[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

– Ваша светлость, а какова будет ваша позиция? Вы так и не обмолвились о том? – Высказался кто-то из бояр, чьего имени Персиваль не знал.
– Вот здесь – Тонкая рука царицы простёрлась над картой, указывая в самый центр штурмующего фронта – Я возглавлю штурм стен.

Персиваль двигался во главе сравнительно небольшого отряда отборных бойцов и только лишь гадать мог, что будет уготовано ему, если хоть один из них оставит свою жизнь за стенами Снегре. В конце концов, то была личная гвардия царицы, так что разбазаривать столь ценный ресурс было нежелательно. Перемещался от укрытия к укрытию вдоль скального берега, Инквизитор изо всех сил вглядывался в зубчатые внешние стены города. Хоть пока удача и благоволила атакующим, но вопрос был, сколь долго оное продлится. На войне, как известно, план работает ровно до тех пор, пока не началась его реализация.
– Видишь что-нибудь?
Наёмник приник к камню, приземлившись возле Ульрики, и поглядел на предстоящее препятствие, что на десяток метров уходило в воду.
– Пока ничего. Главное, чтобы нас с корабля не заметили.
Словно в подтверждение слов боярышни, со стороны порта взлетел снаряд, когда норскийцы отстреливались от осаждающих.
– Возможно, пока они слишком заняты. Приступаем?
– Ты здесь командир.
Герой молча взглянул на спутницу, и лицом демонстрировал пренебрежение к поддевке. Но всё же приблизился к старшему офицеру гвардии, перелетая в образе газовой дымки, что легко могла потеряться при беглом взгляде на фоне тёмных и сырых камней.
– Начинаем проникновение. Вы используете те спрятанные ворота у берега, я создам суету на стенах, отводя часть внимания на себя. Как только преодолеете стены, подаёте сигнал, и начинаем глубокий удар по порту. Всё ясно?
Словно лишённый языка, мужчина за глухой маской только лишь скупо кивнул и перехватил алебарду с широким лезвием и штыком на вершине длинной рукояти. Показал он жестом приказ к передвижению, и полсотни бронированных бойцов синхронно затрусили в приказанном направлении ворот для выхода защитников из окружения.
– Вы пойдёте с ними, – констатировал наёмник, когда Дрояшка и Ульрика нагнали Инквизитора.
– Справишься? – Сухо вопросил унгол.
Мужчина, так и не удосужившийся надеть хотя бы сорочку. От одного взгляда на него становилось как-то холодно.
– Справлюсь. – Кивнул герой, вытаскивая пеппербокс.
Спутники сорвались с места, присоединялись к кремлёвской страже, покуда наёмник подлетел в образе газа, взлетая на вершину стены. За последнее время, он всё лучше учился ориентироваться в газовой форме, не теряясь в вечном танце газов. Ну, или ошибаясь не так часто, как прежде. Воплотился в привычное тело, упал стопами на твёрдый камень стен наёмник, откуда расслышать смог, как синхронно заработали алебарды гвардейцев, пока те организовывали себе проход за стену. Но больше прочего привлекало внимание происходящее событие под стенами, а вернее – в лагере осаждающих. План проходил в соответствии со всеми мероприятиями, что были заготовлены, или теми, о которых Монселе было положено знать как наёмнику. Первые шеренги уже подходили на дистанцию выстрелов, и защитники вместе с наступающими стали заполнять воздух звуками выстрелов аркебуз и пищалей. Раздавались редкие раскаты взрывов гранат, когда ручинцы посылали металлические шары, что долетали до верхушек стен, радуя защитников или падая за укрепления, внося сумятицу. Но больше прочего внимание привлекала царевна Катерина, что стояла в центре творящегося хаоса, уверенно держа меч с клинком изо льда.

Правительница Кислева взирала на происходящее с холодным выражением лица, начав медленно вздымать оружие вверх. Сколь бы ей ни хотелось сохранить жизни бойцов, план был в осаде куда важнее, и основной удар был заготовлен с некоторым отложением от начала приступа. Холодный ветер стал вихриться вокруг девушки в белом, как зимнее покрывало, одеянии, подхватывал снег и создавал самый настоящий буран локального масштаба, переходя из простого вихревого потока в самый настоящий снежный смерч, что плясал вокруг создательницы. Но он был вовсе не похож на тот, что происходит по прихоти природы. У этого столба снега словно была своя собственная воля, и скоро к пляшущему на безумных скоростях снегу стал добавляться лёд. Огромные блоки льда, что заготовлены заранее были, начали вытягиваться в тонкие нити, словно шёлковые, подключаясь к неудержимому порыву. Ледяные нити сплетались, смешивались и формировали нечто новое, доселе наёмником не виданное. Разделившись на два равных потока воздуха, вихрь скручивал и перекручивал лёд, будто необычная гончарная техника, превращавшая руками мастера глиняные нитки в кувшин, так и лёд формировал две исполинские фигуры косматых медведей из чистой и прозрачной замёрзшей воды.
Осадный автоматон также пришёл в движение, отделяясь от питающей иглы парового котла под давлением перегретого газа, – и массивная фигура устремилась вперёд со скоростью локомотива поезда, с каждым шагом опираясь на пневматические поршни в ногах, что выталкивали антропоморфный таран дальше, придавая всё больший импульс. Зарычала мортира, посылая большую бомбу куда-то за стены крепости. Усиленные пневматические кулаки выскочили из гнёзд покоя, пока металл с двумя медведе-подобными проявлениями будто бы магии ледяной устремились к стенам. Первой линии стен ни за что не сдержать тот совместный натиск.
Кремлёвская стража уже вошла за стены города, встречая лишь условное сопротивление от редких защитников, что не находились на первичных узлах обороны. Длинные алебарды в руках мастеров проламывали дорогу всё ближе к сердцу, – или одному из, – города, намереваясь заставить корабли, наконец, замолчать. Ульрика и Дрояшка находились в авангарде атаки, разя норскийцев стрелами и шашками, поддерживая группу вне основного построения, словно две гончие, что сопровождали охотничью кавалькаду в травле. Продвижение было стремительным, даже если аркебузиры абордажных команд пытались взять нападающих в клещи, – едва те появлялись в окнах, туда немедленно влетали либо оперённые стрелы, либо разгорячённый и полуголый унгол, будто предвосхищая и видя на два, а-то и три, вражеских шага вперёд. Дома стали расступаться, являя огромные корабли норскийцев. Мастера-мореходы никогда не скупились на кораблестроение. Несокрушимые в морском бою и грозные в блокадах, ощетинившиеся неприличным количеством орудий морские монстры готовились выходить на рейд с желанием избежать встречи с отрядом глубокого удара вглубь города, словно слоны, что не желали пересечься с одинокой мышью. Сколь бы ни был грозен зверь, его слабым местом оставалась земля, а вернее – обученные и подготовленные бойцы элитной пехоты.
Бойцы в чешуйчатой броне вывалились на открытое пространство, мастерски контролируя и заполняя каждый внезапно освободившийся клочок твёрдой поверхности, разделяя матросов на небольшие группы и расправляясь с теми поодиночке. Ульрика выстрелила в снайпера на борту корабля. Кремлёвские стражи вот-вот ворвутся на корабли, дабы устроить там форменную резню. Приготовилась она броситься вперёд, – взбираться по высокому борту мореходного чудища, – когда краем глаза удалось ухватить нового участника представления с чрезмерно повышенным уровнем аутентичности.

Огромный норскиец, не ниже четырёх метров в росте, вынырнул из-за фальшборта и держал в руках массивную картечницу. Вспышка взрыва пороха могла бы превратить ночь в день, но вместо того лишь сдула нескольких кислевитов, превратив тех в кровавую пасту, тонко растянутую по доскам причала.
– Вот уж не думал, что этот день настанет!
Огромный капитан военно-торгового корабля перемахнул через фальшборт и с грохотом приземлился на доски, от чего последние прогнулись и заскрипели.
– Орм… – Вырвалось изо рта Ульрики.
Сколь бы ни высоки были её боевой пыл и дух, но она до последнего надеялась, что конкретно этот норскиец окажется где-нибудь в отдалении во время штурма.
– Ну что, кислевиты, давайте поздороваемся как мужчины!
Орм стал вертеть в руках увесистой дубиной, словно весила оная не больше пушинки. И ответ не заставил ждать. С яростным рёвом, прижимаясь к причалу, Дрояшка вихрем пролетел через друзей и врагов, приближаясь к противнику. Две шашки блеснули в морозном воздухе в намерении закончить бой одним сильным и точным ударом. Но описавшая почти полный круг дубина не просто столкнулась с двумя клинками, унгол был сметён превосходящей силой и отброшен на добрый десяток метров. Массивная фигура, закованная сравнительно в лёгкий доспех, – для такого человека турнирные латы будут вообще считаться тяжёлым бронированием? – из кольчужной куртки и подбитой бригантины поверх взирал на потерявших напор кремлёвских стражей, ухмыляясь под густой бородой.
– Ну же, резвенькие! Идите сюда, детишки!
Орм пригнулся, концентрируя усилия в ногах, дабы вытолкнуться и броситься на алебардистов. Одним резким прыжком массивная туша подскочила в воздух, ломая доски прежнего положения, и занесла дубину над головой. Если причал переживёт удар хоть в какой-то мере, перед мастерством строительства норскийцев можно будет снимать шляпу.
– Мысли: «У них проблемы, быстрее!» Я и так лечу так быстро, как могу!
Чёрный газ стелился по-над портом, пока его острие лавировало меж людей, приближаясь так быстро, как только мог наёмник выталкиваться вперёд. Едва дубина не оказалась в метре от досок, как лезвие, блеснувшее бомбсидиумом, сформировалось на траектории удара. Вложил он всю имеющуюся ярость Бьёде в один неостановимый, как танец перкусиганта, удар, и Акт вгрызся в прочное дерево, что по твёрдости не уступало качественной стали, ломая волокна, словно ледокол или топор лесоруба. Оставляла после себя лишь ровный срез, сабля прошла сквозь толстую деревяшку, деля ту на две неравные части. Кредит взмыл в сторону противника и с рокотом выпустил сноп картечи, вынудил морехода сбавить обороты натиска. Колечки металлической куртки разлетелись в стороны, а бригантина – обзавелась парой некрасивых отверстий, что стали наполняться карминовой жидкостью цвета жизни.
– Ульрика, Дрояшка, вместе!
Персиваль вновь разложился на газ, взбираясь по опешившему медведю, и формируясь на спине. Пеппербокс принялся немедленно посылать свинцовые шарики один за другим в мышцы плеч и широкой спины, сковывая противника, что был достаточно прочен, дабы выдержать и этот встречный напор. Боярышня и унгол не задавались вопросами, промчавшись к цели. Если Монселе и был для них неспаянным в совместных боях, то меж собой им переговариваться нужды не было. Едва до капитана оставалась пара метров, пути мечника и лучницы разделились, словно стрелы, что уже были наложены на тетиву. Дрояшка прыгнул, выставляя клинки вперёд и вгоняя острия шашек в плечо Орма, инерционным движением вынуждая гиганта накрениться.

Персиваль, в свою очередь, понял замысел, добавил весу и силе морозостойкого – широкий удар по голове противника. Ульрика же пригнулась ещё ниже к земле, резко притормаживая и выбрасывая ноги вперёд, переходя в длительный подкат, пока её чёрный кафтан собирал все доступные занозы. Орм мог бы выдержать и Дрояшку и удар Монселе, но только не одновременно. Одна нога оторвалась от земли, вынуждая мини-великана балансировать на оставшейся. Ульрика же нырнула прямиком в образовавшийся проход, выпуская две стрелы под кольчужную юбку. Древки стрел вонзились в тело моряка до самого оперения, делая дальнейшее сопротивление невозможным. По объективным причинам. Потерявший равновесие Орм, – с пробитым пахом в двух местах, – рухнул на причал, не в силах продолжать бой в полную силу, и только лишь жалобно издавал звуки всё ещё не оборвавшейся жизнедеятельности. Монселе материализовался подле павшего и скулящего морехода. Он был непобедим в море, в абордажной схватке, в пушечной перестрелке. Но не на суше.
– Ничего личного, здоровяк – Кредит щёлкнул, будучи заряженным двумя свежими картриджами – Но ты стоишь на моём пути.
Два ствола упёрлись в голову, обжигая кожу холодом стали, прежде чем раскалиться до багрового оттенка, изрыгая пламя выстрела и превращая мозг в нечто уподобленное киселю вперемешку с черепными осколками.
– Все на корабли! Я хочу, чтобы ни один более корабль в порту и не вздумал огрызнуться на царицу или её подданных! – Кричал Персиваль.
Голосу придать пытался глубину достаточную, чтобы иметь право называться командирским. Кремлёвские стражи, – а их потери едва ли и не ограничивались теми, кого сдул выстрелом Орм, – отреагировали без избыточного энтузиазма или ликования, угрюмо сжав древка алебард. Длина оружия не станет для них проблемой. Для элиты, что сутками напролёт могла тренироваться в узких коридорах Ледяного дворца, теснота корабля станет лишь незначительной помехой. И это матросам королевства Норска предстояло ощутить в полной мере.
– А что делать с теми, кто стоит на рейде?
Ульрика возникла за спиной, от щепок отряхивала чёрную ткань кафтана и поправляла чуть съехавший колчан.
– А этим займёмся мы. Высоты боишься? – С толикой азарта вопросил Монселе.
Инквизитор перевёл взгляд на два линкора, что оставались на якоре в акватории порта. Они молчали уже достаточно долго, чтобы быть готовыми произвести залп. А значит, – предстояло дать повод, чтобы вместо превращения кислевитской элиты в историю заниматься спасением кораблей.

- Быстрее, быстрее! Эти псы уже вошли в порт! – Норскиец мореход раздавал указания и команду тем подгонял, что и без того сбивалась с ног, пытаясь поспевать за темпом перезарядки палубных артиллерийских стволов – Если вы так и продолжите плестись, как улитки, то город точно возьмут, быстрее, быстрее!
– Капитан! Воздух! – Раздался голос одного из матросов, что возымел наглость отвести взгляд от бомбы и засмотреться куда-то в сторону.
А ежели точным быть, то на чёрное облако, что не просто летело против ветра, но ещё и умудрялось нести с собой десяток одоспешенных людей. Стоит уточнить, что один из людей сих был явно без доспехов, но речь не о том. Капитан линейного судна хоть и хотел тотчас возмутиться зреющим беспорядком, всяк которой он стремился пресекать на корню, но поддался веянию, что вступило в невластный и странный резонанс с внутренними ощущениями, и перевёл взгляд, где заприметил, право дело, сколь стремительно сокращается расстояние между палубой и небесной аномалией.

– Проклятье, это ещё что? Быстро, аркебузы, быстрее, поднимайте абордажную группу! Это налёт! – Закричал пуще прежнего мужчина.
Сапоги в сию же минуту стали отбивать задорный ритм, пока люди сновали, перестраиваясь в режим абордажной схватки. Бойцы с короткими абордажными винтовками стали высыпаться на палубу и огневые позиции занимать. Чёткая и слаженная работа, которая достигалась не иначе как долгой и упорной муштрой всего экипажа. Не было той ситуации, к которой норскийцы не были бы готовы в море. Но часто ли тяжёлая пехота ступает на борт плавучих крепостей? Отнюдь.
Последние несколько метров герой преодолевал из последних сил. Всё же удерживать такое количество людей – это далеко не так просто, как может показаться. В некотором смысле, тащить брыкающегося кургана было проще, чем покорный, но куда более тяжёлый груз. То ли могло в момент, жизнью его тленной данный, занимать думы седой головы, когда необходим был жесточайший контроль над всем телом своим, али же его отсутствие, ежели излагать то, как можно картину увидеть. Долетел Инквизитор до палубы, когда стрелки почти успели расположиться на позициях, и тотчас наёмник перевоплотился в твёрдое состояние, роняя образом настолько мягким, насколько было возможно в нынешних обстоятельствах, дабы позволить ноше хотя бы не плюхнуться плашмя. А лёгкая боль в коленях от чуть более жёсткого приземления – помеха приемлемая. Кредит незамедлительно выдал ссуду в виде свинцового облака картечи, сбивая с ног самого расторопного аркебузира. Стоило герою нашему прибегнуть, наконец, к привычному для него оружию, мастерство во владении коим было неоспоримым и едва ли имело возможности дальнейшего роста у человека, который не обладает столь же широкой фантазией, как у сего седого стрелка, – как Персиваль смог сориентироваться. И дыхание выровнять, дабы продолжить распоряжаться своими ресурсами, в том числе и людьми, строго и безошибочно.
– Рассредоточиться по палубе, выбирайте цели и не давайте им организоваться! Стрелки в первую очередь! – Командовал Монселе, распределяя группу в абордаже.
Алебардисты в броне повиновались без вопросов. Ловко лавируя по открытому пространству, они больше походили на пастухов, что занимались загоном овец, чем на бойцов. Длинные топоры свистели в воздухе тут и там, концентрируясь на сковывании передвижения противника больше, чем на немедленном смертоубийстве. Группа Персиваля с Ульриком и Дрояшкой на тот момент стали уподобленными пастушьими собаками, занимались они молниеносными ударами по отдалённым целям, до которых стражи не могли бы добраться в силу относительной медлительности. Да, солдаты в чешуйчатой броне будто не замечали её веса, но это не отменяло его. Быстро бегать им было слишком тяжело, и, право дело, быстро изматывало. Палуба стремительно пустела на здоровых людей, хотя и так же быстро пополнялась калеками. Отрубленные ноги стали, пожалуй, самым распространённым аксессуаром на дощатом полу главной палубы корабля.
– Они отходят. На две группы! Ульрика, Дрояшка, берите пять человек и спускайтесь на вторую палубу с киля. Остальные – за мной, мы заходим с кормовой части! – Огласил дальнейшими распоряжениями округу Инквизитор.

Перестук латных сапог бил барабанную дробь по потолку, пока оставшиеся в живых матросы жались друг к другу и удерживали твёрдым хватом пистоли и короткие абордажные сабли. Ожидание дальнейшего развития событий изматывало их нервы, покуда старпом пытался демонстрировать крайнюю степень уверенности в том, что они делали.

– Всем стоять! Стрелять, как только заметите движение на лестнице! – Командирский голос будто вселял уверенность в людях, от чего дрожи в дыхании становилось всё меньше.
Да, именно так. Если дрогнуть – шансов не останется. Единственный путь к выживанию был в стойком противлении возникшему почти из ниоткуда врагу. Нога в кожаном сапоге опустилась на верхнюю ступень, прежде чем быстро спуститься по лестнице. Темнота второй палубы немедленно исчезла в ряде всполохов пистолетных выстрелов, пока свинцовый град отправлял смельчака на встречу с предками. Пороховой газ заполонил всё пространство, медленно рассеиваясь и показывая результат первого залпа.
Одинокая фигура человека в чёрной маске упрямо стояла посреди прохода палубы, медленно и насмешливо раскачивая указательным пальцем из стороны в сторону.
– В АТАКУ! – Раздался крик из-под маски.
В то время как сам человек испускал клубы чёрного дыма, скрывая ревущую пятёрку бронников. Загремел шум боя. Такой же раздавался с другой стороны корабля, когда вторая группа нападавших также смогла прорваться к обороняющимся матросам. Поражение стало отсчитывать неумолимые секунды.

Кремлёвские стражи лениво осматривали хаос на палубе, когда корабль уже гарантированно не смог бы огрызаться. Команды просто не осталось. Персиваль стоял на палубе и к очередному перелёту готовился на следующее судно, когда сзади окликнул приглушённый шлемом голос.
– Барин Монселе. Мы перелетаем на следующий корабль? – Интересовался человек.
– Был такой план. Извини, не различаю вас в шлеме, – обернулся наёмник, явно польщённый обращением «барин».
– Страж Сергей, барин, – отчитался боец.
Вытягиваясь по швам. В том не было лизоблюдства или приторности. Просто он отрабатывал по уставу военного формирования, и делал это с будничным настроением, как и в тех обстоятельствах, ежели бы на просторах сих ужас не вытворялся.
– Хорошо, Сергей. А есть иные предложения?
– Я тут проверил мортиры. Они заряжены стенобитными бомбами. Хватит, чтобы снести дом, если хорошо попасть. А может и не один.
– Я тебя понял. Тогда переиграем, дотащить вас я до берега после очередного перелёта уже вряд ли смогу. Но… Ульрика!
Девушка, что собирала стрелы из убитых матросов, оглянулась, и не до конца понимала перемены, когда это она успела стать подчинённой своего подопечного.
– Принимай командование группой. Переводите мортиры на второй линкор и разнесите его в щепки! А я присоединюсь к тем, кто остался на берегу, и помогу с атакой цитадели, – не скатывался в приказной тон Инквизитор, но говорил твёрдо.

Королева Валькия смотрела с некоторым ужасом в окно башни цитадели. Стены силами ледяных монстров и механического тарана превратились в решето, впуская полки стрельцов в город. Защитникам уже был дан приказ отступать к внутренним укреплениям. Артиллерия цитадели будет в состоянии расправиться с чудовищами, а прочность и толщина укреплений – станет волнорезом на пути осаждающих. Хоть не все корабли успели отчалить, но даже два полнопушечных линкора истончат армию Катерины, чтобы обернуть катастрофу себе в пользу. Раз кислевиты бросили все силы на осаду, – если разделаться с Норска одним сильным ударом, то Снерге станет им могилой. Со стороны порта стали раздаваться грохочущие взрывы, что перекрывали шум боя внизу, привлекая внимание королевы державы мореходов. От осознания увиденного её глаза округлились. Один из двух линкоров полыхал огнём, что образовался при взрыве порохового склада, разорвав в процессе основную часть корабля, и отныне тот постепенно шёл ко дну. Когда всё так обернулось?

Почему в один непонятный день сначала её армия курганов просто ушла, а затем Кислев, с которым бой всегда шёл примерно на равных, смял Норска, словно лист бумаги? Валькия мгновенно посмурнела, покамест на руки глядела. Этими руками она долгие годы не рубила, не колола, и давняя грубость младых авантюр давно сошла. После коронации она уже не ходила под парусами, не участвовала ни в торгах ни в абордажах. Это была та причина? Она потеряла былую хватку? Свирепость былых морских налётчиков?
– Сдавайся. Или тебе ещё не хватило смертей, чтобы осознать поражение?
Королева резко развернулась, когда в пустой комнате раздался чужой голос. Одинокая фигура в шубе и чёрной маске с клювом на лице стояла возле окна, держала в руках многозарядный пеппербокс.
– Тебе некуда бежать. Кремлёвская стража уже в цитадели и лишь вопрос времени, когда они доберутся до башни.
Девушка в годах уже не молодых безучастно смотрела, как убийца нацелился ей в сердце и ожидал единственного решения, что ещё могло спасти последних защитников города. Сколь тяжела была мысль, что война трёх королев вынесла свой вердикт. Королевство Норска оказалось не у дел. Не готово. Недостаточно дерзким, стойким, отважным. Какая из причин бы ни оказалась истинной, конец был ясен.
Валькия только лишь коротко кивнула и взгляд отвлеа, не в силах смотреть в холод стеклянных окуляров, в коих отражался свет огня лампы, скрывая глаза стрелка и делая того похожим на призрака.

Ворота цитадели открылись, когда металлическая решётка поползла вверх, во внутренности барбакана, и пропустила небольшую процессию в лице королевы Норска Валькии и её телохранителей хускарлов. Но не было в ней и спутниках былой гордости. Кремлёвская стража о том позаботилась. Войны с алебардами шли по обе стороны, покуда Персиваль, Ульрика и Дрояшка замыкали строй. Катерина с довольным блеском в глазах смотрела, как её давняя соперница волочила ноги по холодным камням дороги. Некогда грозное морское государство отныне лежало у ног её.
– Довольно кровопролития. Я, королева Норска Валькия, сдаюсь на милость твою, Катерина. Я не могу больше смотреть на то, как Снерге горит, а вы бесчинствуете на улицах.
Хоть смысл слов и предполагал некоторую дерзость и непринятие подобного положения вещей, но силы в голосе не было, как и многого другого, что могло быть присуще былой деве щита. А нынче – и былой королеве. Валькия схватилась рукой за корону, железный обруч первого короля Норска Лангобарда, и сбросила тот с головы под ноги царицы.
– Мы сдаёмся.
Царевна лишь молча взирала, как стремительно уменьшалась в размерах её соперница. Перехватила холодную рукоять ледяного меча, Катерина подняла клинок в воздух и действием сим призвала прекратить даже тот умеренно радостный гул армии.
– По традициям военного ремесла победитель имеет три дня на разграбление захваченного поселения. Но я, царица Катерина, нарушаю этот сформировавшийся уклад. Так как королева Валькия сдалась, Снерге не будет разрушен или разграблен. И я, царица всех господарей и унголов, принимаю твою капитуляцию и твою корону. Отныне я – царица Катарина, владелица и правительница корон Кислева и Норска, единственная истинная правительница всех кислевитов и норскийцев. Ты имеешь, что сказать против?
С нескрываемой болью в сердце Валькия смотрела куда-то вдаль, воспринимая услышанное как одно из самых страшных оскорблений в жизни. Но голос, когда губы нерешительно разомкнулись, издал только лишь короткое:
– Нет.

ДКНС ДФ [3].

Питал языки пламени полыхающий город Праг, и возвышались огонь, дым и пепел над крышами, покуда со всех сторон продолжали доноситься звуки ударов стали о сталь. Отчаянная оборона города рисковала превратиться в резню, в коей не останется в живых никто. Монселе рассёк саблей очередного защитника, когда земля под ногами заходила ходуном. Прыжком осадный автоматон пересёк улицу и пролетел над головами схлестнувшихся в бою людей. Кулаки его, что были способны дробить камень, с грохотом врезались в прочный лёд одушевлённой глыбы. Для кислевитов стало немалым сюрпризом, что часть курганов откололась в стремлении продолжить борьбу за право стать полноценной политической силой, в обход слов Тамура. Но и не меньшей неожиданностью стали ледяные исполины, созданные шаманами снежных кочевников. Тяжёлые руки металлические, усиленные пневматическими поршнями, не оставляли шансов сырой природной силе. Глыбу проламывали они и добирались до мягкого тела человека, кой големом управлял. При потере контроля фигура замирала и тотчас стремительно осыпалась, накрывала осколками собственными всех, кому не повезло оказаться под здоровяками, крупными кусками замёрзшей воды.
– Персиваль! – Голос Ульрики, что перекрикивала окружающий хаос, раздался сзади – Чекисты доложили, что город заминирован! Нужно срочно предупредить царицу и отступать, пока они всё не взорвали!
– Мысли: Нет, второго шанса взять Праг с наскока у нас не будет. «Согласен, даже если отступить – все не успеют. Это лишь преумножит жертвы и обречёт город на тяжёлую осаду». И снова мы сходимся во мнениях. Это даже напрягает.
– Нельзя! Если мы отступим, о штурме можно будет забыть!
– Мысли: Они должны как-то активировать заряды. Думай. Думай!
Глаза Монселе окрасились в золотой цвет. Улавливали они любое живое существо, неважно сколь толстая стена перекрывала бы обзор. Вся куча мала представляла собой завораживающий танец жизни и смерти, в котором каждый человек сражался за свою жизнь. Прагцы отступали, незаметно и сдержано, но организованно и всё стремительней. Курганы следовали примеру регулярной армии. И только лишь один образ отличался от остальных. Сдержанный. Сконцентрированный. Команды ожидал.
– Мысли: Нашёл.
Но цель была слишком далеко. Внутреннее предчувствие кричало, что вот-вот армия королевства Праг отойдёт достаточно, чтобы оказаться вне зоны огненного ада. Отразил очередную атаку мужчины в грубых шкурах, герой рассёк грудь кочевника и горячую кровь выпустил. Пешком наёмник не доберётся, как бы ни пытался. А значит – придётся действовать иначе. Развоплотился в чёрный, как полуночное небо в новолуние, дым, герой принялся лавировать по узким улочкам, выталкивая себя сквозь толщу воздуха. Даже не отвлекаясь на прочие вещи, газ летел хоть и сравнительно стремительно, но всё ещё слишком медленно, рискуя, что в любую секунду подрывник активирует взрыватель, и эта часть города взлетит на воздух, похоронив в огне и обломках домов основной костяк кислевитской армии.
– Мысли: Быстрее…
Образы танцующего газа сменяли один другой, покуда наёмник пытался ускориться, проталкивая видимый газ в том нестабильном океане. Но как плыть в открытой воде, так и атмосферный газ был таким же неподатливым. Постоянно перемешиваясь, газ тормозил и силился сдуть наёмника. Неумышленно, разумеется, но пожар создавал зоны восходящих потоков, что норовили подбросить героя вверх и сбивая вектор движения.
– Мысли: Быстрее…
Инквизитор уже не видел ничего, кроме намеченной цели. Золотых глаз сейчас не было, так что приходилось ориентироваться по памяти, продвигаясь всё дальше и дальше, буквально пересекая наступательный фронт вдоль.

Обращать внимание на окружающий бой не было ни секунды. Каждое промедление обернётся множеством жертв. Было ли дело до оного Инквизитору – в основном, нет. Но когда твой заказчик нанимает тебя для помощи в военной кампании, то неудачи на поле брани отражаются и на сторонних силах. А терять все потенциально заработанные спинтрии не было ни малейшего желания. После стольких вложенных трудов и времени – осознание, что остался с носом и не приблизился к заветной свободе сродни потенциальной пытке. Посему стимул действовать решительно у Монселе присутствовал в полной мере. Герой прикладывал всё больше усилий, отталкиваясь, загребая и выталкивая себя вперёд. В ход шли любые ухищрения, что только приходили в голову, лишь бы только придать движению хоть капельку импульса, двигаться хоть немного быстрее. Каждая секунда была на счету, и внутренние часы отсчитывали те с неумолимой жестокостью.
– Мысли: Чёртовы чекисты, информация про засаду была ещё неделю назад… Быстрее… Быстрее!
Движение чёрного газа, что пересекал в творящемся хаосе улицу за улицей, проулок за проулком. Соблазн взлететь был велик, но оборачиваться в материальную форму времени не было, чтобы рассмотреть с птичьего полёта, а пикировать вслепую – лишь терять время. Нет, единственным шансом не промахнуться было и оставалось стремительное продвижение в лабиринте полуразрушенных и горящих улиц. Сгусток газа лавировал, подталкиваемый волей наёмника. Каждый, кто встречал тот на пути, так и не смог до конца осознать, что за странный призрак хозяйничал в пылу битвы. Наверняка, оное станет, – а может и уже стало, – поводом для множества слухов. Неважно. Пусть стрельцы, курганы или прагцы думают, что им хочется. Сейчас цель была одной единственной – успеть. Память начинала бить в гонг и импульсно подмечала, что герой должен быть близок. Ощущение окружающих газов, что заменило настоящее зрение, отмечало, как смесь воздуха огибала одинокую цель, усердно взирающую на сигнальную башню. Он здесь.
Чёрный газ влетел в разлом стены второго этажа покосившегося здания, глядя жертве прямиком в глаза. В руках у того был примитивный взрыватель, собранный на коленке, – но со знанием дела. Подрывник должен был активировать заряд и бежать как можно быстрее. Отныне про бег можно и не заикаться. Осознание пробило оба разума в одночасье. Палец стремительно направился к кнопке с медной пластиной. Едва цепь замкнётся, – каскад взрывов уже будет не остановить, – амбиции Катарины и Кислева станут историей на кладбище государств. Мозг героя превратился в форменную магистраль, по которой мысли проносились одна за другой, едва успевая быть обработанными. Стрелять? Нет, палец схватит судорога, и он всё равно нажмёт. Сдуть? Это не поможет. Расстояние было слишком большим. Десяток метров, но столь далёких и долгих, так как героя от цели разделяло расстояние на ленте времени, исчисляемое в десятых долях секунды.
Скорее интуитивно, в порыве отчаяния и нежелания принимать действительность, наёмник вновь развоплотился, но газ словно стало всасывать в направлении пиротехника. То герой осознает лишь позже, но в порыве хватания за последнюю соломинку, смог он раздвинуть газовую смесь воздуха, образуя зону нулевого давления. Разреженная зона не может оставаться таковой долгое время. Воздух в любом случае заполнит образовавшуюся нишу, хочет пустое пространство того или нет. А контролировать вакуум никаких моральных, духовных и умственных сил не хватит.

Просто труба оказалась откупорена с одной стороны, и свежий воздух устремился туда. Будто оседлав стремительный поток воздуха, герой умчался вперёд, на ходу меняя форму из твёрдой в газовую и обратно, но уже с Актом в руке. Словно за время движения герой уже наносил удар клинком, и материализовался он в момент, когда широкий рубящий удар завершал движение, рассекая большой палец юноши посередине, ломая и рассекая кость и плоть, удаляя негуманным путём сустав между фалангами, и кусок пальца отправился в воздух, распространяя кровавые брызги. Лицо ответственного за взрыв человека, словно замедленное под действием адреналина на тело Инквизитора, менялось к удивлению и осознанию вперемешку с резкой болью, когда сабля ушла на следующий круг и рассекла прагца поперёк брюшины, деля тело на две неровные части. Последнее, что видел подрывник – одинокого наёмника с саблей, лицо которого было скрыто за чёрной маской, словно сотканной из дыма.
Диверсант развалился на полу, покуда кровь стремительно покидала тело через множественные нарушения кровеносной системы, а жизнь оставляла удивлённый взгляд. Лицо подрывника замерло в последний раз, в руках он продолжал удерживать детонатор. Не зажатый. Цепь так и не оказалась замкнутой. Стремительный поток энергии не привёл бомбы в возбуждённое состояние, и они так и остались не взорванными. Раскатистый грохот выстрела мортиры, и последовавший взрыв вывел наёмника из секундного транса. Обернулся герой и видел, как осаждающие подбирались к главной цитадели Прага, сминали сопротивление защитников. Выстрел автоматона разнёс одну из башен, и она живописно планировала вниз, рассыпаясь на блоки камня. План прагцев был прост и гениален. Но в то же время и крайне рискованным. Когда взрывов бомб не произошло, собирать устойчивый фронт уже не оставалось возможности, – силы защитников отступали, пока на пятки им наступали почувствовавшие близость победы и жар рубки.
– Мысли: «И как ты это сделал? Не мог весь путь на такой скорости пролететь?»
– Не уверен. Как-то само собой получилось. Но я словно попытался убрать всякое препятствие с дороги, и раздвинул весь воздух, – боле бубнил, чем отчётливо выговаривал, Инквизитор.
– Мысли: «И влетел вместе с заполняющим пустоту газом. Умно. Нужно будет тебе отработать этот трюк».
– Да, пожалуй. Хоть после такого взрывного напряжения ощущаю себя подуставшим.
– Мысли: «Это от того, что с непривычки. Освоишься, и там легче будет. Как с винтовкой. Сначала она тяжёлая и неудобная, а потом – уже сложно без её веса».
– Да, наверное, ты прав. Ну, нас ждут в осаде, небось Ульрика уже сравняла счёт.
– Мысли: «Можешь не превращать хотя бы массовое убийство в игру или спор?»
– Ладно, ладно. Так уж и быть, – уступил Монселе.
Герой стал рассыпаться на газ, в воздух поднялся и устремился на противоположный фланг. Раз победа уже была почти в руках царицы, то в спешке нынче не было никакой нужды. Праг – обречён, и оставалось лишь протянуть руку, взять последнюю корону острова. Пока чёрная дымка летела по воздуху на положенное ей место, металлический исполин вплотную подошёл к стенам цитадели, обрушивая массивные кулаки на каменные стены. Потерявшая устойчивость секция стала обрушиваться и оседать, формируя проход для осаждающих кислевитов. К утру всё будет решено окончательно. Даже если королева Прага не согласится сдаться, как Валькия, королевство её уже проиграло. А значит – свобода наёмника стала ещё на шаг ближе, чем была вчера.