Гранд Лайн | Архипелаг Альферац

[id213233084:bp-36291248_240938|Аладей],

= Я с вами не пойду, - сообщила Леннокс, присаживаясь на постамент статуи. = Что конкретно ждёт там – я тоже сказать не могу.
= Находящееся внутри – тайна, - вмешался монах. = Безымянный запретил ходить туда и всё же, даже тут, некоторые из нас получали тень откровения.
- Уверен, кто-то всё же дал волю любопытству, но не нашёл там ничего интересного. Не удивительно – в этом мире достаточно мест, что полны смысла для одних, но не имеют никакой ценности для остальных.
Герцог и Эмет-Селх прошли через огромную арку одновременно, скрываясь с глаз алура и Леннокс. Женщина, смотря им вслед, успела увидеть, как двое коротко переглянулись, прежде чем прошли через слегка различимую завесу, откликнувшуюся расходящимися от них кругами, словно вода от брошенного камня.

Мужчина спускался по широкой мраморной лестнице, ведя рукой над перилами по левую сторону от себя и иногда касаясь их подушечками пальцев. Он не боялся упасть, но доносящиеся издалека звуки взрывов заставляли сохранять концентрацию и иметь рядом то, за что можно было бы схватиться. Рядом не было никого, отчего к горлу подкатывал неприятный ком одиночества. Или же это было из-за того, что он знал, что его ждёт? Да, настоящие одиночество лишь предстоит испытать.
«Но это не продлиться долго»
Человек потёр подбородок и «украшавшую» его бородку, на которой уже проступила седина. Лестница закончилась, и он оказался в саду, что занимал внутренний двор замка. Под ногами мирно шуршала трава, а с деревьев не упало ни листика. Идиллия, не очень-то вяжущаяся с происходящим вокруг. Но даже день конца мира... для кого-то просто день.
Обойдя одно из фруктовых деревьев, мужчина увидел каменную скамейку. Кто-то на ней сидел, но рассмотреть кто было невозможно. Странной туман с фиолетовым оттенком скрывал человека. Сколько бы мужчина не всматривался – всё безрезультатно.
= Как рада я видеть тебя.
Он улыбнулся. Голос скрытой туманом женщины звучал мягко, вселяя в сердце спокойствие, надежду. Мир, может быть, перестанет сегодня существовать. Но всё будет хорошо.
- Зачем ты хотела видеть меня? Сейчас не время, для задушевных разговоров.
= Всегда время, моя смелая искорка.
Мужчина услышал смешок, а самому ему стало неуютно от этого прозвища. Хоть и зная, что вокруг никого нет, он, против своей воли, обернулся, ещё раз убеждаясь в том, что никто этого не слышал.
= Но у нас немного осталось., потому не стану тебя ими задерживать. Хотела предложить тебе сесть рядом, но уже вижу, что ты откажешься.
Ему хотелось. Только бы она знала, как ему хотелось. Но гордо сдавливала невидимая рука, он не мог найти слова. Лишь покачал головой, проклиная себя.
= Тебя ждёт долгий путь, мой друг. И он будет простираться до таких мест, которые ты себе даже представить не можешь. С каждым твоим шагом произошедшие здесь, твоя жизнь здесь, будут становиться всё более тусклыми. Быть может даже настанет тот день, когда ты забудь имена и лица тех, кто был тебе дорог здесь.
Из-за пелены появилась рука, в раскрытой ладони лежал плод фиолетового цвета, покрытый изогнутыми линиями, похожий на виноградную лозу, на которой виноградины слиплись друг с другом. Мужчина потянулся к плоду и его начала окутывать тьма.
= И в тот день, я прошу тебя...
«ОТОМСТИ ИМ! ОТОМСТИ ЗА НАС!»
Он схватился за голову, а вокруг лишь темнота и плод, зажатый между пальцами.
«Нет, она не это сказала. Не она! Но кто? И кто она, почему я не помню?»

= С тобой всё в порядке? – поинтересовался Незримый, глядя на Герцога.
Рыжий остановился, побледнел, на лбу выступил пот.
- Нет, не в порядке. Идём дальше.

Аладей,

В этот раз все чувствовалось.... тяжелее.
Многократно. Словно в голове помимо тебя живет кто-то еще, к тому же, безумно сопротивляется, пытается вырваться наружу. Каэнтэ и ранее доводилось чувствовать подобное, но она считала это лишь предзнаменованием будущего, получая смутные картины разрушенного дома, покинутых и растворившихся в зелени краев.
Жизнь рано или поздно возьмет вверх над смертью, пусть и в совсем иной форме.
= Каэнтэ, родная... пожалуйста, передай это его величеству. Королевская семья должна... покинуть дворец... и ты, сопроводи их, умоляю. К алурам. К своей семье.
Девушка опустила взгляд, когда ее судорожно схватили за предплечье. Точно. Капитан Морн, ее названный супруг, последние два дня только он руководил обороной южной стороны города. Только что был ранен в грудь обломком копья. То был отчаянный воин Ярхора, разрубленный мечом Морна, он падал и кричал что-то о вечной славе его имени в чертогах Богини, о пламени, что пожрет их врагов.
К горлу подкатила тошнота. В этом всем нет смысла. Нет никаких богов, а если и есть, кто они, что допустили все это? Кто они, если в этой войне одними из первых поражение потерпели дети и старики, уже не способные вести игры молодых и горячекровых идиотов?
Холодеющая рука Морна дотянулась до нее и легла на живот. Даже сейчас, выцветая и исчезая за пологом смерти, он надеялся, что подаренная им жизнь сможет пробиться в этой войне.
Каэнтэ обняла мужчину за плечи. Копье все еще торчало из его тела, со стороны могло казаться, что оно пронзало их обоих, но девушка медленно покачивалась, убаюкивая Морна, как заболевшее дитя, которое хочет лишь защиты и тепла, безопасности. Слезы катились по ее исхудавшим скулам, но плакала Каэнтэ молча, свято веря - если Морн ее еще слышит, то ни за что перед смертью не услышит ее рыданий.
Она просто опоздала.
За это время сила дьявольского плода помогла ей спасти многих. Сокол Богини Хапхан, как ее прозвали враги, рвал врагов безжалостно, унося на своих стальных крыльях всю боль, которую причинила человеческая жадность. И чем дольше это творилось, тем больше терялась Каэнтэ в собственных воспоминаниях.
- Прости, Морн. Я все передам. Я постараюсь. Только вряд ли меня послушают.
= Каэнтэ! - звонкий голос ребенка взрезал мертвую тишину отгремевшего боя не хуже, чем нож ассасина - балдахин на кровати. Девушка вздрогнула и медленно повернулась.
- Кираандалар... Дар! Что ты здесь делаешь... - она неверяще уставилась на своего младшего брата. Чуть-чуть подросший, худой настолько, что везде были видны кости, уже даже не такой солнечно рыжий, с взглядом человека, который прожил несколько таких войн и чудом остался в живых. На теле ребенка шрамы, следы от ожогов и ушибы выглядели, как печать неизбывной вины. Она уже понимала ответ. Что-то чуждое внутри нее тоже осознало его, стоило только чуть более опытному взгляду увидеть знакомые отметины. Но нежелание принимать настолько глубокое отчаяние заставили дождаться ответа.
= Вся семья... Ее больше нет, Каэ. Нас перехватили. Два года меня держали и я сбегал, последний раз сбежал месяц назад, но весь остров захвачен. Меня хотели использовать, чтобы ты прекратила буйство. Я решил, что лучше умру, чем дам этому случиться. Все остальные... в общем-то именно так и сделали.
Каэнтэ мягко опустила на землю тело названного мужа. Выдернула из его груди обломок копья, очертив на земле линию яркой крови.
Первым порывом было - закончить все прямо здесь.
Но, по-старому серьезно насупив брови и улыбнувшись, девушка взглянула на младшего брата и кивнула так, словно они обсуждали, где сегодня будут прятаться во дворце от старшего брата.
- Тогда мы с тобой обязаны сделать то, ради чего остались жить. Постараться спасти хотя бы короля и его семью. Все, что от нас осталось.

Вернуться во дворец оказалось сложной задачей. Каэнтэ неплохо передвигалась в темноте, но полет ей был заказан, поскольку ярхи хорошо знали своего противника. Они знали, что у дворца еще остались запасы шеоридовой взрывчатки, поэтому

поэтому только он пока не был захвачен, но остались считанные дни до полного уничтожения. Идти с ребенком - и вовсе безумие, но девушка была уверена - если Дар смог сбежать, он скорее сам быстрее дотянет до короля, чем она.
Они добрались, когда над обрушенными башнями уже взошла луна. Парнишка старался не спотыкаться, но его ноги все равно были сбиты в кровь об многие камни и осколки орудий. Конечно, Дар иногда тихонько скулил. Но, если где-то неподалеку раздавался шорох, мгновенно замолкал и умудрялся идти, даже не дыша.
Во дворце царила тень.
"Правее."
Странно слышать в собственной голове не свой внутренний голос. Но он еще никогда не подводил. Каэ схватила Дара за руку и дернулась вправо. Лежащий на полу ярхоцец вскинул руку с ножом и тут же опал - обломок копья вспорол ему шею. Девушка вновь отряхнула оружие, оставляя росчерк на стене, и направилась дальше.
"Здесь. Дай ему время спрятаться. Ты знаешь, что там найдешь. Мы обе уже знаем."
- Дар. Отправляйся в наше крыло, найди там отцовский сундук. Вскрой ножом и спрячься, хорошо? Пока я за тобой не приду - или пока не пройдет два дня. Если я не вернусь - просто уходи отсюда. Здесь больше ничего не будет. Ты останешься один.
Каэнтэ наклонилась. Обняла брата за плечи с теплой улыбкой, поцеловала в чумазый лоб и встала, подтолкнув его в сторону полуразрушенной лестницы.
"Я не хочу умирать. Кто бы ты ни был, голос, слышишь? Я не хочу умирать! Я хотела.. я столько всего хотела. Я хотела просто жить. Завести семью, у меня даже почти получилось. Пусть и с простолюдином - но война показала, что люди прекрасны сердцем, каким бы ни было их название. Я... я так мечтала об этом ребенке! Мы все хотели просто жить! Эта война началась, потому что наш остров не хотел делиться шеоридом. Разборка в песочнице. И что в итоге?"
"В итоге он не достанется никому. Так глупо, да."
"Я не хочу умирать. Мне страшно."
И, все же, недрогнувшей походкой девушка направилась наверх, к покоям королевской семьи. Супротив прежней осторожности, ее сапоги отбивали ритм боевых барабанов по треснутому мраморному полу.
"Не бойся. Я с тобой. Мы пройдем через это вместе. Дару будет куда хуже, но... Он не увидит все то, что случится. "

[id213233084:bp-36291248_240966|Аладей],

Герцог спускался по древним ступеням, через многочисленные трещины в которых успели прорости растения, не очень-то боящиеся степного холода. Эмет-Селх шёл рядом и рыжий чувствовал, что, несмотря ни на что, эта компания его успокаивает и вселяет уверенность, а потому никакая другая опора не требуется. Стало совсем тихо – когда они прошли сквозь завесу, ветер сразу же стих. Ничто не проникало внутрь высеченного в горе тоннеля.
= Долго нам ещё идти, как ты думаешь?
- Нет. Я не думаю, что это продлиться долго.
Слова хамелеона эхом разлетелись по подземелью. Света все ещё хватало, чтобы не приходилось переключаться на ночное зрение, но внизу ждала тьма. Однако и она расступилась, когда мужчины дошли до конца лестницы. Через открывшиеся оконца на потолке солнечный свет проник в просторный зал.
- Славно, мы опять бродим по подземелью.
= В прошлом вы нашли меня. Так что тенденция и правда скверная, - с нездоровой долей иронии ответил Незримый.
Герцог чуть улыбнулся. Всё помещение впереди было залито странной дымкой с фиолетовым оттенком, достигающей колена. Эмет-Селх вытянул вперёд руку, создавая две тёмные стрелы, внутри которых поблёскивал лёд.
- Нет, стой.
= Я разгоню этот туман, мы пройдём дальше. Ты не можешь быть уверен, что произойдёт, когда он окутает тебя.
- Да, потому я и войду в него. Он тут не просто так, мы тут не просто так.
= Это… это ужасно опрометчиво.
Кивнув, рыжий пошёл вперёд, оставив Незримого, раздражённо покачивающего головой, позади.
С каждым шагом дымка окутывала хамелеона всё больше. Она добралась до головы, когда мужчина оказался в центре зала. Герцог сделал глубокий вдох, его сознание начало мутнеть, несмотря на то, что контроль над телом все ещё не терялся. Закрыв глаза, рыжий почувствовал, как разум улетает. Далеко, очень далеко в пространстве и времени.
«Ты слышишь меня, да? Спустя столько…»
Этот голос. Теперь хамелеон понимал. То, что было зажато где-то в груди, что чувствовало скорбь по Эмет-Селху, источало теплоту в ответ на голос.
«Но что же? Сгину бесследно?»
- А что до других? Они сгинут бесследно?
Мужчина смотрел на лежащий в его руке плод. Он знал, что за силу получит, вкусив его. Как он будет разрывать на части его душу и его сердце. Плата за жизнь, за возможность достичь своей цели.
- Я не уверен, что оно того стоит.
= Они не пропадут без следа, никто из них!
Он вгляделся в скрывающую женщину дымку. Казалась, что та расступается, четы собеседника принимают форму. Но и всего. Всё ещё недостаточно.
= Каждый из них останется в сердцах людей, с которыми тебе посчастливится встретиться на этом длинному пути. Пусть меня, пусть всех, кто тебе дорог сейчас, не станет. Такова наша судьба. Но кто сказал, что те, кого ты ещё не знаешь, будут хуже?
- Они не будут вами!
= Они и не должны быть нами! Они будут проживать свои жизни как им заблагорассудится, они будут смеяться и плакать, они будут страдать и радоваться, в их душах будет гостить как ненависть, так и любовь. И отражения, которые тебе придётся примерять, найдут своё пристанище.
- А что, если эти отражения по прошествии лет будут становиться всё более тёмными? Что, если я потеряю надежду и начну, сам того не осознавая, нести миру лишь боль?
Неожиданно он почувствовал её прикосновение. Она положила свою руку поверх его, отчего теплота разлилась по телу.
= Никто не сможет нести такую ношу легко. И всё же, отправляя тебя навстречу неизвестному, я верю. Верю в тебя, мой дорогой друг. Свет внутри тебя вечен и ничто не сможет его погасить.

Максим,

Каэнтэ остановилась у лестницы, ведущей к главному залу. Мир вокруг затих и остановился, а через осколки окна, еще вчера остававшегося прекрасной витражной картиной беззаботного прошлого, на пол перед ней падал сизый свет луны.
- Расскажи. - Она чуть наклонила голову, опуская взгляд. Обращаясь к чему-то лишнему в себе. - Кто ты, почему ты здесь? Я имею право знать.
"Я гостья. Твой брат стал призраком на руинах твоего королевства, поначалу он играл со мной, решив показать то, что было когда-то на острове, но меня укусила змея, пока я валялась в забытии. Думаю, чистый душой и сердцем Дар решил, что так он меня спасет - заперев в этом осколке жизни с тобой. С самым дорогим ему существом. А, может, ему показалось, что я как-то смогу тебя вытащить."
- Но это не так. И он обречен просуществовать сотню лет одиноким ребенком... Это жестоко. И это с ним только что сделала я. Не лучше ли ему было умереть вместе со мной?
Карри почувствовала, как ей хочется сделать вдох. Ощущение чужого тела вышибало из колеи куда больше, чем все происходящее безумие, даже больше, чем ощущение подкатывающего к горлу яда. Еще больше ее пугало ощущение совсем другого присутствия. Куда более беззащитного. Еще совсем маленького.
Пусть все это - лишь отголосок истории, но она ощущала себя именно так. Что своими руками только что отправила дитя проживать ужасную историю одиночества, а его старшую сестру и нерожденное еще дитя вела на плаху.
Но нет.
Она ощутила это во дворце перед последним сном. Знакомое покалывание в ладонях. Зыбкость где-то на границе разума. И теперь, когда она знала больше, Карри чувствовала, что может рискнуть.
Она представила, как берет Каэнтэ за руки и становится перед ней, заглядывая в обеспокоенное бледное лицо. Наверное, Каэнтэ выше ее почти на голову.
"Я рада была узнать тебя, Каэнтэ. Но это не прошлое. Оно то произошло именно так, как должно было произойти, просто тогда ты была одна, а сейчас я пройду до конца с тобой. Умру вместе с тобой. С вами. Но с Даром все может быть не так горько. В моей жизни есть один странный, особенный человек, он живет уже очень давно, думаю, куда давнее Дара. И, что забавно, он тоже рыжий. По крайней мере, сейчас. Видимо, судьба у них такая."
Каэнтэ грустно усмехнулась. Это казалось очень странным, чувствовать тепло чужих ладоней, не видя и не ощущая их существование, но от слов гостьи действительно становилось немного легче. Со стороны же могло показаться, что отчаянная девушка, ставшая за последние два года безжалостным воином, просто собирается с мыслями.
"Такая жизнь связана с силой дьявольского фрукта. Я подумала, наблюдая за вами - возможно, и здесь такая история. Но не могла понять, что бы это могло быть. А потом вспомнила. В книге отца были записи о разных, был среди них и мифический зоан призрака."
- Ты думаешь...?
"Возможно, Дар стал призраком в последний момент своей жизни, инстинктивно. И по той же причине не может самостоятельно вернуться обратно, ведь он бесплотен и его целостности ничего не угрожает. Он думает, что мертв и призрак, потому что его в тот момент нашли, а он... просто принял это как факт. Что он мертв."
- Он мог прожить целую жизнь...
"И, возможно, еще проживет. В совсем другом новом мире. Или же в старом, с алурами, как сам того пожелает."
- Если он призрак, как ты его увидела?
Карри ощутила, что сознание мутнеет. Времени оставалось очень мало. Да и то, какая ясная картина сейчас разворачивалась перед ней, казалось на самом деле зыбким и сложно объяснимым.
Если все это - ошибка, последствия окажутся ужасными.
"Я не могу объяснить. Наше время выходит. Если мы промедлим, Дара найдут раньше, чем стоит."
- Ты говорила - это не совсем прошлое и переписать его не получится.

"И, все же, я предпочту перестраховаться, потому что если мы ошибемся, будущего не будет даже у него."
Карри солгала. Она чувствовала, что им необходимо повторить произошедшее точь-в-точь, но не могла объяснить даже самой себе, почему. Вернее, могла, но совсем этого не хотела, зная наперед, как будет себя за это корить потом.
Каэнтэ зачем-то кивнула и направилась вперед. Дверь тронного зала легко поддалась, медленно открываясь на ширину.
Ей предстало ужасное зрелище. То, которое она никогда не хотела бы видеть - ни в этой жизни, ни в какой другой.

К трону, возвышающемся над тронным залом, вело две плавных округлых лестницы. На ней нередко стояла стража короля или его приближенные, когда дело касалось ответственных приемов. Черный мрамор, пересекаемый золотыми прожилками, до сих пор выдавал в себе следы регалий хозяев дворца. Шеоридовые прожилки в перилах мягко мерцали во мраке тихой ночи, просочившейся в зал через разбитые окна. По всей протяженности лестницы в стены за ней были вбиты железные копья Ярхора и изящные трезубцы Малиора.
На них, пришпиленные, словно бабочки в чьей-то коллекции, висели тела. Некоторые - уже порядком подпортившиеся, отчего аромат в зале стоял незабвенный. Вдоль лестниц вверх расположились полководцы, гвардейцы, ученые и доверенные лица, люди из приближенных семей. Каэнтэ прижала ладонь к губам, пытаясь пересилить рвущийся крик, когда увидела среди них тело Морна и совсем рядом - брата, мать и отца.
= Остался последний штрих. - С трона поднялся мужчина. Окутанный некой серой вуалью, с тяжелой походкой, с длинным мечом, который он волочил за собой. Над троном, истекая кровью и агонизируя, висел сам Король.
Когда мужчина приблизился, руки Каэнтэ сжали обломок копья до белизны пальцев. Она узнала этот голос и походку. Один из генералов Ярхора.
- Не подходи. Убирайся из нашего дворца! Ты сумасшедший! Из войны за интересы государства ты сделал геноцид!
= Подношение богине войны. Верный зверь богини природы. - Он пространно улыбнулся. На лице поблескивала мелкая шеоридовая пыль. Он был не в себе.
Подняв меч, он другой рукой смахнул в себя еще понюшку шеоридовой пыли и счастливо оскалился.
Тут же срываясь вперед.
Карри видела его движения медленнее, чем их наблюдала Каэнтэ, но даже так их реакция не поспевала за ударами генерала. Спустя три рубящих взмаха копье треснуло и разломилось, разлетевшись в стороны со снопом искр.

[id213233084:bp-36291248_241059|Аладей],

Видение прошлого, чужого прошлого, становилось всё более отчётливым по ходу того, как всё больше дымки проникало в организм Герцога. Раньше он мог только наблюдать за разговором, но теперь же рыжий стал частью этого воспоминания, очутившись на краю сада под горящим небом.
- Плохая шутка, - прошептал он, осматривая себя. Оружие некуда не делось, вот только какой от него толк, прошлого им не изменишь.
Хамелеон аккуратно пошёл вперёд. Обойдя деревья, Герцог смог лицезреть момент, где всё и началось. Мужчина с тронутой сединой бородкой вкусил плод, поморщившись от вкуса того.
«Сколько раз я представлял. Сколько раз я проклинал. И вот этот момент перед мной, буквально во плоти. И я не знаю, что я чувствую. Моё сердце бьётся так часто, так реально»
Мужчина, закончив с фруктом, бросил его остатки на землю и повернул голову к Герцогу. Женщина никуда не делась, всё ещё скрытая тенями.
- Твоя жизнь стала для тебя настолько невыносима? Настолько же сильно, как ты хочешь всё закончить, настолько же сильно ты желаешь продолжать.
Рыжий посмотрел на мужчину. Словно смотреть в зеркало, разве что на пару десятков лет вперёд. Все отражения были похожи, такова его воля. Может быть потому они и не могли почувствовать себя полноценными, всегда помня, что они лишь копирка?
- Меня ведёт вперёд моя цель. Наша цель. Предназначение. То, зачем ты всё начал здесь. И я не собираюсь отказываться от неё, не собираюсь меня курс. Но в то же время... Она сказала, что я останусь в душах тех, кого встречу. Пусть так. Но ведь и они останутся, уже остались, все те, кого я потерял... Я вижу их по ночам, я вижу их в других людях. Тоска по ним съедает меня изнутри. Они уходят, мы остаёмся. Ты останешься дольше всех, останешься до последнего.
Мужчина кивнул, переводя на мгновение взгляд на женщину, но затем снова возвращаясь к Герцогу.
- Ты грустишь по тем, кто пошёл за тобой и заплатил самую большую цену за исполнение мечты, которую они никогда не смогут увидеть и ощутить. Может ли тебя кто-либо за это винить?
- Мы обманываем. Мы убиваем. Мы ведём людей путём, в конце которого их не ждёт ничего, кроме судьбы крохотной ступеньки, по которой мы пройдём, продолжив строить лестницу в небеса.
- Но ведь следовать за ними, это их выбор, не так ли? Даже узнавая правду, они не отворачивались, не проклинали нас, как это делаешь ты.
- Я пытался их прогнать... - ответил Герцог, вспоминая, среди прочего, момент, когда Карри вернулась к нему с дирижаблем. – Но всё без толку, привязываются, что не отлепишь.
- Ты бы и не смог. Скрытое в нас привлекает людей, всегда так было. Не вини себя за то, что кто-то вызвался тебе помочь. Не превращай чьё-то искренне желание в ошибку, не обесценивай их жизни. Воспоминания об ушедших не должны становиться тем, что тянет тебя вниз. Никто из них бы этого не желал.

Максим,

Каэнтэ лежала на полу. Мрамор, некогда полированный до зеркального блеска, а теперь забитый каменной пылью, обломками стекла, камня и металла, становился вновь блестящим и темным от ее крови.
На миг ей показалось - она видит оленя. Символ ее дома, павшего самым первым в этой безумной войне, благородный лесной олень, как ей показалось в бессилии обескровленности, пришел к девице в последний миг ее жизни?
Но нет.
Ничего такого не было. Просто призрак, размытая фигура, хоть и тоже с некими рогами...

Форма Хищника. В таком призрачном обличии она представала еще более неприглядной и рогатой, чем обычно. Карри не знала, что делает и зачем, но гнев в ее душе был слишком велик. Обида за всех этих людей, невозможность что-либо сделать и последнее желание сделали ее своеобразным духом мщения в глазах ярхорского генерала. Подпитанное наркотическим действием шеоридовой пыли в смеси с пыльцой цветов, видение выросло перед ним словно бы из раны, нанесенной Каэнте.
= Что... что ты такое?! Ты - богиня, пришедшая мстить за своего питомца?!
- Я - твое раскаяние. Ты проиграл войну. Ты проиграл свою жизнь. - Оленеподобное призрачное существо склонило голову, разевая пасть, полную странных зубов, то ли травоядных, то ли человечьих.
= Но я выиграл! Я победил в битве! Далан пал!
- Твое государство пало прежде и никого не осталось. Ты просто сплясал на чужих костях и остался один. Вспомни, почему ты вдохнул эту пыль. Ты омерзителен сам себе. Мне даже не надо тебя убивать - ты уже сделал это сам.

Она развернулась и подошла к Каэнтэ. Глаза девушки еще были открыты, а из раны на груди толчками изливалась кровь, но Карри понимала, что разума в ней осталось очень мало. Призрак провел лапой по голове воительницы. За ней на пол грохнулось звучно и с лязгом еще одно тело.
Генерала хватил удар? Или же раны, полученные им за войну, не выдержали напора крови, взбудораженной шеоридовой пылью?
Или же он просто все осознал и этого оказалось достаточно.
Не важно.
Пожалев, что не может даже закрыть глаза Каэнтэ, Карри направилась в другое крыло дворца. Не спеша, разглядывая убранство таким, каким его больше никто не видит, она остановилась возле шеоридовой стены. По загривку прошлась уже до боли знакомая волна. С каждом разом чувствительность только усиливалась.
"Значит, ты и был катализатором. И потому ты так потух в моем времени. Ты выдохся, растратил те великие запасы энергии, что были в тебе, дабы поддерживать эту Петлю. Так может, хоть ты мне скажешь, почему вообще я их чувствую?! Почему вообще я со всем этим связалась, как? И что мне с этим делать..."

Она добралась до покоев, когда в них заходил тот самый последний воин, который ранее с ножом лежал в коридоре. Он подобрал какой-то обломок и прошел по следу Дара.
Нашел сундук. Не видя призрака, ибо не трогал шеорид, воин вскрыл сундук...
И пал замертво, только занеся руку над мальчонкой.
Дар пропал.
Все постепенно встало на свои места.

Карри попыталась вдохнуть. Выходило с трудом, с шипением и свистом. Горло опухло, а разум судорожно пытался сообразить, что делать с отравлением. Оно достигло апогея, пока девушка находилась в состоянии пустоты и пыталась бродить по замку.
- Дар! - она нашла глазами мальчишку. Он стоял рядом с ней на коленях и закрывал лицо ладонями, бесшумно рыдая. - Ты не мертв, ты просто все это время находился в гибриде!
= Я просто... я думал... Я мог помочь ей...
- Ей - нет. Мне помоги! В кармане шаровар таблетка. Дай ее, пожалуйста!
Он не сразу понял, что может. Настолько преисполнившись в неосознанном использовании фрукта, что смог сделать призраком другого, этот ребенок просто растерялся. Потому попытался судорожно вспомнить, как это произошло тогда.
= У меня не получается...
- Представь себя человеком. Представь, что можешь прикоснуться. Как ты представил, что я становлюсь такой же, как ты.
Она закашлялась, борясь с закрывающимися глазами. Когда на языке оказалась знакомая горечь, Карри резко села и

и обхватила себя руками, которые двигались с трудом.
- Отойди, как можно дальше.
Дар молча повиновался, но Карри этого уже не видела. Огромное существо, которым она стала, с максимально возможной аккуратностью выбралось из руин дворца и, медленно покачиваясь, направилось в сторону леса. Земля шла трещинами от тяжелого шага, а солнечный день резко окунулся в тишину. Животные перепугались и спрятались. Карри шла в место, которое увидела в памяти Каэнтэ. Родник? Ручей?
"Как он это терпит. Как он с этим живет. Так нельзя одному..."
Провести сотню лет в небытии оказалось мучительно. Мучительнее, чем постепенно умирать от яда. Терять, как кажется, саму суть своей личности - настолько, что теперь сумрачный голос Оленя, предлагающий оставить борьбу с самой собой, кажется не более, чем комариным шепотом в летней ночи.
А ведь это всего сотня.
"Как же я была с ним не права. Какие нахрен рубиконы. Выживу - сдохну от стыда перед Рыжим."
Если алуры сегодня решили проведать Фагу, их ждало странное зрелище медленно шагающего через лесные кущи рогатого великана, иногда с крайне поэтичным видом нюхающего свежеоторванные кроны деревьев...

Аладей,

Герцог похлопал себя по груди, затем расстроенно цикнул.
- У меня осталось оружие, но пропали сигареты.
- Ты всё ещё находишься там, за пределами откровения. И смешивать давший тебе виденье газ с табачным дымом может быть опасно.
В очередной раз вспомнил, что даже если человек перед ним и не показывает сидя, сидя в глубине, он всё ещё видит каждый шаг Герцога, слышит каждое слово. Быть может, ощущает каждую эмоцию, но тут рыжий всё ещё надеялся на некоторую приватность. Хоть и понимал, что, скорее всего, наивно.
- Те мысли, что я высказал, они не улетучатся из моей головы так просто.
= Мы и не ждём этого.
Рыжий перевёл взгляд. Женщина, наконец, поднялась со скамейки и подошла ближе. Оставалось скрыто лишь её лицо и рыжий вдруг ощутил какое-то невероятное желание увидеть его, словно это было лицо матери, что давно покинула тебя и вот у тебя появился шанс... Но не было у него ни матери, ни отца. И рассмотреть её было не суждено.
= Просто помни услышанное здесь, храни в своём сердце. И когда тебя обступит тьма, эти слова станут для тебя путеводным светом.
Она протянула руку и хамелеон, на секунду замешкавшись, коснулся её. И тут же отдёрнул руку. Через чужие воспоминания он помнил тепло, но сейчас ощутил лишь холод, что за мгновенье пробрал Герцога насквозь.
- Почему...
= Наш враг куда более коварен, чем можно себе представить. Прячась в тени, он вырвал воспоминания о себе и о тех, кто мог бы привести к нему. К нему настоящему, а не к ширме.
- Поэтому я тебя не помню?
= Да. И всё же теперь ты обо мне знаешь. Придя в это место, ты нарушил тот ход судьбы, что для тебя приготовили. Но теперь я прошу пойти тебя со мной, пойти дальше. Даже сквозь обрывки, ты сможешь много узнать. На один вопрос, что тебя интересует, я точно дам ответ. Возьми меня за руку, как бы это не было больно.
Герцог кивнул и подчинился. За ответы он был готов платить, даже если адский холод заполняет каждую клетку телу, парализуя дыхание и движения. Он сжал её руку так сильно, как только смог, закрывая глаза.
Рыжий падал всё ниже, с каждым мгновением ощущая нарастающую беспомощность и то, как острые морозные когти входят под кожу. Он открыл глаза, видя перед собой зимнюю стужу, через которую почти ничего не было видно. Почти. Герцог видел стремительно приближающуюся фигуру и, к ужасу осознал, что её глаза пылают огнём.
«Он!»
= Даже здесь тебе не спастись!
Женщина набросилась на огнеглазого, атакуя того появившимся в её руке клинком с лезвием из кристалла. Враг встретил атаку мечом огненным и столкновение этих двоих отбросило Герцога назад, заставляя проваливаться ещё глубже.
= Уходи, - крикнула женщина. = Я догоню тебя!
(4591)