⠀⠀— КХА!! — тяжёлый вдох сразу поступил от девочки, когда алмаз растворился и освободил горло. — УБИЙЦА!! Как же противно, слов нет!!! — во всё горло крича, она сделала алмазной свою левую руку и, всё ещё держа древко правой, со всей силы вдарила по рукояти, стремясь попросту обломать чужое оружие. — Хватит на сегодня убийств!!!
⠀⠀К сожалению для себя, она не могла найти красивых слов, ведь в ней кипела злость. Она считала, что ей нагло наврали в лицо, она видела, что этот человек без раздумия лишил жизни другого, и что этот же человек, прямо на её глазах, приступил к очередному убийству! Нет, на такое не злиться она не может! Хватит бездействия!
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 4 путь] Сэнди Айленд. 5-й остров
[id752983679:bp-36291248_280502|Миша],
Изабелла часто мучала людей до смерти. Безхозные дети, отвергнутые женщины, слабые мужчины и прочие, кто никогда не принесёт обществу пользу — все они становились жертвами её изощерённых пыток. Это её сокровенный секрет, о котором никто не должен знать. И это же нектар, что делает её жизнь слаще. Но сейчас, на пороге собственной смерти, эта леди испытала искренний страх. Убивать — не то же самое, что умирать. Больным и немощным нечего терять — они уже за затворками общества. Но что касается Изабеллы? Она обладает весьма прибыльным бизнесом, помогает достойным людям и держит поместье, которое любит не меньше собственной матери. Каждый подчинённый — как член её семьи, с которым не хочется прощаться. Что с ними будет без милой хозяйки?
Она оцепенела, когда поняла, как много теряет. И только благодаря героической глотке Смолдер (?) эта дама не упала замертво. Изабелла неожиданно вспомнила, что полторашка ещё не знает её настоящую. Можно надеяться на защиту, если правильно построить ложь.
— Она... Она следила за нами с рынка! Та самая подозрительная торговка, что заговаривала тебе зубы! — её голос дрожал от горьких слёз. — Смолдер, я же говорила тебе, что меня окружают недоброжелатели! Ох, горе мне!
** *** **
Тем временем торговка... Нет, её больше нельзя так называть. Пыльный рынок и милые улыбки остались позади. Тем временем убийца — так точнее — не слушала. Обломки копья упали в песок — она уронила их намеренно, точно избавилась от лишнего веса. Слова Изабеллы скользили мимо, не задерживаясь. Она слышала подобное сотни раз: невинный тремор в голосе, слёзы как по расписанию, апелляция к свидетелю. Старый приём. Скучный.
Взгляд холодных глаз остановился на Смолдер лишь на мгновение — коротко, без злобы, почти по-деловому. Эта синекожая была проблемой. Не угрозой — именно проблемой, потому что стояла не там, где нужно.
— Красиво говоришь, — бросила убийца с уставшим равнодушием. — Жаль, что это тебя не спасёт. И ты, Смолдер, останься в стороне. Тебя разводят как маленького ребёнка, а ты ведёшься. Революционной армии должно быть стыдно покрывать такого больного маньяка, как эта дамочка...
Рука скользнула к бедру. Там, под широким поясом, находился нож — узкий и почти незаметный. Его рукоять блестела не от масла, а из-за частоты использования. Не парадное оружие, рабочее.
Она прыгнула.
Не на Смолдер — через неё. Широкий прыжок с края кареты, будто тело под ногами ничего не весило. Силуэт мелькнул над головой полторашки — и убийца приземлилась в шаге от Изабеллы, подняв маленькое облако рыжего песка.
Нож уже был в руке. Короткий замах, никаких лишних движений — прямо к горлу.
— Тц. Сколько можно тянуть.
Изабелла отшатнулась, споткнулась о собственный подол и едва устояла на ногах. Лезвие прошло в волоске от кожи, срезав тонкую прядь тёмных волос. Та медленно осела на горячий песок, а потом, собираясь с силами, побежала в сторону руин.
У Смолдер есть время среагировать.
Изабелла часто мучала людей до смерти. Безхозные дети, отвергнутые женщины, слабые мужчины и прочие, кто никогда не принесёт обществу пользу — все они становились жертвами её изощерённых пыток. Это её сокровенный секрет, о котором никто не должен знать. И это же нектар, что делает её жизнь слаще. Но сейчас, на пороге собственной смерти, эта леди испытала искренний страх. Убивать — не то же самое, что умирать. Больным и немощным нечего терять — они уже за затворками общества. Но что касается Изабеллы? Она обладает весьма прибыльным бизнесом, помогает достойным людям и держит поместье, которое любит не меньше собственной матери. Каждый подчинённый — как член её семьи, с которым не хочется прощаться. Что с ними будет без милой хозяйки?
Она оцепенела, когда поняла, как много теряет. И только благодаря героической глотке Смолдер (?) эта дама не упала замертво. Изабелла неожиданно вспомнила, что полторашка ещё не знает её настоящую. Можно надеяться на защиту, если правильно построить ложь.
— Она... Она следила за нами с рынка! Та самая подозрительная торговка, что заговаривала тебе зубы! — её голос дрожал от горьких слёз. — Смолдер, я же говорила тебе, что меня окружают недоброжелатели! Ох, горе мне!
** *** **
Тем временем торговка... Нет, её больше нельзя так называть. Пыльный рынок и милые улыбки остались позади. Тем временем убийца — так точнее — не слушала. Обломки копья упали в песок — она уронила их намеренно, точно избавилась от лишнего веса. Слова Изабеллы скользили мимо, не задерживаясь. Она слышала подобное сотни раз: невинный тремор в голосе, слёзы как по расписанию, апелляция к свидетелю. Старый приём. Скучный.
Взгляд холодных глаз остановился на Смолдер лишь на мгновение — коротко, без злобы, почти по-деловому. Эта синекожая была проблемой. Не угрозой — именно проблемой, потому что стояла не там, где нужно.
— Красиво говоришь, — бросила убийца с уставшим равнодушием. — Жаль, что это тебя не спасёт. И ты, Смолдер, останься в стороне. Тебя разводят как маленького ребёнка, а ты ведёшься. Революционной армии должно быть стыдно покрывать такого больного маньяка, как эта дамочка...
Рука скользнула к бедру. Там, под широким поясом, находился нож — узкий и почти незаметный. Его рукоять блестела не от масла, а из-за частоты использования. Не парадное оружие, рабочее.
Она прыгнула.
Не на Смолдер — через неё. Широкий прыжок с края кареты, будто тело под ногами ничего не весило. Силуэт мелькнул над головой полторашки — и убийца приземлилась в шаге от Изабеллы, подняв маленькое облако рыжего песка.
Нож уже был в руке. Короткий замах, никаких лишних движений — прямо к горлу.
— Тц. Сколько можно тянуть.
Изабелла отшатнулась, споткнулась о собственный подол и едва устояла на ногах. Лезвие прошло в волоске от кожи, срезав тонкую прядь тёмных волос. Та медленно осела на горячий песок, а потом, собираясь с силами, побежала в сторону руин.
У Смолдер есть время среагировать.
[id543751360:bp-36291248_280696|Tori],
⠀⠀Быстро убийца избавилась от обломков своего копья и столь же быстро Смолдер поняла, что оружие у врага не одно! Горящими глазами она сверлила девушку, припустив брови, но несмотря не внешнюю агрессивность, ожидать от неё атаки не стоило; как непробиваемая стена, пусть и не очень высокая, она загородила собой Изабеллу, да только сама не знала, от обвинений или от самого насилия как такового. В общем, противником для темнокожей Стар оказалась податливым, а потому позволила той произнести всё до последней буквы, не собираясь атаковать в ответ.
⠀⠀— Ч-что? Откуда ты знаешь, что я... — её уверенность в очередной раз пошатнулась, стоило упомянуть Революционную Армию. Слухи действительно ползут по этим землям быстрее любой песчаной бури, думала она, информация сочится отовсюду, как через сито! Почему-то она не допустила мысли о том, что её синяя мордашка светилась в штабе достаточно долго, или что доброжелатель мог ввести нападающую в курс дела! — Да, ведусь! — наконец гордо ответила она, не убирая кулаков. — Объясни хоть нормально тогда! Давай переговорим!
⠀⠀Слова Изабеллы она, кажется, совсем не услышала - была занята "боем"! Именно поэтому увидела, как та выхватила очередное оружие и тут же приготовилась к очередной обороне. Мелкий ножик мог быть опаснее длиннющего копья, именно поэтому девушка убрала слой алмаза, медлительный, хоть и чрезвычайно прочный, чтобы иметь возможность реагировать на любую угрозу моментально. Но соперница как кошка пролетела над её головой и постаралась атаковать Изабеллу! Боясь, что жертва не успеет среагировать, она сама схватила фармацевта за подол и дёрнула на себя, не пытаясь опозорить, а лишь спасти.
⠀⠀— Убери оружие, ещё раз говорю! Я не дам тебе её убить! — капля пота быстро скользнула по её мокрому от жары лицу. Да уж, сражаться в такую погоду было не очень приятно. Сердце стучало как бешеное, разгоняя кровь, руки подрагивали от волнения. Она откровенно не знала что делать, и опытная женщина могла тут же распознать её сомнение. — Изабелла, держитесь за мной... Хах?! — оглянувшись лишь на мгновение, Смолдер увидела сверкающие пятки "маньячки" и её отдаляющийся силуэт. — Ч-чёрт... — теперь она глянула обратно на темнокожую с ноткой неловкости, каким-то странным молчанием... и сама рванула за Изабеллой. Вдруг у убийцы есть сообщники?! — Я-я не дам... её убить!!!
⠀⠀Мышки рядом не было. Она оставила всё на совести своей новой грубоватой подруги и наивного лейтенанта; что может быть легче, чем поймать ни на что не способную в боевом плане дамочку? На свои плечи она взяла другую миссию - оповестить обо всём остальных. Обратной дорогой, прямо до поместья Изабеллы, Джейн на верблюде галопом мчалась с одной простой мыслью: "нужно предупредить девочек, пока враг не сделал этого первее!!"
⠀⠀Быстро убийца избавилась от обломков своего копья и столь же быстро Смолдер поняла, что оружие у врага не одно! Горящими глазами она сверлила девушку, припустив брови, но несмотря не внешнюю агрессивность, ожидать от неё атаки не стоило; как непробиваемая стена, пусть и не очень высокая, она загородила собой Изабеллу, да только сама не знала, от обвинений или от самого насилия как такового. В общем, противником для темнокожей Стар оказалась податливым, а потому позволила той произнести всё до последней буквы, не собираясь атаковать в ответ.
⠀⠀— Ч-что? Откуда ты знаешь, что я... — её уверенность в очередной раз пошатнулась, стоило упомянуть Революционную Армию. Слухи действительно ползут по этим землям быстрее любой песчаной бури, думала она, информация сочится отовсюду, как через сито! Почему-то она не допустила мысли о том, что её синяя мордашка светилась в штабе достаточно долго, или что доброжелатель мог ввести нападающую в курс дела! — Да, ведусь! — наконец гордо ответила она, не убирая кулаков. — Объясни хоть нормально тогда! Давай переговорим!
⠀⠀Слова Изабеллы она, кажется, совсем не услышала - была занята "боем"! Именно поэтому увидела, как та выхватила очередное оружие и тут же приготовилась к очередной обороне. Мелкий ножик мог быть опаснее длиннющего копья, именно поэтому девушка убрала слой алмаза, медлительный, хоть и чрезвычайно прочный, чтобы иметь возможность реагировать на любую угрозу моментально. Но соперница как кошка пролетела над её головой и постаралась атаковать Изабеллу! Боясь, что жертва не успеет среагировать, она сама схватила фармацевта за подол и дёрнула на себя, не пытаясь опозорить, а лишь спасти.
⠀⠀— Убери оружие, ещё раз говорю! Я не дам тебе её убить! — капля пота быстро скользнула по её мокрому от жары лицу. Да уж, сражаться в такую погоду было не очень приятно. Сердце стучало как бешеное, разгоняя кровь, руки подрагивали от волнения. Она откровенно не знала что делать, и опытная женщина могла тут же распознать её сомнение. — Изабелла, держитесь за мной... Хах?! — оглянувшись лишь на мгновение, Смолдер увидела сверкающие пятки "маньячки" и её отдаляющийся силуэт. — Ч-чёрт... — теперь она глянула обратно на темнокожую с ноткой неловкости, каким-то странным молчанием... и сама рванула за Изабеллой. Вдруг у убийцы есть сообщники?! — Я-я не дам... её убить!!!
⠀⠀Мышки рядом не было. Она оставила всё на совести своей новой грубоватой подруги и наивного лейтенанта; что может быть легче, чем поймать ни на что не способную в боевом плане дамочку? На свои плечи она взяла другую миссию - оповестить обо всём остальных. Обратной дорогой, прямо до поместья Изабеллы, Джейн на верблюде галопом мчалась с одной простой мыслью: "нужно предупредить девочек, пока враг не сделал этого первее!!"
[id752983679:bp-36291248_280723|Миша],
Торговка не двинулась с места. Смотрела, как мелькает синий хвостик между барханами, и лишь убрала нож обратно за пояс — спокойно, без спешки.
Бежать следом не имело смысла. Изабелла направлялась к руинам — а значит, сама загоняла себя в ловушку. Торговка знала эту часть пустыни наизусть. И понимала, что из руин нет второго выхода — по крайней мере, видимого. А ещё знала, что перепуганная женщина рано или поздно допустит ошибку.
Она не побежала, а просто пошла вслед. Время на её стороне.
** *** **
— Смолдер! Сюда! Скорее!
Изабелла кричала на бегу, задыхаясь, путаясь в подоле. Голос звенел от слёз — настоящих или нет, но звучали они убедительно. Она обернулась, протягивая руку назад, к полторашке, и в её глазах плескался неподдельный ужас.
— Здесь можно укрыться! Я бывала в этих руинах раньше — тут есть стены, есть тень, она нас не достанет!
Каменные стены сомкнулись вокруг, как челюсти. Остовы древнего строения давали тень и прохладу — после раскалённого песка это ощущалось почти как спасение. Изабелла втянула Смолдер за собой, прижалась спиной к колонне и тяжело дышала, прикрыв рот ладонью.
— Боже мой... Боже мой... — повторяла она, как заведённая. Потом схватила полторашку за плечи и посмотрела ей в глаза. — Ты не ранена? Она не задела тебя?
Пауза. Изабелла огляделась — нервно, быстро — и потянула Смолдер глубже в руины.
— Нам нужно спрятаться. Дальше, вглубь. Пойдём, здесь есть комнаты, где...
Она осеклась. Слишком уверенно. Слишком хорошо знала дорогу для человека, который «бывал здесь раньше».
Поправилась мгновенно:
— Мне... Мне рассказывали об этом детишки, которые гуляют здесь. Идём, пожалуйста. Пока она не пришла.
Изабелла тянула Смолдер за руку по полутёмному коридору, уводя правее — туда, где точно не было ничего опасного для её репутации. Обычные пустые залы, заваленные песком и щебнем. Безопасная часть руин, в которой она даже не бывала. Левый проход она обошла намеренно, даже не посмотрев в ту сторону.
Тупик.
Крошащийся камень, занесённый песком до половины, и ни одного прохода. Изабелла замерла, уставившись на кладку, и впервые за всё время растерялась по-настоящему — не напоказ, а всерьёз. Она бывала в этих руинах десятки раз, знала каждый поворот, но паника спутала маршрут. Не тот коридор. Не тот поворот.
— Нет, нет... Тут должен быть проход... — прошептала она, проводя ладонью по стене. Потом обернулась к Смолдер и тут же натянула улыбку. — Ничего. Мы просто... подождём. Она не станет нас искать вечно, правда?
Под ногами пол едва заметно просел. Каменные плиты лежали неровно, с широкими трещинами, забитыми пылью и мелким щебнем. Века делали своё — влага, перепады температур, корни давно мёртвых растений. Эта часть руин была старше остальных, и держалась она скорее на честном слове, чем по конструкции.
** *** **
Неторопливые и размеренные шаги. Эхо разносило их по коридору задолго до того, как силуэт показался в проёме. Торговка остановилась на входе в тупик, перекрыв единственный выход. Не с угрозой — просто встала, скрестив руки, и осмотрела обеих. Изабеллу — долгим, тяжёлым взглядом. Смолдер — коротким.
— Набегалась? — спросила она у фармацевта. Без злобы. Как спрашивают ребёнка, который устал от собственной истерики.
Изабелла тут же шагнула за спину Смолдер.
— Не подходи! — голос высокий, испуганный. Она вцепилась в плечо полторашки. — Смолдер, пожалуйста, не пускай её...
— Малышка, — обратилась Торговка к Смолдер, и в голосе не было ни капли мягкости. — Я задам тебе один вопрос. Только один. Подумай, прежде чем ответить... Зачем фармацевт с легальным бизнесом, уважаемая женщина, хозяйка поместья — знает дорогу в заброшенные руины посреди пустыни? При том она сама привезла тебя сюда, а не в город, в рынок. Изабелла всё знает. Какой поворот, какой коридор. Ты сама видела, как уверенно она тебя вела. Так ходят к себе домой.
Торговка не двинулась с места. Смотрела, как мелькает синий хвостик между барханами, и лишь убрала нож обратно за пояс — спокойно, без спешки.
Бежать следом не имело смысла. Изабелла направлялась к руинам — а значит, сама загоняла себя в ловушку. Торговка знала эту часть пустыни наизусть. И понимала, что из руин нет второго выхода — по крайней мере, видимого. А ещё знала, что перепуганная женщина рано или поздно допустит ошибку.
Она не побежала, а просто пошла вслед. Время на её стороне.
** *** **
— Смолдер! Сюда! Скорее!
Изабелла кричала на бегу, задыхаясь, путаясь в подоле. Голос звенел от слёз — настоящих или нет, но звучали они убедительно. Она обернулась, протягивая руку назад, к полторашке, и в её глазах плескался неподдельный ужас.
— Здесь можно укрыться! Я бывала в этих руинах раньше — тут есть стены, есть тень, она нас не достанет!
Каменные стены сомкнулись вокруг, как челюсти. Остовы древнего строения давали тень и прохладу — после раскалённого песка это ощущалось почти как спасение. Изабелла втянула Смолдер за собой, прижалась спиной к колонне и тяжело дышала, прикрыв рот ладонью.
— Боже мой... Боже мой... — повторяла она, как заведённая. Потом схватила полторашку за плечи и посмотрела ей в глаза. — Ты не ранена? Она не задела тебя?
Пауза. Изабелла огляделась — нервно, быстро — и потянула Смолдер глубже в руины.
— Нам нужно спрятаться. Дальше, вглубь. Пойдём, здесь есть комнаты, где...
Она осеклась. Слишком уверенно. Слишком хорошо знала дорогу для человека, который «бывал здесь раньше».
Поправилась мгновенно:
— Мне... Мне рассказывали об этом детишки, которые гуляют здесь. Идём, пожалуйста. Пока она не пришла.
Изабелла тянула Смолдер за руку по полутёмному коридору, уводя правее — туда, где точно не было ничего опасного для её репутации. Обычные пустые залы, заваленные песком и щебнем. Безопасная часть руин, в которой она даже не бывала. Левый проход она обошла намеренно, даже не посмотрев в ту сторону.
Тупик.
Крошащийся камень, занесённый песком до половины, и ни одного прохода. Изабелла замерла, уставившись на кладку, и впервые за всё время растерялась по-настоящему — не напоказ, а всерьёз. Она бывала в этих руинах десятки раз, знала каждый поворот, но паника спутала маршрут. Не тот коридор. Не тот поворот.
— Нет, нет... Тут должен быть проход... — прошептала она, проводя ладонью по стене. Потом обернулась к Смолдер и тут же натянула улыбку. — Ничего. Мы просто... подождём. Она не станет нас искать вечно, правда?
Под ногами пол едва заметно просел. Каменные плиты лежали неровно, с широкими трещинами, забитыми пылью и мелким щебнем. Века делали своё — влага, перепады температур, корни давно мёртвых растений. Эта часть руин была старше остальных, и держалась она скорее на честном слове, чем по конструкции.
** *** **
Неторопливые и размеренные шаги. Эхо разносило их по коридору задолго до того, как силуэт показался в проёме. Торговка остановилась на входе в тупик, перекрыв единственный выход. Не с угрозой — просто встала, скрестив руки, и осмотрела обеих. Изабеллу — долгим, тяжёлым взглядом. Смолдер — коротким.
— Набегалась? — спросила она у фармацевта. Без злобы. Как спрашивают ребёнка, который устал от собственной истерики.
Изабелла тут же шагнула за спину Смолдер.
— Не подходи! — голос высокий, испуганный. Она вцепилась в плечо полторашки. — Смолдер, пожалуйста, не пускай её...
— Малышка, — обратилась Торговка к Смолдер, и в голосе не было ни капли мягкости. — Я задам тебе один вопрос. Только один. Подумай, прежде чем ответить... Зачем фармацевт с легальным бизнесом, уважаемая женщина, хозяйка поместья — знает дорогу в заброшенные руины посреди пустыни? При том она сама привезла тебя сюда, а не в город, в рынок. Изабелла всё знает. Какой поворот, какой коридор. Ты сама видела, как уверенно она тебя вела. Так ходят к себе домой.
— Это ложь. Я просто запаниковала и побежала куда глаза глядят...
— В руины, — перебила торговка. — Не к дороге. Не к людям. В руины, которых нет ни на одной карте. Удобно паникуешь.
Она сделала шаг вперёд. Пол под ними отозвался — глухим, нехорошим звуком. Торговка замерла. Посмотрела вниз. Трещины в плитах стали шире — или ей показалось?
— Не двигайся резко, — сказала она тихо, уже без всякой игры. Взгляд метнулся к Смолдер, потом к Изабелле. — Пол здесь может обвалиться в любой момент. Впрочем, нам может быть интересно узнать, что там в подвале...
Изабелла побледнела до мертвенного цвета лица после этих слов.
— В руины, — перебила торговка. — Не к дороге. Не к людям. В руины, которых нет ни на одной карте. Удобно паникуешь.
Она сделала шаг вперёд. Пол под ними отозвался — глухим, нехорошим звуком. Торговка замерла. Посмотрела вниз. Трещины в плитах стали шире — или ей показалось?
— Не двигайся резко, — сказала она тихо, уже без всякой игры. Взгляд метнулся к Смолдер, потом к Изабелле. — Пол здесь может обвалиться в любой момент. Впрочем, нам может быть интересно узнать, что там в подвале...
Изабелла побледнела до мертвенного цвета лица после этих слов.
[id543751360:bp-36291248_280790|Tori],
⠀⠀Терзаемая сомнениями девушка шла по пятам прямо за Изабеллой - жертвой, как ей казалось, клеветы. Чисто из сильного желания помочь, боясь сделать неверный выбор, она стремилась к миру, к сохранению каждой жизни. Нельзя ошибиться, сохранив чью-то жизнь, можно ошибиться, забрав её. Так она считала, и пользовалась своими силами для того, чтобы не дать произойти ошибке. Уже не знала кому верить, а кого объявить лжецом, всё, что она могла - выжидать. Но чем дольше она выжидала, тем слабее становилось её терпение, и тем сильнее ей хотелось действовать.
⠀⠀Периодически она осматривалась, держа одну алмазную руку наготове к внезапной атаке. Но подобной не поступило, насколько бы усердно она не крутила своей головой, лишь эхо от звонких шагов и громкие всхлипы фармацевта, искренне цепляющегося за свою жизнь. Не могла, ну не могла полторашка не верить чужим завываниям, просто сердце не позволяло засомневаться в том, кто плачет, лишь в том, кто идёт ножом вперёд и угрожает!
⠀⠀— Ладно... — задумчиво ответила она на оправдания Изабеллы. И бог знает, что было в её наивной голове помимо баночки корицы, которую она боялась рассыпать в своей сумке. Бесконечно повторяющиеся вопросы, ветки развития событий – она накручивала себя и от того её мутило. С кем же она связалась?
⠀⠀Тупик. Обернувшись, она увидела торговку и нахмурила бровки, однако кулака не подняла, вместо него поднялись ушки и навострились, готовые внимать чужим словам. Теперь она уже не казалась удивлённой и рассеянной, скорее серьёзной, решимость горела в её голубых глазах. Она сжала алмазный кулак и громко вздохнула перед ответом.
⠀⠀— Честно, я и сама задумалась. Изабелла, зачем ты вообще меня сюда привезла? Мы договаривались на быструю поездку в город, а здесь нам делать нечего! Я считаю это всё очень подозрительным! — громко и чётко говорила лейтенант Революционной Армии Смолдер Стар. — Не отвечай. Я... Чую что-то. Снизу что-то есть, и оно не даёт мне покоя. Хватит, вы обе, мне уже осточертело слушать вас! В уши мне, блин, заливаете!
⠀⠀Внезапно для всех волосы на голове Смолдер начали резко расти, удлиняться просто до невозможности быстро. Её относительно короткая причёска, что секунды назад не доходила и до плеч, опустилась ниже ног и висела в воздухе, как наэлектризованная. Секундой позже все волосы собрались на её правой руке, собираясь огромной тёмной перчаткой, где кулак был гораздо больше её собственной головы. И затем этот кулак спешно покрылся слоем алмаза, от костяшек и до самого локтя!
⠀⠀— Надоели! Сама возьму и посмотрю!! — левая рука грубо схватила Изабеллу, чтобы та не пострадала от её задумки, сразу затем она замахнулась огромной рукой и ударила под собой со всей силы, разрушая пол и ускоряя ход событий, разрушая интригу торговки и оправдания Изабеллы! Ошибка, на которую она была готова пойти – разрушение никому не нужных руин, но не чужой жизни! Так уж и быть, поверит незнакомке, но не отдаст в обиду фармацевта – идеальный баланс, компромисс для Смолдер!
⠀⠀Терзаемая сомнениями девушка шла по пятам прямо за Изабеллой - жертвой, как ей казалось, клеветы. Чисто из сильного желания помочь, боясь сделать неверный выбор, она стремилась к миру, к сохранению каждой жизни. Нельзя ошибиться, сохранив чью-то жизнь, можно ошибиться, забрав её. Так она считала, и пользовалась своими силами для того, чтобы не дать произойти ошибке. Уже не знала кому верить, а кого объявить лжецом, всё, что она могла - выжидать. Но чем дольше она выжидала, тем слабее становилось её терпение, и тем сильнее ей хотелось действовать.
⠀⠀Периодически она осматривалась, держа одну алмазную руку наготове к внезапной атаке. Но подобной не поступило, насколько бы усердно она не крутила своей головой, лишь эхо от звонких шагов и громкие всхлипы фармацевта, искренне цепляющегося за свою жизнь. Не могла, ну не могла полторашка не верить чужим завываниям, просто сердце не позволяло засомневаться в том, кто плачет, лишь в том, кто идёт ножом вперёд и угрожает!
⠀⠀— Ладно... — задумчиво ответила она на оправдания Изабеллы. И бог знает, что было в её наивной голове помимо баночки корицы, которую она боялась рассыпать в своей сумке. Бесконечно повторяющиеся вопросы, ветки развития событий – она накручивала себя и от того её мутило. С кем же она связалась?
⠀⠀Тупик. Обернувшись, она увидела торговку и нахмурила бровки, однако кулака не подняла, вместо него поднялись ушки и навострились, готовые внимать чужим словам. Теперь она уже не казалась удивлённой и рассеянной, скорее серьёзной, решимость горела в её голубых глазах. Она сжала алмазный кулак и громко вздохнула перед ответом.
⠀⠀— Честно, я и сама задумалась. Изабелла, зачем ты вообще меня сюда привезла? Мы договаривались на быструю поездку в город, а здесь нам делать нечего! Я считаю это всё очень подозрительным! — громко и чётко говорила лейтенант Революционной Армии Смолдер Стар. — Не отвечай. Я... Чую что-то. Снизу что-то есть, и оно не даёт мне покоя. Хватит, вы обе, мне уже осточертело слушать вас! В уши мне, блин, заливаете!
⠀⠀Внезапно для всех волосы на голове Смолдер начали резко расти, удлиняться просто до невозможности быстро. Её относительно короткая причёска, что секунды назад не доходила и до плеч, опустилась ниже ног и висела в воздухе, как наэлектризованная. Секундой позже все волосы собрались на её правой руке, собираясь огромной тёмной перчаткой, где кулак был гораздо больше её собственной головы. И затем этот кулак спешно покрылся слоем алмаза, от костяшек и до самого локтя!
⠀⠀— Надоели! Сама возьму и посмотрю!! — левая рука грубо схватила Изабеллу, чтобы та не пострадала от её задумки, сразу затем она замахнулась огромной рукой и ударила под собой со всей силы, разрушая пол и ускоряя ход событий, разрушая интригу торговки и оправдания Изабеллы! Ошибка, на которую она была готова пойти – разрушение никому не нужных руин, но не чужой жизни! Так уж и быть, поверит незнакомке, но не отдаст в обиду фармацевта – идеальный баланс, компромисс для Смолдер!
[id752983679:bp-36291248_280839|Миша],
Алмазный кулак обрушился на камень — и плиты не выдержали. Столетия трещин, пустот и гниющего раствора превратили пол в декорацию, которая ждала лишь повода рассыпаться. Удар Смолдер стал этим поводом. Грохот. Пыль. Падение. Короткое, не больше пяти метров, но в темноте оно казалось бесконечным. Обломки камня сыпались следом, рикошетили от стен, разбивались внизу с влажным гулким звуком, какого не бывает у сухого песчаника.
Торговка приземлилась на согнутые ноги — жёстко, но привычно. Перекатилась в сторону, уходя от падающих кусков кладки, и прижала рукав к лицу. Пыль стояла такая, что первые секунды не было видно ничего — только мутное серое облако и звук чужого кашля.
Потом пыль начала оседать, а в нос ударил запах. Не медикаменты. Не сырость. Что-то сладковатое, густое, тяжёлое — то, что оседает на языке и не уходит, сколько ни сплёвывай. Торговка знала этот запах. Знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться.
Разложение.
Глаза привыкли к полумраку. Подвал оказался просторнее, чем можно было ожидать от заброшенных руин. Стены — обработанные, ровные, явно укреплённые человеческими руками. Вдоль них тянулись стеллажи, заставленные склянками, папками, инструментами. Металлический стол в центре — с ремнями на углах. Рядом — тележка с хирургическими принадлежностями, некоторые из которых не имели никакого отношения к медицине.
А дальше — клетки. Три штуки, сваренные из грубого железа. В первой — тело. Неподвижное, скрюченное, с торчащими рёбрами и почерневшими пальцами. Во второй — ещё одно, накрытое тряпкой, из-под которой виднелась босая ступня. Третья была пуста, но на полу внутри осталось бурое пятно, которое никто не потрудился смыть.
На стеллаже — папки. Аккуратные, пронумерованные, с датами на корешках. Рядом — стеклянные ёмкости с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, на что не хотелось смотреть дольше секунды.
Торговка медленно выпрямилась. Осмотрела подвал — без спешки, без удивления. Только челюсть сжалась чуть крепче. Она обернулась к Смолдер — если та была рядом — и ничего не сказала. Не нужно было. Всё, что она хотела доказать, лежало перед ними.
«Вот за что я хотела её убить.»
Изабелла поднялась последней. Она упала неудачно — платье порвалось на боку, волосы растрепались, а на скуле набухала ссадина. Несколько секунд она сидела в пыли и обломках, глядя перед собой пустым, стеклянным взглядом. Потом медленно повернула голову. Увидела открытые клетки. Разбитые при падении склянки. Папки, рассыпавшиеся веером по полу.
И засмеялась.
Негромко, почти нежно — будто вспомнила забавную шутку за ужином. Звук скользнул по стенам подвала и вернулся эхом, от которого стало холоднее.
— Ну надо же, — она провела пальцами по волосам, убирая прядь с лица. Жест был элегантным и совершенно неуместным. — Столько трудов. Столько лет осторожности. И всё из-за торговки специями и странной девочки.
Смех стих. Изабелла поднялась, отряхнула юбку — машинально, как делала это тысячу раз — и посмотрела на Смолдер. Взгляд изменился. Не испуганная жертва, не добрая хозяйка. Что-то спокойное. Что-то, что давно перестало притворяться внутри и наконец вышло наружу.
— Ты хочешь знать, кто они? — она кивнула в сторону клеток. — Больные. Калеки. Безнадёжные. Те, кого уже списали — и врачи, и семьи, и само небо. Им оставались дни. Может, недели. Разницы нет.
Она наклонилась и подняла с пола одну из папок. Раскрыла. Пальцы листали страницы с нежностью, с которой другие люди перебирают семейные фотографии.
Алмазный кулак обрушился на камень — и плиты не выдержали. Столетия трещин, пустот и гниющего раствора превратили пол в декорацию, которая ждала лишь повода рассыпаться. Удар Смолдер стал этим поводом. Грохот. Пыль. Падение. Короткое, не больше пяти метров, но в темноте оно казалось бесконечным. Обломки камня сыпались следом, рикошетили от стен, разбивались внизу с влажным гулким звуком, какого не бывает у сухого песчаника.
Торговка приземлилась на согнутые ноги — жёстко, но привычно. Перекатилась в сторону, уходя от падающих кусков кладки, и прижала рукав к лицу. Пыль стояла такая, что первые секунды не было видно ничего — только мутное серое облако и звук чужого кашля.
Потом пыль начала оседать, а в нос ударил запах. Не медикаменты. Не сырость. Что-то сладковатое, густое, тяжёлое — то, что оседает на языке и не уходит, сколько ни сплёвывай. Торговка знала этот запах. Знала его слишком хорошо, чтобы ошибиться.
Разложение.
Глаза привыкли к полумраку. Подвал оказался просторнее, чем можно было ожидать от заброшенных руин. Стены — обработанные, ровные, явно укреплённые человеческими руками. Вдоль них тянулись стеллажи, заставленные склянками, папками, инструментами. Металлический стол в центре — с ремнями на углах. Рядом — тележка с хирургическими принадлежностями, некоторые из которых не имели никакого отношения к медицине.
А дальше — клетки. Три штуки, сваренные из грубого железа. В первой — тело. Неподвижное, скрюченное, с торчащими рёбрами и почерневшими пальцами. Во второй — ещё одно, накрытое тряпкой, из-под которой виднелась босая ступня. Третья была пуста, но на полу внутри осталось бурое пятно, которое никто не потрудился смыть.
На стеллаже — папки. Аккуратные, пронумерованные, с датами на корешках. Рядом — стеклянные ёмкости с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, на что не хотелось смотреть дольше секунды.
Торговка медленно выпрямилась. Осмотрела подвал — без спешки, без удивления. Только челюсть сжалась чуть крепче. Она обернулась к Смолдер — если та была рядом — и ничего не сказала. Не нужно было. Всё, что она хотела доказать, лежало перед ними.
«Вот за что я хотела её убить.»
Изабелла поднялась последней. Она упала неудачно — платье порвалось на боку, волосы растрепались, а на скуле набухала ссадина. Несколько секунд она сидела в пыли и обломках, глядя перед собой пустым, стеклянным взглядом. Потом медленно повернула голову. Увидела открытые клетки. Разбитые при падении склянки. Папки, рассыпавшиеся веером по полу.
И засмеялась.
Негромко, почти нежно — будто вспомнила забавную шутку за ужином. Звук скользнул по стенам подвала и вернулся эхом, от которого стало холоднее.
— Ну надо же, — она провела пальцами по волосам, убирая прядь с лица. Жест был элегантным и совершенно неуместным. — Столько трудов. Столько лет осторожности. И всё из-за торговки специями и странной девочки.
Смех стих. Изабелла поднялась, отряхнула юбку — машинально, как делала это тысячу раз — и посмотрела на Смолдер. Взгляд изменился. Не испуганная жертва, не добрая хозяйка. Что-то спокойное. Что-то, что давно перестало притворяться внутри и наконец вышло наружу.
— Ты хочешь знать, кто они? — она кивнула в сторону клеток. — Больные. Калеки. Безнадёжные. Те, кого уже списали — и врачи, и семьи, и само небо. Им оставались дни. Может, недели. Разницы нет.
Она наклонилась и подняла с пола одну из папок. Раскрыла. Пальцы листали страницы с нежностью, с которой другие люди перебирают семейные фотографии.
— Я подарила их страданиям смысл. Каждый образец, каждый результат — это лекарство, которое завтра спасёт сотню человек. Тысячу. Мои препараты лечат половину Сэнди Айленд, — голос стал твёрже. — Ты знаешь, сколько людей выжили благодаря тому, что я делаю наверху? Миллионы. А здесь... — она обвела подвал рукой, — а здесь десятки. Всего лишь десятки, которые и без меня сгнили бы в канаве.
Папка захлопнулась.
— Так что не смотри на меня этими глазами, девочка. Мир устроен не так, как тебе хотелось бы. Кто-то должен пачкать руки, чтобы остальные могли спать спокойно.
Торговка слушала молча. Её кулаки сжались до белых костяшек, но она не двигалась. Сейчас слово за Смолдер.
Папка захлопнулась.
— Так что не смотри на меня этими глазами, девочка. Мир устроен не так, как тебе хотелось бы. Кто-то должен пачкать руки, чтобы остальные могли спать спокойно.
Торговка слушала молча. Её кулаки сжались до белых костяшек, но она не двигалась. Сейчас слово за Смолдер.
[id543751360:bp-36291248_280963|Tori],
⠀⠀Опрометчивость и наивность в очередной раз сыграли с девушкой злую шутку. Пол сломался под её кулаком ничем не хуже картона, зато пыли поднял столько, что дышать попросту не получалось. Пара вдохов и она уже грубо закашляла, ненарочно отпуская виновницу всего конфликта из руки. Из-за пыли она и не видела ничего вокруг себя ближайшие несколько секунд, а запах почувствовать не могла, лишь самые верхние нотки чего-то испорченного, будто сгнившего вне холодильника мяса.
⠀⠀Из кучи обломков, почти не глядя, он вышла в потугах взглянуть без песка в глазах, всего несколько шагов, и вот она коснулась рукой холодного металлического прута, крепко обхватив его для опоры. Протерев глаза пальцами, она наконец открыла их и сразу отпрыгнула назад с громким криком, адреналин хлынул по её крови, вызывая жар, учащая дыхание, ноги подкашивались от несдерживаемого ужаса и от него же содержимое желудко неумолимо подступало к глотке.
⠀⠀— А-А-А!! ЧТО ЗА Х***Я?! — неустанно синие глаза глядели на исхудалый, будто иссохший труп мужчины. Лицо, на котором застыла апатия, такое же пустое и безжизненное во всех смыслах, впечаталось в её память и замерло там. Этот человек перед смертью уже давно перестал сражаться за собственную жизнь, погиб без единой надежды, наверняка в муках, зная, что никто его не найдёт, и никому он будет не нужен. Настоящее принятие жестокой судьбы.
⠀⠀Скользнула взглядом дальше, увидела тело, прикрытое простынёй. Слёзы навернулись в уголках её глаз от неприкрытой паники. Это не то, совсем не то, чего она могла ожидать. Ей не наврали, ей сказали чистую правду, обвиняя Изабеллу в злодеяниях. А самое страшное то, что человек, водивший её за нос, вдруг начал оправдываться, давать благое значение своим поступкам!
⠀⠀Еле найдя в себе силы, Смолдер повернулась в сторону Изабеллы, сжала кулаки, как и её темнокожая девица рядом.
⠀⠀— ДА ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ ВООБЩЕ, ЗА ДУРУ МЕНЯ ДЕРЖИШЬ?! — она взорвалась, лёгкими, но громкими шагами подошла почти в упор к ней, папка с шлепком вылетела из рук женщины, приземляясь куда-то на пол. — Опять врёшь?! Кто тебе, тварь ты, разрешал так измываться над людьми, чьи жизни и без того пострадали! Сами к тебе пришли, небось? Так покажи согласие! Я...Я не верю тебе! — разок она глянула и на торговку. Теперь она искала поддержки в той, чьи слова отвергала, мораль столкнулась внутри неё в жестокой схватке. Спасение тысяч и издевательства над десятками?... НЕТ!!! Можно же сделать лучше, думала она, и эта мысль в миг закончило нравственное противоречие. — Хватит прикрываться за своим добрым личиком! Знаю я вас, ищите самый лёгкий путь, лишь бы побольше себе в карман забрать, видала! Я бы..! — она замахнулась кулаком, но так и не смогла ударить девушку перед собой. Вместо этого она схватила ту за ворот и прижала к шкафу, без лишнего труда приподняв над полом. Затем обернулась на торговку. — Есть ещё то, о чём мне нужно знать? Говори!
⠀⠀Опрометчивость и наивность в очередной раз сыграли с девушкой злую шутку. Пол сломался под её кулаком ничем не хуже картона, зато пыли поднял столько, что дышать попросту не получалось. Пара вдохов и она уже грубо закашляла, ненарочно отпуская виновницу всего конфликта из руки. Из-за пыли она и не видела ничего вокруг себя ближайшие несколько секунд, а запах почувствовать не могла, лишь самые верхние нотки чего-то испорченного, будто сгнившего вне холодильника мяса.
⠀⠀Из кучи обломков, почти не глядя, он вышла в потугах взглянуть без песка в глазах, всего несколько шагов, и вот она коснулась рукой холодного металлического прута, крепко обхватив его для опоры. Протерев глаза пальцами, она наконец открыла их и сразу отпрыгнула назад с громким криком, адреналин хлынул по её крови, вызывая жар, учащая дыхание, ноги подкашивались от несдерживаемого ужаса и от него же содержимое желудко неумолимо подступало к глотке.
⠀⠀— А-А-А!! ЧТО ЗА Х***Я?! — неустанно синие глаза глядели на исхудалый, будто иссохший труп мужчины. Лицо, на котором застыла апатия, такое же пустое и безжизненное во всех смыслах, впечаталось в её память и замерло там. Этот человек перед смертью уже давно перестал сражаться за собственную жизнь, погиб без единой надежды, наверняка в муках, зная, что никто его не найдёт, и никому он будет не нужен. Настоящее принятие жестокой судьбы.
⠀⠀Скользнула взглядом дальше, увидела тело, прикрытое простынёй. Слёзы навернулись в уголках её глаз от неприкрытой паники. Это не то, совсем не то, чего она могла ожидать. Ей не наврали, ей сказали чистую правду, обвиняя Изабеллу в злодеяниях. А самое страшное то, что человек, водивший её за нос, вдруг начал оправдываться, давать благое значение своим поступкам!
⠀⠀Еле найдя в себе силы, Смолдер повернулась в сторону Изабеллы, сжала кулаки, как и её темнокожая девица рядом.
⠀⠀— ДА ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ ВООБЩЕ, ЗА ДУРУ МЕНЯ ДЕРЖИШЬ?! — она взорвалась, лёгкими, но громкими шагами подошла почти в упор к ней, папка с шлепком вылетела из рук женщины, приземляясь куда-то на пол. — Опять врёшь?! Кто тебе, тварь ты, разрешал так измываться над людьми, чьи жизни и без того пострадали! Сами к тебе пришли, небось? Так покажи согласие! Я...Я не верю тебе! — разок она глянула и на торговку. Теперь она искала поддержки в той, чьи слова отвергала, мораль столкнулась внутри неё в жестокой схватке. Спасение тысяч и издевательства над десятками?... НЕТ!!! Можно же сделать лучше, думала она, и эта мысль в миг закончило нравственное противоречие. — Хватит прикрываться за своим добрым личиком! Знаю я вас, ищите самый лёгкий путь, лишь бы побольше себе в карман забрать, видала! Я бы..! — она замахнулась кулаком, но так и не смогла ударить девушку перед собой. Вместо этого она схватила ту за ворот и прижала к шкафу, без лишнего труда приподняв над полом. Затем обернулась на торговку. — Есть ещё то, о чём мне нужно знать? Говори!
[id752983679:bp-36291248_281000|Миша],
Изабелла не сопротивлялась. Висела в хватке полторашки и смотрела ей в глаза — снизу вверх. С выражением, в котором не осталось ни страха, ни раскаяния. Только усталость. Та особенная усталость человека, который слишком долго носил чужое лицо и наконец-то получил разрешение его снять.
— За дуру? — голос ровный и мягкий. Как у матери, объясняющей ребёнку очевидное. — Нет, Смолдер. Я держала тебя за доброго человека. И не ошиблась — ты даже ударить меня не смогла. Видишь?
Её взгляд скользнул по алмазному кулаку, застывшему в воздухе, и вернулся обратно.
— Согласие, говоришь... — она чуть наклонила голову, насколько позволяла хватка за ворот. — Ты хочешь, чтобы я показала тебе подпись умирающего бродяги, у которого сгнили обе ноги? Или согласие слепой старухи, которую родные дети выбросили на улицу? Кому они нужны, Смолдер? — Ответ был очевиден. — Только мне. Я единственная, кто нашла им применение.
Торговка слушала. Стояла в стороне, скрестив руки, и ждала, пока Изабелла закончит. На лице — ничего. Ни торжества, ни злости.
Когда Смолдер обернулась к ней, женщина ответила не сразу. Сначала шагнула к ближайшему стеллажу, сняла с полки одну из папок — ту, что не пострадала при падении, — и раскрыла. Пролистала несколько страниц, пока не нашла нужную.
— Моё имя — Сарафа. Я представляю силы сопротивления на этом острове. Мы — те, кто борется с тем, о чём ваша Революционная армия, видимо, ещё не догадалась.
Она вытащила лист из папки и протянула его Смолдер. Документ. Дата, имя, сумма. Печать, которую не спутаешь — клеймо работорговца.
— Вот тебе согласие, малышка. Купчая. Человек куплен на рынке рабов за пятьдесят тысяч белли. — Сарафа перевернула страницу. Ещё одна купчая. — Эта за десять. Дёшево, потому что была ужасно больна. Видишь подпись покупателя?
Внизу каждого документа — одно и то же имя. Аккуратный, округлый почерк.
— Она не подбирала калек с улицы, — голос Сарафы стал жёстче. — Она покупала людей. На том самом рынке, ради которого вы сюда приплыли. Она не против этого рынка, Смолдер. Она его клиент, его опора.
Сарафа захлопнула папку. Положила обратно на стеллаж — аккуратно, как будто это имело значение.
— Больные и калеки, всё верно. Она берётся за тех, кому жить недолго, даже если это рабы. Но её деньги поддерживают рынок. Каждое вложение — монетка в карман рабовладельца. Благодаря её вложениям продают не только тех, кто ужасно болен.
Изабелла молчала. Не отрицала. Висела в хватке Смолдер и смотрела на Сарафу с ленивым презрением — как хозяйка, слушающая жалобы прислуги.
— Сопротивление, — фыркнула она наконец. — Громкое слово для кучки торговок и рыбаков.
Сарафа не обернулась. Говорила только со Смолдер.
— Ты спросила, есть ли ещё то, о чём тебе нужно знать. Есть одна вещь.
Она сделала шаг ближе. Глаза — тёмные, сухие, без тени сомнения — остановились на лице полторашки.
— Эту женщину нельзя арестовать. Нельзя судить. Нельзя запереть. У неё деньги, связи и люди по всему Сэнди Айленд. Если она выйдет отсюда живой, через месяц этот подвал появится в другом месте. Через два — она купит себе новую партию тел. Через полгода никто и не вспомнит, что здесь было.
Тишина. Тяжёлая, как воздух в этом подвале.
— Её нужно убить. Здесь и сейчас. Пока есть возможность.
Изабелла не сопротивлялась. Висела в хватке полторашки и смотрела ей в глаза — снизу вверх. С выражением, в котором не осталось ни страха, ни раскаяния. Только усталость. Та особенная усталость человека, который слишком долго носил чужое лицо и наконец-то получил разрешение его снять.
— За дуру? — голос ровный и мягкий. Как у матери, объясняющей ребёнку очевидное. — Нет, Смолдер. Я держала тебя за доброго человека. И не ошиблась — ты даже ударить меня не смогла. Видишь?
Её взгляд скользнул по алмазному кулаку, застывшему в воздухе, и вернулся обратно.
— Согласие, говоришь... — она чуть наклонила голову, насколько позволяла хватка за ворот. — Ты хочешь, чтобы я показала тебе подпись умирающего бродяги, у которого сгнили обе ноги? Или согласие слепой старухи, которую родные дети выбросили на улицу? Кому они нужны, Смолдер? — Ответ был очевиден. — Только мне. Я единственная, кто нашла им применение.
Торговка слушала. Стояла в стороне, скрестив руки, и ждала, пока Изабелла закончит. На лице — ничего. Ни торжества, ни злости.
Когда Смолдер обернулась к ней, женщина ответила не сразу. Сначала шагнула к ближайшему стеллажу, сняла с полки одну из папок — ту, что не пострадала при падении, — и раскрыла. Пролистала несколько страниц, пока не нашла нужную.
— Моё имя — Сарафа. Я представляю силы сопротивления на этом острове. Мы — те, кто борется с тем, о чём ваша Революционная армия, видимо, ещё не догадалась.
Она вытащила лист из папки и протянула его Смолдер. Документ. Дата, имя, сумма. Печать, которую не спутаешь — клеймо работорговца.
— Вот тебе согласие, малышка. Купчая. Человек куплен на рынке рабов за пятьдесят тысяч белли. — Сарафа перевернула страницу. Ещё одна купчая. — Эта за десять. Дёшево, потому что была ужасно больна. Видишь подпись покупателя?
Внизу каждого документа — одно и то же имя. Аккуратный, округлый почерк.
— Она не подбирала калек с улицы, — голос Сарафы стал жёстче. — Она покупала людей. На том самом рынке, ради которого вы сюда приплыли. Она не против этого рынка, Смолдер. Она его клиент, его опора.
Сарафа захлопнула папку. Положила обратно на стеллаж — аккуратно, как будто это имело значение.
— Больные и калеки, всё верно. Она берётся за тех, кому жить недолго, даже если это рабы. Но её деньги поддерживают рынок. Каждое вложение — монетка в карман рабовладельца. Благодаря её вложениям продают не только тех, кто ужасно болен.
Изабелла молчала. Не отрицала. Висела в хватке Смолдер и смотрела на Сарафу с ленивым презрением — как хозяйка, слушающая жалобы прислуги.
— Сопротивление, — фыркнула она наконец. — Громкое слово для кучки торговок и рыбаков.
Сарафа не обернулась. Говорила только со Смолдер.
— Ты спросила, есть ли ещё то, о чём тебе нужно знать. Есть одна вещь.
Она сделала шаг ближе. Глаза — тёмные, сухие, без тени сомнения — остановились на лице полторашки.
— Эту женщину нельзя арестовать. Нельзя судить. Нельзя запереть. У неё деньги, связи и люди по всему Сэнди Айленд. Если она выйдет отсюда живой, через месяц этот подвал появится в другом месте. Через два — она купит себе новую партию тел. Через полгода никто и не вспомнит, что здесь было.
Тишина. Тяжёлая, как воздух в этом подвале.
— Её нужно убить. Здесь и сейчас. Пока есть возможность.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)