[id329844497:bp-36291248_180501|Maximilian],
"Ты-то, может, и не беглец, но и обо мне они знают достаточно. Точно больше, чем мне бы хотелось. Я тут как последняя груша на дереве - доступный лакомый кусочек, уже слегка погрызенный, но так и не добытый соседскими детьми. "
Не смотря на все свое внутреннее негодование, Эвраш все же осмотрела коридор, который они до этого прошли. Почему-то вспомнился дом - там такой же длины была терраса. Но больше никаких сходств. Не такие цвета, не было там никаких мертвых или бессознательных дозорных у выхода на лестницу. Она невольно покрепче перехватила рукоять молота и уже шагнула было вперед, но, обернувшись на секунду, улыбнулась своему "защитнику":
- Мы оба не железные, помни. И постарайся не отбросить коньки, я тебя и на том свете заколебаю.
Она весело хмыкнула и практически сорвалась с места, миновав коридор в несколько длинных скачков. Оружие при этом Эв держала у самого сочленения рукояти с бьющей частью, ибо массивный боевой молот требовал к себе осторожного обращения. Все же, никакой револьвер не грел ей так приятно руку, привыкшую к инструментам собственного мастерства.
Очень скоро девушка исчезла из поля зрения. Все же, она вспомнила еще одно место с картой, которое не требовало возвращения к клеткам - то была та самая комната конвоя. Эв видела на ней нужное полотно мельком, но этого вполне хватало, чтобы такая штукенция запомнилась.
Мастерица остановилась у самой двери и осмотрелась. Вокруг пока лишних личностей не наблюдалось, разве что те, кому встать в ближайшие часы было запрещено ее же повелеванием, но нехорошее предчувствие змеей свернулось вокруг сердца, сжимая его супротив мышечной воли. Либо то было всего лишь накатившей ненадолго усталостью и болью, которые вернулись на свои места, стоило мастерице перевести дух? Эвра не знала точно, да и старалась не задумываться - размышления ненужные и в целом никчемные, так как мешающиеся. Она уже бежала не раз, весь ее путь сюда состоял из череды побегов, как дурацких, так и не очень, но если раньше у нее была надежда на алые паруса джонки, на помощь верного Кальмара и его дурноголового хозяина, то теперь девушка толкнула дверь с четким и неприятным осознанием: ей придется сделать все, чтобы остаться живой на воле. Поскольку в заключение она больше даваться не собирается из принципа.
За дверью конвоирской комнаты все осталось без изменения. Переступив через обломки шкафа, стола и конвоира, девушка подошла к одной из стен, дабы действительно лицом к лицу встретиться с картой, которая гласила: для попадания на продовольственный склад по первому этажу придется проскочить еще два коридора.
"Вряд ли от меня ждут, что я решу полакомиться на дорожку." - Эвраш довольно фыркнула. Содрав карту со стены, она наспех свернула ее, сложила квадратиком и запихнула куда-то в лиф, дабы точно не потерять. Ведь с ориентированием в пространстве у нее всегда были немного плохие отношения.
Полагаю, можно опустить безынтересное описание того, как именно Эв добиралась до склада, ибо по счастью ее действительно ждали не внутри, а снаружи. Но так или иначе, а добралась она к заветным дверям через всего-то десять минут, обнаружив у входа отсутствие какой-либо стражи. Зато склад перекрывался замком, который, видимо, открывали повара и их посыльные.
"А ведь я и правда пуста желудком. Надеюсь, Гидеона не придавит при обвале чем тяжелым, так что надо будет и для него кое-что съедобное раздобыть. Чтобы не зачах с голодухи."
Первый взмах обрушил молот на замок. С грохотом и жалобным звяком обрывки металла рухнули на пол, но щеколда все равно осталась недвижима и заблокирована стальной полосой от замка. Эв не сильно расстроилась и замахнулась повторно, вклинивая в петлю острый "клюв" молота и дергая затем на себя. Конструкция
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] КокХол
покинула дверь на веки вечные, издав жалобный стон, но даже тот факт, что это наверняка кого-нибудь да привлечет уже практически не волновал свободолюбивую мастерицу. С ехидной улыбкой она повесила молот на ремне на спину и откинула поверх косу, чуть было не настрадавшуюся от одного из конвоиров.
На продуктовом складе царила приятная прохлада и полумрак, но на погружение в расслябляющую атмосферу с ароматом персиков девице не пристало. Вместо этого она интуитивно отыскала выключатель и под потолком заполыхало несколько ярких ламп.
В стороны разбежались тараканы, размером чуть меньше ладони. Что интересно, они, кажется, даже не ползали по продуктам, просто пребывали на складе, как неотъемлемая декорация, свидетельство существования жизни в местной природе. Надо сказать, свидетельство весьма убедительное и очень неприятное - от шороха десятков тысяч лапок, от скрежетания хитиновых пластинок и шуршания панцирей Эвраш невольно дернула щекой, а правый глаз на некоторое время отдался во власть нервного тика.
- Многовато тут обитателей. - Эв справилась с инсектофобией, но неприязнь никуда не делась, зато появилась забавная мысль. Первый баллон с неким горючим веществом был найден достаточно быстро, так что, оттащив от него подальше огнетушитель, мастерица принялась за вредительство с редким воодушевлением. - Чтобы содержать кузню, надо много денег. Как на счет небольшой компании по выведению вот такой мерзости? мм, тараканы?
Тараканы молчали, но явно чувствовали неладное. Когда по склад разнесся аромат чего-то удушающего и горючего даже по простому предположению, они скрылись, исчезли, сбежали куда подальше, явно догадываясь, что дело запахло жареным.
Так как контейнеры были пластиковыми, Эвраш действительно их вскрывала молотом, проделывая ровное отверстие "клювом". Так получалось быстро и аккуратно. Продырявив первый баллон, девушка разлила его по помещению дорожкой, которую продолжила вторым. А вот третий остался невредим, зато дорожка вела точнехонько к нему и остатки Эв щедро разлила поверх, дабы емкость качественно прогрелась и не менее качественно взорвалась.
Дело оставалось за малым. Судя по карте, выбираться ей предстояло через боковой коридор, он был один и вел к тому самому черному ходу.
Дорожка горючего сильно петляла, пересекаясь только с продуктовыми полками, которые, кстати, чуток обеднели. Исчезли, например, небольшой батон колбасы и целая артель сосисок, которые теперь компрометирующе выглядывали из кармана штанов мастерицы. Но не о том была нынешняя ее забота - зажигалки ей найти не удалось, но железный молот и сам являлся неплохим орудием свободы. И доказал это в деле, когда Эв у начала дорожки сложила останки замка и, открыв дверь за своей спиной, что было сил ударила по ним. Первых искр не хватило - улетели в неизвестном направлении, как и во второй раз. Но рассчитав траекторию их полета хотя бы примерно, на третий раз мастерица не ошиблась и огненная тропа с голодным шепотом полезла в сторону ближайших полок, уже занявшись настойчивым облизыванием стоек с хлебными изделиями. Длина дорожки, конечно, была риском, вдруг кто потушит? Но с другой стороны она позволяла дать достаточно времени Гидеону на его разбирательства с "пригласительными билетами".
В коридоре пока действительно никто не появился и девушка не спеша пошла в сторону выхода. Не столько потому, что ей не хотелось встречаться с дозорными у черного входа, сколько чтобы перекрыть дорогу к тому, кто решит пресечь ее разрушительные планы.
На продуктовом складе царила приятная прохлада и полумрак, но на погружение в расслябляющую атмосферу с ароматом персиков девице не пристало. Вместо этого она интуитивно отыскала выключатель и под потолком заполыхало несколько ярких ламп.
В стороны разбежались тараканы, размером чуть меньше ладони. Что интересно, они, кажется, даже не ползали по продуктам, просто пребывали на складе, как неотъемлемая декорация, свидетельство существования жизни в местной природе. Надо сказать, свидетельство весьма убедительное и очень неприятное - от шороха десятков тысяч лапок, от скрежетания хитиновых пластинок и шуршания панцирей Эвраш невольно дернула щекой, а правый глаз на некоторое время отдался во власть нервного тика.
- Многовато тут обитателей. - Эв справилась с инсектофобией, но неприязнь никуда не делась, зато появилась забавная мысль. Первый баллон с неким горючим веществом был найден достаточно быстро, так что, оттащив от него подальше огнетушитель, мастерица принялась за вредительство с редким воодушевлением. - Чтобы содержать кузню, надо много денег. Как на счет небольшой компании по выведению вот такой мерзости? мм, тараканы?
Тараканы молчали, но явно чувствовали неладное. Когда по склад разнесся аромат чего-то удушающего и горючего даже по простому предположению, они скрылись, исчезли, сбежали куда подальше, явно догадываясь, что дело запахло жареным.
Так как контейнеры были пластиковыми, Эвраш действительно их вскрывала молотом, проделывая ровное отверстие "клювом". Так получалось быстро и аккуратно. Продырявив первый баллон, девушка разлила его по помещению дорожкой, которую продолжила вторым. А вот третий остался невредим, зато дорожка вела точнехонько к нему и остатки Эв щедро разлила поверх, дабы емкость качественно прогрелась и не менее качественно взорвалась.
Дело оставалось за малым. Судя по карте, выбираться ей предстояло через боковой коридор, он был один и вел к тому самому черному ходу.
Дорожка горючего сильно петляла, пересекаясь только с продуктовыми полками, которые, кстати, чуток обеднели. Исчезли, например, небольшой батон колбасы и целая артель сосисок, которые теперь компрометирующе выглядывали из кармана штанов мастерицы. Но не о том была нынешняя ее забота - зажигалки ей найти не удалось, но железный молот и сам являлся неплохим орудием свободы. И доказал это в деле, когда Эв у начала дорожки сложила останки замка и, открыв дверь за своей спиной, что было сил ударила по ним. Первых искр не хватило - улетели в неизвестном направлении, как и во второй раз. Но рассчитав траекторию их полета хотя бы примерно, на третий раз мастерица не ошиблась и огненная тропа с голодным шепотом полезла в сторону ближайших полок, уже занявшись настойчивым облизыванием стоек с хлебными изделиями. Длина дорожки, конечно, была риском, вдруг кто потушит? Но с другой стороны она позволяла дать достаточно времени Гидеону на его разбирательства с "пригласительными билетами".
В коридоре пока действительно никто не появился и девушка не спеша пошла в сторону выхода. Не столько потому, что ей не хотелось встречаться с дозорными у черного входа, сколько чтобы перекрыть дорогу к тому, кто решит пресечь ее разрушительные планы.
Приключение с [id213233084:bp-36291248_180511|Эвраш].
Какое счастье, что девушка стремилась к такой свободе, чтобы параллельно подпортить жизнь морским дозорным. Внутри даже разлилось тёплое чувство родной души, которая тоже жаждет напакостить собственному обидчику или тому, кто только планировал обижать. Но это чувство продержалось недолго, растворившись в хладнокровности и серьёзности намерений юного пирата, и герой вышел к середине коридора. Не присутствовало никакого страха, что сейчас он станет объектом расстрела, и не было никаких сомнений, что следует идти напролом и разобраться в первую очередь с тем, кто провоцирует. Но после первого сделанного шага к приоткрытой двери мечник ударил сам себя ладонью по лбу и остановился, как–то злобно оскалившись. Проявленная реакция на что–то неизвестное могла бы и напугать, точно разыскиваемый ударил самого себя, чтобы остановиться и опомниться, но выраженный оскал говорил о чём–то неудавшемся.
– Чёрт побери, ненавижу, когда помогают! – сквозь стиснутые зубы прорычал плотник.
Де Рубио сказал это с такой интонацией, точно готовился вот–вот ударить и по боковой стене, чтобы вылить всю свою злость. На самом деле, причиной бешенства стало проявление глупости, ведь в порыве желания быстрее избавиться от рвущейся на свободу девчонки он забыл уточнить и установить период времени, чтобы и самому, извините, выбраться вовремя и живым. Гидеон привык делать всё в одиночку, по этой причине всегда отстранялся от умного распределения обязанностей между кем–либо и уточнения деталей, и теперь из–за этого характерного минуса придётся расплачиваться большим процентом риска. Спустив ладонь по лицу и обхватив холодными пальцами подбородок, длинноволосый затратил около минуты, чтобы прикинуть, сколько минут понадобится смуглянке на выполнение поставленной задачи, и что за эти минуты успеет сделать плотник. Рыкнув какое–то ругательство на непонятном языке, он резким движением опустил руку и помчался вперёд, чтобы наверстать упущенное время. Без каких–либо остановок, несмотря на опасности, с такой же скоростью и резкостью мечник завернул за дверь и нырнул в дверной проём, оказываясь в центре внимания нескольких морских дозорных, занявших удобные, по их мнению, позиции. Но позиции не сыграли какую–либо роль, так как маринеры были шокированы уверенностью и рвением пирата, и из–за малейшего отвлечения им не хватило скорости, чтобы совладать с атакующими действиями разыскиваемого. Совершив круговое движение саблей над своей головой, Гидеон крайне быстро сократил дистанцию между собой и арбалетчиком, сверху вниз оставляя на нём кровавое ранение, кажется, достигшее даже сердца. Расстояние позволило приловчиться и толкнуть ногой ещё стоявшего мертвеца прямо в рядом находившегося противника, который был сбит, не успев среагировать, телом своего товарища и повален с ног на пол. С бабскими криками дозорный бросил в сторону своё оружие и уделил внимание шансу выбраться из–под окровавленного трупа служащего, нежели как–либо подстраховать остальных из револьвера. Оставшиеся морские дозорные, находящиеся в состоянии замешательства, переменили свои позиции, рассыпавшись по всей комнате, чтобы каждый мог видеть и контролировать разыскиваемого пирата, и чтобы успеть поддержать друг друга. Среди них не было стрелков, которые, скорее всего, в большем количестве были отправлены на улицу, но было в достатке мечников, и Гидеон, стоя в центре напряжённых взглядов, рассматривал каждого маринера на наличие только одного оружия – Масабунэ. Морские дозорные могли бы и поиздеваться над пиратом, дав одному из сильнейших противников ценное оружие – это в их духе, но сейчас они поскупились на злые шуточки, так как и не рассчитывали на побег в ближайшее время. Обескураженные длительным бездействием, никто не предпринимал попыток атаковать первым, а Гидеон заметил огромный шкаф и вставленный возле него дверной проём, на двери которого была табличка с перекрещёнными саблями. При кабинете оружейная – это повтором пронеслось в голове юного пирата, и уста его растянулись в хищную улыбку, обнажив немного заострённые 'клыки'.
Какое счастье, что девушка стремилась к такой свободе, чтобы параллельно подпортить жизнь морским дозорным. Внутри даже разлилось тёплое чувство родной души, которая тоже жаждет напакостить собственному обидчику или тому, кто только планировал обижать. Но это чувство продержалось недолго, растворившись в хладнокровности и серьёзности намерений юного пирата, и герой вышел к середине коридора. Не присутствовало никакого страха, что сейчас он станет объектом расстрела, и не было никаких сомнений, что следует идти напролом и разобраться в первую очередь с тем, кто провоцирует. Но после первого сделанного шага к приоткрытой двери мечник ударил сам себя ладонью по лбу и остановился, как–то злобно оскалившись. Проявленная реакция на что–то неизвестное могла бы и напугать, точно разыскиваемый ударил самого себя, чтобы остановиться и опомниться, но выраженный оскал говорил о чём–то неудавшемся.
– Чёрт побери, ненавижу, когда помогают! – сквозь стиснутые зубы прорычал плотник.
Де Рубио сказал это с такой интонацией, точно готовился вот–вот ударить и по боковой стене, чтобы вылить всю свою злость. На самом деле, причиной бешенства стало проявление глупости, ведь в порыве желания быстрее избавиться от рвущейся на свободу девчонки он забыл уточнить и установить период времени, чтобы и самому, извините, выбраться вовремя и живым. Гидеон привык делать всё в одиночку, по этой причине всегда отстранялся от умного распределения обязанностей между кем–либо и уточнения деталей, и теперь из–за этого характерного минуса придётся расплачиваться большим процентом риска. Спустив ладонь по лицу и обхватив холодными пальцами подбородок, длинноволосый затратил около минуты, чтобы прикинуть, сколько минут понадобится смуглянке на выполнение поставленной задачи, и что за эти минуты успеет сделать плотник. Рыкнув какое–то ругательство на непонятном языке, он резким движением опустил руку и помчался вперёд, чтобы наверстать упущенное время. Без каких–либо остановок, несмотря на опасности, с такой же скоростью и резкостью мечник завернул за дверь и нырнул в дверной проём, оказываясь в центре внимания нескольких морских дозорных, занявших удобные, по их мнению, позиции. Но позиции не сыграли какую–либо роль, так как маринеры были шокированы уверенностью и рвением пирата, и из–за малейшего отвлечения им не хватило скорости, чтобы совладать с атакующими действиями разыскиваемого. Совершив круговое движение саблей над своей головой, Гидеон крайне быстро сократил дистанцию между собой и арбалетчиком, сверху вниз оставляя на нём кровавое ранение, кажется, достигшее даже сердца. Расстояние позволило приловчиться и толкнуть ногой ещё стоявшего мертвеца прямо в рядом находившегося противника, который был сбит, не успев среагировать, телом своего товарища и повален с ног на пол. С бабскими криками дозорный бросил в сторону своё оружие и уделил внимание шансу выбраться из–под окровавленного трупа служащего, нежели как–либо подстраховать остальных из револьвера. Оставшиеся морские дозорные, находящиеся в состоянии замешательства, переменили свои позиции, рассыпавшись по всей комнате, чтобы каждый мог видеть и контролировать разыскиваемого пирата, и чтобы успеть поддержать друг друга. Среди них не было стрелков, которые, скорее всего, в большем количестве были отправлены на улицу, но было в достатке мечников, и Гидеон, стоя в центре напряжённых взглядов, рассматривал каждого маринера на наличие только одного оружия – Масабунэ. Морские дозорные могли бы и поиздеваться над пиратом, дав одному из сильнейших противников ценное оружие – это в их духе, но сейчас они поскупились на злые шуточки, так как и не рассчитывали на побег в ближайшее время. Обескураженные длительным бездействием, никто не предпринимал попыток атаковать первым, а Гидеон заметил огромный шкаф и вставленный возле него дверной проём, на двери которого была табличка с перекрещёнными саблями. При кабинете оружейная – это повтором пронеслось в голове юного пирата, и уста его растянулись в хищную улыбку, обнажив немного заострённые 'клыки'.
Цель была найдена, и дозорные заметили это первым делом. Если судить по напряжённости, которая нарастала с каждой секундой, кем–то был отдан приказ как раз охранять небольшую оружейную комнату до прибытия неизвестного человека в подмогу. По крайней мере, не могли же они надеяться на защиту комнаты, поставив ряд каких–то левых бойцов, лица которых не были знакомы Гидеону, следовательно они ещё не засветились по силе.
= Вам следует сдаться, в ином случае мы должны прибегнуть к крайностям и... = заговорил один из маринеров.
Сколько уверенности и храбрости было в словах – прям ух, и этого вполне хватило, чтобы немного поднять дух своих товарищей по службе. Наверно, этот герой отличался красноречивостью, чрезмерным рвением распространять справедливость и, в общем, имел бы неплохое будущее, если бы не привлёк на себя внимание такого кровопийцы, как Гидеон де Рубио [младший]. Повеселевший от находки взгляд настойчиво упёрся в разговорившегося дозорного, следовательно ничего его больше не спасёт. И это ощущение приближения конца заставило остановиться и замолчать маринера как–то неосознанно; это всегда забавляло плотника.
– Убить меня? Лучше бы задались такой целью с самого начала. Но вы проявили милосердие, и теперь жёстко за него отплатите. Как насчёт... стереть всё, что напоминает о вашей службе, с лица земли? Ахаххах. В том числе и вас самих, без исключения. – разговорился Гидеон.
Когда мечник уверен в своей предстоящей победе и никаких сомнений не возникает, он не против и поговорить, чтобы разозлить противника и поспособствовать увеличению его силы путём агрессии. Так иногда становилось веселее, и плотник мог себя занять на оставшееся время вплоть до взрыва. Но дозорный среагировал на брошенные вызовы с такой нетерпеливостью, что с воинствующим криком побежал на длинноволосого и занёс катану сбоку, намереваясь зигзагом настигнуть пирата и пронзить его бок. Этот ход читался полностью, точно наизусть, и Гидеон секунду не двигался с места, позволяя приблизиться маринеру. Когда он оказался возле того самого бока, в который целился, лишился головы – пок, и нет. Если бы в длинных руках мечника сейчас находился не менее длинный Масабунэ, головы бы дозорный лишился ещё раньше, но благодаря их краже жизнь его была увеличена на несколько долей секунд, которые протекли зря. И не успели остальные дозорные очухаться после смерти своего красноречивого товарища, как пират перешёл в ярую атаку, лишая маринеров рук, голов, протыкая животы и спины. Всё больше Гидеон удивлялся, как дозорных пичкают физическими нагрузками, при этом не предоставляя шанса на моральную подготовку. Зачем выпускать сильнейшего воина на поле сражения, если он испугается пролетающей вороны?
= ГИДЕОН! = закричал женственный голос в дверном проёме.
– Мысли: Только тебя сейчас не хватало, чертова девчонка!
С агрессией длинноволосый пират перерезал горло последнего дозорного, который по невнимательности остался в живых [тот самый, что выронил револьвер], оттолкнул его труп рукой в сторону и с полуоборота кинул саблю таким образом, что она полетела острием предположительно в голову стоящей в дверях Хиёко. Нет сомнений, что она вовремя среагировала и нырнула обратно в коридор, чтобы холодное оружие ударилось об стенку и упало на пол, тем самым девчонка осталась в живых. Но этого времени хватило, чтобы пробраться через лежащие тела к приоткрытой двери и нырнуть в оружейную комнату, в которой было темно. Рассчитывая на время поисков спрятаться, Рубио захлопнул за собой дверь и стал рыскать включатель источника света с таким рвением, что не заметил присутствие кого–то левого в помещении, что заметил бы раньше. Когда получилось пустить свет в комнатку, забитую до отвала отобранным оружием, Гидеон оказался прибит к стене ни кем–то, а самим собой. Не скупясь на выражение испуга, Рубио приник спиной к стене и впился в какую–то колючую дубину, но это был не так важно, ведь плотник стоял под прицелом того самого человека, из–за которого он попал в тюрьму. Парень держал каменное выражение лица и натягивал тетиву верного лука, чтобы выстрелить.
= Вам следует сдаться, в ином случае мы должны прибегнуть к крайностям и... = заговорил один из маринеров.
Сколько уверенности и храбрости было в словах – прям ух, и этого вполне хватило, чтобы немного поднять дух своих товарищей по службе. Наверно, этот герой отличался красноречивостью, чрезмерным рвением распространять справедливость и, в общем, имел бы неплохое будущее, если бы не привлёк на себя внимание такого кровопийцы, как Гидеон де Рубио [младший]. Повеселевший от находки взгляд настойчиво упёрся в разговорившегося дозорного, следовательно ничего его больше не спасёт. И это ощущение приближения конца заставило остановиться и замолчать маринера как–то неосознанно; это всегда забавляло плотника.
– Убить меня? Лучше бы задались такой целью с самого начала. Но вы проявили милосердие, и теперь жёстко за него отплатите. Как насчёт... стереть всё, что напоминает о вашей службе, с лица земли? Ахаххах. В том числе и вас самих, без исключения. – разговорился Гидеон.
Когда мечник уверен в своей предстоящей победе и никаких сомнений не возникает, он не против и поговорить, чтобы разозлить противника и поспособствовать увеличению его силы путём агрессии. Так иногда становилось веселее, и плотник мог себя занять на оставшееся время вплоть до взрыва. Но дозорный среагировал на брошенные вызовы с такой нетерпеливостью, что с воинствующим криком побежал на длинноволосого и занёс катану сбоку, намереваясь зигзагом настигнуть пирата и пронзить его бок. Этот ход читался полностью, точно наизусть, и Гидеон секунду не двигался с места, позволяя приблизиться маринеру. Когда он оказался возле того самого бока, в который целился, лишился головы – пок, и нет. Если бы в длинных руках мечника сейчас находился не менее длинный Масабунэ, головы бы дозорный лишился ещё раньше, но благодаря их краже жизнь его была увеличена на несколько долей секунд, которые протекли зря. И не успели остальные дозорные очухаться после смерти своего красноречивого товарища, как пират перешёл в ярую атаку, лишая маринеров рук, голов, протыкая животы и спины. Всё больше Гидеон удивлялся, как дозорных пичкают физическими нагрузками, при этом не предоставляя шанса на моральную подготовку. Зачем выпускать сильнейшего воина на поле сражения, если он испугается пролетающей вороны?
= ГИДЕОН! = закричал женственный голос в дверном проёме.
– Мысли: Только тебя сейчас не хватало, чертова девчонка!
С агрессией длинноволосый пират перерезал горло последнего дозорного, который по невнимательности остался в живых [тот самый, что выронил револьвер], оттолкнул его труп рукой в сторону и с полуоборота кинул саблю таким образом, что она полетела острием предположительно в голову стоящей в дверях Хиёко. Нет сомнений, что она вовремя среагировала и нырнула обратно в коридор, чтобы холодное оружие ударилось об стенку и упало на пол, тем самым девчонка осталась в живых. Но этого времени хватило, чтобы пробраться через лежащие тела к приоткрытой двери и нырнуть в оружейную комнату, в которой было темно. Рассчитывая на время поисков спрятаться, Рубио захлопнул за собой дверь и стал рыскать включатель источника света с таким рвением, что не заметил присутствие кого–то левого в помещении, что заметил бы раньше. Когда получилось пустить свет в комнатку, забитую до отвала отобранным оружием, Гидеон оказался прибит к стене ни кем–то, а самим собой. Не скупясь на выражение испуга, Рубио приник спиной к стене и впился в какую–то колючую дубину, но это был не так важно, ведь плотник стоял под прицелом того самого человека, из–за которого он попал в тюрьму. Парень держал каменное выражение лица и натягивал тетиву верного лука, чтобы выстрелить.
– И зачем было разыгрывать этот дрянной спектакль? – начал говорить мечник.
Голос его звучал негромко, впервые без намёка на угрозу или насмешку. Слова были подобраны неосторожно, но прозвучали они как–то вежливо и заинтересованно. Только это не повлияло на действия лучника морского дозора, являющегося здесь то ли командиром штаба, то ли каким–либо иным почтительным лицом, сильным представителем. Безмолвно он натянул тетиву так, что полёт стрелы займёт чуть больше одной секунды – за такую маленькую единицу времени плотник будет лишён жизни и не будет лицезреть ни взрыва, ни смертей. Сделав губы ниточкой, Гидеон чувствовал нарастание подлинного страха за собственную жизнь – мечник всегда был трусом, если касался вопрос жизни и смерти его персоны. Но бежать было некуда, а отсутствие оружия только усугубляло ситуацию. Хуже некуда, чёрт побери! Мысли метались в хаотичном порядке и с невыносимо высокой скоростью; казалось, голова сейчас взорвется быстрее, чем в неё попадёт ядовитая стрела. Но мир со временем затормозился, когда под взгляд плотника попался Масабунэ – он висел и красовался над всем оружием на стене, почти под потолком, над головой лучника–маринера. Воодушевлённый его присутствием Рубио сразу вкусил шанс на возможную победу, следовательно планка постепенно поднималась, только страх никак не отходил от сердца.
– Такой дрянной спектакль, что аж жалко девочку... Смерть её вам что–нибудь принесёт? – договорил плотник.
Хриплым и дрожащим голосом он врал прямо в лицо морскому дозорному, чья статность и непоколебимость казались неприступными и неодолимыми. Только человек, который ничего не чувствует, не может вершить правосудие; хладнокровными и беспощадными могут стать только отрицательные герои, и этот закон жанра был близко знаком Гидеону, благодаря чему он с помощью одной дрожащей фразы смог на секунду выбить лучника из строя. Расслышав информацию [ложную] о смерти миленькой девушки, он не смог в эту малую единицу времени контролировать себя: руки дернулись, пальцы немного разжались, губы сжались в ниточку, а дыхание сбилось. Поверьте, этого хватило, чтобы Рубио резко оттолкнулся рукой от тумбочки, прибавив себе тем самым скорости, и ушёл от стрелы, которая просвистела позади и впилась в стену. Не собираясь терять контроля в дальнейшем, скупой на эмоции быстрым движением завёл руку над головой, достал стрелу из колчана и собрался снова натянуть тетиву, только в него сбивчиво полетел посох, кинутый плотником для отвлечения. Морской дозорный отпрянул в сторону, пропуская летящий предмет мимо, и нацелился в спину пирата, но Гидеон вовремя обрушил шкаф с кинжалами. Мебель стала падать и создавала препятствие позади него, следственно стрела не долетела до цели. А Рубио, чувствуя прилив адреналина, чем он непременно наслаждался, вскочил на очередную тумбу с оружием, не обращая внимания, что скатывается вместе с дубинами, успел оттолкнуться и прыгнул достаточно высоко, чтобы ухватиться за рукоять Масабунэ. Возненавидел он штабы дозора сейчас по одной простой причине – слишком высокие потолки. По этой причине приземление было далеко не мягким и приятное чувство полета было прервано попавшей в бедро стрелой, отчего чувство страха резко перевесило чувство приливавшего адреналина. Ни в коем случае не отпуская Масабунэ, Гидеон неудачно приземлился боком на разбросанные им же кинжалы и дубины, отчего очень сильно повредил бок: помимо переломов там серьёзные порезы, и правая рука от этого обветшала и ослабла. А паникующий Рубио, не чувствующий пока намеков на боль, перекатился на другой бок и первый делом выдернул стрелу, где–то внутри осознавая, что ядовитая стрела парализует и отключает. Но, упёрто борясь с этим осознанием, Гидеон вскакивает на ноги и снова оказывается под прицелом лучника, нашедшего удобное положение для стрельбы на поваленном шкафе с оружием. Сломав пальцами стрелу, крепче обхватив левой рукой верный меч, Рубио почувствовал первые признаки дикой боли, а также чувство онемелости правой стороны от плеча и до колена.
– Мысли: Но теперь–то я при оружии.
Убеждение в голове прозвучало бедно.
Голос его звучал негромко, впервые без намёка на угрозу или насмешку. Слова были подобраны неосторожно, но прозвучали они как–то вежливо и заинтересованно. Только это не повлияло на действия лучника морского дозора, являющегося здесь то ли командиром штаба, то ли каким–либо иным почтительным лицом, сильным представителем. Безмолвно он натянул тетиву так, что полёт стрелы займёт чуть больше одной секунды – за такую маленькую единицу времени плотник будет лишён жизни и не будет лицезреть ни взрыва, ни смертей. Сделав губы ниточкой, Гидеон чувствовал нарастание подлинного страха за собственную жизнь – мечник всегда был трусом, если касался вопрос жизни и смерти его персоны. Но бежать было некуда, а отсутствие оружия только усугубляло ситуацию. Хуже некуда, чёрт побери! Мысли метались в хаотичном порядке и с невыносимо высокой скоростью; казалось, голова сейчас взорвется быстрее, чем в неё попадёт ядовитая стрела. Но мир со временем затормозился, когда под взгляд плотника попался Масабунэ – он висел и красовался над всем оружием на стене, почти под потолком, над головой лучника–маринера. Воодушевлённый его присутствием Рубио сразу вкусил шанс на возможную победу, следовательно планка постепенно поднималась, только страх никак не отходил от сердца.
– Такой дрянной спектакль, что аж жалко девочку... Смерть её вам что–нибудь принесёт? – договорил плотник.
Хриплым и дрожащим голосом он врал прямо в лицо морскому дозорному, чья статность и непоколебимость казались неприступными и неодолимыми. Только человек, который ничего не чувствует, не может вершить правосудие; хладнокровными и беспощадными могут стать только отрицательные герои, и этот закон жанра был близко знаком Гидеону, благодаря чему он с помощью одной дрожащей фразы смог на секунду выбить лучника из строя. Расслышав информацию [ложную] о смерти миленькой девушки, он не смог в эту малую единицу времени контролировать себя: руки дернулись, пальцы немного разжались, губы сжались в ниточку, а дыхание сбилось. Поверьте, этого хватило, чтобы Рубио резко оттолкнулся рукой от тумбочки, прибавив себе тем самым скорости, и ушёл от стрелы, которая просвистела позади и впилась в стену. Не собираясь терять контроля в дальнейшем, скупой на эмоции быстрым движением завёл руку над головой, достал стрелу из колчана и собрался снова натянуть тетиву, только в него сбивчиво полетел посох, кинутый плотником для отвлечения. Морской дозорный отпрянул в сторону, пропуская летящий предмет мимо, и нацелился в спину пирата, но Гидеон вовремя обрушил шкаф с кинжалами. Мебель стала падать и создавала препятствие позади него, следственно стрела не долетела до цели. А Рубио, чувствуя прилив адреналина, чем он непременно наслаждался, вскочил на очередную тумбу с оружием, не обращая внимания, что скатывается вместе с дубинами, успел оттолкнуться и прыгнул достаточно высоко, чтобы ухватиться за рукоять Масабунэ. Возненавидел он штабы дозора сейчас по одной простой причине – слишком высокие потолки. По этой причине приземление было далеко не мягким и приятное чувство полета было прервано попавшей в бедро стрелой, отчего чувство страха резко перевесило чувство приливавшего адреналина. Ни в коем случае не отпуская Масабунэ, Гидеон неудачно приземлился боком на разбросанные им же кинжалы и дубины, отчего очень сильно повредил бок: помимо переломов там серьёзные порезы, и правая рука от этого обветшала и ослабла. А паникующий Рубио, не чувствующий пока намеков на боль, перекатился на другой бок и первый делом выдернул стрелу, где–то внутри осознавая, что ядовитая стрела парализует и отключает. Но, упёрто борясь с этим осознанием, Гидеон вскакивает на ноги и снова оказывается под прицелом лучника, нашедшего удобное положение для стрельбы на поваленном шкафе с оружием. Сломав пальцами стрелу, крепче обхватив левой рукой верный меч, Рубио почувствовал первые признаки дикой боли, а также чувство онемелости правой стороны от плеча и до колена.
– Мысли: Но теперь–то я при оружии.
Убеждение в голове прозвучало бедно.
Убеждение очень слабое, потому что движения мечника лишены скорости из–за онемелости одной стороны, следственно не получится пользоваться преимуществом в юркости и ловкости. Левая рука, действующая, но израненная до невозможности по причине неудачного падения, крепко сжимала рукоять Масабунэ и возносила меч над головой владельца без резкости, плавно. Это действие никак не вывело лучника из состояния прицеливания, в чём есть огромный плюс и небольшой минус – во–первых, безымянный дозорный выпустил стрелу, которая понеслась прямо в глаз пирата; но, во–вторых, длинноволосый по удаче собственного упадка сил успел крутануть меч несколько раз, и стрела просто была разрезана надвое, так и развалившись на расстоянии нескольких сантиметров от цели. Чтобы не упускать представшего момента, Гидеон собирает всю волю в кулак и бросается в бег с такой скоростью, которую можно было набрать чрез боль и онемелость. Сократив расстояние между собой и противником быстрее, чем ожидалось, Рубио постарался немедленно дотянуться до него оружием, но не лишенный зрения и чувства самосохранения, а также вовсе не пострадавший лучник на несколько шагов отдалился, приготовил стрелу и выстрелил так, что наконечник прошелся по шее пирата, чуть ли не задевая сонную артерию. Теряя равновесие и жадно схватывая ртом воздух, Гидеон отпрянул назад, оттолкнулся и с новой силой 'полетел' на морского дозорного, достающего из колчана новую стрелу. Шею ужасно пекло, и это был минимум боли, которую испытывал плотник. Но, извольте, при всей складывающейся ситуации он ни разу не пожалел о самоличном решении отправиться в пекло и разобраться со всеми обидчиками, которые не рассчитали правильно его силу.
= Гидеон! Дурак! = снова этот женственный голос.
Безымянный дозорный в то же мгновение, позабыв о риске попасть под атаку, повернул голову, чтобы посмотреть, правдив ли источник звука. Ошарашенный новостью о смерти Эллен, он не сразу поверил в её реальность существования, даже приоткрыл рот, точно шокированный появлением призрака.
– Мысли: Хоть разок я порадуюсь твоему появлению.
Конечно, ведь девушка отвлекла опасного противника. В сей раз Гидеон не попытался достать морского дозорного оружием, вместо этого он здоровой ногой совершил мощный толчок от полуразрушенного табурета и допрыгнул до отвлеченного лучника, вцепившись онемевшими пальцами правой руки мертвой хваткой ему в шею. Вместе с ним он полетел дальше и во время этого короткого полета совершил круговое движение Масабунэ, отрезав кисть противника, тянувшуюся к стрелам. Зрелище было не для слабонервных, и Хиёко вследствие завизжала, так и не решившись переступить порог. Отрубленная кисть морского дозорного не стоила того, что Гидеон полностью истекал кровью, получил множество тяжелых ранений, пару переломов, дозу яда и затронута шея. Агрессивно он повалил лучника и, придавив его к земле всем весом тела, выбил лук из руки и откинула его к черту подальше, но этим дозорный только воспользовался. Противник сорвал с шеи кулон, который оказался ножнами для когатаны. С неимоверной скоростью он воткнул её в тыльную часть ладони той руки, которая удерживала Масабунэ возле его шеи, и от боли рука разжалась, а меч был отправлен в дальний полет примерно туда, куда и лук. Сжав пораненную вторую руку в кулак, Гидеон плечом сильнее прижал грудь противника к полу и стал калечить его физиономию чередой ударов, когда же лучник вслепую пытался тщетно достать длинноволосого. Кажется, скоро весь 'дрянной спектакль' должен был кончиться, но внезапно из шеи дозорного вылезла орлиная голова, живая и агрессивная. Открыв рот то ли от удивления, то ли от страха, Рубио, пленник своих эмоций, временно прекратил череду ударов кулаком, отчего сам получил острым клювом прямо в грудь. В следующий момент он был перекинут и перевернут противником, и был уже сам прижат к земле странным чудовищем: перед ним был наполовину человек, наполовину птица. От человека остался только образ и рост, а ноги – когтистые лапы, руки – крылья, а голова – три орлиных головы, одна из которых была крайне избита.
= Гидеон! Дурак! = снова этот женственный голос.
Безымянный дозорный в то же мгновение, позабыв о риске попасть под атаку, повернул голову, чтобы посмотреть, правдив ли источник звука. Ошарашенный новостью о смерти Эллен, он не сразу поверил в её реальность существования, даже приоткрыл рот, точно шокированный появлением призрака.
– Мысли: Хоть разок я порадуюсь твоему появлению.
Конечно, ведь девушка отвлекла опасного противника. В сей раз Гидеон не попытался достать морского дозорного оружием, вместо этого он здоровой ногой совершил мощный толчок от полуразрушенного табурета и допрыгнул до отвлеченного лучника, вцепившись онемевшими пальцами правой руки мертвой хваткой ему в шею. Вместе с ним он полетел дальше и во время этого короткого полета совершил круговое движение Масабунэ, отрезав кисть противника, тянувшуюся к стрелам. Зрелище было не для слабонервных, и Хиёко вследствие завизжала, так и не решившись переступить порог. Отрубленная кисть морского дозорного не стоила того, что Гидеон полностью истекал кровью, получил множество тяжелых ранений, пару переломов, дозу яда и затронута шея. Агрессивно он повалил лучника и, придавив его к земле всем весом тела, выбил лук из руки и откинула его к черту подальше, но этим дозорный только воспользовался. Противник сорвал с шеи кулон, который оказался ножнами для когатаны. С неимоверной скоростью он воткнул её в тыльную часть ладони той руки, которая удерживала Масабунэ возле его шеи, и от боли рука разжалась, а меч был отправлен в дальний полет примерно туда, куда и лук. Сжав пораненную вторую руку в кулак, Гидеон плечом сильнее прижал грудь противника к полу и стал калечить его физиономию чередой ударов, когда же лучник вслепую пытался тщетно достать длинноволосого. Кажется, скоро весь 'дрянной спектакль' должен был кончиться, но внезапно из шеи дозорного вылезла орлиная голова, живая и агрессивная. Открыв рот то ли от удивления, то ли от страха, Рубио, пленник своих эмоций, временно прекратил череду ударов кулаком, отчего сам получил острым клювом прямо в грудь. В следующий момент он был перекинут и перевернут противником, и был уже сам прижат к земле странным чудовищем: перед ним был наполовину человек, наполовину птица. От человека остался только образ и рост, а ноги – когтистые лапы, руки – крылья, а голова – три орлиных головы, одна из которых была крайне избита.
– Ох, матерь божья! – ругнулся плотник.
Чудовищное зрелище – ничего не скажешь, ведь пришлось сильно постараться, чтобы подавить в себе ужасающий крик испуга. Гидеон явно прикусил язык и постарался руками отбиться от нападающих клювов двух целых ястребиных голов, которые то друг за другому, то синхронно пытались заклевать человека живьем. За это время, болезненное и экстремальное, Рубио рассмотрел человеческие глаза и уши – это осталось от того безмолвного парня–лучника, который теперь под маской чудовища защищал себя и ту, которую любил больше жизни, но этого ни пират, ни она сама [Хиёко] не знают. Гидеону потребовалось около минуты, чтобы под ударами отползти немного назад и тогда резко согнуть коленку, вдарив ею, как следует, противника в живот. Все три головы заметно оживились от боли и отпрянули от человеческой плоти, благодаря чему длинноволосый выбрался из–под ястребиного монстра и поднялся на ноги. Заклёванные руки едва ли отвечали на посылаемые сигналы мозгом, да и голова плохо работала из–за испытанных пиратом эмоций.
= Гидеон! Беги, пожалуйста! = кричала Хиёко.
Сама испытывая страх перед другом–зоанщиком, который в гибридной форме становился крайне агрессивным, она не могла сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. Юная дозорная просто упала на колени в дверном проеме и сжимала разбросанные щепки шкафов руками до боли, до крови, жалея себя, проклиная себя за всё, что натворила, и что теперь не может исправить. А Гидеон едва ли мог расслышать её слова, так как по комнате разнесся оглушительный ястребиный крик, после чего две здоровые головы с недовольством и презрением обратили агрессивное внимание на Куроо, далеко не доброжелательные намерения сверкнули в ещё человеческих глазах, но гляделки прекратились, когда в одну из голов прилетело что–то тяжелое.
– А ну–ка, ястребиная рожа... Что ты за тварь–то такая! – 'прорычал' Гидеон.
Специально ли он отвлёк неконтролируемого дозорного на себя, совершив мужественный поступок? Или, упоенный собственным рвением и желанием, он до сих пор туго соображал и хотел побить всех здешних дозорных, чтобы показать, кто здесь Бог и Справедливость? С какой бы целью он ни привлёк на себя внимание монстра, поздно об этом рассуждать, так как трехглавый ястреб [орёл, туго он соображает в птицах] с воплем рванул на пирата. Схватив что–то неопределённое, что только попалось под руку, Гидеон кинул и не попал, снова схватил, кинул и не попал. Но это позволяло притормозить существо и самому отдаляться от него на несколько шагов, но, когда схватить было больше нечего и оставалось кидаться только щепками, трехглавый быстро набрал скорость и сократил дистанцию до минимума, с полуоборота ударив Гидеона крылом. Удар мощного крыла оказался куда сильнее, чем вы могли бы себе представить, так как Рубио отлетел в боковую стену и обрушил на себя всякого рода ножны, невесомые и весомые. Оглушённый ударами, он только успел почувствовать, как монстр поднялся в воздух одним прыжком и когтистыми лапами обхватил ещё живого противника, прижав его к полу. Перед глазами мутнело, слабость брала вверх; Гидеон успевал только подставлять руки, чтобы защититься от первого и второго клюва. Пытался бить более здоровой ногой, пытался двигать плечами и выкручиваться, но когтистые лапы были очень массивные и цепкие. Повернув голову к выходу, так как он до сих пор различал пронзающие крики Хиёко, вместо неё Гидеон увидел в дверном проёме образ новой знакомой – Эвраш. Галлюцинация – совсем не странная вещь в таком сражении, и он видел её мутный образ в полный рост: она стояла с насмешливой улыбкой, скрестив руки под грудью и прижимаясь боком к порогу. Образ её перекрывался поднятым столбом пыли и сиянием пожара, которое создавалось из–за помутнения в глазах.
– Мысли: Взрыв... Взрыв! Ну, давай же! Давай!
Осознание находилось при плотнике, и он прекрасно понимал, что появление смуглянки – плод воображения. Крепко закрыв глаза, он мысленно взвыл, вспомнив тот единственный шанс на спасение, хоть этот шанс был и равный его погибели.
Чудовищное зрелище – ничего не скажешь, ведь пришлось сильно постараться, чтобы подавить в себе ужасающий крик испуга. Гидеон явно прикусил язык и постарался руками отбиться от нападающих клювов двух целых ястребиных голов, которые то друг за другому, то синхронно пытались заклевать человека живьем. За это время, болезненное и экстремальное, Рубио рассмотрел человеческие глаза и уши – это осталось от того безмолвного парня–лучника, который теперь под маской чудовища защищал себя и ту, которую любил больше жизни, но этого ни пират, ни она сама [Хиёко] не знают. Гидеону потребовалось около минуты, чтобы под ударами отползти немного назад и тогда резко согнуть коленку, вдарив ею, как следует, противника в живот. Все три головы заметно оживились от боли и отпрянули от человеческой плоти, благодаря чему длинноволосый выбрался из–под ястребиного монстра и поднялся на ноги. Заклёванные руки едва ли отвечали на посылаемые сигналы мозгом, да и голова плохо работала из–за испытанных пиратом эмоций.
= Гидеон! Беги, пожалуйста! = кричала Хиёко.
Сама испытывая страх перед другом–зоанщиком, который в гибридной форме становился крайне агрессивным, она не могла сделать ни шагу вперёд, ни шагу назад. Юная дозорная просто упала на колени в дверном проеме и сжимала разбросанные щепки шкафов руками до боли, до крови, жалея себя, проклиная себя за всё, что натворила, и что теперь не может исправить. А Гидеон едва ли мог расслышать её слова, так как по комнате разнесся оглушительный ястребиный крик, после чего две здоровые головы с недовольством и презрением обратили агрессивное внимание на Куроо, далеко не доброжелательные намерения сверкнули в ещё человеческих глазах, но гляделки прекратились, когда в одну из голов прилетело что–то тяжелое.
– А ну–ка, ястребиная рожа... Что ты за тварь–то такая! – 'прорычал' Гидеон.
Специально ли он отвлёк неконтролируемого дозорного на себя, совершив мужественный поступок? Или, упоенный собственным рвением и желанием, он до сих пор туго соображал и хотел побить всех здешних дозорных, чтобы показать, кто здесь Бог и Справедливость? С какой бы целью он ни привлёк на себя внимание монстра, поздно об этом рассуждать, так как трехглавый ястреб [орёл, туго он соображает в птицах] с воплем рванул на пирата. Схватив что–то неопределённое, что только попалось под руку, Гидеон кинул и не попал, снова схватил, кинул и не попал. Но это позволяло притормозить существо и самому отдаляться от него на несколько шагов, но, когда схватить было больше нечего и оставалось кидаться только щепками, трехглавый быстро набрал скорость и сократил дистанцию до минимума, с полуоборота ударив Гидеона крылом. Удар мощного крыла оказался куда сильнее, чем вы могли бы себе представить, так как Рубио отлетел в боковую стену и обрушил на себя всякого рода ножны, невесомые и весомые. Оглушённый ударами, он только успел почувствовать, как монстр поднялся в воздух одним прыжком и когтистыми лапами обхватил ещё живого противника, прижав его к полу. Перед глазами мутнело, слабость брала вверх; Гидеон успевал только подставлять руки, чтобы защититься от первого и второго клюва. Пытался бить более здоровой ногой, пытался двигать плечами и выкручиваться, но когтистые лапы были очень массивные и цепкие. Повернув голову к выходу, так как он до сих пор различал пронзающие крики Хиёко, вместо неё Гидеон увидел в дверном проёме образ новой знакомой – Эвраш. Галлюцинация – совсем не странная вещь в таком сражении, и он видел её мутный образ в полный рост: она стояла с насмешливой улыбкой, скрестив руки под грудью и прижимаясь боком к порогу. Образ её перекрывался поднятым столбом пыли и сиянием пожара, которое создавалось из–за помутнения в глазах.
– Мысли: Взрыв... Взрыв! Ну, давай же! Давай!
Осознание находилось при плотнике, и он прекрасно понимал, что появление смуглянки – плод воображения. Крепко закрыв глаза, он мысленно взвыл, вспомнив тот единственный шанс на спасение, хоть этот шанс был и равный его погибели.
[id329844497:bp-36291248_180521|Maximilian],
Помните, наша молодая пройдоха не стала спешить с тем, чтобы покинуть коридор перед взрывом?
Природа сделала ее полной неудачницей (пожалуй, это то, что связывает ее с красноволосой врачевательницей на стенде, но не более), зато даровала интуицию. К примеру, если Эвраш казалось, что некий утерянный, но очень дорогой сердцу предмет не хотелось искать в комнате, в которой он вроде бы наверняка был по логике, то Эв наверняка его бы там и не нашла. Впрочем, этой самой интуицией мечтательница абсолютно не умела пользоваться, потому что в силу своей исключительной невезучести ей попросту не верила. Вот такой вот замкнутый круг, сейчас ненадолго прервавшийся, ибо в кои-то веки интуиция была согласна с логикой: ее удары молотом по металлу были услышаны и восприняты, как неожиданный ход со стороны противника. Едкий дым (с легким ароматом жареного мяса и помидоров) заполнил собой коридор, но пока что Эв ограничилась куском рубашки, намотанным на лицо. Он плохо защищал от дыма, но что-то едкое пока слабо проникало в коридоры. По расчетам кузнецовины до взрыва оставалось чуть меньше двух минут – настолько длинной она делала дорожку, настолько велик был склад. С другой стороны, обрушение и возгорание такого места точно пойдет им на руку.
«Если только он успел выбраться. Но что-то мне не нравится тишина.»
Она прибавила шаг, переходя на бег. И вовремя – в этот самый момент мимо просвистела пуля, а выстрел грянул совсем рядом. Стрелявший скрылся за дверью, но девушка мгновенно разъярилась, понимая, что могла лишиться жизни вот так по-глупому, всего долей секунды назад.
- Ну уж нет! – злобно рыкнула она, замахиваясь молотом. Описав изящную дугу, он обрушился на дверь, разрушая ее, а так же умертвляя того, кто рискнул за ней прятаться со стрелковым оружием. Девушка на секунду заглянула – за дверью находился тот самый черный ход. Короткий темный коридор и дверь. Но сзади послышались шаги, давшие ей понять – сейчас она профукает воодушевленное тушение пожара и уничтожение возможности взорвать тут все к чертовой матери.
«Либо бегу, либо нет.»
Почему, спросите вы, она так подумала? Элементарно, Ватсон, девица не была совсем уж глупа и умела смотреть в этакие отверстия в стенах, заделанные стеклом. Окна, бишь. И одного взгляда хватило, чтобы увидеть человека с пушкой для кидания сети.
«Браво, Тогеллок, браво. Стать тебе великим полководцем…сука ты шерстистая. »
Эвраш усмехнулась своим мыслям. Ее через окно не видели, поскольку она успела отойти прежде, чем была замечена. Почему именно Тогеллок? Почему Эвраш вспомнился именно он, вечный вершитель ее судьбы, виновник немалой части ее несчастий (не без ее же помощи, ха)? Дело в том, что она помнила, как он давал указания по ее содержанию. Рассказывал дозорным, какое оружие любит и как им обращается. Рассказывал, как наблюдал за ее манерой боя. Откуда бы?
Теперь она понимала, откуда. Х`Шин все же хотел, чтобы она больше никогда не мешала ему на пути, так что, почему бы не сдать надоедливую девку дозору? Она возомнила о себе слишком многое, а теперь, когда у него есть сила дьявольского фрукта…
Девушка крутанула молот в руках. Набирая скорость, он смял воздух перед собой, разорвал, заставляя издавать скрип или свист. Так ли это важно? К двери склада подошло семь человек. По примерной прикидке. С водой, с песком, с оружием на поясах. Но Эв было наплевать, потому как она ворвалась в коридор фурией, без лишних вступлений обрушила свое оружие на первого же стражника. Неуклюже отмахнувшись гидрантом, он рухнул на пол с проломленной грудной клеткой, сипя и дергаясь в предсмертной агонии.
А в Эвру будто бы вселился сам дьявол лично, решив, что и эта душонка ему когда-нибудь понадобится. Она с рычанием вломилась прямо в кучу, не смотря на то, что дозорные уже успели достать кто саблю, а кто и револьвер – мастерица вновь размахнулась молотом, раскидывая людей по коридору, как кегли в боулинге.
Помните, наша молодая пройдоха не стала спешить с тем, чтобы покинуть коридор перед взрывом?
Природа сделала ее полной неудачницей (пожалуй, это то, что связывает ее с красноволосой врачевательницей на стенде, но не более), зато даровала интуицию. К примеру, если Эвраш казалось, что некий утерянный, но очень дорогой сердцу предмет не хотелось искать в комнате, в которой он вроде бы наверняка был по логике, то Эв наверняка его бы там и не нашла. Впрочем, этой самой интуицией мечтательница абсолютно не умела пользоваться, потому что в силу своей исключительной невезучести ей попросту не верила. Вот такой вот замкнутый круг, сейчас ненадолго прервавшийся, ибо в кои-то веки интуиция была согласна с логикой: ее удары молотом по металлу были услышаны и восприняты, как неожиданный ход со стороны противника. Едкий дым (с легким ароматом жареного мяса и помидоров) заполнил собой коридор, но пока что Эв ограничилась куском рубашки, намотанным на лицо. Он плохо защищал от дыма, но что-то едкое пока слабо проникало в коридоры. По расчетам кузнецовины до взрыва оставалось чуть меньше двух минут – настолько длинной она делала дорожку, настолько велик был склад. С другой стороны, обрушение и возгорание такого места точно пойдет им на руку.
«Если только он успел выбраться. Но что-то мне не нравится тишина.»
Она прибавила шаг, переходя на бег. И вовремя – в этот самый момент мимо просвистела пуля, а выстрел грянул совсем рядом. Стрелявший скрылся за дверью, но девушка мгновенно разъярилась, понимая, что могла лишиться жизни вот так по-глупому, всего долей секунды назад.
- Ну уж нет! – злобно рыкнула она, замахиваясь молотом. Описав изящную дугу, он обрушился на дверь, разрушая ее, а так же умертвляя того, кто рискнул за ней прятаться со стрелковым оружием. Девушка на секунду заглянула – за дверью находился тот самый черный ход. Короткий темный коридор и дверь. Но сзади послышались шаги, давшие ей понять – сейчас она профукает воодушевленное тушение пожара и уничтожение возможности взорвать тут все к чертовой матери.
«Либо бегу, либо нет.»
Почему, спросите вы, она так подумала? Элементарно, Ватсон, девица не была совсем уж глупа и умела смотреть в этакие отверстия в стенах, заделанные стеклом. Окна, бишь. И одного взгляда хватило, чтобы увидеть человека с пушкой для кидания сети.
«Браво, Тогеллок, браво. Стать тебе великим полководцем…сука ты шерстистая. »
Эвраш усмехнулась своим мыслям. Ее через окно не видели, поскольку она успела отойти прежде, чем была замечена. Почему именно Тогеллок? Почему Эвраш вспомнился именно он, вечный вершитель ее судьбы, виновник немалой части ее несчастий (не без ее же помощи, ха)? Дело в том, что она помнила, как он давал указания по ее содержанию. Рассказывал дозорным, какое оружие любит и как им обращается. Рассказывал, как наблюдал за ее манерой боя. Откуда бы?
Теперь она понимала, откуда. Х`Шин все же хотел, чтобы она больше никогда не мешала ему на пути, так что, почему бы не сдать надоедливую девку дозору? Она возомнила о себе слишком многое, а теперь, когда у него есть сила дьявольского фрукта…
Девушка крутанула молот в руках. Набирая скорость, он смял воздух перед собой, разорвал, заставляя издавать скрип или свист. Так ли это важно? К двери склада подошло семь человек. По примерной прикидке. С водой, с песком, с оружием на поясах. Но Эв было наплевать, потому как она ворвалась в коридор фурией, без лишних вступлений обрушила свое оружие на первого же стражника. Неуклюже отмахнувшись гидрантом, он рухнул на пол с проломленной грудной клеткой, сипя и дергаясь в предсмертной агонии.
А в Эвру будто бы вселился сам дьявол лично, решив, что и эта душонка ему когда-нибудь понадобится. Она с рычанием вломилась прямо в кучу, не смотря на то, что дозорные уже успели достать кто саблю, а кто и револьвер – мастерица вновь размахнулась молотом, раскидывая людей по коридору, как кегли в боулинге.
Рухнувший на пол мужик выстрелил, попав в поврежденное плечо, но слишком большое количество адреналина в крови, такое, что хоть половником черпай, сослужило парню плохую службу – девушка развернулась к нему и припечатала плохо разогнанным молотом к полу, выбив дух и надолго лишив сознания. Не убила, так и на том спасибо.
Следующий удар пришелся ей по спине, но длинная рукоять молота спасла Эвраш от неминуемого падения. Неосознанно отбив удар саблей, она замахнулась в полный круг и вбила парня в стену, причем практически в прямом смысле – сползая по ней, бессознательный и почти мертвый дозорный оставил за собой в стене отмеченную алым кровавым пятном вмятину. Ярость захлестывала девичий разум, ибо нехотя она вспомнила абсолютно все и сразу. И боль от всего пережитого за какие-то короткие два месяца ненадолго лишила ее способности трезво мыслить и рассчитывать силу. Дозорные вообще, видимо, редко имели дело с разъяренными кузнецами и даже Тогеллок, уезжая с КокХола не мог предвидеть такой взрыв сил и эмоций, полагая, что Эвра все же сломлена окончательно и бесповоротно. Зря, ой зря.
Из семерых остались только двое. Остались – в смысле живыми, поскольку игра в боулинг дозорными для остальных закончилась плачевно, Эв сама не заметила, как именно умерщвила еще двух или трех. Запах отвратительно едкой горящей пластмассы распространился по коридору и она оглянулась вновь, раздумывая, как сделать выстрел еще более разрушительным.
«Двери не отличались хорошей защитной функцией. Металлические, но тонкие, они после взрыва сорвутся с петель и вылетят в коридор. Значит, надо закрыть, чтобы точно хорошо вылетели.»
Возле самих дверей уже было жарко, а внутри склада все заполнил дым. Только в самой глубине она видела, как разгорается оранжевое марево, как зарождается будущий взрыв, но пока только зарождается, подбираясь к самому баллону терпеливыми, но голодными языками пламени.
Эвраш захлопнула дверь. Примерившись как следует, она ударила в колонну, располагавшуюся напротив них. Ударила раз, другой. Почувствовала наконец, что выстрелили ей не только в плечо, но и в спину, в бок – рубашка на пояснице ощутимо промокла от теплой пока что крови. Каждый удар, лишенный теперь той самой ярости, наполненный только сухим расчетом урона, давался тяжко, но мастерица знала – если оставить колонну в плачевном состоянии, ее разобьет выбитой дверью. Надо только не ошибиться, не оставить ее слишком крепкой и не обрушить ее на себя.
В глазах немного потемнело и девушка нанесла последний удар «клювом» молота. От колонны остался огрызок, невольно напоминающий яблоко или только что образованный сталагнат.
«Пойдет. А теперь…»
Драпать, так драпать. Вернув молот на петли за спиной и невольно скрючившись на секундц от прошившей спину боли, Эвраш сжала кулаки и рванула в сторону лестниц. Чем выше, тем больше у нее возможности уцелеть, по крайней мере, на средних этажах этот шанс увеличивался. Девушка взбежала по лестнице и услышала нарастающий гул, который заставил ее на мгновение замереть и вздрогнуть с осознанием: не успевает. Ни она, ни он. Почему-то ощущение того, что Гидеон не покинул еще здание и возможно не факт, что жив, настигло мастерицу именно там. Из последних сил, по уходящей из-под ног то ли от усталости, то ли от боли, то ли от начинающегося разрушения лестнице Эвра добралась до следующего этажа. На беду, когда она оказалась в коридоре, здание уже накренилось, теряя внутренние опоры, и прямо возле нее лопнуло оконное стекло. Следом за ним лопнули и все остальные, но этого лично она уже не видела – ввалившись в какой-то кабинет напротив окна, девушка рухнула под ближайший стол, окончательно позволяя глазам закрыться. Даже не ведала, что на манер дикобраза утыкана стеклянными ломтиками, по крайней мере сбоку. По счастью, единственный осколок, затронувший лицо, попал не в ухо и не в глаз, но нынче красноречиво торчал из скулы. Кость не дала ему зайти глубоко, так что можно было не бояться тяжелых последствий вроде располосованной моськи…
Следующий удар пришелся ей по спине, но длинная рукоять молота спасла Эвраш от неминуемого падения. Неосознанно отбив удар саблей, она замахнулась в полный круг и вбила парня в стену, причем практически в прямом смысле – сползая по ней, бессознательный и почти мертвый дозорный оставил за собой в стене отмеченную алым кровавым пятном вмятину. Ярость захлестывала девичий разум, ибо нехотя она вспомнила абсолютно все и сразу. И боль от всего пережитого за какие-то короткие два месяца ненадолго лишила ее способности трезво мыслить и рассчитывать силу. Дозорные вообще, видимо, редко имели дело с разъяренными кузнецами и даже Тогеллок, уезжая с КокХола не мог предвидеть такой взрыв сил и эмоций, полагая, что Эвра все же сломлена окончательно и бесповоротно. Зря, ой зря.
Из семерых остались только двое. Остались – в смысле живыми, поскольку игра в боулинг дозорными для остальных закончилась плачевно, Эв сама не заметила, как именно умерщвила еще двух или трех. Запах отвратительно едкой горящей пластмассы распространился по коридору и она оглянулась вновь, раздумывая, как сделать выстрел еще более разрушительным.
«Двери не отличались хорошей защитной функцией. Металлические, но тонкие, они после взрыва сорвутся с петель и вылетят в коридор. Значит, надо закрыть, чтобы точно хорошо вылетели.»
Возле самих дверей уже было жарко, а внутри склада все заполнил дым. Только в самой глубине она видела, как разгорается оранжевое марево, как зарождается будущий взрыв, но пока только зарождается, подбираясь к самому баллону терпеливыми, но голодными языками пламени.
Эвраш захлопнула дверь. Примерившись как следует, она ударила в колонну, располагавшуюся напротив них. Ударила раз, другой. Почувствовала наконец, что выстрелили ей не только в плечо, но и в спину, в бок – рубашка на пояснице ощутимо промокла от теплой пока что крови. Каждый удар, лишенный теперь той самой ярости, наполненный только сухим расчетом урона, давался тяжко, но мастерица знала – если оставить колонну в плачевном состоянии, ее разобьет выбитой дверью. Надо только не ошибиться, не оставить ее слишком крепкой и не обрушить ее на себя.
В глазах немного потемнело и девушка нанесла последний удар «клювом» молота. От колонны остался огрызок, невольно напоминающий яблоко или только что образованный сталагнат.
«Пойдет. А теперь…»
Драпать, так драпать. Вернув молот на петли за спиной и невольно скрючившись на секундц от прошившей спину боли, Эвраш сжала кулаки и рванула в сторону лестниц. Чем выше, тем больше у нее возможности уцелеть, по крайней мере, на средних этажах этот шанс увеличивался. Девушка взбежала по лестнице и услышала нарастающий гул, который заставил ее на мгновение замереть и вздрогнуть с осознанием: не успевает. Ни она, ни он. Почему-то ощущение того, что Гидеон не покинул еще здание и возможно не факт, что жив, настигло мастерицу именно там. Из последних сил, по уходящей из-под ног то ли от усталости, то ли от боли, то ли от начинающегося разрушения лестнице Эвра добралась до следующего этажа. На беду, когда она оказалась в коридоре, здание уже накренилось, теряя внутренние опоры, и прямо возле нее лопнуло оконное стекло. Следом за ним лопнули и все остальные, но этого лично она уже не видела – ввалившись в какой-то кабинет напротив окна, девушка рухнула под ближайший стол, окончательно позволяя глазам закрыться. Даже не ведала, что на манер дикобраза утыкана стеклянными ломтиками, по крайней мере сбоку. По счастью, единственный осколок, затронувший лицо, попал не в ухо и не в глаз, но нынче красноречиво торчал из скулы. Кость не дала ему зайти глубоко, так что можно было не бояться тяжелых последствий вроде располосованной моськи…
«Сосиски жалко. И Гидеона.» - подумалось Эвре, прежде чем разум ее окончательно пал в небытие.
***
Ее разбудил стол. Не выдержав веса, он с оглушительным треском потерял разом две ножки. Несмотря на то, что сделан был из хорошего дерева и добротно, он скосился на одну сторону под весом частично обвалившегося потолка. Или стены? Ведь основное здание, служившее дозору, кажется, еще до того, как два молодых пирата ходили под стол пешком, обрушилось, покосившись на сторону и рухнув наземь.
Сначала Эвраш хотела отмахнуться от такого своеобразного будильника. По ощущениям, здание рухнуло минут десять-двадцать назад и пыль уже оседала, позволяя разглядеть солнце, светящее в осколки окна напротив.
«Гидеон? Я его не слышу. Кажется, если бы он вырвался наружу, это было бы громко.»
Она поднялась из-под завала, обрушив окончательно злосчастный стол. Вынула, недобро зашипев, осколок стекла из щеки. Из плеча тоже вынула, хотя пуля и ограничивала серьезно возможность движений рукой. Не дотянулась до парочки, вошедших в лопатку, поскольку это было просто невыносимо больно, но позволила себе понадеяться – вот найдет Гидеона и он не будет сушкой, вынет.
«Хорошо, что не вышла через черный ход. Как ни странно, обрушилось все как раз на него.»
Размышления ее действительно оказались верны. Черный ход сначала завалило обломками, а потом и вовсе придавило самим накренившимся и рухнувшим зданием. Если бы Эвраш не заметила сети и оказалась ей опутана, ее либо успели бы расстрелять, либо, не стреляя по приказу, оставили бы под обломками, ибо жизнь заключенной ничего не стоит по сравнению с жизнью доблестных дозорных.
Но нынче ее все меньше волновала ее собственная судьба. Она в какой-то момент даже понадеялась сгинуть под обломками, но теперь, старательно игнорируя боль, ловко перескакивала с обломка на обломок. С сосиской в зубах мастерица прошлась по едва узнаваемым остаткам лестницы. Ее присыпанная цементной пылью косица, уберегшая хозяйку от одного из стеклянных осколков, соскальзывала с плеча при особо длинных прыжках, неустанно завершающихся болезненно сморщенной моськой.
- Гидеон! – негромко позвала она, добравшись до завала первого этажа. Эвраш узнала его по стенду для наград, поломанному, но торчащему над огрызком бетонной стены. Если верить первичной локации, дальше шел тот самый коридор. Вход в оружейную завалило крупными отломками стены, так что Эв невольно вздохнула, представляя, что могло бы случиться, если бы они не встали «домиком».
Из-под одной такой торчала прядь знакомых волос. Эвра негодующе рыкнула, проглатывая огрызок сосиски. Резко развернувшись, она выдернула последний мешающийся ей осколок, не выпавший при ходьбе и прыжках, и спустилась вниз, при приземлении подняв под собой небольшое облако пыли.
Рядом с мастерицей сипло кашлянули и она удивленно уставилась на девчонку, почти невидимую от еще не осевшей здесь пыли. Она просто слышала голос и видела хрупкие очертания, прикрытые чем-то огромным, с рваным краем и, кажется, живое.
Но Эв отвернулась, не до того ей было. Забравшись под плиту, она действительно увидела лежащего под ней Гидеона де Рубио, и было ей абсолютно пофиг, младший он или средний, или вообще какой, так как спаситель ее находился в состоянии донельзя плачевном.
«Вот дурак. Таки попытался стать должником мне навечно, ха.»
- Гидеон, подъем! Мы еще на базе дозора и мне не охота тащить спящую красавицу на себе, ты даже на вид тяжелый! – девушка не знала, что именно произошло перед взрывом и обрушением, но прекрасно понимала, что ее напарник уникальный любимец судьбы и удачи. Он мог бы умереть просто от кровотечения, но все еще дышал, ибо пыль и кровь закрыли раны плотными корками, а огромная плита под весом здания не рассыпалась на более мелкие убийственные осколки и послужила прикрытием.
***
Ее разбудил стол. Не выдержав веса, он с оглушительным треском потерял разом две ножки. Несмотря на то, что сделан был из хорошего дерева и добротно, он скосился на одну сторону под весом частично обвалившегося потолка. Или стены? Ведь основное здание, служившее дозору, кажется, еще до того, как два молодых пирата ходили под стол пешком, обрушилось, покосившись на сторону и рухнув наземь.
Сначала Эвраш хотела отмахнуться от такого своеобразного будильника. По ощущениям, здание рухнуло минут десять-двадцать назад и пыль уже оседала, позволяя разглядеть солнце, светящее в осколки окна напротив.
«Гидеон? Я его не слышу. Кажется, если бы он вырвался наружу, это было бы громко.»
Она поднялась из-под завала, обрушив окончательно злосчастный стол. Вынула, недобро зашипев, осколок стекла из щеки. Из плеча тоже вынула, хотя пуля и ограничивала серьезно возможность движений рукой. Не дотянулась до парочки, вошедших в лопатку, поскольку это было просто невыносимо больно, но позволила себе понадеяться – вот найдет Гидеона и он не будет сушкой, вынет.
«Хорошо, что не вышла через черный ход. Как ни странно, обрушилось все как раз на него.»
Размышления ее действительно оказались верны. Черный ход сначала завалило обломками, а потом и вовсе придавило самим накренившимся и рухнувшим зданием. Если бы Эвраш не заметила сети и оказалась ей опутана, ее либо успели бы расстрелять, либо, не стреляя по приказу, оставили бы под обломками, ибо жизнь заключенной ничего не стоит по сравнению с жизнью доблестных дозорных.
Но нынче ее все меньше волновала ее собственная судьба. Она в какой-то момент даже понадеялась сгинуть под обломками, но теперь, старательно игнорируя боль, ловко перескакивала с обломка на обломок. С сосиской в зубах мастерица прошлась по едва узнаваемым остаткам лестницы. Ее присыпанная цементной пылью косица, уберегшая хозяйку от одного из стеклянных осколков, соскальзывала с плеча при особо длинных прыжках, неустанно завершающихся болезненно сморщенной моськой.
- Гидеон! – негромко позвала она, добравшись до завала первого этажа. Эвраш узнала его по стенду для наград, поломанному, но торчащему над огрызком бетонной стены. Если верить первичной локации, дальше шел тот самый коридор. Вход в оружейную завалило крупными отломками стены, так что Эв невольно вздохнула, представляя, что могло бы случиться, если бы они не встали «домиком».
Из-под одной такой торчала прядь знакомых волос. Эвра негодующе рыкнула, проглатывая огрызок сосиски. Резко развернувшись, она выдернула последний мешающийся ей осколок, не выпавший при ходьбе и прыжках, и спустилась вниз, при приземлении подняв под собой небольшое облако пыли.
Рядом с мастерицей сипло кашлянули и она удивленно уставилась на девчонку, почти невидимую от еще не осевшей здесь пыли. Она просто слышала голос и видела хрупкие очертания, прикрытые чем-то огромным, с рваным краем и, кажется, живое.
Но Эв отвернулась, не до того ей было. Забравшись под плиту, она действительно увидела лежащего под ней Гидеона де Рубио, и было ей абсолютно пофиг, младший он или средний, или вообще какой, так как спаситель ее находился в состоянии донельзя плачевном.
«Вот дурак. Таки попытался стать должником мне навечно, ха.»
- Гидеон, подъем! Мы еще на базе дозора и мне не охота тащить спящую красавицу на себе, ты даже на вид тяжелый! – девушка не знала, что именно произошло перед взрывом и обрушением, но прекрасно понимала, что ее напарник уникальный любимец судьбы и удачи. Он мог бы умереть просто от кровотечения, но все еще дышал, ибо пыль и кровь закрыли раны плотными корками, а огромная плита под весом здания не рассыпалась на более мелкие убийственные осколки и послужила прикрытием.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)