[id543751360:bp-36291248_265927|Tori],
Бесконечно добренькое личико внимательно следило за каждым движением собеседника. Каждый мускул на лице и теле был для неё открытой книгой. Ушки навострились, принимаясь внимать словам Ясуфуми, пока руки легли на бёдра, скрытые юбкой. Медленный, спокойный вдох чуть расширил её грудную клетку лишь затем, чтобы выйти, вернув её в норму.
Этот миг она пыталась оттянуть до самого конца: пыталась отвлечь себя делами, развлекалась, общалась, тренировалась. Но ей так и не удалось выбросить предстоящий разговор из головы. Ровно как и тему этого предстоящего разговора. Девочка она не глупая, давно поняла: в этот раз ей придётся выложить все карты на стол. Сейчас и только сейчас её улыбка казалась натянутой и ненастоящей.
И зачем же ей обманывать психолога? Скрывать что-то? Разве не будет лучше открыться, закрыть свой гештальт?... Знала бы она ответы на эти вопросы – было бы проще. Но она просто не знает.
Вздохнула ещё раз, пробежавшись взглядом по комнате, затем задержались на тетрадке, но концентрация, обращённая к Ясуфуми, мешала расшифровать перевёрнутый текст.
— Ха-ха!.. — небольшая пауза после наступления её очереди была разорвана именно неловким смешком. Над чём она посмеялась – неизвестно. — доктор, я понимаю, что вы хотите наилучшего исхода, но... Это так тяжело! Заставляете рассказывать всё это, прогонять в мыслях снова. Иногда так хочется забыть и ПУФ! Но так не бывает. Да и неправильно это... Эх... — она вздохнула вновь, но теперь и улыбка пропала – держать её попросту тяжело. Да и бессмысленно. — Некоторое время я была членом Морского Дозора. Ну, как некоторое... Очень долго. Прямо или косвенно – неважно. Меня растил один человек. Он заменил мне отца. — губы чуть задрожали. Мастер. Беловолосый, ослабленный, но такой счастливый на вид мужчина всплыл в её голове снова. Как и каждый день до этого. — С ним произошёл... Один неприятный инцидент, вот... После этого я покинула Морской Дозор, примкнула к Революционной Армии. Там я долго чувствовала себя белой вороной. Как гадкий утёнок, ха-ха... А потом я нашла нескольких девушек, что за короткий срок стали мне близкими друзьями... — только заговорив про девушек, Смолдер уже не была в силах держать зрительный контакт с Макото. — Мы успели провести опасную операцию вместе. Они прикрывали меня, я их... Их звали Лаплас, Амитерелия и Джинкс. Но... С-с ними тоже произошёл инцидент. — к горлу сразу подступил неприятный ком, который мешал нормально говорить. Голос задрожал. — Ха-ха-ха... Я-я только их нашла и сразу потеряла!... Только Фумей осталась! — вместо своих коленок она обратила свой взор на потолок. Тот, кажется, чуть дёрнулся, думая, что его винят во всём этом. Спустя болезненную паузу Стар продолжила, шмыгнув. — Мы с этими девушками плыли на следующее задание, но на наше судно внезапно напали какие-то люди. Я попыталась отбиться, но проиграла. Потом я очнулась одна. Без них. Меня тогда подобрал рыбак, сказал, что кроме меня и Фумей никого не нашёл... А-а вместо корабля тогда были одни лишь обломки...
Она вновь шмыгнула, пальцы начали перебирать сами себя, пытаясь хоть как-то отвлечься от этих мыслей. В моменте она попыталась улыбнуться, но попытка с крахом провалилась. Глаза начали намокать.
— Почему я теряю тех, кого люблю?... Я сделала что-то плохое?...
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн] Балтиго. База РА на ГЛ.
[id752983679:bp-36291248_265941|Миша],
Так страшно оказаться на краю пропасти, не так ли? Подойдёшь ближе и заслышишь истошный вопль — тот, что отдаётся в сердце болью; отпустишь голову и заметишь сотню осуждающих взглядов — глаза тех, кого ты потеряла. Монстр, осевший на дне истерзанных воспоминаний, так учтиво ведёт свою жертву к обрыву, чтобы затем, когда станет слишком поздно, сожрать последний клочок её надежды. Где-то там, далеко за линией горизонта, есть новый берег — жизнь без сожалений. Стоит лишь перемахнуть через пропасть, и вот — тебе больше никогда не будет больно.
Доктор навещает сломленную девочку, чтобы подарить ей крылья.
Она закрывает уши — запрещает слышать вопли.
Прячет глаза — избавляет от осуждающих взглядов.
Держит за руку — дарит надежду.
— Только если ты отпустишь эти чувства, ты сможешь позабыть о них, — голос направлен не к телу, а в душу Смолдер. Тихий, понимающий и сочувствующий шёпот ангела.
Один за другим смешки звенели в комнате — сердце потерянной девочки дрожало от боли, когда она произносила эти слова. Смех как следствие неуверенности, нервозности и скованности.
Макото продолжала следить, поскольку её белые зрачки ни на миг не отрывались от лица собеседницы. Лишь тонкие губы время от времени подрагивали, чтобы сдержать слёзы. Нужно было оставаться профессионалом и не дать Смолдер знать, что её доктору в сотню раз больнее.
Переживать чужие проблемы...
Вспоминать тяготы своей жизни...
Водоворот чернейшего и чёрного бушует внутри, но Доктор готова забрать эти чувства, чтобы Смолдер смогла почувствовать себя лучше.
— Мы так похожи, — очевидное замечание. — Морской Дозор, потеря близких и, к сожалению, презрение окружающих...
Образы всплывали один за другим. Первые дни Макото в стенах Революционной Армии — время, когда все думали, что она соглядатай Мирового Правительства.
— Понадобилось много лет, чтобы прийти к умиротворению, но мне всё ещё тяжело вспоминать о прошлом. Но ты... Ты сильнее меня, Смолдер. Такая милая, добрая и тёплая... В тебе достаточно сил, чтобы пройти через это. Не в одиночестве - вместе со мной и другими.
Губы растянулись в кривую, но искреннюю улыбку. Её забота укутывает Смолдер подобно тёплому пледу в зимний вечер. Не нужно никуда спешить, не стоит ни о чём волноваться.
— Наша жизнь - круговорот потерь и приобретений. Каждый день судьба забирает тысячу жизней и, к сожалению, иногда оказывается так, что случайный мертвец был нам близок... Ты не виновата в том, что их не стало. Никто не виноват... Просто подумай о том, что скажут девочки, если вдруг увидят, как ты сокрушаешься? Им понравятся слёзы на твоих глазах? Они одобрят твои страдания? Что-то мне подсказывает, что нет...
Ровное дыхание сбивается, когда Макото борется с внутренним конфликтом, но её голос остаётся всё таким же мягким.
— Лаплас, Амитерелия и Джинкс... Они хотели бы, чтобы ты всегда оставалась счастливой, правда? Чтобы ты встречала новый день с улыбкой, не думая о том, как их потеря тянет тебя вниз... Я полагаю, что ты должна прислушаться к желанию и оставаться счастливой ради них. Они всё ещё твои подруги, так что не подведи и покажи миру, что такое настоящая радость...
Она положила раскрытую ладонь на стол и обратилась к Смолдер с материнской нежностью.
— А до тех пор, пока мы не покинули эту комнату, возьми меня за руку и поплачь. Всё в порядке, тебе не нужно быть сильной здесь. Я всё понимаю, моя дорогая...
Так страшно оказаться на краю пропасти, не так ли? Подойдёшь ближе и заслышишь истошный вопль — тот, что отдаётся в сердце болью; отпустишь голову и заметишь сотню осуждающих взглядов — глаза тех, кого ты потеряла. Монстр, осевший на дне истерзанных воспоминаний, так учтиво ведёт свою жертву к обрыву, чтобы затем, когда станет слишком поздно, сожрать последний клочок её надежды. Где-то там, далеко за линией горизонта, есть новый берег — жизнь без сожалений. Стоит лишь перемахнуть через пропасть, и вот — тебе больше никогда не будет больно.
Доктор навещает сломленную девочку, чтобы подарить ей крылья.
Она закрывает уши — запрещает слышать вопли.
Прячет глаза — избавляет от осуждающих взглядов.
Держит за руку — дарит надежду.
— Только если ты отпустишь эти чувства, ты сможешь позабыть о них, — голос направлен не к телу, а в душу Смолдер. Тихий, понимающий и сочувствующий шёпот ангела.
Один за другим смешки звенели в комнате — сердце потерянной девочки дрожало от боли, когда она произносила эти слова. Смех как следствие неуверенности, нервозности и скованности.
Макото продолжала следить, поскольку её белые зрачки ни на миг не отрывались от лица собеседницы. Лишь тонкие губы время от времени подрагивали, чтобы сдержать слёзы. Нужно было оставаться профессионалом и не дать Смолдер знать, что её доктору в сотню раз больнее.
Переживать чужие проблемы...
Вспоминать тяготы своей жизни...
Водоворот чернейшего и чёрного бушует внутри, но Доктор готова забрать эти чувства, чтобы Смолдер смогла почувствовать себя лучше.
— Мы так похожи, — очевидное замечание. — Морской Дозор, потеря близких и, к сожалению, презрение окружающих...
Образы всплывали один за другим. Первые дни Макото в стенах Революционной Армии — время, когда все думали, что она соглядатай Мирового Правительства.
— Понадобилось много лет, чтобы прийти к умиротворению, но мне всё ещё тяжело вспоминать о прошлом. Но ты... Ты сильнее меня, Смолдер. Такая милая, добрая и тёплая... В тебе достаточно сил, чтобы пройти через это. Не в одиночестве - вместе со мной и другими.
Губы растянулись в кривую, но искреннюю улыбку. Её забота укутывает Смолдер подобно тёплому пледу в зимний вечер. Не нужно никуда спешить, не стоит ни о чём волноваться.
— Наша жизнь - круговорот потерь и приобретений. Каждый день судьба забирает тысячу жизней и, к сожалению, иногда оказывается так, что случайный мертвец был нам близок... Ты не виновата в том, что их не стало. Никто не виноват... Просто подумай о том, что скажут девочки, если вдруг увидят, как ты сокрушаешься? Им понравятся слёзы на твоих глазах? Они одобрят твои страдания? Что-то мне подсказывает, что нет...
Ровное дыхание сбивается, когда Макото борется с внутренним конфликтом, но её голос остаётся всё таким же мягким.
— Лаплас, Амитерелия и Джинкс... Они хотели бы, чтобы ты всегда оставалась счастливой, правда? Чтобы ты встречала новый день с улыбкой, не думая о том, как их потеря тянет тебя вниз... Я полагаю, что ты должна прислушаться к желанию и оставаться счастливой ради них. Они всё ещё твои подруги, так что не подведи и покажи миру, что такое настоящая радость...
Она положила раскрытую ладонь на стол и обратилась к Смолдер с материнской нежностью.
— А до тех пор, пока мы не покинули эту комнату, возьми меня за руку и поплачь. Всё в порядке, тебе не нужно быть сильной здесь. Я всё понимаю, моя дорогая...
[id543751360:bp-36291248_265993|Tori],
Напряжение росло, и без того синее лицо Смолдер стало темнее, ушки прижались к самой голове. Хвост не вилял от слова совсем, он лишь поджался вниз, создавая небольшой крюк, и дрожал...
Первая слеза наконец покатилась с грустного лица Смолдер, такого грустного, какого не видел ни один её друг, включая Фумей. Эту слезу наспех стёрла ладошка, пытаясь скрыть своё существование.
— Я-я понимаю! — та незамедлительно ответила дрожащим голосом. — Но это так сложно! Я не могу их просто отпустить! С ними было хорошо! О-они любили меня, а я любила их! И-и их убили!! Они не своей смертью умерли, их всех убили!! — с каждым новым предложением ей становилось всё хуже. Слёзы текли активнее, прорывались через брешь в её душе. Добрый тон врача чуть сглаживал её состояние, но прорванную плотину так просто не закрыть. Только настала очередь слушать вновь, она чуть успокоилась, дрожащим, болезненным вздохом останавливая слёзы. — Я-я знаю, что не сдамся! Не могу сдаться! Тогда я их разочарую... — она шмыгнула, вновь пустила слезу. — Тогда сделаю их смерть бессмысленной!... Если я осталась в живых, так хоть оправдаю такой поворот судьбы... Н-но это тяжело!
Руки сильно сжали юбку, а глаза закрылись, будто пытаясь сдержать весь тот стресс, что лился из неё. Негативные мысли давили на неё так сильно, что она едва сдерживалась. Она послушно дала руку Ясуфуми, чуть сжимая её. Такая гладкая, такая мягкая, такая тёплая...
Мастер, Джинкс, Ами, Лапка... Она не могла забыть их, не могла просто так отпустить. И тем не менее, сдаваться она не имела права. Мастер научил её жизни, её радостям, печалям, ценностям, воспоминаниям. Она продолжит сражаться за свои идеалы и не сдастся до самого конца.
Руки оказалось мало. Смолдер резко поднялась со стола и обошла стол, а затем резко обняла Макото, прильнув лицом к её животу. Дамба прорвалась.
— УА-А-А-А!! — разрыдалась она, хватаясь за талию девушки. Ради таких обнимашек она даже села на пол. — Я даже не успела толком познакомиться с ними!!! Мне так их жалко! Они были так молоды!! Уа-а-а!! У-у них же были родственники и друзья! О-они были бы ещё живы, не будь я такой слабой! Я бы спасла их всех!! И-и Джинкс, и Ами, и Лапку!!! Но их убили!! Я даже не знаю кто и зачем!! — она рыдала, не стесняясь слезами намочить кимоно врача.
Напряжение росло, и без того синее лицо Смолдер стало темнее, ушки прижались к самой голове. Хвост не вилял от слова совсем, он лишь поджался вниз, создавая небольшой крюк, и дрожал...
Первая слеза наконец покатилась с грустного лица Смолдер, такого грустного, какого не видел ни один её друг, включая Фумей. Эту слезу наспех стёрла ладошка, пытаясь скрыть своё существование.
— Я-я понимаю! — та незамедлительно ответила дрожащим голосом. — Но это так сложно! Я не могу их просто отпустить! С ними было хорошо! О-они любили меня, а я любила их! И-и их убили!! Они не своей смертью умерли, их всех убили!! — с каждым новым предложением ей становилось всё хуже. Слёзы текли активнее, прорывались через брешь в её душе. Добрый тон врача чуть сглаживал её состояние, но прорванную плотину так просто не закрыть. Только настала очередь слушать вновь, она чуть успокоилась, дрожащим, болезненным вздохом останавливая слёзы. — Я-я знаю, что не сдамся! Не могу сдаться! Тогда я их разочарую... — она шмыгнула, вновь пустила слезу. — Тогда сделаю их смерть бессмысленной!... Если я осталась в живых, так хоть оправдаю такой поворот судьбы... Н-но это тяжело!
Руки сильно сжали юбку, а глаза закрылись, будто пытаясь сдержать весь тот стресс, что лился из неё. Негативные мысли давили на неё так сильно, что она едва сдерживалась. Она послушно дала руку Ясуфуми, чуть сжимая её. Такая гладкая, такая мягкая, такая тёплая...
Мастер, Джинкс, Ами, Лапка... Она не могла забыть их, не могла просто так отпустить. И тем не менее, сдаваться она не имела права. Мастер научил её жизни, её радостям, печалям, ценностям, воспоминаниям. Она продолжит сражаться за свои идеалы и не сдастся до самого конца.
Руки оказалось мало. Смолдер резко поднялась со стола и обошла стол, а затем резко обняла Макото, прильнув лицом к её животу. Дамба прорвалась.
— УА-А-А-А!! — разрыдалась она, хватаясь за талию девушки. Ради таких обнимашек она даже села на пол. — Я даже не успела толком познакомиться с ними!!! Мне так их жалко! Они были так молоды!! Уа-а-а!! У-у них же были родственники и друзья! О-они были бы ещё живы, не будь я такой слабой! Я бы спасла их всех!! И-и Джинкс, и Ами, и Лапку!!! Но их убили!! Я даже не знаю кто и зачем!! — она рыдала, не стесняясь слезами намочить кимоно врача.
[id752983679:bp-36291248_266018|Миша],
Больно видеть слёзы на лице товарища, — в особенности у такой милой девушки, — но это необходимо сейчас. Пусть Смолдер выпустит всю боль и страдания, какие мучали её на продолжении долгих месяцев. Она может плакать, кричать и жаловаться, а Макото выслушает всё-всё.
— Ты не одна на этом пути, — продолжала шёпотом. — Это может быть тяжело, местами невозможно, в основном тоскливо, но мы никогда тебя не бросим. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, даже если это сущие мелочи. Я не позволю тебе пережить это в одиночку...
Профессиональные термины и медицинские методики отходят на задний план — Смолдер не нуждается в этом. Ей нужны искренние, тёплые, несколько обыденные слова поддержки. Алмазная девочка должна знать, что в этом мире есть место, где она может стать мягкой. Тогда, когда она позволит себе быть настоящей, они оставят все проблемы позади.
Тёплая ладонь прильнула к затылку, поглаживая шёлковые волосы. Вторая рука оказалась на спине, прижав бедняжку так близко, как это вообще возможно.
— Ты особенная девочка, Смолдер. Мало кто волнуется о своих товарищах так, как это делаешь ты... И в твоих руках есть сила, которая позволит не оставить их смерть бесследной.
Сердце Ясуфуми давно остыло, но сейчас, когда это действительно необходимо, она готова поднять тлеющие остатки тепла и подарить их Смолдер. Отдать себя всю, лишь бы эта девочка нашла силы двигаться дальше.
— Ты всё ещё можешь навещать их друзей и родственников: я уверена, они будут рады. Ты можешь следовать их стремление и разделять их чувства. Девочки будут благодарны, если ты исполнишь их мечты, а затем гордо улыбнёшься. Так ярко, что заметят все-все-все... Ты ведь звёздочка, не так ли?
Наклонившись, она нежно поцеловала Смолдер в макушку. Сердце тронуто — в её жизни не появлялось никого более доброго, искреннего и наивно. Словно мысль о том, к чему должен стремиться каждый человек.
Больно видеть слёзы на лице товарища, — в особенности у такой милой девушки, — но это необходимо сейчас. Пусть Смолдер выпустит всю боль и страдания, какие мучали её на продолжении долгих месяцев. Она может плакать, кричать и жаловаться, а Макото выслушает всё-всё.
— Ты не одна на этом пути, — продолжала шёпотом. — Это может быть тяжело, местами невозможно, в основном тоскливо, но мы никогда тебя не бросим. Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, даже если это сущие мелочи. Я не позволю тебе пережить это в одиночку...
Профессиональные термины и медицинские методики отходят на задний план — Смолдер не нуждается в этом. Ей нужны искренние, тёплые, несколько обыденные слова поддержки. Алмазная девочка должна знать, что в этом мире есть место, где она может стать мягкой. Тогда, когда она позволит себе быть настоящей, они оставят все проблемы позади.
Тёплая ладонь прильнула к затылку, поглаживая шёлковые волосы. Вторая рука оказалась на спине, прижав бедняжку так близко, как это вообще возможно.
— Ты особенная девочка, Смолдер. Мало кто волнуется о своих товарищах так, как это делаешь ты... И в твоих руках есть сила, которая позволит не оставить их смерть бесследной.
Сердце Ясуфуми давно остыло, но сейчас, когда это действительно необходимо, она готова поднять тлеющие остатки тепла и подарить их Смолдер. Отдать себя всю, лишь бы эта девочка нашла силы двигаться дальше.
— Ты всё ещё можешь навещать их друзей и родственников: я уверена, они будут рады. Ты можешь следовать их стремление и разделять их чувства. Девочки будут благодарны, если ты исполнишь их мечты, а затем гордо улыбнёшься. Так ярко, что заметят все-все-все... Ты ведь звёздочка, не так ли?
Наклонившись, она нежно поцеловала Смолдер в макушку. Сердце тронуто — в её жизни не появлялось никого более доброго, искреннего и наивно. Словно мысль о том, к чему должен стремиться каждый человек.
[id543751360:bp-36291248_266058|Tori],
Вся накопившаяся боль не выпускалась долгие месяцы. То, что ранило её сильнее любого меча или удара – потеря. Однажды она уже прошла через это, но детские оптимизм и наивность ничему не научили её, не сделали новую потерю легче. Отнюдь. Это закапывало её ещё глубже, она попросту боялась завести новых друзей. Потому она старалась не делиться своей трагедией, чтобы не заставлять других грустить. В этот раз не вышло. Макото сама выпросила из неё это всё, и теперь остаётся гадать, стало ей легче или наоборот больнее из-за прокручивания в голове неприятных воспоминаний.
Одно только спасало – бесконечно добрые слова от врача, её нежные касания и тёплое тело. Хоть раз она лила слёзы не в подушку перед сном, а рядом с кем-то, кто её слушает, пытается утешить. Потерь это ей не вернёт, но до чего же приятно услышать хоть что-то хорошее!
Прижатые ушки чётко внимали чужим словам под аккомпанемент плача своей хозяйки. Она и не думала отпускать врача, будто разделяя с ней все свои обиды. Потихоньку ей становилось легче, но болезненный ком в горле не уходил.
— Я-я так завидую Фумей, — продолжила та, шмыгнув. — она так легко это переживает!! Т-такая спокойная!... А может она тоже терпит?... — на этот вопрос Смолдер не ждала ответа. Да и не уверена, хотелось ли ей слышать: Хохо своевольная, но точно переживает потерю подруг. В той или иной мере им обеим больно. — Я... Я точно продолжу дело! Никакого толка не будет, если я просто буду сидеть на месте.
Она чуть приподнялась. Основная волна слёз кончилось, теперь на её лице виднелось лишь уныние и тоска. Руки на время отцепились от Ясуфуми, но сразу вернулись на место как только Смолдер вытерла свои щёки от слёз. Ещё раз шмыгнула.
Дрожащее дыхание и лёгкие завывания всё ещё выдавали в ней непередаваемую грусть, но рыдания прекратились.
— Я не хочу смертей людей. Не только моих подруг, вообще всех. Я обязательно спасу каждую жизнь. Постараюсь. Хочу, чтобы все уходили на тот свет мирно, на постели, в окружении своей семьи. И сама бы так ушла, лет через восемьдесят. — голос был тихий, жалобный, но более разборчивый и спокойный. Она посильнее прижалась к Макото. — С-спасибо, Макото! Просто это так... Тяжело! Я каждый день вспоминаю их лица. Каждый из них боролся за свои мечты, и в один день просто взяли и... Пропали. Но я не дам своей тоске мешать и своим мечтам. Я буду спасать людей, чтобы не повторить того, что случилось с девочками! В-всех спасу! Да, наивно и глупо, но я постараюсь! И-ибо только так я почту их память! Они все сражались за мирных людей, угнетаемых правительством! И я продолжу это делать!
Поцелуй ощущался панацеей. Будто мать, которой у неё никогда не было, сидит рядом и успокаивает её. Так приятно. Так тепло. Так мирно. Она замолчала, её плач продолжался в виде маленького ручейка. Теперь ей хотелось лишь дать этому пройти и начать завтрашний день в новыми силами.
Вся накопившаяся боль не выпускалась долгие месяцы. То, что ранило её сильнее любого меча или удара – потеря. Однажды она уже прошла через это, но детские оптимизм и наивность ничему не научили её, не сделали новую потерю легче. Отнюдь. Это закапывало её ещё глубже, она попросту боялась завести новых друзей. Потому она старалась не делиться своей трагедией, чтобы не заставлять других грустить. В этот раз не вышло. Макото сама выпросила из неё это всё, и теперь остаётся гадать, стало ей легче или наоборот больнее из-за прокручивания в голове неприятных воспоминаний.
Одно только спасало – бесконечно добрые слова от врача, её нежные касания и тёплое тело. Хоть раз она лила слёзы не в подушку перед сном, а рядом с кем-то, кто её слушает, пытается утешить. Потерь это ей не вернёт, но до чего же приятно услышать хоть что-то хорошее!
Прижатые ушки чётко внимали чужим словам под аккомпанемент плача своей хозяйки. Она и не думала отпускать врача, будто разделяя с ней все свои обиды. Потихоньку ей становилось легче, но болезненный ком в горле не уходил.
— Я-я так завидую Фумей, — продолжила та, шмыгнув. — она так легко это переживает!! Т-такая спокойная!... А может она тоже терпит?... — на этот вопрос Смолдер не ждала ответа. Да и не уверена, хотелось ли ей слышать: Хохо своевольная, но точно переживает потерю подруг. В той или иной мере им обеим больно. — Я... Я точно продолжу дело! Никакого толка не будет, если я просто буду сидеть на месте.
Она чуть приподнялась. Основная волна слёз кончилось, теперь на её лице виднелось лишь уныние и тоска. Руки на время отцепились от Ясуфуми, но сразу вернулись на место как только Смолдер вытерла свои щёки от слёз. Ещё раз шмыгнула.
Дрожащее дыхание и лёгкие завывания всё ещё выдавали в ней непередаваемую грусть, но рыдания прекратились.
— Я не хочу смертей людей. Не только моих подруг, вообще всех. Я обязательно спасу каждую жизнь. Постараюсь. Хочу, чтобы все уходили на тот свет мирно, на постели, в окружении своей семьи. И сама бы так ушла, лет через восемьдесят. — голос был тихий, жалобный, но более разборчивый и спокойный. Она посильнее прижалась к Макото. — С-спасибо, Макото! Просто это так... Тяжело! Я каждый день вспоминаю их лица. Каждый из них боролся за свои мечты, и в один день просто взяли и... Пропали. Но я не дам своей тоске мешать и своим мечтам. Я буду спасать людей, чтобы не повторить того, что случилось с девочками! В-всех спасу! Да, наивно и глупо, но я постараюсь! И-ибо только так я почту их память! Они все сражались за мирных людей, угнетаемых правительством! И я продолжу это делать!
Поцелуй ощущался панацеей. Будто мать, которой у неё никогда не было, сидит рядом и успокаивает её. Так приятно. Так тепло. Так мирно. Она замолчала, её плач продолжался в виде маленького ручейка. Теперь ей хотелось лишь дать этому пройти и начать завтрашний день в новыми силами.
Так благородно поддержать того, кто действительно в этом нуждается. В особенности если это добрый, открытый и тёплый человек, каким всегда оставалась Смолдер — даже в самые сложные периоды своей жизни. Но Макото, конечно же, делала это не ради чести — доктор просто желает, чтобы каждый человек на этом свете оставался здоровым. Как физически, так и психологически.
Здоровье. Нет ничего, что будет важнее здоровья, даже если для великой цели нужно чем-то пожертвовать. Ведь Смолдер раскроется, поплачет, а затем уплывёт отсюда прочь — навстречу новым приключениям. Ясуфуми останется в лазарете, принимая новых пациентов и впитывая их боль. Она как воздушный шарик, способный вобрать в себя столько воздуха, сколько это возможно. А потом... Ну, если не повезёт, произойдёт громкий хлопок — характерный взрыв.
Сколько Макото сможет выдержать ещё?
Прошло некоторое время. Они плакали, говорили и обнимались, а затем доктор попросила девочку привести себя в порядок. Им ещё есть, о чём поговорить, но через некоторое время Смолдер стала выглядеть совсем неважно. Слишком много слёз, боли и утрат...
В кабинете есть салфетки, которыми можно вытереть лицо, а свежий воздух из окна подарит ясность мысли. Доктор временно покинула кабинет, чтобы дать девочке время наедине с собой, а самой отдохнуть. Голова болела до того, что хотелось хмуриться, но оно того стоило. Всё не зря, если Смолдер станет хотябы на капельку легче...
— Я слышала плач, — тихо заметила Беатрис. Её взгляд упал на мокрый след кимоно, на усталое лицо начальницы.
— И ты никому об этом не скажешь, правда? Иначе я назначу тебе пять продлёнок разом...
Хотелось защищать сильную сторону Смолдер. В противном случае все узнают, что синяя девчушка плакала в кабинете доктора, сокрушаясь над жестокой жизнью. Это создаст неприятные слухи, которые Макото должна пресечь прямо сейчас.
— Д-да, я поняла...
Ясуфуми кивнула и легла спиной на стену, позволив себе немного расслабиться. Просто диалог, а похоже на тяжёлую операцию с жизнью пациента на кону...
Здоровье. Нет ничего, что будет важнее здоровья, даже если для великой цели нужно чем-то пожертвовать. Ведь Смолдер раскроется, поплачет, а затем уплывёт отсюда прочь — навстречу новым приключениям. Ясуфуми останется в лазарете, принимая новых пациентов и впитывая их боль. Она как воздушный шарик, способный вобрать в себя столько воздуха, сколько это возможно. А потом... Ну, если не повезёт, произойдёт громкий хлопок — характерный взрыв.
Сколько Макото сможет выдержать ещё?
Прошло некоторое время. Они плакали, говорили и обнимались, а затем доктор попросила девочку привести себя в порядок. Им ещё есть, о чём поговорить, но через некоторое время Смолдер стала выглядеть совсем неважно. Слишком много слёз, боли и утрат...
В кабинете есть салфетки, которыми можно вытереть лицо, а свежий воздух из окна подарит ясность мысли. Доктор временно покинула кабинет, чтобы дать девочке время наедине с собой, а самой отдохнуть. Голова болела до того, что хотелось хмуриться, но оно того стоило. Всё не зря, если Смолдер станет хотябы на капельку легче...
— Я слышала плач, — тихо заметила Беатрис. Её взгляд упал на мокрый след кимоно, на усталое лицо начальницы.
— И ты никому об этом не скажешь, правда? Иначе я назначу тебе пять продлёнок разом...
Хотелось защищать сильную сторону Смолдер. В противном случае все узнают, что синяя девчушка плакала в кабинете доктора, сокрушаясь над жестокой жизнью. Это создаст неприятные слухи, которые Макото должна пресечь прямо сейчас.
— Д-да, я поняла...
Ясуфуми кивнула и легла спиной на стену, позволив себе немного расслабиться. Просто диалог, а похоже на тяжёлую операцию с жизнью пациента на кону...
[id543751360:bp-36291248_266293|Tori],
Рыдания перешли в плач, а плач перешёл в грусть. Шмыгнув в кимоно врача в последний раз Смолдер прикрывает глаза, наслаждаясь её теплом и поддержкой. Но только она открыла глаза, медленно разорвала тесные объятия и села обратно на положенный ей мягкий стул. Там она не постеснялась взять несколько салфеток, чтобы убрать лишнюю влагу с лица, коей было немало. Звонко она высморкалась в очередную салфетку и быстренько скомкала её, чтобы никто не дай бог не увидел беспорядок на салфетке, а затем аккуратненько закинула в ближайшую мусорку. Все салфеток было три, и все они оказались в почти пустой корзине, где помимо них лежали скомканные листки бумаги.
Некоторое время она сидела смирно, грустно и молчаливо. Макото дала ей время обдумать не только то, что сейчас было, но и то, что она будет делать потом. Взгляд её неправильно окрашенных глаз вновь обратился к Ясуфуми, в нежном лице женщины Смолдер видела нечто большее, чем обычного врача. Нет, не психолога она видела, а настоящего добродетеля. Трудно сыскать человека настолько же мирного, невраждебного! Она и врагов своих вылечит, если придётся!
Смолдер задумалась. Молчание прервала лишь Беатрис, что в своей дружелюбной манере решила проведать кабинет. В этот момент Смолдер попыталась улыбнуться, но посиневшие, мокрые круги вокруг глаз не особо сочетались с лёгкой и уставшей улыбкой. Только девушка покинула кабинет, улыбка пропала.
— Доктор Ясуфуми... — начала вдруг Смолдер впервые за долгую паузу. Она улыбнулась вновь, но в этот раз улыбка, хоть и была слабой, источала искренность и доброту. — Вы хотите отправиться со мной в плавание? Я хочу спасти как можно больше людей, даже тех, кто, казалось бы, представляет для нас опасность. Я понимаю, если вы не согласитесь, но... Но я была бы очень рада! Мне нужны именно такие, как вы! Я-я вижу пламя в вашем сердце! Может, вы сами его не видите, не ощущаете, но я знаю – оно есть! Мне нужны союзники как вы! Вместе мы спасём столько людей, насколько хватит сил, а затем ещё столько же! — девочка аж приподнялась со стула, положив руки на стол. Грусть оставила осадок на ней, но желание завербовать врача было столь сильно, что такая эмоциональная девица быстренько переключилась на другую тему. — Н-не заставляю! И если нужно, можете подумать!
Рыдания перешли в плач, а плач перешёл в грусть. Шмыгнув в кимоно врача в последний раз Смолдер прикрывает глаза, наслаждаясь её теплом и поддержкой. Но только она открыла глаза, медленно разорвала тесные объятия и села обратно на положенный ей мягкий стул. Там она не постеснялась взять несколько салфеток, чтобы убрать лишнюю влагу с лица, коей было немало. Звонко она высморкалась в очередную салфетку и быстренько скомкала её, чтобы никто не дай бог не увидел беспорядок на салфетке, а затем аккуратненько закинула в ближайшую мусорку. Все салфеток было три, и все они оказались в почти пустой корзине, где помимо них лежали скомканные листки бумаги.
Некоторое время она сидела смирно, грустно и молчаливо. Макото дала ей время обдумать не только то, что сейчас было, но и то, что она будет делать потом. Взгляд её неправильно окрашенных глаз вновь обратился к Ясуфуми, в нежном лице женщины Смолдер видела нечто большее, чем обычного врача. Нет, не психолога она видела, а настоящего добродетеля. Трудно сыскать человека настолько же мирного, невраждебного! Она и врагов своих вылечит, если придётся!
Смолдер задумалась. Молчание прервала лишь Беатрис, что в своей дружелюбной манере решила проведать кабинет. В этот момент Смолдер попыталась улыбнуться, но посиневшие, мокрые круги вокруг глаз не особо сочетались с лёгкой и уставшей улыбкой. Только девушка покинула кабинет, улыбка пропала.
— Доктор Ясуфуми... — начала вдруг Смолдер впервые за долгую паузу. Она улыбнулась вновь, но в этот раз улыбка, хоть и была слабой, источала искренность и доброту. — Вы хотите отправиться со мной в плавание? Я хочу спасти как можно больше людей, даже тех, кто, казалось бы, представляет для нас опасность. Я понимаю, если вы не согласитесь, но... Но я была бы очень рада! Мне нужны именно такие, как вы! Я-я вижу пламя в вашем сердце! Может, вы сами его не видите, не ощущаете, но я знаю – оно есть! Мне нужны союзники как вы! Вместе мы спасём столько людей, насколько хватит сил, а затем ещё столько же! — девочка аж приподнялась со стула, положив руки на стол. Грусть оставила осадок на ней, но желание завербовать врача было столь сильно, что такая эмоциональная девица быстренько переключилась на другую тему. — Н-не заставляю! И если нужно, можете подумать!
[id752983679:bp-36291248_266382|Миша],
Беатрис ахнула, стоило ей заслышать неожиданное предложение синекожей девчонки. И дело не только в том, что до неё дошла вкусная основа для сплетней, которые будут плести всю последующую неделю... Уход Ясуфуми — это тяжёлая новость сама по себе. Если лазарет покинет опытный врач, разбирающийся практически во всех направлениях разом, никому не станет легче. А что если в учителя Беатрис поставят Сирки — того заскорузлого деда, который ругает её за каждый необдуманный шаг? А если появится больше работы и тех пациентов, за которыми ухаживала Макото, перекинут на рыжулю? И у кого просить совета, если вдруг станет тяжко на душе?
Эти мысли заставляли девочку метаться от опасений — она взглянула на Ясуфуми с надеждой.
Доктор поджала губы. С одной стороны воодушевлённая Смолдер, а с другой — тоскливая Беатрис. Всё это пришло как-то неожиданно, так что женщина не может сказать, какое решение примет.
Ещё и голова разболелась...
— Это слишком серьёзный вопрос, чтобы я могла ответить прямо сейчас, Смолдер... Может быть, ты подойдёшь ко позже, чтобы я успела обдумать все детали? Когда ты отплываешь от Балтиго?
* * * ** * * * ** * * *
Этой ночью Макото совсем не спалось, что удивительно для человека, ощущающего хроническую усталость. Хотелось смотреть на луну, тяжело вздыхать и думать о том, что где-то за границами этой базы есть мир, полный новых приключений.
Огонёк, о котором говорила Смолдер, ощущается тлеющими угольками где-то на затворках измученной души. Если принять достаточно усилий, то из искры разгорится пламя, и доктор совсем не против подобного расклада. Она всё ещё молода, — ей нет и сорока, — и сердцу никак не хочется сидеть на месте, отдавая жизнь бесконечному приёму пациентов. Дело благородное, но не то чтобы это захватывало...
Послышался стук, а за ним в комнату заглянула рыжая макушка Беатрис.
— Вы ещё не спите?..
— Обычно, сплю, но сегодня тебе изрядно повезло... Что-то случилось?
Неловко улыбнувшись, Беатрис зашла в спальню и почти сразу начала накручивать локон волоса на палец — это нервное.
— По поводу сегодняшнего предложения... Ну, о том, что сказала вам Смолдер... Вы можете отказать?
— Я понимаю твои переживания, — Макото опустила взгляд. — Но ты ведь знала, что я не собираюсь работать в госпитале вечно. Не такая уж я и старушка...
— Да, знаю... Но я не думала, что это будет так скоро... Я не хочу вас терять...
— Ты можешь уговорить Смолдер взять тебя с собой, — усмехнулась та.
— Но... Но разве так можно?..
— Кто знает? Всё может быть... Даже если не получится, я часто буду навещать тебя здесь, моя дорогая...
Беатрис ахнула, стоило ей заслышать неожиданное предложение синекожей девчонки. И дело не только в том, что до неё дошла вкусная основа для сплетней, которые будут плести всю последующую неделю... Уход Ясуфуми — это тяжёлая новость сама по себе. Если лазарет покинет опытный врач, разбирающийся практически во всех направлениях разом, никому не станет легче. А что если в учителя Беатрис поставят Сирки — того заскорузлого деда, который ругает её за каждый необдуманный шаг? А если появится больше работы и тех пациентов, за которыми ухаживала Макото, перекинут на рыжулю? И у кого просить совета, если вдруг станет тяжко на душе?
Эти мысли заставляли девочку метаться от опасений — она взглянула на Ясуфуми с надеждой.
Доктор поджала губы. С одной стороны воодушевлённая Смолдер, а с другой — тоскливая Беатрис. Всё это пришло как-то неожиданно, так что женщина не может сказать, какое решение примет.
Ещё и голова разболелась...
— Это слишком серьёзный вопрос, чтобы я могла ответить прямо сейчас, Смолдер... Может быть, ты подойдёшь ко позже, чтобы я успела обдумать все детали? Когда ты отплываешь от Балтиго?
* * * ** * * * ** * * *
Этой ночью Макото совсем не спалось, что удивительно для человека, ощущающего хроническую усталость. Хотелось смотреть на луну, тяжело вздыхать и думать о том, что где-то за границами этой базы есть мир, полный новых приключений.
Огонёк, о котором говорила Смолдер, ощущается тлеющими угольками где-то на затворках измученной души. Если принять достаточно усилий, то из искры разгорится пламя, и доктор совсем не против подобного расклада. Она всё ещё молода, — ей нет и сорока, — и сердцу никак не хочется сидеть на месте, отдавая жизнь бесконечному приёму пациентов. Дело благородное, но не то чтобы это захватывало...
Послышался стук, а за ним в комнату заглянула рыжая макушка Беатрис.
— Вы ещё не спите?..
— Обычно, сплю, но сегодня тебе изрядно повезло... Что-то случилось?
Неловко улыбнувшись, Беатрис зашла в спальню и почти сразу начала накручивать локон волоса на палец — это нервное.
— По поводу сегодняшнего предложения... Ну, о том, что сказала вам Смолдер... Вы можете отказать?
— Я понимаю твои переживания, — Макото опустила взгляд. — Но ты ведь знала, что я не собираюсь работать в госпитале вечно. Не такая уж я и старушка...
— Да, знаю... Но я не думала, что это будет так скоро... Я не хочу вас терять...
— Ты можешь уговорить Смолдер взять тебя с собой, — усмехнулась та.
— Но... Но разве так можно?..
— Кто знает? Всё может быть... Даже если не получится, я часто буду навещать тебя здесь, моя дорогая...
Tori (https://vk.ru/id543751360),
Взор юных глаз, такой уверенный, но знатно подбитый недавним срывом, устремился на уставшее лицо Макото. Неловкая пауза сильно успокоила всё напряжение, потому Смолдер опустилась, посадив свою пятую точку на стул. Хвостик впервые за продолжительное время завилял, но совсем спокойно, ведь радоваться пока нечему. Даже сидя спиной к ассистентке врача, она могла почувствовать и понять её непринятие и досаду. Именно поэтому она ни единым доступным ей способом не желала торопить женщину с ответом.
— Хорошо, доктор. — легко улыбнувшись, ответила полторашка, поднявшись со стула вновь. Важный разговор прошёл болезненно, но закончился открыто. Утерев ладошками свои через чур синие щёки, Смолдер чуть похлопал себя по этим же щекам и похихикала, вновь сверкая. Перед Макото теперь была та же весёлая девочка, с которой она познакомилась сегодня днём. — Обязательно зайду к вам ещё. Что бы вы не ответили – я уважаю ваш выбор. Спасибо за сегодняшний разговор. Мне правда стало легче. Вспоминая своих подруг, мне теперь не так больно, ведь я эгоистично передала часть переживаний вам... Ха-ха, простите! — развернувшись, ушастая направилась прямо к выходу, но остановилась у Беатрис. Нежно взяв её руки в небольшой замочек, она весело взглянула на неё снизу вверх. — Прости. Не думай, что я пытаюсь украсть доктора Ясуфуми.
На этом Смолдер покинула кабинет врача, а вместе с ним и весь медпункт. Только оказавшись за его пределами, девушка мгновенно сдулась, чуть сгорбившись.
— Ха-а... — выдохнула та, глянув в землю. Пара секунд раздумий и она вновь шмыгнула. Сегодня был тяжёлый день. Даже более тяжёлый, чем битва на мысе или Руотри. Хотелось просто завалиться на кровать и ещё немножко поплакать в подушку. Но стагнация и самобичевание не выход! Заряжая себя силами на весь небольшой оставшийся кусочек дня, она выпрямляется и, чуть улыбнувшись, идёт в сторону казарм.
На сегодня с неё хватит.
Вернувшись в казармы она поняла, что вечер только начался. Идёт седьмой час, и ложиться спать в это время как-то совсем непривычно. Да и спать ей не хочется, хочется отдохнуть! Некоторые солдаты, также отдыхающие на своих койках, взглядом провожали необычную девушку. Её телосложение оставалось загадкой: довольно сильные для такой хрупкой девочки руки на контрасте с неплохой размером грудью, которую даже более взрослые и большие женщины не могут получить. Генетика (и обилие сладкого), блин!
В этот раз рядом с койкой была не одна только Фумей, но ещё и Джейн – девушка, что успела сегодня докопаться до полторашки не только в мастерской инженера, но и в столовой. При виде этой вальяжной особы у Смолдер чутка дёрнулся глаз.
— О, здравствуйте, лейтенант! — сразу поприветствовала ту мышка, не стесняясь сидеть на койке, как раз таки, лейтенанта. — А мы как раз вас ждали!
— Привет! — лёгкая улыбочка чуть контрастировала на фоне затяжного вздоха, совершенного при виде такой фамильярности. — Вас, вроде, Джейн зовут, да? — поняв, что полежать сейчас не получится, она уселась на койку, прямо рядом с Джейн.
— Ох, вы помните, хм-хм, приятно~.
Фумей сидела рядом, на своей лежанке, уже покрытой чёрной шерстью от постоянного пребывания на ней минка. Пока она решила помолчать.
— Так... И чего ждали меня? Что-то случилось? — решилась спросить Смолдер, ведь обе девушки не стремились поделиться причинами ожидания.
— Ладно, скажу по делу, лейтенант: я хочу пополнить вашу парочку, работать вместе с вами. — сидя рядом, был виден сильный контраст в их росте: Смолдер была ниже более чем на голову.
— О-ого, ха-ха... — удивляясь, Смолдер чуть вздрогнула. — Не ожидала, что кто-то сам попроситься. А почему ты хочешь именно к нам и почему мы должны тебя взять? — улыбка девочки спала, но её личико теперь изображало любопытство.
— Своими ловкими пальцами я обчищу любой карман, вскрою многие замки и скрытно заберу то, что вам нужно. — повернувшись к Смолдер половиной тела, Джейн поджал
Взор юных глаз, такой уверенный, но знатно подбитый недавним срывом, устремился на уставшее лицо Макото. Неловкая пауза сильно успокоила всё напряжение, потому Смолдер опустилась, посадив свою пятую точку на стул. Хвостик впервые за продолжительное время завилял, но совсем спокойно, ведь радоваться пока нечему. Даже сидя спиной к ассистентке врача, она могла почувствовать и понять её непринятие и досаду. Именно поэтому она ни единым доступным ей способом не желала торопить женщину с ответом.
— Хорошо, доктор. — легко улыбнувшись, ответила полторашка, поднявшись со стула вновь. Важный разговор прошёл болезненно, но закончился открыто. Утерев ладошками свои через чур синие щёки, Смолдер чуть похлопал себя по этим же щекам и похихикала, вновь сверкая. Перед Макото теперь была та же весёлая девочка, с которой она познакомилась сегодня днём. — Обязательно зайду к вам ещё. Что бы вы не ответили – я уважаю ваш выбор. Спасибо за сегодняшний разговор. Мне правда стало легче. Вспоминая своих подруг, мне теперь не так больно, ведь я эгоистично передала часть переживаний вам... Ха-ха, простите! — развернувшись, ушастая направилась прямо к выходу, но остановилась у Беатрис. Нежно взяв её руки в небольшой замочек, она весело взглянула на неё снизу вверх. — Прости. Не думай, что я пытаюсь украсть доктора Ясуфуми.
На этом Смолдер покинула кабинет врача, а вместе с ним и весь медпункт. Только оказавшись за его пределами, девушка мгновенно сдулась, чуть сгорбившись.
— Ха-а... — выдохнула та, глянув в землю. Пара секунд раздумий и она вновь шмыгнула. Сегодня был тяжёлый день. Даже более тяжёлый, чем битва на мысе или Руотри. Хотелось просто завалиться на кровать и ещё немножко поплакать в подушку. Но стагнация и самобичевание не выход! Заряжая себя силами на весь небольшой оставшийся кусочек дня, она выпрямляется и, чуть улыбнувшись, идёт в сторону казарм.
На сегодня с неё хватит.
Вернувшись в казармы она поняла, что вечер только начался. Идёт седьмой час, и ложиться спать в это время как-то совсем непривычно. Да и спать ей не хочется, хочется отдохнуть! Некоторые солдаты, также отдыхающие на своих койках, взглядом провожали необычную девушку. Её телосложение оставалось загадкой: довольно сильные для такой хрупкой девочки руки на контрасте с неплохой размером грудью, которую даже более взрослые и большие женщины не могут получить. Генетика (и обилие сладкого), блин!
В этот раз рядом с койкой была не одна только Фумей, но ещё и Джейн – девушка, что успела сегодня докопаться до полторашки не только в мастерской инженера, но и в столовой. При виде этой вальяжной особы у Смолдер чутка дёрнулся глаз.
— О, здравствуйте, лейтенант! — сразу поприветствовала ту мышка, не стесняясь сидеть на койке, как раз таки, лейтенанта. — А мы как раз вас ждали!
— Привет! — лёгкая улыбочка чуть контрастировала на фоне затяжного вздоха, совершенного при виде такой фамильярности. — Вас, вроде, Джейн зовут, да? — поняв, что полежать сейчас не получится, она уселась на койку, прямо рядом с Джейн.
— Ох, вы помните, хм-хм, приятно~.
Фумей сидела рядом, на своей лежанке, уже покрытой чёрной шерстью от постоянного пребывания на ней минка. Пока она решила помолчать.
— Так... И чего ждали меня? Что-то случилось? — решилась спросить Смолдер, ведь обе девушки не стремились поделиться причинами ожидания.
— Ладно, скажу по делу, лейтенант: я хочу пополнить вашу парочку, работать вместе с вами. — сидя рядом, был виден сильный контраст в их росте: Смолдер была ниже более чем на голову.
— О-ого, ха-ха... — удивляясь, Смолдер чуть вздрогнула. — Не ожидала, что кто-то сам попроситься. А почему ты хочешь именно к нам и почему мы должны тебя взять? — улыбка девочки спала, но её личико теперь изображало любопытство.
— Своими ловкими пальцами я обчищу любой карман, вскрою многие замки и скрытно заберу то, что вам нужно. — повернувшись к Смолдер половиной тела, Джейн поджал
подобно крыске и хитро начала двигать пальцами.
— Так ты воровка?? — голос стал более упёртым. Она скрестила руки и отвернула голову в сторону. — А зачем мне воровка в команду??
— Ну подождите, чего же вы так реагируете, лейтенант? Дайте мне закончить~. — Доу подсела поближе. — Эта прелестная кошечка рассказала, что вы противницы насилия. И я разделяю ваши идеалы! Куда ведь гуманнее и проще украсть документы Морского Дозора, нежели разрушать всю их базу для этого, верно? Снять с пояса связку ключей и освободить рабов без лишнего шума и тревоги. Испортить целый приказ путём хищения чужих бумаг! Всё получается куда спокойнее, когда никто даже не знает о твоём присутствии.
— ... Ладно, в твоих словах есть смысл. — былое недовольство Смолдер разрушалось под градом стоящих аргументов. — Воровство конечно плохо, но это всяко лучше, чем бить их...
— Об этом я и говорю! Всего одна успешная кража может испортить всю операцию Морского Дозора, дав Армии преимущество. Именно поэтому я и хочу к вам обеим, дать свою помощь. — она улыбнулась шире, позволяя себе коснуться плеча Смолдер. Тактильная полторашка не то чтобы пыталась избежать чужих касаний.
— А почему к нам хочешь? Разве нет других отрядов, которым также понадобится помощь?
— Есть, но вас же всего две! Я даже представить не могу, каково путешествовать вдвоём! Плюс вы мне импонируете~.
— ... А? — любопытство сменилось смущением и недоумением.
— Что? Я уж лучше к вам пойду, чем к другим отрядам, вы мне обе нравитесь – думаю, что мы сработаемся! Скажу по секрету, но многие революционеры выбирают куда более "прорывной" стиль действительности. Мне такая суета не по душе.
— Хм. Хм-м... — полторашка задумалась. — Фумей, как ты вообще на это смотришь? А то не буду же я одна решение принимать.
— Меня устраивает, мя. Справедливости ради, нас действительно очень мало – всего две. Мы на Гранд Лайне, тут один малейший просчёт может стоить нам жизни! Поэтому нам нужны кадры. Джейн показала свои возможности, она довольно хороша! Сильная, мя.
— Ты и драться умеешь? — уточнила Смолдер.
— Одним воровством не выжить, нужно уметь постоять за себя~.
— Один важный вопрос... Можно твои ушки потрогать? Они настоящие? — Смолдер пальцем указала на мышиные ушки, что красовались по бокам от головы девушки.
— А-а? Ха-ха, можно конечно, лейтенант. Но если вы дадите потрогать свои. — та чутка нагнулась, чтобы Смолдер не пришлось далеко тянуться.
— Идёт.
Произошёл быстрый ритуал, в котором девушки без какого-либо продолжения, буквально почухали друг друга за звериные ушки.
— Ну хорошо, Джейн, я подумаю. Подойди завтра, тогда я решу, хорошо? Взвесим все "за" и "против". — разговор оканчивался повторным появлением синей улыбки.
— Хорошо, лейтенант. Подойду завтра. Если откажете – обижусь. Шучу, хм-хм~. Хотя нет, не шучу. Удачи вам!
Вот и закончился разговор. Что Смолдер делала дальше? Отдыхала! Ни тренировок, ни самопожертвований, просто отдых. Но лежачий отдых был не в её манере, поэтому зачастую это был бесконечный трёп о всём угодно с разными солдатами. Слушать их истории – вот что действительно развлекало её. Их воспоминания открывались для неё подобно с сундуку с бесценным сокровищем. И хорошие, и плохие, и мутные, и самые чёткие. Веселее любой книги или занятия! За воспоминания она и сражается!
Но что было дальше? Поужинала, поспала. А утром сделала зарядку, позавтракала. Основным ограничением от бескрайнего моря служил поломанный "Звёздный Дракон", до сих стоящий в здешних доках на ремонте. Восстановление древесины звучала легко, но любой плотник скажет, что взрыв прямо у днища починить не так и просто! Но более плачевных удалось избежать экстренным ремонтом, многие внутренние части остались не задеты водой, потому паровой привод остался невредим. Но его всё ещё чинили.
— Так ты воровка?? — голос стал более упёртым. Она скрестила руки и отвернула голову в сторону. — А зачем мне воровка в команду??
— Ну подождите, чего же вы так реагируете, лейтенант? Дайте мне закончить~. — Доу подсела поближе. — Эта прелестная кошечка рассказала, что вы противницы насилия. И я разделяю ваши идеалы! Куда ведь гуманнее и проще украсть документы Морского Дозора, нежели разрушать всю их базу для этого, верно? Снять с пояса связку ключей и освободить рабов без лишнего шума и тревоги. Испортить целый приказ путём хищения чужих бумаг! Всё получается куда спокойнее, когда никто даже не знает о твоём присутствии.
— ... Ладно, в твоих словах есть смысл. — былое недовольство Смолдер разрушалось под градом стоящих аргументов. — Воровство конечно плохо, но это всяко лучше, чем бить их...
— Об этом я и говорю! Всего одна успешная кража может испортить всю операцию Морского Дозора, дав Армии преимущество. Именно поэтому я и хочу к вам обеим, дать свою помощь. — она улыбнулась шире, позволяя себе коснуться плеча Смолдер. Тактильная полторашка не то чтобы пыталась избежать чужих касаний.
— А почему к нам хочешь? Разве нет других отрядов, которым также понадобится помощь?
— Есть, но вас же всего две! Я даже представить не могу, каково путешествовать вдвоём! Плюс вы мне импонируете~.
— ... А? — любопытство сменилось смущением и недоумением.
— Что? Я уж лучше к вам пойду, чем к другим отрядам, вы мне обе нравитесь – думаю, что мы сработаемся! Скажу по секрету, но многие революционеры выбирают куда более "прорывной" стиль действительности. Мне такая суета не по душе.
— Хм. Хм-м... — полторашка задумалась. — Фумей, как ты вообще на это смотришь? А то не буду же я одна решение принимать.
— Меня устраивает, мя. Справедливости ради, нас действительно очень мало – всего две. Мы на Гранд Лайне, тут один малейший просчёт может стоить нам жизни! Поэтому нам нужны кадры. Джейн показала свои возможности, она довольно хороша! Сильная, мя.
— Ты и драться умеешь? — уточнила Смолдер.
— Одним воровством не выжить, нужно уметь постоять за себя~.
— Один важный вопрос... Можно твои ушки потрогать? Они настоящие? — Смолдер пальцем указала на мышиные ушки, что красовались по бокам от головы девушки.
— А-а? Ха-ха, можно конечно, лейтенант. Но если вы дадите потрогать свои. — та чутка нагнулась, чтобы Смолдер не пришлось далеко тянуться.
— Идёт.
Произошёл быстрый ритуал, в котором девушки без какого-либо продолжения, буквально почухали друг друга за звериные ушки.
— Ну хорошо, Джейн, я подумаю. Подойди завтра, тогда я решу, хорошо? Взвесим все "за" и "против". — разговор оканчивался повторным появлением синей улыбки.
— Хорошо, лейтенант. Подойду завтра. Если откажете – обижусь. Шучу, хм-хм~. Хотя нет, не шучу. Удачи вам!
Вот и закончился разговор. Что Смолдер делала дальше? Отдыхала! Ни тренировок, ни самопожертвований, просто отдых. Но лежачий отдых был не в её манере, поэтому зачастую это был бесконечный трёп о всём угодно с разными солдатами. Слушать их истории – вот что действительно развлекало её. Их воспоминания открывались для неё подобно с сундуку с бесценным сокровищем. И хорошие, и плохие, и мутные, и самые чёткие. Веселее любой книги или занятия! За воспоминания она и сражается!
Но что было дальше? Поужинала, поспала. А утром сделала зарядку, позавтракала. Основным ограничением от бескрайнего моря служил поломанный "Звёздный Дракон", до сих стоящий в здешних доках на ремонте. Восстановление древесины звучала легко, но любой плотник скажет, что взрыв прямо у днища починить не так и просто! Но более плачевных удалось избежать экстренным ремонтом, многие внутренние части остались не задеты водой, потому паровой привод остался невредим. Но его всё ещё чинили.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)