[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

Очень сложное задание [Z++].

– Ты не станешь меня отговаривать?
Монселе стоял в окружении множества тел курганов. Перед открытым ящиком с оружием. Оное являлось последней целью в длинном списке работы, но, – именно на этом этапе, – сомнения взяли над нашим героем верх, и вынуждали они искать спасения в единственном человеке, ежели так позволено будет выразиться, кой уверенностью мог бы перевернуть чашу весов в голове наёмника на правильное положение.
– Мысли: «Увы, но не думаю, что у нас есть шанс избежать этого. Боюсь, что придётся прикусить язык и сделать, что требуется. Мы уже слишком далеко зашли, и если сейчас откажемся, то станет хуже всем, а не только нам. Это единственный шанс избежать полномасштабной резни, что предыдущая война покажется острову детским лепетом».
– Умеешь ты подбодрить.
Инквизитор смотрел на взрывчатку с дистанционным механизмом подрыва. Всего лишь доработанная версия бомб, которую использовали последователи Косталтына под храмом Урсуна.
– Мысли: «На твоём месте, я бы молился, что она сделает именно так, как утверждает. Ведь если её замысел провалится, то Кислев превратится в руины».
С камнем на сердце герой заложил последнюю бомбу, после чего заколотил ящик с винтовками. Обмануть доверие ему уже пришлось едва ли не каждого человека на острове, которого мог.
А стеклянные глаза продолжали безучастно взирать на наёмника, отражая того вместе с ясным небом Фрельйорда.


Ледяной дворец кипел жизнью. После сокрушительных побед царица Катерина решила отпраздновать окончательный захват острова под единой короной Кислева с размахом. Обе царицы, а ныне – официальные узурпаторши, должны будут дать отречение, соблюдающее все нормы и правила, от всяк притязаний и принять покаяние за вероломное и подлое удержание власти. Было ли то личным желанием царицы? Вероятнее всего, нет. Она не была склонна к подобной помпезности. Но Ледяной двор и бояре хотели в полной мере ощутить вкус сладкой победы и ныне вели шумное празднование в стенах столицы, – теперь уже, – всего Фрельйорда, покуда он сохранит сие название. Даже было отправлено официальное приглашение мировому правительству, дабы закрепить новый статус острова и принести полноправную присягу, дабы включиться во внешнеполитическую жизнь на равных, с прочими королевствами Гранд Лайна, правах. Испокон поколений неспокойный остров, где бушевала непрекращающаяся междоусобная война, готовился стать стабильным и благоприятным торговым островом.
Монселе вёл Ульрику под руку, явно наслаждаясь дворцовой жизнью. Хоть для того пришлось пройти недолгий путь, Инквизитор начал ощущать, что ему вновь в сладость ощущать окружающую роскошь и помпезность. На задворках сознания оставалось осознание, что то длиться долго не может, и скоро, – по первому звонку ненавистного садиста, – герой вновь окажется в окружении нового острова, где продолжит выполнять грязную работу для заказчика не слишком щепетильного. Но когда свобода будет, наконец, взыскана, то он точно завяжет с жизнью убийцы и примкнёт к какому-нибудь двору. Хоть бы и Ледяному.
– А ты прямо сияешь.
Девушка, сменившая чёрный кафтан на более презентабельную одежду, смотрела на подопечного. Хоть приказ следить за Монселе более не имел смысла, официально оный снят не был, а значит – дева продолжала сопровождать наёмника, внёсшего немалый вклад в победу. Хоть и надзирательство уже давно переросло в странную форму дружбы неравных по статусу людей.

– Может быть. Как тут не сиять. Война выиграна. Кислев остался единственным королевством острова, а значит, моя работа здесь выполнена. Если Катерина, конечно, не решит оформить с моим распорядителем долгосрочный контракт в несколько сотен спинтрий, – ровно отвечал Монселе, клоня голову то в сторону одну, то в другую.
– Кто знает. Может быть, ты приглянулся царице в достаточной мере, чтобы так и случилось. Уверена, жизнь на морозном воздухе пойдёт тебе на пользу, – одномоментно безучастно и тепло отметила боярышня.
Пара остановилась в центре зала, пока музыка нарастала, перекрывая гомон собравшейся, и изрядно подвыпившей на радостях, толпы благородных господарей.
– Хах, перспектива заманчивая, но холодный ветер сушит кожу.
Подхватил Инквизитор руку девушки и наизготовку к танцу встал, ловя сильную долю такта, но в кармане шубы, когда крещендо готово было перейти в быстрый пассаж, что-то забурчало.
– Дьявол – Тотчас отвлёкся Монселе – Ладно, не скучай, мне нужно ответить. Видимо работа всё же не ждёт.
Не стал дожидаться ответа от боярышни, Инквизитор учтиво поклонился, ощущая былой трепет от остаточного страха перед Ортхаксом. А раз в кармане только одна вещь могла издавать недовольное ворчание, то это был именно чёрный ден ден муши. Седовласый наёмник покинул зал для приёмов, пребывая под цепким и недовольным взглядом Ульрики, как и любопытным и настороженным взглядом владычицы острова, – фактической, а вскорости и официальной. Возможно, все успешные монархи отращивают чувство тревоги в первую очередь. И сейчас оно начинало трезвонить изо всех сил. Вынырнул Персиваль за массивные двери, инстинктивно ища укромный угол для конфиденциального разговора. Внутренние струны были натянуты, словно догадывались, что героя ожидает следующий контракт где-то в отдалении, и путь к вершинам общества и комфорту придётся начинать с нуля. Угораздило же Монселе разрешить Джеймсу и Келле оставить Безъякорного и обосноваться в Эренграде. Нынче работу секретаря приходилось делать самому. А не хотелось.
Нырнул седой юноша в тёмный угол, где находилась одинокая дверь к одной из небольших кладовых, мало ли что слугам придётся подавать благородным здесь и сейчас, а ещё лучше – минутой назад, но вчера. Тесное помещение, что заставлено было стеллажами со всякой всячиной, обступило наёмника, а выкрашенная в угольно-чёрный улитка вынырнула из кармана на ладонь, успокаиваясь и принимая флегматично-безразличное лицо, как обычно и бывало в разговорах с главной занозой жизни героя.
– Персиваль.
– Резвишься там, погляжу – Холодный, более морозный, чем ветер на вершине местных гор, голос раздался из пустого лица улитки – Но не переживай, я спасу тебя из общества этих благородных господ.
– Следующий контракт? Где на этот раз?
Наёмник не успевал удивляться сам себе, когда голос приобретал уверенность в общении с человеком, которого явно стоило опасаться.
– Нет, контракт всё тот же, но пришла пора тебе поговорить с настоящим заказчиком. Твоё неведение было частью условий, так что не злись слишком сильно. Не то можешь вместо кости получить по пасти, щенок.
– Так значит, не царица была нанимателем?
– И она тоже. Но без вмешательства более солидных людей мы, возможно, не стали бы вмешиваться в потенциально бессмысленную возню. Нет, это было лишь просьбой, чтобы Катерина одержала верх. Настоящий заказчик уже ждёт встречи с тобой. Не подведи меня, щенок. Пока я добрый и не продал тебя в рабство по контракту в одну спинтрию. А теперь – марш исполнять. Отправляйся на вершину вулкана Катла, что на территории бывшего Норска. Там дальше сам разберёшься, если ещё не в край отупел. Апорт, шавка.

Улитка затихла, вновь становясь расслабленной и безразличной, как обычно и бывала.
– Мысли: «У меня плохое предчувствие».
– Не у тебя одного. Ты говорил, что не стоит влезать в политику?
– Мысли: «И до сих пор так считаю».
– Ну, так вот мы завязли в ней по уши.
Персиваль облокотился на холодную каменную кладку спиной, ударившись, не без личного желания, затылком о ровный блок обтёсанной породы.
– Осталось придумать, как избавиться от Ульрики. Не думаю, что ей нужно знать обо всём.

Шквальный ветер трепал одежду наёмника, пока взбирался он на своих двоих по крутым склонам вулкана. Благо, герой уже достаточно хорошо знал карту острова, чтобы суметь найти вулкан без проводника. Даже сквозь танец снежинок на ветру прослеживался край жерла Катлы. До цели оставался последний рывок. Борясь с неукрощённой природой, Инквизитор раз за разом ставил ногу вперёд, подбираясь всё ближе и ближе, пока не ощутил более ровный участок скалы, за которым та резко обрывалась, уходя вниз на добрых несколько метров, прежде чем оказаться закупоренным обсидиановым щитом. Но не остывшее жерло больше прочего привлекало внимание. Все внутренности вулкана были извиты сетью труб и котлов, что шипели от нагретого горячей магмой жара. Инженерное приспособление, способное выполнять несметное количество функций на узлах, поражало воображение. Здесь была обустроена мастерская настоящего мастера своего дела. Один узел мог подходить для профессиональной ковки, другой – под прокатывание металлических листов, а третий – походил ни на что, так как большая часть устройства, разительно отличающаяся от остального комплекса, была наполовину утоплена в застывшей магме. От лицезрения всего у наёмника спёрло дыхание, и он развоплотился, слетая вниз, дабы рассмотреть всё лучше. Раз уж заказчик не встречает наёмника с хлебом и солью, вполне мог отлучиться по делам, и герою никто не помешает проводить визуальный анализ всех конструкций.
– Мысли: «Входить без стука – по меньшей мере, неучтиво».
– Двери я тут не вижу. Да и не похоже, что кто-то дома. Ты погляди, кто мог построить всё это в отдалении от всех обжитых мест?
– Мысли: «Кто-то, кто хочет оставаться незамеченным очень долгое время».
– Ага, а весь этот металл сюда снежные гномы натаскали, а феи выдували жаростойкое стекло своими маленькими лёгкими, – съязвил комментарием инженер.
Наёмник перевёл взгляд на полную жидкой магмы трубку, что тянулась и вилась по всему комплексу, создавая загадочное красноватое освещение и служа обогревателем. Хоть в жерле и было до жути жарко, но в буран холод мог прогрызть дорогу и в эти глубины, вычерпывая горячий воздух, что и так стремится подняться вверх.
– Нет уж, это строили централизованно и со знанием дела. Сильно сомневаюсь, что одному человеку под силу построить нечто подобное, – констатировал Монселе.
Инквизитор склонился над одним из барометров, в котором отражалось рабочее давление пара в районе пятнадцати атмосфер. Достаточно для тяжёлой работы или для тестового прогона контура, если намерение было проверить систему на прочность и наличие протечек. Стрелка была стабильной, хоть и дрожала, не желая опускаться даже в пределах допустимых значений в пару килограмм силы.
– Ты там сам с собой, что ли, лясы точишь? – Раздался незнакомый писклявый, почти детский голос откуда-то сверху – Если у тебя чердак протекает, то ты явно не по адресу забрёл.

Перевёл наёмник взгляд наверх и, наконец, заметил, как низкорослая девушка с огненно рыжими волосами, собранными в неровные косы, воевала со слишком большим для её габаритов разводным ключом, затягивая гайку на трубе. Девушка отвлеклась от работы лишь на мгновение, возвращаясь к неравной битве, доводя сцепленные металлической скобой ручки ключа до горизонтального положения ударами ноги. Когда инструмент занял нужное положение, девушка сиганула с трубы, хватаясь рукой за всё ещё сжатые ручки ключа, доводя крепление до зажатого состояния уже своим весом в свободном падении, расцепляя скобу в последний момент, чтобы клешня разомкнулась и позволила хозяйке инженерного чуда приземлиться ногами на истёртый шагами обсидиановый пол. Отсюда было хорошо видно, что один глаз девушки был закрыт повязкой из металлической пластинки, отороченной кожей и пары ремешков, удерживающих ту на месте.
– Так, чьих будешь, юродивый?
Без расторопности девушка подходила и ключ держала взваленным на плечо, не то для удобства ношения, не то для удобства первого удара по темени случайного гостя. Хоть незнакомке и приходилось смотреть снизу вверх на Персиваля, не мог он не ощущать, насколько была самоуверенной дева и будто всё равно глядела на посетителя с высоты, по меньшей мере, птичьего полёта.
– Персиваль Монселе, мне было сказано, что здесь я должен кого-то встретить.
Снял наёмник очки, запотевшие от перепада температур, протирая те тканевой салфеткой.
– А, так вот ты какой, наёмник – Девушка упёрла ключи в пол, используя его словно трость, окидывая взглядом Инквизитора образом тем, будто впервые того увидела – Я ожидала, что ты будешь повнушительней. С огромным молотом, в броню закованный грозный воитель. А ты эвона каков.
– А ты, значит, и есть заказчик? – С ноткой раздражения выдавил Монселе – Не думал, что мой наниматель будет ребёнком.
Изголовье тяжёлого ключа со звоном ударило о пол, что стало заменой топоту ногой.
– Мне вообще-то семнадцать, так что не такой я и ребёнок! Мой возраст для тебя проблема, убийца по чужой указке?
– Отнюдь. Итак, к чему был весь спектакль? Как мне сообщили, победа Катерины в войне трёх королев была твоей личной просьбой.
Закончил он протирать стёкла и вернул очки на переносицу, хоть в том большой нужды не было.
– По личным причинам. Хотелось, чтобы все чаяния этой суки пали прахом с высоты как можно большей.
– А вот сейчас не понял.
Не стал герой играть чрезмерную уверенность, уже заинтересованный историей меж царицей и девчонкой.
– Меня зовут Агата. Отец нынешней царицы, чтоб ей молоко кислым было, Борис Кровавый, приказал убить моего отца, за его работы. И теперь я хочу поквитаться с родом Боха со всей возможной жестокостью. И ты мне в том поможешь.
При произнесении что титула Катарины, что имени её отца, лицо Агаты искажалось от плохо скрываемого гнева, кой кипел под кожей её жарче, чем магма под ногами.
– Если не секрет, за какие работы?
Любопытство наёмника ушло на второй вираж, распаляясь тем ярче, чем больше крупиц информации улавливал.
– Вон лежит – Кивком головы Агата указала на полузатонувший механизм, вмёрзший в обсидиановую шапку.

– Мой отец верил, что Кислеву уже хватит прозябать в невежестве старых устоев. Но как не повезло, что Кровавый царь опирался на старое жречество Урсуна, отвергая любые инновации. И вместо промышленной революции мы получили только репрессии и псов в чёрных кафтанах. Но теперь, когда у меня, наконец, есть благодеятель, я поквитаюсь за все года, что должна была скрываться в этом злосчастном вулкане. Я почти починила прототип отца, а значит, время пришло. И ты мне поможешь. С деньгами Миан-Шевуд, и твоими ручонками, я воздам всем по заслугам! – Злобная ухмылка растянулась по лицу девушки, а глаза зардели ярче, чем спутанные волосы в косах – За все эти десять лет ничтожного существования.
– И как ты планируешь всё провернуть? Будут какие-то пожелания или рекомендации? – Протянул Инквизитор.
– Да, для начала нужно заручиться поддержкой Ортодоксии и Косталтына. Затем лишить царицу её главного козыря, пока королевы Норска и Прага не отреклись от корон во всеуслышание, позиции Катерины наиболее шаткие. Если лишить Кислев оружейных запасов, что сделает капитуляцию нецелесообразной.
– Да… Только есть нюанс. Я убил Косталтына, когда он организовал заговор против Катерины. Сбросил ему на голову колокол.
Агата несколько потупила взгляд на наёмника, переваривая поступившую извне информацию, прежде чем зайтись заливистым хохотом.
– Очень сомневаюсь. Этого старого пройдоху кто только грохнуть не пытался. Уже давно ходили слухи, что он не то заговорённый, не то бессмертный. Ладно, хватит шуток, слушай внимательно, я уже всё продумала.

Морозные пустоши, укрытые толстым слоем снега, никогда не были необитаемы, но нынче особенно. На широких белых просторах вырисовывались тёмные силуэты быстровозводимых из шкур и костей. Те мамонты, что оставались в безопасности, отделённые от военных действий, мирно расхаживали по снежным сугробам в поисках скудной растительности. Поразительно, что эти гиганты были в состоянии найти достаточное пропитание, дабы насытить немаленькие организмы.
Скучающий охотник, что оставался наблюдать за окружением стоянки, вглядывался в снежный простор, и показалось ему, что бедный на образы пейзаж был нарушен чем-то новым. Раскосые глаза тотчас выискивать стали причину внутренней тревоги, пока смуглые руки удерживали древко лука со стрелой. Он был готов ответить на агрессию, как полагалось кургану.
Снежный ветер выпустил образ одинокого юноши, что спокойно брёл вперёд, будто паря над глубоким снегом, и не замечая окружающего холода. Стрела натянула тетиву, пока охотник решал и оценивал намерения пришельца.

– И чем же мы заслужили это всё…
Тамур не смотрел на наёмника, хоть приём и оставался в достаточной мере гостеприимным.
– Полагаю, тому виной решение части курганов оказать помощь королевству Праг в самый разгар осады. Но, я уже сказал, что шансы у вас есть. Если бороться с вами будет труднее, чем игнорировать, царевне будет выгодней так и поступить.
Наёмник пригубил вырезанную из кости чашу, полную чего-то кислого, но отдающего вкусом молока и слабого алкоголя.
– Но у нас не хватит оружия, чтобы сдержать карательную экспедицию. Кислевиты просто пройдутся по нам, словно мамонты. Мы не военные. Каждый курган умеет держать в руках лук, может орудовать саблей. Но мы, в первую очередь, погонщики мамонтов. Что мы сможем противопоставить пищалям и бердышам?
Взгляд Тамура был всё так же тяжел, пока вождь взвешивал все за и против, обдумывая следующий шаг в параллель разговору с наёмником.

– Пищали и бердыши, – коротко отрезал наёмник, делая очередной глоток холодного напитка, что странно согревал внутренности.
– Что это значит?
Курган не мог продолжать игнорировать сидящего в шатре Инквизитора, переводя взгляд и видя глаза за стёклами очков.
– Ну, хорошо, конкретно пищали не обещаю. Но как ты уже, наверняка, знаешь, Кислевиты одержали верх в войне и теперь сильно обеспокоились имеющимся в бывших королевствах Норска и Праг оружии. Царица приказала вычистить склады мятежных королевств и доставить всё в Кислев. Обозы пройдут со дня на день. Если ты хочешь, чтобы курганы продолжали жить прежней жизнью, вам пригодится этот груз.
– И как мы это сделаем? Объявить открытую войну Кислеву?
– Несогласных всё ещё много. Пока чекисты будут обнюхивать каждый камень, вы успеете подготовиться, чтобы суметь отбросить первый натиск. А если царица не сможет усмирить курганов с наскока, то ей придётся лавировать, обставляя, будто так и планировалось, начав использовать дипломатические пути разрешения конфликта. Я могу показать, где пройдёт обоз с оружием. Если дашь мне крепких бойцов, то я помогу им.
– И зачем тебе это всё?
Вождь уже морально согласился с безнадёжным положением и был готов на отчаянный шаг. Но в голове всё не укладывалось, какой в том был интерес наёмника.
– Я просто не хочу новой войны. Столько трудов было вложено с моей стороны. Не хотелось бы, чтобы всё пошло прахом. Да, мне уже заплатили, но это не значит, что я не ценю результаты своей работы.

С глухим стуком последний гвоздь вернулся в крышку ящика с оружием. Со всё ещё тяжёлым сердцем герой вновь осмотрел окружающее поле. Тела убитых кислевитов и курганов остывали на морозном ветру. Убитых Монселе. Впервые за долгое время герой мог ощутить настоящую скорбь. Это были не враги или цели. Нет, он сам убедил этих людей отправиться в ловушку. Засунуть голову в пасть медведя, заверив, что это безопасно. Две стороны оказались столкнутыми лбами, не ведая, что за ниточки дёргал совершенно иной кукловод.
– Почему же мне от этого так тошно…
– Мысли: «Боюсь, что не в последний раз мы переступаем через собственную мораль. Даже если у тебя она достаточно гибкая».
– ВОН ОНИ! – Раздался голос со стороны.
Люди боярина уже приближались на санях. Как и планировалось, в строго отведённое им время. Боярин Ральча сидел во главе вооружённого отряда стрельцов. Воеводы просто не могли игнорировать, когда появилась информация об активности курганов на планируемом маршруте обоза, они решили не беспокоить Катерину, а разобраться собственными силами, обратившись к человеку, что долгое время сражался со снежными кочевниками.
Персиваль вышел на открытое пространство, размахивая рукой, подзывая отряд ближе.

– Подлые скоты. Мы же обещали их не трогать. Я даже убедил раду, что случай с курганами при осаде Прага – лишь досадный инцидент и кочевники более нас не побеспокоят. А они вон как… Не стоило доверять Тамуру.
Ральча ударил кованым сапогом по рёбрам мёртвого кургана, от чего тот даже стряхнул часть припорошившего снега.
– Сложно сказать, Ральча. Возможно, они просто опасаются за старые традиции и теперь, что Кислев ассимилирует их так же, как и унголов, – комментировал Монселе.
– Не вижу в том ничего плохого. Но даже если и нет, жили бы, не замечая друг друга. Но нет, нужно было этим любителям мамонтов напасть. Царица должна узнать об этом.

– Согласен. Но если позволишь, то я бы дождался конца официального объединения острова. Пока что у её величества Катерины и так хватает хлопот.
– Да, тут ты прав. Не стоит печалить царицу такими мелочами. А после объявления Кислева единственным королевством на Фрельйорде, я лично загоню этих дикарей в самые глухие и безжизненные края острова, и не выпущу их оттуда, пока с голоду не передохнут.

Герой шёл по холодным, но сырым тоннелям. Признаться самому себе, он уже порядком подустал от регулярной необходимости спускаться под землю вместо того, чтобы взбираться по социальным лестницам и башням дворцов. Но, увы, работа связывала седого юношу с крысами куда больше, чем с аристократами и прочими благородными людьми. Тюк вещей болтался за спиной из стороны в сторону, отвлекая регулярными ударами по спине. Благо, там хоть не было ничего жёсткого, не то кто его знает досконально, как тело наёмника бы отреагировало. В лучшем случае, оставило бы небольшой синяк на коже. В худшем, регулярно рассыпалось бы в газ, ещё больше тормозя Инквизитора. Наконец, путь закончился в просторной, – с позволения сказать, – зале, где люди в рясах прятались от пристальных взоров чекистов. А в центре всего находился тот же пожилой мужчина, которого, как рассчитывал наёмник, он убил. Прямо сейчас один из монахов накладывал свежую повязку и шину на сломанную руку Косталтына. Пока наёмник приближался, оба мужа хранили стоическое молчание, сами недовольные необходимостью, а может и случаем, работать в одном направлении. Тюк слетел с плеча героя, падая на пол, и несколько мелких предметов из гирлянды, что состояла из мелких косточек и бусинок, рассыпалось по полу, но остальная одежда оставалась более чем пригодной для носки.
– Вот, всё, что ты просил. Жрецы пока ничего не заметили. Но если они следят за имеющимся скарбом, то это ненадолго, – доложил Монселе.
– Хорошая работа, убийца. Как я гляжу, у Бога на каждого из нас есть план, и даже столь ничтожное существо, как ты, может оказаться в планах Его.
– Ещё хоть слово в подобном ключе, и я не посмотрю, что ты оказался частью контракта. Один раз я тебя уже на тот свет отправил, не составит труда отправить ещё раз.
Борода священника качнулась, когда губы того слегка изогнулись в ухмылке.
– Не стоит оскорбляться на правду, наёмник. Твоя душа действительно стоит недорого, коль твою верность всё ещё можно купить.
– Верность разной бывает. Верен я только себе, – отрезал Персиваль.
Из дальнего коридора раздался звук нескольких ударов, знаменующих короткую, но жестокую стычку двух людей.
– Ты привёл хвост?
Косталтын презрительно взглянул на героя, гадая о возможностях доверия к человеку, что сам только что сказал о верности лишь собственным интересам.
– Входил в тоннели точно один. Может как-то заприметил меня.
Один из монахов, что сопровождали патриарха и выступали его телохранителями, вышел на свет ламп, бросив вперёд молодого человека в чёрном кафтане. Чекист.
– Как любопытно. Ты же по поручению царицы пытался убить меня. А теперь по твоим следам к нам вышел её прихвостень…
– Не продолжай. Я не позволю мелкому неудобству поставить мой контракт под вопрос, – отмахнулся Монселе, на оправдания будучи скупым.
Свет от огня блеснул в очках наёмника, как и на лезвии Акта, что оголился перед лицом чекиста.

Злость даже не пыталась скрыться в его глазах. Он не собирался просить пощады. Но прощать толпу предателей уж точно был не обязан. Лезвие сабли рассекло воздух, вгрызаясь в мягкую плоть и проходя сквозь более твёрдые кости, ломая позвоночник чуть выше плеч. Голова с гулким ударом упала на камень пола, выпуская оставшуюся кровь, а взгляд чекиста – продолжал гореть огнём ненависти. Вплоть до того момента, пока глазные яблоки не остекленели, фиксируя искажённую гримасу. Последнее, что выразил верный слуга госпожи своей. Верный, – до конца жизни.

Процессии из двух королев, которым всё же было позволено сохранить хотя бы видимость чести, а так же небольшой контингент личной гвардии, проходили через главные врата Кислева. Почти всё было готово, – скоро они перед лицом Кислева официально отрекутся от притязаний на власть над Фрельйордом, и тем самым оставят лишь одну корону, которой подчинится весь остров. Хоть и поникшие, но не потерявшие былой чести норскийские хускарлы, что сопровождали Валькию, закованные в тяжёлую броню латники Прага, что сопровождали королеву Линску. Небольшой парад побеждённых следовал по улицам столицы победителя, под улюлюканье и насмешки толпы людей.
– Всё же, на какую только жестокость не способны люди, – говорил Монселе, глядя на всё со стороны, облокотившись на стену.
– Имеют право. Сколько длилась эта бессмысленная война. Но царица скоро примет их как своих подданных, так что всем ещё предстоит научиться уживаться в одном государстве. Культуры царств – слишком разные, чтобы всё прошло легко.
Ульрика выглядела куда боле скучающей. Часть её всё же печалилась, что война закончилась и нынче приближается время спокойного сосуществования. Скоро ей придётся отложить лук и уступить уговорам отца. Но до того момента она ещё намеревалась познать жизнь куда лучше, чем её мать. Возможно, даже сбежать с острова на поиски приключений.
– И что же станет объединяющим фактором для них? Одной короны может оказаться маловато, – продолжил Монселе.
– Бояре настаивают на военном присутствии. Но царица больше склонна отдать предпочтение жрецам Урсуна. Вера – мощный инструмент в данном вопросе. Под эгидой единой религии люди могут относиться много терпимей к иным отличиям.
– Возможно. Хотя, здесь бы больше пришлась к месту Ортодоксия с Косталтыном. А так выходит, что все будут вынуждены прогнуться под веру завоевателей.
– Персиваль, я понимаю, что ты сейчас теоретизируешь, но будь осторожней с подобными предположениями. Впрочем, ты не совсем прав. Вероятней всего жрецы договорятся между собой, объяснят, почему боги вступили в союз или закопали топор войны. Это не в первый раз за историю мира, когда духовникам нужно объяснять политику со своей стороны. Здесь старые религии куда податливей, чем та же Ортодоксия, что отрицает богов кроме истинного.
– Может быть ты и права. Как там с арсеналом? Уже всё растолкали по углам? Кислев теперь – что оружейный склад. Хватит ещё на две войны.
– Да нет, никто и коробки-то не распечатывал. Было достаточно, чтобы оружие не хранилось в свободном доступе у Прага или Снерге. А дальше всё будет перераспределено между солдатами, или пущено на экспорт. Денег на переустройство острова потребуется немеряно. Если всё пройдёт хорошо, в оружии больше не будет нужды.
– Так или иначе, до финального аккорда осталась всего пара дней. А дальше, я, вероятней всего, отправлюсь в Эренград, поставлю парус и поплыву дальше.

Катерина ведь так и не изъявила желания продлевать контракт.
Парад за то время успел продвинуться дальше по улицам, что означало – Ульрике торчать здесь более не было никакого смысла, и другой человек в чёрной одежде будет наблюдать, чтобы никто и не помыслил напасть на остатки поражённых королевств. Или ещё хуже, чтобы те не задумали поквитаться за поражение.
– Я бы на твоём месте подождала, пока все дела с передачей власти будут улажены. В конце концов, царице сейчас не до нас с тобой. Её и так окружают назойливые послы и советники, нарушая холодный покой Ледяного двора.
– Вот куда чекистов нужно было пустить, а не улицы охранять.
Звонкий смех девушки заполнил узкий проулок, когда она представила, как угрюмые слуги владычицы будут пытать и изнывать над официальными представителями иных политических сил, неожиданно эффективно ускоряя бюрократию и буквоедвство.
– Ладно, пойдём выпьем, Дрояшка уже, небось, заждался нас, – добавил седой стрелок.
Оттолкнулся от стены наёмник, направляясь к противоположной стороне щели меж домами, пока девушка поправляла съехавшую на глаза шапку, догоняя Инквизитора.

Царица Катерина стояла с гордо поднятой головой, глядя куда-то за горизонт. Валькия и Линска стояли у помоста царицы, не желая, но всё равно преклоняя колени. День прямо таки создавал праздничное ощущение. Ясное небо и яркое солнце, что будто немного нагрело остров, и ледяные оковы подтаяли. Но то было лишь сиюминутное впечатление. Едва избавившись от тёплой и плотной одежды – вы всё равно быстро замёрзнете. Элитные войны Норска и Прага стояли, чувствуя себя уж слишком неуютно. Их правительницы вот-вот скажут роковые слова, поставив точку в любых чаяниях на суверенитет и самостоятельное управление. Глашатай чеканил официальные слова, перечисляя административные единицы, что принадлежали поверженным королевам, растягивая процесс на добрых полчаса. Удивительно, сколько поселений могло разместиться на неблагоприятном для жизни острове, что и без прочего долгое время был скован огнём войны за обладание этим никому иному ненужному кусочку суши.
Едва последние слова слетели с губ разодетого юноши, как Валькия осмелилась взять слово первой. Впрочем, едва она успела набрать воздух в лёгкие, чтобы поскорей закрыть вопрос личного позора, как Катерина жестом приказала создать тишину. Бояре царской рады ехидно и довольно взирали на недоумевающих правительниц.
– Я высоко ценю вашу готовность принести ваши вассальные клятвы единственной истинной королеве Фрельйорда. Но заместо того, чтобы сотрясать воздух пред смертными, я прошу вас сопройти со мной, чтобы мы все могли принести клятвы перед богом-медведем Урсуном!
Люди на площади хоть и были удивлены, восприняли новость радушно. Что значила клятва перед людьми. Совсем другое – слова, сказанные под взором божественной сущности. Три королевы, царица Катарина и две другие, что не осмелились перечить в самом сердце вражеского государства, организованно направились к величественному храму Урсуна, что услужливо открыл врата перед троицей девушек.

– Что там происходит, ничего не вижу…
Ульрика вертела телескопом. Увы, её пост находился далеко от площади, где планировался праздник, но она была не согласна пропускать столь грандиозный момент.
– Известно что. Как я и говорил. Она заставила Валькию и Линску принести клятву в храме Урсуна. Спорим, это её Григорий надоумил?
Персиваль вертел в руках витиеватую деталь. Этим утром он проводил финальный осмотр автоматона, чтобы тот не вздумал сломаться ещё какое-то время, и тень некачественной машины не пала на имя наёмника.

Хотя в живом таране больше не было практической необходимости, и он оставался просто-напросто символом успешной осады. Ледяные медведи тоже, но то было искусство, доступное лишь немногим. Управление льдом редко по наследству передавалось, а в Катерине так и вовсе спонтанно. Но машина – это был клочок реального мира, что вдохновлял людей на смелость. Ведь какая бы прочная стена не преграждала путь, стенобитные кулаки и бомбарда на плече – снесут любое препятствие.
– Что мы тут мороз кормим. Пойдём обратно в кабак, а-то квасники весь алкоголь выжрут, – возмущался Дрояшка.
Оставаясь верным себе и не носящего одежду на верхней части тела, исключая перекрещенные ремни перевязи, на которых висели шашки.
– А я думал, что тебе не бывает холодно… – усмехнулся Инквизитор.
Бровь Монселе подскочила вверх, покамест глядел он на грозный силуэт благородного воителя унголов.
– Холодно. Но мне, как дрояшке, полагается пренебрегать подобными помехами. Древние фехтовальщики предпочитали свободу защите от холода. А значит, и я должен.
– Тогда почему в шароварах? Или там не мешается?
– Царица личным указом приказала. Древние воители не обременяли себя подобным.
Повисла тишина длительностью в несколько секунд, пока все переваривали обретённое знание.
– И зачем я спросил… - Пыл наёмника узнавать то древнее искусство фехтование немедленно сошло на нет – Ладно, больше мы ничего отсюда не увидим, вернёмся в сторожку. А лучше действительно выпьем, новости нас всё равно не обойдут.
– Вы идите, а я отлучусь. Если что, пост на тебе, Персиваль.
– А ты куда это собралась?
– Сегодня отец приезжает. Хотелось повидаться. Уже сто лет не была в родном имении.

Три королевы медленно шли под сводом величественного храма, где едва ли не каждый элемент был посвящён какому-либо событию из мифов господарей или унголов. Место нашлось для всякого события, показывая, сколь прочно два народа переплелись и соединили верования пращуров. В конце длинного строения, у самого алтаря, стояли две фигуры в жреческих балахонах, ожидающих свершения заготовленного ритуала. Катерина подошла первой, преклоняясь перед идолом, вырезанным в форме верхней части вставшего на дыбы и ревущего медведя. Сколь ни было велико её влияние в мире живых, а если точнее – на острове, она преклонялась перед могуществом божества. Хотя бы на людях. Но то, что в её крови проснулось древнее искусство унголов, роднящее царицу с древней ханшей Нишкой, не могло быть ничем иным, как благословением медведя-зимы. Священные тексты слетали с губ, пока девушка возносила молитвы и клялась быть верной долгу, честной перед богами, перед людьми, власть над которыми она взвалила на плечи неподъёмным грузом.
– Лукавить пред ликом бога-медведя, кощунство редкостной пробы, – раздался голос из-под капюшона одного из жрецов.
Только лишь сейчас Катерина осознала, что тревожило ей. Таких низких жрецов она припомнить не могла. А этот голос. Ткань капюшона слетела на спину, открывая довольное представлением лицо рыжеволосой девушки, чьи непослушные волосы были собраны в большие хвосты, дозволяя скрыть себя под тяжёлым балахоном.
– Агния…
– Чё как, сестрёнка? Что в гости не захаживаешь, десять лет как уже ни единой весточки.
Рыжеволосая мгновенно растеряла ту сдержанность, которую приходилось хранить до нужного момента, вновь становясь внешне беззаботной и фривольной девицей, что провела большую часть жизни в изгнании.
– Как? Ты же мертва…
В обычно холодное лицо царицы закрались тонкие корешки страха.