[Гранд Лайн, 7 путь] Шурима. 6-ой остров.

[id213233084:bp-36291248_206025|Аладей],

- А что с того, что кто-то знает о существовании моего фрукта и о том, что им кто-то пользуется? Награда то за голову Герцога, а если её не станет, то искать будет некого. На крайней случай я знаю несколько способов как убедить всех в том, что я умер.
Фруктовик, ответив Азиру, перевёл взгляд на крокодила. Лже-Ренектону потребовалась совсем немного времени на то, чтобы прочесть в глазах гвардейца хорошо знакомое сообщение. Неважно чьи это глаза, отвращение к доппельгангеру всегда выглядит одинаково. Герцог стал «собой», после чего чуть поклонился Ренектону в знак извинения.
- Когда мы вернёмся, Государь, то я обсужу с тобой твою просьбу. Может быть получится отправить тебя в путешествии инкогнито. Только если ты действительно того хочешь и готов к тому, что на твоём троне в твоё отсутствие буду сидеть я.
Рыжий хорошенько рассмотрел карту из дымки. Острова он запомнил хорошенько. Записывать не стал, да и не было чем и на что, благо отличная память не должна счесть столь важную информацию чем-то лишним и уничтожить через день-другой.
- Хорошо, я понял. С правительницей Пикселя я могу связаться и не посещая остров, узнать у неё больше информации и предупредить саму. Бладроаст захватило Королевство Свад... Если их и выбьют оттуда, но следы они явно затопчут. Футура, скорее всего, станет следующим островом, который мы посетим, так что начнём с неё. На этом всё? Если так, то я хотел бы снова воспользоваться тем ездовым жуком, чтобы добраться до своих кораблей. Девочке-оленю и доктору, полагаю, нужен отдых и покой после операций, а у меня есть кое-какие дела.

[id19482413:bp-36291248_206058|Максимъ],

- Возможно, когда-нибудь мне придется взглянуть на этот механизм в действии. - Азир невесело хмыкнул, прикидывая причины, по которым доппельгангеру вообще должно быть почему-то не плевать на свою награду. С другой стороны, Азир уже не раз слышал, что загадочный многоликий интересует уже столь темные струны мира, что Эрида и в подметки им со своими каверзами не годилась. Постучав когтем по своему клюву снизу (видимо, это можно было сравнить с почесыванием подбородка), Азир жестом велел Ренектону уходить.
К слову, крокодил уважительно отнесся к тому, сколь понятливым оказался Герцог. Он был для многих темной лошадкой, но вот ему, как военачальнику, нравилось и то, как вел он себя в пещерах, и то, что сейчас ему было достаточно животного взгляда, чтобы сделать все что нужно. Коротко поклонившись Рыжему в ответ, Ренектон удалился из зала, отодвинув портьеру.
- Боюсь, занятное твое предложение о подмене я отвергну без рассмотрения. Я не лгу своему народу без острой нужды, потому и в путь отправлюсь только тогда, когда они будут готовы к моему отъезду. А вот касательно твоих дел... Кассандра в твоем распоряжении. Но не советую задерживаться, если в то, что твой медик справится с шоком и свежеобретенными силами, я еще верю, то вот девчонка, в полубессознательном состоянии застрелившая нападавшего...
Азир многозначительно повел бровью и улыбнулся, приоткрыв клюв. В знак того, что разговор окончен, он поднял крыло и открытым жестом указал на подсвеченную солнцем дверь, словно приглашал его прогуляться.
Но одному.

[id213233084:bp-36291248_206059|Аладей],

- Я вернусь через двое суток, Государь. До того лучше и правда не приводите девчонку в сознание. В крайнем случае пусть госпожа доктор поможет ей. Она уже это делала, когда Карри в прошлый раз отходила от использования формы монстра своего зоана. А теперь да, до встречи, Государь.
Приставив сведённые указательный и средний пальцы ко лбу, к целой его половине, Герцог изобразил жест похожий на армейское приветствие, после чего двинулся к выходу из тронного зала.
- Ложь спасла куда больше жизней, чем правда.
Выкрикнув это, музыкант прошёл через ворота. Ярви радостно последовал за ним. Спустившись по золотой лестнице к жуку, рыжий рассказал медикам-близнецам о подробностях своего разговора с Азиром. Девушки синхронно кивнули, но составить компанию на пути к кораблям отказались, а на вопрос «как вы доберётесь до института» они и вовсе, кажется, не обратили внимания. Герцог допытываться не стал, а залез на Кассандру. Янтервеск тоже. Вдвоём они и отправились в довольно долгий полёт через пустыню.

Стабб качался на стуле, смотря в окно капитанской каюты «Невинности». Сейчас настало время его законного перерыва, и он с радостью отложил все бумаги по этому поводу. В основном там были письма, присланные из самых разных стран. Их заказывал ещё Гецрцог, но вот теперь обязанность извлекать из них нужную информацию упала на чёрноволосого. В дверь постучали. Получив разрешение, внутрь вошёл один из матросов. На подносе он принёс обед для временного заместителя капитана. По качеству эта еда если и отличалась от той, что жрали простые флотские, то совсем немного. Вооружившись вилкой, Стабб нацелился на хороший кусок белой рыбы, но вдруг предательски зазвонил ден-ден муши. Трижды чертыхнувшись и прокляв судьбу, мужчина отложил столовые приборы и снял трубку.
- Стабб, подготовь Драгник к отплытию. Матросов по минимуму. Буду через два часа.
Рыжий положил трубку, не попрощавшись и не дожидаясь ответа. Его заместитель, с печалью глядя на остывающий обед, потопал выполнять приказ.

[id19482413:bp-36291248_206078|Максимъ],

Опустим, что же, реакцию Азира, оставив ее туманной птичьей усмешкой в тенях тронного зала. И короткой фразой, брошенной Ренектоном:
- Он ведь помнит, что за его кораблями следят?
В этом странно было бы сомневаться, тот, кто предпочитал не лгать, при этом предпочитал и знать обо всем в своем солнечном царстве, а уж особенно о гостях.

Куда бы ни решил направиться Герцог, оставленные им дамы об этом не знали. А Оленуха, к тому же, не знала, где она, кто она, что вообще мать его происходит.
И, словно вопреки словам Рыжего, решила очухаться прям в процессе операции. Не смотря на то, что такой вариант приравнивался к форс мажору, Насус его ждал просто потому, что тоже предпочитал все знать. Особенно о пациентах. А уровень адреналина шкалил очень ожидаемо после входа и выхода в неопытном виде в состояние монстр-формы.
И все же, пока он вводил девицу обратно в сон маской, у Шакала возник неминуемый вопрос - как она вообще подняла оружие и кого-то застрелила в таком виде? Не должно быть у нее сил, даже чтобы разговаривать.
Еще не впав в сон, Суури ненавидящим взглядом смотрела на Насуса, увеличивая его беспокойство количеством нерешенных вопросов. Приходилось только ожидать пробуждения мадам Кристы, вместе с ней и разъяснений по поведению Оленя.

[id213233084:bp-36291248_206094|Аладей],

Кассандра не захотела покидать остров, даже если речь шла о нескольких десятках метров на расстоянии которых от берега стоял на якоре Драгник. Может быть это порода такая, но скорее всего это дрессировщики жука записали ему такую программу, дабы никакой ушлый Герцог его не угнал. Но последний не расстроился, благо его ждала шлюпка. Вот только ждала она его одного, а тут ещё нарисовался Ярви. Хищник сделал два прыжка - первый с жука на мокрый песок, второй прямиком в лодочку. Двое матросов, в задачу которых входила работа вёслами, увидев летящего на них волчару, сиганули за борт. Шлюпка тоже такого поворота событий не выдержала - сильно накренилась набок, зачерпнула волы и начала стремительно тонуть. В итоге развернуть такая картина: двое флотских, гребущих к берегу и ужасно матерящихся, Янтервеск, который поплыл сразу к Драгнику и Герцог, закрывший лицо ладонью. Кассандра, без лишних слов, развернулась на месте и улетела. Её за наблюдение всей этой фигни не кормили. Придя в себя, рыжий подобрал двух вымокших до нитки матросов и полетел на галеон.Там он сразу приказал рулевому сблизиться с «Невинностью». Когда это было сделано, рыжий поднялся на борт линейного корабля. Как он и ожидал, там его встретили косые взгляды и перешёптывания за спиной. Всему виной, вне всяких сомнений, гроб, таящийся в трюме. Стояла атмосфера апатии и отчаянья, причём спускаясь в недра корабля рыжий ощущал её все сильнее и сильнее. Он шёл по темным коридорам, а из-за деревянных перегородок доносились стоны, изредка переходящие в крики. И почему-то выяснять их источник совершенно не хотелось. С его прошлого визита на «Невинность» все сильно изменилось тут. Изменилось очень быстро.
Герцогу потребовалось применить силу, чтобы открыть дверь. Просто так она распахиваться не хотело, будто была приклеена чём-то к коробке, но быстрый осмотр не выявил чего-то даже хоть минимально липкого. Кто-то расставил вокруг гроба свечи, но как фруктовик ни всматривался в темные углы отсека, как ни принюхивался, ни единого человека тут он не обнаружил. Сев на колени, в пространстве между огнями, мужчина положил руки на крышку гроба и медленно сдвинул её. Внешне тело ничем не отличалось от того, из которого рыжий вытащил глаз, но вот запах стал куда более резким и неприятным. Стоны, не имеющие ранее формы, сложились в одно слово. Они повторяли его снова и снова.
«Ужас. Ужас. Ужас. Ужас»
Герцог вернул крышку на место и встал. Голоса снова превратились в простое месиво из звуков. Рыжий поднял гроб одной рукой, свечи затухли. Ему предстоял обратный путь. Все встреченные матросы, чем бы они до того не занимались, впадали в ступор и не могли оторвать взгляда от ящика в руках фруктовика. Некоторые даже пытались закрыть глаза, но веки ослушивались приказа и лишь дергались как рыба, попавшая на сушу. Их рты же двигались, а из глоток шёпотом вырывалось одно и то же слово.
«Ужас. Ужас. Ужас. Ужас»

Спрыгнув на Драгник и положив гроб на деревянный пол, рыжий обратился к команде корабля. Стабб выполнил своё задание и урезал её как мог, но оставшиеся явно были не в духе от того, что груз, помутневший разум находящихся на «Невинности», теперь тут.
- Желающие могут остаться на «Принце». Остальные получат за двухдневное плаванье месячное жалованье.
Таким образом экипаж галеона уменьшился ещё на половину. Оставшиеся, какими бы причинами они не руководствовались, вместе с Герцогом отплыли от Шуримы.

[id19482413:bp-36291248_206100|Максимъ],

Глубокий вдох. И снова - тьма. Подсвеченная редкими сферами света, похожими на разожравшихся светлячков, или каким-то внутренним сиянием неясной этиологии, да какая к черту разница? В этой тьме не было совсем темно, но определенно было холодно до отвратительного озноба. И одиноко.
Карри вытянула перед собой руку. На ладонь присел один из светящихся шаров и больно ужалил, но она почему-то не отдернула ладонь, даже тогда, когда свет превратился в горячее расплавленное золото и протек сквозь ее пальцы.
- Вот мы и одни. - Тьма приобрела более ясные очертания. Она напоминала гигантского зверя с рогами и немигающими глазами. Такими же светляками, бездонными озерами без осмысленности во взгляде, но все равно, она была живой. Это чувствовалось при прикосновении - девушка опустила обожженную ладонь и наткнулась на жесткий теплый мех, под которым где-то глубоко билось сердце. Отдернув руку, воровка обнаружила, что вся она в липкой черной крови, которая влажно поблескивала при приближении медленно кружащих светляков.
- Нет "нас". Есть только я. - Суури улыбнулась. И было в этой улыбке что-то очень одинокое и усталое, словно она наконец поняла, что ее ждет. И приняла? Но вот поняла ли на самом деле - большой вопрос.
Тьма шевельнулась, разворачивая огромную голову, увенчанную древоподными рогами, к девице.
- Не будь так наивна. Мы с тобой никогда не были так близки, как сейчас. И ты сама это выбрала, не так ли?
Голос этого существа низко рокотал, отдаваясь эхом везде и нигде. Будь это взаправду, у Оленухи болела бы голова. Но сейчас ей было легко и просто понять все, что произносило это существо. Хотя, на самом деле, слов не было вовсе.
Некоторое время они молчали, бессловесно наблюдая за медленным тоскливым вальсом светящихся сфер, проплывающих в темноте и тишине.
- Чтобы защитить чудовище, надо стать чудовищем. - Суури наконец подняла лицо, заглядывая твари в лицо. В пустых, сияющих мертвым светом глазах она наконец разглядела собственное отражение. - И ты - не худшее, чем я могла бы стать. Так что.. я приму. Мы с тобой теперь одни. Только не знаю, вот, стоит ли просыпаться, есть ли ради чего. Я закончила все, что хотела сделать.
Снова повисла тишина. Теперь в уютной и теплой тьме, которая топорщилась непроглядно-черным мехом, огибающим по кругу исхудавшее тело Оленухи, эта тишина уже не казалась пустой и громкой. Она была отдыхом от лишних слов и слишком суетных мыслей.
- Нет. - Наконец ухмыльнулось Нечто с мертвым взглядом. - Ты ведь еще не защитила чудовище.
Воровка протянула ладонь и прикоснулась к боку Нечта. На этот раз ладонь ее утопла в теплом золоте, жидком, но мягком, обволакивающем, греющем. Тьма распалась на отдельные фрагменты, в которых эхом отдалось завершение.
- Мы все еще не одни.

Насус покинул палату Карри ровно тогда, когда в его руках пропала необходимость. Она наконец стабилизировалась и перестала пытаться придти в себя вопреки всем законам бытия. Так что он решил, отдохнув, вернуться к Кристе.

Отдохнул он несколько часов, и те - почти не смыкая глаз. Подготовка к извлечению иноземцев из логова змеи была изначально делом странным и затруднительным, но Насус так уж был природно устроен, что не ставил перед собой вопросов в стиле "на кой ляд оно вообще нам надо", он предпочитал любой вопрос изучать от начала и до конца. И изучил. И обнаружил, что все совместное путешествие этих людей похоже на цепочку странных малосвязанных событий, в которых прошлое и настоящее сплетались таинственным образом. В довесок, он обнаружил по всему протяжению их пути не менее занятные зоны, в которых время и пространство истончались настолько, что он мог использовать бы подле них некоторые свои скрытые возможности. Вспоминая об этом открытии, Насус невольно сжал и разжал пальцы, поскребывая по ладони черными острыми звериными когтями.
Пора было вставать. Его библиотекарь не очень любил, когда кто-то засыпал в зале, и даже на создателя библиотеки не упускал случая погундеть, дескать, "нарушаете собственные правила, милейший, спать полагается в покоях, в крайнем случае - в лазарете, но уж точно не в вашем собственном храме просвещения! А если вы уснете в Хранилище, как мне вас оттуда выуживать, лебедкой?!".
Сухой, как осина, но при этом удивительно статный (видимо, играло роль аристократическое происхождение), Смотритель был единственным человеком, способным довести Шакала до точки за миг до закипания. Глядя на то, как Насус нехорошо сверкает глазами и пыхтит, Смотритель только благодушно усмехался и исчезал с глаз долой, как и ни было его, только шуршал где-то старыми книгами, бережно отряхивая каждую и возвращая на положенное ей место.
Перестал пыхтеть Шакал только тогда, когда покинул библиотеку. С видом нашкодившего сорванца он выудил из-за пазухи небольшую книженцию и направился к палате Кристы Белл, намереваясь ставить ее на ноги быстро и бескомпромиссно.
Да, правила придумал сам. Да, сам же их и нарушает.
Ишай и Акша вернулись очень вовремя. Забрав Кристу на перевозку, они оформили под нее отдельный зал и начали "колдовать" - вскрывать пузыри с экссудатом, снимать новые омертвевшие ткани, чинить веко, которое тоже пострадало и могло задеть собой глаз. Поскольку именно Насус занимался глазами, как самой тонкой работой, он-то вдруг и присел, растерянно закрывая и открывая рот.
- Глаза не ее. - Он наклонился над рабочим полем, отодвинул ранорасширителем веко, вновь осматривая сосудистую сетку. - Поразительно! Никаких следов операции. Акша, зафиксируй в журнале.
К слову, журнал велся со своеобразным шифром. Девушки умели читать по губам Шакала, то, чего не умел более никто в империи и за ее краем. А записи в "журнале" велись всегда их собственным языком жестов, ключ к которому был только у немых сестер и самого Насуса. Даже Ренектон о нем не знал - но если бы и знал, учить бы не взялся. Не до этого ему, военачальнику.
Сняв еще несколько участков поврежденного по-новой эпителия и приготовив состав, Насус сделал две мензурки для своих подчиненных. Наносить его полагалось одновременно, иначе организм мог не примириться с подобным издевательством и получить химический ожог больший, чем смог бы в таком виде перенести. Но Акша, Ишай и Насус нанесли нечто, по виду напоминающее силикон, ровным слоем на все поврежденные участки, на которых заживление не представлялось возможным из-за уничтожения росткового слоя. Криста почти запеклась до ровной корочки, еще чуть-чуть, и Доктора ждала бы совсем неприятная участь.
Вместо смерти долгой и мучительной, быстрая и не интересная, но с максимом страданий перед концом.
Критически осмотрев результат, Насус показал когтем зону по руке, которая сейчас находилась в креплении из спиц, державших выкрученную кость в должном положении. Потом указал на зону вокруг глаза.
- Вот это даже с заменителем не починить. Что делать - ума не приложу. Если бы кость загорелась, была бы только ампутация, но пока можно попытаться. Что ж, увозите, скоро в себя начнет приходить. Нельзя ее так долго держать под наркозом.

[id213233084:bp-36291248_206102|Аладей],

Покачиваясь на волнах, окутываемый дымкой, Драгник двигался вперёд. Сейчас все ещё правил день, но тут стояли вечные сумерки. Герцог держал на раскрытой ладони кусочек библикарты, которая и задавала путь кораблю. Матросы, жадные до денег или решившие делом доказать верность капитану, недоумевали столь резкой смене времени суток, учитывая то, что земли ещё даже не было видно на горизонте. Виной всему то, что сейчас корабль уже по сути двигался по острову, вот только последний давно ушёл под воду. Почти полностью, но искажение осталось.
= Впереди! Гора!
Вперёдсмотряший матрос не смог сдержать радость. Все же это подтвердило для него то, что знал рыжий, а находиться в зоне старой-доброй аномалии Гранд Лайна куда веселее, чем в ничем не объяснимых потёмках.
- Видишь корабль у подножья? Швартуйся там.
Рулевой лишних вопросов задавать не стал. Неизвестно судно по размерам было сходно с Драгником, за исключением того, что имело одну дополнительную палубу для увеличения максимально возможного провозимого груза. Оно принадлежало торговцам.

К сожалению, или к счастью, но Криста не видела таких интересных снов, как Оленуха. Она вообще ничего не видела, не слышала. Даже жар ушёл, хотя говорить о каких-то ощущениях, знакомых человеку не побывавшему на грани жизни и смерти, вовсе не совсем верно. Но вот возвращение в мир живых стало тем ещё...приключением. Пустота резко сменилась чувством противоположным. С момента потери сознания женщина своего тела не ощущала, но теперь она ощущала его куда сильнее и отчётливее, чем когда-либо. И речь идёт не только о конечностях. Врач получила сигнал сразу от всех клеток организма. Разом. И это было ужас как больно. Глаза женщины распахнулись, из её рта вырвался крик, а затряслась она так, как будто её били током. Показания медицинских приборов, к которым она была подключена, зашкаливали, раздался громкий писк, уведомляющий работников «Института» об отклонениях в работе организма пациента. К ней сразу же бросилось несколько медиков, но они ничего не могли сделать. Агония Кристы продолжалась пол минуты, а затем её мозг все же смог взять контроль на себя и вырубил свет.

- Если прибудут ещё корабли – сразу звони мне.
Спустившись по трапу, Герцог, неся гроб на плече, начал подниматься по пешеходной дорожке. Ранее она выполняла роль терренкура, по ней прогуливались пациенты располагающегося недалеко санатория, теперь же это просто полоска из разбитых камней, сбиться с которой не составит никакого труда. Если не знать, конечно, куда идти. Рыжий крутил в свободной руке сигарету. Иногда, примерно каждые тридцать-сорок шагов, он смотрел на неё, однако не закуривал. Он был мрачен, и исходящая от ящика с телом аура тут не при чём. Поднявшись выше мачт обоих кораблей, Герцог вышел на длинную прямую тропу, в конце которой стоял спиной к нему человек. Так и не использовав сигарету по назначению, мужчина вернул её в пачку, достав вместо неё обрывок библикарты. Он указывал точно фигуру впереди. В какой-то момент одна из бесконечного количества тайн раскрылась – человек, услышав шаги Герцога, развернулся. Это была девушка. В руках она сжимала букет цветов, а лицо её освещала искренняя улыбка.
= Привет. Давно не виделись.
- И правда, давно. Привет, Митцу.

Второе пробуждение прошло куда лучше. Когда Криста снова смогла чувствовать, то организм, кажется, привык к воздействию фрукта, в результате чего клетки уже не заваливали мозг таким количеством информации, что тот просто не мог её обработать. Теперь врач принимала ровно столько данных, сколько требовалось для своевременной оценки состояния тела. И состояние было, мягко говоря, хреновым. Ещё даже не открыв глаза, женщина знала о своих травмах и о том, насколько их смогли залечить местные доктора.
- Позовите главного врача, - сказала она полушёпотом, так и не раскрыв очи. – Или того, кто знает точно, что со мной сделали.

[id19482413:bp-36291248_206134|Максимъ],

- Я уже здесь. - Насус не сразу открыл глаза. С момента ее первого пробуждения прошло несколько часов, и все это время он мониторил ее состояние. Ну, как все...В конце концов, пес спал урывками уже не первый день и сейчас его сморило. Когда он услышал голос Кристы - встрепенулся и выпрямился, растерянно заозиравшись, словно его не девичий оклик разбудил, а страшный бас зам.декана, который любил издевнуться над засыпающим на паре студентом. Когда-то ведь и Насус был учеником, разве что институт тогда в империи был один и очень слабо развитый.
Преподавали в нем основы религии. Весьма логично допустить, что вместе с ней прививалась и железная дисциплина, но Насус, тогда еще не имевший ничего общего с собакой, только-только поступив, решил, что перемены не начнутся, пока их не начнешь ты сам. И начал рыть во всех направлениях сразу, раскапывая науку, как клад сахарных косточек, но больше всего его привлекла анатомия и идущая ей след в след медицина.
Теперь вот он, давно переставший быть единственным двигателем знаний в стране, легшей на плечи относительно молодого императора, чувствовал себя старым, потому что заснул с книгой и очками на длинном шакальем носе. Проснувшись, он чуть не потерял их и даже смущенно усмехнулся, осознав, что очень похож на волка из сказки про красную шапочку.
- Прости, коллега, но пришлось скормить тебе дьявольский фрукт. Твое начальство дало разрешение спасти тебе жизнь, а без него это было почти невозможно. - Насус, поднявшись на ноги, достал из кармана халата, накинутого на броню, фонарик. Склонившись над Кристой, он не стал включать его сразу.
- Как самочувствие? Прошлый пользователь фрукта находил его весьма занимательным... изнутри.

Карри открыла глаза. Резко, с вдохом, словно вынырнув из тяжелого омута. Остатки сна все еще цеплялись за нее, заставляя моргать медленно, застилая мир пеленой, но она успокоилась, лишь нащупав рукой пистолет. Когда ее закончили оперировать, положили рядом с ней, "на свой страх и риск", как говорится. Памятуя об инциденте в приемном и обостренных инстинктах Оленя, Насус велел не убирать от девушки оружие.
Она молча села. Все тело чувствовалось одной сплошной раной, задрав рубашку, девушка сдавленно охнула и невесело усмехнулась. Не самая привлекательная картина. Впрочем, не ее это должно волновать, не так ли?
Девушка выпрямила спину. Звучно хрустнула позвонками. Организм, кажется, наконец принял фрукт так, как ему положено, с концами - раны заживали гораздо быстрее, чем это положено человеку. Раньше она на такое даже не надеялась, а теперь Суури смотрела на руку, которая обязана быть разодрана в ладони, и видела уже сформировавшуюся корку.
- И для кого, спрашивается, стараюсь? - она сжала рукоять пистолета. Проверила патроны. Сняла с предохранителя.
Направив пистолет на собственное отражение в зеркале в ногах кровати, воровка мрачно усмехнулась.
- Итак, мне... двадцать четыре? Кажется, именно так. Вся моя семья мертва, а цель, которую я преследовала последние четыре года, достигнута. Программы больше нет. Что будем делать?
Рука опустилась, устало легла на колени. Палец привычно передвинул рычажок предохранителя.
- Снова сядем за баранку этого летающего пылесоса, чтобы искать неприятности на нашу отощавшую задницу. Если у меня еще есть мой летающий пылесос, хей!

[id213233084:bp-36291248_206142|Аладей],

- Самочувствие... необычное. И, если забыть о припадке, очень интересное. Тот прошлый владелец был, безусловно, прав.
Правый глаз женщины, расположенный на здоровой половине лица, открылся. Кристе пришлось повернуть голову, чтобы суметь увидеть Насуса. Алый глаз уставился на шакала, а на губах женщины появилась едва различимая улыбка. Или все же ухмылка?
- И ощущать хоть что-то куда лучше, чем превратиться в кусок мёртвого мяса. Потому не могу не поблагодарить тебя... коллега.
Пациентка «Института» чуть поднялась, затем оперлась локтём в кровать, после чего смогла занять сидячее положение, опираясь на высокую спинку. Здоровой рукой, оторвав от той несколько трубок, она засунула под себя подушку, так что положение её было даже почти удобным. Теперь доктор Белл видела себя в зеркале – обожжённое лицо, свисающие с макушки обрывки опалённых волос. Аккуратно проведя подушечками пальцев по повреждённому веку, Криста медленно открыла и второй глаз.
- Теперь фрукт принадлежит мне. Это открывает большие просторы для исследований, особенно учитывая то, что я увидела в шахтах. Это произвело на меня впечатление. Но я должна спросить... Какая цена за это чудесное спасение? Трать такой фрукт на кого-то вроде меня, то ещё расточительство. И ещё, не найдётся ли у тебя чего-нибудь, чтобы временно закрыть это уродство на моём лице? И ножниц. Обычных ножниц.

Герцог опустил гроб на землю. Сразу после этого Митцу обняла его, на что рыжий ответил взаимностью. Отступив, девушка ещё раз взглянула на лицо мужчины. Она снова улыбнулась и чуть усмехнулась.
= Года идут, а ты все тот же. Причём насколько я знаю, для тебя они идут куда быстрее, чем для меня. Но ты выглядишь даже моложе отца. У тебя нет цветов? Как я и предполагала, вот возьми часть моих.
Разделив букет, Митцу отдала ровно десять алых лилий. Оставив ящик с телом позади, дед с внучкой вместе пошли дальше. Место на вершине горы – старое, заброшенное кладбище. С тех самых времён, когда остров затопило, никто не пользуется им. Кроме Герцога, его родни и знакомых. Пройдя через лабиринт надгробий, рыжий остановился в старого могильного камня. Сев на колени перед ним, он одним из своих мечей срубил растительность, которая его оплела. Откинув лозы неизвестного ему растения, музыкант положил цветы к памятнику и склонил голову.
- Ну здравствуй... Как у тебя дела?