[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

С искренней надеждой в глазах, собачьей подобно, Инквизитор ожидал, когда двери пред Ульрикой распахнутся, и окончательно она оставит спутника наедине со стражей. И сего, безусловно, не случилось. Не совершила и пары шагов опосля того, как пост преодолела, боярышня голову обернула и посмотрела с накатываемым пониманием ситуации на воодушевлённого инженера. Подтянула подбородок к шее, девушка устало выдохнула, глаза прикрыв, и полностью корпусом обратилась ко всем присутствующим, дабы разрушить последние ребяческие попытки Монселе к отходу. И едва спутница объявила имя спутника, как оба мужчины в закрытых шлемах расступились и толкнули двери. С натугой, недовольно-чопорно, но выразил благодарность Инквизитор и страже, и Ульрике, прежде чем дальше пройти.
Зал для приёмов к моменту сему был набит людьми, хотя и свободного пространства оставалось предостаточно для пары десятка человек. Украшения в зимнем и морозном стиле создавали ощущение сказки, которую матери читают детям перед сном. Свет отражался от мастерски выполненных призм, кои создавали затейливую игру оной с тенями во всём помещении. Буйство красок нарядов создавало рябь во взоре. А гул от переговоров, шуток и встреч давних знакомых создавал причудливую картину жизнерадостности.
- Какие-то все весёлые, как для встречи перед полномасштабной войной. – Прокомментировал негромко Инквизитор.
Окинул герой всех серым взором. Сравнивал некрашеную шерсть своего халатоподобного одеяния с расшитыми шубами и кафтанами прочих собравшихся.
– Жизнь на Фрельйорде… – начала было Ульрика.
– Сурова и коротка. Ты говоришь об этом в каждый след.
– Но ведь это правда. Нужно успеть взять от жизни всё, что возможно. А скоро многих из присутствующих не станет среди живых. Особенно, если всё пойдёт много хуже, чем планируется.
Покачал головой, не иначе как соглашаясь, седовласый наёмник и руки из-за спины по сторонам вынес, дабы казаться проще и внимание хотя бы собственной, – сомнительной внешне, от того смешной – уверенностью внимания лишнего не привлекать. Отныне шаг Ульрики был куда более предсказуемым, ведь вынуждена была боярышня скорость и резкость движений укротить, чтобы на приветствующие взгляды отвечать встречным, и чтобы успеть оценить весь зал со всем наполнением его. Монселе начал ощущать себя целиком и полностью не в своей тарелке. Как это обычно бывает на шумных мероприятиях, где никого не знаешь. Хоть приёмы и были для него не в новинку, но наёмнику не было никакого дела до собравшихся людей. Сие было целиком и полностью их празднество, а посему вместо поиска собеседников рука инстинктивно потянулась в сумку, перекинутую через плечо длинной лямкой, где покоилось всё необходимое для работы, а глаза – стали рыскать в поисках тихого угла.
– Э, нет, я этот взгляд уже видела. Пойдём, – прервала наёмника дева.
Ульрика схватила наёмника за шиворот, утаскивая глубже в собрание людей. Ирония судьбы то, али строгий расчёт, уже никто не узнает. Хотя сомнительно, чтобы ради исполнителя в лице Монселе кто-то стал бы сильно подбивать распорядок мероприятия. Но царица Катерина вышла из дверей противоположной стороны зала, в окружении телохранительниц. По всему периметру, словно из ниоткуда, стали проявляться чёрные кафтаны чекистов. Сколь бы монаршая особа не доверяла собравшимся, рисков в Кислеве было слишком много, чтобы пренебрегать безопасностью. Гул в зале мгновенно стих, когда всё внимание было обращено на молодую правительницу. А она, в очередь свою, дождалась абсолютной тишины, что будто сам воздух замер.

– Её величество царица Катерина приветствует своих верных подданных, что откликнулись на сбор стягов и явились пешно, конно и оружно для выступления против незаконного королевства Норска…
– Спорим, в Снегре говорят то же самое про Кислев? – Шёпотом обратился к спутнице Монселе.
Но боярыня явно не оценила подобного пассажа и надавила каблуком на сапог наёмника, от чего рассыпался тот на чёрную дымку. Лица Ульрика не повернула.
– Но прежде чем мы приступим к празднованию, царевна пожелала сделать заявление. Персиваль Монселе, выйдите ближе.
Несколько опешивший от резкого поворота Инквизитор помедлил чуть меньше секунды, прежде чем вернуть уверенный вид и выйти на пустующий пятачок перед правительницей. Повинуясь едва заметному жесту мажордома, герой припал на колено пред холодным лицом царицы.
– Наши взаимоотношения начались не лучшим образом. Но вы, наёмник, доказали, что в ваших деяниях не было прямого умысла против Ледяного двора. А потому я, царица Катарина, единственная законная властительница Фрельйорда и правительница всех господарей и унголов, дарую тебе, Персиваль Монселе, своё монаршее помилование. Вам дозволяется снять с себя покаянное одеяние.
Монселе слегка наклонил голову и глазами встретился с Ульрикой. Не соизволила она предупредить, что бедняцкий наряд был частью церемонии, чем заставила Персиваля ощущать себя лишним на празднике жизни. Но словам заказчика повиновался, герой развязал кушак, не меняя позы, и скинул армяк на пол.
– И раз ты восстановлен в своём праве, как исполнитель моей воли, тебе надлежит носить одежды соответственно статусу.
Повиновались невысказанному приказу, двое слуг вынырнули из-за спины правительницы, неся длинную и тяжёлую шубу. Массивное верхнее одеяние мягко приземлилось на плечи Персиваля, и принесло оно с собой не только приятное ощущение веса одежды, но и сладостный привкус выказанного почёта и уважения.
– Премного благодарю Вас, Ваше величество, Хозяйка зимних морозов, царица Катерина – Отчеканил наёмник, выказывая встречное уважение и благодарность – Обязуюсь носить Ваш дар с почётом, и преумножить, пока остаюсь я на Фрельйорде, Ваши законные владения, ежели то будет в моей возможности.
– Мысли: «Неплохо. Всю ночь репетировал?» Уроки риторики и придворного этикета. Надеялся, что это мне никогда не пригодится. «Отчего же?» Связываться с правителями – самый простой путь нажить себе телегу проблем.
– В таком случае – Катерина сделала шаг вперёд и протянула наёмнику руку, коя в сложившемся освещении на ледяную походила – Не согласитесь ли продемонстрировать мне танцевальное мастерство иноземцев?
– С превеликим удовольствием, Ваша светлость.
Монселе поднялся с коленопреклонённой позиции, принимая поданную руку и вставая в уровень царицы, пока зал медленно наполнялся музыкальными звуками. И хотя мотивы были в основе своей кислевитскими, темп игры соответствовал классическим этюдам, что было принято играть на балах подавляющего большинства дворов Гранд Лайн. Одним словом, Монселе не растерялся, вспоминая классические па из уроков хореографии. Занятно было для наёмника, сколь многие знания и уроки резко оказались востребованы в рамках одного острова. Но отныне Инквизитор даже вновь ощущал себя как члена торгового семейства. Его отец нередко заключал на подобных приёмах выгодные контракты для обеих сторон. Что немудрено, когда хорошее настроение с алкогольными возлияниями заставляли людей подзабыть о жадности и вести дела на дружеской ноте. Вся зала пришла в движение, покуда мужи и дамы разбивались на пары, занимали различные зоны, и вся процессия стала превращаться почти в синхронные движения людей.

– Как Вам пребывание в Кислеве, Персиваль?
Голос Катерины вернулся к обыденному тону морозному, будто с каждым словом температура понижалась на градус Цельсия.
– Впечатляет. Даже при беглом взгляде видно, что торговля мехом идёт полным ходом.
Царица и Инквизитор остановились в центре зала, лицом друг к другу, – но встали плечом к плечу, соприкасаясь ладонями правых рук.
– Но от Вашего взора явно не ускользнуло, что королевство переживает не самые лучшие времена.
– И в раю бывают тени, – ровно отметил герой наш.
Музыка пошла на усиление, когда все пары заняли свои позиции, – согласно статусу, ранжиру и воле случая. Танцующие стали совершать долгие шаги с отступами, и синхронные движения в такт льющимся звукам создавали завораживающее, хоть и не слишком активное, действо.
– Безусловно. Но меня беспокоит один особенно важный вопрос, – продолжила Катерина.
– Если мне будет позволено предположить, это связано с Ортодоксией. Религиозный кризис довлеет над городом в эти нелёгкие времена.
– Вы весьма проницательны.
Вознёс Инквизитор холодную кисть царицы над головой, и девушка совершила грациозный пируэт. Словно парила она над начищенным до блеска полом.
– Ледяному двору пришлось пойти на уступки, чтобы не вызывать народных волнений. И первосвященник Косталтын воспользовался ими в полной мере, сея смуту вокруг культа великого медведя, – спокойно ведала царица.
– Он добивается религиозных реформ?
Катерина и Персиваль встали друг напротив друга и за вытянутые руки держались, прежде чем сделать шаг навстречу и сформировать окно из приподнятых над головами рук. В лицо друг другу глядели.
– Он добивается власти. И об этом я и хочу Вас просить. Это не в рамках контракта с Вашей организацией, а моя личная просьба. Если, конечно, Вы хотите добиться моей благосклонности и расположения Ледяного двора.
– И в чём заключается Ваша просьба?
Обернулись вокруг своих осей герой и правительница в резком, но плавном пируэте. Тотчас остановились лицом к партнёру и совершили длинные шаги навстречу, но в сторону немного, дабы не столкнуться.
– Я боюсь, что начало полномасштабной войны с Норска даст Косталтыну пространство, и он снова не преминет им воспользоваться. Он всегда был противником культа Урсуса, а мне бы очень не хотелось лишаться одной из опор собственной власти, – объяснила Катерина.
– Я должен устранить его?
– Слишком рискованно. Нет, я бы предпочла, чтобы он не смог ничего сделать за время вакуума власти и армии в городе. Но если с ним случится несчастный случай, то я не буду против.
– В таком случае, мне лучше приступить к работе немедленно.
– Возьми с собой Ульрику. Она способный боец и моё доверенное лицо в городе. Она поможет. А теперь позвольте откланяться.
Разошлись Персиваль и Катерина в пируэте очередном и поклонились друг другу, что сделали и остальные в зале, когда наступил черёд смены партнёров.
– Мысли: «Ты влезаешь в политику». Хочешь меня остановить? «Хочу, чтобы ты был аккуратен. Иной раз проще выйти из ямы со змеями некусаным, чем живым из политической арены». Приму к сведению. «Но если хочешь знать моё мнение, то лучше священника убрать. Так или иначе. В ином случае, он будет мстить».
Смещался наёмник, нарушая общий регламент, но стараясь соблюдать общий ритм танца, среди новых сформировавшихся пар. Маневрировал и лавировал, но настиг Ульрику за секунду до того, как отпрыск боярского рода успел перехватить её на танцевальный раунд, оставляя бедолагу с носом.

– Есть работа. Царица приказала…
– Разобраться с Ортодоксиией. – На опережение предположением пошла боярыня.
– А ты зря времени не теряешь.
Закружились в вальсирующих движениях логист и спутница его, словно то был самый обыкновенный бал, а они – не замышляли кардинальные изменения в политическом поле королевства.
– Несложно догадаться, зачем царица могла пригласить тебя на танец. Это же работа наёмников, марать руки вместо заказчиков.
– У тебя очень специфический взгляд на мою профессию.
– А это не так?
– Этого я не говорил.
Пара разомкнулась, когда Страхова набрала дистанцию, чем нарушила общий порядок танца, и следом поклонилась в неглубоком приседе.
– А остальное скажешь снаружи, – только губами дополнила девушка.
Подала руку в вежливом жесте, Ульрика позволила вывести себя из общей канвы танцующих. И если бы наёмник не был слишком увлечён светским мероприятием и соблюдением мер приличия, то он бы смотрел вперёд, а не на партнёршу, сталкиваясь с одним из немногих собравшихся, что не присоединились к мероприятию. Высокий и мускулистый мужчина с пышными и спадающими по сторонам рта длинными усами, облачённый только в дутые шаровары, – на торсе имелись только ремни портупеи, удерживающие за спиной две изогнутые шашки без гард. Взгляд мужчины был воистину убийственен. А свисающий на голове почти выбритой чуб привлекал лишнее внимание. Инквизитор слегка коснулся чела, извинения принёс, но не получил ответной любезности и просто обошёл неуступчивое препятствие на пути. Вновь объединившись за пределами зала, Ульрика и Персиваль оказались почти в полной тишине, нарушаемой только лишь собственным дыханием и цепкими взглядами кремлёвской стражи.
– Это ещё что за раритет? – Спросил наёмник.
Монселе поправил немного съехавшую шубу и гадал, где бы переодеться в более подходящий наряд для предполагаемых событий. Сумка всё ещё не слишком удобно покоилась под тяжёлым грузом ткани.
– Один из оставшихся унгольских аристократов. Предпочитает, чтобы его звали Дрояшкой, в честь боевого искусства, которого он, вероятно, последний представитель.
– И в чём оно заключается? Светить сосками на морозе?
– Это ты его с саблями не видел. Но не о том говорим. Чекисты получали сведения, что под великим храмом Урсуса что-то планируется, но они слишком заняты. Готов?
– Доработать перчатку мне, разумеется, шанса не будет, – вздохнул Монселе.
– Потом займёшься, сейчас у нас слишком много дел. Приказы царицы надлежит исполнять немедленно.

Тёмные и сырые тоннели под городом, что выполняли несколько туманные функции, – вероятней всего, как лазы и ходы на случай осады, – довлели спёртым и густым воздухом на проходящую по этим узким рукотворным коридорам.
– Ты можешь держать свет ровней? И так ничего не видно, – ворчал Монселе.
Ульрика, что шла чуть впереди и держала над головой факел, пропитанный не чадящим горючим, развернулась. Изрядно раздражена она была общим безразличием наёмника, что продолжал работать, несмотря на всю неуместность, отвёрткой над перчаткой.
– А ты можешь быть, хоть немного, серьёзней? Мы по важному поручению здесь. И убери, наконец, эту варежку. Что она вообще в твоём понимании должна делать?
– Это компактный генератор подавляющего поля. Он регистрирует звуковые волны и посылает противоположные по частоте волны, устраняя любые звуки в небольшом радиусе, – ровно объяснил Инквизитор.
Наёмник нащупал в сумке следующую деталь, простроил её в положенный паз и зафиксировал зажимными болтами.
– Бесполезная вещь. Какой смысл в оружии, которое просто создаёт тишину? – Отмахнулась дева.
– Тебе просто не хватает воображения. Если что-то не выпускает сноп смертоносной стали, для тебя это не имеет применений. Солдатская логика.
– Это прозвучало как-то слишком надменно – Девушка похлопала по поясному колчану с композитным луком для верховой стрельбы – Моему оружию незачем быть слишком сложным, чтобы оставаться эффективным.
– Твоя воля, но впереди, если ты не заметила, кто-то есть.

Ульрика резко обернулась. Привычки ветерана военных действий, одна из которых, – не задавать лишних вопросов в критической ситуации, – сыграла на полную силу.
– Я ничего не слышу.
Но герой отчётливо ощущал передающиеся через воздух колебания, что выбивались из общей пассивности газов, накопленных в тоннелях.
– Они ещё далековато, но я их отчётливо слышу. И держи факел ровней, тут темно как в пещере, – убеждал спокойным тоном Инквизитор.
Но пара продолжала путь, подбираясь всё ближе к источнику шума, – медленно и осторожно. И это не могло не радовать наёмника, ведь сие позволяло работать над аксессуаром куда комфортней. Временем позже девушка начала явственно слышать тихие переговоры незнакомых людей.
– Они впереди – Сухо констатировала боярышня, прислоняясь к влажной от сырости кирпичной кладке и заглядывая за угол – Нужно подобраться поближе, я гашу факел.
– Они могут услышать шаги, если ты заденешь какой камушек – Монселе придирчиво осмотрел крепление генератора. Работа была почти закончена – Если дашь минуту, то я довершу работу, и они нас точно не услышат.
– У нас нет этой минуты. Я…
– А она и не нужна. Я время выигрывал – Продолжали едва слышимые переговоры агенты Её величества – Один момент.
Инквизитор захлопнул защитный кожух генератора, смонтированного на тыльной стороне перчатки, от чего мягко тот щёлкнул, оповещая о полужёсткой фиксации.
– Теперь мы сможем подобраться много ближе. Смотри и учись.
Сжал герой кулак, сопровождая сие лёгким поворотом кисти, замыкая питающий контур и запуская генератор. И кто бы знать, – али предсказать, – мог, что предательски он начнёт гудеть и стремительно наращивать громкость утробного звучания.
– Глуши эту хрень! – Кричала девушка шёпотом – Они нас услышат!
– Подожди, датчик регистрации шумов сбоит, сейчас поправлю.
Вновь раскрыл, как ни в чём не бывало, со спокойствием ледяным, наёмник кожух, от чего звук стал только громче, распространяясь на большую дистанцию и создавая раскатистое эхо, когда звук отражался от стен. Губы Монселе скривились одномоментно в недовольстве и досаде.
– Эй, кто там?
Послышался крик из глубины тоннеля, за чем стали щёлкать замки пищалей и пистолей.
– Дьявол, ничего доверить нельзя! – Выругалась девушка.
Покуда явка была с треском провалена, вынула она лук и стала стрелу накладывать. Но к тому было необходимости куда меньше, чем могло показаться. Рослый детина в монашеской рясе вынырнул из-за угла, держа в руках что-то похожее на короткий мушкетон.
– Псы царицы! – Раздался крик из-под накинутого на лицо капюшона.
Крикнул бы он что ещё, но горло пронзила оперенная короткая стрела, обращая дальнейшие звуки лишь бульканьем крови в незапланированном природой отверстии. Мужчина схватился за горло, силясь дышать, но было то крайне маловероятно. Ульрика уже наложила следующую стрелу и вынырнула, готовясь забрать ещё одну жизнь, но шквальный залп напомнил ей о смертности и вынудил нырнуть за укрытие.
– Сука, Персиваль, помогай!
– Не могу. Мы за моим оружием не возвращались, а мне дробовик бы сильно помог в данной ситуации.
Отвёртка продолжала плясать меж пальцев, пока Монселе почти наощупь пытался заставить перчатку заткнуться и работать, как запланировано.
– Закладывай последнюю взрывчатку, и валим! Это чекисты! – Раздался очередной голос, перемежающийся со звуком перезарядки оружия.
– К чёрту тебя, Монселе. – Выругалась Ульрика.
Факел подхватила и оттолкнула в сторону, дабы тот не раскрывал её позицию в темноте.
Боярышня вынырнула на прямой коридор под величественный храм, где смогла уловить последние лучи света от факела, что демонстрировал разложенные по стенам заряды взрывчатого вещества. Когда этот груз сдетонирует, здание наверху взлетит на воздух, а почва под его основанием – просядет, оставит только лишь уродливый кратер. Можно будет сие интерпретировать как угодно, но замысливший сей теракт человек – явно как могущество своего Бога над культом Урсуса.

Сорвалась девушка на бег, удерживая лук в положении наполовину натянутом, и вознамерилась стать живым воплощением возмездия для тех, кто имел дерзость посягнуть на её веру и Бога-Медведя. Едва лучница вынырнула из-за угла, в направлении которого скрылись беглецы, как раскат выстрела заставил её уподобиться черепахе и втянуть голову настолько глубоко, насколько вообще было возможно. Благо, заряд дроби прошёл не совсем в цель, высекая искры и выбивая мелкую крошку из каменной кладки. В ответ полетела стрела, что с мягким свистом устремилась к цели, но отскочила от стены тоннеля за спиной стрелка.
– Смерть язычникам! – Раздался крик, прежде чем следующий всполох осветил узкое помещение.
Пуля покинула ствол пистолета, переходя в инерционный полёт от взрыва пороха и стремительного расширения газов в самом ядре дула. Свинцовый шарик деформировался, нагретый и ставший относительно податливым. Расстояние до девушки, коя только и успела, что осознать отсутствие укрытий, стремительно сокращалось, и метили прямиком в голову её. Бесшумно, словно полёт совы в ночи, лезвие шашки разрезало воздух, ударяя режущей кромкой по мягкому металлу и разрезая тот надвое, увлекая в сторону.
Полуголый муж замер в позе, коей мах его был завершён, и ожидал следующего вмешательства террористов в дела, их не касающихся. Ну, или не касающихся в допустимом правовом поле. Монселе же схватил девушку за шиворот и в сторону отбросил. Генератор на перчатке излучал небольшое свечение, не будучи закрытым кожухом. Ульрика в мгновение осознала, что будто оказалась в непроницаемом куполе тишины. Без лишних слов, герой и Дрояшка рванули по тоннелю. Инквизитор не обращался в газовую форму, дабы звук тяжёлых шагов фехтовальщика не выдавал расположение товарища. Хоть у Персиваля и не было при себе оружия, перчатка для нынешних целей всё ещё оставалась латной. Когда до светового пятна от факела монахов оставалось не более метра, генератор издал недовольный треск, сигнализируя, что пока машина свой ресурс отработала. Но нужды в том уже и не было. Дрояшка, словно вихрь, ворвался в плотную группу людей. Размахивал в безумном танце шашками и разбрызгивал кровь по стенам. У непрофессиональных бойцов выстоять шансов не было никаких.


– Так, значит, вот как они решили действовать. Царица поведёт армию из Кислева, но то будет объявлено не богоугодным делом, и в знак того Истинный Бог обрушит гнев на религиозный центр языческого культа.
Монселе осматривал кустарную взрывчатку, быстрый способ искал ту обезвредить.
– Проклятые ортодоксы. Всё они не уймутся. – Сплюнул на пол Дрояшка.
Покамест стоял со скрещенными на груди руками и ногами на ширине плеч, словно готов сорваться в любое мгновение.
– Но сколько людей пострадает при этом? В храме Бога-Медведя всегда много людей. Это будет, возможно, самый громкий теракт за всю историю королевства. – Не оставалась в стороне боярышня.
Ульрика аккуратно сняла закреплённый заряд и глядела, как колба с чем-то жидким блестит в свете фонаря.
– Если встряхнёшь его, мы все трупы. Это нитроглицерин. И довольно качественный. Его не могли синтезировать на Фрельйорде. – Сухо отметил Монселе, отсоединяя детонатор на очередной бомбе.
– Кровожадные фанатики. Это нельзя оставлять безнаказанным. Урсус не заслужил подобного отношения ни к себе, ни к последователям. – Нагнетал мужчина.
Дрояшка не менял позы, но видно было, сколь его задевало вмешательство в дела культа старых унголов, – даже до того, как курганы были ассимилированы господарями, откуда вера в Бога-Медведя и брала свои корни.
– Но как. Мы не сможем безоговорочно притянуть этих монахов к Ортодоксии. Косталтын просто отмахнётся от обвинений, сыграв на вражде с царицей, заявив, что это клевета чекистов.

– Кое-какая идея у меня есть, – проговорил Монселе.
В руках предпоследний заряд держал, и взгляды непонимающие к нему одномоментно притянулись.

Первосвященик Ортодоксии. Первый патриарх Кислева. Косталтын. Шёл он в церемониальной рясе среди прихожан. Длинный посох с закреплёнными листами, на которых были почерком неровным записаны заповеди новой религии, громко стучал по каменному полу церкви. Толпа людей с благоговением смотрела на живого Святого. Тяжёлый взгляд усталый. Густые брови, нависающие над глазами. Грязная и спутанная борода. Испачканные одежды, что кричали о скромности, но гордости их носителя, но также о тяжёлой работе, кою вёл первосвященник. Не был жрецом он, что отделил себя от паствы. Он был таким же, как и собравшиеся люди. Роился в бедности, жил в холодах и регулярном голоде. Он не был ни боярином, что ел досыта даже в тяжёлые годы. Он не был унголом, что являлись дикарями во взглядах горожан. Он был таким же господарем, как и все люди, что жили в стенах Кислева. Первосвященник вышел на невысокий помост, вверх посох поднял и внимание привлёк. Но в том была лишь мнимая необходимость, ведь и так царило гробовое молчание.
– Братья и сёстры, сегодня знаменательный день, в котором готовится свершиться очередное безумство ледяной суки, Катерины! Она созвала стяги для продолжения своего безумного кровопролития! Сколько ещё наших братьев, мужей и сынов должны сложить головы и пролить кровь в той изуверской войне за безжизненные земли Фрельйорда!

Персиваль в компании Дрояшки и Ульрики сидели на вершине колокольни, что нависала над первосвященником.
– Ишь, как глотку рвёт. Кажется, я понимаю, почему сторонники царицы не ходят на проповеди. Он уже за одну фразу наговорил на пару смертных приговоров, – буднично дал оценку наёмник.
– Ублюдок. Я прямо сейчас его пристрелю!
И потянулась Ульрика за луком, но крепкая рука унгола остановила её.
– Нельзя, господарыня, иначе город может охватить пожар волнений, а он станет мучеником Ортодоксии.
– Спускайтесь. Я обо всём позабочусь. Если этот старик так любит театральность, то и я тоже кое-что в этом смыслю. – Добавил Инквизитор.
Монселе потянулся в сумку за главным гвоздем запланированной им программы.

– Сегодня ночью истинный Бог явил мне свою волю! Но он милосерден и позволил последователям настоящей веры решать судьбу язычников. Когда голос колокола нашей веры огласит улицы, гнев нашего владыки снизойдёт на головы грешников и покарает их нечестивый храм. Взирайте, братья и сёстры, дети и рабы единственного истинного Бога, как наш путь будет озарён волей высшей силы!
Косталтын подошёл к длинному канату, что тянулся к языку медного колокола, и с силой потянул тот вниз. Внутреннее ликование переполняло сердце его. Пожар вознесения вот-вот загорится. И колокол качнулся. Медный противовес с силой ударил по медному телу огромного музыкального инструмента. Но дрожь меди не издала ни звука. Косталтын с ужасом взглянул вверх, где колокол раскачивался, но продолжал хранить молчание. С той дистанции было невидно, но закреплённая на языке бомба вот-вот столкнётся с неизбежностью.
Бесшумный, – словно нарисованный, – взрыв разметал тело колокола. Забрал он с собой и окружающие опоры колокольни. Без единого звука камни стали обрушиваться вниз, но остатки от колокола – присоединились последними к камнепаду.
Обескураженный священник взирал, как триумф его обратился крахом. Как стремительно колокол рухнул на него сверху, проламывая доски постамента и хороня смутьяна против царской власти.
Навсегда.

Сложное задание [X].

Лезвие ледоруба вгрызлось в поверхность почти идеально прозрачной кристаллизованной воды. Покуда Ледяной двор гудел от набирающей обороты подготовки к походу, а новости с передовой – оставляли серьёзные надежды на успех всей кампании, царица отрядила всех способных людей на заготовку льда. Один лишь вопрос крутился на языке наёмника, но никто так и не соизволил на него ответить – зачем кому-то в походе может понадобиться такое количество замёрзшей воды. Ульрика также оказалась вовлечённой в приготовления, хотя и больше на правах распорядителя, – но всё одно, девушка с энтузиазмом орудовала инструментом наравне с рабочим людом. Инквизитор уже успел укорить свой энтузиазм, с которым он не желал ронять лицо, и присоединился к работам. Перестук ледорубов наполнял внутреннее пространство карьера, что по виду ранее, – возможно, во времена те, когда остров не был похож на ледяной ад, – был весьма глубоким озером, ведь признаков соленых отложений в толще не наблюдалось. Только лишь ровное нутро чистой воды, что стала породой.
Очередной блок, кой наёмником обрабатывался порядком полчаса, откололся в счёте конечном от общего массива, и позволено, наконец, было оттащить глыбу к прочим. Инквизитор выгнул спину в обратном направлении от естественного положения. Ощутил он, как возвращается той былая подвижность, – право дело, сопровождена оная была звучным похрустыванием межпозвонковых дисков. Хоть герой и не чурался тяжёлой работы, больше привык он полагаться на специалистов, – иль, на худой конец, работу машин. И будь у него больше времени, не исключается, инженер бы даже взялся за автоматизацию этого тяжёлого процесса. Возможно, даже без дополнительных гонораров. Проверки простой ради, насколько ледокольный автомат справится с поставленной задачей.
– Сорок. Такими темпами мы выкорчуем из карьера весь лёд, – проговорил наёмник.
Глядел Персиваль, как несколько человек оттаскивали отколотую глыбу по скользящей поверхности и складировали, – её очередную, – возле основной кучи таких же, почти ровных, кусков ледяной истории.
– Мысли: «Если учитывать объём выработки, и сколько уже накололи, то здесь ещё на пару веков хватит».
– Не порть мне триумф. Но куда это всё идёт? Неужто это одна из экспортных статей острова, и он идёт на продажу?
– Мысли: «Маловероятно. Не припомню, чтобы где-то с трепетом дожидались поставки Фрельйордского льда».
– Но куда-то же он нужен – Отвернулся Монселе от центра карьера и направился к сектору, где работой занималась Ульрика – Как успехи? У меня уже сорок блоков!
Но челюсть героя едва не потеряла исходное положение, данное матушкой-природой, когда Инквизитор лицезрел, что гора льда за авторством девушки была раза в три больше, чем логист успел за тот же промежуток времени трудом воплотить.
– Сорок, это неплохой результат. Для чужака. – Согласилась Ульрика.
Довольная ухмылка боярышни, что смахивала капли пота с лица и поправляла прилипшие к коже белые локоны, сияла самодовольством.
– Нет, вы мне объясните, за…


–… ЧЕМ ВАМ СТОЛЬКО ЛЬДА?
Повторный вопрос разлетелся, разил локацию сменённую, где вовсю властвовала всепожирающая суета. Инквизитор уже был готов биться головой об эти глыбы. Когда план был исполнен к исходу дня, – всё же задача монотонная, но умеренно простая в исполнении при наличии сноровки, – герой вернулся под стены Кислева. Были сгруппированы в сих местах результаты добычи с прочих карьеров, и вереницы саней продолжали прибывать. Если так задуматься, то этих блоков могло бы вполне хватить на отстройку дополнительного крыла Ледяного дворца.

Но раз сани с блоками были встроены в походный строй к остальному обозу, ясным становилось, что тащить этот полумёртвый груз предстоит через весь остров.
– Просто царица отправляется на передовую во главе войска, – усмехнулась Страхова, покуда глядела на возмущённый и недоумевающий вид наёмника.
Хоть она и сама была не до конца уверенной, что истории были правдивы, но правительница и без них обросла порядочным количеством слухов. От факта своего рождения, якобы в снегах, где духи зимы и поцеловали новорожденную, до того, что она являлась реинкарнацией первой ханши господарей Никши. Но и первое, и второе – было лишь слухами, о которых говорить вслух было непринято. Невесомая улыбка длиною в одну секунду схватилась на лице боярышни, когда оная столкнулась с новыми ощущениями от беззаботной и растерянной реакции чужестранца на чудеса государства, кои считаются на сих территориях обыденностью, что ничем не выделяется и не достойна дум твоих. С каждым днём новым деве беловолосой казалось привнесение зерна иного мировидения наёмником всё боле любопытным, но раз всякий, когда Ульрика ловила себя на уподобленной мысли, тотчас боярышня возвращала себе вид смурной и собранный, как будто сими волнениями в голове могла предать свою Царицу. Оное и сейчас произошло, и дева голову отвернула от Персиваля, когда светлый взгляд её ледяной задержался на лице седовласого Инквизитора с долей юношеского озорства и, сказать – не соврать, одномоментно девичьей мягкости. Уловил перемены эти Монселе только лишь краем глаза, и значения придавать им не решился.
– Это мне сейчас должно о многом сказать? Или Катерина предпочитает ледяные ванны перед сном. Тут льда хватит, чтобы особняк в чистом поле отстроить! – Продолжил вести всплывшую тему логист.
– Не забегай слишком далеко – Отрезала Ульрика и резким подъёмом подбородка кивнула в сторону – Всё, ворота открываются.
Врата Кислева действительно стали отворяться, пропускать длинную процессию из окружённой телохранительницами царицы и вереницы конных кремлёвских стражей. Как и прежде закованы были они в чешуйчатые доспехи да со шлемами закрытыми, что только лица и оставались видны. Тишина окутала до того гомонящих солдат, покуда все рода войск выстраивались на положенные места. Здесь присутствовало всё, что могло предложить королевство Кислев. Ровные ряды стрельцов и дружинников. Немного нестройные, но к оному стремящиеся, ряды унголов, – ассимилированных курганов. Стройные шеренги медвежьих всадников, и конные драгуны, что сверкали перьями на крыльях, кои были частью их кирас. Это была та мощь, что должна вывести Кислев из категории «одна из сторон» в «победители в междоусобной войне». Если Норска падёт под натиском царской рати, то взятие Прага станет лишь вопросом времени. В конце вереницы через врата протиснулся металлический исполин, гремя массивными конечностями. Доработанный автоматон был готов выдать всё, на что был способен. Признаться, герой даже гордился работой, ведь он смог улучшить конструкцию почти по всем показателям. Когда Катерина выехала перед войском, она, облачённая в белые, как снег, одежды с богато украшенным кокошником на голове, остановилась и вынула ледяной клинок из ножен.
– Сейчас она будет толкать речь… – устало пробубнил наёмник.
Дорога впереди ждала долгая и не самая простая. Как можно раньше хотелось приступить к этой монотонной задаче и постараться как можно скорее закрыть контракт. До Эренграда герой так и не добрался, чтобы проверить, как там его спутники.

Снегре.
Портовый город и, по совместительству, столица королевства Норска. Ещё до прибытия сил царицы боярин Ральча, – при поддержке сил порубежных бояр под командованием боярина Валишина, – успели отрезать город от любых потенциальных посягательств извне, перекрыв все дороги. Но с прибытием основной армии Кислева поле вокруг города, от берега до берега, обратилось в нечто похожее на пепелище.
Военным машины то и дело забрасывали внутренности города снарядами и зажигательными смесями, не давая возможности защитникам перевести дух. Все силы готовились войти в один массированный штурм, и на кон было поставлено всё. Или оплот власти Норска падёт, или Кислеву будет нечем обороняться от агрессии сразу двух королевств и станет лёгкой добычей. Наёмник отодвинул полы прорези в шатре царицы, где видные и опытные бояре нынче составляли план будущей атака. Проводя аналогии с колоколом – шнур дёрнули, и скоро медное тело зазвенит во весь голос.
– А вот и наш гость, входи Монселе.
Ральча оказался первым, кто заметил прибывшего, и жестом пригласил Инквизитора встать рядом, освободив немного места. Персиваль продолжал носить подаренную царицей шубу, так что не слишком ярко выделялся на фоне цветастых тканей собравшихся благородных господ. Хоть и ловил неодобрительные взгляды мужчин, что видели в наёмнике рядового выскочку, вознамерившегося украсть толику их ратной славы.
– Очень хорошо, что Вы прибыли, Персиваль. Мы как раз подошли к Вашей роли.
Царица выглядела собранной и беспристрастной. Возвышалась она над собравшимися людьми, – если не ростом, то отношением и довлеющим присутствием. Герой коротким кивком поприветствовал Ульрику. С тех пор, как её роль надзирателя отошла на второй план, им доводилось видеться много реже. Только лишь после того герой осознал смысл сказанных слов.
– Моя роль, Ваше благородие? – Уточнил седой логист.
Наёмник предполагал, что ему, как имело обыкновение, отведут роль на ликвидацию какой-то особой цели, которая может спутать все карты. Но на военных советах то, как правило, не обсуждается.
– Совершенно верно. Ты возглавишь группу кремлёвских стражей и нанесёшь удар в тыл. Дрояшка и госпожа Страхова пойдут с тобой. Вы хорошо себя проявили в Кислеве, и я рассчитываю на подобный исход.
Волна недовольства прокатилась по благородным господарям, когда царица высказала веление. Но боле прочих удивился Монселе. Никто не мог предположить, что чужак будет исполнять роль командира, хоть и небольшого отряда, элитных бойцов. Ежели выражаться метафорически, Инквизитор принялся искать отпавшую челюсть под столом.
– Вашей первостепенной задачей будет отвлекающий манёвр, дабы вынудить защитников отвлекаться на тыл больше, чем на штурм стен. Так что чем больше шума вы сможете создать, тем лучше. Помимо прочего, вам надлежит ликвидировать военные корабли, что остались в порту. Если останется время и возможность, приступайте к удару по цитадели. Разумеется, если защитники не успеют укрыть королеву Валькию за закрытыми дверьми. Тогда вам стоит дождаться основных сил.
Все лишь молча слушали приказ царицы, хотя Персиваль уже ощущал на спине множество колких, как ножи, взглядов. Формально, Катерина разрешила наёмнику взять королеву Норска в плен, если штурм стен затянется, а в тылу – группу будет ждать успех.
– Мысли: Что думаешь? «Думаю, что если всё сложится удачно, то можно избежать множества жертв». Люблю, когда мы мыслим в одном русле. Хоть и разными критериями.