[Саус Блю] Тёмное Королевство Драм

Тихий щелчок раздался в полумраке трюма, когда дверь клетки медленно открылась, освобождая пленника. Робертс замер на месте, не сразу веря, что наконец свободен, хоть и временно.Он сделал один осторожный шаг за порог, словно ожидая подвоха, но Эдвард тотчас произнес:

— Только без сюрпризов. Если всё пройдёт успешно, я добьюсь смягчения твоего наказания. - Хокинс смотрел на него твёрдо, не давая ни малейшего повода для сомнений.

Робертс кивнул, хотя было видно, что он не до конца верит словам Эдварда. Слишком многое произошло за эти годы, чтобы теперь полагаться на чужие обещания. Однако у него не было выбора. Эдвард жестом указал на бочку, стоящую недалеко от клетки.

— Возьмёшь плащ на палубе, бочку сам выкатишь на берег. Я буду неподалёку.

Робертс хмыкнул, бросив взгляд на тяжёлую бочку с наркотиком. Ему предстояло сделать грязную работу, но это лучше, чем сидеть в клетке, ожидая казни. Он медленно направился к бочке, внимательно следя за каждым движением Хокинса, явно опасаясь, что тот изменит решение в последний момент.

— Думаешь, это сработает? - спросил Робертс, подтягивая бочку к выходу из трюма.- Те ребята, с кем я имею дело, не такие уж и простые. Если что-то пойдёт не так, не сомневайся, что они не оставят свидетелей.

— Это твоя забота, Робертс. Убедись, что сделка пройдёт гладко. Меня не волнует, какие у тебя были отношения с этими людьми раньше. Сейчас ты просто выполняешь свою работу.

Робертс недовольно поморщился, но промолчал. Он прекрасно понимал, что все его попытки ускользнуть из этого положения были тщетными. Ему оставалось лишь надеяться, что Эдвард действительно держит слово и сумеет добиться смягчения наказания. Поднявшись по скрипучей лестнице на палубу, они вдвоём столкнулись с холодным порывом ветра и нескончаемым дождём. Пленник натянул на себя предложенный плащ, кой был слишком велик ему, но это было неважно. Ему предстояло совершить опасный путь через темную пристань, толкая перед собой контрабанду.

— Не забудь, - напомнил Эдвард, пока Робертс накидывал капюшон, - я буду рядом. Одно неверное движение — и на этом твоя жизнь закончится.

Робертс сглотнул, его руки крепко вцепились в края бочки, и он не решился отвечать. Мокрые доски палубы хлюпали под его сапогами, когда он медленно толкал груз в сторону сходней. За ним шёл Эдвард, но держался на расстоянии, следя за каждым шагом. Как только Робертс ступил на землю, он быстро осмотрелся. Дождь превращал всё вокруг в серую пелену, но на краю пристани, в отдалении, виднелись несколько неясных силуэтов. Это могли быть те, кого он ожидал, или... кто-то другой.

— Давай, продолжай, - тихо проронил лейтенант, укрывшись под навесом и оставаясь вне поля зрения. Робертс подтолкнул бочку чуть дальше, его ноги утопали в мокрой грязи, пока он медленно приближался к месту сделки. Те фигуры начали двигаться к нему навстречу.

Эдвард сидел под навесом, напряжённо следя за происходящим. Он едва улавливал фрагменты слов из того, что происходило впереди. Голоса вперемешку с ветром и шорохом морских волн доносились до него, но слова терялись в шуме окружающей стихии. Мокрый капюшон скрывал его лицо, и дождь, непрекращающийся уже несколько часов, превращал палубу в скользку намыленную поверхность. Наконец, он решил действовать. Сняв капюшон и вздохнув полной грудью, Эдвард медленно вышел из под навеса и уверенно двинулся к группе. Шум его шагов эхом отдавался по причалу, и бандиты, заметив незваного гостя, замерли. Лица их исказила смесь шока и недоумения, ведь никто не ожидал увидеть офицера Дозора. Робертс напрягся, и по его лицу пробежала тень страха, но он быстро справился с собой.

— Что за... - один из бандитов, видимо лидер, недовольно прищурился, сжимая рукоять меча. - Кто ты такой? И какого чёрта ты тут делаешь?

— Меня зовут Хокинс, - спокойно произнёс он, сложив руки на груди, ощущая себя хозяином положения. - И я пришёл предложить кое-что... неожиданное. Я хочу работать с Фенком.

Бандиты переглянулись, замешкавшись на мгновение. Робертс широко раскрыл глаза, явно не понимая, что происходит. Но через пару секунд уловил намёк - Хокинс не мог действовать открыто, потому решился на столь рискованную авантюру.

— Ты серьёзно? - лидер группы шагнул вперёд, прищурив глаза. - Думаешь, мы такие идиоты? Офицер Дозора решил вдруг стать нашим союзником?

Небольшое молчание зависло в воздухе. Бандиты начали нервничать, один из них уже потянулся к оружию.

— Лейтенант? - осторожно заговорил Робертс, подыгрывая ситуации, хотя его голос дрожал от напряжения. - Может, ты объяснишь, в чём тут дело.

—Мне надоело быть пешкой, - начал Эдвард, обращаясь к бандитам. - У Дозора есть свои грязные дела, которые они не показывают публике. И если вы думаете, что я боюсь порвать с ними ради больших возможностей, то сильно ошибаетесь.

— Он... он говорит правду. Я сам видел, как Дозор использует свои офицеров. Хокинс просто хочет вырваться из этого порочного круга, - он выдохнул, вытирая пот с лица и постепенно, кажется, улавливая ритм “игры” имени Эдварда.

Бандиты всё ещё не были полностью уверены. Один из них, нервный, с перехваченным дыханием, держал руку на рукояти пистолета, готовый стрелять в любой момент. Остальные не сводили взглядя с названного гостя, видя в нем угрозу.

— Если вы хотите убить меня — пожалуйста, - спокойно сказал Эдвард, разведя руки в стороны. - Но тогда вы потеряете возможность, которая может принести вам больше, чем вы получите от этой сделки.

— И что же это за возможность? — с подозрением спросил лидер.

— Я могу помочь вам наладить контакт с важными людьми в Дозоре, - продолжил Эдди. - С теми, кто не гнушается делать грязную работу за спинами своих командиров. Вы даже не представляете, насколько велика эта система. С моей помощью вы сможете расширить влияние Фенка на такие области, о которых он и мечтать не мог.

— Хм... - протянул лидер, но его голос был более задумчивым, чем агрессивным. - Ты серьёзно думаешь, что мы поверим в это?

Эдвард кивнул, не отводя взгляда от лидера. Его глаза были холодными подобна зимней стуже, не выказывая ни капли страха. В них читалась решимость и уверенность. Этот взгляд был не просто уверенным, а властным и бескомпромиссным; он сам по себе представлял непреложную истину. Слова Хокинса и его стойкая осанка влияли на ход сделки, ломая  внутреннее сопротивление тех. Лицо лидера исказилось замешательством. В любом случае, лейтенант не чувствовал в этом риск, ведь в любой момент способен омертвить стоящих пред ним пиратов. Но в таком случае достичь логово Фэнка ему станет тяжелее.

— Ладно, - сказал лидер после небольшой паузы. - Но если это ловушка, ты умрёшь первым.

Один из пятерых бандитов подошёл к бочке и, без видимых усилий, закинул её на плечо. Его мускулистые руки выглядели как стальные канаты, обнажённые предплечья, покрытые татуировками, придавали ему грозный вид. Лицо было грубым и морщинистым, с короткой щетиной на подбородке. Его хищные глаза бегло оглядели окружающих, казалось, он вот-аот набросится. Этот человек был явным силовиком, привыкшим решать все проблемы грубой силой. Позади него стояли трое других. Один — высокий и худой, с длинными грязными волосами, прячущими тонкое, измождённое лицо. Его сутулая фигура напоминала тень, глаза блестели хитро и настороженно. Он был явно мастер интриг, тот, кто всегда находился в тени, подталкивая других к действиям. Второй выглядел более ухоженным. Среднего роста, с ухмылкой, не сходящей с лица. Он носил дорогой, но потёртый плащ, который  давно не обновлялся. Его волосы были зачесаны назад, и под капюшоном угадывался самодовольный взгляд, как у человека, который уверен в своём обаянии и уме. Третий бандит был

“С этими тремя проблем не возникнет, но амбал и лидер могут создать проблем” – мысленно подытожил свое наблюдения полуночный пёс, тщательно пробежавшись по всем им взглядом.

— Шагайте впереди. Не думайте, что мы вам доверяем. Один неверный шаг - и конец.- проронил их лидер, кинув на двух дозорных недоверчивый взгляд.

Эдвард внутренне напрягся, но не подал виду. Конечно ему не понравилось что они с Робертсом теперь были впереди, под прицелом. Он чувствовал на себе их настороженные взгляды. Каждый шаг был под наблюдением, и это усиливало напряжение. Тем не менее, Эдди решил перетерпеть. Шаг за шагом, они двинулись по дороге, которая вела прочь от города. Дождь усилился, холодные капли барабанили по его плечам, но лейтенант даже не надел капюшон — он хотел видеть каждого из бандитов, идущих позади. Его обострённые чувства не давали расслабиться ни на секунду. Плотный плащ защищал от дождя, но холод от него всё равно просачивался, отчего каждый шаг казался тяжелее. Дорога была узкой и извилистой, проходящей через болотистую местность с высокими деревьями, что заслоняли свет луны. По бокам тропы встречались редкие старые фонари, тусклый свет коих едва прорезал густую тьму. Периодически, по тропинке можно было увидеть следы колёс и сапог -следовательно, здесь часто бывали люди, но, судя по всему, об этом месте знали немногие. Вскоре группа оказалась у скалистой гряды, за которой возвышались старые руины. Это место было когда-то древним фортом, ныне заброшенным и поросшим мхом. Здесь не было никаких вывесок или указателей, и постороннему наблюдателю это место показалось бы просто частью ландшафта. Вход в убежище представлял собой едва заметную дверь, скрытую в одной из скал. Оттуда не исходил никакой свет, и только тонкая щель в дверях указывала на то, что это не просто случайный камень.

Они шагали по узкому, едва освещённому проходу, ведущему к укрытию. За ними шли несколько бандитов, проверяя каждый шаг двух незваных гостей. Воздух был тяжёлым от запаха сырости и плесени. Каменные стены словно подавляли, а отголоски шагов усиливали напряжение. Эдвард чувствовал, как взгляд каждого из пиратов прожигает его насквозь. Когда они приблизились к массивной двери в конце туннеля, один из сопровождающих стукнул в неё дважды. Через несколько секунд дверь медленно открылась, скрипя на петлях. Было ясно, что её не смазывали годами. Внутри оказалось просторное помещение с низким потолком и деревянными балками, кой едва выдерживали вес строения. Вдоль стен горели факелы, освещая всё вокруг тусклым светом. Здесь сидело около двух десятков пиратов, разложившихся по импровизированным столам и скамьям. Грубые лица, испитые тела, каждый из них выглядел как настоящий ублюдок. В центре помещения на возвышении сидел Ледяной Фенк. Его прозвище идеально подходило ему — он был крупным, широкоплечим, с ледяным взглядом, в котором не было и намёка на человечность. Его лицо было изуродовано старыми шрамами, а волосы, длинные и неухоженные, свисали на плечи. На поясе у него висел пистолет с серебряной рукоятью, известное своим ужасным эффектом: пули этого оружия не убивали сразу, они замораживали жертву изнутри. Эдвард не спешил подходить ближе. Он стоял прямо, глядя на Фенка с холодной уверенностью. Робертс, напротив, выглядел слегка напряжённым. Он, возможно, не ожидал увидеть столь явную угрозу в лице главаря. Эдди не торопился раскрывать свои намерения. Тщательно пробежав взглядом по каждому из присутствующих, он провел анализ.

“Двадцать шесть человек, включая тех, что позади меня. Сомневаюсь, что он купится на байку. Вариантов нет – нужно бить первым”

Но размышления полуночного пса прервались резким началом речи пирата-контрабандиста, восседающий на своем импровизированном троне:

— Ну что, гости прибыли, - произнёс Фенк  низким, хриплым голосом. — Что же привело вас сюда, а? Надеюсь, не обычная болтовня?

— Мы... мы здесь для переговоров. У нас есть предложение, которое может вас заинтересовать, - внезапно ответил Робертс, на лице которого были написаны все его внутренние переживания.

Фенк медленно поднялся, его массивная фигура казалась ещё более угрожающей при свете факелов. Он подошёл к одному из пиратов, сидящих у стола, взял из его рук кружку с напитком и, сделав глоток, резко бросил кружку на пол.

— Предложения? - с ухмылкой произнёс он. - Знаешь, что я думаю о ваших предложениях?

В этот момент Фенк резко выхватил свой пистолет и направил его прямо на Робертса. Всё произошло слишком быстро. Парнишка даже не успел среагировать - грохот выстрела заполнил помещение, и пуля вонзилась ему в грудь. В следующее мгновение его тело начало покрываться инеем. Холод быстро проникал в его вены, превращая кровь в лёд. Робертс попытался что-то сказать, но его губы уже не двигались. Через несколько секунд его тело застыло в причудливой позе, и он рухнул на землю, мёртвый.

Эдвард не шевелился. Он знал, что это произойдёт. Знал с того самого дня, как впервые столкнулся с пиратами. Они были обманщиками, ворами и убийцами, замаскированными под свободу и независимость. За их нарочитой дерзостью скрывались лишь трусливые и подлые натуры, всегда готовые ударить в спину, когда доверие начинало расцветать как цветок. Убийство Робертса только подтверждало это. В этот момент, когда пуля Фенка отправила того в холодную смерть, Эдвард не испытал ни ужаса, ни скорби. Он не был привязан к этому человеку. Их пути пересеклись по необходимости, а не по дружбе. И Эдвард был прав - пиратам нельзя верить. Никогда. Не было смысла ожидать иного исхода, не было смысла в попытках вести с ними разговоры или заключать сделки. С самого начала он знал, чем закончится эта встреча. Он смотрел на Робертса, медленно замерзающего в ледяной хватке смерти, и не ощущал ничего, кроме правоты. Пираты не заслуживали доверия, не заслуживали пощады. Они существовали как язва на теле мира, и его ненависть к ним росла с каждым новым столкновением, каждым новым предательством, которое ему приходилось пережить. Он видел их бездушные лица, слышал их смех над чужими страданиями. Это не было проявлением свободы, это была дикость, варварство, замаскированное под протест против мира.

“Наивный дурак” – пронеслось в голове Эдди, в мыслях коего всплыли картины минувшей беседы с Робертсом. – “Ты умер как пират. В твоей смерти нет ничего достойного, выдающегося. О такой ли участи ты мечтал? В этот мире ты не принес ничего, кроме своей трусости и предательства.”

Пираты должны исчезнуть. Все до последнего. Он знал, что не может победить их силой одного удара или одним решением, но он знал, что прав. И в этом он никогда не сомневался. Он не был здесь ради милосердия. Он был здесь ради уничтожения. Ради того, чтобы каждый из этих ублюдков заплатил своей жизнью за всё, что они совершили.

Рука правосудия медленно скользнула по плащу. Он стянул с себя накидку, некогда верно прикрывающая его от проливного дождя, и выкинул в сторону. Взгляд был устремлен прямиком на Фэнка, кой молча смотрел на сцену в исполнении лейтенанта дозора.

— Следующим будешь ты, ублюдок, - проронил полуночный пес, твёрже закрепив щиты на руках.

Тотчас Эдвард метнулся вперёд, целясь прямо в Фенка. Его щиты сверкали в тусклом свете, рвущиеся к шее пирата, как стальные когти. Но Фэнк оказался быстрее, чем казалось на первый взгляд. Он с лёгкостью увернулся от первого удара, грациозно отступив на шаг в сторону, предугадывая каждое движение Хокинса.

— Ха! Ты явно переоцениваешь себя, мальчишка! — насмешливо проговорил Фэнк, кидая мимолётный взгляд на своих подручных.

Но Эдди и не думал отступать или сбавлять темп. Его атаки стали ещё более ожесточёнными. Сначала один быстрый удар щитом по одному из пиратов, затем мгновенный разворот, и второй получил мощный удар в грудь, оставив того задыхаться и падать на пол. Двое были убиты так быстро, что остальные не сразу поняли, с чем имеют дело. Кареглазый двигался с точностью и умеренной яростью. Через секунды прямо на пути Эдварда встал тот самый громила, который до этого носил бочку как пушинку. Его огромные руки сжались в кулаки, и он выдвинулся вперёд, преграждая путь к Фэнку. Здоровяк напоминал движущуюся гору мускулов, его лицо было искажено презрением, а глаза пылали готовностью к схватке.

— Не думай, что всё так просто, парень, — пророкотал он низким голосом.

Эдвард мгновенно оценил ситуацию: здоровяк явно представлял серьёзную угрозу. Этот человек был значительно сильнее обычного пирата, коих в помещении много, и мог выдержать больше ударов. Не дожидаясь нападения, Эдвард первым ринулся в атаку, надеясь взять его неожиданностью. Он ударил щитом по колену громилы, заставив того пошатнуться, но атака только разозлила его. Здоровяк ухватился за щит Хокинса и рывком отшвырнул его в сторону, словно того и вовсе не существовало. Эдвард отлетел назад, едва удержавшись на ногах, но быстро восстановился. Он выдохнул, его сердце бешено колотилось. Здоровяк, разозлённый нападением, бросился на Эдварда с дикой яростью. Его удары были как кувалды: каждый раз щиты Эдварда с трудом выдерживали напор массивного противника. Каждое столкновение щита с кулаком громилы отдавало гулом. Эдвард атаковал быстро и точно, нанося удары по слабым точкам — колени, локти, рёбра. Но каждый его удар казался каплей в море. Здоровяк был неостановим. После нескольких мощных ударов Эдвард не выдержал и, сделав ошибку в уклонении, пропустил удар в бок. Мощный кулак громилы вонзился ему в рёбра, отправив Эдварда в полёт через всю комнату. Он врезался в стену, издав хрип от боли, и на мгновение весь мир перед его глазами поплыл. Хокинс пытался подняться, но боль пронзила его тело с такой силой, что мышцы отказывались повиноваться. Он слышал, как глухо доносился голос Фенка, смеющегося вдалеке. Громила приближался медленно, явно наслаждаясь своей победой. Сознание мутнело, но Эдди боролся, цепляясь за каждую кроху разума. Внутри его разгорался гнев - на этих пиратов, на несправедливость, на самого себя за допущенную ошибку. Тяжело дыша, он снова попытался встать, но ноги отказывались держать его.  Он облакотился на холодный камерь позади себя. В каждой клетке тела пульсировала боль, отдаваясь гулким эхом в голове. Металлический привкус во рту становился все более явственным - это кровь. Кровь, что смешивалась с горячим воздухом в груди, каждое движение которой напоминало о тяжести повреждений. Он почувствовал, как его торс пылал от ударов, а ноги дрожали, отказываясь ему подчиняться. Постепенно противник стал вырисовывается на фоне пламени факелов, несущий неизбежную кару. Эдвард пытался сосредоточиться, выровнять дыхание, заглушить эту бурю боли и слабости, но было так трудно.

“Какого черта? Что за нечеловеческая сила в этом ублюдке?” — пронеслось в его воспалённом сознании, и его глаза на мгновение зажмурились от сгустившейся боли.

Он знал, что время истекало. Мозг подсказывал, что вскоре будет поздно. Ему надо было действовать, пока не стало совсем темно, пока не наступила последняя грань. Но как? Щиты, его единственное оружие, казались теперь частью этого кошмара - настолько они отяжелели, что каждое движение с ними приносил нестерпимую боль. Здоровяк приблизился так, что от его дыхания воздух перед лицом Эдварда становился тяжелее. Его большая рука замахнулась, и в этот момент Эдди, собрав последние силы, сомкнул щиты перед собой. Металл заскрежетал, а затем хлынуло. Первые удары. Удары, что звучали как раскаты грома в тесном помещении.

— Ха-ха! Думаешь, спрячешься за этим хламом?! - хрипло засмеялся здоровяк, с каждым новым выпадом нагнетая воздух вокруг.

Казалось, будто сам воздух трещит. Каждый удар заставлял сердце Эдварда срываться с ритма. От отдачи щитов Эдвард буквально вдавливался в стену. В ушах нарастал гул, весь мир для него погружался в этот первобытный ритм разрушения. Руки болели от напряжения, мышцы ныла от усилий, но он держался, сцепив зубы. Он сосредоточил весь  дух  в этом единственном, отчаянном решении - не дать им победить, не дать этим тварям раздавить его. Каждый новый удар был мощнее предыдущего и Эдвард ощущал, как стена за его спиной медленно, но неумолимо сдается под натиском. Каменные блоки теперь трещали, крошились, осыпаясь пылью и мелкими осколками. Шум в голове Эдди становился оглушительным. Всё казалось далеким, словно происходящее вокруг было покрыто плотной завесой тумана. Эхо ударов отражалось в черепе, перемежаясь с тупой болью в груди и руках, ныл каждый мускул, каждое сухожилие было напряжено до предела. Дыхание становилось всё тяжелее и каждый вдох причинял новую порцию боли. Каменная стена позади него, наконец, начала рушиться. Он услышал как трещины, ползущие по ней, становились всё шире. Прямо перед его глазами, в замедленной съемке, крупные куски потолка стали откалываться и с глухим грохотом падать на землю. Свет ламп пробивался сквозь клубы пыли и мелких обломков, которые сыпались на его голову. Пыль проникала в легкие, глаза резало, и он едва мог видеть сквозь этот хаос. Всё вокруг колебалось.

Темнота. Тяжелая, вязкая. Мир окончательно погрузился в безмолвие, в котором исчезли все звуки. Через мгновение что-то изменилось — свет, мягкий, теплый свет пробился через эту плотную завесу. Эдвард не сразу понял, что происходит, но перед его глазами начала вырисовываться сцена. Он был на корабле. Вокруг шумело море — спокойное, мирное. Ветер нежно развевал его волосы и все казалось странно привычным. Солнечный свет пробивался сквозь облака, осыпая волны золотыми отблесками. Но что-то было не так. Чуждо. Он посмотрел на свои руки: они были чистыми, без крови, без следов битвы. Щиты отсутствовали, плащ вновь укрывал его плечи, словго вся та схватка и разрушение были лишь воспоминанием или иллюзией. Он стоял на палубе корабля, который медленно двигался вперед. Арямиком в бескрайнее море. Мир вокруг казался безжизненным, лишенным реальности. Вдруг вдали, за горизонтом, он увидел фигуру. Неясную, размывшуюся в легкой дымке. Он не мог понять, кто это, но ощущение тревоги нарастало. Сердце сжималось, предчувствуя беду. Лейтенант сделал шаг вперед, собираясь окликнуть ту фигуру, но слова застряли у него в горле. В тот момент, когда он хотел протянуть руку, морская гладь перед ним взорвалась огромной волной, и вода поглотила всё. Эдвард почувствовал, как его затягивает под воду, как темнота возвращается, обволакивая его тело.

Стало тихо. Тяжёлое и непроницаемое безмолвие. Даже собственное дыхание исчезло в этой глухой пустоте. Эдвард напряг слух, но не услышал ни единого звука. Мир перестал существовать. Он оглох? Его сердце сжалось от тревоги. Ослеп? Нет, ведь даже собственного тела он не чувствовал — руки, ноги, дыхание. Всё исчезло. Он умер? Он пытался кричать, совершить какое действие, дабы подать признаки жизни. Тщетно. Однако в тот момент, когда он начал думать, что это конец, из темноты возник силуэт. Он сначала был размытым, неясным, тенями очерченным, но постепенно очертания становились чётче. До боли знакомая фигура, теплая, окутанная светом. Внутри Эдварда всё сжалось от внезапной волны чувств. Это тепло, это бесконечное, всепоглощающее тепло — оно было единственным в его жизни, что давало ему ощущение покоя. И любви.

— Мама… - хрипло выдохнул Эдвард.

Её образ приближался, и Эдвард различил её черты. Лицо матери было таким, каким он помнил его в последние годы её жизни. Спокойным, но с тонкой линией усталости, прошедшей по глазам. Тот же взгляд — глубокий, всепонимающий, всегда с оттенком грусти, но и одновременно полный нежности.

— Мама… - повторил он, чувствуя, как глаза предательски наполнились слезами, что казалось невозможным для него.  Он так долго был холоден, так долго скрывал свои эмоции за железной маской. Но перед ней - он был тем мальчишкой, который, несмотря на свои принципы, всегда тосковал по этой нежности, по этим рукам, что однажды обняли его, защищая от боли и страха. Отвечая на его молчаливый зов, её фигура наклонилась ближе, и он почувствовал лёгкий, едва ощутимый прикосновение на своей щеке. Слеза скатилась по его лицу и её мягкие пальцы стёрли её. Он не чувствовал страха, не чувствовал горечи — лишь безграничную любовь, исходящую от неё. Она не говорила слов, но их и не требовалось. Она всегда понимала его без слов, всегда знала, что он чувствует, даже если он сам этого не осознавал.

— Прости меня... - голос Эдварда прозвучал глухо, почти неразличимо в обволакивающей темноте. - Я проиграл, мама... Прости меня, я не смог... - его руки дрожали. Он пытался ухватиться за что-то невидимое, за этот последний призрак тепла, что стоял перед ним.- Я слаб... я был не готов...

Внутри него кипела смесь боли и разочарования. Каждое слово отзывалось эхом в пустоте, заполняя собой безмолвие. Он всегда был тем, кто никогда не признавал поражений, но сейчас, перед образом матери, его стойкость разлетелась на осколки. Её лицо, её глаза... они были полны той безмолвной любви, которой он не заслужил, как ему казалось.

— Прости меня... - повторил он, с трудом проглатывая горечь вины. - Я так хотел быть сильным... я думал, что смогу. Но я не смог, мама...

Её лицо не изменилось. Она не осудила его, не отвернулась. В её взгляде не было укоров. Она всё так же смотрела на него, как в детстве, когда он приходил к ней со своими страхами и неудачами. В её глазах была только любовь, та самая, что не требует объяснений и оправданий. Она была с ним, и этого было достаточно. Но вдруг, вместе с теплом, с любовью, он ощутил, как этот свет начинает медленно отдаляться. Он протянул руку, пытаясь удержать этот единственный источник тепла, но его пальцы скользнули сквозь неё, как сквозь воду.

— Нет… Не уходи… - он почти сорвался на шёпот, отчаянно пытаясь сохранить этот момент, но образ матери стал тускнеть, размываться, растворяясь в темноте.

Эдвард очнулся резко. Боль охватила его тело, пронзая каждую клетку. Первое, что он ощутил, было тяжесть камня, придавившего его к земле. Ему казалось, что вес этого камня был неимоверным, словно все его тело утонуло в грузах, а каждая попытка пошевелиться сопровождалась резкой, жгучей болью. Первый глоток воздуха был свежим, но обжигающим горло. Эдвард стиснул зубы и напряг все оставшиеся силы, чтобы сдвинуть с себя камень. Руки дрожали, плечи ныли, его суставы были на грани разрыва, но он всё-таки смог. Камень соскользнул в сторону, и он почувствовал, как его тело смогло вздохнуть легче. Однако с каждым вздохом ощущалась острая боль в ребрах. Похоже, несколько из них были сломаны.

Он на мгновение закрыл глаза, стараясь собрать силы, чтобы встать. В висках стучала тупая боль, а на губах остался привкус железа. Все мышцы пульсировали от боли; каждая часть его тела была битой и изломанной. Эдвард открыл глаза и осмотрелся. Вокруг него было лишь разрушение — камни, обломки, разбитые деревянные балки. Сквозь проломы в полу пробивался тусклый свет. Казалось, что само здание больше не существует, обрушившись внутрь. Пыль медленно оседала, создавая в воздухе тонкую завесу тумана, и только тишина окружала его. Никаких звуков битвы, никаких криков пиратов, ни шороха шагов. Эдвард провел ладонью по лицу, стирая пот и кровь, и медленно встал на ноги, опираясь на остатки стены. Тяжелая пыль и каменная крошка еще не полностью осели, витающая в воздухе как тонкий туман, заставляя дыхание становиться тяжелее. Земля под ногами представляла собой хаос: осколки дерева и камня были разбросаны в беспорядке. Прямо перед ним валялись обломки массивных колонн, ранее поддерживавших хрупкий потолок склада, теперь разрушенные силой обвала. Пол был усеян фрагментами мебели, когда-то стоявшей здесь -  разбитые стулья, разломанные столы и обгорелые карты. Сам Эдди выглядел подстать окружающей атмосфере: весь его облик был пропитан болью и истощением, отражая все, что произошло в этом разрушительном бою. На лбу виднелась глубокая ссадина, из которой медленно сочилась кровь, растекаясь по виску и смешиваясь с потом, образуя тонкие алые ручейки. Один глаз был немного припухшим. Рубашка и штаны — были рваными и залитыми кровью, как собственной, так и чужой. Ткань на груди была пропитана кровью из-за ран, которые оставил бой. Можно было увидеть следы ударов, синяки и кровоподтеки, особенно на руках и плечах. Его руки дрожали, а кожа на них была порезана и обожжена от контакта с острыми обломками. На правом боку виднелся глубокий синяк – результат  от удара здоровяка, который едва не превратил его органы в фарш. Каждый вздох давался ему с трудом, словно легкие сжимались под невыносимым давлением.

“Я жив...” – мелькнуло в мыслях Эдди, смотря на дрожащую ладонь. – “Склад Фэнка, как и, вероятно, он сам, уничтожены...”

Лейтенант оглянулся в надежде найти безжизненное тело Фэнка или хотя бы здоровяка, ни того, ни другого поблизости не было. Было бы наивно полагать, что столь не слабые пираты умерли под завалами. Лейтенант с трудом наклонился и поднял свои щиты, которые по весу казались тяжелее, чем когда-либо прежде. Он едва держался на ногах, чувствовал, как силы медленно покидают его израненное тело, но он стиснул зубы, не позволяя себе остановиться. Подняв голову, он обвел глазами поле разрушений, вокруг него простиралось бескрайнее море хаоса - когда-то это было здание, теперь же оно представляло собой груду обломков и обугленных остатков. Его ноги едва двигались, но Эдвард собрал все оставшиеся силы и сделал шаг вперед. Руки дрожали, мышцы пылали от перенапряжения, а кожаные ремни, удерживающие щиты на предплечьях, впивались в раненую плоть, оставляя глубокие следы. Тем не менее, Эдвард держался, не позволяя боли взять верх.

“Они выжили… эти ублюдки точно выжили,” - мысль пронзила его сознание. В ней не было сомнений, только неизбежность и горькая уверенность в том, что его враги вновь ушли от возмездия. Он не просто упустил их. Он проиграл, не оказав им никакого сопротивления, подобно беспомощному ребенку. Это чувство было новым, режущим его изнутри, как тупой нож, медленно вгрызающийся в сердце. Образы начали мелькать перед его глазами: ухмылка Фэнка, перекошенная от жестокой радости. Здоровяк, взмахивающий кулаками с яростью, что могла разрушить горы. Пираты, стоящие вокруг, как темные силуэты, насмехались, будто он был никем. Его сознание наполнялось этим ядовитым смехом, эхом ударов, от которых земля дрожала под его ногами. Он стал посмешищем. Не победителем, не воином, а игрушкой в руках этих отбросов. Это приводило его в бешенство. Но все, что ему сейчас остаётся – принять реальность, собраться с силами и взять реванш. Он знает, что доберется до них. Он уверен, что возмездие наступит.

Эдвард заметил впереди слабый проблеск света, похожий на отблеск луны, пробивающийся сквозь узкую щель между обломками. Это был единственный путь к спасению. Он двинулся вперед, ступая через груды камней и осколков дерева.  Щель в разрушенном здании оказалась узкой, и Эдварду пришлось буквально протискиваться, царапая тело о камни и металл. Наконец, сделав последний рывок, он выбрался наружу. Свежий воздух хлынул в его легкие,  хотя дышать было все еще больно. Эдвард поднял голову и посмотрел на небо - его встречала хмурая ночь, темные тучи висели низко над землей, и легкий дождик моросил с небес. Это была ночь после шторма: спокойная, но полная остаточной тревоги. Шатаясь, он сделал несколько шагов вперед, оказавшись на краю леса. Вокруг него деревья казались тенями, их стволы терялись в темноте, а тонкие ветки мерцали в свете луны, отбрасывая причудливые тени на землю. Мягкий дождик падал на его израненное тело, и капли воды, будто благословение, начали медленно смывать с него грязь и кровь. Он чувствовал, как каждая капля забирает с собой часть его боли, омывает раны, пусть и ненадолго. Вздохнув, он шагнул вперёд, в сторону, где приблизительно находится поселение. Тело просило о покое, требовало упасть и отдать себя тьме, забыв о боли, но он прекрасно осознавал, что остановиться равносильно смерти. Обходя древо за деревом, следуя лишь по пути освещаемый светом луны, лучам коего едва удавалось проникнуть сквозь густую листву деревьев, он все больше ожидал увидеть за следующим поворотом хоть какой-то признак городской жизни. Эдвард остановился у массивного дерева, его рука бессильно легла на шершавую кору. Дыхание сбивалось, превращаясь в хриплые удары, едва способные насыщать его изнеможенное тело воздухом. Голова гудела от невыносимой боли и каждый шаг отзывался в груди, вбивая кол в его ребра. Жар охватил его, прокатываясь волнами по телу, а в глазах то и дело вспыхивали черные пятна. Он вытер кровь с губ, но это не помогло — тошнота от усталости и жара поднималась все выше, выворачивая внутренности наизнанку. Он понимал, что долго так не протянет, но в этот момент его взгляд вдруг уловил нечто странное. Вдалеке, среди деревьев, мелькнул свет. Слабый, мерцающий, но такой яркий на фоне темноты леса. Огоньки зажглрсь впереди, обещая спасение. Эдвард замер, уставившись на свет. Он дошел. Он смог дойти так далеко, хоть и был на грани. Осталось всего ничего - каких-то четыреста-пятьсот метров. Это казалось мелочью, но каждая мышца протестовала против дальнейших усилий. Он собрал силы в кулак и оттолкнулся от древа, ступив на финальную прямую. Миновал с десяток минут. Эдвард, пробираясь через густой подлесок, наконец обошел крайний куст, последний рубеж между ним и долгожданным спасением. И вот перед ним открылось маленькое строение - полуразрушенный домик с облупившимися стенами, который доживал свои последние дни. Позади него, чуть дальше, возвышалось двухэтажное здание с мигающими огоньками в окнах, которые и привлекли его внимание. Было ли это явью иль это игра сознания, измученного болью и усталостью?

 

Эдвард едва добрел до здания, последние метры казались ему бесконечными. Перед входом стоял силуэт человека, едва различимый в тусклом свете. Тот, кажется, безмятежно курил, вдыхая табачный дым. Изнутри доносились приглушенные и далёкие звуки смеха и разговоров. Эдвард поднял глаза, но сил больше не было даже на то, чтобы разглядеть лицо незнакомца. Все расплывалось, будто его зрение настойчиво отказывалось фокусироваться. Да и было ли это важно? Он истратил всё, что у него осталось, чтобы дойти сюда, чтобы попытаться выжить. Что бы ни случилось теперь - он сделал всё, что мог. Быть может, этот человек окажется пиратом, который убьет его на месте или продаст на органы. Силы покинули его. Внутри уже не оставалось ни ярости, ни отчаяния - только пустота и тихое, смиренное принятие. Он стоял на краю бездны, на пороге смерти. Мир начал рассыпаться перед глазами. Вокруг всё мутнело, словно кто-то медленно гасил свет. Гулкий шум в ушах постепенно утихал. Каждый звук становился глухим. Даже боль начала исчезать,

растворяясь в этом океане темноты. Он чувствовал, как холод медленно подбирается к его телу, как его пальцы немеют, а грудь с трудом поднимается на последний вздох. Его тело дрогнуло, колени подкосились, и он безвольно рухнул на землю. Все померкло. Темнота, сначала приглушенная, теперь захлестнула его с головой, поглотила как бездонная пропасть. Последние мысли, последние образы исчезали один за другим, растворяясь в чернильной пустоте. Тишина.

Пробуждение. Сначала пришло ощущение: слабое покалывание в конечностях, легкая пульсация в висках и слабость, пронзающая всё тело. Глаза оставались закрытыми, но ощущение податливой ткани под спиной, мягкой и теплой — говорило ему о том, что он не находится среди лесных коряг и грубого камня. Не было ни дождя, ни сырости, ни леденящего холода, который пробирал до костей. Он медленно открыл глаза, и перед ним раскрылась картин: потолок, деревянные балки, играющие в полумраке света. Мягкий треск пламени говорил о том, что где-то горела лампа или свеча. Пространство вокруг казалось тесным. Он был в каюте. Но как? Где он? Как он сюда попал? Последние воспоминания - крики, лес, боль, холодная земля под телом. Слабость. Тьма. И теперь... тепло? Он попытался подняться, но тело тут же отозвалось резкой болью. Лежал, тяжело дыша, будто после длинного забега. В груди сжалось - страх? Непонимание? Или остатки недавних страданий? Всё было спутано. Он обвел взглядом комнату: убранство было простым, но опрятным. Это была каюта Хокинса, определенно. Но одно точно не вписывался в интерьер – высокая фигура капитана морского дозора. Он стоял у стола, склонившись над кипой документов. Тусклый свет от лампы, мерцающей в углу, освещал белоснежный плащ с надписью. Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина, будто почувствовав на себе взгляд Эдварда, медленно обернулся. Теперь Эдвард мог разглядеть его физиономию: короткие аккуратные усы, серьёзное выражение и опрятный бордовый костюм, поверх коего непосредственно и плащ. Лицо выдавало человека опытного, того, кто уже многое видел в своей жизни.
— Не сладко тебе пришлось, младший лейтенант. – проронил тот, вальяжно расположившись на стуле поодаль кровати. – Ты свалился прямо перед своими же людьми. Удивительное везение: случись это перед кем-то менее заботливым - мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
— А ты... – хрипло заговорил Эдди.
— Капитан Лэнгли. Будем знакомы... – он закинул ногу на ногу, а затем откинулся на спинку стула. – На твое счастье, я прибывал на Драм, когда твои подопечные перехватили меня, доложив об обстановке. Мой доктор справился с твоими ранениями, но настоятельно тебе рекомендует воздержаться от скорых столкновений, хотя, думаю, тебе итак это ясно. – подметил капитан.
— Фэнк? - едва слышно произнёс он, а затем, сжав кулаки, повторил громче: - Он выжил?
—Мы организовали поисковую операцию, но на острове не нашли никого, кроме развалин склада. Следы контрабанды всё ещё были там. Судя по всему, ты доставил им немало хлопот перед тем, как потерял сознание.
Эдди сомкнул глаза. Его подозрения подтвердились. Даже будучи в нетрезвом от увечий состоянии, Хокинс не допустил мысли, что зачинщик сие ситуации так глупо дал себя убить. Тем не менее, разменять свое здоровье на склад с наркотиками – не самая утешительная авантюра.
—Намечается общее собрание дозора в Маринфорде, - спустя секунду заговорил капитан, нарушив самобичевание Эдди. - Все офицеры дозора, включая тебя, должны явиться туда. Что именно там будет обсуждаться, мне пока не известно. Но, судя по всему, это нечто важное. – он встал со стула и двинулся к выходу. - Увидимся там, младший лейтенант. Хорошенько восстановись и постарайся не ввязываться ни в какие передряги.