Но, не смотря на то, что мечник дышал, делал это он не так, как нормальные живые люди, а с вполне нехорошим хрипом и редко. Страх наконец шевельнулся коротким шилом где-то под ребрами, взгляд Эвраш метнулся по сторонам, но ничего спасительного она так и не нашла.
- Пожалуйста, не умирай, а? – она невольно поджала губы, вглядываясь в лицо юноши и пытаясь понять – эта бледность, она пыльная, или он всегда такой был, а она просто не заметила раньше?
В принципе, и в тюремной клетке он казался достаточно бледным. Этак аристократически. Покидая склад, мастерица даже на секунду задумалась о том, едят ли аристократы сосиски. И колбасу, поскольку ничего более аристократического она так и не отыскала, да и было у нее совсем немного времени на поиски годного провианта. "Будет вредничать - пойдет пешим эротическим путешествием куда подальше." - решила она тогда, набивая карманы сосисками, а теперь думала, что как это, наверное, глупо и несерьезно, вместо спасения приносить аристократу сосиски.
По ту сторону рухнувшего потолка что-то недобро зашевелилось. Почему недобро? Такое ощущение посетило Эвру, когда ее слуха, слегка пострадавшего при взрыве, коснулось бульканье и хрип. Причем, если первое напоминало клекотание крови в разорванных крупных артериях, то второе уже отчетливо гласило о том, что если что-то у кого-то оторвалось, то жить он все равно пока не перестал.
"Та девушка? Если это вообще была девушка, а то в таком облаке трудно разглядеть что-то реальное..."
Она вновь вернулась взорам и мыслями к Гидеону. Забравшись поглубже, в самую тесноту, а заодно обнаружив, что бетонная конструкция повисла прямо над лицом мечника и разделяет их чуть меньше ширины ладони, мастерица легла на пол и протянула руку вперед, чтобы вызволить его драгоценную гриву из-под камня. А то еще будет страдать. Пожизненно или посмертно.
Заодно она разгребла несколько особо крупных камней, прислонившихся к его голове и вроде не отшибших пирата окончательно, хотя, пока не очнулся, фиг ведь его знает!
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] КокХол
Приключение с [id213233084:bp-36291248_180526|Эвраш].
Шанс – прошла молва, что убийцам второго шанса жизнь не даёт. Но как суровая правда отобразится на людях, ведь все и есть убийцы? Если молва останется молвой, второй шанс на выживание всё равно равен одному из тысячи. Только пират знал секрет шанса; знал, что надо забыть о тысяче и сконцентрироваться на одном. И, как упоминалось многократно, любимец матушки судьбы и вор сердца жизни просто обязан выжить, если он того сам хочет.
Де Рубио из последних сил 'качелькой' перевёл весь груз на одну сторону, пропустив мимо плеча острый клюв монстра–орла, который впился в трещину пола и не сразу смог высвободиться. Не собираясь терять в экстренной ситуации ни секунды, плотник хватает онемевшими пальцами шею застрявшей птичьей головы и вытаскивает свободной рукой из тыльной стороны ладони когатану [которая, как помнится, была вонзена морским дозорным ещё до его преображения и не вытащена пиратом], впоследствии короткое холодное оружие вонзает в схваченную шею лучника и отпихивает его коленом от себя. Потерявший равновесие и взбесившийся от боли фруктовик не смог противостоять отпору противника и стал пятиться назад, чтобы потянуть время и восстановить поврежденную голову. Мечник прилагал много усилий, чтобы доставлять вред головам, и вследствие он смог сделать недееспособными аж две головы, но разве это результат? Монстр не стал хуже размышлять, и потеря голов на нём не отобразилась, что было заметно по орлиному крику и новой попытке настигнуть и прижать к земле Гидеона. Плотник тогда успел отползти на малое расстояние из–за постоянно попадающихся препятствий; целью для него являлся Масабунэ, который с каждым моментом сражения точно отстранялся от владельца. И сейчас, когда фруктовик обрёл контроль над собственными действиями, лучник немедленно преодолел расстояние прыжком, откинув небрежно меч крылом куда–то дальше, что стало причиной внутреннего бешенства пирата.
– Мысли: Вот крылатый... Тц!
Хотел выругаться в мыслях, но не позволяло состояние. Словарный запас иссякал вместе с жизненной энергией; в ответ Рубио хватило сил только сплюнуть кровь, накопившуюся во рту и дающую о себе знать железным привкусом, и посмотреть в человеческие глаза приблизившейся орлиной морды. Фруктовик раскрыл клюв, не наблюдая сопротивления, и хотел перекусить острым крюком шею человеческую, но Гидеон нашёл силы, чтобы приподняться на локоть разодранной до кости правой руки и, сжав в кулак левую руку, вовремя нанести оглушительный удар в висок существа. Выпустив воздух из лёгких, так как дозорный не ожидал подвоха, голова лучника от удара полетела в сторону, но лапа, точно слушаясь собственные команды, оторвалась от пола и накрыла тело Рубио, прижимая всем весом. Издав гортанным способом подобие рычания, Гидеон постарался перевернуться и носком стукнуть существо по боку, но нога даже не намеревалась слушаться посылаемые мозгом сигналы. Так кончилась бы история такого подлеца, как этот длинноволосый плотник, если бы не громыхнул взрыв, не зазвенели стекла, не накренилось всё к чёртовой матери. Сбитый толчком фруктовик отлетел в стену и был прижат полетевшим в него шкафом, что оказало временное сдерживающее воздействие. Обессиленный Рубио по той же причине покатился по полу, не успевая за что–либо схватиться и лишь умудряясь ударяться о разные тупые и острые предметы. Но какое же счастье овладело этим человеком, когда на его площадь приземления прилетел Масабунэ, привлеченный тем же наклоном. Везде слышался грохот, треск; здание не прекращало точно шататься. Гидеон, специально застряв ногой между тяжелой тумбой и куском развалившегося пола, который ещё не был утянут вниз, потянулся рукой к рукояти меча, ухватился за неё, в это же время замечая периферийным зрением скоростное приближение противника.
Скупость на орлиные крики, которыми маринер ранее предупреждал о нападении, проявилась с окончательной потерей голоса. Фруктовик сорвал голос последней головы, что не мудрено – слишком крикливый, поэтому плотнику повезло заметить угрозу, вследствие он попытался двинуть свободной ногой.
Шанс – прошла молва, что убийцам второго шанса жизнь не даёт. Но как суровая правда отобразится на людях, ведь все и есть убийцы? Если молва останется молвой, второй шанс на выживание всё равно равен одному из тысячи. Только пират знал секрет шанса; знал, что надо забыть о тысяче и сконцентрироваться на одном. И, как упоминалось многократно, любимец матушки судьбы и вор сердца жизни просто обязан выжить, если он того сам хочет.
Де Рубио из последних сил 'качелькой' перевёл весь груз на одну сторону, пропустив мимо плеча острый клюв монстра–орла, который впился в трещину пола и не сразу смог высвободиться. Не собираясь терять в экстренной ситуации ни секунды, плотник хватает онемевшими пальцами шею застрявшей птичьей головы и вытаскивает свободной рукой из тыльной стороны ладони когатану [которая, как помнится, была вонзена морским дозорным ещё до его преображения и не вытащена пиратом], впоследствии короткое холодное оружие вонзает в схваченную шею лучника и отпихивает его коленом от себя. Потерявший равновесие и взбесившийся от боли фруктовик не смог противостоять отпору противника и стал пятиться назад, чтобы потянуть время и восстановить поврежденную голову. Мечник прилагал много усилий, чтобы доставлять вред головам, и вследствие он смог сделать недееспособными аж две головы, но разве это результат? Монстр не стал хуже размышлять, и потеря голов на нём не отобразилась, что было заметно по орлиному крику и новой попытке настигнуть и прижать к земле Гидеона. Плотник тогда успел отползти на малое расстояние из–за постоянно попадающихся препятствий; целью для него являлся Масабунэ, который с каждым моментом сражения точно отстранялся от владельца. И сейчас, когда фруктовик обрёл контроль над собственными действиями, лучник немедленно преодолел расстояние прыжком, откинув небрежно меч крылом куда–то дальше, что стало причиной внутреннего бешенства пирата.
– Мысли: Вот крылатый... Тц!
Хотел выругаться в мыслях, но не позволяло состояние. Словарный запас иссякал вместе с жизненной энергией; в ответ Рубио хватило сил только сплюнуть кровь, накопившуюся во рту и дающую о себе знать железным привкусом, и посмотреть в человеческие глаза приблизившейся орлиной морды. Фруктовик раскрыл клюв, не наблюдая сопротивления, и хотел перекусить острым крюком шею человеческую, но Гидеон нашёл силы, чтобы приподняться на локоть разодранной до кости правой руки и, сжав в кулак левую руку, вовремя нанести оглушительный удар в висок существа. Выпустив воздух из лёгких, так как дозорный не ожидал подвоха, голова лучника от удара полетела в сторону, но лапа, точно слушаясь собственные команды, оторвалась от пола и накрыла тело Рубио, прижимая всем весом. Издав гортанным способом подобие рычания, Гидеон постарался перевернуться и носком стукнуть существо по боку, но нога даже не намеревалась слушаться посылаемые мозгом сигналы. Так кончилась бы история такого подлеца, как этот длинноволосый плотник, если бы не громыхнул взрыв, не зазвенели стекла, не накренилось всё к чёртовой матери. Сбитый толчком фруктовик отлетел в стену и был прижат полетевшим в него шкафом, что оказало временное сдерживающее воздействие. Обессиленный Рубио по той же причине покатился по полу, не успевая за что–либо схватиться и лишь умудряясь ударяться о разные тупые и острые предметы. Но какое же счастье овладело этим человеком, когда на его площадь приземления прилетел Масабунэ, привлеченный тем же наклоном. Везде слышался грохот, треск; здание не прекращало точно шататься. Гидеон, специально застряв ногой между тяжелой тумбой и куском развалившегося пола, который ещё не был утянут вниз, потянулся рукой к рукояти меча, ухватился за неё, в это же время замечая периферийным зрением скоростное приближение противника.
Скупость на орлиные крики, которыми маринер ранее предупреждал о нападении, проявилась с окончательной потерей голоса. Фруктовик сорвал голос последней головы, что не мудрено – слишком крикливый, поэтому плотнику повезло заметить угрозу, вследствие он попытался двинуть свободной ногой.
Это получилось как–то неосознанно, неконтролируемо, потому что нога своевольно согнулась в колене и резким ударом попала в грудь приблизившегося орлиного монстра, отправив его в полёт к противоположной стенке. По совпавшему удачному моменту тогда надломился потолок, и с выраженным грохотом разрушилась и обрушилась та сторона, в которую беспрепятственно полетел противник. Тяжелые обломки грохнули на лучника и задавили его замертво, не предоставляя шанса даже на то, чтобы выбраться. Первое, что мелькнуло в голове длинноволосого после грохота, – осознание, что следует немедленно выбираться из этого аварийного здания. Но невыносимая боль по всему телу не давала дышать, железный привкус крови перекрывал легкие, а пыль крушения жгла и усыпляла. Хватило сил лишь на то, чтобы приподнять голову и посмотреть на гору обвалившихся блоков, посмертно закрывающих морского дозорного. Гидеон обратил внимание на новый порыв женских криков, издаваемых Куроо Хиёко с беспокойством, и уловил приближение этой темноволосой девчонки, которая сломя голову преодолевала препятствия и двигалась к пирату. Рубио успел сделать только резкий жест рукой, указывающий, что девчонка не должна приближаться ни в коем случае, но она продолжила бежать, а больше мечник ничего не увидел.
Послышался новый треск, грохот. Столб пыли накрыл морского зверя с головой, и невероятная тяжесть навалилась на плечи, после чего сознание было окутано непроглядной тьмой. Тело пирата оказалось завалено теми же блоками, кажется, всё же без шанса на выживание. Насмерть?
__________
= Гидеон, подъём! = кричал голос.
Женский или мужской – точно не разобрать в начале. Понятно, что проклятое воспоминание было вызвано голосом Эвраш, которая через какое–то время обнаружила тело своего плохого защитника. Но стоило юноше открыть глаза, как он вокруг себя увидел мужскую каюту – боль в теле ощущалась та же, и голос был охрипший, но видимых ранений не было, а в каюте стоял знакомый 'аромат' пота, с которым Гидеон, попав в безымянную команду, не мог смириться долгое время – всё требовал отдельную каюту, из–за чего взывал к себе чужой смех.
= Подъём, Гидеон! Вот соня... Пошли со мной, пора уже. = спокойно сказал знакомый человек.
Масахиро стоял в дверном проёме каюты, мягким взглядом оглядывая своего подобранного ученика.
– Нет. – холодно ответил юноша.
= Что? = переспросил старпом.
Со слухом у него было всё в порядке; он просто был удивлён резким отказом Гидеона, который едва ли ощущал, что здесь что–то неладное. Сознание говорило, что это всё – не то.
– Нет. Не пойду. – повторил Рубио.
= Гмм... как хочешь. = протянул Масахиро.
И он не стал давить на мальчишку, оставив его наедине с самим собой; без привычной настойчивости просто взял и ушёл, а сам юноша беспрепятственно заснул.
____
Женский голос вернулся нешумным, но раскатистым эхом в голову молодого пирата. Какие–то напуганные, осторожные и умоляющие нотки мелькнули в едва ли знакомом голосе, и Гидеон бы упивался ими, удовлетворяя своё эго, если бы новым потоком не разразилась по всему телу боль. Сознание, рассудок медленно возвращались, и на последней вопросительной гласной Рубио смог приоткрыть один глаз, обнаружив возле себя обезображенную кровью смуглянку, которая была притягательно близко к длинноволосому и, кажется, в первую очередь бросилась спасать его гриву, приобретающую красный и серый оттенок. Глубже вдохнув и выдохнув, плотник уперся взглядом в блок, который находился сравнительно недалеко от его носа [и как он только не расшиб его лицо]. Стараясь восстановить дыхание и воспоминания, Гидеон открыл и второй глаз, через полумрак разглядывания суетящуюся и пострадавшую Эвраш.
– Не дождёшься, милая. И я же сказал тебе ... ааакхех, – тяжело заговорил Рубио.
Последние слова, недосказанные, были разбиты кашлем, из–за чего плотник неудачно потянулся, натянул зацепившиеся волосы, что принесло невыносимую боль, которую он сопроводил сочетанием кашля и чертыхания.
Послышался новый треск, грохот. Столб пыли накрыл морского зверя с головой, и невероятная тяжесть навалилась на плечи, после чего сознание было окутано непроглядной тьмой. Тело пирата оказалось завалено теми же блоками, кажется, всё же без шанса на выживание. Насмерть?
__________
= Гидеон, подъём! = кричал голос.
Женский или мужской – точно не разобрать в начале. Понятно, что проклятое воспоминание было вызвано голосом Эвраш, которая через какое–то время обнаружила тело своего плохого защитника. Но стоило юноше открыть глаза, как он вокруг себя увидел мужскую каюту – боль в теле ощущалась та же, и голос был охрипший, но видимых ранений не было, а в каюте стоял знакомый 'аромат' пота, с которым Гидеон, попав в безымянную команду, не мог смириться долгое время – всё требовал отдельную каюту, из–за чего взывал к себе чужой смех.
= Подъём, Гидеон! Вот соня... Пошли со мной, пора уже. = спокойно сказал знакомый человек.
Масахиро стоял в дверном проёме каюты, мягким взглядом оглядывая своего подобранного ученика.
– Нет. – холодно ответил юноша.
= Что? = переспросил старпом.
Со слухом у него было всё в порядке; он просто был удивлён резким отказом Гидеона, который едва ли ощущал, что здесь что–то неладное. Сознание говорило, что это всё – не то.
– Нет. Не пойду. – повторил Рубио.
= Гмм... как хочешь. = протянул Масахиро.
И он не стал давить на мальчишку, оставив его наедине с самим собой; без привычной настойчивости просто взял и ушёл, а сам юноша беспрепятственно заснул.
____
Женский голос вернулся нешумным, но раскатистым эхом в голову молодого пирата. Какие–то напуганные, осторожные и умоляющие нотки мелькнули в едва ли знакомом голосе, и Гидеон бы упивался ими, удовлетворяя своё эго, если бы новым потоком не разразилась по всему телу боль. Сознание, рассудок медленно возвращались, и на последней вопросительной гласной Рубио смог приоткрыть один глаз, обнаружив возле себя обезображенную кровью смуглянку, которая была притягательно близко к длинноволосому и, кажется, в первую очередь бросилась спасать его гриву, приобретающую красный и серый оттенок. Глубже вдохнув и выдохнув, плотник уперся взглядом в блок, который находился сравнительно недалеко от его носа [и как он только не расшиб его лицо]. Стараясь восстановить дыхание и воспоминания, Гидеон открыл и второй глаз, через полумрак разглядывания суетящуюся и пострадавшую Эвраш.
– Не дождёшься, милая. И я же сказал тебе ... ааакхех, – тяжело заговорил Рубио.
Последние слова, недосказанные, были разбиты кашлем, из–за чего плотник неудачно потянулся, натянул зацепившиеся волосы, что принесло невыносимую боль, которую он сопроводил сочетанием кашля и чертыхания.
[id329844497:bp-36291248_180534|Maximilian],
- Кхе-кхе. - передразнила его мастерица, изучая оставшийся в руках клочок волос, который "отстригла" краем отвалившаяся стена. Пожалуй, из всех потерь эта была наименее тяжкой как для Эвры, так и для плотника.
- Ты мне много что говорил. Но, увы, если бы я была послушной девочкой, уже превратилась бы либо в отбивную, либо в фарш. Ты, кстати, сосиски любишь?
Стоило признать очевидное - хуже мастерица чувствовала себя только когда отбывала наказание, будучи прикованной под палящим солнцем. Сорванные рукава больничной рубашки вновь открыли ее собственному взору оставшиеся от тех недавних дней следы. Розоватые кандальные шрамы на смуглой коже смотрелись если не уродливо, то забавно, будто бы в этом месте ее просто забыли немного прокрасить и оставили, как нарисовалось в самом начале.
Но в пыли это видно не было. Зато отчетливо виднелась небольшая рана на скуле, из которой еще недавно торчал осколок окна, а руки ее едва двигались, особенно та, что в целях сращения переломов была укреплена металлом. Пули мешались и раны кровили, так что беззаботный вопрос о пристрастиях аристократа к мясным изделиям общепитовского толка имел несколько странный оттенок легкого сумасшествия.
Но на самом деле Эвраш просто была очень рада.
Вздохнув, она приобняла Гидеона за плечи и прикрыла глаза, на пару мгновений позволив себе отдохнуть.
- Можешь не отвечать, все равно больше никакой еды нет. И спасибо, что не сдох.
Все же, у девицы явно были проблемы с подбором слов в определенные моменты. Но у нее ведь есть ряд преимуществ, за которые такое невежество можно простить, не так ли?
Волосы Гидеона, пусть и не без потерь, но были освобождены из-под края стены, и теперь Эв, отпустив мечника из своих беспощадных объятий, достаточно быстро выползла из-под плиты. О том, как доставать из-под нее "спасителя", вопросов почти не возникло, так что мастерица, склонившись, взяла юношу за ноги и потянула наружу.
И, уверяю, ей было абсолютно пофиг на все его протесты, хотя бы потому, что самостоятельно он бы выбирался из-под плиты слишком долго в силу как полученных ранений, так и крайней тесноты.
Но внезапно даже для себя Эвраш остановилась. Впрочем, она уже достаточно потягала Гидеона, чтобы с дальнейшим освобождением мечник смог справиться сам, но девушка замерла, а затем, повернув голову в сторону, из которой доносились чужеродные звуки, шагнула в том направлении. Пыль рассеивалась и теперь смуглянка увидела пытающуюся подняться на ноги Куроо. Она, придавленная частью стены, скребла рукой по пыли, а Эв присела перед ней, не понимая, что вообще такая хрупкая девица забыла в дозоре. Впрочем, у нее и самой сейчас совсем не хватило бы сил поднять стену, даже если использовать молот.
"Хотя... Я могла бы раздробить ее ударами снизу вверх. Просто быть осторожной. Но пуля в спине таким упражнениям мешает.. И она же дозорная. Сколько их я поубивала, почему не убью ее? Надо спросить Гидеона, что он предложит с ней делать."
- Кхе-кхе. - передразнила его мастерица, изучая оставшийся в руках клочок волос, который "отстригла" краем отвалившаяся стена. Пожалуй, из всех потерь эта была наименее тяжкой как для Эвры, так и для плотника.
- Ты мне много что говорил. Но, увы, если бы я была послушной девочкой, уже превратилась бы либо в отбивную, либо в фарш. Ты, кстати, сосиски любишь?
Стоило признать очевидное - хуже мастерица чувствовала себя только когда отбывала наказание, будучи прикованной под палящим солнцем. Сорванные рукава больничной рубашки вновь открыли ее собственному взору оставшиеся от тех недавних дней следы. Розоватые кандальные шрамы на смуглой коже смотрелись если не уродливо, то забавно, будто бы в этом месте ее просто забыли немного прокрасить и оставили, как нарисовалось в самом начале.
Но в пыли это видно не было. Зато отчетливо виднелась небольшая рана на скуле, из которой еще недавно торчал осколок окна, а руки ее едва двигались, особенно та, что в целях сращения переломов была укреплена металлом. Пули мешались и раны кровили, так что беззаботный вопрос о пристрастиях аристократа к мясным изделиям общепитовского толка имел несколько странный оттенок легкого сумасшествия.
Но на самом деле Эвраш просто была очень рада.
Вздохнув, она приобняла Гидеона за плечи и прикрыла глаза, на пару мгновений позволив себе отдохнуть.
- Можешь не отвечать, все равно больше никакой еды нет. И спасибо, что не сдох.
Все же, у девицы явно были проблемы с подбором слов в определенные моменты. Но у нее ведь есть ряд преимуществ, за которые такое невежество можно простить, не так ли?
Волосы Гидеона, пусть и не без потерь, но были освобождены из-под края стены, и теперь Эв, отпустив мечника из своих беспощадных объятий, достаточно быстро выползла из-под плиты. О том, как доставать из-под нее "спасителя", вопросов почти не возникло, так что мастерица, склонившись, взяла юношу за ноги и потянула наружу.
И, уверяю, ей было абсолютно пофиг на все его протесты, хотя бы потому, что самостоятельно он бы выбирался из-под плиты слишком долго в силу как полученных ранений, так и крайней тесноты.
Но внезапно даже для себя Эвраш остановилась. Впрочем, она уже достаточно потягала Гидеона, чтобы с дальнейшим освобождением мечник смог справиться сам, но девушка замерла, а затем, повернув голову в сторону, из которой доносились чужеродные звуки, шагнула в том направлении. Пыль рассеивалась и теперь смуглянка увидела пытающуюся подняться на ноги Куроо. Она, придавленная частью стены, скребла рукой по пыли, а Эв присела перед ней, не понимая, что вообще такая хрупкая девица забыла в дозоре. Впрочем, у нее и самой сейчас совсем не хватило бы сил поднять стену, даже если использовать молот.
"Хотя... Я могла бы раздробить ее ударами снизу вверх. Просто быть осторожной. Но пуля в спине таким упражнениям мешает.. И она же дозорная. Сколько их я поубивала, почему не убью ее? Надо спросить Гидеона, что он предложит с ней делать."
Приключение с [id213233084:bp-36291248_180536|Эвраш].
Очень смешно – этим словосочетанием хотел прокомментировать момент, когда смуглянка решила передразнить пирата, но не прекращающийся приступ кашля не предоставил возможности плотнику сказать что–либо в ответ, а там дело дошло и до сосисок. Маленькую потерю в виде отрезанной половины локона волос мечник пока что не заметил, но странное настроение и затронутая тема об еде не только отогнали кашель, но ещё и довели восстановление рассудка до конца. С полной оценкой ситуации Гидеон посмотрел на темноволосую девчонку и вопросительно изогнул одну бровь, способность такой природа награждает немногих, после чего оглядел потрёпанную внешность новой знакомой. Решение о том, что психологические отклонения были вызваны возникновением серьезных ранений, было слабеньким в объяснении, но только на это длинноволосый мог спихнуть вопрос Эвраш. За считанные секунды в голове пронеслось столько информации, что она невольно затрещала, зато жертва была оправдана – пришёл вывод, к чему мастерица завела тему мясной продукции.
– Ты что? Вместо того, чтобы потратить минуты на спасение, грабила их холодильники?! – предположил плотник.
Голос был истощенным и охрипшим, и в общем удивительно, как пират находил силы поговорить. В словах, конечно же, заботы было мало; они содержали лишь упрёки и злость, и будь сил чуть больше, длинноволосый закатил бы глаза от предполагаемой глупости смуглянки. Всё её состояние, потрёпанное и израненное, было вызвано охотой за сосисками? Стараясь избавиться от тяжести в дыхании, Гидеон приподнялся на локтях и собирался с мыслями, чтобы высказать ещё несколько упрёков знакомой, точно от этого станет легче им обоим. Только оборвались все планы из–за нового поступка Эвраш. Так как девчонку белобрысый знал плохо, не мудрено, что в первое время он будет удивляться её странным и резким порывам. Сам он личность неприкасаемая и не любил ни обнимания, ни рукопожатия, но сейчас по той или иной причине пришлось стерпеть порыв кузнеца, вызванный эмоциями.
– Только не говори, что уже влюбилась. – насмешливо 'фыркнул' Гидеон.
Не обделённый никогда женским вниманием, особенно во времена путешествий с безымянной командой, дело чужой влюбленности для него было обычным. Но сейчас это прозвучало больше как несостоявшаяся шутка, за которую он, скорее всего, ответит, когда Эвраш будет вытягивать его за ноги [небось решит резко дёрнуть]. Сумев перевернуться на живот, Гидеон выполз из–под обломков, не повредив ещё сильнее спину, и не забыл прихватить с собой тот самый Масабунэ, который в пылу сражения оказался в руках настоящего владельца. Пока Эвраш отдалилась от пирата, Рубио через усердие поднялся на ноги, руками цепляясь за выступы блоков, и снова откашлялся, чтобы вытряхнуть из себя всю пыль. Оставаться в здании было опасно, по этой причине надо немедленно выбираться – это решение было принято сразу, и Гидеон, выпрямившись во весь рост, со скоростью засыпающей на ходу черепахи двинулся к целой пока что двери. Но ненадолго остановился, когда увидел присевшую смуглянку перед кем–то, кто пытался выбраться. Смерив ожесточенным взглядом поваленный блок, Рубио стиснул зубы и сделал крайне хладнокровный вид. Главное, что орлиная морда не выжила.
– Ты идёшь, или будешь спасать тех, кто нам враг? Я должен убедиться по сделке, что ты выйдешь живой на улицы города. – обратился к мастерице Гидеон.
Голос казался хриплым, металлическим, явно не выражал никакого сочувствия к погребенному. Сама Хиёко, услышав слова пирата и заметив через щель присевший силуэт, перестала пытаться выбраться и молчала, иногда всхлипывая, чтобы подавить порыв слёз. Всхлип оказался слишком звонким среди полуразрушенных стен, отчего Гидеон что–то фыркнул на неизвестном языке и, свойственно хромая, покинул оружейную, чтобы через кабинет выйти в коридор и каким–либо черепашьим образом выбраться наружу.
= Вы... идите. И ничего не бойтесь. = прошептала Куроо.
Обращение отправлено смуглянке после того, как Гидеон покинул кабинет, после чего девочка исчезла в темноте своей каменной норы.
Очень смешно – этим словосочетанием хотел прокомментировать момент, когда смуглянка решила передразнить пирата, но не прекращающийся приступ кашля не предоставил возможности плотнику сказать что–либо в ответ, а там дело дошло и до сосисок. Маленькую потерю в виде отрезанной половины локона волос мечник пока что не заметил, но странное настроение и затронутая тема об еде не только отогнали кашель, но ещё и довели восстановление рассудка до конца. С полной оценкой ситуации Гидеон посмотрел на темноволосую девчонку и вопросительно изогнул одну бровь, способность такой природа награждает немногих, после чего оглядел потрёпанную внешность новой знакомой. Решение о том, что психологические отклонения были вызваны возникновением серьезных ранений, было слабеньким в объяснении, но только на это длинноволосый мог спихнуть вопрос Эвраш. За считанные секунды в голове пронеслось столько информации, что она невольно затрещала, зато жертва была оправдана – пришёл вывод, к чему мастерица завела тему мясной продукции.
– Ты что? Вместо того, чтобы потратить минуты на спасение, грабила их холодильники?! – предположил плотник.
Голос был истощенным и охрипшим, и в общем удивительно, как пират находил силы поговорить. В словах, конечно же, заботы было мало; они содержали лишь упрёки и злость, и будь сил чуть больше, длинноволосый закатил бы глаза от предполагаемой глупости смуглянки. Всё её состояние, потрёпанное и израненное, было вызвано охотой за сосисками? Стараясь избавиться от тяжести в дыхании, Гидеон приподнялся на локтях и собирался с мыслями, чтобы высказать ещё несколько упрёков знакомой, точно от этого станет легче им обоим. Только оборвались все планы из–за нового поступка Эвраш. Так как девчонку белобрысый знал плохо, не мудрено, что в первое время он будет удивляться её странным и резким порывам. Сам он личность неприкасаемая и не любил ни обнимания, ни рукопожатия, но сейчас по той или иной причине пришлось стерпеть порыв кузнеца, вызванный эмоциями.
– Только не говори, что уже влюбилась. – насмешливо 'фыркнул' Гидеон.
Не обделённый никогда женским вниманием, особенно во времена путешествий с безымянной командой, дело чужой влюбленности для него было обычным. Но сейчас это прозвучало больше как несостоявшаяся шутка, за которую он, скорее всего, ответит, когда Эвраш будет вытягивать его за ноги [небось решит резко дёрнуть]. Сумев перевернуться на живот, Гидеон выполз из–под обломков, не повредив ещё сильнее спину, и не забыл прихватить с собой тот самый Масабунэ, который в пылу сражения оказался в руках настоящего владельца. Пока Эвраш отдалилась от пирата, Рубио через усердие поднялся на ноги, руками цепляясь за выступы блоков, и снова откашлялся, чтобы вытряхнуть из себя всю пыль. Оставаться в здании было опасно, по этой причине надо немедленно выбираться – это решение было принято сразу, и Гидеон, выпрямившись во весь рост, со скоростью засыпающей на ходу черепахи двинулся к целой пока что двери. Но ненадолго остановился, когда увидел присевшую смуглянку перед кем–то, кто пытался выбраться. Смерив ожесточенным взглядом поваленный блок, Рубио стиснул зубы и сделал крайне хладнокровный вид. Главное, что орлиная морда не выжила.
– Ты идёшь, или будешь спасать тех, кто нам враг? Я должен убедиться по сделке, что ты выйдешь живой на улицы города. – обратился к мастерице Гидеон.
Голос казался хриплым, металлическим, явно не выражал никакого сочувствия к погребенному. Сама Хиёко, услышав слова пирата и заметив через щель присевший силуэт, перестала пытаться выбраться и молчала, иногда всхлипывая, чтобы подавить порыв слёз. Всхлип оказался слишком звонким среди полуразрушенных стен, отчего Гидеон что–то фыркнул на неизвестном языке и, свойственно хромая, покинул оружейную, чтобы через кабинет выйти в коридор и каким–либо черепашьим образом выбраться наружу.
= Вы... идите. И ничего не бойтесь. = прошептала Куроо.
Обращение отправлено смуглянке после того, как Гидеон покинул кабинет, после чего девочка исчезла в темноте своей каменной норы.
[id329844497:bp-36291248_180538|Maximilian],
Откатим время на несколько мгновений назад. Не могла же Эвраш при всей ее сумасбродности оставить такие заявления без внимания, тем более, когда она сама практически спасала заново жизнь мечнику, а он еще и недоволен.
Так что, заслышав предположение о холодильнике, она негромко хохотнула, да негодующе поскребла пальцем каменную плиту, нависшую прямо над ними.
- Смею заметить, ты сам отправил меня на продовольственный склад. А слушать урчание твоего желудка бесконечно - отнюдь не мечта всей моей жизни, вот и прихватила с собой часть их возможного ужина.
На самом деле, мастерица и сама не была лишена плотских чувств, так что откровенно врала, намекая на мысли о мечниковом желудке. Ведь в первую очередь она не преминула разгрызть хороший такой батон вареной колбасы, который абсолютно случайно подвернулся ей под руку перед тем, как настала пора поджигать химикатовую дорожку.
- К тому же, - поспешила добавить она, отчищая попутно свалившуюся на плечи пыль, - Мы сейчас с тобой находимся немного правее черного входа. Как ты можешь понимать, здание скосилось и рухнуло прямо поверх, так что, мой дорогой волосатый рыцарь, я бы давно почила, потрать я эти минуты на побег, а не на поиск провианта.
Эвраш вообще-то тоже не стремилась оставаться в помещении надолго. Слух ее то бледнел, то обострялся, голова отчаянно гудела и еще эти шорохи... Она была искренне рада, что Гидеон пришел в себя, действительно дала волю эмоциям, но своей неосторожной фразой он пробудил девичью память, а та не забыла напомнить хозяйке о совсем недавнем происшествии с Х`Шином. Эвраш была влюблена почти влюблена в косоглазого засранца, возможно, даже полюбила бы окончательно и бесповоротно, если бы не его сдвиг по фазе и превращение в бесконтрольного придурка с маниакальным синдромом.
И да. Она цапнула Гидеона за пятки и дернула как следует, мысленно надеясь, что принцесска долбанется пятой точкой об какой-нибудь небольшой камень. Ну так, сугубо для прочистки нижней чакры.
- Кто ж в тебя влюбится, чудище заморское? - Эв с насмешкой протянула, отпуская злосчастные пятки в свободное падение до пола. Лишь затем отряхнула руки и, не дожидаясь ответа, мастерица повиновалась некоему внутреннему чутью и повернула в сторону лежащей Куроо. Та как раз всхлипнула и это показалось очень уж красноречивым даже ей самой.
Но девичий шепот, который услышала, наверное, только сама Эвра, заставил ее серьезно помедлить с ответом на выпад Гидеона.
"Как и думала, надеется на то, что получится отделаться от меня в городе... Ну-ну, он себя вообще со стороны представляет? "
Вид у мечника действительно при ближайшем рассмотрении оказался очень плачевный. По крайней мере, свежеобретенный Масабунэ казался немного не к месту, но вот об этом Эвраш соблаговолила промолчать - не смотря на все ее плохие отношения с собственной головой, инстинкт самосохранения твердил, что за такое высказывание парень может и забыть про все свои долги и обещания.
- До города? Ну, как скажешь.
Мастерица очень быстро нагнала Гидеона. Она очень тяжело переносила боль, но усилием воли не позволяла себе каким-либо образом это показывать, всячески отвлекаясь на различные детали. Даже иногда всплывающие в памяти образы жаркого солнца, кандалов, титановых когтей перед самым лицом и Кальмара, что по утру непременно тыкался вонючей мордой в лицо - все они были способом сказать собственному организму: я не верю. Боли не существует, это просто сигнал, который подается мозгу из поврежденных участков, а любой сигнал можно проигнорировать. Почти любой, но пока что нервные окончание не научились использовать азбуку морзе.
Их путь лежал через обвалившийся коридор наружу. Эвра увидела впереди провал окна и направилась прямиком в его сторону, почему-то поверив словам Куроо.
Откатим время на несколько мгновений назад. Не могла же Эвраш при всей ее сумасбродности оставить такие заявления без внимания, тем более, когда она сама практически спасала заново жизнь мечнику, а он еще и недоволен.
Так что, заслышав предположение о холодильнике, она негромко хохотнула, да негодующе поскребла пальцем каменную плиту, нависшую прямо над ними.
- Смею заметить, ты сам отправил меня на продовольственный склад. А слушать урчание твоего желудка бесконечно - отнюдь не мечта всей моей жизни, вот и прихватила с собой часть их возможного ужина.
На самом деле, мастерица и сама не была лишена плотских чувств, так что откровенно врала, намекая на мысли о мечниковом желудке. Ведь в первую очередь она не преминула разгрызть хороший такой батон вареной колбасы, который абсолютно случайно подвернулся ей под руку перед тем, как настала пора поджигать химикатовую дорожку.
- К тому же, - поспешила добавить она, отчищая попутно свалившуюся на плечи пыль, - Мы сейчас с тобой находимся немного правее черного входа. Как ты можешь понимать, здание скосилось и рухнуло прямо поверх, так что, мой дорогой волосатый рыцарь, я бы давно почила, потрать я эти минуты на побег, а не на поиск провианта.
Эвраш вообще-то тоже не стремилась оставаться в помещении надолго. Слух ее то бледнел, то обострялся, голова отчаянно гудела и еще эти шорохи... Она была искренне рада, что Гидеон пришел в себя, действительно дала волю эмоциям, но своей неосторожной фразой он пробудил девичью память, а та не забыла напомнить хозяйке о совсем недавнем происшествии с Х`Шином. Эвраш была влюблена почти влюблена в косоглазого засранца, возможно, даже полюбила бы окончательно и бесповоротно, если бы не его сдвиг по фазе и превращение в бесконтрольного придурка с маниакальным синдромом.
И да. Она цапнула Гидеона за пятки и дернула как следует, мысленно надеясь, что принцесска долбанется пятой точкой об какой-нибудь небольшой камень. Ну так, сугубо для прочистки нижней чакры.
- Кто ж в тебя влюбится, чудище заморское? - Эв с насмешкой протянула, отпуская злосчастные пятки в свободное падение до пола. Лишь затем отряхнула руки и, не дожидаясь ответа, мастерица повиновалась некоему внутреннему чутью и повернула в сторону лежащей Куроо. Та как раз всхлипнула и это показалось очень уж красноречивым даже ей самой.
Но девичий шепот, который услышала, наверное, только сама Эвра, заставил ее серьезно помедлить с ответом на выпад Гидеона.
"Как и думала, надеется на то, что получится отделаться от меня в городе... Ну-ну, он себя вообще со стороны представляет? "
Вид у мечника действительно при ближайшем рассмотрении оказался очень плачевный. По крайней мере, свежеобретенный Масабунэ казался немного не к месту, но вот об этом Эвраш соблаговолила промолчать - не смотря на все ее плохие отношения с собственной головой, инстинкт самосохранения твердил, что за такое высказывание парень может и забыть про все свои долги и обещания.
- До города? Ну, как скажешь.
Мастерица очень быстро нагнала Гидеона. Она очень тяжело переносила боль, но усилием воли не позволяла себе каким-либо образом это показывать, всячески отвлекаясь на различные детали. Даже иногда всплывающие в памяти образы жаркого солнца, кандалов, титановых когтей перед самым лицом и Кальмара, что по утру непременно тыкался вонючей мордой в лицо - все они были способом сказать собственному организму: я не верю. Боли не существует, это просто сигнал, который подается мозгу из поврежденных участков, а любой сигнал можно проигнорировать. Почти любой, но пока что нервные окончание не научились использовать азбуку морзе.
Их путь лежал через обвалившийся коридор наружу. Эвра увидела впереди провал окна и направилась прямиком в его сторону, почему-то поверив словам Куроо.
Приключение с [id213233084:bp-36291248_180541|Эвраш].
Чудище заморское – очередное словосочетание, которое вроде бы должно было затронуть душу молодого пирата. Сколько противных и обидных слов прозвучало в его адрес за всю жизнь – не сосчитать, по этой причине плотник никак не среагировал, на то не было сил. И обзывающее слово прозвучало как–то больше с иронией, несерьёзной и совсем не колкой, как дружеский подкол, что мечник слышал впервые.
Рубио без колебаний покинул помещение, когда–то принадлежавшее сильному командиру штаба, и даже не обернулся, чтобы обратить внимание на решение смуглянки. Аварийное здание до сих пор дрожало и стояло в крайне неустойчивом положении, из–за чего разваливалось по кускам. По коридорам гуляли чьи–то запуганные вопли и крики, наполненные самой тяжёлой болью; пострадало очень много людей из–за двух перспективных пиратов, которых не стоило держать на слабо натянутом поводу. Чтобы обеспечить себе безопасность на первое время, они должны были посадить их на крепкие цепи и вести беспрерывную слежку, будучи вооружёнными до зубов. А теперь все, сотни представителей морского дозора страдают под завалами, не имея шанса выбраться. Жестокая ирония судьбы – Гидеона блоками даже не поцарапало. Живой, но очень–очень потрёпанный, он шествовал важным шагом, не теряя своей важности и самоуверенности внешнего вида, по просторному коридору, пол которого постоянно потрескивал и грозился вот–вот рухнуть куда–то в подвальные помещения. Никак не реагируя на человеческие вопли, плотник уже видел свет в конце туннеля, образно говоря, но выход из здания тоже грозно потрескивал и сверху что–то снова громыхнуло.
– Какие–то проблемы? – ответил мастерице плотник.
Нет, в выражении его не было того самого вопроса и любопытства, которые могли бы прочитаться в тексте. Рубио спросил это с такой интонацией, что чётко показал – его интересуют только условия сделки, выполнение которых вот–вот окажется законченным. Больше в девушке пирата точно ничего не будет интересовать, и он, как всегда, предпочтёт одиночество, нежели компанию. Сверкнув зелёно–серыми глазами как–то по–холодному, лишённый азарта и эмоций то ли от боли, то ли от нежелания Гидеон ускорил шаг на столько, на сколько это было возможно при его состоянии. Удивительно насколько он любим судьбой, ведь она позволила длинноволосому с Эвраш покинуть здание, не заваленными снова, а вот тяжелый проход разлуку с пиратами не выдержал и рухнул по причине возникших трещин; теперь оказался завален не только чёрный, но и центральный выход. Поднялся столб пыли, который ничего не давал рассмотреть вокруг себя, но по взведенному чужому оружию можно было понять, что скрывается за искусственным туманом. Аккуратно [или просто обессиленно] Рубио схватил смуглянку под локоть и левой рукой вытянул угрожающе Масабунэ чуть вперед, разглядывая людские силуэты. Не мудрено – на улице их поджидало человек пятьдесят дозорных, которые были в очень плохом расположении духа: настроение их заметно упало, когда штаб был разрушен. Напряжение вспыхивало в воздухе искрами, и впервые плотник видел в маринерах такой показ ненависти в тех же глазах, что там говорить про решительность в действиях.
= За весь причинённый ущерб вы приговариваетесь к казни на месте, и... = громко объявил один из отрядов.
Голос ничуть не дрожал и был пропитан до невозможности злобой и жаждой расправы. Справедливость в сердце маринера ушла на задний фон, и товарищи пропитались тем же самым, поднимая своё стрелковое оружие в воздух. А Гидеон осторожно шагнул вперёд, настойчиво пряча за своей спиной мастерицу и рыская выход беглым взглядом. Левая рука с Масабунэ потянулась куда–то в сторону, и, возможно, Рубио показал бы возникший за секунду план, шанс на выживание при котором был мал, хоть и был, но внезапно дозорные стали падать один за другим, практически по цепочке. Напуганные, они заметили бездейственность пиратов и стали отыскивать взглядом виновника новых смертей, но обнаружить его было почти невозможно. Стрелы, одна за другой, ровной цепочкой были кем–то выпускаемые и безошибочно попадали в жизненно важные органы.
Чудище заморское – очередное словосочетание, которое вроде бы должно было затронуть душу молодого пирата. Сколько противных и обидных слов прозвучало в его адрес за всю жизнь – не сосчитать, по этой причине плотник никак не среагировал, на то не было сил. И обзывающее слово прозвучало как–то больше с иронией, несерьёзной и совсем не колкой, как дружеский подкол, что мечник слышал впервые.
Рубио без колебаний покинул помещение, когда–то принадлежавшее сильному командиру штаба, и даже не обернулся, чтобы обратить внимание на решение смуглянки. Аварийное здание до сих пор дрожало и стояло в крайне неустойчивом положении, из–за чего разваливалось по кускам. По коридорам гуляли чьи–то запуганные вопли и крики, наполненные самой тяжёлой болью; пострадало очень много людей из–за двух перспективных пиратов, которых не стоило держать на слабо натянутом поводу. Чтобы обеспечить себе безопасность на первое время, они должны были посадить их на крепкие цепи и вести беспрерывную слежку, будучи вооружёнными до зубов. А теперь все, сотни представителей морского дозора страдают под завалами, не имея шанса выбраться. Жестокая ирония судьбы – Гидеона блоками даже не поцарапало. Живой, но очень–очень потрёпанный, он шествовал важным шагом, не теряя своей важности и самоуверенности внешнего вида, по просторному коридору, пол которого постоянно потрескивал и грозился вот–вот рухнуть куда–то в подвальные помещения. Никак не реагируя на человеческие вопли, плотник уже видел свет в конце туннеля, образно говоря, но выход из здания тоже грозно потрескивал и сверху что–то снова громыхнуло.
– Какие–то проблемы? – ответил мастерице плотник.
Нет, в выражении его не было того самого вопроса и любопытства, которые могли бы прочитаться в тексте. Рубио спросил это с такой интонацией, что чётко показал – его интересуют только условия сделки, выполнение которых вот–вот окажется законченным. Больше в девушке пирата точно ничего не будет интересовать, и он, как всегда, предпочтёт одиночество, нежели компанию. Сверкнув зелёно–серыми глазами как–то по–холодному, лишённый азарта и эмоций то ли от боли, то ли от нежелания Гидеон ускорил шаг на столько, на сколько это было возможно при его состоянии. Удивительно насколько он любим судьбой, ведь она позволила длинноволосому с Эвраш покинуть здание, не заваленными снова, а вот тяжелый проход разлуку с пиратами не выдержал и рухнул по причине возникших трещин; теперь оказался завален не только чёрный, но и центральный выход. Поднялся столб пыли, который ничего не давал рассмотреть вокруг себя, но по взведенному чужому оружию можно было понять, что скрывается за искусственным туманом. Аккуратно [или просто обессиленно] Рубио схватил смуглянку под локоть и левой рукой вытянул угрожающе Масабунэ чуть вперед, разглядывая людские силуэты. Не мудрено – на улице их поджидало человек пятьдесят дозорных, которые были в очень плохом расположении духа: настроение их заметно упало, когда штаб был разрушен. Напряжение вспыхивало в воздухе искрами, и впервые плотник видел в маринерах такой показ ненависти в тех же глазах, что там говорить про решительность в действиях.
= За весь причинённый ущерб вы приговариваетесь к казни на месте, и... = громко объявил один из отрядов.
Голос ничуть не дрожал и был пропитан до невозможности злобой и жаждой расправы. Справедливость в сердце маринера ушла на задний фон, и товарищи пропитались тем же самым, поднимая своё стрелковое оружие в воздух. А Гидеон осторожно шагнул вперёд, настойчиво пряча за своей спиной мастерицу и рыская выход беглым взглядом. Левая рука с Масабунэ потянулась куда–то в сторону, и, возможно, Рубио показал бы возникший за секунду план, шанс на выживание при котором был мал, хоть и был, но внезапно дозорные стали падать один за другим, практически по цепочке. Напуганные, они заметили бездейственность пиратов и стали отыскивать взглядом виновника новых смертей, но обнаружить его было почти невозможно. Стрелы, одна за другой, ровной цепочкой были кем–то выпускаемые и безошибочно попадали в жизненно важные органы.
Свершился иной приговор – как оказалось, не тот, который был озвучен обозлёнными морскими дозорными. Смертный приговор был вынесен кем–то неизвестным, о помощи которого могла догадываться лишь смуглянка, и обращён к тем самым маринерам, которые теперь не имели ни шанса выстоять и осуществить казнь пиратов. Один за другим они продолжали падать, а некоторые стали действовать по–умному: бросали своё оружие и уносили ноги прочь, чтобы спасти жалкую шкуру. В действительности, это единственное, что оставалось более ценное для них – собственная жизнь. Бегло оценив обстановку и заметив, что для них самих никакой угрозы выстрелы не представляют, Гидеон за несколько секунд попытался обвести поле сражения взглядом, чтобы обнаружить скрытого убийцу, но никого не смог разглядеть. Лишь один дозорный, который стоял с широко раскрытым ртом, хотел выкрикнуть чьё–то имя, но вместо этого по случайной удаче увернулся от пущенной в него стрелы и побежал со всех ног; следы его были сопровождены чередой стрел, так и не доставших его уставшее тело. Что–то неразборчиво фыркнув, Гидеон даже издал гортанный рык и небрежно потянул мастерицу за руку, хотя небрежное действие было вызвано больше раскатом боли по всему телу.
– Всё. Свободна. – буркнул длинноволосый.
Де Рубио отпустил Эвраш и наконец–то прибавил своим шагам скорости, чтобы перейти на лёгкий бег, который давался с очень большим трудом. Плотник всегда был хорош в спринтерских дистанциях, чего вполне хватало для бегства от кого–либо, или, наоборот, чтобы кого–либо догнать, но блеснуть своими достигнутыми результатами в спринте, когда тело едва ли слушается, не получится. Гидеон перешёл с черепашьей скорости на скорость человека при обычном беге, чего было достаточно, чтобы за минут так пять–десять добраться до порта, куда и отогнали его любимую Алджеру жалкие воры–маринеры. Хорошо обладать при здоровом состоянии отличной бдительностью во сне: тогда он смог немного подслушать разговор морских дозорных, которые сажали его в клетку. Сейчас эта информация очень пригодилась, и он гнал вперёд, на обращая внимания на реакцию к его персоне обычных людей.
– Всё. Свободна. – буркнул длинноволосый.
Де Рубио отпустил Эвраш и наконец–то прибавил своим шагам скорости, чтобы перейти на лёгкий бег, который давался с очень большим трудом. Плотник всегда был хорош в спринтерских дистанциях, чего вполне хватало для бегства от кого–либо, или, наоборот, чтобы кого–либо догнать, но блеснуть своими достигнутыми результатами в спринте, когда тело едва ли слушается, не получится. Гидеон перешёл с черепашьей скорости на скорость человека при обычном беге, чего было достаточно, чтобы за минут так пять–десять добраться до порта, куда и отогнали его любимую Алджеру жалкие воры–маринеры. Хорошо обладать при здоровом состоянии отличной бдительностью во сне: тогда он смог немного подслушать разговор морских дозорных, которые сажали его в клетку. Сейчас эта информация очень пригодилась, и он гнал вперёд, на обращая внимания на реакцию к его персоне обычных людей.
[id329844497:bp-36291248_180563|Maximilian],
Тогда Эвраш промолчала и совсем не жалела, потому что когда они оказались во дворе, она только с судорожным вдохом сжала рукоять молота. Для этого понадобилось завести руку за спину и она всем телом ощутила, насколько же разрушительным был для нее этот день.
Если перебрать по пальцам...
С самого утра все пошло не очень-то и радужно. Сначала ее доставили в тюрьму с предписанием от дражайшего капитана "бдить денно и нощно, а то сбежит, знаю я ее". И вроде бы велели местным дозорным вести себя, как подобает, слушаться капитана, пусть и не местного, однако, их же непослушание привело к нынешнему состоянию дозорной базы. Разрушено основное здание, придавлены обломками прилегающие к нему пристройки, убито большое количество народу и основной состав местного пункта управления дозором, видимо... Ограблен и разрушен продуктовый склад, кстати.
А все потому, что Тогеллок просил сажать в одиночестве, а тут такой амбициозный сосед попался.
Прикрыв правый глаз, почему-то умеющий закрываться в одиночестве, Эв невольно подумала о том, что шов на плече, должно быть, разошелся окончательно. Небось, принцесса в таких делах вообще ничего не смыслит? Эвраш знала не больше того, что казалось необходимым в условиях ее мастерской, но вот со швами обращаться не умела абсолютно. На свое же горе тогда в камере она дотянулась до плеча и разгрызла нити шва, чтобы достать винт, а теперь мрачно осознавала ущерб. Вся ее рубашка с плеча до талии пропиталась темной полосой крови.
Со спины тоже спускалось несколько кровоподтеков, в щеке саднила рана от осколка стекла, чудом не угодившего в глаз. Где-то в теле остались две пули, тоже не приносившие никакого комфорта, да еще и портящие настроение.
Все это обязано было ее подломить. Как и чувство все время давящей на разум, звенящей боли, которая наслаивалась и преумножалась. А, помнится, Эвраш очень плохо к ней относится, поскольку инъекционные анастезии не по ее душу, а анальгетиков таблеточных она пока и не ведала вовсе. Но, почему-то, при виде свары дозорных, приготовившихся привести приговор в исполнение, смуглянка вспомнила слова девчонки под завалом и широко улыбнулась, шагнув вперед. Она не стала вырывать локоть из цепких лап пирата, но когда он ее отпустил и вербально обозначил конец "сделки", все же потрогала исцарапанный в предыдущем бою сгиб. Немного помедлив, она безмолвно последовала за Гидеоном, причем даже с увесистым молотом за плечами нагнала его достаточно быстро.
"Дурень, я и была свободна, просто не очень жива.А раз "свободна" теперь от тебя, то вольна идти куда моей душе угодно."
Эвраш слышала, пока ее вели в ее "обиталище", совсем немногое, но этого хватило, чтобы сейчас она понимала, куда ноги ведут ее спасителя. Она тогда не очень заботилась о происходящем, но сейчас, вспомнив услышанное и своебразно промотав взад-вперед, поняла, что разговор шел именно о его корабле.
- Интересно, какая она - эта Алджера. - с ухмылкой от уха до уха вслух подумала мастерица, на бегу что-то перебирая в пальцах. Как оказалось, попадали в нее все же три раза, но из тыльной стороны руки смуглянка вынула пулю без особых моральных и физических потерь. - Если судить по твоему вкусу... Хотя, нет, тут надо судить по разборчивости в женщинах. Раз уж у каравеллы женское имя, да еще тако-о-ое, то она должна быть практически воплощением авторского понятия женской величественности и красоты, хех.
Собственно, к Гидеону Эвраш не обращалась ни разу. А то, что бежала следом за ним - так мало ли, как там их пути сходятся? Может она вообще поглазеть решила на произведение плотнического искусства.
Тогда Эвраш промолчала и совсем не жалела, потому что когда они оказались во дворе, она только с судорожным вдохом сжала рукоять молота. Для этого понадобилось завести руку за спину и она всем телом ощутила, насколько же разрушительным был для нее этот день.
Если перебрать по пальцам...
С самого утра все пошло не очень-то и радужно. Сначала ее доставили в тюрьму с предписанием от дражайшего капитана "бдить денно и нощно, а то сбежит, знаю я ее". И вроде бы велели местным дозорным вести себя, как подобает, слушаться капитана, пусть и не местного, однако, их же непослушание привело к нынешнему состоянию дозорной базы. Разрушено основное здание, придавлены обломками прилегающие к нему пристройки, убито большое количество народу и основной состав местного пункта управления дозором, видимо... Ограблен и разрушен продуктовый склад, кстати.
А все потому, что Тогеллок просил сажать в одиночестве, а тут такой амбициозный сосед попался.
Прикрыв правый глаз, почему-то умеющий закрываться в одиночестве, Эв невольно подумала о том, что шов на плече, должно быть, разошелся окончательно. Небось, принцесса в таких делах вообще ничего не смыслит? Эвраш знала не больше того, что казалось необходимым в условиях ее мастерской, но вот со швами обращаться не умела абсолютно. На свое же горе тогда в камере она дотянулась до плеча и разгрызла нити шва, чтобы достать винт, а теперь мрачно осознавала ущерб. Вся ее рубашка с плеча до талии пропиталась темной полосой крови.
Со спины тоже спускалось несколько кровоподтеков, в щеке саднила рана от осколка стекла, чудом не угодившего в глаз. Где-то в теле остались две пули, тоже не приносившие никакого комфорта, да еще и портящие настроение.
Все это обязано было ее подломить. Как и чувство все время давящей на разум, звенящей боли, которая наслаивалась и преумножалась. А, помнится, Эвраш очень плохо к ней относится, поскольку инъекционные анастезии не по ее душу, а анальгетиков таблеточных она пока и не ведала вовсе. Но, почему-то, при виде свары дозорных, приготовившихся привести приговор в исполнение, смуглянка вспомнила слова девчонки под завалом и широко улыбнулась, шагнув вперед. Она не стала вырывать локоть из цепких лап пирата, но когда он ее отпустил и вербально обозначил конец "сделки", все же потрогала исцарапанный в предыдущем бою сгиб. Немного помедлив, она безмолвно последовала за Гидеоном, причем даже с увесистым молотом за плечами нагнала его достаточно быстро.
"Дурень, я и была свободна, просто не очень жива.А раз "свободна" теперь от тебя, то вольна идти куда моей душе угодно."
Эвраш слышала, пока ее вели в ее "обиталище", совсем немногое, но этого хватило, чтобы сейчас она понимала, куда ноги ведут ее спасителя. Она тогда не очень заботилась о происходящем, но сейчас, вспомнив услышанное и своебразно промотав взад-вперед, поняла, что разговор шел именно о его корабле.
- Интересно, какая она - эта Алджера. - с ухмылкой от уха до уха вслух подумала мастерица, на бегу что-то перебирая в пальцах. Как оказалось, попадали в нее все же три раза, но из тыльной стороны руки смуглянка вынула пулю без особых моральных и физических потерь. - Если судить по твоему вкусу... Хотя, нет, тут надо судить по разборчивости в женщинах. Раз уж у каравеллы женское имя, да еще тако-о-ое, то она должна быть практически воплощением авторского понятия женской величественности и красоты, хех.
Собственно, к Гидеону Эвраш не обращалась ни разу. А то, что бежала следом за ним - так мало ли, как там их пути сходятся? Может она вообще поглазеть решила на произведение плотнического искусства.
Приключение с [id213233084:bp-36291248_180573|Эвраш].
– Мысли: Тц, вот увязалась.
Размышления длинноволосого не совпадали с женской логикой смуглянки. Возникающие представления острова и такой девушки, как Эвраш, твердили, что так просто от неё отстать не получится. Обладая такими же знаниями, как и дровосек, она выдавала себя как гражданку иного городишки, явно располагающегося не в этих морских окрестностях. Плотник немного затормозил, когда услышал в стороне тревожные возгласы, предупреждающие мирных жителей об опасности, и решил сменить маршрут. Завернув за ближайший угол в проулок, Рубио удобнее схватился за рукоять Масабунэ, и недоброжелательный огонёк проскользнул в его взгляде, выдавая не самые добрые замыслы. Если гулять, то оставлять о себе много памятного – в голове белобрысого крутились именно такие представления, развитые со времён пребывания в безымянной команде. Не пытаясь воскресить прежнюю скорость бега, Гидеон настраивал себя на мысль забить на посылаемые сигналы боли и приготовиться морально к самой жестокой части.
– Мне было бы сейчас легче, если ты помолчала бы, Эвраш. – обратился к мастерице мечник.
Голос не срывался на агрессию, но включал в себя ненавистное рычание, точно он наскоро накапливал агрессию и готовился вот–вот её вылить. Если быть честными, то смуглянка в действительности стала заинтересовывать длинноволосого как в плане её характера и поведения [впервые к его кораблю обратились, как к предмету одушевленному, а не как к обычному передвигающемуся корыту], так и в плане женского образа во всех его смыслах. Конечно, присутствовало в ней нечто пацанское и непонятное [что явно связано с незнанием её не боевой способности], но это отчасти даже притягивало. Бросив в её сторону колкий взгляд, он в ответ, подобно ей, ухмыльнулся и резко завернул за представший угол, после чего послышались крики. Обращение к темноволосой заключало в себе настоящую просьбу, так как по неизвестным причинам Гидеон перешёл на умерщвление мирных жителей. Лишив головы случайно попавшего под руку подростка, Рубио наконец–то прибавил ходу, словно перед этим старательно готовился к спринту, и не скупился на зигзаги, чтобы достать и лишить жизни кого–либо длинным оружием. На этот момент, кажется, он стал полностью покорен своим эмоциям или желанию, игнорируя боль и приступы усталости, и вырезал людей так, будто оставлял за собой дорожку крови и воплей, чтобы если не напугать морских дозорных, то вызвать у них рвотный позыв. Сам же Гидеон умудрялся как–то не пачкаться чужой кровью, хотя сам был замызган своей и кровью того уродца–орла донельзя; те же волосы были в неприемлемом состоянии. Уклон, подныр – Масабунэ проткнул неизвестного насквозь. Вырывание меча, уход вправо – лишение головы с полуоборота. Движения, подобно волнам, казались заученными, точно не впервой. Толпа разбегалась в стороны, предоставляя дорогу свихнувшемуся пирату, и через десятки трупов Рубио так и добрался до своего корабля, едва ли оглушенный криками тех, кто бежал спасать умерших от руки гневного 'преступника'. Опустошенная Алджера заскрипела на ветру, точно была рада появлению своего тяжёлого [в плане характера] владельца, который стоял теперь на борту и стряхивал кровь с Масабунэ, доставляя резкую боль себе.
– Не сочли нужным подумать, что я зайду с другого угла. – выплюнул предположение мечник.
В самом деле, дозорным просто не хватило скорости, чтобы среагировать на бешенство пирата и остановить его. Ошарашенные и лишенные нормальной жизни, они мгновенно растерялись и позволили не только пробраться на корабль, но и отвести его. Кинув свой меч в отведенный кармашек в рулевой, белобрысый уже слышал крики дозорных, приближающихся к Алджере. Но благодаря заученности и терпению он самостоятельно справился с якорем и парусами, хоть и сопровождал нелегкие дела проливным матом и простыми ругательствами, возвращающимися словарным запасом вместе с энергией жизни. Алджера, легонько покачиваясь, отпрянула от острова, так и не позволив зацепиться за себя морским дозорным.
| ПЕРЕХОД —-» Каравелла «Algera Pelagius» |
– Мысли: Тц, вот увязалась.
Размышления длинноволосого не совпадали с женской логикой смуглянки. Возникающие представления острова и такой девушки, как Эвраш, твердили, что так просто от неё отстать не получится. Обладая такими же знаниями, как и дровосек, она выдавала себя как гражданку иного городишки, явно располагающегося не в этих морских окрестностях. Плотник немного затормозил, когда услышал в стороне тревожные возгласы, предупреждающие мирных жителей об опасности, и решил сменить маршрут. Завернув за ближайший угол в проулок, Рубио удобнее схватился за рукоять Масабунэ, и недоброжелательный огонёк проскользнул в его взгляде, выдавая не самые добрые замыслы. Если гулять, то оставлять о себе много памятного – в голове белобрысого крутились именно такие представления, развитые со времён пребывания в безымянной команде. Не пытаясь воскресить прежнюю скорость бега, Гидеон настраивал себя на мысль забить на посылаемые сигналы боли и приготовиться морально к самой жестокой части.
– Мне было бы сейчас легче, если ты помолчала бы, Эвраш. – обратился к мастерице мечник.
Голос не срывался на агрессию, но включал в себя ненавистное рычание, точно он наскоро накапливал агрессию и готовился вот–вот её вылить. Если быть честными, то смуглянка в действительности стала заинтересовывать длинноволосого как в плане её характера и поведения [впервые к его кораблю обратились, как к предмету одушевленному, а не как к обычному передвигающемуся корыту], так и в плане женского образа во всех его смыслах. Конечно, присутствовало в ней нечто пацанское и непонятное [что явно связано с незнанием её не боевой способности], но это отчасти даже притягивало. Бросив в её сторону колкий взгляд, он в ответ, подобно ей, ухмыльнулся и резко завернул за представший угол, после чего послышались крики. Обращение к темноволосой заключало в себе настоящую просьбу, так как по неизвестным причинам Гидеон перешёл на умерщвление мирных жителей. Лишив головы случайно попавшего под руку подростка, Рубио наконец–то прибавил ходу, словно перед этим старательно готовился к спринту, и не скупился на зигзаги, чтобы достать и лишить жизни кого–либо длинным оружием. На этот момент, кажется, он стал полностью покорен своим эмоциям или желанию, игнорируя боль и приступы усталости, и вырезал людей так, будто оставлял за собой дорожку крови и воплей, чтобы если не напугать морских дозорных, то вызвать у них рвотный позыв. Сам же Гидеон умудрялся как–то не пачкаться чужой кровью, хотя сам был замызган своей и кровью того уродца–орла донельзя; те же волосы были в неприемлемом состоянии. Уклон, подныр – Масабунэ проткнул неизвестного насквозь. Вырывание меча, уход вправо – лишение головы с полуоборота. Движения, подобно волнам, казались заученными, точно не впервой. Толпа разбегалась в стороны, предоставляя дорогу свихнувшемуся пирату, и через десятки трупов Рубио так и добрался до своего корабля, едва ли оглушенный криками тех, кто бежал спасать умерших от руки гневного 'преступника'. Опустошенная Алджера заскрипела на ветру, точно была рада появлению своего тяжёлого [в плане характера] владельца, который стоял теперь на борту и стряхивал кровь с Масабунэ, доставляя резкую боль себе.
– Не сочли нужным подумать, что я зайду с другого угла. – выплюнул предположение мечник.
В самом деле, дозорным просто не хватило скорости, чтобы среагировать на бешенство пирата и остановить его. Ошарашенные и лишенные нормальной жизни, они мгновенно растерялись и позволили не только пробраться на корабль, но и отвести его. Кинув свой меч в отведенный кармашек в рулевой, белобрысый уже слышал крики дозорных, приближающихся к Алджере. Но благодаря заученности и терпению он самостоятельно справился с якорем и парусами, хоть и сопровождал нелегкие дела проливным матом и простыми ругательствами, возвращающимися словарным запасом вместе с энергией жизни. Алджера, легонько покачиваясь, отпрянула от острова, так и не позволив зацепиться за себя морским дозорным.
| ПЕРЕХОД —-» Каравелла «Algera Pelagius» |
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)