[Гранд Лайн. 3 путь.] Империал 1 и Империал 2. 5 остров

На этот раз Крокодайл большую часть времени просто отдыхал на корабле, ещё не отойдя после повреждений полученных во время прохождения испытаний Шинко. В таком состоянии даже после ухода Ады было довольно неприятно совершать лишние телодвижения и поэтому даже на кухне кок в этот срок не появлялся, вынуждая членов команды самих искать себе пропитание и по всей видимости питаться бутербродами и прочей легко приготавливаемой пищей. Так что оказавшись на Империале мужчина впервые за долгое время решил серьезно дать своему телу отдохнуть.

Работа на Империале сделана, какой бы сложности она не была. Аде весьма легко дались два убийства, которые, как та думала, не приведут к негативным последствиям. Будущее, правда, покажет, что эти мысли были настолько очевидной ложью, перемешанной с наивностью, что в этом всём можно было захлебнуться и утонуть. Но сейчас голова её была пуста, мысли — свободны, посему и чувствовала себя шаманка безмятежно, направляясь к собственному кораблю, бороздящему небеса.
Что будет дальше? Она не знала на этот вопрос ни единого ответа. Может, будет отдыхать у себя в каюте, проводить опыты реакций новых ядов на кровь, делать противоядия или подготавливать в медпункте новые бинты и препараты, чтобы всё было готово к тому моменту, когда подобное может понадобиться. Само собой, думать об этом она могла долго, подлетая к линейному кораблю, но в самый последний момент её мысли развеялись, стоило рыжеволосой услышать внезапный чужой звук.
Рейн будто замерла, разводя крылья и не делая взмах, позволяя себе просто планировать по воздуху вперед, вслушиваясь. Помимо бьющего в кошачьи уши ветра, она слышала тяжелые взмахи крыльев, биение ветра об их перья и непонятный крокот, доносящийся со стороны, куда мантикора и направила взгляд, сузив глаза. Сейчас утро, часов шесть, а недалеко от линейного корабля пролетал большой белый альбатрос с легка сероватыми полосками на перьях крыльев, затемненной шейкой и… голубым хохолком.
Взмах снова вернул девушку на порядок выше того уровня, на котором она летела. Перед её глазами — прошедшая беззаботная жизнь, закончившаяся 14 лет назад.
«Эта птица…» — она подняла отупевший взгляд снова на пернатое создание, приземлилась обеими ногами на деревянную поверхность палубы, немного находясь в раздумывании: «…как его там… так, что ли?»
Левая когтистая рука устремилась вверх, зажимая большим пальцем мизинец и соединяя безымянный со средним и указательным, когда правая рука оказалась преподнесена ко рту, двумя пальцами (указательным и большим) касаясь губ. Раздался звучный свист, левая рука очертила круговое движение, приковывая к себе внимание благородной avis, что изменила траекторию полёта, почувствовав родную кровь.

« — Смотри, Ада, — подозвав к себе дочь, мужчина улыбнулся и махнул головой в сторону маленького птенца, окруженного двумя родителями. — Это сиктар. Маленький еще, но у каждого уважающего себя верха должен быть такой. Хотя бы один на семью.
Девочка была впечатлена видом еще маленькой птички, которая должна была вырасти до таких размеров, чтобы её крылья, как нож, рассекали воздух. А размах у них, на минуточку, около трёх метров!.. Сиктары отличались от обычных или королевских альбатросов размерами — были чуть больше, имели белый окрас с серым ошейком и серыми полосками на маховых перьях. Они обладали голубым хохолком, который выглядел так, словно их мазнула по голове рука, обляпанная этой краской — небрежно, но по-своему красиво. У них был средней длины клюв, ярко-голубые глаза с немного вытянутым в вверх зрачком. Они были невероятно пушисты для птицы — пух делал их больше на три сантиметра, если не больше, и это было весьма легко обосновать — Шиетар являлся далеко не самым теплым островом, с частыми и длинными зимами и прохладным летом, а летать подобным ависам нужно было много, долго и часто.

— Ва-ау, пап… они такие большие! Такие классные! Это семья Невира? — поинтересовалась девочка пяти лет, обладающая яркими и тусклыми зелеными глазами, в которых горел желтизной огонёк жизни, окрашивая радужку в интересный цвет. Волосы её были завязаны в пучок, оттенок которых — насыщенный красный. Одетая в привычную одежду аристократов, но не в привычные платья, как полагалось девочкам, старшая дочь Рейнов была в небольшом фраке коричневого цвета, в светлых, почти что белых штанах, на поясе которых крепилась миниатюрная рапира. Капитан королевской стражи обучал свою первую дочь боевым навыкам, предположительно зная характер той. Посему и проводил с ней больше времени. Всегда.
— Да, солнышко. Этот маленький птенец тоже будет летать и относить важные письма, как и его папа с мамой. Ты ведь помнишь, что я тебе говорил вчера? — он улыбнулся, посмотрел на Аду, отчего той на душе стало теплее. Высокий, статный мужчина, который хорош собой. Если описывать его подробнее, то он был около 1,9м ростом, с недлинными, по плечи, волосами, завязанными в низкий хвост. На лице красовалась недельная или двухнедельная ровная и плотная щетина, несколько рубцов под правой скулой и на подбородке, а также — шрам на левом глазу, закрытый повязкой. Даже так, он все равно виден, вылезающий на нижнее веко и на бровь. Он относительно свежий — прошло около месяца, посему обрабатывался часто, и по его состоянию это было видно. Страшный шрам от страшных последствий, которые девочке было страшно вспоминать.
Одет глава семьи был в свободную белую рубаху с подвернутыми до локтей рукавами, заправленную свободно в коричневые штаны. На поясе — надежно расположившийся меч с потертым переплетением рукояти. Правая рука была в железной перчатке от недавно снятых доспехов, когда левая — освобожденная от всякой одежды, находилась на поясе.
Мужчина излучал непринужденность. Воину 30 лет, у него семья, свой дом и любимая работа. Но, как и все люди, он в сказку не попал, ибо в его жизни также были проблемы. И их куда больше, когда ты — первый командир на острове. Постоянные отъезды, разлучение с семьей, срочные дела, которые могут возникнуть даже при беззаботном сне. Подобные нагрузки организма не выявлялись внешне, но взгляд излучал многое, и с самых малых лет Ада понимала, что её отец — самый несчастный на земле. Имеет все, но у него это «все» в любую секунду могут отобрать. С тех пор, маленькая девочка поняла, что не хочет испытывать подобную привязанность. Что любовь, пусть она и приятна, будет держать в узде до самой смерти. Так сказала женщина на рынке, который они посещали неделю тому. И эта мысль сильно встряла в её еще юной голове.»
Благородная птица подлетела к рыжеволосой, приземляясь аккурат перед ней, в двух метрах впереди, еще не сгибая крылья, но все равно понуривая голову вниз, до самых досок, показывая свое уважение. «Удивительные птицы», — раздался в её голове голос, пока тело выполняло движение, поклоняясь птице.
«– Конечно! Они разносят только важные письма военной или дипломатической важности. Обычные письма разносят серогорки, а такие, или же, письма, которые нужно отправить через море и океан, передают сиктарам.
— Верно! А почему?
— Потому что они могут летать на большое расстояние, могут обходиться без еды неделю и спать во время полёта! И их крылья очень большие, поэтому им не страшен морской ветер!»
Девушка медленно подняла голову, выпрямляясь. Её взгляд был прикован к лапам птицы, на которых крепился футляр. Синий.
«– Так, ну это ты знаешь, хорошо. А как именно они передают письма?
— К их лапке крепится фулятр!
— Ахахах… Футляр, милая, футляр! Так, ну, а дальше что? Что в красном, а что в синем?»
— В красном — военное письмо. В синем — письмо дипломатической важности. В белом — письмо без должного значения, или «почта народа».

«– И снова верно, малышка! Ты быстро учишься.»
— Вся в тебя, пап… — Рейн сделала шаг к птице, протянув руку к ней. Этот жест был раньше вызубрен назубок. Так ты показываешь сиктару, что ты свой. Он, чтобы убедиться, нюхает тебя.
— От шиетарца пахнет холодом, хвоей и кровью. Тебе этот запах еще не надоел? — птиц, взглянув на руку, потянул шею к ней, упираясь клювом в ладонь. Сложив свои крылья, сиктар показал, что вовсе не против поделиться с Рейн своими секретами. Он подпустил её ближе к себе, позволяя освободить привязанный к лапе синий футляр. Девушка раскрыла кого и распечатала письмо. Любопытство брало верх, так что неудивительно то, что зеленоглазка стала читать дипломатическое письмо.
«Аттар,
На острова Империалов сбежал опасный преступник, ранее заключенный. Он подозревается в создании подпольных организаций, цель которых — революция или переворот в военной системе Шиетара. Его имя — Мэрлин Фагос, уроженец фангарских краев. Краткое описание: высокий парень с темными волосами по плечи, желтые глаза и рубец на носовой перегородке. Есть татуировка с Тан и Ровой на задней части шеи.
Ради нашей родины-матери, найди и привези его. Живым или мёртвым.
Твоё верный друг и товарищ,
Вице-генерал Венгос.»
Мантикора многозначительно хмыкнула, закончив свое прочтение. Заворачивая лист в сверток, чтобы положить его обратно в футляр, она окинула взглядом последний упомянутый предмет, замечая на нём едва заметные золотые узоры в виде веток ели. Это ей говорило не много. Скорее, обычный футляр, просто окрашенный в подобные цвета, но что-то значить они должны были, помимо декоративного значения. Что-то, что Рейн определенно упускает, но что — неясно. И спросить не у кого, раз птица…
А разве не у кого? Рыжеволосую осенило.
— На острове есть кто-то еще? — разговор с сиктаром шел не очень хорошо. Почему? Да потому что сия благородная птица не отвечала, пусть шаманка и не старалась услышать ответа от неё. «Какой-то Аттар. Письмо было предназначено ему, а значит, что, как минимум, двое здесь есть.»
То-то хорошо, что они на острове есть. Но что ж Аде до этого? Влезать в серьезные политические дела ей не шибко хотелось, учитывая нынешнее её положение. У Рейн, на данный момент, есть все, что ей нужно: команда, собственный уголок на огромном корабле и, наконец, время и деньги чтобы заниматься тем, чем она должна заниматься. Саморазвитием? Нет, самосовершенствованием, оттачиванием ума, что можно сравнить с оттачиванием копья из обычной ветки. С этими знаниями совершенствуются еще и препараты, подготавливаемые ею: противоядия и яды в большем числе, а также различные мази и вещества для личной и общей гигиены, вакцины. Их наличие полностью пропорционально зависит от имения тех или иных готовых препаратов или веществ, а также от возможности выделить на это свое время, которого не так уж и много в последнее много.
Но, немного обдумывая все прочитанное и произошедшее с ней за последние пять минут, сжимая в руке коробку с листочком внутри, девушка бросила взгляд на птицу.

«Фагос?» — вопросила себе рыжеволосая, переминаясь уже несколько минут с ноги на ногу. «Знакомая фамилия. Мэрлин. Не думала, что увижу здесь своих старых друзей.» — склонившись над птицей, чтобы вернуть к её ноге футляр, Адантия чуть сощурила глаза, снова думая, пока руки выполняли не самую привычную задачу — прикрепление сосуда к ноге.
Мэрлина девушка знала еще с детства — темноволосый занозливый парниша, который то и дело, что бегал со всеми. Она знала его и подросшего, уже выросшего подростка — коротышка, у которого ломается голос. Видела его и на революции семилетней давности, где он ей показался уже довольно неплохим молодым человеком с развитой мускулатурой, парой татуировок и руками, покрытыми мелкими рубцами. В особенности, эти рубцы можно было заметить на пальцах, что удивительным не было — темноволосый был лучником, и чрезвычайно хорошим для того времени и места.
Они сражались на одной стороне. О его судьбе, после революции, та не знала. Считала его, как и многое множество других, мертвым.
Немного нахмурившись, Ада взглянула на футляр в своей руке и письмо, которое та забрала себе. Из сумки была вынута другая бумага и какой-то карандаш, с которыми она припала к палубе, чтобы кое-что написать. Именно это письмо, сочиненное ею самой, шаманка вложила вместо документа в коробочку, закрывая её и снова приближаясь к птице.
«Удивительно, что он выжил. Как? Хм.» — прикрепляя к ноге птицы футляр, девушка приподнялась, отходя от сиктара. Тот, снова поклонившись, развернулся на 180 градусов и взлетел, задевая краешками крыльев деревянное покрытие палубы. Массивные белые крылья на пару секунд очаровали владелицу таких же больших относительно тела, но темных крыльев, которая лишь проводила взглядом зеленых изумрудов гордого представителя семейства сиктаров, немного выдохнув. У Рейн есть время, чтобы спуститься к себе в каюту и поменять свой арсенал, но каждая минута на счету. Именно поэтому, не теряя времени больше, девушка быстрым шагом двинулась к лестнице вниз, спускаясь по винтовой сначала в столовую, а с неё — направившись к собственной комнате.
Поворот ключа, скрип двери, хлопок, означающий её закрытие. Уже не так быстро шагая прямо к шкафу, через ступеньки и прочее, снимая с себя всю лишнюю одежду, для начала, мантикора оказалась перед двумя запертыми дверцами. Если говорить грубо, то она разделась по пояс, вытянув руки из рукавов эдакого комбинезона-брони и хватая первый попавшийся спортивный лифчик, меняя те бинты, которыми сейчас была перетянута грудь, именно им. Потом снова надела на себя броню, цепляя заново на пояс две набедренные сумки, веревку и, на удивление, еще и кислотный хопеш, думая, что ему-то она найдет применение. А именно — его необычайным свойствам.
Далее все было куда более проще и не так муторно: сумки Ада снарядила ядами, пихнула пару мотков бинтов и все для первой мед. помощи, думая, что Мэрлину, если его преследуют, она понадобится. Остальные приготовления были незначительными: шаманка налила в бурдюк воду из стоявшего на столе кувшина, надела плащ на спину и капюшон сверху. Волосы девушка завязала в плотный хвост.
Уже будучи готовой ко всему и всякому, не взяв, разве что, Руки Арифа, которые были на починке у инженеров Чёрного Лотоса, пиратка покинула пределы своей каюты и направилась на палубу корабля. Там же, ощущая свежий утренний воздух, раскрыла темные крылья, взлетая строго в ту сторону, в которую летел сиктар. Сейчас ей нужно было найти его, а также выследить того, к кому он направится.

Высоко Ада не хотела лететь, но ей пришлось. Темный объект в небе намного проще найти утром или днем, чем ночью, посему, чтобы лететь за птицей, девушке пришлось подняться на значительный уровень от земли, на метров двадцать. Ясное дело, что след она взяла верный и следовала за ним только так, но, приблизившись, поняла, что больше лететь не может, и причины этому были вовсе не физические.
Её могли заметить.
Подобное допущение — недопустимо. Ни в коем случае. Пусть это и было трудно, конечно, но такое огромное темное пятно не должны были заметить, именно поэтому Рейн, недолго паря над городом, скрыла крылья, приземляясь с огромного расстояния на землю. Нашлись безлюдные улочки, в которых можно было проделать подобный трюк, так что Ада особо не заботилась о том, что свое такое появление придется объяснять. Хотя, кому?.. Себе, разве что.
Превратившись в человека, врачевательница скользнула меж домов, выйдя на улицу так, чтобы сиктара, находящегося в семи метрах над землей, было хорошо видно. Теперь она могла просто идти за ним, учитывая то, что летел он по прямой. И так было достаточно долго, пока птица не исчезла за крышей очередного здания, заставив Рейн задуматься над тем, куда бы ей свернуть. Особых вариантов не было — по прямой, и направо, заворачивая в узкую улочку между двумя домами. Там, наблюдая такое явление, как тупик, ей ничего не остается, как запрыгнуть на крышу. Альбатроса из вида она не потеряла, но, как возобновила движение за ним, резко почувствовала что-то неладное, взглянув в сторону. Свист, попадание в цель и хрип-вскрик птицы, которую только что подбили.
«Черт! Дела плохи. Нужно спрятаться…» — первое, что подумала мантикора, сиганув к дымоходной трубе и разместившись за ней, выглядывая только одним глазком, дабы посмотреть, появится ли кто.
Расстояние между ней и между уже трупом сиктара составляло около 15 метров. Расстояние было достаточно большим, но шаманка не зря его придерживалась, словно ощущая, что подобные ситуации могут быть.
Охотник не заставил себя ждать. Буквально спустя минуту он поднялся на крышу одноэтажного здания, приближаясь к птице и выхватывая у неё из лапы футляр с письмом, предназначенным для неопределенного лица. Благо, открывать его сразу тот не решился, броским взглядом окинув окружение и уйдя прочь с глаз долой. Куда именно он направился — никто не знает, но то, что рядом его уже не было, считалось практическим гарантом.
Снова выглянув, кошка в человечьем обличье осмотрелась по сторонам, убеждаясь, что никого нет, чтобы благополучно подойти к птице. Это нужно было ей для того, чтобы по ранению узнать многие факты, но первый — буквально сбил её с толку.

«Стрела?» — перед ней была стрела из сосны или ели, тонкая и длинная, с острым треугольным наконечником и серым оперением. Это описание экстерьера ей никак не помогло что-либо узнать, посему она стала осматривать немного другое, уже вытаскивая стрелу из тела бедной птички.
«Прилетела с северо-востока со скоростью 10м\с. Села хорошо, задела клоаку и кишки, была остановлена костями, между которых и застряла, то бишь я, вытаскивая стрелу, её полностью добила. И. Хм.» — Ада, устремив свой взгляд в сторону той самой упомянутой стороны, с которой прилетела стрела, слегка сощурила глаза. Применив силу своего дьявольского фрукта, она пыталась рассмотреть малейшие следы, который мог бы оставить охотник.
Край крыши, место рядом с птицей… ничего, никаких признаков: ни следа сапога, ни оборванной ткани, ни стронутых с мест камушков, которые могли бы обвалиться. Они, определенно, ничего бы не дали Рейн, по тем причинам, что их бы она даже и не заметила, но остальное то! Попытаться стоило, пусть эти попытки не дали результатов. Ни положительных, ни негативных, несмотря на то, что было зря потрачено время. Но рыжеволосая не отчаивалась, ведь знала, что он придет за ней (или к ней), ибо встреча была назначена. Для шиетарца был бы едва ли не грехом отказ на подобное предложение, посему волноваться мантикоре не стоит. Только ожидать.
Или нет?
Недолго думая, девушка, покрутив в своих пальцах длинную стрелу, что уже окропилась кровью бедной птицы, сорвалась с места в сторону, куда, предположительно, ушел охотник.
Он оставил одну главную и самую весомую из всех улик вещь, про которую Рейн вспомнила в самом конце.
Он оставил стрелу.
Разбираться в мыслях, мол, по какому это поводу Адантия, работающая в сфере поиска и обнаружения так давно и успешно, не увидела весомую зацепку, она не стала. С помощью гибрида, врачевательница быстро обнаружила след из весьма сильного ягодного запаха, ведущий её в глубь нелюдимых улочек, что пересекают уже места побольше — улицы. До последнего зеленоглазка не выдавала себя, двигаясь весьма непримечательно, подражая обычным людям, дабы к своей особе вызвать куда меньше подозрений. Переходить на бег смысла не было — запах стоял хорошо, пусть и на людных улочках он убывал, растворяясь и преобразуясь в другие запахи. Если среди людей след терялся, то, когда та выходила на улочку, он снова появлялся, ведя её дальше. Все дальше и дальше, пока они не дошли к какому-то небольшому зданию, с виду выглядящим так, словно он является спуском в погреб.
Чуть позже мантикора узнала, что примерно так оно и есть. Только спуск был не в погреб, а в канализации. Вода (благо, это была вода) по щиколотки, каждое движение ногой выдает полностью её местоположение, а запах, несмотря на то, что здесь он должен был лишь усилиться, пропал. Сбилась со следа? Не похоже. Зато, похоже это было на кое-что другое, из-за чего мантикора решила обезопаситься и покрыться легким шерстным покровом, на котором восседают по несколько шипов с каждой стороны. Не много, но весьма достаточно, чтобы, в случае чего, не остаться полностью безоружной.
Так вот. Вернемся к теме. Рейн знала, на что может быть похож её поход вглубь по канализации, и этим «кое-чем» оказалась засада.

= Ты кто? Чего идешь за мной? — настороженно произнес аккуратный мужской голос, доносящийся… непонятно, откуда. Стенки канализации и условия этого места создавали эхо, путая Аду, что могла ощущать, словно на неё нацелились. Поднимая правую руку, держащую стрелу, девушка прикрыла глаза, выдохнула и навострила кошачьи уши, держа бездвижно хвост.
— Шеотар, Фангар, Революция молодежи или «Мертвое поколение». Предводители: Альфред Гросс и…
= Ада? — тетива расслабилась, мужчина вопросил и взглянул на шаманку совершенно другим взглядом, намереваясь подтвердить свои предположения сам. Но лишь на пару секунд. Чуть позже он вновь натянул тетиву, что характерно заскрипела в его руках, наклоняя древко лука. — Адантия Гросс умерла. Я видел это своими глазами.
— Я тоже самое могу сказать и про Мэрлина Фагоса, которому, как и мне, должны были перерезать глотку. Перерезали? — усмехнувшись под конец, рыжеволосая чуть задрала подбородок, смотря вверх. В этом месте было сыро, в воздухе — процентов 70, если не выше, влажности. Почему-то шаманка подумала о том, как же быстро здесь может разложиться труп.
= И перерезали. Но я чудом выжил — порез не задел, почти что, трахею, а через некоторое время меня подобрали деревенские люди.
— Ну вот, у меня аналогичная ситуация. Рада, что мы оба живы, но не мог бы ты опустить стрелу?
= Хм. — Мэрлин сощурил взгляд, расслабляя тетиву. Рейн не являлось одной из тех, кто мог бы выйти на след беглеца из Шиетара, так что вряд ли бы она напала. По крайней мере, он делал подобные выводы из тех знаний, которые успел освоить за тот небольшой промежуток времени, в который они работали вместе.
= Не думал, что встречу здесь Таких давних знакомых, — наконец сдался брюнет, делая первые шаги на встречу к мантикоре. — какими судьбами, Гросс?
— Рейн. В отличии от нас, Алфи не выжил, — опуская стрелу в правой руке, шаманка аккуратно обернулась лицом к охотнику, за которым, некоторое время назад, вела слежку. В двух метрах от неё стоял высокий юноша с бледной, характерной для уроженца Шиетара, кожей, с голубыми глазами и темными волосами, доходящими до лопаток. Он был в легких кожаных доспехах, в летнем плаще с небольшим светлым пухом на плечах.
= Прости, не знал. У тебя всегда были такие темные волосы? — с чего-то вдруг спросил Мэрлин, обратив внимание на то, какими красками налились её патлы. Раньше они были куда светлее, а сейчас такое чувство, будто её локоны покрылись кровью.
— Ничего страшного. А на счет волос… — немного задумавшись, Ада взглянула на аккуратно опущенную на грудь прядь, подбирая её пальцами рук. Немного покрутив, подумав, девушка нашла ответ. — не знаю. Чуть потемнели за эти лет семь. Раньше у меня волосы светлее были. Я перехватила сиктара до тебя, и там было кое-какое письмо… и долго ты скрывался у правительства под носом?
= Что за письмо? Я с того момента ни разу с Шиетара не выезжал, скрывался в глуши, жил спокойно. Только задумался уехать — сразу наслали всех, кого не лень.
— Знакомая система. Письмо от некого вице-генерала Венгоса, велящий своему агенту найти тебя здесь, в Империале. Чем успел не угодить? — обведя взглядом стрелу в своей руке, наконечник которой был в темно-бордовой жидкости, Ада не так быстро промолвила свои слова, иногда то ли вспоминая некоторые моменты, то ли просто делая паузу, акцентируя внимание на нужных словах. Сама того не замечая, но свою фразу пиратка непроизвольно растянула, и, подняв глаза выше, на старого друга, столкнулась с ним взглядом.

= Тем же, чем и ты в своё время. Я «слишком много говорю» и «слишком много делаю». Во благо народа, но против чьих-то убеждений, — усмехнувшись, Фагос приподнял руку в её направлении, забирая стрелу и также изучая её взглядом, но не так долго. Ибо совсем скоро она, с помощью выгнутой руки, вернулась в колчан к остальным, подобным себе. — в принципе, всё как всегда.
— Да уж. Ничего не изменилось с того переломного момента, по ходу.
= Смотря на то, что можно считать изменением, Ад. Я на Империале всего пару дней, но на меня уже охоту устроили. В этом изменений нет, ни-ка-ких.
— Я заметила. Что вообще сейчас на родине творится?
= Относительно тихо, вообще. Правда, сейчас там вновь зреет какой-то переворот, но я решил отойти от дел. Это небезопасно, там уже дело серьезное.
— Поподробнее?
= Собирается снова молодежь. Цель — сместить власть. Государственный переворот, задействованы все органы. Сама понимаешь, у кого какие шансы. Но, вообще, их предложения и нововведения мне по душе.
— Хм. Видали мы и не такое, честно говоря… — словив себя на мысли, что они уж слишком заболтались, Адантия снова оглядывает место, хмыкает и предлагает следующее: — Может, выберемся из этой, откровенно говоря, канавы? Мы могли бы поговорить и в более приятной обстановке.
= Ну, пойдём. У меня как раз есть дом неподалеку, а еще и есть то, о чем можно рассказать.

Не трудно догадаться, что парочка старых друзей направилась наружу, на свободу от очень влажного воздуха и воды под и в ногах (хотя, тут скорее наоборот — ноги в воде). Перебрались, не удивительно, в город, на более людную улицу, по которой уже вовсю ходили люди. И не странно — каждому нужно было то на работу, то еще куда, ибо времени — 8 часов утра. Дом Мэрлина был на самом углу подобной улицы, перпендикулярно которой идет другая, не менее тихая. Дом, не сказать, что новый, явно обладал своей историей, но её сейчас Ада слушать не хотела.
= Это не первый сиктар, которого я прибил за последние дни, Ада. Буквально вчера я перехватил того, что нёс это письмо. — доставая из-за книг на полке синий футляр, охотник кинул его мантикоре в руки, которая, благо, словила его. Открыв, достав лист и начав читать, Рейн слегка удивилась. То ли написанному, то ли о том, что кто-то узнал кое-какие очень серьезные сведения о ней.
«… но какие из?»
— Что это за лист? В чём меня обвиняют?
= Вообще-то, это я хотел спросить у тебя.
Вновь столкнувшись взглядами, шиетарцы создали небольшую паузу, во время которой каннибалка сложила лист, пихнув его обратно в футляр.
— Честно, не знаю. Может, за те же заслуги, что и у тебя…
= Я бы так не сказал. В другом письме, что было до этого, написано чуть подробнее. Тебя ищет святой орден Ровы по делу убийства одного из важных купцов, — как только был упомянут другой лист, Фагос достал и футляр с ним, чтобы доказать правоту своих слов. Мантикора убеждалась в них, читая письма один за другим, недовольно хмуря брови. Теперь она поняла, почему за ней хвост.
— Ух ты. К чему меня только не приписывали, но к убийству купца… — само собой, девушка знала настоящую причину. Купец тот, Бельницкий, был не обычным купцом. Он — важная составляющая ордена, который занимается такими людьми, как она, а то бишь — шаманами. Или ведьмами — как уж назвать. По иронии судьбы, рыжеволосая была представителем этого рода, последним из тех, кто несет в себе истинные гены ведьмы Верхского дворца, и именно на ней этот род заканчивается, даже без содействия ордена к этому делу. Причина в невозможности передачи генов естественным путем, а обучение обычного, чужого ребенка, будет совсем не тем. Немного обдумывая эту ситуацию, Рейн притихла и замолчала, всматриваясь в письмо в руках, чем вызвала интерес со стороны давнего знакомого.

Так парочка просидела едва ли не с день, разговаривая то ли о прошедшем времени, то ли об их нынешней жизни. Пусть девушка и не чувствовала в разговорах чего-то такого, отвечать на некоторые вопросы просто не стала. В основном, эти вопросы касались более личных тем, ну, а от других, по типу «с кем ты сейчас плаваешь», не скроешься. Ибо ответ — на лицо. Значительную часть их разговора заняло обсуждение плана по истреблению, так сказать, общего врага. Некий Аттар, здешний шпион вице-генерала, представляет угрозу для обоих сторон — и для охотника, и для шаманки. У обоих свои планы на счет его уничтожения, но было принято объединить усилия, так как они еще толком не знали, что их может ожидать. Вдруг этот шпион готов к их общему нападению, пусть оно даже еще не запланировано? Где он сейчас? Это все стоило обдумать и хорошо к этому подготовиться. Иначе любое движение рискованно.
Под вечер они решились разойтись, ибо и Мэрлину, и Аде стоило бы подготовиться. Встреча — через какие-то глупые два часа, а подготовиться к ней стоило.
Впрочем, Рейн уже была готова, да ко всему. У неё при себе была веревка, курдюк на полтора литра воды, аптечка первой помощи, «тысяча и один» яд, противоядия к этим ядам и даже меч, кислотный, которым Ада, разве что, повыебываться горазда. Пусть ей он и правда не нужен, она решила не гадать, носить с собой, зная, что такой и от цепи способен освободить. Выйдя с дома Фагоса, рыжеволосая направилась к портовой части Империала пешим ходом, чтобы как можно быстрее растянуть время. В отличие от охотника, ей не нужно было идти и покупать стрелы, или, быть может, вовсе их изготавливать. Все, что нужно — ждать, гулять, бродить… Могла бы даже покушать, если бы брюнет не угостил её парой часами ранее. Вот так, гуляя теперь по ночному городу, рыжеволосая, сама того не замечая, все старательнее шла в сторону назначенной встречи. И, вскоре, пришла туда.
Это был очередной вход в канализацию с чистой водой. И, стоило ей попробовать применить ночное зрение, Ада поняла, что вода под ногами — морская. Этот факт буквально говорил в лицо о том, что ей, в случае чего, не защититься. Стараясь идти медленнее, но тише, мантикора приблизилась к полукруглой зале прямо в канализации, выжидающе напрягаясь и по возможности слушая все, происходящее вокруг.
= Ада? — прозвучало слева от зеленоглазки, когда справа, секундой позже, раздался звучное соприкосновение опущенной тетивы об древко лука, а чрез мгновение стрела, со свистом летевшая в Аду, миновала её. Не без помощи последней упомянутой.
Оттуда же, справа, раздалось еще два подобных выстрела, совершенных поочередно, с паузой в десять секунд. Первую из них шаманка также, по каким-то причинам, почувствовала, успевая уклониться, ну, а что на счет второй, то там без вариантов. Гуляющее орудие нашло свою цель, всадившись рыжеволосой в плечо левой руки. Не успела рыжеволосая и вскрикнуть от боли, как услышала шаги нескольких особ, направляющихся к ней.
— Кто вы такие?! — процеживая свой вопрос сквозь зубы, врачевательница взялась за пораженную руку, притулив её к себе другой, свободной.
= Мы — орден, который наверняка снился тебе в кошмарах. Как дела, Найхири? — произносил приближающийся голос слева, чей владелец медленно и мерным шагом разбивал сапогами водную гладь. Справа Рейн держали под прицелом, но это она поймет несколько позже, уже пытаясь что-то предпринять. Но что сейчас возможно, в её то ситуации?
— Спасибо, нормально. Что вам от меня нужно, рововцы? Вы и так знаете, что я последняя, что после меня — пустота. Убедиться хотите?