[id131527814:bp-36291248_179230|Дима], [id329844497:bp-36291248_179284|Maximilian],
Асперо стояла на пляже, который посетила уже третий раз. Первый - когда волны разбушевавшиеся, совсем ее не любящие, выбросили лисицу вон из своих объятий на этот достаточно интересный остров. Вспомнив о своем вроде бы недавнем появлении здесь, женщина невольно вильнула пушистым белоснежным хвостом, достающим до земли и даже немного дальше. Ей уже давненько не приходилось быть с самой собой в единстве так долго.
Второй - ночью, когда познакомилась с кораблем своих новых знакомых.
Она дернула ухом на слова Шинджи. Значит - слышала. Приняла к сведению. Но отвечать не стала, видимо - правильно, ибо парень сразу ретировался в обратную сторону. Вскоре пляж покинул и снайпер, но вот его слова она уже услышала куда лучше и даже сподобилась ответить:
- Не волнуйся. Я ведь знаю, что буду там делать.
И снова улыбка, дающая понять, что существо сие точно не волк и никогда им не будет, не смотря на размеры. Женщина неотрывно глядела на пламя, улыбаясь как-то пространно и зыбко, будто огонь звал ее к себе и этим заглушал большинство мыслей. Шинджи был абсолютно прав - она боялась остаться одна. Нет, смерть от рук индейцев ей не грозила от слова совсем - для них она являлась чем-то странным, но звериный облик накладывал вето, давал ей некоторую неприкосновенность. Через какое-то время правильными поступками она могла бы добиться благоговения, стать для них лесным божеством.
Сделать из острова свой дом? Сделать этих людей едиными? Соединить два племени и навсегда прекратить ненужные ссоры, конфликты, излишнее пролитие крови? Она была бы доброй наставницей, воспитала бы этих людей, как детей, взрастила здесь их собственную цивилизацию, как крохотный пшеничный росток...
Асперо взглянула вслед уходящим.
Парнишка всей душой тяготел к чему-то подобному. Доброжелательный, но в то же время настоящий юный воин, он жаждал только защищать, но отнюдь не отнимать жизнь за пустые слова. И таких детей на острове было достаточно. Может, ради них?..
И снайпер. За ним следом шел мужчина, который, наверное, напомнил парнишке чем-то отца. О том говорили гены, ибо сквозь года в нем можно было разглядеть того воина, что мог победить сильнейших и страшнейших существ не столько силой, сколько примененной поверх оной смекалкой.
Красноволосая вновь отвернулась. Она осталась на пляже одна. Перед множеством дорог, перед множеством решений, каждое из которых - дверь в отдельную, ее собственную жизнь, уже наверняка прожитую где-то еще. Ступив по пляжу в сторону камышей, женщина неторопливо изучила песок и нашла, что искала. Возле самого берега шумел, пожирая кислород, огонь, что призван успокаивать душу и давать покой потерянному другу, но свой корабль другом Ас назвать не могла, увы.
Она знала, что детали "Пуха" снесло дальше, к другим берегам, али вовсе утянуло в пучину, но она искала совсем другой предмет. Найдя же, подошла к самой воде, ноги замочив по щиколотку.
Крепко сжала в руке Этернал-пос и запустила им прямо в костер. Он приземлился удачно, так что колба взорвалась не от падения, а от жара.
Врачевательница рухнула на колени, прижав к глазам ладони. Ненавидела плакать, позволяла себе такую слабость лишь тогда, когда точно знала, что ее не увидят. Но сил удерживать слезы в себе и дальше не хватило, а потому, окончательно что-то в себе оборвав, саму себя восстановив воедино, Асперо шумно втянула носом воздух. Слезы сдержать не получалось.
- Прости, Ламп! - пробормотала она, поднимая глаза на костер. - Я не спасла тебя. Ты был единственным, кто мог выжить, а я не удержала. И теперь плачу за это. Мне яд достался тот же. Прости, но я не хочу умирать сейчас!
Как Ас хотела бы услышать его ответ. Или знак увидеть какой. Но, увы. Лишь тихий прибой шумел возле нее, заглушая тихие всхлипы.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.
[id131527814:bp-36291248_179230|Дима], [id329844497:bp-36291248_179284|Maximilian],
Она пришла в деревню не сильно позже Бенна. Но совсем другим путем - окольным, минующим чужие взгляды. Потрясающее свойство многих женщин: еще минут двадцать назад она ревела ручья в четыре, а сейчас уже свежа, прекрасна, хоть на бал выходи. Правда, маскировкой все еще чутка опухлому носу служила сама Ночь и большое ей за это спасибо. Отчаяние отпустило врачевательницу, стоило ей выговориться как следует, как будто бы было, кому.
На окраине Асперо встретила мама Коха. Она протянула ей внушительный сверток, из которого во все стороны торчали какие-то обрезки меха, "глазки", бусины на длинных нитях, даже при таком вот встряхивании издающие достаточно громкий трескучий звук.
= Я рада, что вы согласились. Без шамана праздник был бы только горестнее и выглядел бы пусто, а его ученицы заняты врачеванием и с радостью отдали такую обязанность в ваши руки. Тем более, что вы же и дали им новые рецепты, так что больные идут на поправку, а погибших мы похороним, как и воинов.
Красноволоска задумчиво осмотрела одеяние. Яркое, трепещущее, судя по всему, если соприкоснется с костром, будет ваша лисица больше похожа на курочку гриль.
- И что же делал шаман во время ритуального танца? - судя по замешательству, отразившемуся на лице матери Коха, выражение моськи Ас мягко намекало на то, что та скорее по современным танцам специализируется, чем по аборигенским. Ну, вальс там, знаете? Или танго... но не в одиночестве же его танцевать.
= Он каждый раз по-разному танцевал. Главное - он танцевал от души, что заставляло всех забыть о гнетущей печали. Эх, жалко его, такой мудрый был.. Надеюсь, хоть успел эту мудрость ученицам передать.
- Я тоже очень на это надеюсь. - "А не то хана вам." - додумалось следом, но вслух свою мысль Асперо не высказала - итак все понятно. О том, что она будет плясать на празднике в шаманском одеянии, они мельком договорились еще когда красновласка возвращалась в амбар. Мать Коха растеряла все недоверие к женщине, понаблюдав за ней, так что теперь просто была рада, что получится провести праздник без ощутимых потерь. Племя живет, чтит традиции и в таком облике жить будет еще долгие века..
Начало праздника обозначила музыка. Она зазвучала негромко, с какого-то дерева, а затем ее подхватили с других ветвей, оберегавших поляну от излишнего ветра. Языки пламени, освещавшие древесные стволы и кроны, изредка выхватывали из тени и листвы лица игравших, но не более.
Асперо вышла на поляну из-за камней, что ближе всего стояли к морю. Вышагивая, невысоко вскидывая ногу в ритм музыке. С каждым таким шагом край ее одеяния взвивался в воздух, добавляя в звучание брызг перестукивающихся деревянных бусин. Индейцы же, что расселись по краям и ближе к пламени, еле различимо вплетали глубокие голоса в песню, покуда "шаманозаменительница" обошла весь костер и не пришла в самый центр поляны. Узнать Асперо получалось разве что по хвосту, для которого пришлось проделать небольшую дыру ( но это было согласовано, да и зашить же потом можно). Все остальное оказалось тщательно скрыто, зато исшито различными узорами, украшено бусинами и бисером. На лице женщина нынче носила маску с внушительной рыже-белой гривой и вплетенными в нее перьями. Каждый раз проходя возле самого костра, Джарвис кружилась, взметая сноп искр и заплетая в музыку шелест бусин, но при всем этом умудрялась аккуратно по-лисьему обходить сидящих. Пока что - молча, разве что касаясь людей хвостом.
Она пришла в деревню не сильно позже Бенна. Но совсем другим путем - окольным, минующим чужие взгляды. Потрясающее свойство многих женщин: еще минут двадцать назад она ревела ручья в четыре, а сейчас уже свежа, прекрасна, хоть на бал выходи. Правда, маскировкой все еще чутка опухлому носу служила сама Ночь и большое ей за это спасибо. Отчаяние отпустило врачевательницу, стоило ей выговориться как следует, как будто бы было, кому.
На окраине Асперо встретила мама Коха. Она протянула ей внушительный сверток, из которого во все стороны торчали какие-то обрезки меха, "глазки", бусины на длинных нитях, даже при таком вот встряхивании издающие достаточно громкий трескучий звук.
= Я рада, что вы согласились. Без шамана праздник был бы только горестнее и выглядел бы пусто, а его ученицы заняты врачеванием и с радостью отдали такую обязанность в ваши руки. Тем более, что вы же и дали им новые рецепты, так что больные идут на поправку, а погибших мы похороним, как и воинов.
Красноволоска задумчиво осмотрела одеяние. Яркое, трепещущее, судя по всему, если соприкоснется с костром, будет ваша лисица больше похожа на курочку гриль.
- И что же делал шаман во время ритуального танца? - судя по замешательству, отразившемуся на лице матери Коха, выражение моськи Ас мягко намекало на то, что та скорее по современным танцам специализируется, чем по аборигенским. Ну, вальс там, знаете? Или танго... но не в одиночестве же его танцевать.
= Он каждый раз по-разному танцевал. Главное - он танцевал от души, что заставляло всех забыть о гнетущей печали. Эх, жалко его, такой мудрый был.. Надеюсь, хоть успел эту мудрость ученицам передать.
- Я тоже очень на это надеюсь. - "А не то хана вам." - додумалось следом, но вслух свою мысль Асперо не высказала - итак все понятно. О том, что она будет плясать на празднике в шаманском одеянии, они мельком договорились еще когда красновласка возвращалась в амбар. Мать Коха растеряла все недоверие к женщине, понаблюдав за ней, так что теперь просто была рада, что получится провести праздник без ощутимых потерь. Племя живет, чтит традиции и в таком облике жить будет еще долгие века..
Начало праздника обозначила музыка. Она зазвучала негромко, с какого-то дерева, а затем ее подхватили с других ветвей, оберегавших поляну от излишнего ветра. Языки пламени, освещавшие древесные стволы и кроны, изредка выхватывали из тени и листвы лица игравших, но не более.
Асперо вышла на поляну из-за камней, что ближе всего стояли к морю. Вышагивая, невысоко вскидывая ногу в ритм музыке. С каждым таким шагом край ее одеяния взвивался в воздух, добавляя в звучание брызг перестукивающихся деревянных бусин. Индейцы же, что расселись по краям и ближе к пламени, еле различимо вплетали глубокие голоса в песню, покуда "шаманозаменительница" обошла весь костер и не пришла в самый центр поляны. Узнать Асперо получалось разве что по хвосту, для которого пришлось проделать небольшую дыру ( но это было согласовано, да и зашить же потом можно). Все остальное оказалось тщательно скрыто, зато исшито различными узорами, украшено бусинами и бисером. На лице женщина нынче носила маску с внушительной рыже-белой гривой и вплетенными в нее перьями. Каждый раз проходя возле самого костра, Джарвис кружилась, взметая сноп искр и заплетая в музыку шелест бусин, но при всем этом умудрялась аккуратно по-лисьему обходить сидящих. Пока что - молча, разве что касаясь людей хвостом.
[id213233084:bp-36291248_179340|Аладей], [id329844497:bp-36291248_179284|Maximilian],
А куда же в это время направился навигатор? По логике ему стоило отправиться в ангар, чтобы вместе со всеми все обдумать. Но его там вообще не было после погребения. Шинджи отправился в лес, чтобы освежиться. Ну и узнать, смог ли тот здоровяк спастись от лап кровожадных хищников или же нет. Пожалуй, беспокойство стрелка передалось ему воздушно-капельным путем, поэтому паренек уж подавно позабыл про свои травмы, поэтому так спокойно шел мимо деревьев и кустов, не боясь нападения среди местных представителей фауны. Но его и не было. Видимо, ситуация на острове отразилась и на зверях, которые решили, что на сегодня хватит кровопролития. Нужно проводить усопших, и даже братья наши меньше понимают это.
Вскоре пират достиг своей цели и, то ли к счастью, то ли к сожалению, тела наемника уже не было, как и следов крови. Это могло означать одно из двух: либо же в этом лесу есть зверь-гурман, который даже убрал за собой после трапезы, либо же он [Жора] послушал совет навигатора и уже на полпути к деревне Мейя, если он еще не достиг ее. Все же, второе более вероятно, если не учитывать, что на данный момент пираты находятся на Гранд Лайн, где может быть все, что угодно.
- Так... Что они там говорили-то? Праздник ближе к полуночи? Вроде так. Значит, у меня еще есть время прогуляться и... не нарваться на дикарей. Интересно: а праздники здесь какие? Такие же, как и везде? Или же особенные? Почему-то я надеюсь на третье, хоть и не знаю, какое оно.
Разведя руками в сторону из-за своих же слов, абсолютно не понимая их смысла, навигатор развернулся и направился в сторону поселения, где обещали устроить пирушку. Правда, стоит ли это событие называть 'пирушкой', а не праздником? Все же нет, так как в данной ситуации нечего пировать. Опять же странная философия паренька.
Время шло к ночи, а Шиджи только-только оказался у деревни. Причем, попал он в нее вообще с другой стороны, которую прежде не видел. Все же не стоило ему сворачивать направо только из-за того, что впереди показался силуэт.... пня, как позже выяснилось. Паранойя какая-то. Благо, что паренек узнал эту часть поселения, поэтому быстро сориентировался и направился на поиски места действия всех жителей. А искать было не так трудно, так как благодаря тьме огонь был виден даже с моря. А успел паренек прямо к началу шоу. Да, верно было подмечено: узнать лисицу удалось только по ее хвосту.И если в этот момент стрелок все еще сидел за столом, то навигатор подошел к нему сзади и, опираясь о его здоровое плечо, сел рядом, наблюдая за этим. Ежели его там не было, то паренек просто сел рядом со свободным столом.
- "И все же я был не прав. Кто же ты?"
А куда же в это время направился навигатор? По логике ему стоило отправиться в ангар, чтобы вместе со всеми все обдумать. Но его там вообще не было после погребения. Шинджи отправился в лес, чтобы освежиться. Ну и узнать, смог ли тот здоровяк спастись от лап кровожадных хищников или же нет. Пожалуй, беспокойство стрелка передалось ему воздушно-капельным путем, поэтому паренек уж подавно позабыл про свои травмы, поэтому так спокойно шел мимо деревьев и кустов, не боясь нападения среди местных представителей фауны. Но его и не было. Видимо, ситуация на острове отразилась и на зверях, которые решили, что на сегодня хватит кровопролития. Нужно проводить усопших, и даже братья наши меньше понимают это.
Вскоре пират достиг своей цели и, то ли к счастью, то ли к сожалению, тела наемника уже не было, как и следов крови. Это могло означать одно из двух: либо же в этом лесу есть зверь-гурман, который даже убрал за собой после трапезы, либо же он [Жора] послушал совет навигатора и уже на полпути к деревне Мейя, если он еще не достиг ее. Все же, второе более вероятно, если не учитывать, что на данный момент пираты находятся на Гранд Лайн, где может быть все, что угодно.
- Так... Что они там говорили-то? Праздник ближе к полуночи? Вроде так. Значит, у меня еще есть время прогуляться и... не нарваться на дикарей. Интересно: а праздники здесь какие? Такие же, как и везде? Или же особенные? Почему-то я надеюсь на третье, хоть и не знаю, какое оно.
Разведя руками в сторону из-за своих же слов, абсолютно не понимая их смысла, навигатор развернулся и направился в сторону поселения, где обещали устроить пирушку. Правда, стоит ли это событие называть 'пирушкой', а не праздником? Все же нет, так как в данной ситуации нечего пировать. Опять же странная философия паренька.
Время шло к ночи, а Шиджи только-только оказался у деревни. Причем, попал он в нее вообще с другой стороны, которую прежде не видел. Все же не стоило ему сворачивать направо только из-за того, что впереди показался силуэт.... пня, как позже выяснилось. Паранойя какая-то. Благо, что паренек узнал эту часть поселения, поэтому быстро сориентировался и направился на поиски места действия всех жителей. А искать было не так трудно, так как благодаря тьме огонь был виден даже с моря. А успел паренек прямо к началу шоу. Да, верно было подмечено: узнать лисицу удалось только по ее хвосту.И если в этот момент стрелок все еще сидел за столом, то навигатор подошел к нему сзади и, опираясь о его здоровое плечо, сел рядом, наблюдая за этим. Ежели его там не было, то паренек просто сел рядом со свободным столом.
- "И все же я был не прав. Кто же ты?"
Приключение Бенна Бекмана с [id131527814:bp-36291248_179363|Хирако Шинджи] и [id213233084:bp-36291248_179340|Асперо Джарвис].
Некоторое время наёмник просидел в гордом одиночестве, так как не хотел кому-либо мешаться в приготовлениях к празднеству. Расположив кремневую винтовку возле каменного стола, мужчина очень даже удобно устроился на траве и продолжил выкуривать сигарету, временами погружаясь в прострационное состояние, которое свидетельствовало об его уходе в собственные мысли. Иной раз он приподнимал голову, чтобы посмотреть на тех же суетящихся людей и примерно прикинуть, сколько времени осталось до начала. И, не находя ничего ещё готового, наёмник вновь откидывался назад и смотрел на тёмное небо, на котором постепенно рассыпались звёзды. Прошло много времени, как Бекман пришёл сюда, и он уже не рассчитывал на появление каких-либо личностей около себя, только если Асперо и Шинджи явятся на праздник. Но внезапный хруст веток возле себя выдал подходящую личность с факелом, который освещал многое вокруг себя. Не поднимая пока взгляда на подошедшего, Бенн мог только услышать, как человек воткнул факел возле каменного стола стрелка, чтобы появился и около него какой-то источник света. А после сделанного личность присела возле лежащего Бекмана так тихо и незаметно, точно боялась разбудить наёмника, но он повернул голову и посмотрел на того, кто подсел рядышком. Благодаря яркому свету, исходящему от факела, наёмник смог впервые отчётливо рассмотреть лицо матушки Коха. Она сидела тихо, такая нарядная и слишком молодая, чего ранее стрелок на замечал. Светлые кудри, завившиеся будто от влажности, падали на плечи, а лицо такое свежее и девичье... Довольно откровенная одежда, которая присуща для празднества, состояла из шкурной юбки, не доходящей до колен, и подобие шкурного топа, обнажающего живот. Стройная и хрупкая, она никогда бы не создала впечатление строгой матери и когда-то жены сурового воина. По крайней мере, раньше она прятала себя за тонной всяких шкур зверей, скрывая всё тело. Сейчас она могла бы показаться ангелом, от которого человек, подобный Санджи, впал бы в обморочное состояние в один миг.
= Я думала, вы заснули... = начала говорить женщина.
С легкой и даже виноватой улыбкой она повернула голову и посмотрела темными бездонными глазами на наёмника, который сразу решил сменить положение на сидячее.
– Просто не хотел мешать. – спокойно ответил стрелок.
= А мы не хотели беспокоить. = перебила и улыбнулась в ответ женщина.
С угнетающей неловкостью она отвернула голову, чтобы посмотреть куда-то в даль и подождать каких-нибудь слов от наёмника. Но Бекман молчал, сначала смотря на профиль очаровательной дикарки, а потом переведя взгляд на горящий факел.
= Меня, кстати, Элфа зовут... Трудно было представиться, когда было столько суматохи.
– Вы не отсюда?
= Как догадались? = настороженно спросила женщина.
Больше она не сдержалась и посмотреть с недоумевающим видом на снайпера, лицо которого озарилось всезнающей улыбкой, и сам наёмник искоса посмотрел на Элфу.
– Почувствовал и увидел. – усмехнулся наёмник.
Женщина недоумевающе повела личиком и с какой-то осторожностью продолжала глядеть на странного Бекмана, который стал одним из идеалов её сына.
= Да, вы правы. Я сюда приплыла из археологических соображений, но, как видите, осталась по соображениям иным. А что заставило вас нам помогать? = продолжила Элфа.
– Вы, Элфа. Ваш народ.
= Но...
– Пираты - народ трудный. А наёмники ещё труднее.
= Нет, я не за это... Я понимаю. = с улыбкой закончила разговор Элфа.
Но она не договорила, что именно хотела спросить. И как бы Бекман вопрошающе на нее ни смотрел, она больше не сказала ни слова, а только взметнулась на ноги, точно легкая бабочка, и посмотрела на возвышающийся костер в центре.
= Смотрите, Бенн, празднество начинается! = сказала женщина.
Для пущей эмоциональности слов она взмахнула руками и танцевальным ходом повернулась вокруг своей оси с легким смехом.
Некоторое время наёмник просидел в гордом одиночестве, так как не хотел кому-либо мешаться в приготовлениях к празднеству. Расположив кремневую винтовку возле каменного стола, мужчина очень даже удобно устроился на траве и продолжил выкуривать сигарету, временами погружаясь в прострационное состояние, которое свидетельствовало об его уходе в собственные мысли. Иной раз он приподнимал голову, чтобы посмотреть на тех же суетящихся людей и примерно прикинуть, сколько времени осталось до начала. И, не находя ничего ещё готового, наёмник вновь откидывался назад и смотрел на тёмное небо, на котором постепенно рассыпались звёзды. Прошло много времени, как Бекман пришёл сюда, и он уже не рассчитывал на появление каких-либо личностей около себя, только если Асперо и Шинджи явятся на праздник. Но внезапный хруст веток возле себя выдал подходящую личность с факелом, который освещал многое вокруг себя. Не поднимая пока взгляда на подошедшего, Бенн мог только услышать, как человек воткнул факел возле каменного стола стрелка, чтобы появился и около него какой-то источник света. А после сделанного личность присела возле лежащего Бекмана так тихо и незаметно, точно боялась разбудить наёмника, но он повернул голову и посмотрел на того, кто подсел рядышком. Благодаря яркому свету, исходящему от факела, наёмник смог впервые отчётливо рассмотреть лицо матушки Коха. Она сидела тихо, такая нарядная и слишком молодая, чего ранее стрелок на замечал. Светлые кудри, завившиеся будто от влажности, падали на плечи, а лицо такое свежее и девичье... Довольно откровенная одежда, которая присуща для празднества, состояла из шкурной юбки, не доходящей до колен, и подобие шкурного топа, обнажающего живот. Стройная и хрупкая, она никогда бы не создала впечатление строгой матери и когда-то жены сурового воина. По крайней мере, раньше она прятала себя за тонной всяких шкур зверей, скрывая всё тело. Сейчас она могла бы показаться ангелом, от которого человек, подобный Санджи, впал бы в обморочное состояние в один миг.
= Я думала, вы заснули... = начала говорить женщина.
С легкой и даже виноватой улыбкой она повернула голову и посмотрела темными бездонными глазами на наёмника, который сразу решил сменить положение на сидячее.
– Просто не хотел мешать. – спокойно ответил стрелок.
= А мы не хотели беспокоить. = перебила и улыбнулась в ответ женщина.
С угнетающей неловкостью она отвернула голову, чтобы посмотреть куда-то в даль и подождать каких-нибудь слов от наёмника. Но Бекман молчал, сначала смотря на профиль очаровательной дикарки, а потом переведя взгляд на горящий факел.
= Меня, кстати, Элфа зовут... Трудно было представиться, когда было столько суматохи.
– Вы не отсюда?
= Как догадались? = настороженно спросила женщина.
Больше она не сдержалась и посмотреть с недоумевающим видом на снайпера, лицо которого озарилось всезнающей улыбкой, и сам наёмник искоса посмотрел на Элфу.
– Почувствовал и увидел. – усмехнулся наёмник.
Женщина недоумевающе повела личиком и с какой-то осторожностью продолжала глядеть на странного Бекмана, который стал одним из идеалов её сына.
= Да, вы правы. Я сюда приплыла из археологических соображений, но, как видите, осталась по соображениям иным. А что заставило вас нам помогать? = продолжила Элфа.
– Вы, Элфа. Ваш народ.
= Но...
– Пираты - народ трудный. А наёмники ещё труднее.
= Нет, я не за это... Я понимаю. = с улыбкой закончила разговор Элфа.
Но она не договорила, что именно хотела спросить. И как бы Бекман вопрошающе на нее ни смотрел, она больше не сказала ни слова, а только взметнулась на ноги, точно легкая бабочка, и посмотрела на возвышающийся костер в центре.
= Смотрите, Бенн, празднество начинается! = сказала женщина.
Для пущей эмоциональности слов она взмахнула руками и танцевальным ходом повернулась вокруг своей оси с легким смехом.
С праздничным настроением она покрутилась вокруг своей оси под негромкий такт, возникающий по велению барабанщиков. С лёгкостью в движениях она оттолкнулась от своего места и скрылась где-то среди располагающейся неподалеку листвы низкорослых кустов, где продолжила приготовления к празднеству. А наёмник снова остался в гордом одиночества, обдумывая весь пережитый разговор. Стеснения, неловкость и вина, которые проглядывались в речи и взгляде Элфы, были не совсем понятны, но Бенн решил не придавать этому особого значения. И гордое одиночество продлилось не так долго, как в первый раз.
= Дядя Бенн! Смотри, что я тебе достал! = юношеский голос раздался слева.
Бекман осторожно повернул голову, чтобы посмотреть на подошедшего юного воина, который едва справлялся с двумя барабанами – музыкальными инструментами, присущими дикарям. С грохотом он уселся слева от наёмника и поставил перед ним один из этих инструментов с таким непринужденным видом, точно Бенн не имеет права отказаться.
– Кох, я тебе не музыкант... – на выдохе произнёс Бенн.
От быстро сменяющихся событий он устал сильнее, чем от самих сражений, произошедших на дне. Но с какой-то заинтересованностью он положил ладони на поверхность барабана, ощущая твердый и глухой материал. Если он сравнительно недавно узнал о материале броши, то о материале барабанов также не может сейчас и догадываться. Не настолько он и умён, как кажется. Но эта информация может быть пропущенной и не столь важной.
= А ты ведь зоркий! Следи за моими движениями и повторяй... Несложный такт! = говорил Кох.
В его же юношеском голосе искрился крайний интерес и азартность, точно он сам впервые взял этот инструмент, но умел на нём очень ловко играть. На самом деле, он начал сначала медленно двигать руками по воздуху и только потом ударять то пальцами, то ладонями по поверхности барабана по определенному порядку. Создаваемый им ритм слился с ритмами, создававшимися другими дикарями, и получалась идеальная музыка, зазывающая к танцам. Сначала это казалось трудным, и Бенну потребовалось несколько минут, чтобы пронаблюдать и выучить. И только после этого он подключился, стараясь также ударять и попадать в ритм. И, когда у него стало хорошо получаться, он сумел отвести взгляд к общему костру. В тот момент выскочила едва знакомая личность, которую можно было определить в действительности по одному только хвосту. Бекман снова погрузился в прострационное состояние, наблюдая за прекрасными танцевальными движениями Асперо, но стрелок не терял ритма и продолжал поддерживать всеобщую 'мелодию' своим участием. Где-то в стороне послышались наигрывания скрипки и прочих инструментов, которые возможно сделать в условиях дикой природы или отобрать у побывавших путешественников.
– Мысли: А она...
Но не успел Бекман сделать очередной мысленный комплимент Джарвис, точно попытавшись его передать телепатическим образом, легкая, в отличие от Бенна, рука пала на здоровое плечо наёмника. И рядышком присел Шинджи, какой-то немного затерянный и молчаливый. Бенн отвлек свое внимание на него, продолжая наигрывать на барабане, и хотел сказать что-то ему, но Кох явно прервал и опередил. Ловким прыжком он оказался возле Шинджи и поставил перед ним свой барабан, жестом показав, что можно повторять за Бенном. Потом он остановился, дождался какой-то очередности своей, когда Асперо подоспеет в танце, и стал брать разгон со своего места. Когда Асперо перескочила с одного конца чуть-чуть к другому, позади нее промчался парень и ловким прыжком преодолел высокое пламя костра с превосходным сальто. Огонь разразился искрами, когда он пролетел над ним, и мальчик ловко приземлился на ноги, бросившись в своеобразный танец. Все дикари заликовали, и несколько дикарок, точно тени, выбежали поддержать огненный танец, что только больше обратило внимание на 'шамана'.
= Дядя Бенн! Смотри, что я тебе достал! = юношеский голос раздался слева.
Бекман осторожно повернул голову, чтобы посмотреть на подошедшего юного воина, который едва справлялся с двумя барабанами – музыкальными инструментами, присущими дикарям. С грохотом он уселся слева от наёмника и поставил перед ним один из этих инструментов с таким непринужденным видом, точно Бенн не имеет права отказаться.
– Кох, я тебе не музыкант... – на выдохе произнёс Бенн.
От быстро сменяющихся событий он устал сильнее, чем от самих сражений, произошедших на дне. Но с какой-то заинтересованностью он положил ладони на поверхность барабана, ощущая твердый и глухой материал. Если он сравнительно недавно узнал о материале броши, то о материале барабанов также не может сейчас и догадываться. Не настолько он и умён, как кажется. Но эта информация может быть пропущенной и не столь важной.
= А ты ведь зоркий! Следи за моими движениями и повторяй... Несложный такт! = говорил Кох.
В его же юношеском голосе искрился крайний интерес и азартность, точно он сам впервые взял этот инструмент, но умел на нём очень ловко играть. На самом деле, он начал сначала медленно двигать руками по воздуху и только потом ударять то пальцами, то ладонями по поверхности барабана по определенному порядку. Создаваемый им ритм слился с ритмами, создававшимися другими дикарями, и получалась идеальная музыка, зазывающая к танцам. Сначала это казалось трудным, и Бенну потребовалось несколько минут, чтобы пронаблюдать и выучить. И только после этого он подключился, стараясь также ударять и попадать в ритм. И, когда у него стало хорошо получаться, он сумел отвести взгляд к общему костру. В тот момент выскочила едва знакомая личность, которую можно было определить в действительности по одному только хвосту. Бекман снова погрузился в прострационное состояние, наблюдая за прекрасными танцевальными движениями Асперо, но стрелок не терял ритма и продолжал поддерживать всеобщую 'мелодию' своим участием. Где-то в стороне послышались наигрывания скрипки и прочих инструментов, которые возможно сделать в условиях дикой природы или отобрать у побывавших путешественников.
– Мысли: А она...
Но не успел Бекман сделать очередной мысленный комплимент Джарвис, точно попытавшись его передать телепатическим образом, легкая, в отличие от Бенна, рука пала на здоровое плечо наёмника. И рядышком присел Шинджи, какой-то немного затерянный и молчаливый. Бенн отвлек свое внимание на него, продолжая наигрывать на барабане, и хотел сказать что-то ему, но Кох явно прервал и опередил. Ловким прыжком он оказался возле Шинджи и поставил перед ним свой барабан, жестом показав, что можно повторять за Бенном. Потом он остановился, дождался какой-то очередности своей, когда Асперо подоспеет в танце, и стал брать разгон со своего места. Когда Асперо перескочила с одного конца чуть-чуть к другому, позади нее промчался парень и ловким прыжком преодолел высокое пламя костра с превосходным сальто. Огонь разразился искрами, когда он пролетел над ним, и мальчик ловко приземлился на ноги, бросившись в своеобразный танец. Все дикари заликовали, и несколько дикарок, точно тени, выбежали поддержать огненный танец, что только больше обратило внимание на 'шамана'.
[id131527814:bp-36291248_179363|Дима], [id329844497:bp-36291248_179374|Maximilian],
Вместе с пламеными искрами, взметнувшимися ввысь, Ас резко остановилась на месте, как вкопанная. Столь же резко, единым рывком она вскинула ввысь руки. Повыше, к небу, туда, куда расцветает огромное пламя, сливая свою шумливую песнь с гремевшей отовсюду музыкой.
- Пляши и пой, покуда живой! Как погибнешь в бою, так себя передашь огню, пламенем к богам, мечом по рукам, стрелой в колчан`е и улыбкой во сне.. Помни о нас, а мы не забудем тебя, воин ставший душой костра!
Пусть она и не кричала, но слова почему-то слышались всеми и отовсюду. Видимо, на то и была рассчитана шаманская маска. Справа и слева два молодых парнишки подали знак Коху и когда ребятенок в танце зашел на тыльную сторону пламени, Асперо ступила вперед в плавном танцевальном па, руками изобразив скорее тягучую патоку, сонную морскую волну, чем пламенный язык. Затем, жестом вернув руки к себе, она на пятках развернулась к огню. Подол снова взметнулся, пушистый хвост описал полукруг и остановился, еле заметно постукивая землю в барабанном ритме.
А затем она столь же резко, как и прежде, раскинула руки в стороны. В тот же миг зажглись свечи, расставленные по обе стороны от костра. Зажигаться начали друг за дружкой, слажено, будто была это та самая магия, о которой так много мечтают дети. Но зоркий глаз наверняка заметит в тени пламенных бликов, что именно дети эту магию и творили, умела перешагивая от свечи к свече с тонкой лучиной.
Джарвис качнулась в сторону. Затем в другую. Каждый такой выпад черной тени на фоне костра сопровождался зажженным пучком свечей то в одной части поляны, то в другой. Она теперь молчала, а вот взрослые индейцы потихоньку вставали с мест, втягиваясь в такую же качающуюся пляску.
Асперо закрыла глаза, и, пританцовывая на месте, принялась дирижировать одними кистями рук, то и дело указывая когтем то на одних музыкантов, то на других. Не указывала она лишь барабанам - уж кто-кто, а они то знали, как именно надо играть в такт танцующему огню.
Свечей зажглось ровно столько, сколько погибло людей. Асперо открыла глаза и улыбнулась. Посчитали всех. К костру стали выходить и индейцы другого племени. Их танец поначалу робко вплетался в канву - они старались ненавязчиво присоединиться к тем, кто уже плясал и прыгал через огонь. Но постепенно подхватывали всеобщий настрой и движения их становились все раскованнее, шире. Сами мейа через костер не прыгали - все больше добавляли в общую картину плавности, будто растения, что на диво расположены к огню.
Кто их пригласил? Скорее всего тот ребенок, которого красновласка попросила об уведомлении его племени. Как уговорил? Вот воистину, черт его, мелкого умника, знает. Сквозь маску оказалось совсем неудобно рассматривать ритуальную поляну, но лисица все же углядела и всех знакомых ей детей. Теперь они образовали круг уже возле самой "шаманки", умело перемещаясь вместе с ней по поляне. Тех, кто остался сидеть, она вытягивала за руку в танец, так что вскоре почти вся поляна залилась как музыкой, так и танцующими, поющими и смеющимися людьми.
Асперо видела, как за одной из скамей уселся сначала Бенн, а потом к нему присоединился и Шинджи.
Женщина аккуратно отогнала от себя детей понятным жестом, они рассыпались по поляне, разнося некие весточки друг другу и взрослым.
Вместе с пламеными искрами, взметнувшимися ввысь, Ас резко остановилась на месте, как вкопанная. Столь же резко, единым рывком она вскинула ввысь руки. Повыше, к небу, туда, куда расцветает огромное пламя, сливая свою шумливую песнь с гремевшей отовсюду музыкой.
- Пляши и пой, покуда живой! Как погибнешь в бою, так себя передашь огню, пламенем к богам, мечом по рукам, стрелой в колчан`е и улыбкой во сне.. Помни о нас, а мы не забудем тебя, воин ставший душой костра!
Пусть она и не кричала, но слова почему-то слышались всеми и отовсюду. Видимо, на то и была рассчитана шаманская маска. Справа и слева два молодых парнишки подали знак Коху и когда ребятенок в танце зашел на тыльную сторону пламени, Асперо ступила вперед в плавном танцевальном па, руками изобразив скорее тягучую патоку, сонную морскую волну, чем пламенный язык. Затем, жестом вернув руки к себе, она на пятках развернулась к огню. Подол снова взметнулся, пушистый хвост описал полукруг и остановился, еле заметно постукивая землю в барабанном ритме.
А затем она столь же резко, как и прежде, раскинула руки в стороны. В тот же миг зажглись свечи, расставленные по обе стороны от костра. Зажигаться начали друг за дружкой, слажено, будто была это та самая магия, о которой так много мечтают дети. Но зоркий глаз наверняка заметит в тени пламенных бликов, что именно дети эту магию и творили, умела перешагивая от свечи к свече с тонкой лучиной.
Джарвис качнулась в сторону. Затем в другую. Каждый такой выпад черной тени на фоне костра сопровождался зажженным пучком свечей то в одной части поляны, то в другой. Она теперь молчала, а вот взрослые индейцы потихоньку вставали с мест, втягиваясь в такую же качающуюся пляску.
Асперо закрыла глаза, и, пританцовывая на месте, принялась дирижировать одними кистями рук, то и дело указывая когтем то на одних музыкантов, то на других. Не указывала она лишь барабанам - уж кто-кто, а они то знали, как именно надо играть в такт танцующему огню.
Свечей зажглось ровно столько, сколько погибло людей. Асперо открыла глаза и улыбнулась. Посчитали всех. К костру стали выходить и индейцы другого племени. Их танец поначалу робко вплетался в канву - они старались ненавязчиво присоединиться к тем, кто уже плясал и прыгал через огонь. Но постепенно подхватывали всеобщий настрой и движения их становились все раскованнее, шире. Сами мейа через костер не прыгали - все больше добавляли в общую картину плавности, будто растения, что на диво расположены к огню.
Кто их пригласил? Скорее всего тот ребенок, которого красновласка попросила об уведомлении его племени. Как уговорил? Вот воистину, черт его, мелкого умника, знает. Сквозь маску оказалось совсем неудобно рассматривать ритуальную поляну, но лисица все же углядела и всех знакомых ей детей. Теперь они образовали круг уже возле самой "шаманки", умело перемещаясь вместе с ней по поляне. Тех, кто остался сидеть, она вытягивала за руку в танец, так что вскоре почти вся поляна залилась как музыкой, так и танцующими, поющими и смеющимися людьми.
Асперо видела, как за одной из скамей уселся сначала Бенн, а потом к нему присоединился и Шинджи.
Женщина аккуратно отогнала от себя детей понятным жестом, они рассыпались по поляне, разнося некие весточки друг другу и взрослым.
Красноволосая громко, таинственно зашептала:
- Духам подобны, за солнцем пришли. Двое из стали, из крови, из льна, с ними душа и огня, и льда, с ними охота на дичь крупней, с ними и жизнь - как сотня смертей. Духи, удачи им дайте в путь, полный хороших дел и подруг...
И все. Больше слова у нее пока не получались. В одиночестве петь на будто бы чужом языке сложно. Асперо замолчала и сняла маску, сложив ее перед собой. Она все так же стояла на фоне костра, так что виден, наверное, был лишь ее силуэт, однако, те, кто сидели или плясали сбоку от нее, могли увидеть, как покрыли разноцветные полосы краски лицо врачевательницы. За ее спиной танцевали люди, а она, договорив свое заклинание, аккуратно опустилась на колени перед маской. Медленно, будто бы все еще в такт барабанам, Ас подняла руки над головой, следом подняла и взгляд...
И громко, протяжно, ликующе завыла. По-волчьи. Или даже, скорее, по-человечески, умудряясь переходить из тональности в тональность, заливисто и на диво искренне.
Хоть лисы выть и не умеют.
- Духам подобны, за солнцем пришли. Двое из стали, из крови, из льна, с ними душа и огня, и льда, с ними охота на дичь крупней, с ними и жизнь - как сотня смертей. Духи, удачи им дайте в путь, полный хороших дел и подруг...
И все. Больше слова у нее пока не получались. В одиночестве петь на будто бы чужом языке сложно. Асперо замолчала и сняла маску, сложив ее перед собой. Она все так же стояла на фоне костра, так что виден, наверное, был лишь ее силуэт, однако, те, кто сидели или плясали сбоку от нее, могли увидеть, как покрыли разноцветные полосы краски лицо врачевательницы. За ее спиной танцевали люди, а она, договорив свое заклинание, аккуратно опустилась на колени перед маской. Медленно, будто бы все еще в такт барабанам, Ас подняла руки над головой, следом подняла и взгляд...
И громко, протяжно, ликующе завыла. По-волчьи. Или даже, скорее, по-человечески, умудряясь переходить из тональности в тональность, заливисто и на диво искренне.
Хоть лисы выть и не умеют.
[id213233084:bp-36291248_179377|Аладей], [id329844497:bp-36291248_179374|Maximilian],
Шинджи так и продолжал бы наблюдать за движениями Асперо (да и других девиц), но сие удовольствие прервал Кох, взявшись из неоткуда. Он поставил рядом с пиратом какой-то барабан, и только в этот момент Хирако заметил, что у стрелка тоже был подобный музыкальный инструмент, что довольно странно учитывая тот факт, что навигатор сидел в паре сантиметров от стрелка. Неужто... и его заставят играть? Боже упаси. Из этого пирата музыкант, как... сами придумайте. Но делать нечего, ведь и Бекман ранее не хвастался умением играть на ударных. Эти двое могут разве что в бубен дать, но перед ними не бубны же. А тем более повторять - это не такая уж и трудная работа.... для других. Ибо паренек любил импровизацию, но здесь она неуместна. Все же обряд погребения идет, но уже не морской, а земной. Поэтому, сев в позе лотоса и поставив этот барабан на ноги, Хирако, периодично смотря в сторону стрелка, решил так же поддержать их музыкальный коллектив. Но... почему-то на лице Шинджи была фальшивая улыбка. По крайней мере, если Бенн ранее часто видел его настоящую улыбку, то сейчас мог отличить нынешнюю от той. Почему? Эх. Шинджи не любил подобного рода праздники, но философию лучше оставить на потом. Гулять - так гулять, тем более своим присутствием эти пираты только подбодрят местных жителей, что было им [этим жителям] крайне необходимо после всего случившегося.
- Слушай, Бенн... - Не сводя глаз с танцоров, Шинджи решил хоть как-то закрасить эту 'тишину', возникшую между пиратами. - Я сразу предупреждаю: завтра утром я так же, скорее всего, пропаду. По делам, само собой. Поэтому если что, то я ни капли в рот не возьму. Ты ведь сам понимаешь... и помнишь. - Шинджи намекал именно на Мыс, когда он впервые за все время плавания чутка выпил (даже не смотря на то, что чувствовал он себя лучше, чем стрелок). А куда он отправится? Скорее всего, в соседнюю деревню. Ведь надо же что-то делать с кораблем. Ведь если у них нет уже готового, то не факт, что он успеют за день сделать новый. И это при условии, что у Мейя будут плотники. Но речь была прервана не из-за мыслей. Взгляд навигатора был устремлен куда-то за костер, но уже через пару секунд он тут же обратил свой взор на танцовщиц. Что он там увидел? Главное, что не дикого зверя, пришедшего, чтобы выяснить, что же здесь происходит, из-за чего спать невозможно. Выслушав ответ напарника, если тот последует, навигатор продолжил бить по натянутой ткани в такт, не отставая от остальных. Но застывшего [взглядом] навигатора привлек вой Асперо. Само собой напрашивался очевидный вопрос:
- "Стоп. Она воет? Так она волк, песец или лиса? А лисы умеют выть?"
К слову о зверях. Думали, что мы забыли про варактила? Не тут-то было! Он пришел на эту 'вечеринку' раньше, чем пираты-мужчины, и большую часть времени лежал около стола, положив на то голову и с глазами 'по ложке' наблюдал за танцем хозяйки. Только когда она начала выть, Аспирин поднял голову и обратил свой взор куда-то наверх. Видимо, он так же хотел завыть, как и его хозяйка, но передумал, ибо после этого он обратил свой взор уже на нее.
Шинджи так и продолжал бы наблюдать за движениями Асперо (да и других девиц), но сие удовольствие прервал Кох, взявшись из неоткуда. Он поставил рядом с пиратом какой-то барабан, и только в этот момент Хирако заметил, что у стрелка тоже был подобный музыкальный инструмент, что довольно странно учитывая тот факт, что навигатор сидел в паре сантиметров от стрелка. Неужто... и его заставят играть? Боже упаси. Из этого пирата музыкант, как... сами придумайте. Но делать нечего, ведь и Бекман ранее не хвастался умением играть на ударных. Эти двое могут разве что в бубен дать, но перед ними не бубны же. А тем более повторять - это не такая уж и трудная работа.... для других. Ибо паренек любил импровизацию, но здесь она неуместна. Все же обряд погребения идет, но уже не морской, а земной. Поэтому, сев в позе лотоса и поставив этот барабан на ноги, Хирако, периодично смотря в сторону стрелка, решил так же поддержать их музыкальный коллектив. Но... почему-то на лице Шинджи была фальшивая улыбка. По крайней мере, если Бенн ранее часто видел его настоящую улыбку, то сейчас мог отличить нынешнюю от той. Почему? Эх. Шинджи не любил подобного рода праздники, но философию лучше оставить на потом. Гулять - так гулять, тем более своим присутствием эти пираты только подбодрят местных жителей, что было им [этим жителям] крайне необходимо после всего случившегося.
- Слушай, Бенн... - Не сводя глаз с танцоров, Шинджи решил хоть как-то закрасить эту 'тишину', возникшую между пиратами. - Я сразу предупреждаю: завтра утром я так же, скорее всего, пропаду. По делам, само собой. Поэтому если что, то я ни капли в рот не возьму. Ты ведь сам понимаешь... и помнишь. - Шинджи намекал именно на Мыс, когда он впервые за все время плавания чутка выпил (даже не смотря на то, что чувствовал он себя лучше, чем стрелок). А куда он отправится? Скорее всего, в соседнюю деревню. Ведь надо же что-то делать с кораблем. Ведь если у них нет уже готового, то не факт, что он успеют за день сделать новый. И это при условии, что у Мейя будут плотники. Но речь была прервана не из-за мыслей. Взгляд навигатора был устремлен куда-то за костер, но уже через пару секунд он тут же обратил свой взор на танцовщиц. Что он там увидел? Главное, что не дикого зверя, пришедшего, чтобы выяснить, что же здесь происходит, из-за чего спать невозможно. Выслушав ответ напарника, если тот последует, навигатор продолжил бить по натянутой ткани в такт, не отставая от остальных. Но застывшего [взглядом] навигатора привлек вой Асперо. Само собой напрашивался очевидный вопрос:
- "Стоп. Она воет? Так она волк, песец или лиса? А лисы умеют выть?"
К слову о зверях. Думали, что мы забыли про варактила? Не тут-то было! Он пришел на эту 'вечеринку' раньше, чем пираты-мужчины, и большую часть времени лежал около стола, положив на то голову и с глазами 'по ложке' наблюдал за танцем хозяйки. Только когда она начала выть, Аспирин поднял голову и обратил свой взор куда-то наверх. Видимо, он так же хотел завыть, как и его хозяйка, но передумал, ибо после этого он обратил свой взор уже на нее.
Приключение Бенна Бекмана с [id131527814:bp-36291248_179379|Хирако Шинджи] и [id213233084:bp-36291248_179377|Асперо Джарвис].
Музыка, возникающая из ниоткуда, точно шум листвы, путала мысли и заставляла сконцентрироваться только на 'бешеном' и огнеопасном танце молодого воина и неизвестного шамана, таинственного и грациозного, а также за плавными теневыми движениями молодых дикарок, которые всякий раз обводили толпу чёрными бездонными глазами. Наёмник уже не слышал ничего, как-то рефлекторно по памяти умудрялся ударять по барабану, совершенно не сбиваясь с такта и поддерживая всеобщую мелодию, продолжал увлеченно наблюдать за всей создающейся суматохой, которая создавала атмосферу празднества. Только после дикого прыжка юного воина через высокое пламя огня наёмник отвлёкся на слова 'амбициозного актёра', который выглядел, мягко говоря, уставшим. Возможно, за этим состоянием скрывались какие-либо другие проблемы и причины, но Бенн не сделался от этого серьезным. Закусив сигарету, чтобы та не выпала при разговоре, стрелок сумел даже через стиснутые зубы говорить четко и разборчиво, когда ещё и уголок губ отъехал в улыбку.
– Конечно. Ни капли. – ответил наёмник.
Незамысловатая едкость чувствовалась в его словах. Но эта едкость ни в коем случае не относилась к молодому капитану, который пока что сам не подозревал об этой присвоенной должности, а была обращена в сторону самого себя. Бенн точно занялся самовнушением, что надо придерживаться образа Шинджи и ни брать в рот ни капли алкоголя, но, в конце концов, слова вылились в усмешку, которую невозможно было сдержать. Наёмник понимал, что при таких обстоятельствах для него подобная 'миссия ЗОЖ' нереальна. Но и таким образом он дал прекрасно понять, что заставлять Хирако кто-нибудь пить не будет. Какой с этого прок? Увидеть пьяным фруктовика? Возможно, это заинтересует кого-нибудь, но потом /мягкая отсылочка на будущего персонажа/. И за время такого кроткого ответа и раздумий, Бенн ни разу не отвлекся от музыкального инструмента, с которым справляться оказалось не так уж и трудно. Эх, надо бы с Бенном в музыканты податься, но не судьба это его... Думаю, на 'тайных' заданиях его с барабаном радостно не встретят. И следующее, что вновь отвлекло снайпера и выволокло из прострационного состояния, это вой. Не совсем оглушительный, но протяжный и присущий звонким волкам, но никак не простым псинам. Перестав отбивать ладонями такт по барабану, Бекман немного странным взглядом для него посмотрел на предположительную лисицу, так ответственно вжившуюся в свою роль. Странно, что другие дикари никак не среагировали на такую 'аномалию', продолжая 'беситься' в танце. Отставив барабан куда-то в сторону, чтобы он не мешался, наёмник уселся удобнее и облокотился локтем о каменным стол, на котором располагалось уже с несколько десятков минут много какой-то дикой еды и интересных алкогольных напитков. Но всё это сейчас не привлекало так сильно, как суета, которую бережно поддерживала загадочная шаманка.
– И что бы мы делали без её появления. Что бы делали они? – вполголоса заговорил Бенн.
Нельзя сказать точно, было ли это обращением к Шинджи или нет. Но, скорее всего, Бекман задался вопросом необдуманно и обратился к самому себе. И также быстро и, кажется, также необдуманно ответил на поставленный вопрос сам себе в голове.
– Мысли: Скорее помер, а Шинджи давно бы разыскивал способ смотаться отсюда.
Вот и самоуверенности один раз в жизни пришёл конец, как сказочки конец.
Музыка, возникающая из ниоткуда, точно шум листвы, путала мысли и заставляла сконцентрироваться только на 'бешеном' и огнеопасном танце молодого воина и неизвестного шамана, таинственного и грациозного, а также за плавными теневыми движениями молодых дикарок, которые всякий раз обводили толпу чёрными бездонными глазами. Наёмник уже не слышал ничего, как-то рефлекторно по памяти умудрялся ударять по барабану, совершенно не сбиваясь с такта и поддерживая всеобщую мелодию, продолжал увлеченно наблюдать за всей создающейся суматохой, которая создавала атмосферу празднества. Только после дикого прыжка юного воина через высокое пламя огня наёмник отвлёкся на слова 'амбициозного актёра', который выглядел, мягко говоря, уставшим. Возможно, за этим состоянием скрывались какие-либо другие проблемы и причины, но Бенн не сделался от этого серьезным. Закусив сигарету, чтобы та не выпала при разговоре, стрелок сумел даже через стиснутые зубы говорить четко и разборчиво, когда ещё и уголок губ отъехал в улыбку.
– Конечно. Ни капли. – ответил наёмник.
Незамысловатая едкость чувствовалась в его словах. Но эта едкость ни в коем случае не относилась к молодому капитану, который пока что сам не подозревал об этой присвоенной должности, а была обращена в сторону самого себя. Бенн точно занялся самовнушением, что надо придерживаться образа Шинджи и ни брать в рот ни капли алкоголя, но, в конце концов, слова вылились в усмешку, которую невозможно было сдержать. Наёмник понимал, что при таких обстоятельствах для него подобная 'миссия ЗОЖ' нереальна. Но и таким образом он дал прекрасно понять, что заставлять Хирако кто-нибудь пить не будет. Какой с этого прок? Увидеть пьяным фруктовика? Возможно, это заинтересует кого-нибудь, но потом /мягкая отсылочка на будущего персонажа/. И за время такого кроткого ответа и раздумий, Бенн ни разу не отвлекся от музыкального инструмента, с которым справляться оказалось не так уж и трудно. Эх, надо бы с Бенном в музыканты податься, но не судьба это его... Думаю, на 'тайных' заданиях его с барабаном радостно не встретят. И следующее, что вновь отвлекло снайпера и выволокло из прострационного состояния, это вой. Не совсем оглушительный, но протяжный и присущий звонким волкам, но никак не простым псинам. Перестав отбивать ладонями такт по барабану, Бекман немного странным взглядом для него посмотрел на предположительную лисицу, так ответственно вжившуюся в свою роль. Странно, что другие дикари никак не среагировали на такую 'аномалию', продолжая 'беситься' в танце. Отставив барабан куда-то в сторону, чтобы он не мешался, наёмник уселся удобнее и облокотился локтем о каменным стол, на котором располагалось уже с несколько десятков минут много какой-то дикой еды и интересных алкогольных напитков. Но всё это сейчас не привлекало так сильно, как суета, которую бережно поддерживала загадочная шаманка.
– И что бы мы делали без её появления. Что бы делали они? – вполголоса заговорил Бенн.
Нельзя сказать точно, было ли это обращением к Шинджи или нет. Но, скорее всего, Бекман задался вопросом необдуманно и обратился к самому себе. И также быстро и, кажется, также необдуманно ответил на поставленный вопрос сам себе в голове.
– Мысли: Скорее помер, а Шинджи давно бы разыскивал способ смотаться отсюда.
Вот и самоуверенности один раз в жизни пришёл конец, как сказочки конец.
[id131527814:bp-36291248_179379|Дима], [id329844497:bp-36291248_179414|Maximilian],
"Какой таинственной казалась мне та ночь.."
Асперо рада бы была сесть сейчас рядом с ними. Она вроде бы и пожелала удачи, будто попрощалась с пиратами, напутствовала в дорогу, но в тот же, собственно, момент и осознала, что как раз на это она попросту не способна. Знать бы ей, какие вопросы интересуют этих двух оболдуев. Вот сейчас прямо и села бы рядом с чашкой чего-нибудь ароматного, сняла бы с себя все это одеяние, но нельзя - была еще одна обязанность, о которой ей поведала Элфа.
Когда женщина сложила маску перед собой, с края поляны спустилась босоногая девушка. Совсем юная на вид, но уже отметившая двадцать первый день рождения - все, как и положено. Длинные темные волосы мягкими плетьми спускались, распущенные, скрывая собой все самое "интересное" - или почти все. Девичью голову украшал венец из диких цветов, как вспомнила врачевательница, обозначавший ее женственность и свободность. Ясен пень, каждый день такие не носят - сплетают на праздник, дабы отыскать себе жениха видного. Когда же искать иначе, если именно в такие дни сильнейшие и самые ловкие укрощают пламя и самих себя?
Девичье лицо, руки, бедра и линию от подбородка до солнечного сплетения покрывали такие же алые и черные полосы, что красовались на Асперо. Дикарка с улыбкой медленно подошла к "шаманке". Пока красноволосая вставала с колен, а бывшая ученица к ней пересекала поляну, время как будто бы замерло. Музыка не переставала играть, но женщина знала, что танец за ее спинами приобрел завораживающе одинаковый порядок, проснулся какой-то напев, несвойственный празднику погребения или танцам возле костра под веселую музыку. В такие моменты не до слов или заклинаний. Одна единственная девушка, отдающая свою жизнь во служение всего племени, будто бы заполнила собой все пространство поляны. Как нимфа, вышедшая из чащи на человечий праздник, как та, что приходит лишь раз в сотню лет, но за век никто не забывает о ее приходе и из поколения в поколение рассказывают сказки об одном-единственном появлении.
Асперо подняла с земли маску. Дикарка сняла с себя венец и аккуратно положила на распущенные алые волосы чужеземки. Затем осторожно взяла из ее рук маску и надела на себя, скрыв обнаженную спину и грудь гривой шерсти и перьев. Все делала сама, поскольку должна была добровольно отречься от своей женской сути, всему племени показать, что она теперь их проводник, их советчик. Шаманка направилась мимо врачевательницы к огню, дабы один единственный раз зачерпнуть его тепло в свои ладони и принять все то, что возложено на плечи шамана племени. Ведь шаман - и тело племени, и голова. И душу лечит, и тело. Бережет от духов, бережет от людей...
Разом как-то осиротевшая, Ас направилась к краю поляны. Она их видела - тех, кого нечаянно призвала сама. Чувствовала почти немигающие взгляды, а мгновением позже осознала, что из чащи на нее смотрят сотни хищников и травоядных, пришедших по ее случайному, но душевному зову к поляне. И стало Ас стыдно - вот занимались они своими делами, охотились, даже людей не трогали, а она накосячила, отвлекла от дел, от подготовки к ночлегу... Зардевшись чуть ли не до пяток, женщина передумала идти в лес, чтобы вернуться к амбару. Мало ли, разобидятся, али пожелают высказать ей свое "фи" лично.
Асперо присела на землю позади Бенна и Шинджи. По-лисьи аккуратно завернула сложенные ноги хвостом, смущенно опуская глаза. Первый раз за все это время ей было действительно стыдно, поскольку ей казалось, что они ее ошибку тоже заметили. Мысль о том, что звери против такого праздника (и собственного появления на нем) ничего не имели, видимо, даже не забредала в красноволосую буйную головушку.
Но Аспи решил хозяйку подбодрить. Подошел поближе и, разом согнув все лары, уронил тяжелую перьястую голову минку на колени и... закурлыкал? Заворковал? Забулькал или предсмертно захрипел? Со звуками у него беда.
- Простите, Бенн, Шинджи.
"Какой таинственной казалась мне та ночь.."
Асперо рада бы была сесть сейчас рядом с ними. Она вроде бы и пожелала удачи, будто попрощалась с пиратами, напутствовала в дорогу, но в тот же, собственно, момент и осознала, что как раз на это она попросту не способна. Знать бы ей, какие вопросы интересуют этих двух оболдуев. Вот сейчас прямо и села бы рядом с чашкой чего-нибудь ароматного, сняла бы с себя все это одеяние, но нельзя - была еще одна обязанность, о которой ей поведала Элфа.
Когда женщина сложила маску перед собой, с края поляны спустилась босоногая девушка. Совсем юная на вид, но уже отметившая двадцать первый день рождения - все, как и положено. Длинные темные волосы мягкими плетьми спускались, распущенные, скрывая собой все самое "интересное" - или почти все. Девичью голову украшал венец из диких цветов, как вспомнила врачевательница, обозначавший ее женственность и свободность. Ясен пень, каждый день такие не носят - сплетают на праздник, дабы отыскать себе жениха видного. Когда же искать иначе, если именно в такие дни сильнейшие и самые ловкие укрощают пламя и самих себя?
Девичье лицо, руки, бедра и линию от подбородка до солнечного сплетения покрывали такие же алые и черные полосы, что красовались на Асперо. Дикарка с улыбкой медленно подошла к "шаманке". Пока красноволосая вставала с колен, а бывшая ученица к ней пересекала поляну, время как будто бы замерло. Музыка не переставала играть, но женщина знала, что танец за ее спинами приобрел завораживающе одинаковый порядок, проснулся какой-то напев, несвойственный празднику погребения или танцам возле костра под веселую музыку. В такие моменты не до слов или заклинаний. Одна единственная девушка, отдающая свою жизнь во служение всего племени, будто бы заполнила собой все пространство поляны. Как нимфа, вышедшая из чащи на человечий праздник, как та, что приходит лишь раз в сотню лет, но за век никто не забывает о ее приходе и из поколения в поколение рассказывают сказки об одном-единственном появлении.
Асперо подняла с земли маску. Дикарка сняла с себя венец и аккуратно положила на распущенные алые волосы чужеземки. Затем осторожно взяла из ее рук маску и надела на себя, скрыв обнаженную спину и грудь гривой шерсти и перьев. Все делала сама, поскольку должна была добровольно отречься от своей женской сути, всему племени показать, что она теперь их проводник, их советчик. Шаманка направилась мимо врачевательницы к огню, дабы один единственный раз зачерпнуть его тепло в свои ладони и принять все то, что возложено на плечи шамана племени. Ведь шаман - и тело племени, и голова. И душу лечит, и тело. Бережет от духов, бережет от людей...
Разом как-то осиротевшая, Ас направилась к краю поляны. Она их видела - тех, кого нечаянно призвала сама. Чувствовала почти немигающие взгляды, а мгновением позже осознала, что из чащи на нее смотрят сотни хищников и травоядных, пришедших по ее случайному, но душевному зову к поляне. И стало Ас стыдно - вот занимались они своими делами, охотились, даже людей не трогали, а она накосячила, отвлекла от дел, от подготовки к ночлегу... Зардевшись чуть ли не до пяток, женщина передумала идти в лес, чтобы вернуться к амбару. Мало ли, разобидятся, али пожелают высказать ей свое "фи" лично.
Асперо присела на землю позади Бенна и Шинджи. По-лисьи аккуратно завернула сложенные ноги хвостом, смущенно опуская глаза. Первый раз за все это время ей было действительно стыдно, поскольку ей казалось, что они ее ошибку тоже заметили. Мысль о том, что звери против такого праздника (и собственного появления на нем) ничего не имели, видимо, даже не забредала в красноволосую буйную головушку.
Но Аспи решил хозяйку подбодрить. Подошел поближе и, разом согнув все лары, уронил тяжелую перьястую голову минку на колени и... закурлыкал? Заворковал? Забулькал или предсмертно захрипел? Со звуками у него беда.
- Простите, Бенн, Шинджи.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)