[Гранд Лайн, 4 путь] Рулука. 4-й остров

Глаза, что не поддавались ослеплению, не моргали. Кучерявая метательница расположилась на белоснежном столе, ноги под деревянную поверхность уведя. Всё тело изнывало так, что не представлялось сложным даже найти в это специфическую гармонию. Безмолвно Хан следила за сходящим с ума маятником, который не находил слияния с сердцебиением девушки: редким и скудным на отклик. Две жизни, противоположные друг другу, вели ожесточённую борьбу за право быть выше и влиятельнее за единую судьбу, имеющую множество временных перепутий.
Ничем её невозможно будет больше впечатлить – такового мнения если явно не придерживалась чужеземка, но оно отчётливо ощущалось по её безэмоциональности и скупости в стремлении к действиям. Если несколькими мгновениями ранее она пыталась сопротивляться проклятому артефакту методом физическим, замышляя его лишить раздражающего элемента, то сейчас она пыталась разломать тот самый барьер, что не давал ей взглянуть в саму суть – на тонкие стрелки, на время.

Ладонь, периодически перемещаемая по столешнице, оставляла багровые пятна, портя ослепительную белизну помещения. И, вероятно, конкретно это стало точкой закипания для одного неодушевленного, как могло показаться, предмета. И как бы прочувствовав инструмент манипуляций над часами, с которыми она оказалась заперта наедине, кучерявая метательница спрыгнула со стола, едва ли перенося переливающуюся за любые допустимые рамки терпения боль. Снятая с пояса метательная палица прокрутила в здоровой руке, демонстрируя свой дурной тон, и со всей ожесточённостью, накопленной в сердце, Чжан вскинула оружие к потолку. Положила ладонь обратно на столешницу. На мгновение в воздухе зависшее оружие вертелось, как орбита на какой-нибудь научной выставке: медленно, красуясь. И стоило капитану вжать ладонь в стол чуть сильнее, чем она могла себе позволить, как бумеранг с крайней стремительностью обрушился на мебель, прогрызая себе дорогу через дерево прямо меж растопыренных пальцев владелицы. Стол шумно раскололся надвое, поднимая столб крошащихся щепок и пыли.
Маятник замер. Холодным пламенем вспыхнул циферблат, в пляске ослепительной пылкости демонстрируя взбесившиеся стрелки, что наворачивали круг за кругом то в одну сторону, то – в противоположную. И лёгкая улыбка тронула губы чужеземки, в первой усмешке над собственной маленькой победой. Над разрушительным проявлением злости, даже если это мелочно было продемонстрировано на каком-то проклятом предмете. Без впечатления она приняла, насколько стремительно пространство стало произрастать тьмой, погружая девушка в тёмную густую зеленцу леса. Рука, как и прежде, трогала щепки, теперь принадлежащие свежему пню, когда же метательная палица – глубоко вошло в древесину, торча над ним верхушкой лезвия. Но стоило приподнять чужеземке руку, как бумеранг, будто по маслу, без так такового сопротивления выскользнуло из сруба дерева, размётывая щепки по сторонам. И вправду – ничего удивительно не было в людях, что предстали перед ней. Ничего иного после встречи с прежними людьми и не ожидалось быть увиденным ей.

Терзая себе терпением пред болью в руках, в ногах, в голове, Чжан сделала несколько шагов вперёд, чтобы меж деревьев пустить прямой взор на двух стоящих напротив друг друга мужчин.
И только глубокая трещина разделяла их, до которой каждому ровно было сделать шаг, чтобы провалиться в непроглядную темноту и кануть в лету.
– Отец. – Повысила голос и первой подала голос чужеземка. Нет, иначе – коренная жительница. Разбросанные древесные гиганты ознаменовали кратковременное возвращение девушки шелестом плотных листьев, и земля затрещала беззлобно под ногами.
Оба человека обернулись на глас девушки. Её обезумевший, но родной по крови папа. И воспитавший, хоть и строгой рукой, шаман. Оба смотрели на неё без проявления первородной, заложенной в каждом из нас любви.

Но глядели на девушку они во все глаза и с той гордостью, которой можно упиться. Они – оба неидеальные. Ровно как и она. Племенное ли это кредо, или же все люди одинаковы, просто по-своему – теперь стало неважно. Она видела. Она зрела эти два пламени, которые наслаивались, сплетались и разлетались каждый в свой угол внутри первого и второго тела. Добро и зло. Агрессия и миролюбие. Тирания и милосердие. Как угодно. Она видела эти непотухающие огоньки, что истлеют лишь вместе с жизнью.
На недлительное течение времени кучерявая метательница остановилась, чтобы опустить взгляд с представших образов себе под ноги. Видела она и то, насколько на грани ирреальности и действительно держится это видение, что перед глазами дрожало миллиардами иллюзорных частиц. Поджала губы. Юханна нагнулась, подняла с земли жёлудь, скопление которых небольшими горками было распределено повсюду. Пальцы мигом прошлись по убедительной гладкости плода и сжали его, впивая кожистый околоплодник в пострадавшую кожу ладони. Еле-еле пробивающийся сквозь заточение запах, лишь на одну сотую напоминающий настоящие ароматы лесов Гипердубреи и скорее взятый из закромов памяти самой девушки, доводили до слёз. Если бы только они были.

Краем глаза она ловила живые образы скрывающихся за деревьями и растительностью диких животных, что наблюдали со стороны за двуногими охотниками, так часто учиняющим им неудобства. Душа сжималась десятками стягивающимися ремнями. Её родной дом, иллюзорность которого ощущалась в данный момент так отчётливо, вытягивал последние силы, что тратились – лишь бы остаться здесь подольше. Юханна выпрямилась, сохраняя на лике невозмутимость, которую испытывает каждый человек, прошедший через все стадии отчаяния и смирения. Вялой кистью она бросила оружие вперёд, наблюдая, как метательная палица без стороннего воздействия преодолевает жалкое расстояние и закапывается в иссушенной земле подле щели, раскинувшейся между отцом и шаманом. Она не должна была расти в племени мужчин. Её не должно было быть здесь примерно… до этого возраста, когда она могла бы впервые выбрать себе партнёра для продолжения рода. Смуглая особа и есть эта самая расщелина, что и стала, вероятнее всего, сломанной деталью событийности, принёсшей множество недугов. Сможет ли она доказать когда-нибудь обратное. Хотя бы то, что ей действительно должно быть место именно здесь.
Подбородок оказался без резкости приподнят, и разноцветные глаза застыли в положении, воссоздавая путь для уверенного взгляда на мужчин. Ей не стать им подобным. Возможно, они обладали теми же силами, чтобы увидеть её утверждение, но не сейчас. Сие будет определено следующей встречей, а пока они глядели на неё в выжидании, чем же всё обернётся, и будто готовые лишь по итогу одного её слова сделать шаг в бездну. Медленно взгляд сполз на расщелину в холодной оценке. Пустота, да и только. Но никакого страха.

– Я дойду до вершины другой тропой. – Они ничего не спрашивали, но кучерявая метательница знала их вопросы, за жизнь ни разу ей не озвученные. Больше ничего не надо выбирать в себе. Толчок, и девушка, сгруппировавшись для низкого бега, устремилась к ним, не покидая линию постепенно расходящейся расщелины. Обжигая горло резким и глубоким вдохом, Чжан оторвалась от земли, в бездну окунаясь.
Темнота, столь успокаивающая и целебная после ослепительного света, окутала её целиком, нервы теребя своей шелковистостью. Волосы разлетались в разные стороны, пока холод леденящий, исходящий от недостижимой глубины земли, изрезал смуглую кожу.

Чжан сидела под столом. Целёхонький. Будто заново выструганное дерево отдавало свежестью. Но стоило поднять, казалось, в первый раз голову, тревожа затёкшую донельзя шею, девушка обнаруживает висящие перед собой часы на перекрестии деревяшек, тянущихся от толстых ножек мебели. Маятник постукивал по полу, пока стрелки, встретившиеся на верхнем центральном значении, подскакивали то влево, то вправо. Огненное сияние, покинувшее циферблат, открыло взору свою зеркальность, отражая исхудалое и утомлённое лицо чужеземки. Разноцветные глаза, двойники тех, разительно отличались, затемняя одну сторону, и высветляя – другую. Ныне она видела и много чего в себе, что не было в зеркальных отражениях в былое время достижимо понимаю. Ранее сжатые губы разошлись, и девушка ртом впервые за долгое время вдохнула с живой осознанностью. Станет ли легче делать выбор теперь, когда раскидывались, как на ладони, образы тел физических и эфирных.

Белоснежная, не столь ослепительная, как прежде, дверь щёлкнула, и щели проявили образ выхода. Ещё мгновение, и полотно вырвалось из одного положения, впуская в помещение темноты коридора и сырой земельный воздух. Часы резко потухли, провернув стрелки на узаконенное законами природы место, и взгляд девушки, потерявший собственное отражение, упал на вошедшего в помещение барда.
Авалий, преобразившийся за время отсутствия в той же смене костюма, глянул сначала на чужеземку, а затем на наддверное пространство. Хотел убедиться, что часы подле капитана – тот же самый артефакт.
–– Ты как… сняла их? – Вздрогнул бард. В осознании, что девушка и вовсе могла сделать что-то с ценным артефактом, он подскочил ко столу. И вместо того, чтобы первым делом вытащить обессиленное тело, он попытался схватить часы, убедиться в их целостности. Но тут же отдёрнул руку, как если бы обжёгся о вскипевший чайник. Потряхивая рукой, кажется, он много и упорно чертыхался, пытаясь донести ряд вопросов, тревожащих его. Но глаза Юханны под напором непривычного слуху звука, человеческого живого голоса, мерно закрывались, пока сознание окончательно не распрощалось с телом. Последнее, что она почувствовала, это как её схватили сзади за подмышки, чтобы попытаться вытащить из сплетения меж ножек стола. Этому человеку можно доверять – он горел добросердечием и воодушевлением, и под успокаивающим бальзамом Чжан перестала удерживать себя в мире. Отдавая себе трезвый отчёт, что скоро в него вернётся благодаря своим товарищам.

– конец| 8059 слов

ОП – Продолжение

Резко открыла глаза, будто вышло закемарить, а сознание вперёд сна догнало, что совсем не своевременное занятие чужеземка выбрала. На самом же деле, прошло более десяти часов, прежде чем организм девушки резко включился, подобно вспышке, и начал прежнюю интенсивную работу, в основном направленную на восстановление. Комок какой-то небыли сжимался внутри и создавал бескровный тромб, не позволяющий течь трезвым мыслям. И пока взгляд по потолочному пространству бегал, а сбившееся от резкого пробуждения дыхание покой искало, Бумеранг руку, уложенную на груди, сбросила в сторону и определила, что лежит на полу. И вовсе не потому, что её закинули, как мешок с картошкой: куда придётся. Забота, выраженная через удовлетворение любви особы быть поближе к земле, была определена осознанно, и уголок рта капитана дёрнулся в приятном облегчении, а после последовал и шумный выдох.

Согнула ногу в колене. Постепенно удалось поднять корпус, ладони расположив на полу, и принять сидячее положение. Рука тут же ринулась к голове, дабы пальцами промассировать кожу и унять ноющую отёчность. Шумоподавление, вызванное не самым здравым состоянием, стало терять в силе, и до ушей начали доноситься новые звуки. Бросив взгляд, после изучения пространства помещения, на дверь, Чжан стала различать звонкие голоса, доносившиеся извне. Она – всё также находится в углублённом в землю жилище, а слова, разобраться которые пока не удавалось, принадлежали своим людям. «Всё в порядке» – обосновалась успокаивающая констатация в голове, что пыталась нагнать упущенное время и переработать все события, произошедшие за последнее время. Через грызню мышц и сорвавшийся, как итог, стон Юханна поднялась на ноги, предоставляя себе некоторое время, чтобы земля перестала казаться плавучей и мягкой. Обратила внимание девушка и на перевязанную руку, о которой во время её сна позаботились. Не верилось, что спустя череду событий чувствовалось малейшее налаживание жизни. И несмотря на самочувствие, не самое верное для воительницы, прилив жизни бился внутри одухотворённым потоком. Шаг – второй, и кучерявая метательница всё увереннее приближалась к прикрытой, не запертой двери. Голоса становились отчётливее, и нотки разящего веселья ворвались в комнату отдыха капитана громким смехом белобрысой наёмницы.
Тогда-то Чжан, даже для себя неожиданно по-шпионски, отодвинула дверное полотно бесшумно немногим больше и через образовавшуюся щель аккуратно заглянула в промежуточное между коридором и целебной обителью помещение. Мягкий свет окутывал компанию, бодро проводившее своё время. Алья экспрессивно жестикулировала, пока пыталась объяснить возможности коротковолосому мечнику, ведущему борьбу в какой-то карточной игре против барда Авалия. Последний же, развалившись с надменным видом победителя на стуле, ухмылялся и подкалывал белобрысую девчонку довольно вызывающе, чем добавлял остроты выкидываниям её рук перед лицом Эхора. Игровая атмосфера была по-настоящему убаюкивающей для нервной системы, и впервые за значимый промежуток времени Юханна позволила сойти с губ улыбке.

Увлечённые картами ребята даже и не заметили, как маленький тёмненький образ выполз из комнаты, за которой ранее они попеременно наблюдали, и прошёл к соседнему столу, что находился возле стены. Без скрипа, всё больше чувствуя собственное тело, капитан развалилась на стуле и ещё некоторое время за живым взаимодействием тех, без кого она, видимо, пустым местом была. И в прямом, и в переносном смысле. И какое предельное молчаливое внимание она к себе обратила, когда Пфафф в театральном повороте головы, подобно павлину красуясь перед Шип, случайно зацепил взглядом чужеземку. Сначала он даже, как ни в чём ни бывало, продолжил возврат головы на прежнее место, будто ничего значимого обнаружено не было. Но после лицо его резко дёрнулось по направлению к Чжан, которая, перестав быть под непреднамеренным прикрытием, в приветственном жесте подняла здоровую руку и махнула ею.

Со психу белобрысая наёмница вырывала карту, которую Мартцель отвоёвывал, чтобы на стол перед бардом положить, и продолжала пальцем указывать на ход оппонента, против которого следует удумать нечто более оригинальное, чем предлагал оружейник. Заливаясь громкими комментариями, Шип и не обратила внимания на замешательство их нового знакомого, пока певчий юноша не замахнулся рукой для привлечения глаз невнимательных игроков и не заставил повернуться лица революционеров в нужную сторону. Теперь всеобщий взгляд, едино удивлённый и радостный, был прикован к покачивающейся на стуле чужеземке.

С полминуты, чтобы опешить, и Шип оставила горе-игрока за спиной, шустро сблизившись с кучерявой подругой. Прикладывая, будто для установленной обществом галочки в бытовой мед экспертизе, ладонь ко лбу капитана, белобрысая девушка стала заглядывать в лицо долго проспавшей особе в обнаружении каких-либо признаков болезненности. Молчаливо Юханна, чем заразила и окружение, позволяла себя потрогать и оглядеть, наблюдая, как юноши аналогично покинули свой общий стол и приблизились к ним. Взгляд Чжан с ненасытным вниманием дёрнулся на Мартцеля, который не скрывал радости от пробуждения капитана, но был, как и прежде, напряжён.
–– Я, конечно, не хочу досаждать вопросами, но меня гложет интерес, получилось ли… – Авалий присел на край стола, с противоположной стороны от длинноволосой наёмницы. Но это его не спасло, так как Шип мгновенно оторвалась от поверхностного изучения состояния капитана и через кучерявую голову потянулась, чтобы отвесить барду вразумляющую оплеуху. Ни здрасьте, ни как здравие – а в лоб эгоистично интересоваться только тем, что лично волнует. Раззадоренную наёмницу взбесил поступок донельзя, но дотянуться до Пфаффа не вышло, так как кисть была перехвачена рукой Юханны. Остановив несерьёзный, направленный в воспитательных целях удар разведчицы, Чжан кивнула подруге, что, мол, в порядке всё, и наклонила голову в сторону неманерного знакомого. Чжан медленно моргнула, параллельно действию приспуская голову, чем удовлетворила интерес к ответу на конкретный вопрос барда. Правда, по его раскачивающемуся корпусу несложно было определить нетерпение и желание услышать историю целиком, и Юханна вздохнула. Не время блистать сейчас даром рассказчика (отсутствующим), да и много личного хранила в себе лента воспоминаний, сформированная недавним взаимодействием с проклятым артефактом. Перед тем, как определиться, стоит ли пробовать пересказать приключившееся с ней событие, капитан кротко взглянула на истинных своих товарищей. Понимание того, что лишнее упоминание Гиала уколет не одну её, пришло само по себе. Врать и умалчивать – казалось бы, качества одного полёта, но насколько разными они предстали в данной ситуации, и насколько сильно Чжан противостояла, чтобы никогда не склоняться к этим неприятным и для себя, и для окружающих трюкам. Качнулась девушка на стуле так, что затылком упёрлась в стену, и в сомнениях плечами пожала.
– Очень разборчиво во мне покопались, – и тем самым просто обозначила, что стоит ли разговаривать об этом всём. По крайней мере, сейчас. Поглядела чужеземка на раненую руку, что чувствовалась после длительного отдыха значительно лучше. Оставалось решить, как им поступать дальше, ведь гостеприимством злоупотреблять – и себя, и других подставлять. В немом вопросе метательница посмотрела на светловолосую подругу, но в абсолютном понимании Алья только отрицательно покачала головой. Выходит, распоряжений никаких не поступало. Будто и вовсе забыли про существование этого отряда. В очередной раз кучерявой воительнице буквально тыкали: подожди, твоя деятельность ничего не значит, энтузиазм не показатель. Не хотелось сопоставлять события, но данное охлаждение к капитану началось после разделения тактика с отрядом. Может, они и правы. А будешь действовать вольно – не дай духи, клеймо предателя словишь. Пощёлкивая пальцами в раздумьях, Чжан попыталась определить, как много народа вообще находится в подземных помещениях, и была неприятно удивлена. Достаточно, чтобы присутствием досаждать – и это здравая оценка.

Щёлкнула пальцами чужеземка ещё несколько раз, ставя троеточие в раздумьях, и вновь посмотрела на Авалия. В момент некоторые ответы, касающиеся предстоящих действий, нашли себе место в кучерявой голове, и девушка задумчиво склонила голову в противоположную сторону.
– Я могу связаться с Крубером? – Надежды на одобрительный ответ не было, но попытать барда просьбой через вопрос никто запретить не мог. И Пфафф виновато мотнул головой, всё же совершая пробу мыслительного процесса, как созвон можно было бы организовать. К сожалению, командир штурмовой группы не оставил никаких рекомендаций, если у чужеземки заиграет подобное желание. Вероятно, мужчина не ставил высоких ожиданий от девушки, которую, хоть и во благо, но подставил под мощный удар под дых, и не мог предположить, что капитан захочет после этого с ним переговорить. Пытался разгадать женскую логику, которая проявляла себя в Хане очень изредка.
Смиренно Юханна моргнула, пуская ресницы в медленный мах: мол, ничего страшного. И более стремительно соскочила с нагретого места, будто бы была здоровее всех присутствующих. Резкий скачок откликнулся раскинувшейся по руке и голове болью, но в ответ собственному организму капитан только поморщила нос. Не смеет она больше показывать слабость перед отрядом – они и без того уже накушались апатией и бессилием того, кто должен их вести вперёд, несмотря ни на что. И тем более не сворачивать с нацеленного всеобщим, или хотя бы конкретно её, разумом пути.
– Мы уходим, – вот так кротко определила дальнейшие действия революционеров Чжан. Не до конца она была уверена, сколько времени прошло вне погружения в сон; сколько часов девушка пребывала под влиянием проклятого артефакта, оставалось для неё неопределимым значением. И, скорее всего, придётся выстраивать витиеватые дорожки, чтобы добраться до корабля и не привлечь за собой хвост, состоящий из златозубых насильников государства. Но к команде вернуться необходимо, чтобы свести всю приобретённую информацию о статусе и внутренних разногласий острова и дать жестокую оценку своим силам, которых будет недостаточно, чтобы освободить людей от гнёта. Смириться с бессилием – тяжёлая дорожка к становлению себя, как личности. Но девушке только предстоит дойти и до того, что сильным является не тот, кто может положить на лопатки одним лишь взглядом, а тот – кто одной улыбкой способен поднять с колен. Прежде чем поработать во благо остальных, чужеземка впервые просто поработает. Теперь она видит ту правду, которой следует придерживаться. Не было и нет – во имя кого-либо или чего-либо. Отныне только – наперекор и навстречу.

Авалий поднялся на ноги следом за чужеземкой и поспешил встать у неё на пути, чисто чтобы внимание привлечь.
–– Я понимаю твои мысли, – выставил ладони перед собой, чтобы поумерить пыл кучерявой воительницы, – но вам бы ещё переждать некоторое время. Я отведу вас к одному человеку, у которого вы сможете остаться, и маякну, как разведаю обстановку.
Чжан взглянула на товарищей. Алья, по поверхностному взгляду, не выглядела после последней потасовки той, которая с охотой будет пересекать город, поджидая засаду на каждом углу. А Мартцель и вовсе может выйти из-под контроля, если муха не так пролетит. Девушка поманила кивком барда, чтобы он составил ей компанию в походе до комнаты, где она собиралась забрать своё оружие. Таким образом, она наводящими короткими вопросами утрясла все моменты, которые могли попадать под её сомнение. И в скором времени революционеры выползли на свет, нестандартной дорожкой, иной раз пересекая здания насквозь, направились, как могло показаться, в знакомом направлении…

Островное Приключение:

Субмарина Котов, или уже можно сказать принадлежащая наемнику по имени Брук, спокойно плыла по водам Гранд Лайна. Брук подменил Муичиро и спокойно управлял кораблем. Мечник был удивлен, но всё-таки согласился на такое предложение капитана и решил отдохнуть. Всё-таки слишком долго управлять субмариной, чтобы она не сбилась с курса довольно-таки тяжело. Муичиро пусть и видел, как это делал Джек, но опыта не особо хватало. А вот Брук совсем иначе. Он долго плавал с Джеком и многое знал, благодаря ему. А сейчас, когда он стал более усидчивым и спокойным, управлять кораблем ему было не так уж и тяжело.
Йести же занималась тем, что убирала на корабле, но при этом иногда посматривала на своего мужа. Всё-таки она заметила изменения в характер мужа и это её очень сильно смущало. Она очень боялась, что это не тот муж, которого она полюбила, хотя ранее и знала про другие личности и поддерживала. Сейчас же это был как будто совсем другой человек. Она хотела начать диалог, но не могла даже представить с чего именно начать. Поэтому пришлось слегка опустив голову, с грустью в сердце делать свои обязанности на корабле. Через некоторое время она приготовила обед и принесла в каюту управления.
Муичиро спал на соседнем с Бруком стуле, а сам капитан внимательно смотрел вперед, вглядываясь в то, что происходит перед субмариной. Субмарина понемногу начала подниматься и вот она уже была на половину над поверхностью воды. После этого Брук остановил корабль и посмотрел на свою жену, улыбнувшись ей.
– Спасибо, дорогая. – сказал Брук, при этом мило подмигнул ей,
– Пожалуйста. – спокойно сказала Йести, при этом не смотря на мужа. Она поставила поднос с едой на стол и вышла из каюты.
Брук непонимающе посмотрел на жену, но всё-таки разбудил Муичиро, который что-то пробубнил, но всё-таки проснулся.
– Что случилось, капитан? – спросил мечник. – О, еда. Я как раз проголодался. Йести, как всегда, заботиться о нас.
После этих слов парень взял тарелку с супом и начал кушать, при этом повернул стул к окну субмарины, всматриваясь вдаль. Впереди уже был остров, который мечник сразу же заметил. По сути, и Брук его заметил, поэтому и начал поднятие субмарины, чтобы спокойно пришвартоваться. Но теперь всё его внимание было переведено на дверь, куда ушла Йести. Что-то в ней ему показалось совсем иным. Она как будто избегала его, но парень вроде бы ничего не творил, чтобы на него обиделись. Это ему сейчас не давало покоя.
– О, капитан, остров. Мы скоро будем на Рулуке. – сказал Муичиро, при этом начиная кушать.
– Угу. – только и ответил Брук, не поворачиваясь к собеседнику.
– Капитан, что-то случилось? У нас что-то с дверью?
– Нет. Всё хорошо. Кушай, а мне нужно выйти. Присматривай тут, но пусть субмарина пока стоит тут.
– Так точно. – спокойно сказал мечник, продолжая кушать, а также посматривая краем глаза на свой меч, который стоял прислоненным к стене. Ему очень сильно хотелось либо подраться, либо просто потренироваться, чтобы не терять форму.
Брук же вышел из каюты и сразу отправился на поиски Йести. Субмарина была не такой уж и большой, но комнат тут было предостаточно, поэтому парню пришлось заглядывать в каждую из них, чтобы найти свою жену. Когда он оказался возле своей, то услышал тихий плач. Он заглянул в каюту и увидел, что на кровати сидит Йести и держит в руке амулет, который она отдала Бруку перед испытанием на Альфераце. Она нашла его, лежащим на тумбочке возле кровати.
– Почему же ты не вернул мне моего Брука? Что же с МОИМ мужем? – плакала девушка, при этом сильнее сжимая амулет. – Она же обещала, что этот амулет спасет любого в трудные времена.

От этих слов Брук удивился настолько, что даже не видящий глаз увеличился до размера монеты. Его руки сильнее вжались в открытую дверь, а губа оказалась прокусана до крови. Вот же он дурак, который после испытания просто пришел, положил амулет на тумбочку, закрылся и уснул. А как только проснулся, то просто пошел к Муичиро, чтобы его подменить. Он вообще не подумал о Йести, которая даже не знает, как именно прошло испытание и что случилось. Он разнервничал дорого себе человека, который сейчас беремена вторым дорогим ему человеком. После этих мыслей Брук резко ударил по двери ку3лаком и зашел в комнату, закрывая дверь за собой.
От резкого удара Йести аж подпрыгнула на кровати и слегка вжалась. А когда в каюту зашел Брук и закрыл за собой, то сердце начало сильнее стучать, а мысли начали представлять ужасные вещи, которые сейчас могут произойти. Когда Брук начал приближаться к ней, то девушке оставалось лишь закрыть глаза и приготовится к побоям или даже смерти. Ведь если это не её муж, а одна из личностей, которая победила, или какая-то новая, которая воспользовалась моментом вражды и поглотила всё, то она может быть ей не нужна. Но вдруг раздался звук падения и Йести открыла глаза. Прям перед ней на коленях стоял Брук, а затем положил свой лоб на её колени.
– Прости меня, Йести. Прости дурака. – сказал Брук, при этом полностью понимая свою вину.
– Ч … что? – удивлено спросила девушка, поднимая руки вверх, но потом всё-таки поддается инстинктам и аккуратно кладет руку на волсоы мужа. – Брук, это ты?
Это всё, что смогла спросить девушка. Ранее у неё был чуть ли не заготовлен монолог о том, что он предал её уже во второй раз, а также был готов чуть ли е допрос с пристрастием о том какая же личность сейчас перед ней. Но сейчас она еле смогла выдать из себя этот вопрос.
– И да, и нет. – сказал Брук, при этом поднимая голову и смотря своим единственным глазом в глаза жены. – Личности под название Брук и Цинь, которые с ранее были одной личностью, поглотили всех других, а затем объединились в меня. Я можно сказать истинный Брук, который был до всего этого. У меня все воспоминания, все чувства к тебе, абсолютно всё от Брука, но некоторые повадки остались от Циня.
– Надеюсь не прозвище? – спросила Йести, на что Брук лишь улыбнулся.
– Не переживай, императором всего мира я себя не считаю. – с улыбкой сказал парень, после чего поправил повязку на глазу, которая скрывалась под волосами. – Но очень хочется зачесать волосы назад, так же знаю правила этикета, и почему-то дико хочется постоянно держать осанку ровно и руки за спиной. Даже слегка напрягает эти желания, но в целом это дело привычки и отвыкнуть можно.
– То есть ты мой Брук, и никто иной? И мой амулет тебя защитил? – спросила Йести, при этом из её глаз потекли слёзы.
– Конечно, дорогая. Твой амулет спас мне жизнь вместе с рубином, оставленным Акирой. – сказал Брук, при этом положил ладонь на щеку девушки и та как кошка прильнула к ней.
– Акирой? Ты снова предпочитаешь его мне? – спросила Йести, от чего Брук удивился и даже не знал, что сказать, но потом девушка засмеялась, вытирая слезы с глаз. – Да шучу я. Я очень рада, что мы смогли тебе помочь и надеюсь, что Акира с того света видит это и тоже радуется.
– Не уверен, если честно, ведь расстались мы не на лучшей ноте. – сказал Брук, после чего аккуратно поднялся и поцеловал жену в губы, обнимая её.
Мгновение и Йести оказалась на кровати, прижатой Бруком, который навис над ней. Это было не впервой для девушки, но она слегка покраснела и отвела голову в сторону. Правая же рука легка на собственный живот, при этом девушка слегка прикусила губы. Увидев, что девушка сомневается, а также местоположение руки, Брук виновато слез с кровати.
– Извини, с этим диалогом я забыл о главном, а именно о том, что ты ждешь ребенка. – сказал Брук, сделав пару шагов назад и виновато опустил голову.

– Мы ждем, дурачок. Это такой же твой ребенок, как и мой. – сказала с милой улыбкой девушка, при этом уселась на кровати.
Но милый момент прервало то, что девушку резко потянуло на рвоту. Она закрыла рот ладонью и выбежала из каюты. Брук с шоком в глазу посмотрел ей в след, а затем последовал за ней. Но девушка мгновенно скрылась в туалете и раздались звуки рвоты. Брук с неким шоком в глазах стоял у закрытой двери несколько минут, а затем, когда всё притихло, постучал в дверь.
– Дорогая, всё хорошо? – спросил парень.
– Да. Я пока тут побуду! – раздался голос Йести из-за двери, а затем снова приступ рвоты накатил по новой.
Брук потер ладони и как будто помолившись поднес обе руки к лицу. Только потом он направился назад в каюту управления. Там он отдал свою порцию Муичиро, который с радостью согласился. Бруку сейчас и крошка в рот не шла из-за волнения за Йести. Всё-таки ранее он не видел сам процесс вынашивания ребенка и очень переживал за свою жену. Но сейчас ему нужно было наконец-то причалить субмариной к острову, что он и начал делать.
Когда субмарина остановилась у причала, то первым вышел Брук, который пришвартовал корабль и осмотрелся. Городок тут был не супер большим, но всё-таки казался очень оживленным.
– Что будешь делать? – спросил Муичиро, который вышел из субмарины за капитаном.
– Хочу осмотреться, а затем поискать врача. Я хочу показать ему Йести, чтобы быть уверенным, что всё хорошо. Может найду какие-то лекарство. – обеспокоено говорил Брук.
– Успокойся, папаша. – с улыбкой сказал Муичиро. – Йести и так знает, что делать. Положись на свою жену и не паникуй заранее. Срок то еще копеечный, а вот когда пойдут уже месяца, то можно уже будет паниковать и бегать по поручениям от жены. А сейчас просто успокойся.
– Откуда ты столько знаешь?
– Читал романов много, где главная героиня залетала от богатенького и таким образом влюбляла его в себя.
– И ты такое любишь?
– Мне было скучно. На безрыбье и рак рыба! – сказал Муичиро, при этом достав свою деревянную катану. – Ладно. Я пока субмарину поохраняю, а ты иди осмотрись.
– Ладно. Понятно всё с тобой. – сказал спокойно Брук после чего посмотрел в сторону города, задумываясь о том куда пойти сначала, но тут на боковом зрении мелькнула Йести.
Девушка спокойно вышла с субмарины, держа сумку в руке, направлялась в сторону города. Брук сразу же побежал за ней и довольно-таки быстро оказался прям пред ней.
– Стоять. Куда собрались?! – сказал Брук, при этом расставляя руки в стороны.
– За покупками! Да и лекарь с Драм говорил, что тут хороший врач. Хочу проконсультироваться. – спокойно сказала девушка, при этом не понимаю откуда такая паника в глазах мужа.
– Ты отправляешься на корабль! А я схожу за твоими покупками, а потом вместе к врачу!
На эти слова Йести лишь улыбнулась, поправляя двуручный топор на спине свободной рукой. После чего поцеловала мужа в щеку и пройдя под рукой, направилась дальше по делам.
– Не переживай. Срок еще слишком малый, чтобы я была не способна сходить за покупками. Да и тебе я не доверяю. Опять накупишь какой-то фигни, а нам это есть во время перехода между островами. – это были последние слова перед тем, как Йести скрылась за одним из домов.

Брук продолжал с шоком на лице и ветром в голове стоять, раскинув руки. Он не понимал почему его жена не думает о ребенке. Ведь ей сейчас нельзя напрягаться, это может повредить ребёнку. А, возможно, просто сам Брук не так много знает и беременности и как она проходит. Ну, в целом последнее это прямо точное попадание, хотя он и пытался сам всё понять. Видимо, придется найти какую-то литературу, чтобы почитать её.
– Мама, смотри. А что этот дядя так странно стоит? Он что воздух обнимает? – раздался детский голосок.
Брук сразу же пришел в себя и прижал руки к ногам и встал по струнке смирно, но потом сразу же пришел в себя и убрал руки в карманы куртки. Тяжело выдохнув, парень направился назад к субмарине, где уже тренировался Муичиро. Брук спокойно уселся на деревянный пол порта и свесил ноги, которые практически касались воды, но не хватало еще пару сантиметров.
– О чём задумался?
– Да переживаю, что могу оказаться плохим отцом. – сказал Брук, при этом смотря на своё отражение в воде.
– Ты отвечал за столько людей, которые мысленно были как дети. Так что опыта у тебя предостаточно. – с некой улыбкой сказал Муичиро, при этом не останавливаясь в своей тренировке. Брук же рассмеялся, после чего лёг на спину и посмотрел в небо.
– Может ты и прав, и я зря переживаю. Ладно, пойду немного пройдусь. – после этих слов Брук поднялся и встал во весь рост. Через плечо у него всё еще была сумка, в которой находились когти.
– Хорошо, я тогда буду тут, как обычно.
Брук лишь кивнул, а затем направился в сторону города. Он бродил по его улицам, при этом осматриваясь. На вид городок был в целом ни чем не примечательный. Обычные дома, люди, занимающиеся своими привычными делами, бегающие дети, которые играли в игры. Но в один момент дети убежали к родителям, а люди напряглись. По улице шла местная стража, которая подчинялась мэру, который по слухам был еще тем скупердяем и падким на деньги. Говорят, что тех, кто не платят ему налоги он отдаёт в рабство или сдаёт Морскому Дозору.
Стражники спокойно прошли мимо, а Брук прошел мимо доски объявлений, где были листовки различных пиратов. И тем более там была листовка, которая бросилась в глаза парня сразу же. На ней был мужчина в костюме шута, а также с известным парню именем Арлекино. Награда же за этого пирата оказалась сто двадцать два миллиона. НЕ такая уж и маленькая цена, но при этом и вообще не высокая. Средненький пират, за которым охотятся не так много. Брук хотел бы, конечно, чтобы за ним вообще не охотились, но тут делать было нечего. Вот такой вот подарочек оставил Арлекино перед тем как отчалил из тела Брука и с этим парень ничего поделать не мог. Нужно просто не отсвечивать и может о Арлекино даже забудут. Так Брук и решил поступить, поэтому спокойно убрал руки в карманы брюк и направился прочь от доски. Он еще побродил с часа два по городу, но так и не нашел Йести, а также проголодался, поэтому он решил вернуться на субмарину.
Когда он прибыл, то Муичиро не было у субмарины. Подумав, что он помогает Йести готовить еду, парень спокойно зашел во внутрь и прошел на кухню. Но какого было его удивление, когда на кухне не было абсолютно никого. Да и к тому же не было и пакетов с покупкой, а любимый топор Йести не стоял на своём привычном месте у стены.
– Муичиро! – резко крикнул Брук, направляясь к рубке. Как только он в неё прямо ворвался, то заметил спокойно спящего мечника в кресле, который даже не проснулся от крика капитана. – Спит. Ясно. Наверное, Йести просто не закончила с покупками. Подождем еще немного.