоего предания - многих даже слишком поздно, чтобы они успели что-нибудь осознать, не так ли?"
Разговор выходил тяжелый, для Асперо и вовсе грузный. Горыныч рвалась в нем участвовать со всей своей ящерячьей прытью древнего божества, а собственные воспоминания, наполненные утратами как личными, так и отдаленными, не придавали ему легкости.
Но она все еще улыбалась, не нарочито, с ощутимой тоской, но явно не желая их обоих пропитывать теми же чувствами. Есть бремя, которое ей стоило нести самой, не смотря на их подчинение.
- Это не так-то и важно, важно то, что люди, которых я здесь ищу, либо бесконечно верны моей крови, либо напротив, окажутся теми, кто пожелает моей смерти. Пока такого повода нет, да и Амантор, насколько мне известно, разрушен и пустует. Так что остались только кровь, слова и клятвы. Знать бы, что из этого однажды найдет тебя, Азир, и будешь ли ты к этому готов.
"Вс-с-сегда рано или поз-з-дно находит." - прошелестела тихо Горыныч в разуме Асперо. Та в ответ только хмуро выдохнула.
"С учетом твоего предания - многих даже слишком поздно, чтобы они успели что-нибудь осознать, не так ли?"
Разговор выходил тяжелый, для Асперо и вовсе грузный. Горыныч рвалась в нем участвовать со всей своей ящерячьей прытью древнего божества, а собственные воспоминания, наполненные утратами как личными, так и отдаленными, не придавали ему легкости.
Но она все еще улыбалась, не нарочито, с ощутимой тоской, но явно не желая их обоих пропитывать теми же чувствами. Есть бремя, которое ей стоило нести самой, не смотря на их подчинение.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)