[Гранд Лайн, 6 путь] Плато №6. 6-ой остров

Качнул головой Инквизитор. На сих словах герой молча обернулся к полустанку, где невооружённым глазом было видно обилие транспортных средств. В количестве – ноль. Тёмные брови кверху взметнулись, отражая ничто иное, как нежное негодование, и палец указательный уже начал искромётное движение своё в отражённом действием сомнении, правильно ли ответственный распорядился комфортом личности седовласой.
– Мне туда самому добираться? – Съёрничал наёмник, возвращаясь глазами к дозорному.
Голова задвигалась с запозданием небольшим от перемещения серого взора, когда и палец прекратил вилять по воздуху в указаниях на пустоты, вернулся ближе к ладони, вниз тотчас опущенной.
– Очень смешно – Но мужчина определённо точно смеяться не стал даже гласом внутренним – Нет, сюда направят дрезину, чтобы тебя конвоировать.
– Я получил почётный эскорт? – Продолжил в прежнем тоне Персиваль.
Была своя искра в издёвках над дозорным, кой удосужился в последние полчаса получить однозначные распоряжения от вышестоящих. Или же оное – скинутые оковы поведения, незначительно выходящего за рамки и направленное больше на личность. А не на человека, как члену организации. И насмешливость тронула уста седовласого стрелка, покамест ожидал он слов тех, что вернут диалогу серьёзности и предметности.
– Нет, чтобы проследить, что ты ничего не выкинешь по дороге и пресечь попытку, если понадобится, – пригрозил ни словом, так голосом собеседник.
Набок несильно наклонилась седая голова, и взгляд боле заинтересованным сделался, пока прогулялся по солдату, кой всецело телом своим наверняка воплощал общность тех сил, что будут направлены на конвой. И по оценке даже трезвой – выглядела сия мощь внушительной. И жутко это не нравилось стрелку. Улыбка оставила лицо Инквизитора в смурном покое, и Монселе боле серьёзно плечи расправил.
– Мысли: «А они высокого мнения о себе».
– Но до того момента приказано дать тебе какое занятие, – дополнил человек.
– Увы, но я не твой подчинённый и бесплатно не работаю, – боле грузным тоном ответил наёмник.
Герой развёл руки и пожал плечами для пущей театральности, хоть оная и не выглядела по-прежнему издевательской.
– Сказали, что для тебя есть три заготовленные бронзы, что бы это ни значило.
Недовольно скривился дозорный, чем вновь продемонстрировал энтузиазм в работе с незаконным элементом.
– В таком случае, готов выслушать. Так и быть, поверю на слово.

Монселе брёл по тоннелю. Расслаблено глядел в пятно света пред собой. Рассказали глаза, что в ближайшем окружении ходы были пусты, если не учитывать самого наёмника и синий шлейф из табачного дыма от тлеющей папиросы. К собственному огорчению, не привык герой правильно рассчитывать табак в кисете, а потому кончался оный с пугающей скоростью. Скоро потребуется пополнение запасов, или же нормирование рациона. А последнее, – как для человека, стремящегося к комфорту, – было страшнее ножа. Задача была простой как устройство молотка. Дозорные проморгали зарождение гнезда крыс у себя под боком, а это означало, что имеющаяся система раннего обнаружения дала сбой, и нынче важным было определить масштаб бедствия, – и починить, по мере сил. Но пока лишь непрерывный кабель, закреплённый на стене тоннеля, уходил в пустоту и вёл наёмника за собой. В темноту. Стоит ли говорить, что путь по прямому, и редко меняющему направлению, проходу имел и ответвления периодически, но либо туда пролезть – задачка со звёздочкой, либо кабель шёл только в одном направлении, и сие было весьма и весьма скучным занятием. Первое время Инквизитор проверял окружение золотыми глазами, но всё же большую часть времени – родная сталь цветом в очах поблёскивала.

Спустя пару часов монотонной ходьбы даже Бенн решил не тратить своё, – безусловно ограниченное, – время попусту, оставил носителя эфирной шкуры собственной в одиночестве. Персиваль оказался, сам того не ожидая, на развилке из четырёх тоннелей. Из одного он пришёл, а три прочих – не внушали особого доверия. Отныне видно было, к чему конкретно подключен кабель. На потолке обнаруженной оказалась вбитая конструкция небольшая, с регулярной частотой коя издавала гулкий стук. Оная похожей была на гриб с короткой ножкой, но достаточно широкой шляпкой. Впрочем, очевидно, что часть периметра была целой, иначе стука бы не было, коим устройство и сканировало местность на предмет активного движения. Вероятнее всего, что в случае слишком быстрой смены положения ландшафта, та должна была подать сигнал о движении, после чего дозорные бы смогли оперативно отреагировать. Но где-то среди тоннелей линия оборвалась. К печали будет сказано, сеть не распознавала отключения как поломку, а посему – на станции железной дороги были не в курсе, какая часть их защитного периметра отключилась. Путь в сторону уходил, куда дальше устремил бег поток энергии по медным жилам. Окончательно забыв об осторожности, Персиваль не обращал внимания никуда, окромя длинной холщёвой трубки. Монотонный звук шагов и шипение топлива, что сгорало в лампе, начинали доводить до нервозности, но путь и не думал заканчиваться. Идея попросить кого-то в помощники из дозорных уже не казалась вовсе глупой, как при начале пути. Ежели бы не прозвучало ни одного слова, то хоть присутствие живого рядом – могло бы скрасить общую монотонность происходящего.
– Мысли: «А я уже неживой?»
– Ты – другой случай. В конце концов, ты всегда со мной, пока голова на месте.
Не имея никого поблизости, – из разумных, – герой мог отвечать в голос без опасений быть принятым за умалишённого.
– Мысли: «Надеюсь, что нам не придётся делать весь круг по охранному периметру. Иначе мы здесь застряли»
– Тебе-то что. Можешь в любой момент поспать. Пока я тут брожу по этому лабиринту.
Наконец, фонарь выхватил из пустоты обвисший безвольно кусок проводки, что держался на последнем, вбитом в камень крепеже, словно переутомившийся. Но самым печальным был факт, что обрыв случился отнюдь не по вине случая, али стихии. В сплошном камне, что хоть и не был гранитом, – или чем-то прочным особо, – и оставался единым куском породы, зияла дыра, коя в сторону уходила. Человек в уподобленное отверстие ни за что не пролез бы, если рассматривать нам пригоже шанс выбраться наружу. Один вариант оставался, – с прокопавшим дополнительный ход зверем. Или несколькими. Фонарь поднял герой и свет направил в проход, что извивался неровными краями, судя по всему, пока копающий зверь пробирался сквозь более мягкие участки породы и терялся во мраке, куда лампа уже не доставала.
– Любопытно. Это сколько же дури иметь нужно, чтобы копать просто в неизвестность?
– Мысли: «Может они знали, что тут есть широкий ход?»
– Они?
– Мысли: «Думаю, что копало несколько существ. Следы от когтей и зубов разного размера».
– Тогда это наши дорогие крысоволки постарались. Нужно поправить обрыв и возвращаться.
– Мысли: «А устранить угрозу не хочешь?»
– Не слишком. Мне заплатили за восстановленный периметр, а не за дератизацию. С тварями пусть сами разбираются.
– Мысли: «Но тогда ремонт долго не продержится, полагаю, что этим лазом активно пользуются».

– И то верно. По меньшей мере, это сделает нам дурную репутацию как за некачественный ремонт. Возможно, и стоит подразобраться с гнездом вредителей, потом запросим дополнительный гонорар.
– Мысли: «Который тебе не выплатят».
– Я бы так и поступил.
Решил отложить ключевое действие на «чуть позже», герой двинулся дальше. Логика подсказывала – коли датчик за спиной не среагировал, то в двух прочих ходах гнезда быть не могло, ежели среди грызунов-мутантов не завелись горняки, что копали бы камень без устали, и себя не помня, делая новые и новые тоннели. Правда, вопросом оставалось, что эти существа вообще едят в пещерах. Но факт оставался фактом – еду они находили, и в количестве не самом малом. Глаза, что золотом стали, без особых сложностей нашли гнездовье. Далековато твари забрались, но, вероятнее всего, попросту облюбовали первую нашедшуюся пещеру с достаточным местом для себя любимых.

Два грызуна неистово боролись за очищенную тщательно от любых признаков еды кость, но в приятных звериному глазу белых палочках оставался сладкий и питательный костный мозг, – возможно, ещё свежий. Последнее было вовсе не обязательно. Прочный желудок умудрялся вытягивать всё ценное даже из ткани, бедную на калории. А с подпортившимся веществом справится и подавно. Гнездо вокруг пищало. Покуда находились в среде и в окружении сородичей, звери не слишком беспокоились о неприметности. Любой нарушитель границ мгновенно будет переведён в разряд еды. А ежели окажет сопротивление, то каждая мёртвая крыса – дополнение к кормовой базе. У существ сих морали не присутствовало от слова совсем, всё строго утилитарно и должно найти полезное применение. Еда – в первую очередь. Одна из крыс, – размером с крупную собаку, – что находилась близ одного из выходов от гнезда, встала на дыбы, почти поравнявшись ростом со средним человеком, и всмотрелась в кромешную темноту. Глаза не были крайней необходимостью в нынешних обстоятельствах, но оставались функциональными для того, чтобы вылавливать заплутавших по тоннелям людей. Частенько пользуются оные источниками света, и по световым пятнам их чертовски хорошо видно, даже в коридорах очень длинных. Но нынче кромешная тьма не отзывалась, и лишь запах немного изменился. В общее веяние воздушной массы примешалось что-то новое, чужое и непривычное чувствительному носу. Казалось, никто кроме этого грызуна не заметил перемен, и «дозорный» истошно пискнул, словно призывал всех заткнуться. Но голос утонул в гомоне соседей, слишком занятых, чтобы реагировать. Чёрный газ повалил из тоннеля, словно лавина, окутывая крыс целыми группами. Теперь этого не заметить было сложно. Гомон немедленно стал затихать, привлечённый новым ощущением. Никто из грызунов прежде не наблюдал ничего подобного. Герой начал собираться воедино. Остановился примерно в середине гнезда. Держался руками за виски.
– Спокойно, держать концентрацию, не распадаться… – бубнил беловолосый наёмник.
Но будет ли покой в том месте, где голод царит и балл правит? Одна из крыс бросилась на гостя, ловя лишь воздух и проходя сквозь тело, что рассыпалось на газ чёрный, но тут же принялось собираться обратно.
– Спокойно… – уже более раздражённым голосом повторял Персиваль.
Решение, – влететь в самый центр гнезда, – не было продиктовано планом. Просто на подходе, когда герой потянулся за дробовиком, рука того рассыпалась, словно её никогда и не было, а уже подготовившийся наёмник и выругаться не успел, как его разметало по всему тоннелю. Не совладал со сборкой обратно, герой растянулся глубоко в соседние тоннели и оказался в самом дрожащем месте в округе.

Нынче нужно было вернуть себе обыденное состояние, прежде чем браться за работу, но мутанты явно были другого мнения. Их движения раздражали, а попытки атаковать – крушили собой столь тщательно выстроенный за несколько дней эмоциональный экран, защищающий от прежних срывов в слёзы или истерики, когда герой не справлялся с резким эмоциональным наплывом. Оставалось только понять, неужели нормальные люди всегда ходят по острому краю адекватности. Впрочем, это ответило бы на многие вопросы. Новые, и новые, лапы и зубы пытались сомкнуться на ногах и на теле Инквизитора, но ловили клубы газа, что возвращался на положенное место.
– Да как вы уже меня успели достать! – Рычал герой по нарастающей громкости.
Покуда цоканье и царапанье разрасталось вокруг одинокой фигуры. Контроль падал стремительно, доводил до исступления, и герой взорвался. С криком и рыком тело вновь распалось, превратившись в чёрную фигуру, что принялась размахивать руками направо и налево. Перед глазами и прежде расстилалась лишь тьма, ежели глаза в золото не облачились, но теперь герой окончательно распрощался со зрением и прочими органами чувств, улавливая вместо того колебания газов. Дрожали оные от писка, вырывались и влетали в лёгкие существ через рты или носы. Весь этот танец молекул разреженного вещества создавал причудливую картину окружающего мира. И по ней наёмник отрабатывал со всем чаянием. Чёрная фигура из газа подхватывала и расшвыривала бедных животных, не жалея усилий, и те с глухими ударами и хрустом врезались в стены, в других крысоволков, освобождали окружающее пространство. Когда первый приступ прошёл, герой усилием воли собрал себя на месте прежнем, но отныне перед лицом была сформирована маска из чёрного газа, а в руках – покоился дробовик.
– Конец вам, твари.
Дробовик рявкнул и превратил сектор крыс в кровавое месиво. Кредит был в состоянии пробивать металлические доспехи, на малых дистанциях. Про хрупкие тела зверей и говорить не приходилось.

Череп последней твари затрещал и лопнул, словно переспелый арбуз, под ногой наёмника, запачкав подошву мозгами.
– Ох, как гора с плеч. Теперь понимаю, почему законы запрещают массовые убийства. Это до чёртиков приятно, – на выдохе проговорил беловолосый, отряхивая ногу от особо крупных кусков содержимого черепной коробки.
– Мысли: «Я не одобряю, что ты так упиваешься убийствами».
– Расскажи что-нибудь новое. К тому же, будь ты здесь, они бы не побрезговали перекусить твоей ногой. Так что оставь эти сантименты к лучшей ситуации. В любом случае, осталось главное.
Дробовик отбросил стволы и выстрелил использованные картриджи. Принял новые оные. Издал короткий щелчок, будучи закрытым лёгким подбросом. Наёмник прошёл в конкретном направлении одном, откуда доносился истошный и перепуганный визг, кой издавался множеством глоток. В самой глубине гнезда, – защищённого лучше прочих мест, – роились слепые и лысые щенята, коих успели нарожать самки в гнезде.
– Если для тебя это слишком, можешь пока отвернуться.
– Мысли: «В выборе между быстрой и голодной смертью, я бы выбрал первое».
– Ты меня прям искушаешь. Но рисковать я не стану.
Золотые глаза явственно видели ораву голодных детёнышей. Впрочем, голодать им осталось совсем недолго.
Монселе вернулся к месту мини геноцида. Проверить решил, как вернулся к работе датчик, и случилось ли это вообще. Показали глаза, что ни одна крыса не сбежала, – хотя обилие доступной еды наверняка привлечёт прочих падальщиков. Особенно, когда в пещере станет невозможно находиться от запаха гнили в воздухе, и без того спёртом.

Но мерное тиканье сканера явственно выразило, что цепь, – хотя бы сюда, – в рабочем состоянии. Проверки ради, Инквизитор прошёл ещё немного вперёд, покуда находил в пещерах соседних, – тех, что не являлись узкими кишками, – также работающие грибы на потолках. А значит – констатировать можно было, что работа выполнена, дабы не обходить всю сеть подчистую. Передохнув на обратный путь, стрелок разжёг лампу ярче, – раз уж идти предстояло в обратном направлении, где вероятность привлечь тоннельных хищников была минимальной, и об осторожности можно было не беспокоиться. Вернулся на станцию, кою покинул часов пять – шесть назад, голодный и изрядно подуставший наёмник нёс с собой два десятка связанных между собой длинных хвостов, – строго как доказательство встречи, и что в тех местах не пара заблудившихся существ нарисовалась. Дверь покорно открылась перед ремонтником, что восстановил систему оповещения, к вящей радости и покою собравшихся здесь дозорных, и Монселе направился к представителю заказчика. Не укрылось от взгляда, что дрезина успела прибыть, и люди выгружали свежие припасы, воспользовались неплановым рейсом со всей пользой. Узел из хвостов ударился о стол старшего по станции, чем вывел оного из рабочего транса.
– Это что? – Задал базовый вопрос ответственный.
Палец уткнулся в кожистые жгуты и слегка сместил те.
– Причина всех ваших волнений. Вредители пробрались через вырытый тоннель, перебив кабель, и обосновались в пещере с датчиком. Потому у Вас система и не оповестила о новых соседях. Но я уже с ними разобрался.
– Ты пытаешься меня убедить, что сам разделался с гнездом крысоволков? Не поверю, пока не увижу.
– Твоё право. Но сканеры движения вновь работают, так что задача выполнена.
Разобравшись, что теперь вся сеть в норме, – раз уж у многих датчиков ныне подавались признаки окружной жизни, – герой действительно мог со спокойной душой отправиться дальше на дрезине, где его дожидались. К слову об этом.
– Вы должны были привезти с собой. – Обратился не в пустоту наёмник.
Протягивал герой руку одному из конвоиров, чем призывал отдать бронзовую монету. Дозорный бросил взгляд недовольный на протянутую руку. Всё любило повторяться из раза в раз. Кто-то ощущает себя правильным человеком, и тому явно противно взаимодействовать с личностью, за кою награда назначена. Прочие же принимают наёмника как инструмент возможности переложить головную боль на персону, потеря которой несильно скажется на репутации как дозора вообще, так и офицера в частности. Но приказ свыше поступил не трогать, а потому – простые бойцы делать смелых шагов не осмеливались. Нехотя рука дозорного проскользнула в карман, вытащила бронзовую спинтрию и передала в раскрытую ладонь, что тут же сомкнулась и упрятала положенную награду в карман пальто. Без лишних расшаркиваний герой уселся на сидение дрезины, будучи в окружении четырёх бойцов, и дал всем понять, что кто-кто, а он налегать на привод ручной не намеревался изначально. Закатили глаза в ответ, бойцы взялись за ручки, что словно качели выглядели, но пользу явно большую имели. Запустили движение транспортного средства в обратном направлении.

Среднее задание [N].

Невежественным в познаниях собственных могу быть, и связь, пред нами развернувшаяся, между двумя огнями, что мерцают от источников разных, и жгучесть, одушевлённой моралью подпитываемую, обращают к объектам, – зачастую, но не всегда, – противоположным, может казаться существованием сотрудничества за рамками допущения, али же упущения. И покамест рука беловолосого героя нашего жмёт протянутую в акте обходительном, – и одномоментно кичащемся, – руку, прикреплённую к тому же плечу, с которого ниспадает накидка чистая, – так ли это, – и белая, дабы возыметь и влияния, и инструменты, и спинтрию. Покамест комок в горле маринера гуще становится, состоит из презрения и одновременно опасливости пред угрозой, растущей скачками невообразимыми, и позволяют подобные приблизиться слишком близко к себе уже Инквизитору, дабы заиметь хоть несколько нитей от куклы и чрез их сплетение увидеть боле близкий горизонт, где они становятся выше и сановней. Пока стороны обе видят как опасного противника, так и благодатную помощь, они продолжат сотрудничество, и тянется сие с малых морей. На самом деле, будущее мне не столь зримо, как показаться может, но и протянется сие ещё долгое время, пока чья-либо нога не сделает шага вперёд, али шага назад. Ведь единственно, что точно, позиция данная – самая верная, и любое телодвижение, – даже условное, ежели рассматривать это больше поступком или словом, чем поднятым клинком или поворотом в сторону, – может трактоваться неверно, может быть принятой враждебно. И всё сложится, как карточный домик. И всё станет необратимо. Кто бы из них ни сделал это первым. Но пока связь живёт, в обход взаимодействию более официальному, и тем оно лучше будет, и тем оно крепчает проще, и тем дискомфорта приносит меньше. Контр-адмирал Морского дозора сидел в кабинете за своим столом. Глядел он на наёмника, что, как и офицер, потягивал сигарету, взаимным вниманием одаривал.
– Как добрался? – Переборол внутренние противоречия дозорный.
Вопрос одновременно и был актом вежливости, и демонстрировал некоторую нотку неуважения по интонации.
– Вполне неплохо. Благодарю за интерес. Но лично меня больше интересует наше дальнейшее взаимодействие. Судя по ситуации на опорном пункте, куда я прибыл, рук у Вас не хватает, – спокойно ответил Инквизитор.
Токмо стоило в момент сей корпусом вперёд наклонится, грудью в край стола опереться с целью одной, дабы длинной, – но недостаточно, – рукой дотянуться до пепельницы, как контр-адмирал одномоментно спиной назад подался, чем наклонил стул, в спинку плотно упираясь. Поступок, кой направлен был для сохранения допустимого расстояния для предугадывания кризисного поворота в беседе и своевременной реакции, не остался незамеченным, и взор стрелка поднялся с пепельницы, что незначительно пополнилась пеплом от встряски сигареты, на собеседника. Недобрая искра, – самодовольная и тщеславная, – зажглась в глазах наёмника, прежде чем боле медленно, будто момент растягивая, седовласый герой в прежнюю позицию отклонился. Безмолвие это было громче слов, и тем раздражительней, но оба человека, что пытались важность и силу показать каждый по-своему, держали в руках себя. Чем выше становился Инквизитор, чем выше встречались ему и временные союзники, тем более напряжёнными становились их переговоры и туже приходы к решениям. И в этом было своё наслаждение, хоть и не всегда уместное.
– Верно подмечено. У меня в подчинении находится всего один полк, а закрывать таким количеством необходимо весь остров, где, как ты заметил, расслабляться не приходится. Твари то и дело лезут с западной части острова, и чёрт знает, откуда они там берутся, – продолжил дозорный.

Самообладание вернул, и показаться могло, что вид стал его покуда увереннее. Как ежели бы человек напомнил себе, что сам не лыком шит, и не лёгок на одоление. Одномоментно и неприятный огонёк, эмоцию, – неужели, – отражающий, в глазах героя нашего погас. Новые знакомства, и кои из них не бывают осторожными и дутыми. Первое впечатление как-никак. Персиваль сделал вдох через сигарету, вынуждая оную тлеть сильнее и ярче, и втягивал едкий дымок, что вскорости покинул организм, создав полупрозрачное облачко.
– И чем смею помочь? Как я знаю, на такой случай у Вас есть ещё две монеты бронзовым номиналом. Это не слишком шикарный вклад в вашу проблему, чтобы добиться помощи с моей стороны, но какую-то зубную боль я могу взять на себя.
– И ты мне действительно понадобишься, – признался контр-адмирал.
Снаружи послышался паровозный гудок, когда поезд, отбывающий по определённому когда-то людьми направлению, призвал всех принять почтительное расстояние и не попадать под колёса тяжёлой махины. Тело само по себе реагировало на сие звуки, что звали и утягивали за собой мысли инженера, кой желал если не разобрать и собрать, то хотя бы базово разобраться в уподобленных совершенствах человеческих трудов и талантов. Взгляд задумчиво прошёл к окну, – за ним невозможно было увидеть, взглядом зацепить предмет, внимание забравший, – пока дозорный ожидал старую-добрую тишину в кабинете.
– Твари всё продолжают напирать. Но если в тоннелях мы кое-как умудряемся травить или сжигать, а порой и просто обваливать на них породу, то на поверхности всё намного сложнее. Мало того, что на пустырях разгуливают ополоумевшие дикари, вместе с тварями, что проглотят и не заметят, так и дышать там проблематично без защитной экипировки, – вводил в курс дела маринер.
– Странно, я вполне спокойно ездил, и всё было в порядке, – усомнился Инквизитор.
Монселе и вправду удивился, что ему никакой защиты не потребовалось. Является ли оное указанием, что недостаточно пробыть меньше отведённого организмом для защиты время, дабы ощутить на себе побочное влияние от озвученных угроз, не иначе как, – и вновь, – не просто так природой воплощённых. Но развеялись эти мысли инородными, что с подачи Бенна продолжали вносить трезвость в размышления из раза в раз, стоило седовласому герою свернуть на дорожку умозаключений не ту. Однозначным преимуществом в наработке опыта обладает герой наш, когда меньше приходится плясать на граблях, и позволить себе может учиться на чужих ошибках, поглощать быстрее другого человека знания. Безусловно, не являются они бесспорно верными. Может встретиться тупик и Его стараниями. Но чистоты размышлений и быстрой сообразительности это не отменит.
– Мысли: «Осторожнее, это может быть побочным эффектом твоего дьявольского фрукта, а знать об этом никому не обязательно». Ты прав, не подумал.
– Как я понял, ты пришвартовал корабль в восточном порту, что нынче заброшен. Ата, кажется, его называли. Но, удивительно, что ты так легко прошёл через мелководные рифы, там и раньше корабли тонули, а нынче и подавно, – заклинило на теме дозорного.
– Допустим. И что из того следует? – Изменить направление постарался словесному ключу, с возвышенностей подозрений изливающемуся, наёмник.
– На востоке концентрация газа минимальна, но чем ближе к источнику заразы ты подойдёшь, тем больше галлюцинаций ты получишь. А возле Гадеса, откуда ядовитый газ и начал своё движение, ничто кроме мутантов выжить просто не в состоянии.

– Ценная информация. Но ты так и не дал свою задачу, – продолжал задавать темп именно Инквизитор.
Ибо контр-адмирал не хотел вести сие поводья руками собственными. Воссоздать пытался ситуацию, что наёмник сам заинтересован в работе и вытягивает сведения, дабы свою жалкую оплату получить. Было проще преобразовать мысль сотрудничества в дарение подачки, коей разыскиваемый преступник только и заслуживает из щедрости обстоятельств. Крайние меры – не иначе, и при ином раскладе, – как дозорный думал, – Персиваль был бы немедленно им арестован, будучи поверженным в считанные секунды. Дышать от уподобленного видения ситуации было проще, и с каждой минутой дозорный становился увереннее в себе налицо.
– А тут всё просто, нам нужно разведать территорию возле Апаты, второго заброшенного порта, и севернее от него. Он на западе от Аментета. Места тут открытые, если будешь двигаться по компасу – не заблудишься, – ответил дозорный.
Монселе уткнул окурок, оставшийся после курения основного ствола сигареты, в пепельницу на столе, в раз сей потянулся больше плечом к ней, нежели всем корпусом. И поднялся со стула, сопроводив всё лёгким поклоном.
– В таком случае, не смею более задерживать, – согласился Монселе.
Рука контр-адмирала оторвалась от окурка и развернулась в принимающий жест.
– Но сначала, было бы неплохо урегулировать некоторые вопросы, – успел добавить наёмник, прежде чем внимание собеседника утратилось.
– Ты сомневаешься в моей частности? – Слишком чётко предположил дозорный.
Бровь оного поползла вверх. Явно несколько оскорбился.
– А вы сомневаетесь в моей надёжности? Казалось, я работаю с Морским дозором достаточно долго, чтобы не вызывать сомнений для столь простого задания, – парировал Инквизитор.
– Ладно, пёс с тобой.
Шуфлядка стола зашуршала, отодвигаясь, и бронзовая монета перекочевала в руки наёмника.
– С Вами приятно иметь дело.
Монселе выровнялся и отправил монету в карман.
Город снаружи представлял собой странное зрелище. С одной стороны, здесь базировался один из опорных пунктов, – крупнейших в том смысле что, – с другой, здесь всё ещё жили простые люди. Настолько простые, что без слёз взглянуть было проблематично. Безусловно, в северной части острова действовали заводы по добыче и обработке полезных ископаемых. Но в остальном – остров оставался крайне неприветливым и опасным, чем отбивал желание торговцев снаряжать в местную глушь крупные конвои. Торговля, особенно внешняя, была весьма скудной. Люди в основной массе были, по меркам прочих островов, весьма бедными. Очень отвратительный остров, как с точки зрения Монселе. И лучше оный сделать – было проблематично. Герой неторопливо ехал на мотоцикле, уже дозаправленном питьевой водой, на выход из этого очага бедности, желая покинуть его как можно скорее. Мало ли, бедность или, что страшнее, нестяжательность – заразные явления.

Скиталец рычал мотором, кой разгонял транспортное средство по сравнительно пологому участку местности, пока глаза Инквизитора всматривались в горизонт. То и дело головой вертел, старался не пропустить ничего примечательного и похожего на обитаемое сущее. Но до сих пор представала обозрению лишь голая земля, отравленная осевшим ядовитым газом, что пропитал собой и загубил практически всю экосистему, каждый сантиметр земли, каждый литр открытой воды. От ненастья не было спасения иного, окромя удалённости от эпицентра. Странным оставался факт тот, что крупнейший город расположился на северном побережье, а не на самом удалённом клочке поверхности восточного края острова, где-нибудь на месте города Сешат. Но из того, что слышал наёмник, сие поселение является религиозным центром острова.

А значит – вектор движения был избран верный, в противоположную от духовников сторону. Как известно, священники больше всего любят две вещи – мыть мозги доверчивым прихожанам и отнимать у них материальные блага. Ни первого, ни второго герой себе не желал. Он очень ценил остатки, – жалкие весьма, – независимости и очень любил иметь материальные излишества. Из размышлений наёмника вывел резко приближающийся обрыв, что формировал каньон, который вниз уходил. Оный и вынудил остановить мотоцикл, поворачивая тот боком и рассыпая сухую землю перед собой. Холодный и порывистый ветер, наконец, нагнал стрелка, развевая подол пальто в сторону выветренной породы. Каньон был далеко не самым глубоким, – метров восемь или десять, – но тянулся, сколько хватало глаз, сформировав длинный овраг в масштабе увеличенном. Горы Эврила, с пиками, что снежные шапки имели, виднелся далеко впереди, на той стороне обрыва. Условно, можно было считать каньон линией, за которой разведку вести толку немного. Достал сложенную в сумке через плечо карту, герой нанёс линию каньона и отметил, таким образом, границу разведки. Если расстояние по клочку бумаги было оценено верным, то он и так продвинулся дальше на запад, чем требовалось. На листе, помимо каньона, появилось ещё две небольшие отметки, где Инквизитор обнаружил нечто похожее не муравьиные ульи. Разумеется, кто конкретно жил в тех насыпях почвы – проверять не стал. Местным это будет известно явно лучше. Сложил карту обратно, Персиваль вновь оседлал скакуна двухколёсного и отправился дальше на север. В каньоне, спустя минут пятнадцать езды, на дне обнаружились существа, что были похожи на собак, но клыков в их пастях явно прибавилось, – да и агрессией они не уступали, а может и превосходили, самых отбитых на свою голову медоедов. А это говорит о многом. Решил, что отметить это логовище можно и чуть позже, наёмник не стал останавливаться, дабы определить место жилища стаи хищников на листе и продолжил движение вдоль отвесного склона. Но кто же знал, что твари не обитают все сразу в одной точке, – возможно, стоило бы окрасить глаза и рассмотреть окружающие полкилометра, не пропустив ни одно живое существо. Но хищники показали, что умеют замечательно маскироваться на фоне темно-серой рыхлой почвы. Двигаясь не на максимальной скорости, Монселе оказался открытым для удара со стороны, когда одна из тварей решила отобедать наёмным мясом. Не поймал оный когтистой лапой распавшееся тело наёмника, но мотоцикл вытолкнул в сторону, с обрыва. Увы, рассыпавшийся на газ наёмник оказался не в силах предпринять что-то достаточно быстро, дабы удержать транспорт от падения, и Скиталец отправился в путешествие по дороге из гравитации вниз, издав глухой, – но отчётливо слышимый, – удар. Вновь воедино собравшись, герой безрадостно приблизился к краю поверхности, покамест наблюдал за подарком от Исаака.
– Вот нужно же было ему прыгать! – Сокрушался герой.
Растирал глаза пальцами. Хоть подобие волка, – али собаки, – вниз не упало, героя хищник не интересовал. Поднял тот после неудачного наскока и вновь зарычал, глядел в открытую спину, то ли от голода, то ли оскорбившись безразличием жертвы. Оттолкнувшись лапами в очередном прыжке, зверь снова ухватил лишь досаду от трудной добычи, отправляясь, в этот раз, вслед за мотоциклом, истошно вереща.
– Тупая скотина. Бесит.
Очередной наплыв эмоций выводил из себя, ощущением необходимости вновь поднимать мотоцикл на разумную высоту, при условии, что все узлы целы и транспорт всё ещё на ходу.

Дабы сдержать навалившуюся злость, Персиваль попытался даже пнуть мнимый, – а может, и нет, просто желание образом таким сложилось, – камень с обрыва, но едва нога оторвалась от земли, как рассыпалась на газовую форму, распространив чёрный дым.
– Да вот же! – Воскликнул наёмник.
Силился мыслью собрать ногу обратно, приказывая разлетевшимся молекулам занять свои места и вернуть себе презентабельный внешний вид.
– Мысли: «И как ты собрался доставать его оттуда?»
Дым, что едва не собрался снова в ногу, остановился в стремлении.
– Кажется, ответ проще, чем может показаться.
Повиновался порыву внутреннему, герой полностью рассыпался в дым, формируя плотный сгусток чёрного газа, слетая вдоль отвесной скалы. Покуда разум ещё не привык ориентироваться без помощи органов чувств, приходилось обходиться ощущениями неровной поверхности. Нащупав резко возникший пол, вновь собрался дым в человека, словно ничего и не было сверхнеобычного. Подошёл к павшему средству герой и принялся осматривать узлы машины. По внешним признакам, повреждения оказались минимальными. Сильнее всего досталось бронированной обшивке и декоративной голове птицы, но на работу то влияет очень условно. Только гибкий шланг оторвался от резко поднявшегося давления, но подобный ремонт даже не требовал инструментов. Со спины послышался недовольный рык и лай, ежели это можно так назвать, – нет, не от того зверя, что в опрометчивости решения птице уподобился, исполнив мечту многих перед смертью. Товарищи его, что до сих пор цапались друг с другом в логове, оказались привлечены грохотом упавшего мотоцикла, и нынче бежали рассмотреть причину переполоха образом лучшим.
– Мысли: «Они от тебя так просто не отстанут».
– Тем лучше. Меньше точек на карту наносить.
Вытащил Кредит, наёмник обернулся лицом к набегающей стае недоедающих хищников. Первым в бой пустился крюк, зацепивший первого среди, – около двух десятков, – существ, но обратный привод в ход пущен не был. Используя живое грузило и дробовик с цепью вместо кистеня, Персиваль замахнулся и послал волну по звеньям, срывая пострадавшую псину с места в сторону, сшибая рядом бегущих хищников. Закручивая дробовик по витиеватой дуге, словно образуя в воздухе восьмёрку, Инквизитор то подбрасывал, то обрушивал скулящую и, – пока ещё, – живую имитацию оружия, сминая той сородичей. Но волну, – хотя как волну, небольшой накат, – это не останавливало, лишь замедляло немного. Но вместе с тем даровало капельку удовольствия от процесса до момента, когда крюк-клешня освободился от своей цели, так как держаться там уже было не очень то и за что. Звери повиновались доставшемуся с природой инстинкту и начали окружать бойкую добычу на расстоянии около шести метров, готовясь к травле. Но много ли существ «Кредит» способно столь просто отменить? Дробовик запел песню собственную из взрывов и щелчков, когда картечь размазывала цели по округе, освобождала место для следующих близнецов, и отправлялся на следующий куплет. Силы хищников таяли на глазах, заполонив каньон жалобным скулежом. Особенно, когда металлические шарики разламывали хребет и отделяли две половинки тела друг от друга. Жаль, что они эволюционировали не от червей, было бы больше веселья. Когда последний, в край осмелевший, – а может от крови запаха обезумевший, – зверь попытался наскочить на героя и повалить оного наземь, лишь хруст черепа от встречи с тяжёлыми стволами раздался. Воплотив короткий визг на прощание, тварь безжизненно рухнула на рыхлый грунт, умерев ещё до приземления.
– Зато взбодрился – Обозначил свою скорбь Инквизитор, перезаряжая стволы и оглядываясь на разорванных в клочья зверей – И теперь можно спокойно заняться Скитальцем.